Евангелие от Луки 10 глава 32 стих

Вступая в города, где проповедовали апостолы, Господь снова стал встречаться с фарисеями, получал от них вопросы и давал ответы, обличал их лукавство и лицемерие, тщеславие и корыстолюбие.

Что нужно мне сделать, чтобы спастись? спросил Его в одном месте законник. Господь в ответ спросил: а чего требует от тебя закон? Законник отвечал: любви к Богу и ближнему. (Так в последствии Господь сокращал весь закон в две заповеди).

Ответ был правилен и Господь требовал, чтобы он только заботился об исполнении этих заповедей. Тщеславный законник, желая показать, что он не только знает закон, но и исполняет, – и в тоже время, вероятно, по указанию Господа, обращая особенное внимание на последнее из этих требований, предложил еще вопрос: а кого должно считать под именем ближнего? – Господь отвечал на это притчею о Самарянине, которая раскрывала, что естественное чувство, сохраняющееся во всяком (даже Самарянине), указывает в каждом, требующем помощи, нашего ближнего – без различия веры, звания и происхождения.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 156++

Политика невмешательства

Вторым прохожим был левит, также исполнявший служение при Иерусалимском храме. Левиты происходили из колена Левия и помогали священникам в храмовом служении, поэтому обычно Библия упоминает их вместе – «священники и левиты» (см.:3 Цар. 8:4). Причиной такого их избрания стала особая верность Богу: когда Моисей сошел со скрижалями с горы Синай и увидел идолопоклонство перед золотым тельцом, он воскликнул: Кто Господень, иди ко мне! (Исх. 32:26). На это призвание немедленно откликнулось колено Левия. Сам Бог говорит о них следующее: Вот, Я взял левитов из сынов Израилевых вместо всех первенцев, разверзающих ложесна, из сынов Израилевых. Левиты должны быть Мои (Чис. 3:12). Верность левитов своему призванию восхваляет пророк Малахия: И вы узнаете, что Я дал эту заповедь для сохранения завета Моего с Левием, говорит Господь Саваоф. Завет Мой с ним был завет жизни и мира, и Я дал его ему для страха, и он боялся Меня и благоговел пред именем Моим. Закон истины был в устах его, и неправды не обреталось на языке его; в мире и правде он ходил со Мною и многих отвратил от греха (Мал. 2:4–6). Можно ожидать, что левит, находящийся в таких особых отношениях с Богом, окажет раненому помощь, однако он «подошел, посмотрел и прошел мимо». Возможно, он просто полюбопытствовал, может быть, хотел поживиться оставшимся на месте преступления; или же отошел, боясь скрывающихся поблизости разбойников, поскольку, остановившись, мог стать их жертвой. Наверное, он знал, что перед ним шел священник – в то время существовал обычай заранее узнавать, кто еще шел тем же путем, – и мог подумать: «Если священник прошел мимо, зачем мне вмешиваться, неужели я лучше его?» Очень часто мы извиняем себя таким же образом, говоря: если этого не сделал тот или иной человек, почему я должен?..

Оба они не пожелали ввязываться в эту историю, не захотели неприятностей, проблем, хлопот, отнимающих время и силы. Оба они не были монстрами, злодеями – обычные люди, как те прохожие и пассажиры метро. Наверное, они были людьми приятными в обхождении, хорошими отцами семейств и стремились достойно жить в этом мире. Но они ничего не сделали, чтобы помочь пострадавшему. Религиозные «профессионалы», формально посвятившие себя служению Богу, не увидели находящегося рядом с ними конкретного человека. Их религия была безжизненна, поскольку никак не отражалась в поведении, не изменяла мир. Благочестивые верующие, служившие образцом для народа, спокойно продолжили путь.

Притча отделяет формально «религиозного» человека от того, кто имеет живые отношения с Богом. Можно всю жизнь ходить в храм, выстоять сотни богослужений, выслушать множество проповедей, вычитать тысячи молитв, стать знатоком церковного устава и церковнославянского языка, проштудировать святоотеческие творения и т. д. – но если это не меняет жизнь, такая вера называется бесплодной. Преображает ли еженедельное посещение храма наше отношение к окружающей нас реальности – или воскресная литургия заканчивается вместе с отпустом и жизнь продолжает течь по законам, которые диктует мир, а не Христос?

