Евангелие от Иоанна 19 глава 6 стих

Вот другая, более важная причина ненависти. Та, разумеется, была ничтожной, а именно незаконное намерение захватить царскую власть. И тем не менее Иисус не приписывал Себе ложным образом и то и другое, но как то, так и это было правдой: Он — и Единородный Сын Божий, и Царь, поставленный Им над Сионом, горою святою (ср. Пс. 2:6). И то и другое было бы явлено уже теперь, если бы Он не предпочел тем более проявить Свое терпение, чем большим могуществом обладал.

Ст. 6 - см. толк. под Ин. 19:16

Еще раз Пилат предлагает им взять и распять Его самим, без него: он не находил в Нем вины. Но этим недовольны. Ты распни Его, потому что мы сами не имеем права того сделать. А Он стоит того, потому что называет Себя Сыном Божиим. Он богохульник.

В этих воплях народа открылась другая сторона того же обвинения. Но для Пилата это было поразительной новостью, – и сделала Пилата еще нерешительнее на то, чтобы согласиться на требование.

В самом деле в Иисусе, несмотря на эти мучения, наругания – видно было величие Сына Божия. Притом Его именно никто более ни в чем не обвинял, как в таких поступках, которые более могли к Нему привлекать, чем отвращать от Него.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 224-225++

Однако иудеям по–прежнему нужна Его смерть: «Когда же увидели Его первосвященники и служители, они закричали: распни, распни. Говорит им Пилат: Возьмите Его вы и распните, ибо я не нахожу в Нем вины». В третий раз, объявляя Иисуса Христа невиновным, Пилат отказывается от последующих шагов. Если первосвященники хотят Его смерти, он готов им выдать Иисуса для дальнейших судебных действий. Но они не видят в этом никакой необходимости. Их требование продиктовано законом: будучи человском, Он возвышал Себя до Бога. «ответили ему иудеи: у нас есть Закон, и по Закону Он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Божиим». От политических обвинений они переходят к религиозным.

Однако иудеи, как мы слышим в церковном песнопении в Великую Пятницу, как дикие звери при виде крови, становятся еще более свирепыми. И кричат: «Распни, распни Его» (Ин. 19, 6).

Новое обвинение Иисуса в богохульстве (у одного ев. Иоанна). Когда первосвященники и фарисеи увидели, что обвинение Иисуса в государственных преступлениях не оказывает на Пилата почему-то желаемаго действия, они обвиняют Христа в богохульстве, в том, что Он выдавал Себя за Сына Божия, каковое преступление по закону Моисееву подлежало наказанию смертию. „Пилат услышал это слово, больше убоялся". Ев. Матфей в истории этого второго суда над Иисусом у Пилата разсказывает (19) о ходатайстве пред правителем его жены за праведника Иисуса. Эта жена Пилата, по преданию, была иудеянка; она, конечно, много слыхала об Иисусе, Его учении и чудесах, знала, какия надежды соединяет с Его именем народ, и если не веровала в Него, как в Мессию, то во всяком случае видела в Нем пророка Божия. И вот, в ночь, после которой Господа привели на суд к ея мужу, она видит какое-то сиовидение, при котором она страдает—именно за праведника Иисуса. Считая это сновидение за научение свыше, она посылает к Пилату с просьбою „не делать ничего праведнику Тому". На Пилата, между тем, производило впечатление, вероятно, уже величественное спокойствие и достоинство, с которым держит Себя Подсудимый. Язычник Пилат еще более обезпокоился, услышав о сновидении жены. Когда же ему сказали, что Христос заявил Себя Сыном Божиим, то он еще больше испугался: вероятно, у него родилась мысль, что, может быть, Иисус действительно один из богов, снисшедших на землю (в языческом смысле)? И вот Пилат снова отводит Иисуса в преторию и наедине спрашивает Его: „откуда Ты?" Молчание Иисуса в ответ на этот вопрос раздражило гордаго правителя, и он с гневом указывает на силу свою и распять и отпустить Подсудимаго. Но Господь с полным спокойствием и достоинством говорит Пилату, что Пилат не имел бы над Ним никакой власти, если бы Богу не угодно было совершающееся с Ним; „посему более греха на том, кто предал Меня тебе": ты виновен будешь в том, что, имея власть, по слабости характера во зло употребишь ее, но более виновны те, которые, не имея ни власти, ни повода, предали Меня тебе. Ради такого ответа Иисуса Пилат еще более желал отпустить Его.

