Евангелие от Иоанна 6 глава 32 стих

Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: не Моисей, дал вам хлеб с неба, а Отец Мой дает вам истинный хлеб с небес; ибо хлеб Божий есть Тот, Который сходит с небес и дает жизнь миру (Ин. 6:32—33). Итак, истинный хлеб — это Тот, Который дает жизнь миру; и пища, о которой чуть раньше было сказано: Старайтесь не о пище Col. 1603 тленной, но о пище, способной дать жизнь вечную (Ин. 6:27). «Так вот, та манна символизировала эту пищу, это и все было знамениями Моими. Вы высоко оценили знамения Мои и презираете Того, Кто был возвещен этими знамениями? Итак, не Моисей дал хлеб с небес, это Бог дает хлеб».

Но какой хлеб? Может быть, манну? Нет, но дал хлеб, который был прообразован манной, то есть дал Самого Господа Иисуса. Отец Мой дает вам истинный хлеб, ибо хлеб Божий есть Тот, Который сходит с небес и дает жизнь миру. На это сказали Ему: Господи! давай нам всегда такой хлеб (Ин. 6:32-34). И вот как женщина-самарянка, которой было сказано: Всякий, пьющий воду сию, не будет жаждать вовек (см. Ин. 4:13—14), — тотчас, поняв это телесно и все же стремясь избавиться от нужды, сказала: дай мне этой воды (Ин. 4:15), так и те: «Господи! давай нам такой хлеб, который бы укрепил нас и не иссякал бы».

На это Господь отвечает, что это чудо совершенное Богом через Моисея, маловажнее того, которое теперь совершает Бог через Него – Мессию, давая им уже не призрачный хлеб, каким была манна, а «хлеб истинный с небесе». Этот хлеб «дает жизнь миру».

Те ли же самые очевидцы чуда, с которыми говорит Господь доселе, но люди чувственные, которых одно такое чудо легко могло воспламенить к желанию таких же и других, – или другие посетители синагоги, не бывшие с Ним на той стороне озера, – только слышав это требование веры и только одной веры, стали сами с своей стороны требовать новых еще больших чудес и даже прямо указали на то, что Моисей, прообразовавший собою Мессию, в течение 40 лет сообщал своему народу манну, хлеб с небеси. От самого Мессии они считали себе в праве ожидать еще большего чуда. На это требование Господь сказал: что указывать здесь на Моисея? не Моисей давал этот хлеб, а Отец. И то, что Он давал тогда народу, не было истинным хлебом небеси. – Но теперь, прибавил Господь, Тот же Самый Господь дает вам истинный хлеб с небеси. – Хлеб Божий есть такой хлеб, который сходит с небеси и дает жизнь миру. А такой именно хлеб и дает теперь Отец.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 135++

И вот слово Христово в ответ на их вопрошания. Правда, что отцы их ели манну в пустыне. Но не Моисей дал ее им, он был только орудием в руках Промысла Божия. И потому их взор должен бы направляться к Богу. Не Моисей дал им тот хлеб и ту воду. И Господь говорит, что Он — истинный Хлеб с небес, Который дает им Отец. Христос называет Себя истинным Хлебом. И далее в Евангелии — и во всей жизни Церкви — Он снова и снова утверждает эту тайну. Христос — Хлеб, Тот, Который питает душу, как обычный хлеб — тело.

