Евангелие от Иоанна 19 глава 7 стих

Вот другая, более важная причина ненависти. Та, разумеется, была ничтожной, а именно незаконное намерение захватить царскую власть. И тем не менее Иисус не приписывал Себе ложным образом и то и другое, но как то, так и это было правдой: Он — и Единородный Сын Божий, и Царь, поставленный Им над Сионом, горою святою (ср. Пс. 2:6). И то и другое было бы явлено уже теперь, если бы Он не предпочел тем более проявить Свое терпение, чем большим могуществом обладал.

Ст. 6 - см. толк. под Ин. 19:16

Еще раз Пилат предлагает им взять и распять Его самим, без него: он не находил в Нем вины. Но этим недовольны. Ты распни Его, потому что мы сами не имеем права того сделать. А Он стоит того, потому что называет Себя Сыном Божиим. Он богохульник.

В этих воплях народа открылась другая сторона того же обвинения. Но для Пилата это было поразительной новостью, – и сделала Пилата еще нерешительнее на то, чтобы согласиться на требование.

В самом деле в Иисусе, несмотря на эти мучения, наругания – видно было величие Сына Божия. Притом Его именно никто более ни в чем не обвинял, как в таких поступках, которые более могли к Нему привлекать, чем отвращать от Него.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 224-225++

Однако иудеям по–прежнему нужна Его смерть: «Когда же увидели Его первосвященники и служители, они закричали: распни, распни. Говорит им Пилат: Возьмите Его вы и распните, ибо я не нахожу в Нем вины». В третий раз, объявляя Иисуса Христа невиновным, Пилат отказывается от последующих шагов. Если первосвященники хотят Его смерти, он готов им выдать Иисуса для дальнейших судебных действий. Но они не видят в этом никакой необходимости. Их требование продиктовано законом: будучи человском, Он возвышал Себя до Бога. «ответили ему иудеи: у нас есть Закон, и по Закону Он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Божиим». От политических обвинений они переходят к религиозным.

Новое обвинение Иисуса в богохульстве (у одного ев. Иоанна). Когда первосвященники и фарисеи увидели, что обвинение Иисуса в государственных преступлениях не оказывает на Пилата почему-то желаемаго действия, они обвиняют Христа в богохульстве, в том, что Он выдавал Себя за Сына Божия, каковое преступление по закону Моисееву подлежало наказанию смертию. „Пилат услышал это слово, больше убоялся". Ев. Матфей в истории этого второго суда над Иисусом у Пилата разсказывает (19) о ходатайстве пред правителем его жены за праведника Иисуса. Эта жена Пилата, по преданию, была иудеянка; она, конечно, много слыхала об Иисусе, Его учении и чудесах, знала, какия надежды соединяет с Его именем народ, и если не веровала в Него, как в Мессию, то во всяком случае видела в Нем пророка Божия. И вот, в ночь, после которой Господа привели на суд к ея мужу, она видит какое-то сиовидение, при котором она страдает—именно за праведника Иисуса. Считая это сновидение за научение свыше, она посылает к Пилату с просьбою „не делать ничего праведнику Тому". На Пилата, между тем, производило впечатление, вероятно, уже величественное спокойствие и достоинство, с которым держит Себя Подсудимый. Язычник Пилат еще более обезпокоился, услышав о сновидении жены. Когда же ему сказали, что Христос заявил Себя Сыном Божиим, то он еще больше испугался: вероятно, у него родилась мысль, что, может быть, Иисус действительно один из богов, снисшедших на землю (в языческом смысле)? И вот Пилат снова отводит Иисуса в преторию и наедине спрашивает Его: „откуда Ты?" Молчание Иисуса в ответ на этот вопрос раздражило гордаго правителя, и он с гневом указывает на силу свою и распять и отпустить Подсудимаго. Но Господь с полным спокойствием и достоинством говорит Пилату, что Пилат не имел бы над Ним никакой власти, если бы Богу не угодно было совершающееся с Ним; „посему более греха на том, кто предал Меня тебе": ты виновен будешь в том, что, имея власть, по слабости характера во зло употребишь ее, но более виновны те, которые, не имея ни власти, ни повода, предали Меня тебе. Ради такого ответа Иисуса Пилат еще более желал отпустить Его.

Синедрион с первосвященниками настойчиво возвращаются к высказанной ими прежде (18:30) мысли, что правитель обязан исполнить их требование о предании смерти того, которого они передают в его руки для казни, не имея права входить в разбирательство вины преданного. Но здесь они только несколько иначе формулируют свое требование. Они опираются на то, что Римляне оставив им, теократическое и общественное их устройство и, уважая исполнение ими их закона, тем самым обязывают правителя, – хотя Римлянина, – приводить в исполнение постановления о казни высшего суда Иудейского, у которого было отнято исполнение смертных приговоров, но не отнято право постановлять оные.

