Евангелие от Иоанна 2 глава 16 стих

Иисус это знал, и в первое же посещение свое Иерусалима – по вступлении в должность Мессии решился восстать всей своей властью против этих беспорядков в храме. Еще 18 лет назад тому Он сказал здесь, что этот дом – Отца Его. Надлежало присмотреть за ним. Когда пришел Он в Иерусалим и отправился в храм, то, при входе в безобразный двор, собирает с земли несколько веревочных обрывков, и с этим бичом в руке начинает требовать, чтобы все торговцы и менялы немедленно оставили святое место. Те еще противятся ему, – но Иисус не пощадил денег менял, опрокинул столы их, погнал вон животных и самих продавцов. Не столько действие бича Его, сколько та Божественная сила, с какой Он восстал против них, не устрашившись ни власти священников, ни многочисленности самих торговцев, сколько действие собственного их сознания, возбуждаемого этой же силой, нудило их поспешно убираться отсюда, и двор начал очищаться.

Смотря на это беспристрастно, нельзя было отрицать нравственного величия действия Иисусова. Один восстал Он против беспорядков, терпимых и покровительствуемых столько лет даже теми, которые выдавали себя за самых строгих ревнителей закона. Святость храма, давно уже попранная, сего требовала. Но Господь дал разуметь Иудеям, что действие сие надлежит приписывать не одной только благочестивой ревности, с какой например в прежние времена очищали храм некоторые цари от идолослужения. Отношения Его к сему храму гораздо ближе, – это дом Отца Его. И после того, как Иоанн уже возвестил о Грядущем по нем, который несравненно его крепче, следовало уже ожидать Его сюда. И внезапно приидет в свой храм Господь, которого вы ищете, и Ангел Завета, которого вы желаете (Мал. 3:1). То, чего они не сделали для принятия Господа, оставалось сделать Ему, – и после проповеди покаяния в народе, внести очищение в самый храм, оскверненный его неправдами. Это начало очистительных действий Сына Божия на земле.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 75-76++

1. Если первые евангелисты довольно лаконично говорят об этом событии: «И вошел Иисус в храм, и изгнал всех продающих и покупающих в храме, и столы менял опрокинул и прилавки продающих голубей» (Мф. 21:12)⁴¹, то апостол Иоанн описывает его более детально: «и нашел в храме торгующих волами и овцами и голубями, и менял на своих местах. И сделав бич из веревок, выгнал из храма всех: и овец, и волов, и у менял рассыпал деньги, и столы опрокинул». Но с продавцами голубей Он поступает снисходительней, сказав им унести свой товар и не превращать дом Его Отца в дом торговли.

Мы помним эти события в начале служения Господа и накануне Его Крестных Страстей. Христос выходит из Себя и вразумляет торговцев храма с помощью бича. Он хочет, чтобы мы научились относиться с таким же глубоким благоговением к нашим каменным церквам, как и к Церкви, составляемой из камней живых, которая есть таинственное Тело Христово. Никогда возмущение Господа не проявлялось с такой силой. Есть среди нас «проповедники любви», которые говорят, что никакой гнев недопустим в Церкви. И они даже соблазняются действиями Господа. Но Христос, мы видим, опрокидывает столы, рассыпает монеты и выметает торговцев из храма вместе с их скотом как нечистоту. «Где вы находитесь, меркантильные души? Здесь не рынок, не дом торговли!»

Почему Господь являет такую ревность о храме? Неужели ради того, чтобы защитить его красоту? Этот храм, только что перестроенный Иродом, был огромен и великолепен. Шестьсот священников и триста левитов участвовали в богослужениях во время великих праздников. В центре площади среди многочисленных дворов, один из которых был доступен для язычников, располагалось самое святилище. Оно состояло из двух помещений: Святое, куда могли входить только священники, и где был жертвенник фимиама, золотой подсвечник с семью ответвлениями, стол для хлебов предложения. И далее, — отделенное двойной завесой, — было Святое Святых. В первом храме, построенном Соломоном, здесь находились Ковчег Завета и скрижали Закона, врученные Богом Моисею. С разрушением храма в 587 году до Рождества Христова Ковчег исчез, но Святое Святых осталось священным местом присутствия Божия. Только первосвященник имел право войти туда раз в году — в праздник, пророчествующий об Искуплении. Вот почему гневается Господь! Этот звон монет в храме, рядом со Святое Святых, был оскорблением величия Божия. И Христос говорит нам, чтобы мы не страшились отстаивать право защищать святыни Церкви. «Здесь вы должны уподобляться Мне, — как бы обращается Он к нам. — Храм — дом Отца Моего, и Я не позволю никому превращать его в вертеп разбойников».

Сколько ударов бича Господня полагалось бы для всех тех, кто разорял и осквернял наши храмы, превращал их в клубы, кафе и овощехранилища, в общественные туалеты — в дома их торговли! Воистину полной мерой они получили эти удары от Господа. Как полной мерой получат их и те, кто сегодня публично глумится над нашими святынями. 