Господь прежде всего вразумляет слушающих относительно истинного значения Моисея, который был почти обоготворен в Иудействе Любопытно, что Фл. Иосиф (Antiq. 15:11) говорит о божестве Козас, которое чтили Идумеи. Слово Chosas или Сhosé по толкованию Дом-Кальмета (D. Bibl. Idumée) означает видящего, т. е. пророка. А св. Епифаний в соч. своем «о ересях» § 55 говорит, что Арабы Петреи (т. е. Идумеи) чтут как Бога Моисея. Мы полагаем, что Идумейская (см. Фл. Иос. Antiq. 14:2) династия Иродов была не без влияния на это преувеличенное чествование Моисея, которое мы застаем в Иудее, и которое так согласовалось с планами и с учением книжников. Заметим, что по наружности цари династии Иродовой были ревностные фарисеи.. Не Моисей, говорит Господь, давал вам хлеб с небеси, но Бог Отец Мой: это была Его милость к народу, а не Моисея, который был только верным слугою Божиим и предстоял пред Богом, как представитель народа (и заметим мы одного Израильского народа). Но в схождении с небеси манны, питавшей народ, недостаточно видеть только одну телесную пищу, – она была и пища духовная, даруемая Богом народу, чтобы воспитывать его в вере и возвышать душу Израильтян к подателю всех благ, посему Господь и говорит: «Отец Мой дает вам истинный хлеб с небесе». Иначе, Господь Бог, всегда пекущийся о Своем создании – человеке, всегда подает ему то, что нужно для души его и тела. За сим Господь вводит слушателей в еще более глубокие тайны промысла Божия. «Хлеб Божий есть сходяй с небесе и даяй живот миру». Приуготовляя слушателей к раскрытию другой тайны (ст. 35), что хлеб Божий и пища духовная есть Сам Господь, Он приступает к сему откровению, разъясняя слушателям, что манна, сходившая в пустыне, хотя дарована Богом, но не может считаться хлебом вечным и истинным. Хлеб вечный и истинный есть Слово Божие, более или менее прикровенно раскрывающее тайны Божии в откровениях и пророчествах. Сие есть истинная пища духовная, ибо «не о хлебе едином жив будет человек, но о всяком глаголе, исходящем изо уст Божиих» Втор. 8:3; Мф. 4:4.. Ныне же «дело Божие да веруете в того, его же посла Он» Выше стих 29., ибо «хлеб Божий даяй живот миру», сшедый с небесе и воплотивыйся ради спасения человеков, есть тот, к которому обращаются Иудеи с вопросами неверия, – есть Самое Слово Божие. Еще заметим, что Господь глаголет «даяй живот миру, – не одному Иудейству, как ожидали Иудеи от своего мечтательного Мессии, – а всему миру, всем племенам и народам, заключенным Богом в общей любви Его во всему человечеству. И эта общность любви Божией, по-видимому отчасти понимаемая Иудеями Иудеям не могли быть неизвестны и проповедь Господа в Самарии и исцеление дочери Сирофиникянки. Самая притча о бдагодетельном Самарянине (Лк. 10:30 и сл.) возмущала их., была тоже одна из причин их ненависти к Господу.

Но почему именно на хлебе останавливается Иисус, когда отдает Себя людям? Наверное, не в последнюю очередь по той причине, что хлеб — это всегда продукт совместного труда большого числа людей. Один пашет, другой сеет, третий собирает зерно, кто-то мелет муку, кто-то затем печет хлеб. Поэтому именно хлеб преподает нам Иисус как Свою плоть.

Во второй части — стихи с 32-го по 46-й, — наоборот, Иисус говорит: «Я есмь хлеб жизни». Здесь Он Сам оказывается в сердцевине этого текста и в центре нашего внимания.

Беседа о хлебе жизни

На этот вопрос Иисус кротко ответил: «Моисей не дал вам небесного хлеба, о котором Я теперь говорю; та манна, которую через Моисея даровал отцам вашим Бог, питала только тела их; Я же говорю о том хлебе небесном, который питает душу и подготовляет к жизни вечной; этот-то хлеб и дает вам теперь Отец Мой, послав Меня к вам, ибо хлеб Божий есть тот, который сходит с небес и дает жизнь миру".

Постоянно нуждаясь в хлебе для поддержания жизнедеятельности своего тела, человек не может обойтись и без питания своей души, без пищи духовной, если не желает быть существом скотоподобным, если стремится к самосовершенствованию. Лучшие души древнего мира томились в тщетных поисках истины, правды, жаждали познать Неведомого Бога; да, они томились, так как неудовлетворение запросов духа не менее мучительно, чем голодание тела, и ответ на эти запросы составляет ту духовную пищу, без которой человек не может жить сознательно. Этот ответ принесен Христом от Бога или, как принято говорить, с неба. Это Слово и есть тот хлеб с небес, о котором говорит теперь Христос, и Слово это – Он Сам.

