Евангелие от Иоанна 21 глава 22 стих

Наконец, вручая овец своих любящему и трижды исповедавшему свою любовь Петру, Он говорит, что этот же Иоанн по Его воле может жить до Его пришествия (Ин. 21:15-25), чем, по моему мнению, Он научил нас высокому таинству, а именно: что само евангельское служение Иоанна, уносящее его к чистейшему свету Слова, где умственному взору предстает единство и неизменяемость Троицы, и весьма отличающее его от прочих как человека, в понимании которого Слово стало плотью, – (это служение) может быть точно познано только тогда, когда Господь явится Сам; поэтому Иоанн так пребудет, пока Он явится; и будет он пребывать в вере верующих, а после явится для созерцания лицом к лицу, когда придет Жизнь наша, и мы явимся с Ним во славе.

***

Весьма важный вопрос, почему апостолу Петру, когда Он в третий раз явился ученикам Своим, сказал Господь: иди за Мною (Ин. 21:19), а об апостоле Иоанне сказал: «так хочу, чтобы он оставался до тех пор, пока не приду, что тебе до того?» (ср. Ин. 19:22). Этому вопросу, чтобы обсудить и разобрать его, насколько позволит Господь, мы посвящаем последнюю часть этого труда.

Так вот, когда Господь предвестил Петру, какой смертью тот прославит Бога, говорит ему: иди за Мною. Петр же, обратившись, видит идущего за ним ученика, которого любил Иисус и который на вечери, приклонившись к груди Его, сказал: Господи! кто предаст Тебя ? Его увидев, Петр говорит Иисусу: Господи! а он что? Иисус говорит ему: так хочу, чтобы он оставался до тех пор, пока не приду, что тебе до того?ты иди за Мною. Col. 1970

И пронеслось это слово между братиями, что ученик тот не умрет. Но Иисус не сказал ему, что не умрет, но: так хочу, чтобы он оставался до тех пор, пока не приду, что тебе до того? (Ин. 21:19—22). Смотрите, до какой степени растянут в этом Евангелии вопрос, который глубиной своею заставляет ум исследователя быть в напряжении. В самом деле, почему Петру было сказано: иди за Мною, — и не сказано это другим, бывшим вместе с ним? И к тому же ученики и так шли за Ним как за Учителем. Если же это необходимо разуметь в отношении страданий, то разве Петр — единственный, кто пострадал за христианскую истину? Разве не было там в числе семи еще одного сына Зеведеева, брата Иоаннова, который после Его вознесения, как известно, был убит Иродом (см. Деян. 12:2)?

Но кто-нибудь скажет, что, поскольку Иаков не был распят, справедливо Петру было сказано: иди за Мной, — который претерпел не просто смерть, но смерть крестную, как Христос? Пусть так, если нельзя найти никакого другого, более подходящего объяснения. Почему же об Иоанне сказано: «так хочу, чтобы он оставался до тех пор, пока не приду, что тебе до того?» — и еще раз повторено: ты иди за Мною, как будто бы тот Иоанн не должен был следовать, потому что Он хотел, чтоб он оставался, пока Сам Он не придет? Кто усомнится в том, что сказано что-то другое, а не то, во что братья, жившие в ту пору, верили: что этот ученик, конечно же, не умрет, но будет пребывать в этой жизни, пока не придет Иисус? Однако Иоанн сам опроверг это мнение, показав, что Господь сказал это совершено в противоположном смысле. Ведь почему он добавил: но Иисус не сказал ему, что не умрет, — если не для того, чтобы не укоренялось в сердцах людей то, что ложно?

Но, если кому-то так хочется, пусть спорит и дальше и говорит, что сказанное Иоанном — правда, что Господь не сказал, что этот ученик не умрет, но объяснял То есть блж. Августин допускал, что появятся те, которые станут утверждать, что фразу: но Иисус не сказал ему, что он не умрет, но... — следует понимать таким образом: «но Иисус не так сказал и не произносил слов: “он не умрет”, но...». — Пер., какой смысл был в тех словах, которые Он произнес, и пусть утверждает, что апостол Иоанн жив, и пусть заявляет, что в той могиле его, которая находится в Ефесе, он скорее спит, нежели лежит мертвым В Церкви существовало несколько традиционных мнений по поводу конца земной жизни святого апостола Иоанна Богослова. Одно из них говорит о его мученической кончине: Евсевий Кесарийский в «Церковной истории» (V, 24) цитирует послание Поликрата Ефесского Римскому папе Виктору (ок. 190 г.), называя св. Иоанна мучеником (ср. также: Свт. Иоанн Златоуст. Беседы на Евангелие от Матфея. 65. Златоуст пишет, что все апостолы скончались мученически). Вторая традиция сообщала о его мученичестве — неудачной попытке язычников сварить его в чане с кипящим маслом, после которой тот чудесно остался жив, ссылке на о. Патмос, кончине в Ефесе и погребении (см.: Тертуллиан. О прескрипциях против еретиков. 36, 3; О душе. 50, 5; Свт. Иларий Пиктавийский. О Троице. VI, 39; Свт. Авросий Медиоланский. Толкование на псалом. 118, 20, 12; Блж. Иероним Стридонский. О жизни знаменитых мужей. 9; Против Иовиниана. I, 26), и даже о том, что могила была обнаружена после этого пустой (Александрийская хроника). Третья — о том, что Иоанн погребен, но не умер, а живым находится в могиле (ее передает блж. Августин). И четвертая традиция сообщает о том, что Иоанн Богослов был взят живым на небо (свт. Ефрем Антиохийский в передаче свт. Фотия в «Библиотеке»). — Ред.. Пусть он добавит к своим доводам то, что земля там, как говорят, немного шевелится и как бы мало-помалу вздымается, и пусть он неустанно, с упрямством заявляет, что это происходит от мерного дыхания Иоанна. Ибо не может быть недостатка в тех, кто так верит, если нет недостатка в тех, кто утверждает, что и Моисей жив, ибо написано, что неизвестна могила его (см. Втор. 34:6) и что он явился с Господом на горе, где был так же и Илия (см. Мф. 17:3), который, как мы читаем, не умер, а был унесен на огненной колеснице на небо (см. 4 Цар. 2:11).