ИЖЕ ВО СВЯТЫХ ОТЦА НАШЕГО АФАНАСИЯ СВИДЕТЕЛЬСТВА ИЗ ПИСАНИЯ ОБ ОБЩНОСТИ ПО ПРИРОДЕ ОТЦА, СЫНА И СВЯТОГО ДУХА СЛЕДУЮЩЕЙ ИЗ ПРИЗНАНИЯ ИХ ПОДОБИЯ И ОБЛАДАНИЯ ЕДИНЫМ ДЕЙСТВИЕМ, ХОТЯ ЭТО И ТРУДНОПРЕДСТАВЛЯЕМО ДЛЯ УМОЗРЕНИЯ

35.    К говорящим, что Сын не причастен сущности Отца, и о том, что у Отца и Сына — одна власть, сила, царство и божество
Говорит пророк: внезапно придет в храм Свой Господь, Которого вы ищете, и Ангел завета, Которого вы желаете (Мал. 3:1). Божий храм, и Он называет Своим этот храм, чтобы не подумали, что одно владычество у Отца, а другое царство у Сына. Храм Отца, который воздвиг Соломон для Бога, пророк называет и храмом Сына: внезапно придет в храм Свой Господь. Поэтому и Спаситель говорит: возьмите это отсюда и дома Отца Моего не делайте домом торговли (Ин. 2:16), и Сам же говорит: возьмите это отсюда (Ин. 2:16), ибо дом Мой домом молитвы наречется (Мф. 21:13): дом Отца Моего и дом Мой.

Когда И. Христос на празднике Пасхи пришел в храм Иерусалимский, то Он нашел здесь, что один из дворов храма, двор яаычаиков, обращен в рынок в полном смысле слова: здесь находились продавцы волов, овец и голубей и сидели меновщики денег, каждый предлагая услуги свои благочестию издалека пришедших на богомолье иностранцев. Тогда Господь властно изгнал из храма как самих купцов, так и предметы их торговли. При этом Господь сделал из веревок бич; но Он пользовался бичем собственно по отношению к скоту—волам и овцам, как это можно видеть из описания евангелистом действий Иисуса по отношению к меновщикам и к торговцам голубями: у первых Он разсыпал их деньги и столы их опрокинул, а к последним, у которых предмет торговли был в корзинках, Он обратился лишь с словом приказания: „возьмите это отсюда» и пр. И купцы не могли не послушаться повеления И. Христа уже потому, что на Его стороне была святая правда, и они сознавали, что действительно они оскверняют своим поведением святыню храма, хотя и по допущению от начальников последняго. Кроме того,,можно думать, что на И. Христа, твердо засвидетельствованнаго от Иоанна Крестителя Мессиею и в Галилее уже праславившаго Себя таковым чрез чудотворение, купцы смотрели как на пророка. Но более всего имели значение здесь божественная властность взора, слова и действия И. Христа, производившия неотразимое впечатление на тех, к кому Он обращался с повелением.

Относительно продавцов голубей Иисус Христос ограничивается словами. Голубей Он не изгоняет, как изгнал волов и овец; и клеток Он не опрокидывает, как столы менял. Почему же Он пощадил торговцев голубей? Потому что голуби – символ чистоты и невинности – служили жертвой бедняков. – Повеление: возмите сия отсюду – относилось к последним; следующие же слова: не творите дому Отца Моего Должно обратить внимание, говорит св. Кирилл александрийский в толковании своем, на то, что опять (в первый раз на пасхе, упоминаемой еванг. Лк. 2:49) называет Бога Своим Отцом в исключительном смысле, как единственный по природе и истинно рожденный из Heгo. Если бы это было не так и Слово есть действительно сын вместе с нами... то чего же ради Он одному только Себе присвояет общее и всем принадлежащее достоинство, говоря так: не делайте дом Отца Моего, а не – дом Отца нашего?»... См. Русский перевод. Москва. 1901 г. дому купли – ко всем торгующим.

Беспрекословная покорность изгоняемых невольно наталкивает на вопрос, что побудило их к этой покорности воле И. Христа? Некоторые из экзегетов хотят видеть здесь чудо. Блаж. Иероним, например, пишет: „мне кажется, из всех знамений, совершенных Иисусом, это есть самое изумительное»... Но зачем видеть чудо там, где можно обойтись и без него? Здесь, кажется, нет чуда в собственном смысле, – это только проявление силы слова Божия на дремлющую совесть людей. И. Христос, хотя действовал здесь и на людей упорных, но имеющих все-таки совесть, а ведь в мире нет ничего бессильнее виновной совести.