Нетерпеливые слушатели, не поняв, о каком хлебе говорит Иисус, и полагая, что обещанный Им хлеб, дающий жизнь миру, избавит их навсегда от забот о приобретении пищи, прерывают Его речь такой просьбой: Господи! подавай нам всегда такой хлеб.

Сказав уже, что манна питала одних только евреев, а хлеб Божий, Который Он принес с небес, даст жизнь всему миру, Иисус, продолжая прерванную речь, говорит: Я есмь хлеб жизни; приходящий ко Мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда.

Слова эти выражают ту же мысль, какую Иисус высказал самарянке, сказав: Всякий, пьющий воду сию, возжаждет опять, а кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную (см. выше, с. 213–214).

Этот диалог может быть понят только в контексте иудейской истории.

Итак, иудеи поняли великое откровение Иисуса так: Ты - Мессия. Но докажи это. Сделай чудо легитимации.

Манна. Мессия должен накормить манной: «Как был первый спаситель, так будет и последний Искупитель, как первый повелел падать манне с неба, так и второй повелит падать манне».

«Сосуд с манной» припрятан до Дня Господня, для праведников.

Иисус насытил земным хлебом (не Божьим), а манна - хлеб с неба, Божий.

Иисус говорит, что вовсе не Моисей дал им манну, а Бог. Манна была не хлебом Божьим, а символом, знамением хлеба Божьего. Хлеб Божий - Он, сошедший с Небес и дающий жизнь вечную.

«Человек есть то, что он ест».

Ст. 30. Люди готовы поверить. Чему? Его словам. Это хорошо. Но это начало, этого недостаточно для вечной жизни, нужна вера в Него (как личность).

«Что ты делаешь?», чтобы и мы «делали» (ст. 28-29)?

Ст. 32: «Аминь, аминь говорю вам - не Моисей...», т. е. (истинный) хлеб с неба дал не Моисей, но дает Бог!

Ст. 33. Всякий хлеб от Бога.

Но Божий хлеб не только сходит с неба (сходит и манна), он дает жизнь вечную, а не просто питание.

Важно! Не только иудеям, но миру.

Интересно: «который сходит с небес» - 7 раз в беседе.

Ст. 34. Концепция «небесного хлеба души» привычна для иудеев (Филон: Слово Божье, Премудрость - Моисей зовет ее манной).

Слушатели согласны с Иисусом. Они жаждут этого хлеба. «Дай нам лучше, чем Моисей».

«Господь!» - господин.

Иисус учит скромности. Они хотят «всегда».

Хлеб, пища, питие – понятия настолько обыденные, что современному человеку бывает трудно понять, как можно вкладывать в них какой-либо сакральный смысл. Между тем, как мы говорили, рассматривая Нагорную проповедь, хлеб – один из основополагающих и наиболее универсальных библейских символов. Хлеб использовался не только в качестве основной пищи, но и в качестве одного из элементов для жертвоприношений. К хлебу и всему, что связано с его производством, относились с благоговением.

Значение хлеба для древнего человека определялось тем, что хлеб был источником жизни. Призрак голода постоянно преследовал человека, жизнь и благополучие которого в значительной, если не в решающей степени зависела от урожая пшеницы. Многие библейские сюжеты, в том числе эпическая история Иосифа и его братьев, связаны с темой голода и хлеба. В этой истории именно хлеб играет основную роль: его оскудение в земле Ханаанской и наличие в земле Египетской заставляет сыновей Иакова прийти к своему брату Иосифу. Выбор между хлебом и его отсутствием был выбором между жизнью и смертью:

И прошли семь лет изобилия, которое было в земле Египетской, и наступили семь лет голода, как сказал Иосиф. И был голод во всех землях, а во всей земле Египетской был хлеб. Но когда и вся земля Египетская начала терпеть голод, то народ начал вопиять к фараону о хлебе. И сказал фараон всем Египтянам: пойдите к Иосифу и делайте, что он вам скажет. И был голод по всей земле; и отворил Иосиф все житницы, и стал продавать хлеб Египтянам. Голод же усиливался в земле Египетской. И из всех стран приходили в Египет покупать хлеб у Иосифа, ибо голод усилился по всей земле. И узнал Иаков, что в Египте есть хлеб, и сказал Иаков сыновьям своим: что вы смотрите? И сказал: вот, я слышал, что есть хлеб в Египте; пойдите туда и купите нам оттуда хлеба, чтобы нам жить и не умереть (Быт. 41:53–42:2).