Св. Иоанн Богослов сам был очевидцем всех сих ужасающих событий, и потому надо обратить особое внимание на то указание, что крик: «распни, распни Его!» поднимают «архиереи и слуги», т. е. партия первосвященников, а этот крик подхватывается подготовленной и подстрекаемой толпой, которая потом кричит: «кровь его на нас и на детях наших» Этот крик подымается несколько позже, когда Пилат сидит на судилище на помосте; ср. ниже ст. 13 с Мф. 27:19 и 24–25.. Но первый крик с требованием да распнут Христа несомненно подымается верхним, ученым классом народа, книжниками, фарисеями и саддукеями, соединившимися на это кровавое дело. Они боялись, чтобы в народе не проявилось чувство сожаления к Тому, который был выведен Пилатом с возгласом: «се человек». Они боялись, чтобы в народе не проснулось воспоминание о Его чудесах и милосердии и любви, и чтобы среди народа не вспомнили Божественных слов Страдальца, и поспешили криками «распни, распни Его», заглушить всякую другую мысль, всякое хорошее чувство, могущие возникнуть среди этой толпы Иудеев, всегда впрочем склонной к кровожадности и фанатизму, которая была ненавидима всеми народами сего времени, соприкасавшимися с этим глубоко павшим племенем.

По видимому рассматривая в совокупности сказания всех Евангелистов, – крик «распни Его», появляется здесь в первый раз в хронологической постепенности событий. До сих пор требовали одной только смерти Первое требование распятия у Мф. 32, 22, у Марк. 15:13. У Лк. 23:18 народ требует смерти, и только в ст. 21 появляется требование распятия. Яснее всех у Ин. 18:30–31 синедрион в общих словах требует смерти Господа, а вопль „распни Его” подымается первосвященниками и слугами их 19:6, „когда увидели Господа, выведенного Пилатом»., теперь требуют применения именно этого рода казни, вероятно в виду особой унизительности её, ибо крест была казнь, назначаемая Римлянами рабам и гнуснейшим видам преступлений низших классов общества.

Именно эту казнь начали требовать первосвященник с его клевретами и фарисеи как то особенно ясно из Евангелия Матфея 27:22, ибо Пилат прямо спрашивает: «что же я сделаю Иисусу, называемому Христом?» Говорят ему все: «да будет распят» Ср. Мк. 15:13; Лк. 23:21..

В стихе 6 настоящей главы Евангелия от Иоанна ответ Пилата: «поимите Его и распните: аз бо не обретаю в нем вины», опять носит на себе характер той же иронии, которую мы видели в 18:31. В виду запрещения Иудеям предавать кого либо смерти предложение его взять Господа и самим распять Его, имеет вид не только насмешки, но и тайной угрозы, ибо такое действие предавало их самих в руки римского правосудия, как превысивших права, предоставленныя им державным народом, который в особенности ревниво охранял свои права среди подвластных народов. Таково значение слов Пилата, подкрепляется и заключительными его словами: «аз бо не обретаю в нем вины///», т. е. я не даю своей римской санкции казни; я, как претор, оправдываю Его.

Появление Христа и возглас Пилата, по-видимому, произвели впечатление на народ. Народ молчал. Одни лишь первосвященники и служители их закричали: распни, распни Его!

Пилат не ожидал проявления такой злобы и жажды крови от тех, которые кичились перед язычниками своей праведностью и близостью к Богу. Теряя терпение, он сказал им: «Если вы так упорно добиваетесь смерти Его, то возьмите Его и, если хотите, сами и распните а я повторяю вам, что не нахожу в Нем вины»

Слова эти и положение Господа действительно тронули многих из иудеев. Еще раздалось несколько голосов: «Распять, распять Его!» — но уже не с таким свирепством. Первосвященники, старейшины и книжники заметили это и начали кричать сами вместе с народом. Многочисленная толпа слуг их и приверженцев закричала тоже; минуты были самые решительные…

И Пилат начал терять равнодушие судьи. «Ну, — сказал он, — если уж вы так упорны, то возьмите Его и сами распните (если можете), а я еще раз скажу вам, что (по моему образу мыслей и законам римским) не нахожу в Этом Человеке никакой вины». Суровый вид прокуратора показывал, что он сдержит свое слово.