Здесь скорее возникает другой вопрос: не свидетельствует ли поведение Христа о том, что Ему не чужда была человеческая слабость, именно – гневаться? На это следует ответить, что необходимо отличать гнев, как страсть, от священного и справедливого негодования. Первый, действительно, свидетельствует о слабости человеческой, и притом часто бывает совершенно неосновательным, но последнее всегда было и будет достойно нравственно чистой души, не терпящей кощунственного попрания всего святого. Таковым был и священный гнев Христа, когда Он изгонял торжников из храма. Подобное изгнание повторилось еще в конце общественного служения И. Христа, за четыре дня до смерти Его (Мф. 21:12,13; Мк. 11:15–17; Лк. 19:45). Нельзя думать, что оба повествования относятся к одному и тому же событию. Это легко видеть при сравнении повествований. Описываемое Иоанном сопровождалось особенною строгостью обличения, возражением иудеев, чего не было при изгнании перед страданием.

Очищение Господом храма от непозволительной торговли произвело на очевидцев далеко не одинаковое впечатление; одни нашли в нем питание для своей веры, для других оно сделалось предметом злобы и крайней ненависти к И. Христу.

Евангелист упоминает о первой Пасхе во дни служения и проповеди Господней и дает весьма важное указание, что Господь Иисус немедленно после явления Своего народу поступал как «власть имущий» (Мф. 7:29; Мк. 1 и др.).

Изгнание торжников, о котором повествует св. Иоанн Богослов, не есть то самое событие, которое три первые Евангелиста (Мф. 21:1–13; Мк. 11:1–17; Лк. 19:29–46) помещают после торжественного входа Господа в Иерусалим перед третьей Пасхой и перед страданием Господа. В начале Своей проповеди Господь изгоняет из пределов храма торжников и перед страданиями Своими повторяет то же деяние: в первый раз Он являет Себя народу как Христос, а в последний раз Он предрекает и этим действием и словами Своими (см. указанные тексты) разрушение Иерусалима и храма.

По поводу последнего слова мы заметим, что в греческом тексте для обозначения храма употребляемо слово Иерон. Это слово означает всю совокупность строений храма с его дворами, из которых один назывался притвором чужеземцев Dom Calmet; Dict de la Bible, Temple.. Самый храм, т. е. священная часть храма по-гречески называется в Евангелиях наос и это именно слово употреблено в стихах 19, 20, 21 этой главы, когда говорится о святилище и о храме тела Господа Иисуса Слово Иерон напр. употреблено в Мф. 4:5; 12:6; 24:1. Лк. 2:37; Ин. 10:23. Слово наос Мф. 23:17, 35; Лк. 1:21; Ин. 2 и др.. Из всего этого видно, что продающие сидели не в самом храме, а в одном из дворов, или притворов храма; но тем не менее присутствие их в пределах храмовых построек было грубым нарушением и закона и самых религиозных чувств, а попущение торговать в храме доказывает, как мало религиозного чувства имели в душе первосвященник и его ближайшие помощники. По всей вероятности позволение торговать в ограде храма составляло доход первосвященника. Замечательно, что торговцы ни в первый раз, ни во второй не оказывают по-видимому никакого противодействия; за них вступаются «Иудеи» (стих 18), но ни эти последние, ни торговцы не смеют сказать Господу, что Его действие незаконно, они только спрашивают, какою властию Он действует. В сущности ясно, что торговля в пределах храма незаконна. Продавцы волов (читай рогатого скота, т. е. быков и телиц) и овец и голубей продавали их для узаконенных (см. Левит, главы Лев. 1–7; 11; 14; 15; 17) жертвоприношений вероятно не перед одними только праздниками, но имели здесь постоянные места торговли, ибо жертвы повинности и очистительные жертвы, предписанные законом, должны были приноситься по каждому случаю греха или осквернения, а жертвы мирные приносились по поводу каждого семейного торжества или семейной радости. Те же торговцы, которых славянский текст называет «пеняжники», т. е. менялы, играли потому важную роль, что в храме не принимались монеты с изображением богов или императоров. Всякая такая монета, прежде чем быть отданной в храм, должна быть обменена на монету Иудейского чекана Об этих последних с изображениями их см. у Кальмета в его Библейском Словаре в 1-м томе: «Dissertation sur les monnoies»..

По поводу стиха 13-го мы еще заметим, что Господь «восходит» в Иерусалим «в страну горную» (ср. выражение в Лк. 1:39) по сравнению с Галилеей и по гористому ее строению. Идет Господь в «Иерусалим, избивающий пророков» (Мф. 23:37), ибо как Он Сам глаголал: «Обаче подобает ми днесь и утре и в ближний итти: яко невозможно есть пророку погибнути кроме Иерусалима» (Лк. 13:33).

В тот день, когда приближается Пасха, Иисус изгоняет из храма всех, кто там торгует. Причем Он выгоняет не просто каких-то базарных торговцев, но и тех, кто меняет деньги для храмовой казны, тех, кто продает голубей, предназначенных для принесения в жертву. Из многих мест Священного Писания, и в частности из рассказа о Сретении Господнем, известно, что голубей, горлиц и других животных приносили в жертву Богу. Об этом рассказывается и в Евангелиях от Матфея, от Марка и от Луки. Однако в трех синоптических Евангелиях это событие связывается с Пасхой (но — с последней), а также с входом Иисуса в Иерусалим буквально накануне Его смерти, а в четвертом Евангелии оно отнесено к началу повествования.

