Евангелие от Иоанна 16 глава 33 стих

«Все это я сказал вам, – заканчивает Свою прощальную беседу Господь, для того, чтобы вы «имели во Мне мир», чтобы не пали духом в часы предстоящих вам испытаний, помня, что я предупреждал вас обо всем этом заранее. В духовном общении со Мной вы будете находить необходимое спокойствие Духа». «В мире» – враждебном Мне и моему делу обществе людей, вы скорбни будете; но не теряйте мужества, помня, «яко Аз победих мир» – победил совершением великого дела искупления человечества Своею смертью, победил господствующего в мире духа гордости и злобы Своим смирением и самоуничижением даже до смерти, и положил начало превращению этого мира из царства сатаны в Царствие Божие.

«Но Я не один, — говорит Христос, — потому что Отец со Мною». Он единосущен Отцу по природе, и Его Божество нераздельно от Его человеческого естества. Своему исключительному единству с Отцом Христос хочет приобщить и всех верующих в Него. Пусть все на свете оставят нас, только бы Бог был с нами. «Сие сказал Я вам, — говорит Господь, — чтобы вы имели во Мне мир». Воля Божия, чтобы мы имели внутренний мир в себе, какие бы беды ни находили на нас совне. Мир во Христе — единственно подлинный мир. «В мире будете иметь скорбь, — говорит Он нам, — но мужайтесь: Я победил мир». Никому не избежать этой скорби в мире, лежащем во зле, но Господь призывает нас к мужеству, потому что Он уже победил этот мир. Он победил Крестом зло этого мира, никогда не было такого Победителя как Христос, и Его победа принадлежит нам. Христос победил этот мир, прежде чем мы явились на свет, и как бы ни торжествовало сегодня зло, мы должны смотреть на него как на уже побежденного врага. Жизнь дается нам только для того, чтобы мы многими скорбями вошли в эту победу, в радость Господа своего.

"пока мы находимся на земле, нигде без скорби пребыть не можем; хотя бы залезли на облака, и там от скорбей не уйдем, по свидетельству Самого Господа: "в мире скорбни будете. Но дерзайте, рек Господь: Аз победих мир". Слова эти показывают, чтобы мы не отчаявались в скорбях, но надеялись на помощь Божию, которую всегда и должны призывать, или вернее сказать, испрашивать от Господа. * * * В последнем письме твоем объясняешь стеснительное твое положение от разных обстоятельств, особенно от кляуз о. П., который хвалился, что тебя вытеснит, а выгнали его. Поэтому можно надеяться, что и словесные толки и письменныя показания могут обрушиться на его голову. Зло всегда забегает вперед, но не одолевает, — Каин родился прежде Авеля, и Исав прежде Иакова, но победа осталась на стороне последних, хотя Исав и гнал Иакова, а Каин убил Авеля, но гонимые блаженствуют, а гонители отвержены Богом. Будем верить и надеяться, что и нас Господь не оставит, только нужно со смирением потерпеть и не роптать. Не ложно Евангельское слово Самаго Господа: «в мире скорбни будете, но дерзайте, яко Аз победих мир».

См. Пс. 33:20

Не может человек иметь мир в душе своей иначе, как во Христе Иисусе Господе нашем.

«Мир мой оставляю вам, мир мой даю вам Ин. 14:27., глаголал Господь, завещая его как высшее благо.

Мир посреди бедствий и скорби и горя на земли, вот удел христианина, и если он сам нарушил этот мир своими грехами и страстями, то и тогда милосердие Господа встречает на полпути грешника, возвращающегося к Нему; и Господь возвращает ему утраченный душою его мир, допущением его к святым таинствам Своим установленным для всех и паче всего для кающихся грешников, ибо грешников пришел Господь призвать к покаянию (Мф. 9:13).

«В мире скорбни будете», говорит Господь ученикам Своим, указывая на неминуемую борьбу с миром, но как прекрасно замечает Златоуст Бесед. 79 на Ин. стр. 416.: «подвижник не тогда бывает славен, когда не вступает в борьбу с врагом, но тогда, когда сразившись с ним остается непобежденным». Впереди христианам предстояла двоякая борьба, с собою и с миром. Но имея в мыслях ободряющие слова Господа: «дерзайте» и имея в душе любовь и веру, они, во-первых, овладели собою во имя и ради Господа Иисуса, и, во-вторых, вступив в борьбу с миром победили его верою, «ибо всякий рожденный от Бога побеждает мир; и сия есть победа, победившая мир, вера наша» 1Ин. 5:4..

«Дерзайте, Аз победих мир»; вот почему победили и Апостолы этот древний упорный и фарисейский и языческий мир. Господь победил мир торжеством света над тьмою, истины над ложью, благостью над злобою, святостью над страстями и воскресением над смертью. И кто из Апостолов мог сомневаться в победе, видя торжество Господа над смертью и над князем тьмы? И кто из них мог сомневаться, что ему как победившему именем и силою Господа готовится венец славы 1Петр. 5:4; 2Тим. 4:8; Откр. 2:10.? Посему и побежден был мир.

Присовокупим одно еще важное указание для понимания слов Господних: «Аз победих мир». В словах сих, как указывает Афанасий Великий Против Аполлинария, ч. 3, стр. 397 (в Моск. изд. 1853–55). надо разуметь победу Богочеловека как человека над диаволом, ибо против Божества и не дерзнул бы восстать искуситель и отец лжи и злобы и беззаконий. Диавол не уразумел Божества в Господе Иисусе Ср. Мф. 4:3. В искушении Господа Иисуса, диавол является представителем мира и его нечистых желаний., но приступив к Нему как к сыну Адама, не обрел в Нем признаков древнего своего влияния и одоленный сказал: «кто Сей пришедый от Едома... наступающий зело с крепостию///» Ис. 63, 1. Победив диавола, яко человек, Господь дал власть и братьям Своим по плоти побеждать мир и князя мира диавола.

Как если бы Он открыто сказал: «Имейте внутри вас Меня, дабы было вам утешение, ибо мир будет без вас».

Христос говорит: Мужайтесь: Я победил мир, не на Божественную битву ссылаясь, но указывая на Собственую плоть, победившую страдание, смерть и тление.