Слова эти и положение Господа действительно тронули многих из иудеев. Еще раздалось несколько голосов: «Распять, распять Его!» — но уже не с таким свирепством. Первосвященники, старейшины и книжники заметили это и начали кричать сами вместе с народом (Ин. 19:6). Многочисленная толпа слуг их и приверженцев закричала тоже; минуты были самые решительные…

Когда Пилат, после произведеннаго над И. Христом бичевания, показал Его обвинителям в измученном и поруганном виде, имея в виду возбудить сострадание к Нему в жестоких их сердцах и вместе показать несправедливость взводимых на Него обвинений, и обвинители, особенно же первосвященники и служители их, не смотря на это, закричали: распни, распни Его! то эта ужасная настойчивость и жестокость возбудили в правителе резкость и вместе колкость, — Пилат сказал обвинителям: возьмите (поймите) Его вы и распните: я не нахожу (не обретаю) в Нем вины. Т. е. это значит, что Пилат снова заявляет обвинителям, что, по своим римским законам, он не находит в обвиняемом Господе такой вины, по которой бы Он заслуживал осуждения на смертную казнь. А потому, если обвинители так настойчиво желают осуждения Господа на смерть, так пусть сами, под собственною ответственностию, если только решатся, распнут Его. Тогда обвинители увидели, что при настойчивости Пилата Господь может быть освобожден: сами же они, под своею ответственностию, никак не могли решиться предать Его смерти: потому что боялись римлян, которые не любили потворствовать своеволию подвластных им народов. С другой стороны, они видели, что Пилат не придает большаго значения их обвинению Господа в том, что Он называет Себя царем, и потому прибегают к иному обвинению, — обвинению в нарушении собственнаго их закона, за что непременно Господь должен потерпеть смертную казнь. Это обвинение было в богохульстве, в чем они уже судили Его в Синедрионе. Римляне обыкновенно оставляли в силе законы и учреждения побежденных ими народов, если таковые не признавались почему-либо вредными для римской власти. И вот теперь иудеи в своем обвинении Господа пред Пилатом опираются на это, — ссылаются на свой закон, по которому всякий богохульник должен быть непременно предан смерти (Лев. 24:16); а Господь, по их мнению, богохульствовал, когда называл Себя Сыном Божиим (Ин. 5:18; Ин. 10:28—39 и др.): мы имеем (имамы) закон, и по закону нашему и пр. Обвинение иудеями И. Христа в том, что Он выдавал Себя за Сына Божия, произвело на Пилата сильное впечатление. Он сам был свидетелем Божественнаго спокойствия на лице и невозмутимой твердости в духе стоящаго пред ним Узника; слыхал он и о чудесах Его; мог припомнить необычайный сон жены своей и ея предостережение: не делай ничего Праведнику тому (Мф. 27:19). И очень вероятно, что все это смешалось в его мыслях с баснословными разсказами язычества о явлениях языческих полубогов на земле между людьми, и он больше убоялся (паче убояся), особенно после того, как Господь, по его повелению, был подвергнут бичеванию. Еще больше он убоялся предать Господа смертной казни, — страшась мщения от Отца Его, Кто бы Он ни был. И вот, он уводит Господа в преторию, чтобы поговорить с Ним наедине, и обращается к Нему с тревожным вопросом: откуда (еси) Ты? Откуда, т. е. с небес или с земли, — действительно ли Ты Сын Божий? Но Господь на этот вопрос Пилата не дал (не даде) ответа. Это, конечно, потому, что Пилат, как язычник, неспособен был понять учение об истинном Сыне Божием, предвечно рождаемом от Отца и по времени воплощенном безсеменно от Девы, и потому нечего было раскрывать пред ним это высокое учение. Господь повелел и апостолам и вообще Своим верующим не всякому, а с разбором передавать Свое высокое учение (Мф. 7:6). Впрочем, сколько нужно было Пилату знать и сколько он мог вместить, Господь уже сказал ему о Себе, как Царе царства не от мира сего; но и это только возбудило в нем легкомысленно вопрос, — вопрос, на который Он даже и не пожелал получить ответа (Ин. 18:36—38).

