Евангелие от Иоанна 5 глава 44 стих

Таким образом, нет сомнения в том, что этой страсти к славе лучше противиться, чем уступать. Ибо всякий тем более уподобляется Богу, чем более чист от этой грязи. Хотя в этой жизни она, как правило, не искореняется совсем из сердца, потому что не перестает искушать и достаточно утвердившиеся в добре души, однако страсть к славе должна быть, по крайней мере, побеждена любовью к правде, так что если бы оказалось что-либо пренебрегаемым вследствие неодобрения некоторыми, а было бы между тем добрым и справедливым, то и само человеческое честолюбие устыдилось бы и уступило бы любви к истине. Этот пророк делается врагом Божиим, когда страсть к славе бывает в сердце сильнее страха или любви Божией, как говорил Господь: «Как вы можете веровать, когда друг от друга принимаете славу, а славы, которая от единого Бога, не ищете?» (Ин. 5:44). Так же точно о некоторых уверовавших в Него, но опасавшихся открыто исповедать свою веру, евангелист говорит: «Возлюбили больше славу человеческую, нежели славу Божию» (Ин. 12:43).
Этого апостолы не делали. Они проповедовали имя Христово и там, где это не только не одобряли (соответственно тому, как говорит Цицерон, «оставляя в полном небрежении такие (занятия), которые кем-нибудь не одобряются»), но и проклинали. Они твердо держались того, что слышали от благого Учителя и вместе с тем – Врачевателя душ: «А кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным» (Мф. 10:33). Под проклятиями и ругательствами, во время самых тяжких гонений и жестоких казней, вой человеческой ненависти не удержал их от проповеди спасения. Следствием их божественных дел и слов, следствием их божественной жизни, – когда суровые сердца были некоторым образом завоеваны и утвержден мир справедливости, – была великая слава Христова в Церкви. Они не успокоились, однако же, на ней, как на последней цели своей добродетели; но относя ее саму к славе Бога, благодатью Которого они были такими, они и в тех, о ком пеклись, воспламеняли этой искрой любовь к Тому, благодаря Кому сами были такими. Ибо Учитель учил их быть добрыми не ради славы человеческой, говоря: «Смотрите, не творите милостыни вашей пред людьми с тем, чтобы они видели вас: иначе не будет вам награды от Отца вашего Небесного» (Мф. 6:1).
Но вместе с тем, чтобы они не боялись, поняв эти слова превратно, нравиться людям и не приносили менее пользы, скрывая свою доброту, Он говорил им, указывая ту цель, ради которой они должны были приобретать известность: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф. 5:16). Итак, не для того, «чтобы они видели вас», т. е. не так, как бы вы хотели обратить их взоры на себя, потому что вы не через себя представляете собою нечто; но чтобы «прославляли Отца вашего Небесного», обратившись к Которому они сделаются тем же, чем и вы. Им последовали мученики, которые не сами подвергали себя казням, а терпели назначенные им и превзошли и Сцевол, и Курциев, и Дециев как истинной добродетелью, – потому что она была обусловлена истинным благочестием, – так и бесчисленным своим множеством. Но так как Сцеволы, Курции и Деции принадлежали к граду земному (так как все обязанности их по отношению к этому граду имели своей целью его благополучие и царство не на небе, а на земле, не в жизни вечной, а в смене умирающих имеющими умереть), то что приходилось им любить, как не славу, посредством которой они хотели и после смерти продолжить некоторым образом свою жизнь в памяти прославляющих их людей?

«Есть еще свидетельство, на которое и я могу ссылаться, которому и вы доверяете, – это свидетельство писания – Закона и Пророков. И если вы и в словах сего свидетеля не найдете подтверждения Моим словам (что Я есмь Сын Божий), то вина опять в вас, а не во Мне и не в двусмысленности свидетельства. Вы сами не хотите придти ко Мне, чтобы иметь жизнь; в вас нет никакого расположения в Божественному; вы пренебрегаете Мною, потому что Я не ищу славы людской, а все делаю для славы Отца; не удовлетворяю вашим ожиданиям от Мессии наружного блеска Мессии; между тем вы, перетолковав Писание по своим страстям, привыкли себе представлять Мессию не таким, а таким же, как вы сами. Но если вы будете беспрепятственно исследовать Писание, то оно само обличит вас пред Богом. Моисей, на которого вы надеетесь, прямо писал обо Мне, и он, а не Я, будет обвинять вас пред Отцем Моим».