Как будто бы тело Моисея не могло быть куда-то спрятано так, что люди совершенно не знали, где оно, и оттуда на время было поднято божественной силой, когда он сам и Илия вместе с Христом открылись взорам, как на время воскресли многие тела святых, когда пострадал Христос, и после Его воскресения явились многим, как говорится в Писании, в святом городе (см. Мф. 27:52—53). И все же, как я начал говорить, если некоторые отрицают, что Моисей мертв, о котором само Писание, где мы читаем, что никому не известна могила его, без всякой двусмысленности говорит, что он мертв, то тем более могут верить в то, что Иоанн не умер, а спит под землей, на основании тех слов, где сказал Господь: «так хочу, чтобы он оставался до тех пор, пока не приду». Передают также (что можно найти в некоторых, Col. 1971 хотя и апокрифических, писаниях) О погребении апостола Иоанна рассказывают, в частности, апокрифические «Деяния Иоанна» (Acta Iohannis). — Пер., что он, когда повелел сделать себе могилу, был в полном здравии; когда же она была вырыта и старательным образом приготовлена, он лег туда, словно в постель, и тотчас скончался, так что те, которые так понимают слова Господа, думают, что он не умер, но лежал, словно умерший, и, поскольку его сочли умершим, то он был похоронен спящим и остается так, пока не придет Христос, и сам указывает на то, что он жив, посредством шевеления земли; эту землю, как полагают, спящий вздымает своим дыханием, чтобы подняться из глубины на поверхность могильного холма. Я думаю, бесполезно спорить с таким мнением. Ибо могут сами увидеть те, которые знают место, происходит ли там что-то подобное и испытывает ли земля то, о чем говорят, ибо и мы, по правде говоря, слышали это от людей не совсем уж безнадежных.

Впрочем, давайте оставим это суждение, которое не в состоянии мы опровергнуть с помощью каких бы то ни было очевидных доказательств, чтобы не возник еще один вопрос, который может быть задан нам: «Почему кажется, будто сама земля над умершим человеком живет и дышит?» Но разрешает ли тот более важный вопрос то, что живое тело может лежать в глубоком сне под землей так долго, пока не придет конец века, по великому чуду, какие может совершить Всемогущий? Напротив, возникает куда более важный и более сложный вопрос: почему Иисус ученику, которого Он любил больше остальных настолько, что тот удостоился возлежать на груди Его, предоставил в качестве великого дара долгий сон в теле, в то время как Петра через великую славу мученичества разрешил от бремени самого тела и позволил ему то, что апостол Павел назвал своим желанием, написав: имею желание разрешиться и быть со Христом (Флп. 1:23). Если же верить скорее тому, что святой Иоанн сказал, что Господь не сказал ему буквально, что он не умрет, а объяснял, какой смысл Он вкладывал в те слова, которые произнес прежде; если верить, что его бездыханное тело покоится в могиле его, как и тела прочих умерших, — то остается следующее. Если действительно там происходит то, что доносит молва о земле, которая время от времени опускается и вздымается вновь, то это происходит либо ради того, чтобы таким образом подчеркнуть драгоценность его смерти, ибо она не украшена мученичеством (ведь преследователь не убил его за веру Христову), либо по какой-то иной причине, которая сокрыта от нас. И все же остается вопрос, почему сказал Господь о человеке, который умрет: «так хочу, чтобы он оставался до тех пор, пока не приду».

Другой вопрос, который следует рассмотреть, касается двух апостолов, Петра и Иоанна: почему Господь больше любил Иоанна, хотя Господа больше любил Петр? В самом деле, всякий раз, когда Иоанн упоминает себя, чтобы можно было понять это без упоминания самого имени его, он добавляет то, что его любил Иисус, как если бы Он его одного любил, — чтобы посредством этого указания отделить себя от остальных, которых Он, разумеется, любил всех. Почему он делал так, если не ради того, чтобы, говоря это, показать, что его Он любил больше? Не может быть, чтобы он сказал ложь. Какое же еще большее доказательство Своей большей любви к нему мог дать Иисус, кроме того, чтобы человек, будучи с остальными учениками-собратьями сопричастным такому великому спасению, один лишь возлежал на груди Самого Спасителя? Что же касается того, что апостол Петр больше других любил Христа, то, хотя можно привести этому множество доказательств, тем не менее, чтобы не говорить нам об остальных свидетельствах, это вполне очевидно из предшествующего отрывка, Col. 1972 в котором упоминалось о третьем явлении Господа, где Он спрашивал Петра: любишь ли ты Меня больше, нежели они? Разумеется, Он знал ответ, но тем не менее спрашивал, чтобы и мы, читающие Евангелие, узнали как из вопроса Его, так и из ответа апостола любовь Петра к Господу. Но, когда Петр ответил: я люблю Тебя, он не добавил: «больше, нежели они».

Он ответил то, что знал о себе. Ведь он не мог знать, насколько Его любит кто-то другой, не имея возможности заглянуть в чужое сердце. При этом, сказав чуть ранее: так, Господи! Ты знаешь (Ин. 21:16), — он достаточно определенно выразил этими словами, что Господь задал ему вопрос, зная, что он ответит. Так вот, Господь знал не только о том, что Петр любил Его, но и о том, что любил Его больше, нежели те ученики. И все же, если мы попробуем разобраться, кто из двоих лучше: тот ли, кто больше любит Христа, или тот, кто меньше, — кто не решится ответить, что лучше тот, который любит больше? Также если мы зададимся вопросом, кто из двоих лучше: тот ли, кого Христос любит меньше, или тот, кого больше, — то мы, без сомнения, ответим, что лучше тот, кто более любим Христом. Так вот, исходя из того сопоставления, которое я использовал сначала, Петр оказывается впереди Иоанна, но, исходя из другого, Иоанн впереди Петра. Поэтому попробуем третье. Кто из двоих учеников лучше: тот ли, который меньше, чем со-ученик его, любит Христа, и больше, чем соученик его, любим Христом, или тот, кого меньше, чем со-ученика его, любит Христос, в то время как сам он больше, чем его соученик, любит Христа? Ответ тут явно неопределенный, а вопрос становится только сложнее. Впрочем, насколько я разумею, мне легче было бы ответить так, что лучше тот, который любит Христа, а более счастлив тот, кого больше любит Христос, но для этого я должен знать, каким образом защитить правосудие нашего Избавителя (iustitiam Liberatoris nostri), любящего менее того, кем Он более любим, и более — того, кем Он любим меньше.