Снабжая своих братьев хлебом, Иосиф тем самым избавляет их от смерти. Точно так же пророк Илия спасает от смерти вдову в Сарепте Сидонской, у которой оставалась лишь горсть муки и которая сказала ему: «Жив Господь Бог твой! у меня ничего нет печеного, а только есть горсть муки в кадке и немного масла в кувшине; и вот, я наберу полена два дров, и пойду, и приготовлю это для себя и для сына моего; съедим это и умрем». По слову Господа, изреченному через пророка, «мука в кадке не истощалась, и масло в кувшине не убывало» (3 Цар. 17:12).

Повествует об этих и других событиях, связанных с хлебом, Библия ставит их в разряд чудес, вне зависимости от того, имели ли эти чудеса естественный характер, как в случае с Иосифом, или сверхъестественный, как в случае с пророком Илией. Дарование манны было событием сверхъестественным, но сама манна, несмотря на свое небесное происхождение, была «пищей тленной», о чем свидетельствовали даже ее физические свойства (ее нельзя было хранить дольше одного дня).

Иисусу было свойственно переключать внимание собеседника с предметов земных и тленных на реальность иного плана, выходящую за рамки чувственного восприятия. Отталкиваясь от хорошо знакомых собеседнику земных вещей, Он трактовал их как прообразы небесных реальностей, уча слушателя переноситься сознанием от материального к духовному, от тленного к нетленному. Самарянке, говорившей ему о воде, почерпале и колодце, Он в ответ излагал учение о «воде, текущей в жизнь вечную» (Ин. 4:14).

Хлеб является символом пищи, а значит, символом жизни. Человек не может не есть: если он не ест, он умирает. Но «не одним хлебом живет человек» (Втор. 8:3). Об этом знали уже в ветхозаветные времена. И Иисус неустанно напоминал Своим собеседникам о том духовном измерении жизни, которое не связано с материальным хлебом, но для поддержания которого требуется своя пища.

«Человек есть то, что он ест» (Der Mensch ist, was er isst), писал немецкий философ-материалист Л. А. Фейербах (1804–1872). Это выражение стало крылатым и на протяжении многих десятилетий использовалось (в том числе, в атеистической пропаганде) для доказательства того, что человек есть существо сугубо материальное, состоящее из тех же элементов, что и его пища. В чисто физическом смысле это так и есть. Клетки человеческого тела постоянно обновляются благодаря тому, чтό человек ест, чтό он пьет и чем дышит. Из воздуха, пищи и питья складывается тот материальный субстрат, из которого, в конечном итоге, и состоит его тело.

Высказывание Фейербаха, как отмечает протопресвитер Александр Шмеман, парадоксальным образом соответствует библейскому Откровению:

. .Задолго до Фейербаха такое же определение человека было дано в Библии. В библейском рассказе о сотворении мира человек представлен, прежде всего, как существо алчущее, а весь мир – как его пища. Согласно автору первой книги Бытия, сразу же за приказом плодиться и владычествовать над землею, человеку предписывается есть от плодов земли: «…Вот, Я дал вам всякую траву, сеющую семя… И всякое древо, у которого плод древесный, сеющий семя: вам сие будет в пищу» (Быт. 1:29). Для того, чтобы жить, человек должен есть; он должен принять мир в свое тело и превратить его в себя, в свои плоть и кровь. Человек, действительно, есть то, что он ест, а весь мир явлен как праздничная трапеза. Этот образ праздничного пира, пронизывающий всю Библию, и есть центральный образ жизни. Образ жизни при ее сотворении, а также образ жизни в ее конце и исполнении: «…да ядите и пиете за трапезою Моею, в царствии Моем» (Лук. 22:30).