Естественно, что высказывая такое требование, представители племени хитрого и умеющего пользоваться всеми обстоятельствами, имели главнейше в виду слабость характера той личности, перед которой они заявляли свое требование. Логика Иудеев едва ли бы имела успех при каком либо другом Римлянине, как напр., при Феликсе или Порции Фесте Деян. 24:25. или Гессие Флоре Флав. Иосиф Веll. Iud. 2, 25, 27. или Галлионе в Ахаии Деян. 18:14–17.. Мы знаем, как Ирод 1 поступил с синедрионом, когда встретил его противодействие, и как он ставил первосвященниками своих собственных креатур Ирод перерезал весь синедрион, и восполнил его своими приверженцами. См. факты, собранные в Библейском слов. Смитта у Дон Кальметта и Фаррара по этому предмету. Конечно главный источник Флавий Иосиф..

Иудеи последних времен своей национальной жизни уподоблялись диким животным, которые готовы были разорвать обращающихся с ними мягко и готовых лизать руки у тех, которые управляли ими железною тростью. И самый последний взрыв их национального чувства при защите Иерусалима с зверским обществом зилотов, конечно был скорее подобен защите неразумного зверя, обойденного в логовище, чем разумной человеческой защите своей национальности. Надо со вниманием прочесть повествование о войне Иудейской Флавия, чтобы убедиться в том. Но Пилат лишен был всякого характера и всякой твердости и по всей вероятности еще чувствовал за собою весьма компрометирующие его перед императором деяния, а потому пугался всякого намека на законную ответственность.

Первосвященники до сих пор обвиняли Иисуса в государственном преступлении, в присвоении Себе царской власти; но так как это обвинение оказалось неудачным, то они и решили обвинять Его теперь в преступлении религиозном. Отвечая Пилату, они сказали: «Какое нам дело, что Он по вашим римским законам оказывается невиновным! мы имеем свой закон, и по закону нашему Он должен умереть, потому что выдавал Себя за Сына Божия».

Первосвященники, при всем желании видеть Господа осужденным по римским законам, принуждены были на время оставить эту надежду и снова обратиться к обвинению Его в нарушении отечественных постановлений. В последнем случае представлялась, по крайней мере та выгода, что Пилат, как язычник, не имеющий права судить о священных законах иудейских, а следовательно, о их нарушении, по необходимости должен полагаться на слова книжников иудейских, которым, при помощи фарисейского правоведения, нетрудно было вывести, что Господь, по уложению Моисея, достоин смерти.

«Что за нужда, — отвечали первосвященники Пилату, — что ты не находишь Его достойным смерти по твоим законам: у нас есть свой закон, по которому Он должен быть казнен; ибо выдавал Себя, между прочим, и за Сына Божьего».

И Пилат начал терять равнодушие судьи. «Ну, — сказал он, — если уж вы так упорны, то возьмите Его и сами распните (если можете), а я еще раз скажу вам, что (по моему образу мыслей и законам римским) не нахожу в Этом Человеке никакой вины». Суровый вид прокуратора показывал, что он сдержит свое слово.
   Первосвященники, при всем желании видеть Господа осужденным по римским законам, принуждены были на время оставить эту надежду и снова обратиться к обвинению Его в нарушении отечественных постановлений. В последнем случае представлялась, по крайней мере та выгода, что Пилат, как язычник, не имеющий права судить о священных законах иудейских, а следовательно, о их нарушении, по необходимости должен полагаться на слова книжников иудейских, которым, при помощи фарисейского правоведения, нетрудно было вывести, что Господь, по уложению Моисея, достоин смерти.
   «Что за нужда, — отвечали первосвященники Пилату, — что ты не находишь Его достойным смерти по твоим законам: у нас есть свой закон, по которому Он должен быть казнен; ибо выдавал Себя, между прочим, и за Сына Божьего». 