Итак, я попробую, полагаясь на милость Того, Чье правосудие сокровенно, по мере сил, какими Он наделил меня, порассуждать о столь сложном для разрешения вопросе, ибо до сих пор он только ставился, а не раскрывался. Давайте же в на-чале его обсуждения вспомним то, что в этом тленном теле, которое отягчает душу (ср. Прем. 9:15), мы проживаем несчастную жизнь. Но мы, уже искупленные Посредником и получившие в качестве залога Дух Святой, имеем в уповании блаженную жизнь, хотя и не обладаем пока ею в реальности. Ибо надежда, которая уже исполнилась, не есть надежда; ибо если кто видит, то чего ему и надеяться? Но когда надеемся того, чего не видим, тогда ожидаем в терпении (Рим. 8:24—25). Терпение же необходимо в несчастьях, которые каждый претерпевает, а не в благах, которыми наслаждается. И вот эту жизнь, о которой написано: «Жизнь человеческая на земле не является ли испытанием?» (ср. Иов. 7:1), в которой каждодневно мы взываем к Господу: избавь нас от зла (Мф. 6:13), — человек принужден терпеть, даже когда грехи ему отпускаются. Хотя причиной того, что он пришел в эту несчастную жизнь, был первый грех. Ибо наказание более длительно, чем вина, чтобы вина не была сочтена малой, если бы наказание завершалось вместе с ней. И поэтому или для демонстрации того, что мы заслужили несчастье, или дня исправления нашей мимолетной жизни, или для упражнения Col. 1973 в необходимом терпении наказание до времени не оставляет человека, даже если вина уже не лежит на нем, приговоренном на вечное проклятие.

Это поистине достойное оплакивания, но непреодолимое состояние тех несчастных дней, которые мы проводим в этом смертном состоянии, хотя и предпочитаем видеть эти дни хорошими. Ибо происходит это от праведного гнева Божия, о котором сказано в Писании: «Для человека, рожденного женою, жизнь коротка и наполнена яростью» (ср. Иов. 14:1). При этом гнев у Бога не как гнев у человека, то есть не является возмущением раздраженного духа1, но — спокойное исполнение правосудной кары. В этом гневе Своем Бог не затворяет, как написано, щедроты Свои (ср. Пс. 76:10), но, помимо других утешений для несчастных, которые Он неустанно дарует роду человеческому, Он, когда пришла полнота времени (зная, когда это необходимо было совершить), послал Сына Своего Единородного (ср. Гал. 4:4), через Которого Он сотворил все, послал, чтобы Он, оставаясь Богом, стал человеком и выступил Посредником между Богом и человеками, стал человеком Иисусом Христом (ср. 1 Тим. 2:5), чтобы верующие в Него, смыв банею возрождения (ср. Тит. 3:5) вину за все грехи, — в том числе, разумеется, за тот, который приходит с рождением, в противовес которому Ср.: Цицерон. Тускуланские беседы. IV, 36,77—78. — Ред. Имеется в виду «в противовес рождению», а не греху. — прежде всего и установлено возрождение, и за прочие грехи, которые были нажиты дурными поступками, — получили освобождение от вечного осуждения и жили в вере, надежде и любви, как скитальцы в этом веке, и среди тяжелых и опасных искушений его все же продвигались благодаря телесным и духовным утешениям Божиим к созерцанию Его, держась пути, которым стал для них Христос. И поскольку даже идущие по нему не остаются без грехов, которые выползают из немощи этой жизни, Он предоставил им спасительные средства в виде милостыни, благодаря чему подкреплялась бы молитва их, в которой Он научил говорить их: прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим (Мф. 6:12).

И вот действует Церковь в этой полной страданий жизни, имея блаженное упование, апостол же Петр благодаря своему первенству в апостольском служении нес в себе образ этой Церкви, символизируя ее всеобщность. Ибо что касается его самости, то по.природе он был один человек, по благодати — один христианин, по изобилующей благодати — один и тот же первый апостол. Но когда ему сказано было: дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах (Мф. 16:19), — он стал символизировать всю Церковь, которая колеблется в этом мире от разного рода искушений, будто бы от ливней, наводнений и бурь, и не падает, потому что зиждется на камне {petra), от которого Петр получил свое имя (ср. Мф. 16:18). Ибо не камень (petra) — от Петра, но Петр — от камня (apetra), как не Христос имеет имя от христианина, а христианин — от Христа. Разумеется, сказал Господь: на сем камне Я создам Церковь Мою (Мф. 16:18), потому что сказал Петр: Ты — Христос, Сын Бога живаго (Мф. 16:16). Итак, сказал Он, на этом камне, который ты исповедуешь, Я воздвигну Церковь Мою. Ибо камень (petra) был Христос (ср. 1 Кор. 10:4). Ибо никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос (1 Кор. 3:11). Итак,

Церковь, которая основана во Христе, получила от Него в лице Петра ключи от Царства Небесного, то есть власть связывать и разрешать грехи. Col. 1974 Ибо по существу Церковь пребывает во Христе, так же как по образу Петр пребывает в камне; посредством этих образов Христос понимается как камень, а Петр — как Церковь. И вот эта Церковь, которую символизировал Петр, пока она живет среди зла, через любовь ко Христу и следование Ему избавляется от зла. Больше же она следует за Ним в тех праведниках, которые сражаются за истину до самой смерти. Но сказано всей Церкви: иди за Мною. За всю ее пострадал Христос, о Котором говорит тот же самый Петр: Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его (1 Пет. 2:21). И вот по этой причине было сказано ему: иди за Мною.