Поэтому можно предположить, что все, о чем рассказывает Евангелие от Иоанна — начиная с изгнания торгующих из храма и кончая последними страницами, — это события Страстной недели, таким образом, все оно сконцентрировано вокруг последних дней проповеди Иисуса. Оно все выросло из рассказа о Страстях Христовых и из Его прощальной беседы, которая начинается словами: «Ныне прославился Сын Человеческий» (Ин. 13:31). Следовательно, нельзя говорить о первом и втором изгнании торгующих из храма. Речь идет об одном событии, но у синоптиков оно отнесено к концу Евангелия, так как в их повествованиях упоминается целый ряд эпизодов, имевших место до происшествия во храме. У Иоанна же все вообще сконцентрировано вокруг Страстной недели, вокруг Креста, вокруг кульминационного момента в проповеди Иисуса, в Его жизни и, наверное, в истории всего человечества.

Встает вопрос: зачем нужно было выгонять этих людей, которые, казалось бы, занимаются полезным делом? Ведь благодаря им молящимся не нужно было заранее запасаться жертвенными животными, менять деньги. Конечно, сегодня нам кажется странным присутствие в храме животных — мы не привыкли к такого рода обрядам, в древности же на Востоке это было делом обычным. Тот, кто продавал в храме волов, овец, птиц и менял деньги, делал это с целью заработка. Но вдруг оказывается, что бизнес в храме невозможен.

Интересно, что обычай приносить в жертву животных сохранился до наших дней в православных храмах Грузии. Жертвенного барашка приводят во двор храма, священник окропляет его святой водой, после чего барашка закалывают. Мясо раздают нищим, бедным, родным тех, кто принес животное в жертву, чтобы все они молились о болящем или помянули усопшего.

Такое обращение храмового двора в базарную площадь совершалось, конечно, постепенно; Иисусу Христу приходилось в прежние годы не раз видеть это, но час Его тогда еще не настал, и Он вынужден был терпеть до времени. Теперь же, начав творить волю Пославшего Его, Он, придя в Иерусалим с учениками, прямо направляется к храму; войдя во двор язычников, молча берет одну из веревок, которыми, быть может, связывали или заграждали пригнанных животных, свертывает ее в виде бича, выгоняет овец и волов, опрокидывает столы меновщиков и, подойдя к продавцам голубей, говорит: возьмите это отсюда и дома Отца Моего не делайте домом торговли. Таким образом, называя Бога Своим Отцом, Иисус Христос впервые всенародно провозгласил Себя Сыном Божиим.

Разница в словах Иисуса у синоптиков и Ин.

Мф. 21:13 (Дом Мой); Мк. 11:17 (для всех народов, вертеп разбойников), Лк. 19:46.

У Ин.: «дом Отца Моего не делайте домом торговли».

Дополнить одно другим.

1. Осквернение дома Божьего. Богослужение без благоговения -формальное. Религия - обыденное дело; храм - клуб, магазин, рынок, театр.

2. Система жертвоприношения стала бессмысленной: «Ибо жертвы Ты не желаешь, - я дал бы ее; к всесожжению не благоволишь» (Пс. 50:18).

3. Двор язычников - единственное место, куда могли зайти «все народы». Но именно там-то человек не мог находиться, там и проявлялась (да еще как) националистическая нетерпимость.

У нас тоже часто вместо гостеприимства высокомерие, ханжество.

Иисус назвал храм домом Отца Своего. Эта формулировка созвучна тому, что Он говорил о храме в двенадцатилетнем возрасте, называя его «тем, что принадлежит Отцу» Его (Лк. 2:49). Она показывает, что Его отношение к храму было последовательным на протяжении всей жизни, начиная с отрочества, и что Он воспринимал храм, в соответствии с еврейской традицией, как место, которое принадлежит Богу и где пребывает Бог.

Эта традиция была ясно выражена Соломоном в словах, которые он произнес после того, как построил храм Иерусалимский: «Господь сказал, что Он благоволит обитать во мгле; я построил храм в жилище Тебе, место, чтобы пребывать Тебе во веки» (3 Цар. 8:12–13). В молитве, сопровождавшей освящение храма, Соломон говорил о небе как жилище Божием, но одновременно и о храме как месте постоянного пребывания Бога на земле. Молитвы, которые люди будут возносить в храме, должны иметь особую силу и достигать ушей Божиих:

Поистине, Богу ли жить на земле? Небо и небо небес не вмещают Тебя, тем менее сей храм, который я построил имени Твоему; но призри на молитву раба Твоего и на прошение его, Господи Боже мой; услышь воззвание и молитву, которою раб Твой умоляет Тебя ныне. Да будут очи Твои отверсты на храм сей день и ночь, на сие место, о котором Ты сказал: «Мое Имя будет там»; услышь молитву, которою будет молиться раб Твой на месте сем. Услышь моление раба Твоего и народа Твоего Израиля, когда они будут молиться на месте сем

; услышь на месте обитания Твоего, на небесах, услышь и помилуй (3 Цар. 8:27–30).