Когда Пилат, после произведеннаго над И. Христом бичевания, показал Его обвинителям в измученном и поруганном виде, имея в виду возбудить сострадание к Нему в жестоких их сердцах и вместе показать несправедливость взводимых на Него обвинений, и обвинители, особенно же первосвященники и служители их, не смотря на это, закричали: распни, распни Его! то эта ужасная настойчивость и жестокость возбудили в правителе резкость и вместе колкость, — Пилат сказал обвинителям: возьмите (поймите) Его вы и распните: я не нахожу (не обретаю) в Нем вины. Т. е. это значит, что Пилат снова заявляет обвинителям, что, по своим римским законам, он не находит в обвиняемом Господе такой вины, по которой бы Он заслуживал осуждения на смертную казнь. А потому, если обвинители так настойчиво желают осуждения Господа на смерть, так пусть сами, под собственною ответственностию, если только решатся, распнут Его. Тогда обвинители увидели, что при настойчивости Пилата Господь может быть освобожден: сами же они, под своею ответственностию, никак не могли решиться предать Его смерти: потому что боялись римлян, которые не любили потворствовать своеволию подвластных им народов. С другой стороны, они видели, что Пилат не придает большаго значения их обвинению Господа в том, что Он называет Себя царем, и потому прибегают к иному обвинению, — обвинению в нарушении собственнаго их закона, за что непременно Господь должен потерпеть смертную казнь. Это обвинение было в богохульстве, в чем они уже судили Его в Синедрионе. Римляне обыкновенно оставляли в силе законы и учреждения побежденных ими народов, если таковые не признавались почему-либо вредными для римской власти. И вот теперь иудеи в своем обвинении Господа пред Пилатом опираются на это, — ссылаются на свой закон, по которому всякий богохульник должен быть непременно предан смерти (Лев. 24:16); а Господь, по их мнению, богохульствовал, когда называл Себя Сыном Божиим (Ин. 5:18; Ин. 10:28—39 и др.): мы имеем (имамы) закон, и по закону нашему и пр. Обвинение иудеями И. Христа в том, что Он выдавал Себя за Сына Божия, произвело на Пилата сильное впечатление. Он сам был свидетелем Божественнаго спокойствия на лице и невозмутимой твердости в духе стоящаго пред ним Узника; слыхал он и о чудесах Его; мог припомнить необычайный сон жены своей и ея предостережение: не делай ничего Праведнику тому (Мф. 27:19). И очень вероятно, что все это смешалось в его мыслях с баснословными разсказами язычества о явлениях языческих полубогов на земле между людьми, и он больше убоялся (паче убояся), особенно после того, как Господь, по его повелению, был подвергнут бичеванию. Еще больше он убоялся предать Господа смертной казни, — страшась мщения от Отца Его, Кто бы Он ни был. И вот, он уводит Господа в преторию, чтобы поговорить с Ним наедине, и обращается к Нему с тревожным вопросом: откуда (еси) Ты? Откуда, т. е. с небес или с земли, — действительно ли Ты Сын Божий? Но Господь на этот вопрос Пилата не дал (не даде) ответа. Это, конечно, потому, что Пилат, как язычник, неспособен был понять учение об истинном Сыне Божием, предвечно рождаемом от Отца и по времени воплощенном безсеменно от Девы, и потому нечего было раскрывать пред ним это высокое учение. Господь повелел и апостолам и вообще Своим верующим не всякому, а с разбором передавать Свое высокое учение (Мф. 7:6). Впрочем, сколько нужно было Пилату знать и сколько он мог вместить, Господь уже сказал ему о Себе, как Царе царства не от мира сего; но и это только возбудило в нем легкомысленно вопрос, — вопрос, на который Он даже и не пожелал получить ответа (Ин. 18:36—38).

Ни одна сторона не уступает. Иудеи говорят: «...у нас есть Закон, и по Закону Он должен умереть, потому что сделал себя Сыном Божиим»

Когда тщетною оказалась в самом начале их клевета и никакой доказательности не заключало в себе их новое обвинение в восстании против власти кесаря – Господь устранил обвинение в этом словами: «Царство Мое не от мира сего: если бы от мира сего было Царство Мое, слуги Мои подвизались бы, чтобы не был предан Я иудеям» (Ин. 18:36), – а Пилат против этого справедливо, неподкупно и без угодливости вел суд и говорил ясно, что никакой вины не нашел в Нем, – эти предерзкие обвинители обращаются к другому обвинению: закон, утверждают, есть, осуждающий Спасителя на смерть. Какой же это закон? Тот, что угрожает наказанием богохульникам. Именно в так называемой книге Левит написано, что некие, принадлежавшие к иудеям, поспорили, по написанному (Лев. 24:10), в лагере, из которых один, сказано, упомянув имя Божие, проклял и похулил, – потом назначается смерть и жестокое наказание за безбожный язык, так как Бог говорит ясно: «Человек, который бы проклял Бога, грех примет на себя и называющий имя Господне да будет умерщвлен: камнями да побьет его все общество Израильское – пришелец ли или туземец – за произнесение им имени Господня, да умрет» (Лев. 24:15–16).