Спиритуализм, отличавший некоторых греческих философов и характеризовавшийся презрительным или стыдливым отношением к телу, пище, всему материальному и телесному, не был свойственен ни Ветхому Завету, ни учению Иисуса, ни последующей христианской традиции. Непосредственным поводом к беседе о небесном хлебе стало чудо насыщения пяти тысяч человек пятью хлебами и двумя рыбами – чудо, которое имело целью утолить физический голод людей. Сам Иисус мог оставаться без пищи длительное время, но не бесконечно: Он знал, что такое алкать (Мф. 4:2; 21:18; Мк. 11:12;Лк. 4:2) и жаждать (Ин. 19:28). И то, что человек нуждается в материальной пище, было для Него и Его слушателей самоочевидно.

Но именно потому, что это было самоочевидно, Он и обращается к теме пищи, чтобы сказать людям о Себе как источнике жизни. Его слова о пище, пребывающей в жизнь вечную, остаются для слушателей непонятными, что явствует из их следующего вопроса: «Что нам делать, чтобы творить дела Божии?». Очевидно, они ждут от него списка дел, подобного тому, который Он дал богатому юноше, перечислив (хотя и не полностью) заповеди закона Моисеева: «Не убивай; не прелюбодействуй; не кради; не лжесвидетельствуй; почитай отца и мать; и: люби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 19:18–19). Вместо того, чтобы перечислять добрые дела, Иисус говорит им, что главное их дело – веровать в Того, Кого послал к ним Бог.

И здесь происходит то, что нередко происходило с Иисусом: у Него потребовали знамения для доказательства того, что Он истинный Мессия. Обычно на такие требования Он отвечал отказом (Мф. 12:39; 16:4; Мк. 8:12;Лк. 11:29). Однако в данном случае требование звучит после того, как чудо совершено. При этом собеседники ссылаются на ветхозаветное чудо, похожее на то, которое только что совершил Иисус.

Это и дает Иисусу повод начать разговор о том, что слушатели заведомо не могли понять: что Он Сам является хлебом, сошедшим с небес. Он начинает этот разговор с указания на то, что манну с неба давал сынам Израилевым не Моисей, а Его Отец. Однако манна – лишь прообраз того хлеба, который «сходит с небес и дает жизнь миру».

Не Моисей даде (дал) вам хлеб и пр. Тут Господь вразумляет иудеев, что не Моисей посылал им манну, а Сам Бог, Отец небесный, и вместе указывает, что хлеб, который теперь даст Бог, есть несравненно лучший хлеб, хлеб истинный. Манна была хлебом, питавшим только тело и поддерживавшим жизнь только временную, а в Господе И. Христе Бог Отец даст хлеб, питающий души и подающий жизнь вечную (даяй живот,). Манна была только образом и тенью этого хлеба, а этот хлеб — самая истина (истинный. Злат.). Манна была хлебом для одного еврейскаго народа, а сей хлеб будет для всего человечества (миру).

Господь отвечает: истинно, истинно говорю вам, не Моисей дал вам хлеб с неба, но Отец Мой дает вам (ныне, как и тогда Он же дал манну) истинный хлеб с неба.

Иисус им ответил: – Говорю вам истинную правду: не Моисей дал вам хлеб с Неба, это Отец Мой дает вам хлеб с Неба – истинный хлеб – Иисус дает развернутое толкование приведенного выше текста Писания. Это образец типичной еврейской экзегезы, когда сначала разбирается и толкуется каждое слово, затем приводится дополнительная цитата из другого текста Библии, а в конце подводится итог. Истолкователь начинает с такого требования: «Читай не то, но это».