Святитель Феофан Затворник прекрасно показывает трагический разрыв внешнего и внутреннего в человеке: «Уясни себе повпечатлительнее, что внешнее не ценно без внутреннего. Внешняя правильность поведения – листья; внутренние добрые расположения – плод. Смоковница листьями обещала плоды, но Спаситель, не найдя их на ней, проклял ее. Таков же пред лицом Его и всякий внешне исправный, без искренне доброго и богобоязненного сердца. Сын мой! Отдай сердце твое мне, – говорит Господь (Притч. 23:26). Из сердца как все доброе, так и все злое. Каков ты в сердце, таков ты пред лицом Господа. Если ты горд в сердце, то как ни смиренничай наружно, все Господь видит тебя гордым. Так и во всем прочем. А суд других – обманчивая лесть. Другие не знают нас, а относятся к нам хорошо, или предполагая нас добрыми, или подчиняясь закону приличия».

Притча о милосердном самарянине

На этот вопрос Иисус ответил чудной притчей. Шел священник и увидел лежащего при дороге едва живого человека, раздетого, израненного, истекающего кровью; служитель Божий даже не остановился, увидев несчастного, и прошел мимо. Следом за ним шел левит, подошел к нему, из праздного любопытства посмотрел на него и пошел своей дорогой. Проезжал той дорогой и самарянин; и он увидел страдальца. Самарянин, презираемый евреями (о самарянах см. Ин. 4), глубоко убежденный в том, что ни один еврей никогда не окажет ему помощи в несчастии, видит израненного, умирающего еврея; чувства жалости и сострадания заставили его забыть народную вражду и оказать врагу своему такую помощь, какую вправе были бы ожидать от него лишь самые близкие родственники: он размыл раны вином, помазал их для утоления боли маслом и перевязал их; посадил несчастного на своего осла и повез его в ближайшую гостиницу, а сам шел пешком; ухаживал за больным и в гостинице, и, отъезжая на время, поручил его попечению содержателя гостиницы, приняв все расходы на свой счет.

Этот самарянин лучше священника и левита, лучше всех законников понял, что для жалости и сострадания, а следовательно, и для милосердия, нет различия между самарянином, евреем и язычником, что в этом отношении все люди равны, все — ближние нам.

Некий человек шел дорогой из Иерусалима в Иерихон. Эта дорога была и трудной, и очень опасной. Иерусалим расположен на высоте 800 метров над уровнем моря, а Иерихон находится в оазисе среди жаркой пустыни возле Мертвого моря на глубине 250 метров ниже уровня моря. На этой дороге среди ущелий и скал путники часто подвергались нападению разбойников. Еще в V веке, как сообщает блаженный Иероним, эту дорогу называли «Красной, или Кровавой дорогой». Вот путник и был жертвой разбойников. Израненный и едва живой он лежал на солнцепеке. Мимо него прошел иудейский священник, взглянул на несчастного, по не позаботился о нем. Так же поступил и некий левит, тоже священнослужитель. И только третий пу тник, проезжая мимо и увидев израненного, сжалился над ним. И этот третий был ненавидимый иудеями самаряпин. Он-то и позаботился о своем заклятом враге, видя его в такой нужде. Самарянин следовал словам Бога, произнесенным через пророка Осию: «Я милости хочу, а не жертвы, и Боговедения более, нежели всесожжении» (Ос. 6:6). Священник и левит - по каким бы то ни было причинам - побоялись даже прикоснуться к израненному человеку и тем самым доказали свою неспособность к милосердной любви. А самарянин, которого иудеи ненавидели больше, чем язычника, проявил любовь, которая столь угодна Богу. Здесь представители храмового культа в своей бесчеловечности противопоставлены представителю враждебного народа в его человечности. На заключительный вопрос Иисуса «Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам?» ответ не мог быть иным кроме того, который вынужден был дать законник: «оказавший ему милость», буквально «сотворивый милость с ним». Снова подчеркивается деятельность любви. Так и всякий верующий в деятельном милосердии становится «ближним» конкретным нуждающимся людям в самых непредсказуемых ситуациях.