Есть же и другая, бессмертная жизнь, которая не лежит во зле; там мы увидим лицом к лицу то, что видим теперь через тусклое стекло и гадательно (ср. 1 Кор. 13:12), даже значительно преуспев уже в созерцании истины. Итак, две жизни известны Церкви, о которых она проповедует божественным образом и на которые указывает: одна из них пребывает в вере, другая в видимости; одна — во временном скитании, другая — в вечной обители; одна — в труде, другая — в покое; одна — в пути, другая — в отечестве; одна — в совершении дел, другая — в вознаграждении созерцания; одна отказывается от зла и совершает добро, другая не имеет никакого зла, чтобы отказываться от него, и имеет великое благо, чтобы наслаждается им; одна сражается с врагом, другая царствует, не имея врага; одна проявляет стойкость среди невзгод, другая не ощущает ничего негодного; одна обуздывает плотские похоти, другая открыта для духовных наслаждений; одна постоянно заботится о сникании победы, другая безмятежна в покое победы; одна имеет помощь среди искушений, другая без каких-либо искушений радуется в Самом Помощнике; одна помогает неимущему, другая находится там, где не найти ни одного неимущего; одна прощает чужие грехи, чтобы прощены были ее собственные, другая не претерпевает того, что следует прощать другим, и не совершает того, что прощалось бы ей; одна подвергается бичеванию в виде несчастий, чтобы не возносилась она во благах, другая в полноте благодати лишена всякого зла, чтобы, не имея соблазна возгордиться, быть сопричастной высшему благу; одна различает добро и зло, другая видит только то, что является добрым. Итак, одна — хорошая, но все еще несчастная, другая — лучшая и блаженная. Эта первая была выражена через апостола Петра, та грядущая — через Иоанна. Эта всецело протекает здесь вплоть до конца века, та откладывается, чтобы состояться после конца этого века, но в грядущем веке не имеет конца. Поэтому сказано этой настоящей: иди за Мною. О той же грядущей: «так хочу, чтобы он оставался до тех пор, пока не приду».

Только когда он пошел за Иисусом, по Его велению, и заметил, что идет за Ним еще и Иоанн, по своей горячности он не утерпел, чтобы не спросить: мне сказал Ты, чтобы я шел по Тебе т. е. на страдания и смерть и этому тоже идти за Тобою? (или, он дождется полного откровения Твоего царства в славе)? Тебе на что нужно знать, отвечал Спаситель. Ты иди за Мной и, вслед затем, Господь скрылся.

Но, обернувшись, Пётр видит, что их сопровождает «...ученик, которого любил Иисус, тот самый, который и припал на вечери к груди Его и сказал: Господи, кто есть предающий Тебя?»¹, хотя Он не приглашал его идти за собой. Недоумевая, Симон спрашивает Учителя: «Господи, а сей что? Говорит ему Иисус: если Я хочу, чтобы он пребывал, доколе Я не приду, что тебе? Ты за Мной следуй». Иоанн хотя и идёт за Петром, но следует не за ним, а за Иисусом Христом. Если бы Иоанн последовал за Петром, это означало бы, что вслед за ним он должен умереть. Но он направляется за Иисусом, который продолжает жить и, несмотря на уход, возвратится снова. Поэтому Пётр опережает Иоанна – ему первому надлежит умереть.

Окончание Евангелия напоминает его начало. В первой главе двое учеников следуют за Иисусом по берегу Иордана, а в заключении Петр и Иоанн идут за Господом вдоль Галилейского озера.

Взаимосвязь между апостолами Петром и Иоанном напоминает соотношение между Иоанном Крестителем и Иисусом Христом: «Идущий за мною впереди меня стал» (Ин. 1:15, 27). Несмотря на то что Пётр приходит к Иисусу Христу после Иоанна, он опережает его².

Господь дает каждому свое служение. Как говорит преподобный Силуан Афонский: «Один — патриарх, другой — священник, третий — повар; большую награду получит тот, кто больше любит Бога». Не надо сравнивать себя ни с кем. Перед лицом вечности каждый из нас, сколь бы скромным ни было его служение, обретает несоизмеримое ни с чем величие по дару любви Христовой. И Господь сказал еще об Иоанне: «Я хочу, чтобы он пребыл, пока приду».

Господь останавливает Петра, во-первых, указанием, что каждому человеку назначен собственный удел сообразно воле Божией и промыслу Премудрого Творца и Зиждителя. Во-вторых, Господь напоминает Петру, что каждый должен думать преимущественно об исполнении своего долга и обязанностей, Господом на него возложенных, не сравнивая своего назначения и своей судьбы с долею и назначением других, которых жизнь и значение для царствия Божия определяются премудростью Божией, и вполне никогда не могут быть поняты людьми, не могущими постичь планов вечной Премудрости пекущейся о мире и о церкви Божией и о спасении душ стада Божия. «Кто бо весть от человек, яже в человеце, точию дух человека живущий в нем? Такожде и Божия никтоже весть, точию Дух Божий» 1 Кор. 2:11..

Но кроме сего общего указания, Господь, говоря о том, что Петру нет дела до того, «аще хощу да той пребывает дóндеже прииду», произносит таинственные слова, которые понимаются разно разными толкователями.

Вообще отцы церкви признавали под словом «пришествие», – παρουσία, adventus Ср. 1 Ин. 2:28, где слово сие означает в устах Иоанна несомненно последнее судное пришествие Господа. Ср. Мф. 24. великий судный день, о котором говорил Господь, как то мы читаем в Евангелиях Матфея Мф. 24:27; Марка Мк. 13:26; Луки Лк. 21:27. По сему мнению условная речь Господа о Иоанне знаменовала, что Господь отклоняет ответ на вопрос Петра, и глаголет ему, что если бы Иоанну суждено было, жить и тысячелетия, то это Петра касаться не может. Но некоторые новейшие мыслители полагают возможным видеть в словах Господа указание на разрушение Иерусалима, которое совершилось при жизни еще Иоанна, так что они в словах Господа о Иоанне видят указание на то, что он еще увидит, как падет храм и град и как народ бывший обетования будет рассеян и продан в рабство, потому что «не узнал времени посещения своего» Лк. 19:44, ср. весь отдел 41–44 слезы Господа о Иерусалиме. При чтении слов Господа о дне судном, в вышеуказанных текстах трех Евангелистов, мы действительно останавливаемся в благоговейном недоумении, что из слов Господа относится собственно к Иерусалиму и Иудее, и что к дню судному?

Первая часть слов Господа Мф. 24:1–26; Мк. 13:1–23; Лк. 19:41–44, 21:6–24. очевидно относится и разрушению Иерусалима; вторая к великому дню последнего пришествия Господа для суда земли Мф. 24:27–42, 25:31–46. Мк. 13:24–82; Лк. 21:25–36; ср. Лк. 13:27–30.. Но самое сочетание пророчества о судьбе Иерусалима с откровением о дне судном, указывает, что между двумя сими событиями есть таинственная связь и первое событие есть преобразование второго. Посему и на разрушение Иерусалима надо, может быть, взирать как на пришествие Господа на землю, в том же смысле, как в 11 главе кн. Бытия Господь Бог в предвечном Совете Пресвятой Троицы глаголал о башне Сеннаарской и её строителях «Сойдем же и смешаем там язык их ... и рассеял их Господь оттуда по всей земле... посему дано ему (граду) имя Вавилон, ибо там смешал Господь язык всей земли и оттуда рассеял их Господь по всей земле» Быт. 11:5–9 и сравни в Священной Летописи т. 1, ч. 2-я примечания на это место кн. Бытия..