Евангелист ничего не говорит нам здесь о следствиях сей беседы. Но из дальнейшего мы видим, что на следующую Пасху Господь не мог идти в Иерусалим, да и по прошествии 1,5 годов после этой беседы фарисеи Иерусалимские все еще помнили сие и искали жизни Иисуса (Ин. 7:21–23. Здесь говорится прямо о едином деле, – о исцелении всего человека в субботу, т. е., и по телу и по душе 5:14). И так с сей поры фарисеи Иерусалимские стали преследовать Иисуса, как опаснейшего врага своего. Отсюда можно заключать, что Господь вскоре после той беседы принужден был оставить враждебный Ему Иерусалим.

Но семя Божественного учения без сомнения не осталось совсем без плода и в то время. Более внимательные и беспристрастные слушатели Господа, каков напр. был Никодим, получили в сих наставлениях новый свет к разумению Божественного лица Спасителя.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 104-105++

Человеколюбие и любовь к мирской славе — великое препятствие для веры во Христа. Как могут они веровать, если вся их забота — показать себя, а не найти истину.

Теперь И. Христос разсказывает, почему в них нет способности постигать истинный смысл ветхозаветных писаний и они не хотят прийти к Нему. „Я не нуждаюсь, говорит Он, в прославлении Себя, как Мессии, от людей и высказываю вам это порицание потому, что знаю вас: вы не имеете любви к Богу, ваше сердце не к Богу направлено. Посему, тогда как Меня, пришедшаго во имя Отца Моего, вы не принимаете, в ложных Мессий вы уверуете. Вы и не можете уверовать в истиннаго Мессию, потому что на место любви к Богу (ст. 42) в вас действует самолюбие (44). Вы живете и действуете так, чтобы прославляться от людей, а не так, чтобы лишь одному Богу быть угодными" (в смысле Мф. 6:1 и д.).

«Аз приидох во имя Отца моего», глаголет вечно-раждаемое Слово; «Аз глаголю, якоже научи Мя Отец Мой» (Ин. 8:28), глаголет Бог по человечеству в бренной плоти изрекающий небесные истины Бога Вседержителя. «Яко от Тебе изыдох», глаголал Господь в последней молитве Своей к Богу Отцу (Ин. 17:8). Но глаголы Бога воплощенного, от Бога посланного и исшедшего , не воспринимаются Иудеями. Господа «свои» не приемлют (Ин. 1:11), потому что Он глаголет истину, а не лесть. «Говорите нам лестное, предсказывайте приятное», говорили Иудеи пророкам еще во времена пророка Исайи Ис. 30:10.. Потому-то пророк, приходящий во имя свое, говорящий речи, приятные народу, льстящий ему, обещающий народу величие земное, от времен Исайи и Иеремии и даже до времен пришествия Господня принимался с радостью, и к числу таких ложных пророков следует причислить и тех учителей Израиля, которые противустояли Господу. Это и указывает Господь Иудеям, воспоминая в словах Своих все прошлое народа сего, даже до дня Его пришествия. Иудеи как народ всегда склонны были преклоняться перед молвою, перед славою земною, пред мнением большинства. На это указывал и от этого останавливал их еще Моисей, говоря им по повелению Божию: «не следуй за большинством на зло» Исх. 23:2.. Но эта сторона народной слабости никогда не достигала такого значительного развития как после плена, когда учители народа выставляли себя абсолютно непогрешимыми пред толпой и поддерживали друг друга, чтобы упрочить за сословием своим власть над народом. При этих условиях развития могли ли они веровать? «Како вы можете веровати славу друг от друга приемлюще, и славы яже от единого Бога не ищете»?