Но, быть может, кто-либо усомнится и возразит против этого: что же такое говорит закон и на что он хочет указать этим? Смерть виновному в хуле на Бога назначается отнюдь не вопреки справедливости, но весьма справедливо он подвергается этому. Но почему же оказывается не свободным от греха и тот, кто похулит и одного из лжеименных богов? Если кто, сказано, проклянет Бога, грех приимет (Лев. 24:15). Предусмотрителен законодатель, ибо поношение даже и не истинных или не сущих по природе богов служит как бы некоторым упражнением и дорогою, ведущею нас к хулению и против истинного Бога по природе. Поэтому и посредством других слов также воспрещает это, говоря: «Богов не злословь» (Исх. 22:28). Думал он, что имя Божества, хотя бы и ложно оказывалось у кого-либо, должно чтиться и прославляться подобающим ему образом. Закон отнюдь, конечно, не повелел нам воздавать какое-либо почитание ложным богам, но научает считать досточтимым имя Божества, хотя бы оно и было похищенным у кого-либо.

Итак, ввиду того, что постановляет предавать смерти подвергающегося обвинению в богохульстве, Господь, говорят, подлежит наказанию, ибо «Сыном Божиим», сказано, «Себя соделал». Здесь опять нужно нам напомнить о том, где и как это сказано о Христе.

Так, некогда при купальне, называвшейся Овечьей, Он исцелил расслабленного продолжительным и тяжким недугом в день субботний. Они же, вместо подобавшего удивления к такому Чудотворцу, соблазнялись опять, обвиняя в нарушении закона ради одной только субботы. Но и тогда Христос защищался таким образом: «Отец Мой доселе делает, и Я делаю». Потом Евангелист присоединяет: «Поэтому-то преследовали Его иудеи (Иисуса), что не только нарушал субботу, но и Отцом Своим называл Бога, равным Себя делая Богу» (Ин. 5:17–18). Итак, соблазнялись иудеи тому, что Господа всяческих Христос называл Своим Отцом, когда на это отвечал кротчайшею беседою к ним, говоря так: «Написано в законе вашем: “Я сказал: боги есте и сыны Вышнего все”, – если же тех назвал, – говорит, – богами, к кому слово Божие было, и не может нарушиться Писание: о Том ли, Кого Отец освятил и послал в мир, вы говорите, что богохульствуешь, потому что сказал: Бога Сын Я (Ин. 10:34–36)». Но ничего этого не помня, народ Иудейский истину обращает Истине в вину, и так как Христос сказал, что Он есть по природе, по этой именно причине, утверждают, Ему надлежит умереть. Но воспользуюсь для этого гласом пророка: «Как скажете, что мудры мы и закон Господень с нами?» (Иер. 8:8). Разве не надлежало им посредством тщательного исследования прежде узнать, Кто и откуда Христос, – и если бы Он оказался сказавшим ложь, тогда со всей справедливостью подвергнуть Его наказанию – или же поклониться Сказавшему истину. Зачем же вы, оставив исследование и удостоверение из Священных Писаний, обращаетесь к одному только обвинению и истину сделали предлогом обвинения? Говорившие Пилату, «что» Он «Сыном Божиим Себя соделал», должны были указать ему и на дела Божества и представить величие Его чудес. Надлежало после того взывать, что четверодневный мертвец ожил по одному слову Спасителя, возвратившись опять к жизни (Ин. 11:39). Подобало представить единородного сына вдовы и дочь начальника синагоги. Надлежало напомнить и тот Божественный глас, именно при воскрешении сына вдовы: «Юноша, тебе говорю, встань!» (Лк. 7:14) и при воскрешении девицы: «Девица, встань!» (Лк. 8:54). Подобало при этом дать знать, что Он подавал слепым зрение, прокаженным очищение и, кроме того, еще то, что одним запрещением останавливал волнение свирепого моря и бушевание сильных ветров, и еще другое что, совершенное Христом. Но это они погребают неблагодарным молчанием и, коварно опуская то, что давало видеть в Нем Бога, обращаются к одним только лжедоказательствам. Человеку иностранному и Божественного Писания совсем не знавшему, видевшему в Иисусе (простого) человека, они, жалкие, вопят: «Сыном Божиим Себя соделал», хотя Богодухновенное Писание гласило, что Слово Божие некогда должно прийти в мир в человеческом виде: «Вот, – говорит, – Дева во чреве приимет и родит Сына, и назовут имя Его Еммануил, что значит в переводе: “С нами Бог”» (Ис. 7:14; ср. Мф. 1:23). Рожденное же от Девы чем другим могло бы быть, как не человеком нам подобным, по отношению к виду и природе тела? Ведь Он был вместе и человек и истинно Бог.