Если смотреть с этой точки зрения на слова Господа «дондеже прииду», тогда, в словах Господа, сказанных Петру о Иоанне, может быть надо видеть откровение о том, что Иоанн будет свидетелем того великого события, которое заканчивало навсегда жизнь Иудеев, как народа среди других народов, и что из предстоящих только один Иоанн будет в живых в это время Мученичество Петра относят. к 64–65 годам; разрушение Иерусалима к 70–71 году по Р. Хр.. Мы выше (во вступлении предпосланном тексту Евангелия) говорили о значении разрушения Иерусалима и самого храма для церкви Христовой, которой храм есть обновленный и превознесенный в духе и теле к престолу Божию человек Иисус, давший Себя в жертву за грехи наши и устрояющий храм Свой в душах и телесах наших, по слову Апостола: «храм Божий свят, а храм сей вы» 1 Кор. 3:16–17. и «не знаете ли что тела ваши суть храм живущаго в вас Святаго Духа» 1 Кор. 6:19.. Посему нам казалось, что этот взгляд на значение слов «дондеже прииду» мог бы быть допущен, разумея под сими словами пребывание в живых Иоанна, дóндеже не приидет Господь совершит суд над Иерусалимом, который суд есть образ последнего дня земли.

Взглянув на другого ученика, «которого любил Иисус», Петр спрашивает: «Господи! а он что?» — и на это Иисус отвечает: «Что тебе до того? ты иди за Мною» (Ин. 21:21— 22). Из этого текста также можно извлечь очень важный урок: задача христианина заключается не в том, чтобы задумываться о пути другого, а в том, чтобы быть честным на собственном пути за Христом. Путь другого — это результат его личных отношений с Христом, его личной веры в Бога. Задача же христианина — изжить в себе ненависть, зависть и всякие дурные чувства по отношению к другому человеку и стараться помочь, если тому плохо, но не пытаться переделать тот путь, по которому он идёт. И в этом отношении мы постоянно оказываемся в ситуации людей, не услышавших ответ Иисуса Петру.

Итак, во время пяти явлений Иисуса, о которых рассказывают нам 20-я и 21-я главы Евангелия от Иоанна, Иисус касается самых важных тем, связанных с жизнью христиан, — тех, кто поверил в Него. Он говорит о погружении в уникальные отношения между человеком и Богом как Отцом; о том, что Его отношения с Богом становятся, не теряя своей уникальности, характерными и необходимыми также и для Его учеников; Он говорит о мире, вне которого нет христианства, о полноте открытости друг другу; показывая Свои раны, Он возвращает нас к Кресту, к той человеческой боли, которой куплена наша свобода и жизнь во Христе, — это дается непросто, через Его язвы; Он говорит о любви, которая должна царить в мире, центром которого оказывается Он; Иисус говорит о следовании за Ним, без чего нет христианства; о прощении грехов и даре Святого Духа, о посланничестве христианина и его миссии в мире, о Тайной Вечери и таким образом о таинстве Евхаристии. Таким образом, нет ни одной темы из отраженных в Евангелии, которые так или иначе не прозвучали бы в этих последних главах. Из этих тем складывается всё Евангелие.

Пять раз является Иисус ученикам в Евангелии от Иоанна, и при этом они зачастую не могут сказать, действительно ли минуту назад Он был здесь, а в тот самый момент, когда Он является, как бы не видят того, что Он рядом. Что это такое, очень хорошо почувствовал Данте, который вспомнил в XXI песни «Чистилища» о том, что, «как рассказывает Лука, Христос явился apparve двум, которые были в пути, уже восставший surto из проёма Своей гробницы». Поэт, разумеется, имевший в виду встречу учеников с Воскресшим Иисусом в Эммаусе, сумел показать, что Иисус был сначала не только не узнан, но и словно вообще не замечен учениками, которые действительно продолжали говорить друг с другом, будто вообще не видя Путника, который, «приблизившись, пошел с ними» (Лк. 24:15).

«Если бы Я захотел, чтобы он вовсе не умер, а оставался жив до Второго Пришествия Моего, то и в таком случае, что тебе до того? ты иди за Мною

По сути, глава 21 отвечает на три вопроса:

1. Как мы общаемся с Христом после Его воскресения?

Ответ: В Церкви, в евхаристии. Об этом - в рассказе о

рыбной ловле.

2. Что делать с первенством Петра после его отречения?

Ответ: Господь, прощая его, призывает (одного!) на последование (прославление свидетельством). Его первенство - его пастырство.

3. Вопрос о любимом ученике. «Господи, а он что?» - призван ли и он к последованию (а он идет следом, ст. 20)? Иисус, собственно, не отвечает Петру. Он отводит его вопрос. Путь Иоанна и других овец (не его!) не в его ведении. Поэтому Господь снова повторяет призыв к последованию (ст. 22).

Но вопросом Петра поставлена все-таки проблема. Автор напоминает вопрос возлюбленного ученика о предателе (13:35). Почему именно этот факт вспоминается? Потому что надо было подчеркнуть любовь возлюбленного ученика в противоположность Иуде.

Не является ли исторический образ возлюбленного ученика символом истинных сынов (и дочерей) Церкви, которая пребудет до Второго пришествия Христова? И не является ли исторический образ Пресвятой Богородицы (рождающей Христа, который свидетельствует о кресте) в Ин. 19:27 символом народа Божьего, который Христос усыновляет Церкви?

Но имя его не произносится, оно в тайне, хотя он - свидетель и автор Евангелия.

История же нам говорит, что Иоанн прожил очень долгую жизнь. Его место (в отличие от свидетельства и пастырства Петра) было указано: быть свидетелем - евангелистом.

Петру поручено свидетельство - пастырство.

Павлу - свидетельство апостола мира.

Иоанну - свидетельство евангелиста и богослова.

Каждый служит Христу там, где Господь поставил его. Мы (в отличие от Петра) не должны сравнивать себя с другими (каждый в ответе за себя).