Слава от Бога есть счастие внутренее, слава эта не дает радостей земных; слава апостолов и мучеников и исповедников могла ли привлечь эти закоренелые души, для которых самая религия была только орудием для земных целей. Но надо вникнуть глубже в это состояние души Иудеев, которых Сам Господь назвал «лицемерами» Мф. 7:5; 15:7; 23:13. Мк. 7:6; 12:15. Лк. 12:1; 56 и мн. др. в самом обширном смысле этого слова. Лицемерие Иудеев доходило до того, что многие из них перед самими собой скрывали свой атеизм и совершенное равнодушие к религиозной внутренней жизни. Фарисей, который благодарил Бога, что он не таков, как прочие люди Лк. 18:11., учителя Израилевы, которые учили, что можно не чтить своих родителей, сделав вклад в храм Мк. 7:11., саддукеи, которые с иронической улыбкой искушали Господа об женитьбе в загробной жизни Мф. 20:23–28; Мк. 12:20., – могли ли понимать жизнь души в вечности? Они знали закон и с мелочной казуистикой вели счет с Богом, уча и веря сами, что если их нельзя уличить в буквальном неисполнении обрядного закона, то они праведны пред Богом и главнейше пред людьми: но они забыли важнейшее в законе: «суд и милость и веру» Мф. 23:23..

Что делает их неверующими?

Гордость и тщеславие. Принимают, то есть ждут похвалу, одобрение от людей. Забывают единственный источник славы, хвалы и чести - Бога.

Из своей религии они сделали идола, забыв живого Бога, который отмечает их нищету, суетность, пустоту.

Фарисеи даже одевались так, чтобы каждый мог их узнать и выделить Молились напоказ в определенных местах. Предстояли в синагогах, принимали приветствия. Поэтому не могли слушать Голос Божий, ибо хвалы людей заглушали его.

Они сравнивали себя с другими людьми и оставались довольны, так как судили по человеческим меркам. Но вера возникает из нужды, когда мы сравниваем себя с Богом во Христе. Тогда мы в прахе, а вера рождает из праха, а не из золота и шелка.

Како, сказал Иисус, вы можете веровати, славу от человек приемлюще? (Ин. 5:44). Смотри сколь велико то зло, обладающий которым не может веровать? Мы же говорим: ты еси слава моя (Пс. 3:4), и: хваляйся, о Господи да хвалится (2 Кор. 10:17). И: аще бо бых еще человеком угождал, Христов раб не бых убо был (Гал. 1:10) и: мне же да не будешь хвалитися, токмо о кресте Господа нашего Иuсyca Христа, имже мне мир распятся, и аз миpy (Гал. 6:14). И еще: «о тебе похвалимся весь день; о Господе похвалится душа моя (Пс. 33:3). Когда творишь милостыню, пусть видит один Бог; когда постишься, да будет радостно лице твое. Одежда твоя должна быть не очень чистая, и не грязная, и не выдающаяся ничем особенным, чтобы не останавливалась пред тобою толпа прохожих, и не указывали на тебя пальцем. Брат твой умер; тело сестры должно ослабеть; (deducendun est); берегись, чтобы поступая часто таким образом, самой не умереть. Не старайся казаться слишком набожною и смиренною более, чем сколько нужно; чтобы, избегая славы, не npиoбрести ее. Mногиe, удаляясь от свидетелей своей бедности, сострадательности и поста, тем самым хотят прославиться, что презирают славу; и удивительным образом избегая славы, домогаются ее. Я нахожу, что многие чужды прочих волнений, от которых ум человеческий радуется и печалится, надеется и страшится. Но слишком мало таких, которые свободны от порока тщеславия: и наилучший тот, кто изредка пятнает грязью проступков свою красоту. Я не убеждаю тебя не хвалиться богатством, не хвастаться знатностью рода, не превозноситься пред другими. Я знаю твое смирение; знаю, что ты искренно говоришь: Господи, не вознесеся сердце мое, ниже вознесостеся очи мои (Пс. 130:1). Я знаю, что у тебя и у твоей матери гордость, чрез которую пал дьявол, вовсе не имеет места. Посему писать к тебе об этом было бы излишне. Было бы крайне глупо учить тому, что знает тот, кого учишь. Но остерегись, чтобы не привело тебя к тщеславию то, что ты презрела славу мира сего; чтобы не вкралось тайное помышление, отказавшись от намерения нравиться в златотканных одеждах, постараться нравиться в мрачных; когда придешь в собрание братьев или сестер, садись ниже, признавая, что ты не достойна и подножия. Не говори намеренно тихим голосом, как бы истощенная постом; не опирайся на плечи другого, подражая походке человека, истощенного в силах. Есть иные, помрачающие лица свои, да явятся человекам постящимися; увидавши кого-нибудь, они тотчас вздыхают, нахмуривают брови и опустив голову, кажется, едва смотрят одним глазом. Траурное платье, пояс из грубой ткани, руки и ноги не вымытые, одно чрево, так как его не видать, наполнено пищею.