Молитва содержит целую серию прошений, построенных по одному и тому же принципу. В каждой из них описывается конкретна жизненная ситуация, а затем содержится просьба о том, чтобы Бог услышал молитву, вознесенную в храме или обращенную к храму:

Когда кто согрешит против ближнего своего, и потребует от него клятвы, чтобы он поклялся, и для клятвы придут пред жертвенник Твой в храм сей, тогда Ты услышь с неба...

Когда народ Твой Израиль будет поражен неприятелем за то, что согрешил пред Тобою, и когда они обратятся к Тебе, и исповедают имя Твое, и будут просить и умолять Тебя в сем храме, тогда Ты услышь с неба...

Когда заключится небо и не будет дождя за то, что они согрешат пред Тобою, и когда помолятся на месте сем

и исповедают имя Твое и обратятся от греха своего, ибо Ты смирил их, тогда услышь с неба...

При всякой молитве, при всяком прошении, какое будет от какого‑либо человека во всем народе Твоем Израиле, когда они почувствуют бедствие в сердце своем и прострут руки свои к храму сему, Ты услышь с неба, с места обитания Твоего, и помилуй... (3 Цар. 8:31–36;3 Цар. 8:38–39).

О том, что храм является жилищем Божиим, домом Господним, говорится в псалмах. 121-й псалом целиком посвящен этой теме:

Возрадовался я, когда сказали мне: «пойдем в дом Господень».

Вот, стоят ноги наши во вратах твоих, Иерусалим, –

Иерусалим, устроенный как город, слитый в одно,

куда восходят колена, колена Господни, по закону Израилеву, славить имя Господне.

Там стоят престолы суда, престолы дома Давидова.

Просите мира Иерусалиму: да благоденствуют любящие тебя!

Да будет мир в стенах твоих, благоденствие – в чертогах твоих!

Ради братьев моих и ближних моих говорю я: «мир тебе!»

Ради дома Господа, Бога нашего, желаю блага тебе (Пс. 121:1–9).

Слова, которые, по свидетельству Иоанна, вспомнили ученики, когда увидели, как Иисус опрокидывает столы меновщиков, тоже заимствованы из Псалтири. Они являются часть псалма, входящего в группу псалмов, в которых главным героем является страдающий праведник. В христианской традиции, начиная с эпохи ранней Церкви, эти псалмы рассматривались как мессианские, и в лице Давида видели прообраз страждущего Иисуса:

Спаси меня, Боже, ибо воды дошли до души моей.

Ненавидящих меня без вины больше, нежели волос на голове моей; враги мои, преследующие меня несправедливо, усилились...

Чужим стал я для братьев моих и посторонним для сынов матери моей,

ибо ревность по доме Твоем снедает меня, и злословия злословящих Тебя падают на меня...

О мне толкуют сидящие у ворот, и поют в песнях пьющие вино.

Не скрывай лица Твоего от раба Твоего, ибо я скорблю; скоро услышь меня;

Поношение сокрушило сердце мое, и я изнемог, ждал сострадания, но нет его, – утешителей, но не нахожу.

И дали мне в пищу желчь, и в жажде моей напоили меня уксусом (Пс. 68:2;Пс. 68:5;Пс. 68:9–10;Пс. 68:13;Пс. 68:18;Пс. 68:21–22).

Последний из процитированных стихов 68-го псалма в ранней Церкви был воспринят как пророчество о распятии Иисуса на кресте, когда «дали Ему пить уксуса, смешанного с желчью; и, отведав, не хотел пить» (Мф. 27:34). Ревность псалмопевца о доме Божием является прообразом той ревности, которую являет воплотившийся Сын Божий, когда приходит в храм и изгоняет из него торговцев. Эта ревность имеет не рациональный, а эмоциональный характер: она «снедает» (κατεφ£γεται), то есть всецело поглощает человека См.: Voorwinde S. Jesus’ Emotions in the Gospels. P. 163. .

Можно предположить, что поведение Иисуса было спонтанной реакцией на то, что Он увидел в храме. Этому не противоречит тот факт, что в руках у него был бич из веревок: судя по рассказу Евангелиста, этот бич Он сделал на месте – уже после того, как вошел в храм. Шел ли Он в храм для молитвы или с конкретной целью опрокинуть столы меновщиков? Ответа на это Евангелист не дает, как не дают его синоптики в повествованиях о другом аналогичном событии, произошедшем после Его торжественного входа в Иерусалим.