Однако только у Луки эпизод имеет продолжение, и книжник, «желая оправдать себя», задает Иисусу вопрос: «А кто мой ближний?» (Лк. 10:29). В ответ Иисус излагает притчу:
Некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставив его едва живым. По случаю один священник шел тою дорогою и, увидев его, прошел мимо. Также и левит, быв на том месте, подошел, посмотрел и прошел мимо. Самарянин же некто, проезжая, нашел на него и, увидев его, сжалился и, подойдя, перевязал ему раны, возливая масло и вино; и, посадив его на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нем; а на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал ему: позаботься о нем; и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе. Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам? Он сказал: оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же (Лк. 10:30-37).
Отдельные детали притчи, по мнению ряда ученых, имеют параллели в повествовании из 2-й Книги Паралипоменон, относящемся к эпохе войн между царством Израильским и царством Иудейским. Здесь говорится о том, как сыны Израилевы взяли в плен двести тысяч иудеев и хотели отправить их в Самарию. Но пророк Одед вышел перед войском, шедшим в Самарию, и уговорил военачальников проявить милость к пленным. В результате некоторые из начальников, послушавшись голоса пророка, «взяли пленных, и всех нагих из них одели... и обули их, и накормили их, и напоили их, и помазали их елеем, и посадили на ослов всех слабых из них, и отправили их в Иерихон, город пальм, к братьям их, и возвратились в Самарию» (1 Пар. 28:8-15).
Совпадений между приведенным рассказом и притчей достаточно много: оба рассказа связаны с Самарией; в обоих случаях упоминается Иерихон; в обоих речь идет о милосердном отношении к попавшим в бедственное положение. Символом этого милосердного отношения в обоих случаях становится елей (оливковое масло), использовавшийся в качестве лекарственного средства: елей возливали на раны для их скорейшего заживления, тогда как вино использовали в целях дезинфекции. Законник, будучи начитан в Священном Писании, не мог не знать эту историю. Возможно, Своей притчей Иисус хотел напомнить ему о примерах благородного поведения из прошлого.
Исторический контекст
Спаситель начинает притчу с описания отчаянной ситуации, в которой оказался «некоторый человек» на пути из Иерусалима в Иерихон. Этот путь пролегает через пустынные и безлюдные места: по словам Иосифа Флавия, «от Иерусалима Иерихон отстоит на сто пятьдесят стадий, а от Иордана на шестьдесят. Страна до Иерусалима пустынна и камениста» . Это был опасный путь: его называли «дорогой крови» изза множества совершённых на нем разбойничьих нападений.
Возможно, священник, проходивший мимо, не приблизился к пострадавшему из опасения, что разбойники находятся гдето рядом. Возможно также, что он принял пострадавшего за мертвого: слово ήμιθανής, переведенное как «едва живой», буквально означает «полумертвый» и вполне могло указывать на человека, лежавшего неподвижно, подобно мертвому, в бессознательном состоянии. Священник же, по закону, не должен был прикасаться к трупу, чтобы не оскверниться (Лев. 21:1-2). Именно желанием соблюсти ритуальную чистоту объясняют поведение священника некоторые толкователи.
Впрочем, на левита эти предписания не распространялись. В отличие от священника, он не просто прошел мимо: сначала он «подошел и посмотрел». Тем не менее, и он не оказал помощи пострадавшему — по причинам, о которых в притче ничего не говорится.
Священники и левиты относились к наиболее уважаемым членам израильского общества. И те, и другие служили при храме Иерусалимском, и хотя левиты выполняли вспомогательные функции, они также относились к числу священнослужителей. Иисус не случайно приводит в пример представителей этих двух категорий лиц. Подобно книжникам и фарисеям, они рассматривались как те, кто своим поведением должны подавать пример прочим.