Когда Учитель предвозвестил им мрачные вещи, они, обращая внимание на то, через что Он к ним говорил... явили некую силу и глубину, не избегая упражнения души и не гоняясь за удовольствием. Учитель же, поскольку Он отказался от собственности, обманом не очаровывая их и акцентировав на этом внимание, свободным же и истинным словом предвещая долженствующее быть, утверждал в них выбор образа жизни по образцу Своего. Это были также слова о том, что надлежит случиться с ними ради имени Его. В этих словах Он свидетельствовал, пророчествуя, что их поведут к правителям и повлекут к царям и что они выдержат всяческие наказания безо всякой вины или другого разумного основания, а все из-за имени Его¹. И тех, кто видит это уже исполнившимся, предсказание предостерегло. Ибо исповедание имени Иисуса обычно воспламеняет ярость начальствующих. И хотя исповедующий Христа ничего дурного не сделал, они все равно накажут его, притесняя за Его имя суровей, нежели всех нечестивцев. Но если кто-то поклянется именем и отречется от того, что он есть один из учеников Христа, он тотчас будет освобожден, будь он уличен, хоть в тысяче преступлений.

Сия глаголах вам, да во Мне мир имате... Это сказал Я вам не с тем, чтобы сообщить вам совершенное знание, но чтобы вы не соблазнялись о Мне и не смущались, когда Меня возьмут, свяжут и поведут, когда и многое другое Я претерплю, как Человек. В мире скорбни будете..., не только в то время, когда Я буду страдать, но вообще до тех пор, пока вы будете жить в этом мире. Настоящая жизнь есть некоторого рода ристалище, место для упражнения борцов за Бога и испытания любящих Меня. Прежде еще Иисус Христос сказал: узкая врата, и тесный путь вводяй в живот (Мф. 7:14). А чтобы ученики совершенно не упали духом, слыша, что всю свою жизнь они будут испытывать скорби, Иисус Христос ободряет их, говоря: Но дерзайте, (яко) Аз победих мир. т.е. зло и злого отца этого мира. Выше было сказано, что князь мира сего осужден (Ин. 16:11), т.е. побежден. Итак, не бойтесь: если Учитель победил, то победили и ученики, подражающие своему Учителю. Причиняющие разные бедствия и убивающие тело сами будут побеждены душой вашей, и отняв у вас то, что можно отнять, сами будут побеждены тем, чего отнять нельзя.