Бич из вервий (из веревок). Этот бич служил символом гнева Божия на оскорбляющих святость храма. Веревки, по всей вероятности, были взяты Господом те, которыми привязывали продажный ског. Так как голуби—птица кроткая, и они были в клетках или корзинах, то Господь, изгоняя продавцев голубей, относительно их делает распоряжение, чтобы продавцы вынесли их. Не творите (не делайте) дому Отца Моего дому купленаго (домом торговли). При сем достойно замечания следующее обстоятельство: Господь, изгоняя торгующих из храма, называет его домом Отца Своего , домом Своим (Мф. 21:13); выходя же из храма в последний раз, пред Своими страданиями, назвал его словами дом ваш (Мф. 23:38). Это значило, что до отвержения Господа евреями, храм еще был обиталищем Бога, но со времени отвержения Господь оставит его и переселится в христианские храмы. «Уйдем отсюда!” был слышен глас пред сожжением храма при разрушении Иерусалима римлянами. Домом торговли, а у прочих евангелистов, при вторичном изгнании, сказано вертепом разбойников. Это значит, что к этому времени, омерзение храма, так сказать, достигло высшей степени, вследствие небрежения и корыстолюбия священников, охранителей святости храма. — Является вопрос: как могли послушаться Господа торговцы и меновщики, что подчинились слову Его и пошли из двора храма, когда народ не видел в Нем ни первосвященника, ни архисинагога, ни начальника общественнаго, а видел простаго иудеянина, пришедшаго на праздник? Во-первых, здесь Господь явил Свою Божественную власть, которой никто не может противиться (Злат.); во-вторых, сама совесть их подсказывала им, что они в самом деле нехорошо поступали, производя торговлю в св. месте, и, когда Господь с силою напомнил им об этом, то совесть еще сильнее заговорила и заставила их исполнить веление Господа безпрекословно. (Мих.).

Научись из этого глубоко почитать каждый храм Божий: он – дом Божий. Какая ревность по доме Божием у Спасителя! 

Повелевает как Владыка, руководствует к должному как Учитель и наказанием раскрывает преступления, уважением к этому не дозволяя оскорблять Наказывающего. Должно обратить внимание на то, что опять называет Бога Своим Отцем в исключительном смысле, как единственный по природе и истинно рожденный из Него. Если бы это было не так и Слово есть действительно сын вместе с нами как один из нас, то есть по усыновлению и только по желанию Отца; то чего же ради Он одному только Себе присвояет общее и всем принадлежащее достоинство, говоря так: «не делайте дом Отца Моего (домом торговли)», а не – дом Отца нашего? Ведь так бы следовало, кажется, сказать, если бы Он признавал и Себя одним из тех сынов (Божиих), кои суть таковы не по природе (а по благодати). Поскольку же Слово признает Себя не одним из сынов по благодати, но Сыном из сущности Бога и Отца, то полагает Себя вне других, называя Бога Своим Отцем. Призванным к сыновству и имеющим это достоинство по благодати приличествует взывать в молитвах: «Отче наш иже еси на небесех» (Мф. 6:9), а Тому, Кто есть Единый и Единственный от Единого Единородный (Сын), подобает называть Бога Своим Отцом. Но, кроме вышеприведенного толкования, к этому повествованию можно применить и другое умозрение (см. Ин. 2:15).

***

Если Сын есть творение, то очевидно, что Он по благодати имеет и то, чтобы называться Богом, и как усыновленный носит имя Сына, подобно другим разумным созданиям, которым не природа их подает достоинство, но благодать говорящего: «Аз рех: бози есте, и сынове Вышняго вси». (Пс. 81:6) Итак, если Он не сущностно является Сыном, то, стало быть, Он — брат призванных в сыновство Богу. Как же тогда, — справедливо заметит кто-нибудь, — Он, не имея никакого перед нами преимущества в достоинстве сыновства, присваивает Себе общего для всех Отца, говоря: «Не творите дому Отца Моего»? Ведь истинно праведному и благому подобало бы сказать торговцам: «Не творите дому Отца вашего дому купленаго». Но мы не видим Его говорящим это, но с некоей большой властью одному лишь Себе усваивающим имя Отца. Стало быть, Он знал Себя в собственном смысле слова и по природе сущим Сыном, по подражанию Которому и мы призваны Богом к тому же. А имеющий такую природу Сын как может быть сотворенным?

– А продавцам голубей Он сказал: – Уберите это отсюда! Не превращайте Дом Отца Моего в дом торговли! – Несомненно, торговля в Храме отвлекала людей от молитвы. Евангелист Марк приводит следующие слова Иисуса, объясняющие изгнание торговцев и покупателей: «Дом Мой будет назван домом молитвы для всех народов... А вы превратили его в разбойничий притон» (11:17). Многие предполагали, что причиной такого решительного действия были высокие цены, установленные торговцами-монополистами. Но, во-первых, по некоторым сведениям, священники строго следили за ценами, а во-вторых, согласно Марку, негодование Иисуса обращено не только на продавцов, но и на покупателей: «Иисус выгнал вон тех, кто продавал и покупал в Храме» (11:15). Следовательно, Иисус против того, чтобы торговля оскверняла Храм. Он хочет, чтобы были удалены все препоны, мешающие истинному поклонению Богу.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 87++