Четвертым свидетелем, которого Иисус привлекает в Свою защиту, являются Священное Писание Ветхого Завета (Ин. 5:39–44). Писание стоит в центре всего конфликта между Иисусом и книжной элитой Израильского народа. Именно вокруг интерпретации тех или иных мест Писания часто разворачивались споры между Ним и Его оппонентами. Знание и исследование Писаний – привилегия, которой, как считали книжники, обладали только они. Иисусу они отказывали в праве на эту привилегию: «Как Он знает Писания, не учившись?» (Ин. 7:15). Иисус же обвинял книжников в том, что они не видят в Писании ясных указаний на Него как Мессию и Сына Божия.

Глагольная форма ἐρευνᾶτε может быть понята не только как повелительное наклонение («исследуйте»), но и как индикатив. В этом случае фраза содержит не столько призыв исследовать Писания, сколько констатацию того факта, что собеседники Иисуса, читая Писания, не находят в них то, что является их сердцевиной – указание на Него как Мессию: «Вы исследуете Писания, ибо думаете через них иметь жизнь вечную, а они свидетельствуют о Мне».

Греческий термин γραφαί («Писания») в данном случае указывает на Священное Писание Ветхого Завета в целом, в частности, на те многочисленные мессианские места, которые рассыпаны по всему его корпусу. Многие из них цитируюся Евангелистами по ходу повествования. При этом наибольшую последовательность в применении ветхозаветных пророчеств к Иисусу проявляет Матфей. Многие эпизоды из жизни Иисуса он иллюстрирует цитатами из Ветхого Завета, которые вводятся при помощи формулы «да сбудется реченное Господом через пророка…» (Мф. 1:22; 2:15; 2:23; 4:14; 8:17; 12:17; 13:35; 21:4); «да сбудутся писания пророков» (Мф. 26:56).

Похожие формулы мы находим и в Евангелии от Иоанна: «да сбудется слово Исаии пророка» (Ин. 12:38); «да сбудется реченное в Писании» (Ин. 19:24). Однако в Евангелии от Иоанна Писание играет несколько иную функцию, чем у синоптиков: прямых цитат из Писания в нем меньше, чем в других Евангелиях. Однако по количеству аллюзий на Ветхий Завет Иоанн практически не уступает Матфею и опережает Марка и Луку. «Четвертое Евангелие насыщено мыслями, образами и терминологией Ветхого Завета», – отмечает один из исследователей. По словам другого автора, «без ветхозаветного базиса Евангелие от Иоанна представляет собой неразрешимую загадку».

Иисус воспринимал ветхозаветные пророчества как относящиеся к Нему, а Свою жизнь – как исполнение этих пророчеств. Об этом свидетельствует присутствие формулы «да сбудется Писание» в прямой речи Иисуса, как она отражена в четвертом Евангелии. В беседе с учениками на Тайной вечере эта формула звучит трижды. Об Иуде-предателе Иисус говорит: «Я знаю, которых избрал. Но да сбудется Писание: ядущий со Мною хлеб поднял на Меня пяту свою» (Ин. 13:18). О Своих оппонентах – книжниках и фарисеях: «Но да сбудется слово, написанное в законе их: возненавидели Меня напрасно» (Ин. 15:25). И вновь об Иуде: «Тех, которых Ты дал Мне, Я сохранил, и никто из них не погиб, кроме сына погибели, да сбудется Писание» (Ин. 17:12).

Слова об «ином», который «придет во имя свое», следует понимать в общем контексте предсказания Иисуса о лжехристах и лжепророках. Эти предсказания сохранил для нас Евангелист Матфей: «Тогда, если кто скажет вам: вот, здесь Христос, или там, – не верьте. Ибо восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных» (Мф. 24:23–24).

Упоминание о «славе, которая от Единого Бога», возможно, является скрытой аллюзией на Моисея, чье лицо сияло светом, когда он сошел с Синая (Исх. 34:29) после того, как увидел славу Божию (Исх. 33:22). Моисею, искавшему славы Божией, противопоставляются книжники и фарисеи, которые принимают славу друг от друга: «Все же дела свои делают с тем, чтобы видели их люди: расширяют хранилища свои и увеличивают воскрилия одежд своих; также любят предвозлежания на пиршествах и председания в синагогах и приветствия в народных собраниях, и чтобы люди звали их: учитель! учитель!» (Мф. 23:5–7).