Эти слова (свидетельство, ст. 24) напоминают о крови и воде. 19:35 (таинство воды и таинство крови). Христос пришел:

Петр играет ключевую роль во всей 21-й главе Евангелия от Иоанна. Список учеников, которым Иисус явился в Галилее, начинается с Симона Петра. Он инициирует рыбную ловлю, другие шесть учеников следуют за ним. Он бросается в море и плывет навстречу Иисусу. Он вытаскивает на землю сеть с рыбами. Ему Иисус трижды задает вопрос, любит ли он Его, и трижды повелевает пасти овец Своих. Ему Иисус предсказывает мученическую смерть.

И тем не менее, в 21-й главе есть еще одна значимая фигура: это «ученик, которого любил Иисус». Как мы помним, на Тайной вечере он возлежал у груди Иисуса, и Петр через него задавал вопрос Учителю (Ин. 13:23–26); потом оба они бежали к гробу Иисуса, но любимый ученик бежал быстрее и вошел первым (Ин. 20:2–4). Сейчас же именно он, а не Петр, первым узнает стоящего на берегу Иисуса. Иоанн Златоуст по этому поводу отмечает:

Петр и Иоанн опять обнаруживают особенности своих характеров. Тот был пламеннее, а этот возвышеннее; тот стремительнее, а этот проницательнее. Поэтому Иоанн первый узнал Иисуса, а Петр первый пошел к Нему… Итак Петр, как только узнал Его, бросил все – и рыбу, и сети, и препоясался… Хотя ученики были в расстоянии двухсот локтей, Петр, несмотря и на это, не захотел ждать, пока придет в лодке, но поспешил вплавь.

Приведем также комментарий русского богослова протоиерея Сергия Булгакова, посвятившего специальное исследование взаимосвязи между Петром и Иоанном:

В описании рыбной ловли мы наблюдаем ту же тонкую молчаливую параллель двух учеников… Узнает Господа Иоанн и сообщает об этом Петру, и для последнего до такой степени несомненно свидетельство Иоанна… что он, верный своему темпераменту, бросается в море навстречу Господу. Ясновидение любви и веры, преимущество ведения и здесь остается за Иоанном, который, однако, пребывает сопряженным с Петром неким таинственным союзом.

Двуединство первоверховного апостола и любимого ученика сохраняется и далее, в завершающей сцене Евангелия от Иоанна:

Петр же, обратившись, видит идущего за ним ученика, которого любил Иисус и который на вечери, приклонившись к груди Его, сказал: Господи! кто предаст Тебя? Его увидев, Петр говорит Иисусу: Господи! а он что? Иисус говорит ему: если Я хочу, чтобы он пребыл, пока приду, что тебе до того? ты иди за Мною. И пронеслось это слово между братиями, что ученик тот не умрет. Но Иисус не сказал ему, что не умрет, но: если Я хочу, чтобы он пребыл, пока приду, что тебе до того? (Ин. 21:20–23).

В отличие от Евангелий от Марка и Луки, где Христос возносится на небо (Мк. 16:19;Лк. 24:51), Евангелие от Иоанна завершается сценой, в которой Иисус идет, а двое учеников следуют за ним. Эту сцену можно уподобить окончанию художественного фильма, в котором герои уходят вдаль под движущиеся субтитры. Очевиден также параллелизм между завершающей сценой Евангелия и самым первым появлением в этом Евангелии будущих учеников Иисуса, которые, услышав слова Иоанна Крестителя о Нем, последовали за Ним (Ин. 1:35–39). Сходство усиливается, если принять во внимание, что и в первом эпизоде одним из двух учеников, не названным по имени, был вероятнее всего сам автор четвертого Евангелия.

«Если Я хочу, чтобы он пребыл, пока приду, что тебе до того?»

Слова, которые Иисус посвящает судьбе любимого ученика, представляют собой загадку для толкователей. Иногда в них видят указание на то, что автор четвертого Евангелия надеялся дожить до второго пришествия Христа. Однако такое толкование противоречит разъяснению, которое делает сам автор: слова Иисуса не означают, что он не умрет. Скорее, в них можно видеть иносказание, обозначающее отличие пути Иоанна от пути Петра. Последнему предстоит мученическая смерть, тогда как Иоанн станет свидетелем Иисуса на земле и напишет Евангелие, которое сохранится до второго пришествия:

Любимый ученик провел день с Иисусом в самом начале Его служения, еще до того, как Петр впервые Его увидел (Ин. 1:40–42). . Слова о его «пребывании» в конце Евангелия указывают на несение им свидетельства после того, как евангельская история Иисуса достигла завершения. Предназначение Петра – отдать жизнь за Иисуса и Его последователей (Ин. 21:18–19); предназначение любимого ученика – продолжать свидетельствовать об Иисусе. Таким образом, возможность для любимого ученика быть свидетелем открывается еще до того, как учеником становится Петр, и свидетельство его продолжится и после того, как Петр закончит свое ученичество. В определенном смысле оно продолжится до второго пришествия, поскольку это свидетельство заключено в Евангелии.

Согласно церковному преданию, Иоанн Богослов, автор четвертого Евангелия, дожил до глубокой старости: об этом говорят Ириней Лионский и другие авторы. По сообщению Блаженного Иеронима, Иоанн скончался в 68 году после распятия Христа, то есть около 100 года по Р. Х. Тот же автор сообщает, что в старости Иоанн уже не мог внятно говорить и лишь повторял своим ученикам: «Дети, любите друг друга».