Священник и левит. Священники и левиты служили при храме, происходили из колена Левиина, которое все назначено было для служения при храме. Они жили в разных городах, которые находились в участках 11-ти колен народа еврейского и назывались священническими; поочередно приходили в Иерусалим, в храм, для служения (см. объясн. Лк. 1:4) и потом, по окончании очереди, возвращались по домам. Обязанностями священников было приносить жертвы, воскурять фимиам, совершать утренние и вечерние молитвы, благословлять народ и вообще исправлять религиозные требы при храме; обязанности же левитов состояли в том, чтобы помогать священникам при священнодействиях, приготовлять предметы, нужные для богослужения, как-то: масло, ладан, вино и пр., охранять храм с его принадлежностями и управлять храмовою священною музыкою. Священнику и левиту, как служителям религии, естественнее, чем другим – мирским людям, исполнять обязанности любви к ближнему, – напр., обратить свое внимание на несчастного, пострадавшего от разбойников; но они только посмотрели на него и – прошли мимо. (Мих.).

Было бы заблуждением считать священника и левита, направлявшихся, вероятно, после своей богослужебной недели в Храме домой (известно, что в Иерихоне жило много священников), жестокими и немилосердными. Дело в том, что они сочли раненого умершим, а им было запрещено прикасаться к трупу, так как это прикосновение сделало бы их нечистыми. Правда, левит мог прикасаться, особенно если он возвращался из Храма, но если он направлялся в Храм, то ему также запрещалось оскверняться, иначе он не смог бы служить в Храме. Здесь, как и раньше, Иисус восстает против того, что служение Богу может повлечь за собой неоказание помощи человеку.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Луки. Комментарий. М.: 2004. С. 264++

Священник, возвращаясь этим путем в свой священнический город, увидел его, но тотчас же перешел от него на другую сторону дороги. Проходил также левит, но еще с более холодным равнодушием посмотрел на него и прошел мимо. Но вот тем же путем проезжал самарянин, один вид котораго возбудил бы в несчастном трепет племенной вражды и самую тень котораго он почел бы осквернением, — добрый самарянин, образ того божественнаго Проповедника. Котораго отвергали и презирали люди, но Который пришел исцелять раны человечества, не и входившия для себя целебных средств ни в обрядовом пи в нравственном законе.

Творящий милость

Он учит, что никто не является ближним, кроме того, кто хотел соблюдать заповеди и подготовиться, чтобы стать ближним всякому человеку, нуждающемуся в помощи. Ведь это именно то, что излагается в конце после притчи. Кто же из них оказался ближним того, кто попался разбойникам? Ни жрец, ни левиты не стали его ближними. Но, как сказал сам учитель закона, тот, кто сотворил ему милость, и был его ближним. Поэтому Спаситель и сказал: Иди и поступай так же (Лк 10:37).

Человек некий схождаше от Иерусалима во Иерихон пустынной скалистой страною, где в пещерах и расселинах гор скрывалось много разбойников. Этот несчастный в разбойники впаде: они, совлекше его и язвы возложше, отыдоша, оставлше едва жива суща. один взгляд на израненного до полусмерти и беспомощного человека должен был бы размягчить самое черствое сердце, но, к сожалению, бывают люди бесчувственные, которые не трогаются самыми крайними бедствиями ближних. Пример такой бесчувственности в настоящем случае показали именно те люди, которые сами изучали закон и неоднократно читали в книгах Моисея и пророков внушительные предписания о человеколюбии (Лев. 19:18; Ис. 1:11–17). Это были два представителя дряхлеющего ветхозаветного жречества – священник и левит: они, без сомнения, знали о требованиях закона, но занятые исключительно делами внешней праведности, обрядностью, оставили в пренебрежении вящшая закона – суд и милость и веру (Мф. 23:23). По случаю – быть может, возвращаясь из Иерусалима в свой жреческий город по окончании чреды священнослужения при храме (l Пар. 24:19) – священник некий схождаше путем тем и видев его израненного, мимоиде. Такожде и левит, быв на том месте, пришед и видев, мимоиде. 