Через Писания фарисеи и книжники надеются иметь жизнь вечную. Но источником жизни является Иисус. Отвергая Его, они отвергают Писания, а вместе с ними – и жизнь.

Тут указывает Господь иудеям пагубное последствие того, что они не надлежащим образом относятся к Писанию о Нем и не имеют истинной любви к Богу, почему и не веруют в Него, это—то, что они, не приняв Его, истиннаго Мессии, Который пришел (Аз приидох) во имя Отца Своего (Моего) будут принимать ложных, которые придут во имя свое, т. е. будут действовать сами от себя, будут самозванцами. Такого Мессию примете, потому что он удовлетворит в вас тому, что заменило в вас любовь Божию, т. е. самолюбию, удовлетворит тем, что будет проповедывать льстящее вашему самолюбию, обещание земнаго величия и славы,—вообще того, чего ложно ожидали иудеи от Мессии. Со времен И. Христа насчитывают таких ложных мессий у евреев более 60 (Мих.). Да и в самом деле, продолжает Господь, как вы можете веровать и пр. Это взаимное самопрославление (Ин. 12:43; Мф. 23:5 и др.) и, необходимо соединенное с ним, равнодушие к истинному прославлению от Бога, может так отдалить вас от любви Божией, что вы сделаетесь неспособными к вере в отношении ко Мне, И. Христу. Яснее эту мысль Господа молено выразить так: «имея такое превратное направление, вы не можете веровать в Меня, как Мессию, ибо не ищете, чтобы прославить Мессию—Бога, и не понимаете такого прославления. Вам нужно, и вы поймете только то прославление Мессии, когда он будет славиться от людей,— от вас, и сам будет славить вас. Этого Мессию вы примете, потому что он будет по вашему сердцу, но он будет ложный Мессия».

41 - см. толк. 33-38

В контексте гл. V не только одновременное принятие Отца и Сына, но и одновременное их отвержение есть доказательство их единства. Не имея любви к Богу (ст. 42), отвергающие Отца и Сына ищут Славу не Божию, а человеческую (ст. 44). Они с миром, который противостоит Богу. «Я пришел во имя Отца Моего и вы не принимаете Меня, если другой придет во имя свое, того вы примете" (Ин. 5:43).

Ушел Господь от фарисеев и книжников, искушавших Его, и шло за ним множество народа. И «все, имевшие больных различными болезнями, приводили их к Нему; и Он, возлагая на каждого из них руки, исцелял их. Выходили также и бесы из многих с криком и говорили: «Ты Христос, Сын Божий». А Он запрещал им сказывать, что они знают, что Он Христос» (Лк. 4:40–41). Запрет Иисуса объявлять о исцелениях бесноватых и других больных встречается в Евангелии неоднократно.

Почему Христос запрещал разглашать о Его благодеяниях и чудесах? У святого евангелиста Матфея находим объяснение этому: «Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и обретете покой душам вашим» (Мф. 11:29). Это значит, что Господь был чужд тщеславия и не хотел, чтобы Его прославляли люди.

А таковы ли мы? Кто из нас, подобно Иисусу Христу, стремится скрыть все доброе свое, кто презирает славу человеческую и ищет только славы Божией? Почти никто, ибо тщеславие – одна из опаснейших и сильнейших страстей, свойственных людям, избавиться от него весьма трудно и под силу было только святым.

Люди страдают и от других страстей – чревоугодия, блуда и гнева, сребролюбия. Но природа их такова, что, если победить эти страсти, то можно избавиться от них навсегда. А тщеславие и гордость – эти самые тонкие и сильные страсти – не похожи на остальные. Даже когда мы прилагаем все силы, чтобы избавиться от них, они не оставляют нас.

Тщеславятся все: и миряне, и монахи-отшельники. Вы, миряне, тщеславитесь тем, чему не следует придавать никакого значения: своим голосом, лучшим, чем у других, или своей телесной красотой, своим богатством, высоким и благородным происхождением, умом, успехами на поприще мирской деятельности и многим другим.