Услышав от Господа и Учителя своего слова: иди за Мною, ап. Петр готов был идти за Ним, как и куда бы Он ни повел его. Он уже был теперь не Симон, а Петр — камень; сердце его стало твердо, как скала, и он готов на смерть, чтобы только повиноваться голосу, который сказал ему эти слова. И вот Петр шел за Господом из Галилеи, но оглянувшись (обратясь — обраицся) видит Иоанна, всегдашняго своего товарища и любимаго Иисусом ученика, идущаго за Ним. Указав на него, ап. Петр говорит (глагола) Иисусу: Господи! а он (сей же) что? Что это был за вопрос, толкователи разсуждают о нем различно; мы возьмем толкование его только с двух сторон: 1) со стороны любопытства ап. Петра и 2) со стороны любви его к Иоанну. Ап. Петр недовольствовался тем, что ему самому было открыто Господом, какая определена ему судьба, он хотел бы также получить достоверное известие о будущей судьбе своего товарища, а именно, тяжелее или легче будет Иоанну в жизни, чем самому ему. Это конечно было излишним любопытством со стороны Петра. С другой стороны, ап. Петр любил Иоанна. Ему, Петру, высказана вся судьба до конца и столь решительно и столь ясно, а о любимом его друге не сказал Господь ничего. Он, услышав от Господа предсказание себе мученической кончины, без сомнения, считал такую смерть, какую претерпел и его Господь, величайшею милостию Божиею и славою для себя. Поэтому весьма естественно, что он при виде возлюбленнаго ученика Господа, который также, как и он, теперь следует за Ним, дерзнул спросить Господа: что же будет с этим учеником, т. е. готовится ли и ему тот вожделенный путь страданий и мученической смерти, как и ему самому? Как сам Иоанн на вечери спрашивал за Петра: "Господи! кто предаст Тебя"? так и Петр, взамен того, быть может по знаку также Иоанна, когда первый взглянул назад, спросил за него: «Господи! а он что"? т. е. не пойдет ли он с ним одним и тем же путем страданий и смерти? Потому Господь и сказал Петру в ответ: что к тебе, т. е. что тебе до того, если Я хочу, чтобы он пребыл пока приду (аще хощу, да той пребывает, дондеже прииду)? т. е. чтобы Иоанн оставался всегда жив, не увидел бы не только насильственной мученической кончины, но и естественной, до второго пришествия Христова, когда оставшиеся в живых не подвергнутся смерти, а только внезапному изменению (1 Фес. 4:17. 1 Кор. 15:51 и др.). Ты иди за Мною. И. Христос как бы так сказал Петру этими словами: «ты заботишься о друге нашем Иоанне, что он остается. Какое тебе дело до судьбы других Моих учеников? Помни свою и не теряй ея из виду; не думай ни о чем ином, как только о том, что ты идешь за Мной и непоколебимо пребываешь в общении со Мною; заботься только об одном — быть послушным Мае и следовать за Мною. А об Иоанне предоставь заботу Мне, поелику и он, как и ты, Мой ученик. Я его люблю и не забуду. Путь его в Моей власти и предопределен Мною. Я поведу его в жизни его, быть может, и не таким путем, как тебя. Иоанн, быть может, пребудет, пока Я приду: коротко ли, долго ли это продолжится, это тебя не касается. Но духу евангельской покорности судьбам, никогда в жизни не следует тебе входить в то, что сокрыто в судьбах Божиих и тебя не касается. Ты по Мне гряди — гряди по пути страданий и смерти Мой". (Сборн. Барс.).

Иисус Христос говорит ему, что не должно тебе об этом думать: ты иди за Мною. На вопрос Петра Он отвечает: что касается до Иоанна, то, если бы он остался в живых до моего второго пришествия, то это не относится к тебе. Ты должен идти указанным путем.

XXI. 20–25

И теперь третий вопрос. В контексте он связан со вторым. Господь только что сказал Петру: «...следуй за Мною" – άκολσύθει μοι (Ин. 21:19). «Обернувшись, Петр видит ученика, которого любил Иисус, идущего следом » (Ин. 21:20). Опять символ. Вид ученика, идущего следом за Господом и за Петром, ставит вопрос о нем: не призван ли к последованию и он? И Петр задает вопрос: «Господи, а он что?» (Ин. 21:21). Иисус отвечает: «Если я хочу, чтобы он пребывал, доколе Я не приду, что тебе?» (Ин. 21:22, ср. 23). Таков исправленный перевод. Но и в нем не все ясно. По-гречески это условный период, modus eventualis. Praesens coniunctus θέλω имеет значение вида, а не времени: оно может относиться и к настоящему, и к будущему. Но допускаемая им возможность чисто теоретическая. Евангелист отнюдь не утверждает, чтобы у Господа действительно было такое намерение. Он просто отводит вопрос Петра. Путь Возлюбленного (да и других – не его! – овец) не входит в круг его ведения. Поэтому и повторяет Господь с новой силой призыв к последованию (ст. 22). Только он и касается Петра. Но вопросом Петра поставлена проблема Возлюбленного.

Для того, чтобы читателям было ясно, о ком идет речь, евангелист напоминает прямой вопрос Возлюбленного о предателе (Ин. 13:25). Но почему из многих фактов он вспомнил только этот? Не потому ли, что в этом случае тайна Возлюбленного раскрывается, по противоположности Иуде, как тайна любви? А затем слух, что ученик не умрет (Ин. 21:23). Евангелист его не толкует. Он просто повторяет слово Христово, породившее этот слух, сохраняя то ударение, которое дал ему Господь: "Что тебе!" (ср. ст. 23). Господь это сказал Петру, но и евангелист в этот вопрос не входит.

Поскольку, однако, слух возник и кто-то думал, «что ученик тот не умрет» (ст. 23), не проще ли было бы сказать, что общей участи земнородных не избегнет и Возлюбленный, что умрет и он, как и другие? И что (это не сказано) не ставит ли это Возлюбленного ученика где-то на грани жизни и смерти, бытия нынешнего и будущего? И если так, не оказывается ли символом и он, и притом для самого себя? Опять переплетение истории и символа, погружающее и евангелиста и читателей в неизглаголанные глубины мистического опыта. Если бы он сказал, что ученик есть символ Церкви, принял бы он такое толкование или нет? И если бы принял, что означало бы усыновление Возлюбленного ученика Пресвятой Богородицей (ср. Ин. 19:27)? Усыновление в Нем Церкви, и Церкви каждого из ее членов?

Господь сказал о пребывании ученика: «...доколе я не приду», εως έρχομαι (ср. ст. 22–23). Глагол έρχομαι есть эсхатологический термин, относящийся к пришествию Господа в Славе. Это тот же образ берега, с которым мы встретились в эсхатологическом толковании явления Иисуса (XXI. 1–14). Если ученик не умрет, то в живых он останется до пришествия Христова, как образ эсхатологического исполнения Церкви. Но на эсхатологии вообще в Ин. ударение не лежит. Ударение – на пребывании Христовой Церкви силою Духа.

– Если Я захочу, чтобы он оставался в живых до Моего возвращения, что тебе до того? – ответил Он. – Ты следуй за Мной! – Иисус говорит о том, что Петру не должно быть дела до участи другого ученика, даже если его жизнь будет гораздо спокойнее и безопаснее, чем жизнь Петра. Петру следует исполнять ту миссию, которая поручена ему. Господь каждому из учеников уготовал их собственный путь. Здесь нет намерения принизить одного из учеников за счет возвышения другого.