На слова, сказанные Господом: В мире скорбни будете», и о том, что человеку должно быть совершенным ... Владыка и Господь наш Иисус Христос, желая, чтобы род человеческий был спасен и избавлен от владычества диавольского, чтобы освободились мы от всех мирских уз, избегли геенны и достигли Небесного Царства, и Сам и через святых Своих апостолов и пророков предуведомляет о теснотах и скорби в веке сем, и учит нас не искать себе упокоения в настоящем, говоря: «В мире скорбни будете». Подобно этому и апостолы говорят, что «многими скорбьми подобает нам внити во Царствие Божие» (Деян. 14:22). Для того скорби и страдания всех святых, а также и собственные Свои страдания домостроительственного воплощения, какие претерпел Он за нас, грешных, передал нам письменно, чтобы научить нас, что желающему спастись невозможно настоящую жизнь провести в покое или быть в мире сем без искушений и скорбей, потому что ни избегнуть наказания, ни достигнуть Царствия и насладиться вечными благами никто не может без искушений и скорбей. Примечайте, возлюбленные: никто не может жать летом, если не посеет зимой, не может обирать грозды с винограда и возвеселить себя вином из гроздов, если заранее, много потрудившись, не насадит виноградных лоз и не будет ожидать плода с них в свое время. Но то же и с нами будет в мире сем, если не отреклись мы от плотских страстей, от плотского образа мыслей и от всего земного, если не будем смирять, умерщвлять и порабощать себя вместе с миром, и поступать по учению апостола, как он говорит: «в терпении мнозе, в скорбех, в бедах, в теснотах (притеснениях)... в труде и в подвизе... во бдениих... во алчбе и жажди, в пощениих, в зиме и наготе» (2 Кор. 6:4–5; 2 Кор. 11:27). И все это перечисляю теперь отчасти, ибо недостанет времени, если бы захотел кто описать все страдания и скорби апостола, морские странствия, кораблекрушения, трудные и опасные путешествия, нападения разбойников, наветы сродников, восстания лжебратий, то, что ежедневно немоществовал он с немощными, «и по вся дни» умирал (1 Кор. 15:31). Все это описал он, как бы говоря о других, но между тем изображая нам собственные свои страдания и всех увещавая с терпением достигать вечной жизни, давая понять, что желающему спастись невозможно шествовать иным путем. В скорбях и искушениях почти все свое время проводил апостол. А мы, бедные, не можем перенести и малой скорби и, проводя жизнь в покое и роскоши, надеемся приобрести вечные блага. Как же это возможно? Если желающие приобрести земное богатство терпят всякую опасность и напасть, кольми паче мы, желающие приобрести небесное богатство и наслаждаться вечно пребывающими утехами, обязаны ни во что ставить для себя всякое трудное дело и всякую опасность и отваживаться на искушения. Ибо если не будем охотно, с сердечным желанием переносить всякий труд, не будем с умилением и сокрушенным сердцем сеять слезы, – то как, не плакав здесь, станем пожинать там, или как в радовании обретем «рукояти» добродетелей? Пророк сказал не просто о ком бы то ни было, что с радостью вземлет «рукояти своя», но только о сеющих «слезами» (Пс. 125:5–6), то есть о тех, которые в настоящей жизни смиряют себя, и с умилением, со слезами, сокрушенным сердцем умоляют Господа, и с благодарностью переносят всякую скорбь и тесноту. Они насладятся вечной жизнью, и в радости упокоятся в век века. Ибо не просто всякому уготовал Бог столько благ, но тем, которые соблюдают заповеди Его и ходят в повелениях Его. А геенной и прочими мучениями угрожает Он не напрасно, но только тем, которые преступают Его заповеди, поработились плотскими страстями и делают всякое диавольское дело, свергли с себя страх Божий, и нисколько не ожидают будущего. Таковые будут преданы мучениям. Поэтому, как же мы избежим огня вечного, тьмы кромешной, скрежета зубов, червя неусыпающего и всех прочих объявленных нам мучений, иждивая дни свои в покое, в роскоши, в лености, в расслаблении, в нерадении, и соизволяя на неуместные, суетные, нечистые и гнусные помыслы? Как избежим вечного плача, проводя все время жизни своей во всегдашнем смехе и в равнодушии? Господь, называя злосчастными смеющихся и ублажая плачущих, сказал: «Горе вам смеющымся ныне: яко возрыдаете и восплачете» (Лк. 6:25). «Блажени плачущии: яко тии утешатся» (Мф. 5:4). Итак, пока еще есть время, от всего сердца своего обратимся к Богу и с плачем, с умилением и с сокрушенным сердцем будем умолять Господа, как говорит пророк: «Приидите, поклонимся и припадем Ему, и восплачемся пред Господем сотворшем нас» (Пс. 94:6), чтобы избавил Он нас от всех этих зол и сподобил Пренебесного Своего Царствия. Да, возлюбленные, припадем к Нему со слезами, неотступно прося спасения душ наших. Здесь полезны слезы, они угашают греховный пламень. Пока мы еще здесь и обращаемся к Нему, приемлет Он нас, и допускает к Себе, и спасает, и удостаивает вечных Своих благ. А там уже не приемлет; там правосудие и воздаяние за дела. Только ныне действенны слезные воды, а тогда огнь искусит дела человеческие. Здесь благодетельно смиряться и плакать, а там, отшедшим отсюда, бесполезны будут слезы; будем горько вздыхать и скрежетать зубами, и не будет милующего нас. Что же буду делать я, нерадивый, расслабленный и ленивый, который говорю это, и слушаю, и другим пытаюсь внушить, сам же следую всем плотским мудрованиям и порабощен лукавым помыслам? Увы, увы, душа, почему нерадишь ты о своем спасении? Для чего предала себя суете, и связала себя земными делами, не помышляя о том, что должна ты предстать на Страшный Суд. Приведи себе на мысль страшное пришествие Господне, в трепет приводящее Судилище, и реку огненную. Ибо сказано: «Река огненна течаше исходящи пред Ним: тысящя тысящ служаху Ему, и тмы тем предстояху Ему» (Дан. 7:10). Там подвергнемся взысканию не только за дела, но и «за мысли и помышления сердца» (Быт. 6:5); там вся нага и объявленна; там невозможно ни найти себе заступника, ни дать даров. Скажи мне, где тогда скроем помышления, слова и дела, когда будут увенчаны святые? Они были скорбны и гонимы в этом веке, переносили всякий труд, посты, бдения, холод, наготу, погружение в водах, претерпели тысячи скорбей и нужд, скитались в пустынях, горах, вертепах и пропастях земных, лишены были всего временного, терпели озлобления; они однажды отверглись себя и, взяв крест свой, последовали за Господом, нимало не думая о земном; они, живя на земле, приобрели себе жительство на небесах; весь день были умерщвляемы за Христа; и они-то насладятся жизнью вечной, сподобятся венца нетления. А я и подобно мне живущие в веке этом будем осуждены и посланы на все эти мучения. Итак, для чего нерадим? Для чего ленимся, и самих себя связываем делами суетными и временными? Какую пользу принесет нам обладание чем-нибудь в веке сем, и не послужит ли это более к нашему осуждению? Что доставит нам человеческая слава? Не обещано ли ей сгореть подобно сену, как ясно вопиет пророк: «Всяка слава человеча яко цвет травный» (Ис. 40:6). Для чего же следуем обманчивым помыслам, и не разрешим себя от мирских уз и обманчивых помыслов? И если бы только до этого простиралось зло! Потому что это уже есть преступление, служит препятствием к исполнению заповедей Божиих и признаком неверия, как говорит Господь: «Кая бо польза человеку, аще приобрящет мир весь, и отщетит душу свою?» (Мк. 8:36). И в другом месте говорит: «Како вы можете веровати, славу друг от друга приемлюще, и славы, яже от Единого Бога, не ищете?» (Ин. 5:44). И еще, предписывая нам нестяжательность и желая освободить нас от вещественного, сказал: «не пецытеся душею вашею, что ясте, или что пиете: ни телом вашим, во что облечетеся», и представил нам доказательство, говоря: «не душа ли болше есть пищи, и тело одежди?» (Мф. 6:25). И еще, указывая нам на ясный пример птиц и сена, сказал: «Воззрите на птицы небесныя, яко не сеют, ни жнут, ни собирают в житницы, и Отец ваш Небесный питает их. Не вы ли паче лучше их есте?» (Мф. 6:26). И еще: «Смотрите крин селных, како растут: не труждаются, ни прядут. Глаголю же вам, яко ни Соломон во всей славе своей облечеся, яко един от сих. Аще же сено сеяное, днесь суще и утре в пещь вметаемо, Бог тако одевает, не много ли паче вас, маловери!» (Мф. 6:28–30). Поэтому, как сказал я, признак неверия – связывать себя этими земными вещами. И если бы только до этого простиралась наша вина! Теперь же облагаем мы себя ужаснейшими бедствиями, усиливаемся совершать преступления, выдумываем тысячи худых дел и различных лукавств, проводя жизнь в злобе, в ненависти, в лицемерии, в коварстве, в тщеславии, в гордыне; клевещем, ненавиствуем, и делаем многое этому подобное, угрызая и поедая собственные свои члены. А что еще хуже, имея в себе перечисленные пороки, нередко делаемся судьями других, и вместо того, чтобы оплакивать свои грехи, любопытствуем о грехах других и, оставив у себя без внимания целые бревна, будучи слепыми, чтобы видеть свои пороки, усматриваем и малейший сучец у братии, не представляя пред очи свои ни страха Божия, ни той угрозы, какая объявлена осуждающим. Ибо