Так, некий законник, искушая, спросил: «Учитель! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?»(Лк. 10:25). Поскольку он прекрасно знал Писание и, соответственно, знал ответ на свой вопрос, Христос обнаружил его неискренность встречным вопросом: «В законе что написано? как читаешь?» (Лк. 10:26). Книжник назвал ветхозаветную заповедь о любви к Богу и ближним, действительно являющуюся кратким выражением всего закона, и поэтому заслужил похвалу Христа: «Правильно ты отвечал; так поступай – и будешь жить» (Лк. 10:28). Но законник не уходит, а спрашивает: «А кто мой ближний?»(Лк. 10:29). Теоретически ответ на этот вопрос был ему хорошо известен: ближний для иудея – другой иудей, так как близость определялась принадлежностью к одному народу и одной вере; ближнего надо любить, потому что он такой же, как ты. Но он спрашивает не от недоумения, а от высокомерия: «Он думал, что он праведен и не имеет подобного себе и близкого по добродетели; ибо полагал, что праведнику ближний есть только праведный же» Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, Лк. 10:29–37.. Господь исправляет его понятия с помощью притчи о милосердном самарянине (Лк. 10:30–35).

 Господь внушает нам этою притчею, что мы должны обращаться с каждым человеком, как с близким к нам, и оказывать услуги и любовь всем и каждому.

  Кого означает человек, который попался разбойникам? – Всякого, кто только терпит нужду или огорчение.

  Кого изображаешь иудейский священник и левит? – Они изображают тех, которые не имеют сострадания к ближнему, или по крайней мере не заботятся об оказании ближнему помощи.

  Имел ли этот бедный человек право ожидать от них помощи? – Да: потому что они были его соотечественники, и притом служители Божии.

  Кого должно разуметь в лице самарянина? – Человека, преисполненного любви и сострадания к другим и готового благотворить каждому.

  Мог ли бедный человек, избитый разбойниками, рассчитывать на помощь самарянина? – Нет, не мог, потому что между иудеями и самарянами была постоянная вражда.

  Чему же научает нас поступок самарянина? – Научает любить врагов наших, и творит добро ненавидящим нас. Лк. 6:27.

  Как он обращается с бедным человеком? – Он отдает ему и время и деньги, он обмывает и перевязывает его раны, он привозит его в гостиницу, и дает деньги хозяину гостиницы, чтобы он позаботился о нем...

  Чему пример этот нас научает? – Тому, что мы не должны жалеть для пользы ближнего ни времени, ни денег, ни трудов.

  Что здесь сказано каждому из нас? – Иди, и ты поступай также.

  Кто нам представляется главным лицом в этой притче? – Иисус Христос: Он ходил, благотворя и исцеляя всех, обладаемых диаволом. Деян. 10:38.

  Какими словами Спаситель нас поощряет к делам благотворения? – «И кто напоит одного из малых сих только чашею холодной воды, во имя Мое; истинно говорю вам, не лишится награды своей.» Мф. 10:4.

Тексты, относящиеся к притче о самарянине

1. Да не отвратиши сердца твоего, ниже сожмеши руки твоея пред братом твоим требующим. Втор. 15:7.

2. Иже убо имать богатство мира сего, и видит брата своего требующа, и затворит утробу свою от него, како любы Божия пребывает в нем? 1Ин. 3:17.

3. Любите враги ваша, и благотворите, и взаим дайте, ничесоже чающе. Лк. 6:35.

4. Поминайте юзники, аки с ними связани: озлобляемыя, аки и сами суще в теле. Евр. 13:3.

5. Благословенье погибающаго на мя да приидет. Иов. 29:13.

6. Блажени милостивии: яко тии помиловани будут. Мф. 5:7.

7. Понеже сотвористе единому сих братий моих менших, мне сотвористе. Мф. 25:40.

Посланы были пророки, но и те ничего не успели. Лежал бедный человеческий род неисцеленный! Лежал израненный, уязвленный, измученный, обесчещенный, поруганный разбойником диаволом! Лежал «едва живой» (Лк. 10:30-32). 

«Священник» и «левит» (Лк. 10:30-32), которые видели раненого и полумертвого, но не помогли ему, означают то, что ветхий закон и жертвы бедственное состояние человека грешника представляли только видимым и ожидающим помощи, но не изцеляли его.

***

Душа, тихо прикасающаяся ранам болящих, возливающая вино и елей на струпы смердящие, есть душа милосердая. Отворотившийся от болящего Левит, и возливший вино и елей на раны его Самарянин представили две различные между собою картины сострадательности и ожесточения к человеку. Почему мимо шел Левит? Потому что не знал, что делать с болящим, не видал Самарянина, возливающего целительный елей.