Такое состояние храма глубоко взволновано Иисуса, Который был поражен при виде низкаго кощунства со стороны иудеев. Исполненный праведнаго гнева, и пылая неудержимым и святым негодованием, Он, войдя в храм, сделал бич из веревок, лежавших на полу, и чтобы очистить священный двор от его наибольшаго осквернения, прежде всего выгнал без разбора овец, волов и низкую толпу, занимавшуюся куплей-продажей их. Затем, подойдя к менялам, Он опрокинул их столы, разсыпав тщательно разложенныя кучки разнородных монет, владельцы которых, конечно, бросились искать я собирать их но грязному полу. Он велел выйти также продавцам голубей, хотя и не так строго; голуби были жертвой бедняка, и присутствие их, как символа невинности и чистоты, менее оскорбляло и оскверняло храм. Однако, и торговцам голубей Он властно сказал: «возьмите это отсюда». В оправдание Своих действий, Он обратился ко всей этой смятенной, злобно кричавшей о понесенных убытках, ропщущей толпе единственно только с торжественным укором: «дома Отца Моего не делайте домом торговли».

Давно и нетерпеливо ожидаемый Мессия пришел, но Иерусалим не разумел времене посещения своего (Лк. 19:44). Чудные события, сопровождавшие Рождество Христово, если только весть о них проникла сюда, были забыты; не достиг сюда слух и о недавнем явлении Христа на Иордане и крещении Его. Проповедь Иоанна продолжала раздаваться в пустыне; он уже указал Мессию, но только еще немногие, чистые и простые души уверовали в пришедшего Христа.

По вступлении в Свое служение Христу Спасителю подобало явить Себя как Мессию преимущественнее перед всеми другими городами, в том городе, с которым связаны были воспоминания о древних великих царях и пророках, и в том святилище, которое служило средоточием всего тогдашнего иудейства. Иерусалим ожидал своего Царя Мессию, который восстановил бы прежнюю славу его и дал ему еще большие права, сделав его столицею мира. Явление Иисуса Христа в смиренном образе, без внешнего блеска и величия, должно было показать иудеям неосновательность их чаяний. Временем пришествия Своего в Иерусалим Господь избрал праздник пасхи. В великие праздники, между которыми пасха была главнейшим, иудеи, по заповеди Моисея (Исх. 23:14, 17; Втор. 16:16), во множестве стекались в священный свой город не только из городов и весей Палестины, но из отдаленнейших стран Азии, Африки и Европы, чтобы здесь – в храме – поклониться Богу отцов своих и принести Ему жертву. Такое многолюдное собрание пришельцев со всей, известной тогда, вселенной могло благоприятствовать распространению Евангелия даже за пределами обетованной земли.

Великолепны были здания столицы иудейской, но над всем городом возвышался храм, главное украшение его. Второй храм, построенный Зоровавелем на месте первого Соломонова (1 Езд. 5:2; 6, 15), был перестроен и богато украшен Иродом, желавшим как этою, так и другими постройками увековечить свое имя, запятнанное многими злодеяниями. Он был расположен на трех понижавшихся уступами четверосторонних площадях (террасах): самая высшая площадь на вершине Мории была занята храмом; вторая, несколько ниже первой, заключала двор израильтян, и еще ниже – третья – называлась двором язычников. Двор язычников, так названный потому, что дозволялось входить в него и язычникам, был окружен каменною стеною; такою же стеною он отделялся и от двора израильтян. Внутри, вдоль стен, были устроены крытые ходы (портики) и, по описанию иудейского историка Иосифа Флавия, особенно величествен был портик, воздвигнутый на южной стороне: его украшали четыре ряда высоких колонн, числом до 162; на этих колоннах был утвержден потолок из кедрового дерева, приводивший в удивление искусною резьбою. Под крышею портиков были устроены места для продажи жертвенных принадлежностей; здесь же располагались и меновщики денег, потому что каждый совершеннолетний израильтянин обязан был внести подать на храм (полсикля – Исх. 30:13; 2 Пар. 24:6) именно еврейской, а не какою-либо иностранной монетой. Во дворе израильтян было особое отделение для женщин, а самый храм окружен был балюстрадою, за которую могли проходить только священники, совершавшие богослужение.

Храм высоко выдавался над всеми окружавшими его постройками и, блистая своими белокаменными стенами и богатейшею позолотою, далеко виднелся путнику, приближавшемуся к Иерусалиму. Но, несмотря на все это великолепие, во Святая Святых, – там, где в храме Соломоновом, по подобию скинии Моисеевой (Исх. 26:34), стоял Ковчег Завета (3 Цар. 8:6), являвший присутствие Божие, во втором храме ничего не было.