Господь сказал: «Не судите, да не судими будете, имже бо судом судите, судят вам: и в нюже меру мерите, возмерится вам» (Мф. 7:1–2). Отрезвимся, возлюбленные, и не будем делать себя повинными суду и тому осуждению, какое наложено Господом на судящих безвременно и на осуждающих неправедно. И поскольку Господь повелевает еще: «любите враги вашя» (Мф. 5:44), то должно нам плакать, потому что столь отступили мы от заповедей Божиих, а хвалимся, будто бы преуспели в важнейшем, тогда как весьма далеки от расположения любить врагов, и даже отвращаемся и ненавидим любящих нас. Ибо, когда злословим не сделавших нам никакой обиды, и выискиваем у них что-либо, чтобы повредить славе их, тогда все это показывает в нас людей весьма ненавистнических и враждебных. Рассуди же, какого зверства будет доказательством, – злословить не только не сделавшего тебе обиды, но даже оказавшего благодеяние? Поэтому, какое же будет у нас основание к оправданию, когда поступаем совершенно противоположно заповедям Господним? Господь везде узаконивает любовь, ибо говорит: «Да любите друг друга, якоже возлюбих вы» (Ин. 13:34). Итак, мы исполнены ненависти, а до этого доводит нас обольщение мира, потому что усилился в нас корень страстей, то есть сребролюбие. А вместе с любостяжательностью невозможно быть любви. Да и как это может быть? Кто пристанет к деньгам, тот ненавидит брата, домогаясь отнять у него что-нибудь: или захватывает себе поле его, или старается отнять дом у ближнего, или волов его, или скот его, или и все, что есть у него, а иногда нередко покушается отнять и самую жизнь. Итак, братия, истребим в себе сребролюбие – корень всех зол, и насадим в себе любовь – матерь всех добродетелей. Ибо апостол, исчисляя плоды духовные, и желая показать, что самый большой дар – любовь, сказал: «Плод же духовный есть любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал. 5:22). И еще говорит: «Ныне же пребывают вера, надежда, любы, три сия: болши же сих любы» (1 Кор. 13:13); ибо, как сказал он, «вся упразднятся» (1 Кор. 13:8) «...аще ли язы́цы... аще же пророчествия», даже вера и надежда; но любовь, по слову его, пребывает вовек. С другой стороны, какие суть плотские мудрования, порождаемые сребролюбием? Апостол отвечает: «блуд, нечистота, студодеяние, идолослужение, чародеяния, вражды, рвения, завиды, ярости, разжжения, распри», (соблазны), «ереси, зависти, убийства, пиянства, безчинии кличи и подобная сим» (Гал. 5:19–21). И творящим это апостол угрожает лишением Царства Божия. Поэтому, возлюбленные, будем избегать этих лукавых дел, внушаемых сребролюбием, чтобы не лишиться Царства. Сбросим с себя тяжкое бремя мирских трудов и подклонимся под благое иго Господне, понесем это легкое бремя и приступим к Господу с чистым сердцем, – да упокоит нас во веки веков. Ибо Сам сказал: «Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы. Возмите иго Мое на себе и научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашым» (Мф. 11:28–29). Не принесет вам пользы попечение века сего, напротив того, послужит более к осуждению и уготовит вам геенну. Никто не может спастись, любя золото. От этого лукавого вожделения Иуда предал Господа и удавился. От него Гиезий стал прокаженным, не послушав пророка Елисея, и, захотев Неемановых денег, наследовал Нееманову проказу, как знак своих грехов. От него народ Иудейский обратился к нечестию, и обоготворил литого тельца. От него Анания и Сапфира подверглись внезапной смерти, утаив «от цены села» (Деян. 5:3). Ради него подтверждается ложь, и оговаривается истина; ради него замышляется коварство; ради него возрастает зависть и увеличивается злоба; ради него замышляют друг против друга войны, неправедные убийства и кровопролития. И для чего описывать все худое, возникающее от этого горького корня, когда из-за него и Сам Владыка и Господь наш, Иисус Христос, продан? Итак, не будем следовать этому вожделению, чтобы не впасть в перечисленные выше пороки. Ибо доказано, что сребролюбие есть изобретатель всякого греха, «егоже нецыи желающе заблудиша от веры, и себе пригвоздиша болезнем многим», как сказал апостол (1 Тим. 6:10). Поступать так людям, связанным житейскими заботами, домогаться этого ради жены или детей, терпящих нередко невыносимую нужду, бывает еще несколько извинительно, по крайней мере перед людьми; но мы, которые почитаемся распявшими самих себя, которые возложили на себя ангельский образ и обязаны подражать ангельскому житию, которые приняли заповедь пренебречь всякой суетой мира, мы, презрев небесное жительство еще более этих людей, то есть людей житейских, которых мы называем мирскими, привязаны к вещественному и, оставив небо, прилепились к земле и связываем себя мирскими забавами. И какое оправдание будем иметь в день Суда мы, удалившиеся от мирских забот, оставившие сродников, братьев, сестер, дом, служителей и прочие заботы, мы, которые опять, по причине этого лукавого корня, забыв свои обеты, возвращаемся к тому же и гонимся за этим, как сказано, больше людей мирских, а уже вследствие этого впадаем в перечисленные порочные страсти, выдумываем клеветы, хлопочем о пище и покое, и многими путями поспешаем войти в огненную пещь и приобрести себе вечный огонь? Господь сказал, «что узкая врата, и тесный путь вводяй в живот» (Мф. 7:14); а мы, оставив этот путь, пустились на широту погибели. И хотя Он также сказал: «В мире скорбны будете», однако же мы домогаемся покоя. Итак, чем оправдаемся перед Узаконившим нам это? Что скажем Ему в день Суда? Представим ли заботливость о делах своих? Но заранее сказал Он, что нет пользы человеку, «аще мир весь приобрящет, душу же свою отщетит! или что даст человек измену за душу свою?» (Мф. 16:26). Что пользы доставит нам временный покой? Не уготовит ли нам тьму, неусыпающего червя, скрежет зубов, не поставит ли нас наряду с блудниками и всеми, жившими непотребно? От неуместной этой роскоши и от покоя необходимо уже нам впадать и в помыслы невоздержания. Как огонь не может гореть без дров или другого сгораемого вещества, так и немощная злокозненная плоть наша, если не обременена пресыщением, не воспламеняется похотью, но бывает покойна и покорна воле Господней. Поэтому-то святые возненавидели всякий временный покой и не останавливали внимания ни на чем мирском, но все время жизни своей проводили в тесноте, в постах, бдениях, и были строги к себе во всем прочем. За это сподобились они Небесного Царства и упокоены на веки веков. Итак, умоляю, будем и мы подражателями их, ревнуя их добродетелям, то есть любви, любви к Богу и любви к ближнему, смиренномудрию, кротости, воздержанию, терпению, молитве, нестяжательности, незлобию, негневливости, непамятозлобию, безмятежию, неухищренности, нетщеславию, непоколебимости нравов, спокойствию духа, неленостному упражнению в молитвах и во всяком добром деле, готовности на всякую опасность и искушение, снисходительности, сердоболию, чтобы за все эти прекрасные дела и нам вместе с ними насладиться вечными благами. Да, возлюбленные, да, отцы и братия, не будем нерадивы; постараемся разрешить себя от мирских уз, чтобы увенчал нас Спаситель вместе со святыми, добре подвизавшимися и ныне подвизающимися. Отречемся от всех плотских мудрований, потому что оные делают нас врагами Богу, ибо сказано: «зане мудрование плотское вражда на Бога, закону бо Божию не покаряется» (Рим. 8:7). Возненавидим мирскую приязнь. Давид, молясь, говорил: «Скорби сердца моего умножишася, от нужд моих изведи мя» (Пс. 24:17); говорил это тогда, когда облагодетельствованный им и, по благодати Божией, избавленный от иноплеменных Саул не переставал гнать его и искать смерти его, не видя от него ничего худого, но одержимый только ужасной завистью. Что же должен был сказать, когда проклинал, уничтожал его Семей и бросал в него камнями? Или когда происшедший от него преследовал его и спешил умертвить его, когда отважился он на самое нечестивое дело и к уничижению отца вознеистовствовал на жен его? Какие это болезненные скорби! Но Давид претерпел все это ради жизни вечной, и сказал: «Терпя, потерпех Господа, и внят ми, и услыша молитву мою» (Пс. 39:1). Поэтому и прославлен он паче всех людей, наречен отцом Христовым по домостроительству воплощения от Святой Девы и вочеловечения Спасителя и, проведя все время жизни своей в скорби, соделался наследником Небесного Царства. Кто же в состоянии изобразить житие блаженного Илии? Ибо он так жил на земле, что и до преложения (переселения) почитали его живущим на небесах, сожительствующим с бесплотными Ангелами. Он вовсе не имел стяжания на земле, прикрывался одной милотью, и был страшен для облаченных в диадему и багряницу не крепостью телесной, но силой нестяжательности и воздержания, благодатью Всесвятаго Духа, которую приобрел прекрасным житием. Он, ничего не имевший у себя и всем обладавший, отрекшийся от всякого покоя в веке сем и повелением своим разделивший реку, приказавший небу три года и шесть месяцев не давать на землю дождя, избегавший всякой суетной славы века сего, росой воздержания потушивший греховный