Монахам, оставившим мир и посвятившим себя всецело служению Богу, казалось бы нечем тщеславиться. Однако у них эта страсть проявляется в более утонченной форме. Усиливая свой подвиг, монах начинает тщеславиться тем, что в посте и молитве стал превосходить других братьев. Иного монаха поставят игуменом, и он тщеславится своим возвышением. Хотя он и молится неустанно, но эта окаянная страсть не уходит, пока он не сумеет победить ее и не станет поистине совершенным монахом.

Бойтесь этой злой страсти. Ко всем нам применимы слова Христовы: «Как вы можете веровать, когда друг от друга принимаете славу, а славы, которая от Единого Бога, не ищете»? Видите, что причастниками глубокой, истинной и чистой веры могут быть только те, кто свободен от тщеславия, кто все доброе, что имеет приписывает не себе, а Богу, ибо все воистину доброе – совсем не наше, а дар Божий.

В Святом Писании есть два разительных примера того, как тяжко карал Господь тщеславие. Царь Езекия был самым добродетельным и праведным из всех царей Израильских. Когда царь был смертельно болен и горячо молился, то Бог за его добродетели отсрочил его смерть на пятнадцать лет. Царь Вавилонский, узнав о его болезни, для выражения соболезнования прислал к нему своих приближенных с богатыми дарами. Выздоровевший Езекия в тщеславном желании показать посланникам царя свое могущество и богатство, открыл им все сокровища свои. Когда ушли послы, пророк Исаия спросил Езекию: «Что это за люди приходили? О чем ты говорил с ними? Что показывал им?» Езекия должен был признаться, что показал им все свои сокровища. Тогда святой пророк объявил ему Суд Божий за его тщеславие: «Все твои богатства будут увезены в Вавилон, а народ твой будет уведен в вавилонский плен» (см. Ис. 38, 39).

И другой пример, не менее яркий. Царь Озия, дед Езекии, до крайности превозносился своим могуществом и блистательными победами над соседними враждебными народами. В своей гордости и тщеславии он дошел до того, что вошел в Иерусалимский храм с намерением кадить во святилище. Сбежались первосвященник и множество священников и с ужасом уговаривали царя не совершать такого святотатства. Но он лишь разгневался на них и не оставил своего намерения. В тот момент, когда уже поднял руку для каждения, он вдруг весь покрылся проказой и до конца дней своих жил в заточении в отдельном доме, передав правление своему сыну (2 Пар. 26:16-21).

Да устрашимся мы этих примеров грозного Суда Божия над тщеславными. И да последуем смиренным, как велит нам Христос, Спаситель наш, Ему же слава во веки веков. Аминь.

 Испытайте писаний, яко вы мните в них имети живот вечный, и та суть свидетельствующая о Мне: «Не уважаете ли вы Писаний? Не почитаете ли их источникаами жизни? На них и Я теперь утверждаюсь». И не хощете приити ко мне, да живот имате, говорю это не из суетного желания славы от человеков (как могли думать некоторые), славы от человек не приемлю, – но говорю, разумех вы, яко любве Божия не имате в себе; Аз приидох во имя Отца Моего и не приемлете Мене, аще ин – лжемессия – приидет во имя свое, того приемлете. И это вполне естественно, потому что како вы можете веровати, славу друг от друга приемлюще, и славы, яже от единаго Бога, не ищете? Самолюбие, отвращая от Бога, отлучая от любви Божией, уничтожает самую возможность веры. 

В заключение беседы Христос обличает иудеев в неверии и указывает, что мешает им принять Его как Сына Божия: отсутствие любви к Богу, несоблюдение слова Божия (заповедей), незнание Писаний, недоверие Моисею и Писанию и любовь к земной славе, то есть тщеславие (см.: Ин. 5:37–38, 42, 44–47). Заведомое нежелание иудеев иметь что-то общее с истиной, скрываемое за формальной верностью Закону, обнаруживается вполне, когда Истина приближается к ним лично. Обличением Господь возвращает иудеев к мысли о суде: засвидетельствовав Свою власть судить, Христос дает понять, что власть еще не действие: Он может их судить, но пока не судит.

Желают люди славу и похвалу в этом мире иметь. Ты желай и старайся избегать этого и будешь истинную славу иметь. Вот желание христианское! Вот истинная слава и похвала – презирать славу и похвалу мира!