Люди понимали под словом «он» в этой цитате Моисея. Иисус исправляет неверное понимание текста Писания, Он возражает: а) не Моисей, но Отец Мой. Следующее слово – «дал», глагол в прошедшем времени. Иисус говорит: б) «не дал, но дает». Этот хлеб дается здесь и теперь, а не в давно минувшие времена. И только хлеб, данный Богом, а не манна Исхода, есть истинный хлеб. Возможно, здесь есть также скрытая полемика с позднейшими утверждениями, что манна представляла собой хлеб ангелов (см. Прем. 16:20). Ибо хлеб Божий – Тот, который сходит с Неба и миру дарует жизнь – в) этот истинный хлеб есть Иисус и Его учение, хотя Он пока что не указывает на себя. Манна была лишь тенью того, что должно будет произойти в будущем. Она питала людей, поддерживая их биологическую жизнь, но не давала жизни вечной. Об этом говорил еще Моисей: «Господь, ваш Бог... кормил вас манной, о которой ни вы, ни ваши праотцы не ведали. Он хотел показать вам, что не одним лишь хлебом живет человек. Человек живет всем тем, что исходит из уст Господа!» Ср. также Прем. 16:26, где говорится о цели дарования манны: «чтобы знали дети Твои, которых Ты, Господи, любишь: не земной урожай человека питает, но Слово Твое хранит Тебе верных».

==+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 184++

Но Спаситель не преминул исправить ложное мнение и возвести их ум на более высокую степень разумения. Ои ответил им, что манну давал им не Моисей, а Бог, и она была лишь прообразом того хлеба небеснаго, который теперь даст им Отец Сына человеческаго.

Тогда Господь Иисус Христос объясняет народу, что манна, дарованная Богом через Моисея, – это пища тленная, земная; она питала тело только, а не душу. Между тем и душа имеет свои духовные запросы и настойчиво требует их удовлетворения; она ищет знания о Боге и Его святой воле для руководства в жизни. Удовлетворение этих духовных запросов и есть духовная пища, «истинный хлеб с небес», «хлеб Божий». Далее Иисус Христос наводит Своих слушателей на мысль, что Он-то и есть тот хлеб Божий, Который сходит с небес и дает жизнь миру (ст. 33), потому что Он послан Богом Отцом научить людей истине и указать верный путь жизни, приводящий к Богу; эта пища духовная дается Богом не для избранного только народа еврейского, как давалась манна при Моисее, а для всего человечества, для всего мира.

истинный хлеб с небес. Слово "истинный" имеет здесь особое значение. Хотя хлеб (манна) в пустыне был тоже от Бога, но истинным хлебом были слова Божий, которыми Бог через Моисея питал народ Свой.

На это требование веры в Себя самого иyдeи обратились к Господу с решительным вопросом, желая для удостоверения в достоинстве Его как Мессии видеть чудо, и притом самое поразительное: кое убо Ты твориши знамение, да видим и веру имем Тебе? что делаеши? «Христос, – думали они, – насытил их в пустыне простыми ячменными хлебами, а Моисей, древний законодатель, давал предкам их в пустыне манну, хлеб небесный: они желали бы, чтобы и Христос сотворил если не больше, то хотя подобное сему чудо: отцы наши ядоша манну в пустыни, якоже есть писано: хлеб с небесе даде им ясти» (Пс. 77:24). Постепенно приготовляя умы своих слушателей к восприятию величайшей тайны христианства, Господь объяснил им, что не сам Моисей, но отец небесный через Моисея подавал предкам их манну, которая насыщала только тела и называлась хлебом небесным не в собственном смысле а просто как пища чудная; тот же отец небесный подает им и теперь истинный небесный хлеб, предназначенный для всего мира, а не для одного какого-либо племени или народа, питающий не тело, а душу, поддерживающий не временную жизнь, а дарующий жизнь вечную; то был хлеб Ангельский (Пс. 77:25), а это – хлеб Божий. Аминь, аминь глаголю вам: не Моисей даде вам хлеб с небесе, но Отец Мой даст вам хлеб истинный с небесе; хлеб бо Божий есть сходяй с небесе и даяй живот миру. как прежде самарянка, слыша о воде, текущей в живот вечный (Ин. 4:14–15), просила у Иисуса Христа этой воды, так теперь иудеи, понимая слова Его о хлебе чувственном, хотя каком-то особенном, сказали: Господи! всегда даждь нам хлеб сей. они «все еще, – по выражению святителя Иоанна Златоуста, – поникают долу» и не могут возвыситься над своими плотскими чувствованиями и влечениями.