пламень, никогда не имевший плотских мыслей, обличавший вред лжеименных пророков, заклавший жрецов Вааловых, три раза повелевший огню сойти с неба, попаливший неверных, обличивший царя в развращении, столько имевший дерзновения и свободы в слове, связавший облака, – он, столь великий муж, не без скорбей и искушений прожил на земле, но по совершении стольких чудес, устрашенный женой, стал беглецом и скитальцем, принужден был сорокадневный путь совершить, постясь; но и после этого не получил упокоения, и снова постигло его другое искушение – смерть сына вдовицы. Ибо когда блаженная жена, ожидая получить от пророка в награду за благостыню страннолюбия благословение, увидела, что сын ее умер, и получила она то, что было для нее болезненнее всего, – смерть сына, в ком надеялась она иметь утешение в жизни; сына лишилась она, по пришествии пророка. Тогда какая была пророку скорбь! Какое оскудение сил! Женщина требует у него сына своего, и связавший облака сам приведен в тесное положение этой женщиной, требующей сына. Поэтому, не находя от нее покоя, трижды обнимает отрока, полагая свои уста на устах его, и после усиленной молитвы к Богу отдает отрока матери, воскресив его из мертвых, потому что содейственниками его были пост и нестяжательность. Видите, братия, силу нестяжательности и воздержания, как они разрешили смертные узы, даровали жизнь отроку, спасли пророка от искушений и опасностей, сделали, что на огненной колеснице востек он к Владыке, не поврежденный огнем. Поскольку жизнь его орошалась воздержанием, чистотой и Божией благодатью, то, по причине этих и прочих добродетелей, находясь еще во плоти, жительствовал он с бесплотными Ангелами. Так и мы постараемся приобрести богатое стяжание (приобретение) – воздержание и нестяжательность, да и нас представит Бог из жизни тленной в жизнь нетленную и вечную. Пророк Иеремия был освящен еще в матерней утробе, потому что Бог сказал ему: Прежде неже Мне создати тя во чреве, познах тя, и прежде неже изыти тебе из ложесн, освятих тя (Иер. 1:5). Бог дал ему власть искоренять и разорять, губить и разрушать, а также созидать и насаждать (Иер. 1:10); и вот открывается, что и при всем этом не без скорбей провел он настоящую жизнь; можно даже сказать, что никто другой не проводил жизнь столь горестную и скорбную, из-за чего и написал он такую книгу плача. И если нужно будет в сокрушении сердца поучиться, как жить благоугодно Богу, то обязаны и мы его жизни подражать, и ее в себе изобразить, потому что этот блаженный приобрел великое смиренномудрие и любовь к Богу и ближнему. У кого же достанет сил взойти до такой обширности добродетелей и достойным образом описать это? Его вера препобедила и природу человеческую, потому что отрекся он от всякой славы. И то смирение Господа, которое показал Он ради нас, грешных, нас ради обнища богат сый (2 Кор. 8:9), когда Он, Господь и Бог всяческих, благоволил приять зрак раба; сидящий на Херувимах и непрестанно славословимый всем Ангельским и Архангельским воинством пожил с человеками, – это самое смирение предуказал нам Иеремия, выразив его не словами только, но и делами. Когда Бог вручил ему пророческий сан, тогда сказал он: Господи, се, не вем глаголати, яко отрок аз есмь (Иер. 1:6), почитая себя недостойным пророческого сана, потому что не от труда уклонялся, но предан был смиренномудрию. Поэтому Бог, на слова его: не вем глаголати, яко отрок аз есмь, приемля его смиренномудрие и возбуждая к большему усердию, сказал: Не глаголи, яко отрок аз есмь, ибо ко всем, к нимже послю тя, пойдеши (Иер. 1:7). И этот благословенный, столь послушный Богу, ни одного часа не провел на земле без искушений и опасностей, но всегда скорбел, видя, что возлюбленные им живут так безнаказанно, уклонились от Бога, сотворившего их, и говорят ему: Да не пророчествуеши о имени Господни (Иер. 11:21). И, терпя от них тысячи скорбей, Иеремия не помнил на них зла и не переставал молиться и просить Бога о спасении их, поэтому Бог говорит ему: Ты же не молися о людех сих и не проси еже помилованым быти им (Иер. 7:16). Такого-то блаженного, так молившегося, влекли, чтобы свергнуть стремглав (вниз головой) и разбросать мозг его; и кроме этого, стремглав бросили его в тинистый ров, чтобы сокрушить жизнь его. И все это терпел он, по упованию на Бога, нимало не давая покоя плоти и ничего не приобретя себе на земле, ибо повелено было ему Богом приобрести льняной чресленник (пояс), но и тот принужден был скрыть в расселине у Евфрата, а потом взять его оттуда уже согнившим, в означение расслабления крепких во Израиле. Возлагали на него также деревянные клади, и всякую скорбь принужден был терпеть он в чаянии вечных благ. Но чтобы не писать многого нам, которые не в состоянии сказать о святых что-либо достойное их, обойду молчанием все прочее. Ибо все святые испытывались этими борениями, все время жизни своей проводя в искушениях. Пророк Исаия провел трехлетнее время нагим и необутым. Этот великий провозвестник Спасителева домостроительства, сподобившийся узреть Владыку над Херувимами, благовествовавший нам оставление грехов наших ради бессмертной Плоти Владыки Христа со всяким смиренномудрием говорит: «О, окаянный аз, яко умилихся... нечисты устне имый, посреде людий нечистыя устне имущих аз живу: и Царя Господа Саваофа видех очима моима» (Ис. 6:5). Поэтому Бог, видя его смиренномудрие, показал ему силу страшных таин: «И послан бысть ко мне», – говорит он, – «един от Серафимов... имяше угль горящь, егоже клещами взят от алтаря, и прикоснуся устнам моим и рече: се, прикоснуся сие устнам твоим, и отымет... от тебя... грехи твоя» (Ис. 6:7). Итак, посмотрим, видел ли покой в мире сем и этот славный муж, сподобившийся видеть неизследное (непостижимое), и не провел ли он все время жизни своей в опасностях и искушениях? Но ходивший нагим и не обутым, и перепиленный деревянной пилой, – какое упокоение мог видеть он в настоящей жизни? Претерпел же это, чтобы достигнуть беспечальной и безболезненной жизни, каковой провозвещал он жизнь будущую, откуда «отбеже болезнь и печаль и воздыхание» (Ис. 35:10). И, здесь охотно претерпев печали и огорчения, достиг он безболезненной и беспечальной жизни. Что же сказал бы иной о живших после него? Даниил, проводивший время в постах и молитвах, за эти добродетели и за страшные истолкования сна, ввергнут был в ров львиный, и понес тысячи бедствий ради уготованного на небесах блаженства, поэтому и узрел будущий Суд. «Зрях», – говорит он, – «дóндеже престолы поставишася, и Ветхий денми седе, и одежда Его бела аки снег, и власи главы Его аки волна чиста, престол Его пламень огнен, колеса Его огнь палящь. Река огненна течаше исходящи пред Ним: тысящя тысящ служаху Ему... судище седе, и книги отверзошася» (Дан. 7:9–10). Потом говорит: «Видех во сне нощию, и се, на облацех небесных яко Сын человечь идый бяше и дажде до Ветхаго денми дойде и пред Него приведеся: и Тому дадеся власть и честь, и царство, и вси людие, племена и язы́цы Тому поработают: власть Его власть вечная, яже не прейдет... Вострепета дух мой в состоянии моем, аз Даниил, и видения главы моея смущаху мя» (Дан. 7:13–15). Вот и этот чистый не пробыл на земле без искушений и скорбей. А мы ожидаем себе Царства и уготованных в нем благ без труда и прочих неприятностей в жизни. Кто же похвалит нас за такой образ мыслей? Если бы можно было получить Царство без скорбей, без искушений, без терпеливого подвига в прочих добродетелях, то для чего Бог попускал святым терпеть столько опасностей, искушений и тесноты, а не позволил всем жить в своеволии и роскоши? Если так рассуждать, то иные из неверных, увидев, что таких держимся мыслей, скажут: «Значит Бог наш прогневан был на святых. Ибо если можно царствовать на небе без скорбей и искушений, то для чего Он оставлял их в бедствиях, в теснотах, в опасностях и в многообразных искушениях?» Какое великое бесстрашие! Какая великая небрежность! Какая великая изнеженность! Какое ожесточение! Плакать нам должно об ожесточении сердец наших и о том, что так далеки мы от упования и терпения святых. А мы, напротив того, нередко еще осуждаем праведно живущих за великую их скромность, смиренномудрие, нестяжательность и прочие добродетели, и такое мужество в терпении называем часто уклонением от порядка и слабостью духа, и обвиняем в лености. Что же будем делать мы, которые сами уязвляемы таким множеством зол и, по слову Соломона, «добродетели... ни единого знамения можем показати, во злобе же нашей» скончавается жизнь наша? (Прем. 5:13). Святые ради Бога, и чтобы насладиться вечными благами, претерпели столько искушений и опасностей, а мы, ежедневно видя на себе Господни благодеяния, предаемся лености. И это с нами от того, что не ожидаем будущего Страшного и нестерпимого Суда, который будет один, как покажет свое время; не вожделеваем насладиться вечными благами, но прилепились к земным и суетным житейским занятиям, которые нисколько для нас не полезны, но, напротив того, приносят крайний вред. Итак, отрезвимся, возлюбленные, и вступим в подвиг, пока есть