Храм, лишенный главнейшей своей святыни – ковчега, внушительно возвещал, что он исполнил свое назначение и уже готовился уступить место самой истине. Но еще пророчество Даниила не совершилось, жертва и приношение не прекратились (Дан. 9:27), а посему и храм удерживал свое значение и, много говоря о Христе в своих учреждениях и прообразах, не оставался для Него чуждым. До известного времени, которое еще не настало, это был храм Бога истинного, служивший для душ простых источником чистых и святых ощущений. Коренная мысль о храме как доме молитвы, как святилище таинств, как хранилище благодати делала священным и ветхозаветный храм, независимо от придаточных особенностей его, – приспособления к прообразованиям, кровавым жертвам и закону обрядов, – что все уже с пришествием Христовым достигло своего предела и подлежало упразднению.

Что же предстало взору Сердцеведца при вступлении в храм? Иисус Христос, войдя в первую ограду храма, увидел такое поразительное зрелище, которое ясно свидетельствовало об упадке веры среди избранного народа: алчность, корыстолюбие и обман вторглись в самое преддверие святилища и приютились под кровом его. Вместо того, чтобы расположиться в долинах, окружавших гору храма с восточной, южной и западной сторон, торжни-ки, с дозволения священников и старейшин храма, получивших наемную плату, заняли все пространство нижней террасы и наполнили предметами торговли величественные портики, украшавшие ее. Здесь двигались толпы народа, во множестве стекавшегося к храму в праздник пасхи; здесь же стояли длинные ряды крупного и мелкого скота на показ желавшим купить животное для жертвы, а также клетки с жертвенными птицами и столы, на которых разложены были монеты для промена; там и сям совершались торговые сделки, при которых близость храма ни мало не стесняла совести продавцов, – и над всем этим носился в воздухе говор многих тысяч голосов, мычанье волов, блеянье овец, звон монеты, стук весов. Это суетливое движение не соответствовало благоговейной тишине, приличной храму; эти хлопоты о наибольшей выгоде, даже с обманом ближнего, противны были святости места; наконец, шум толпы и крики животных заглушали священные песнопения и чтения, происходившие в храме.

Воспылав справедливым негодованием на оскорбление святыни, Господь восхотел защитить достоинство храма, без сомнения, «не для того, чтобы поддержать храм, которого скорое падение Сам Он предсказал, но для того, чтобы сохранить и в христианстве мысль о святости храма Божия и о должном к нему благоговении» (свт. Филарет Московский). Взяв бич, Он изгнал из священного места всех бесчинников, а также овец и волов, а у меновщиков рассыпал деньги и опрокинул столы. Между жертвенными животными голуби были жертвою бедных, не имевших достатка приобрести более ценное приношение, а посему милосердый Господь, как бы смягчая гнев Свой при виде бедности, указав на клетки с голубями, сказал: воз-мите сия отсюду и не творите дому Отца Моего дому купленаго. Ученики, окружавшие Иисуса Христа, увидали в этом исполнение древнего пророчества: ревность дому Твоего снеде Мя (Пс. 68:10). Эта ревность так ясно выражалась во всем внешнем виде Господа, что никто из низких и своекорыстных людей, приютившихся под кровом храма, не посмел Ему противиться. В скудном остатке затуманенной грехом совести они как-то невольно почувствовали, что этот Ревнитель славы Божией прав и требование Его свято. Все пространство двора вскоре очистилось, и священная тишина сменила прежние нестройные крики.

В Евангелии от Иоанна с посещением Христом Иерусалима на первую Пасху связано изгнание торгующих из храма (Ин. 2:13–25). Господь приходит в храм и, сделав бич из веревок, изгоняет из храма продавцов овец и волов, рассыпает деньги у меновщиков и опрокидывает их столы: «И сказал продающим голубей: возьмите это отсюда и дома Отца Моего не делайте домом торговли» (Ин. 2:16).

Явленная таким образом власть Сына Божия, снедаемого ревностью о доме Отца (Пс. 68:10), должна была бы у религиозно-честного человека вызвать признание мессианского достоинства Иисуса, но вместо этого действия Спасителя вызывают протест людей, потерявших свои доходы: «Когда иудеи увидели, что Господь делает это с великою властию и говорит: дома Отца Моего не делайте рынком, то говорят: уверь нас каким-нибудь чудом, что Ты Сын Бога и что Ты Им послан. Ибо откуда видно, что Господь дома сего – Отец Тебе?» Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Иоанна, 1: 18–22. Господь на требования дать иное знамение отвечает приточно, под образом храма указывая на Свою Смерть и Воскресение как единственное знамение, которое будет дано неверующим иудеям. «Иисус сказал им в ответ: разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его. На это сказали Иудеи: сей храм строился сорок шесть лет, и Ты в три дня воздвигнешь его? А Он говорил о храме тела Своего» (Ин. 2:19–21). «Словом “разрушьте” не поощряет их к убийству (прочь такая мысль!), но, зная их намерение совершить сие, намекает на то, что случится безотложно» Там же.. Такой же, по сути, ответ Господь даст в другое время искушающим Его фарисеям на требование дать знамение: «Род лукавый и прелюбодейный ищет знамения; и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка» (Мф. 12:39; 16:4).