– У нас есть Закон, – ответили они, – и по Закону Он должен умереть – Обвинители тоже понимают, что Пилат произнес это в раздражении и что его слова не означают, что им позволено поступить с Иисусом так, как им заблагорассудится. Они продолжают настаивать на своем и приводят совершенно новый аргумент, на этот раз не политический, но религиозный. Новое обвинение целиком в компетенции храмовой иерархии, а не римского чиновника. Ведь Рим старался не вмешиваться в религиозные дела завоеванных им народов. Лев. 24:16 требует предать смерти человека, совершившего кощунство. Иисуса обвиняли в этом (10:36). Потому что объявил себя Сыном Бога – См. 5:18; 10:33. В Евангелиях от Матфея и Марка на вопрос первосвященника, является ли Он Сыном Бога, Иисус отвечает утвердительно, и, вероятно, это было сочтено кощунством (Мф. 26:63-65; Мк. 14:61-63). Сын Бога – См. Ин. 1:34.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 422++

Последний евангелист... один также упоминает об ответе обвинителей: «мы имеем закон, и по закону нашему Он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Божьим», — ответе, вполне согласном с тем повествованием о еврейском суде, которое находится у трех синоптиков, но опущено у Иоанна.

См. также комм. к Лк. 23:2

***

Иудеи, видя, что первое обвинение в оскорблении величества, на какое они собственно более всего и разсчитывали, не удалось, с поразительною изворотливостью перешли на другую почву и дерзко отвечали прокуратору: если ты не находишь в Нем вины по своему римскому языческому закону, то «мы имеем (свой) закон, и по закону нашему он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Божиим»

Когда же прокуратор опять стал уклоняться от окончательного приговора, прежнее неистовство овладевает уже всею толпою: «Мы имеем закон, – кричит она, – и по закону нашему Он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Божиим»

Напуганные решением Пилата прекратить суд над Иисусом, члены Синедриона еще настойчивее стали требовать смертного приговора Иисуса, ссылаясь на свой религиозный закон. Мы имеем закон, и по закону нашему Он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Божиим (19, 7). Услышав новое обвинение Иисуса, Пилат, по словам евангелиста Иоанна (ст. 8), еще «более убоялся». Пилат, как и многие образованные язычники того времени, изверившийся в своих идолах, не отвергал существования Истинного Бога и был полон суеверного страха перед Неведомым Богом. Утверждение Синедриона, что Иисус называет Себя Сыном Божиим, по связи с мыслью о необычайном ночном видении жены, произвело сильное впечатление на Пилата и вызвало в нем чувство страха Небесной кары за осуждение Иисуса. Он снова пригласил Иисуса в преторию и спросил Его: «Откуда Ты?», т. е. правда ли, что Ты Божественной природы, Сын Божий? Христос сначала молчал, потому что Пилат, по своему религиозно-нравственному развитию, не мог усвоить требующей сильной веры истины о Божественном достоинстве Христа, отдающего Себя на такое поругание.

Он должен умереть. Это относится к обвинению в богохульстве, выдвинутому против Иисуса иудеями (см. Лев. 24:16).

От бессилия первосвященники начали обвинять Христа в нарушении религиозных законов: «Мы имеем закон, и по закону нашему Он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Божиим» (Ин. 19:7). Пилат был скептиком, но религиозное чувство ему не было чуждо. Новое обвинение против Христа внушило ему страх перед Подсудимым. Отношение Пилата было укреплено его женой, которая во время суда послала к мужу слугу, попросив не делать зла этому Человеку, потому что она много пострадала за Него во сне. Встревоженный Пилат наедине спросил Христа: «Откуда Ты?» (Ин. 19:9), но Христос молчал. Тогда Пилат напомнил Узнику о своих полномочиях: «Мне ли не отвечаешь? не знаешь ли, что я имею власть распять Тебя и власть имею отпустить Тебя?» (Ин. 19:10). Этими словами Пилат осуждает сам себя, так как свидетельствует, что у него была свобода выбора, и он имел власть и возможность отпустить Невиновного. На вопрос Пилата Христос ответил, что не имел бы правитель над Ним власти, если бы это не было попущено свыше, но больше греха на тех, кто предал Христа в руки Пилата (Ин. 19:11). Так Спаситель указывает и на вину Пилата и на сугубую, то есть более тяжкую, вину иудеев.

См. толкование на Ин. 3:16