время. Так процветали три отрока и не переставали песнословить Бога, но и среди огня, как в молитвенном доме, продолжали делать то же, совершая подвиг терпения и, благодаря, прославляли песнопениями Бога, ради Которого ввержены были в огонь. Видите благопризнательность святых? Видите любовь их к Богу и адамантово (крепкое, как алмаз) терпение? Что же сотворил Владыка? То, что святые эти, ввергнутые в огонь, истребляющий камни, железо и всякое вещество, вышли из него, как жених из брачного чертога; ибо «вони огненны не бяше в них» (Дан. 3:44), но вода орошала власы главы их. Все же это приобрели им воздержание и нестяжательность, ибо в воздержании (прежде вавилонской печи) оказались они победителями естественной пищи и угасили пламень греха, возжигаемый плотскими пожеланиями, а приобретя нестяжательность, приобрели Небесное Царство; и здесь удостоены царем поклонения, и там наслаждаются вечной жизнью. Поэтому и мы, возлюбленные, поревнуем их добродетелям, пойдем их путем, чтобы войти в покой их. Что же намерен я сказать о святых, подвизавшихся в Ветхом Завете, о которых апостол говорил; «Ихже не бе достоин (весь) мир!» (Евр. 11:38). Не то, что приобретали они великие стяжания, роскошествовали и упокоевались в настоящей жизни, но что «проидоша в милотех (и) в козиях кожах, лишены, скорбяще... скитающеся» (Евр. 11:37–38); «иже верою победиша царствия... получиша» Божия «обетования» (Евр. 11:33). Видите, братия, что никто из святых не проходил здешней жизни без скорбей и искушений. Как же мы, не претерпев ничего подобного, но пребывая в покое и забавах века сего, сподобимся их части? Не здесь обещал нам Бог даровать покой и Царство Свое, ибо век сей назначил быть для нас училищем, местом искуса и подвига, как говорит мужественный Иов: «искушение... житие человеку на земли» (Иов. 7:1). Поэтому не будем унывать, когда приключаются с нами огорчения и скорби, а напротив, станем радоваться, что идем путем святых. Ибо Господь наш Иисус Христос, Податель жизни нашей, все домостроительство Свое во плоти совершил страданиями. Он, Владыка всяческих, принял на Себя зрак раба: «богат сый», обнищал, терпел голод, жажду, труды, утомление в пути; Создатель всего и Господь не имел, где «главы подклонити» (Мф. 8:20). Тот, Кого трепещет всякая тварь небесных, земных и преисподних, содержимых под властью диавола, Тот, Кто дал нам власть попирать диавола, Тот благоволил сорок дней и сорок ночей продолжать пост, а потом быть искушенным от диавола. Имел ли нужду в посте Бесстрастный? Упокоению всех труждающихся должно ли было утруждаться? Для чего жаждал многообильный Источник, претворивший воду в вино, источающий реки живых вод из чрева верующих в Него? Конечно, Он хочет нам показать этим пример и образец жития, чтобы, упражняясь в том же, избавились мы от злокозненности диавола и достигли вечного Царства Христова. Поэтому и страдал Он, укоряемый, злословимый, оплеванный, ударяемый по ланите, бичуемый, венчаемый тернием, приемлющий в руку трость, облекаемый в багряницу, заушаемый, приемлющий все роды поругания и осмеяния, распинаемый, напоеваемый оцтем и желчью, пронзаемый в ребро копием, вменяемый с беззаконными. Все это претерпел Господь ради нас, все это перенес Долготерпеливый ради нашего спасения. Итак, чем воздадим Господу, показавшему столько любви к нам, грешным? Не воздаяния требует Он от нас, но хочет только, чтобы приложили мы попечение о собственном своем спасении. Так и апостолы, следуя наставлениям Спасителя, терпели всякую скорбь и тесноту, преследуемые, гонимые, утесняемые, оскорбляемые, унижаемые, подвергаемые заплеванию, непрестанно изгоняемые из одного места в другое, одним словом, не находившие себе покоя, но имевшие перед очами смерть и ежечасно ее ожидавшие, и, сверх этого, изнуряющие тела свои постом, бдениями, жаждой, наготой, трудами, опасностями и путешествиями, чтобы и себе, и нам уготовить вечную жизнь. Ибо ясно показывает Бог, что нет покоя на земле желающим спастись, потому что не без труда дается награда, и каждый из нас получит свою награду, по мере труда своего. Следуя по стопам их, и добропобедные мученики, пройдя различные искушения, переплавленные в мучениях, как золото в горниле, украшены венцом нетления; бичуемые, скручиваемые, строгаемые, жестоко изъязвленные под ударами, связанные, ввергаемые в темницы. Князи и цари отдавали их на съедение зверям, предавали всеядному и сильному огню, бросали их в речные потоки, топили в море, привязав к колесам, сокрушали преподобные и нежные их члены. Все же это святые превозмогли не телесной силой, потому что имели такое же тленное тело, какое имеем и мы, но, укрепляемые надеждой будущих благ, претерпели все мужественно, нисколько не вводясь в искушение плотскими мыслями, не поддаваясь ласкательствам, не обольщаясь временной славой и суетным богатством, но, несомненно возложив все свое упование на Господа, попрали все козни диавольские и явились Господними мучениками, дав доброе исповедание пред человеками. Так и мы, возлюбленные, хотя не время теперь мученичеству, сделаемся мучениками в совести, противостав диавольским умыслам смиренномудрием, терпением, любовью к Богу и к ближнему, угождением друг другу ради Бога, во исполнение заповеди Спасителя, какую изрек Он: «Болши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит» (Ин. 15:13). Итак, если заповедано нам полагать душу друг за друга, то кольми паче обязаны мы оказывать друг другу послушание и покорность, чтобы стать подражателями Господу. А Он первым показал послушание делом и словом: «послушлив быв Отцу даже до смерти, смерти же крестныя» (Флп. 2:8), а также и душу положил по свойственному Ему человеколюбию, и при этом за нас, бывших Ему не друзьями, но врагами. Он нас, врагов Его по нашим прегрешениям и вожделениям, смертью Своей примирил с Отцом, «истребив еже на нас рукописание» (Кол. 2:14). А мы, обязанные последовать Ему, и получив повеление соблюдать заповеди Его, не соблюдаем их. Он Сам прежде исполнил, а потом научил; а мы и малого даже послушания не оказываем друг другу, но все порабощены наиболее прекословиям и непокорности, и не подчиняемся не кому бы то ни было, но Самому Владыке Христу. Ибо, когда противоречим отцам нашим, предлагающим спасительные для нас наставления и готовым положить за нас душу свою, тогда противимся не Самому ли Христу, сказавшему: «Слушаяй вас, Мене слушает... отметаяйся же Мене, отметается Пославшаго Мя» (Лк. 10:16). Поэтому, как же отметающих Сотворшаго нас сподобит Он Царствия, а не паче осудит и накажет, потому что так извращаем заповеди Его, не хотим видеть, как опасно преслушание, и не познаем пользы послушания и того, что преслушание производит смерть, а послушание доставляет жизнь вечную. Итак, употребим усилие, возлюбленные, для достижения прекрасного этого послушания и для возможности наследовать жизнь вечную, и не соделаем себя повинными смерти за преслушание и непокорность, но, имея страх Господень, послушаемся наставлений апостола, когда он говорит: «повинующеся друг другу в страсе Божии» (Еф. 5:21), «тщащеся блюсти единение духа в союзе мира» (Еф. 4:3), потому что мир служит основанием всякой благой надежде; мир – смерти смерть, сетование диаволу, потребление бесам. Взыщем мира, устремимся во след его; это – Христос, как говорит апостол: Христос «есть мир наш, сотворивый обоя едино и средостение ограды разоривый» (Еф. 2:14), «и пришед благовести мир... дальним и ближним» (Еф. 2:17). Постараемся же, возлюбленные, держаться этого мира, а врагу, то есть диаволу, воспротивимся, и сотворим с ним брань, восприяв на себя сильные оружия нашего воздержания, то есть прежде всего правую веру, упование будущих благ и нелицемерную любовь. Этими тремя духовными оружиями низложим три лукавых ухищрения врага, то есть забвение, неведение и леность. Ибо это – три лукавых и тонких его вымысла; этими тремя силами ввергает он в пагубу род человеческий, особенно тех, которые внимают лукавым его советам. Эти три козни его зловреднее всех его вымыслов, потому что весьма тонки и неприметно вкрадываются в нас, и мы не думаем, что делаем худо, предаваясь этим порокам. Предположим, что иной встретится со львом или медведем, самыми свирепыми зверями, и будет умерщвлен ими, потому что они огромные и сильные; а другой нападет на змею, или паука, или скорпиона, и от действия ядовитого зверя подвергнется той же смерти, как и встретившийся с величайшим из зверей. Так и тот, кто предан пьянству, чревоугодию, блуду и прочим страстям, подвергается душевной смерти от этих великих и лукавых страстей, а если кто одержим неведением или одолевается леностью, такими, по-видимому, самыми маловажными недостатками, впадая в которые не знаем даже, делаем ли грех, то и этими грехами порабощенные страстями подвергаются душевной смерти, как и те – смерти телесной. Ибо забвение, вводя в заблуждение души наши, не позволяет нам содержать в памяти Божии заповеди, а между тем грех, нападая на нас, берет нас в плен и удаляет от Бога. Неведение, похищая в уме нашем любовь к Богу, не дает в нас места ?