Ни одна сторона не уступает. Иудеи говорят: «...у нас есть Закон, и по Закону Он должен умереть, потому что сделал себя Сыном Божиим»

– Но когда старшие священники и стража увидели Его, они закричали: – На крест Его! На крест! – Если Пилат хотел возбудить жалость, его тактика не сработала. И снова мы видим, что у Иоанна кричит не толпа, а старшие священники и покорная им храмовая стража. Сами берите Его и распинайте! – говорит им Пилат – Так как раньше было сказано, что евреи не имели права предавать смерти, слова Пилата нельзя воспринимать всерьез. Ср. 18:31. Кроме того, распятие не было еврейской формой казни. Я нахожу, что Он ни в чем не виновен – Пилат в третий раз объявляет невиновность Иисуса.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 421++

Но у врагов Христа сердце было жестче гранитной скалы, и они, оправившись от невольнаго смущения и опасаясь, как бы жертва не ускользнула от них, еще яростнее закричали и затопали, и кровожадными воплями: «распни, распни, Его!»—зловеще потрясали воздух. Это крайне раздражило Пилата, и он ответил им: в таком случае — «возьмите Его вы, и распните, ибо я не нахожу в Нем вины».

Еслибы Пилат обладал большим нравственным и гражданским мужеством, то в сущности этим и должно бы закончиться все дело. На основании римскаго закона Узник признан невиновным, и представитель этого закона признал обвинение Его в оскорблении величества своим политическим самозванством— недоказанным. Значит, оставалось решить дело лишь по иудейскому закону; а так как сила этого закона была ограничена и по нему нельзя было казнить человека смертию, то Пилат, говоря иудеям: «возьмите Его вы и распните!»—сделал лишь опять колкий намек на то, что они не имеют права распоряжаться жизнью людей. Оставалось закрыть собрание и разогнать сборище. Но у Пилата не хватило на это решимости, и он своею нерешительностью погубил все дело.

Но и апелляция к чувству жалости у народа не имеет успеха. Если многие в этой толпе и были тронуты видом Страдальца, то мимолетное доброе чувство тотчас же должно было обрушиться в ту бездну злобы, какою дышали их руководители. Сердцу этих уже не было доступно сострадание, и вот только новые крики первосвященников и их слуг: «распни, распни Его!» были ответом Пилату.

Во время зверского бичевания Христа воинами Пилат получил от жены своей просьбу пощадить Праведника Иисуса, о Котором она видела этой ночью страшный сон и много за Него выстрадала, очевидно из сочувствия к Нему. Это обстоятельство еще более укрепило Пилата в намерении освободить Иисуса. Но этим же временем воспользовались и члены Синедриона, чтобы настроить народную толпу настойчиво требовать освобождения Вараввы, которого они, наверное, изображали народным героем, ратующим за освобождение родного народа от римского владычества. Поэтому, когда Пилат вывел к народу Иисуса, истерзанного и окровавленного, в терновом венце и в багрянице, и, указывая на Него, сказал Се, Человек! – в ответ послышались крики: Распни, распни Его. Этими двумя выразительными словами: «Се Человек» Пилат как бы так говорил: «Посмотрите на этого измученного в угоду вам Человека! Посмотрите на этого Праведника, ни в чем неповинного! Как Он страдает и как кротко смотрит на вас, жаждущих Его смерти! Неужели для вас и этого мало? Неужели только смерть Его насытит вашу ненависть к Нему? Не забывайте того, что и Он – Человек! И если в вас есть хоть капля человечности, то вы должны пожалеть Его, а не домогаться Его смерти» (Толк. Еванг. Гладкова, с. 636). Проявление сильной злобы и жажды крови со стороны народа, постоянно кичившегося перед язычниками своей праведностью и близостью к Богу, возмутило Пилата и вызвало в нем решимость прекратить этот постыдный суд над Праведником. Возьмите Его вы и распните, ибо я не нахожу в Нем вины, – возбужденно заявил Пилат.

первосвященники... закричали. В своей ненависти к Иисусу первосвященники превратились в вожаков толпы.

возьмите Его вы, и распните. В душевном смятении Пилат забывает о том, что иудеи не имеют права производить распятие.

я не нахожу в Нем вины. Уже в третий раз Пилат провозглашает Иисуса невиновным (Ин. 18:38; Ин. 19:4, 6; см. также Лк. 23:4, 14, 22).

Надеясь, что бичевания будет достаточно для удовлетворения ненависти иудеев, Пилат приказал показать толпе одетого в багряницу Иисуса с терновым венцом на голове. Желая возбудить сострадание ко Христу и показать беспочвенность обвинений в притязаниях галилейского учителя на царскую власть, правитель воскликнул: «Се, Человек!» (Ин. 19:5). Но первосвященники и старейшины иудеи вновь криком потребовали казни Иисуса. Раздраженный их упорством, Пилат резко ответил: «Возьмите Его вы и распните; ибо я не нахожу в Нем вины» (Ин. 19:6), зная, что они не посмеют этого сделать.