Но все же в словах Иисуса звучит укор, что и послужило основанием для гипотезы о том, что между Петром и любимым учеником существовало соперничество и что у них были напряженные отношения. Дескать, Петр доказал свою преданность Христу мученической смертью, так что сторонникам любимого ученика оставалось только утверждать, что сам Иисус захотел, чтобы он дожил до Второго Пришествия. Подобные предположения маловероятны, потому что никаких доказательств того, что между этими двумя учениками были натянутые отношения, не существует. Есть более правдоподобная точка зрения, согласно которой любимый ученик не идеальный ученик, а идеальный автор, носитель достоверной традиции¹. Если не названный по имени ученик Иоанна Крестителя, присоединившийся к Иисусу (1:37), был автором Евангелия, то он является свидетелем всего служения Иисуса, присутствовавшим при важнейших событиях Его жизни. Он встретил Иисуса у Иоанна Крестителя; присутствовал на Его последней трапезе с учениками, где Иисус доверил ему тайну о предателе; он знал подробности суда над Иисусом и находился у креста; только ему была доверена мать Иисуса; он видел, как из мертвого тела Иисуса истекла кровь и вода; он своими глазами видел пустую гробницу и первым поверил в воскресение. Именно такому человеку была суждена особая роль – быть по преимуществу свидетелем Иисуса. Как сказал один ученый: «Откровение Того, кого любит Отец, осуществляется через того, кого любит Сын». Между Петром и им не может быть соперничества, потому что Господь поручил им разные задачи, и каждый исполнил свою до конца.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 468-469++

Идите за Мною. Это самая обычная форма обращения Иисуса к тем, кто станет Его учениками.

Идти за Ним. Прежде всего: не быть там, где нет Иисуса, не ходить туда, куда бы Он не пошел. Но и более того: идти туда, куда идет Он. Идти туда вместе с Ним. Не идти поодаль от Него, но рядом. Не пытаться обогнать или идти быстрее. Лишь смиренно идти за Ним.

И не иметь иных забот — только идти за Ним. Что тебе до того ? Ты иди за Мною. То, что ожидает Иоанна, не для Петра. Петру уготовано одно — идти за Иисусом.

Чадо, ты тревожишься о многих людях и многих вещах. Тебя тревожит сама твоя жизрь, ты обременен всеми ее заботами. Я же прошу тебя об одной весьма простой вещи: следовать за Мною.

Два первых ученика Иисуса, расставшись с Крестителем, молчаливо и поодаль следуют за новым Учителем. Иисус как будто не замечает их, как вдруг оборачивается и задает вопрос. Иной раз я должен следовать за Иисусом, не ожидая, что Он обратится ко мне или повернется ко мне Лицом. Довольно того, что я знаю: Иисус здесь, рядом. И когда Он захочет, то повернется ко мне.

***

Иди за Мною. Последние слова Иисуса, переданные Евангелием. Первые, что были сказаны Иисусом Петру на берегу озера, и последние — тоже на берегу озера и вновь Петру. Слова эти несут в себе все.

Когда Иисус позвал его в первый раз, Петр еще не знал, что значит «идти за Иисусом». Теперь же, после Креста, после собственного падения, он лучше понимает эти слова. Однако полный их смысл раскроется для него только в его собственный крестный час. Другой препояшет тебя...

На закате жизни, даже и неверной, равно как и в утренний час, Иисус не перестает призывать нас повелительно и милосердно: Иди за Мною.

— Господи, так часто и столько лет слышал я этот зов! И сколько раз пускался в путь! Но затем падал и останавливался. Поднимался и падал вновь. Я не вправе сказать, что шел за Тобою. Я часто терял Тебя из виду. И все же всегда чувствовал, что Ты здесь...

— Так встань же опять. Начни снова.

— Значит, я не отринут Тобой, Господи, несмотря на бесчисленные измены?

— Следуй за Мной. Иди.

— Господи, значит, снова, возможно — в последний раз, Ты по дарованной Тобой милости призываешь меня?

— Да, сын Мой. Идешь ли ты за Мною?

— Иду, Господи!

Этот страшный суд Божий (над Иерусалимом) совершился уже после смерти апостолов, которые, как и предсказывал Христос, в большинстве были преданы на мучения и убиты; но один из них пережил это бедствие, именно тот, о котором Христос сказал: «если Я хочу, чтобы он пребыл, пока прийду». Это именно Иоанн, «ученик, котораго любил Иисус». Ему суждено было долее всех других апостолов сиять на небосклоне апостольскаго века, и он сошел с апостольскаго поприща почти уже с окончанием этого века.

 Петр встал и последовал за Господом, выражая в этом видимом действии свое твердое намерение идти за Учителем, хотя бы и на такую же смерть, какую он сам претерпел. Но, обратясь, апостол увидел, что и другой ученик, влекомый любовью к Учителю, Иоанн, идет за ним. Заботясь и о судьбе этого ученика, Петр дерзнул спросить Господа: Господи, сей же что? – т. е. что ожидает его в будущем?

«не пойдет ли и он одним с нами путем?» такая бесцельная и совершенно излишняя пытливость, желавшая проникнуть в сокровенные судьбы Божии, была и Господу неугодна, и для самого Петра бесполезна. На неуместный вопрос последовал ответ, внушавший апостолу ограничить свое любопытство лишь тем, что ему уже открыто. Господь сказал: аще хощу, да той пребывает, Дóндеже прииду, что к тебе? ты по Мне гряди, – «тебе поручено дело, заботься о нем, совершай его, терпи и подвизайся» (свт. Иоанн Златоуст); что же касается Иоанна, то «если бы я захотел, чтобы ученик тот оставался жив всегда, даже до второго пришествия Моего, что тебе до того? ты следуй за Мной по пути страданий и смерти, а у него может быть и другой путь». Когда эти слова, сказанные Господом условно, впоследствии сделались известными между верующими, то некоторые поняли их в прямом смысле и думали, что ученик тот совсем не умрет. Долгая жизнь Иоанна могла служить некоторым подтверждением такого предположения, но сам евангелист, уже в преклонных годах, нашел нужным опровергнуть молву, возникшую по недоразумению (Ин. 21:23).