В мире скорбни будете, — предвозвестил Спаситель ученикам Своим, — но дерзайте, яко Аз победил мир. И вот! — это предсказание Спасителя совершается над последователями Его в течение тысячи восьми сот пятидесяти двух с половиной лет. Но скорби, постигавшие малое Христово стадо на этом пространстве времени, очень различны. Сперва было явное гонение на христиан: все двенадцать главных апостолов Христовых, за исключением Иоанна Богослова, окончили земное странствие насильственной смертью. Впоследствии это явное гонение преобразилось в более тонкое, неприметное для каждого, но вполне ясное для умов очищенных: начали требовать гонители от христиан не отречения от Христа, а принятия ереси, столько же душепагубной, как и отречение, т.е. требовать не прямо нечестия, но злочестия. Далее гонение сделалось еще тоньше: оставлено на произвол верование во Христа, а отвергнуто жительство по заповедям Христовым, — принято жительство, противоположное им, отчего вера никак не может перейти из вводной в деятельную, тем менее в живую, т.е. духовную. Вера без дел веры, т.е. без исполнения заповедей Христовых, мертва. Самые вводные познания ее остаются для человека крайне темными и сбивчивыми, как не объясненные в нем и ему — деянием, паче Духом Святым. В этом состоянии сбивчивости и темноты мы видим в настоящее время многих, считающих себя христианами и даже учителями Христовой Церкви: из них иной не верит чудесам Христовым, исчисленным в Евангелии, другой верит одной части учения Христова, а другую отвергает; иной не верит существованию демонов, опять иной думает, не умея различить дел веры от дел естества, что все спасутся за свои добрые дела, и проч., и проч. По этой причине весьма редко можно слышать истинное Слово Божие из уст человеческих, хотя и часто можно слышать поддельное. Глад слышанья Слова Божия — вот бедствие, несравненно тягчайшее, бедствие всех бедствий, которые когда-либо были попущены на христиан. Но и это — попущение Божие, которое должно переносить с преданностью воле Божией.

Потом, чтобы показать, что, говоря таким образом, Он еще не преподал им знания совершенного, но сказал так для того, чтобы они не смущались мыслями, – а им естественно было подумать нечто человеческое и что они не получат от Него никакой помощи, – говорит: «Сие сказал Я вам, чтобы вы имели во Мне мир», то есть, чтобы вы не удаляли Меня из ваших мыслей, но всегда имели бы в своем сердце. Итак, пусть никто не возводит в догмат этих слов: они сказаны в наше утешение и по любви. Не теперь только, говорит, вы подвергаетесь таки страданиям, и ваши бедствия этим не окончатся; но до тех пор, пока вы будете в мире, вы будете иметь скорбь, – не теперь только, когда предают Меня, но и после. Но будьте бодры духом: вы не потерпите никакого зла. Когда Учитель победил врагов, то не должно уже скорбеть ученикам. Но как, скажи мне, Ты победил мир? Сказал же Я, что низложил его князя; но вы это узнаете и впоследствии, когда все будет уступать и повиноваться вам. И мы, если захотим, можем побеждать, взирая на Начальника веры нашей и идя тем путем, какой Он проложил нам. В этом случае и смерть не одолеет нас. Что же, скажешь, ужели мы не умрем? Ведь из этого было бы видно, что она не одолеет нас. Но ратоборец не тогда бывает славен, когда не вступает в борьбу с врагом, а тогда, когда, сразившись с ним, остается непобежденным. Так и мы еще не смертны, потому что вступаем в борьбу, но бессмертны, потому что ее побеждаем. Тогда мы были бы смертны, если бы навсегда оставались в ее власти. Потому, как не могу я назвать бессмертными самых долговечных животных, хотя они и долго не умирают, так точно и смертным – того, кто, будучи поражен смертью, после смерти воскреснет. Скажи мне, в самом деле, если бы кто покраснел на короткое время, ужели бы мы, поэтому, стали всегда называть его красным? Нет, потому что это не есть обыкновенное его состояние. И если бы кто побледнел, – ужели бы мы сказали что он одержим желтухой? Нет, потому что это состояние минутное. Так не называй же и смертным того, кто на короткое время подвергся смерти. Иначе мы должны будем сказать тоже и о спящих, потому что и они, так сказать, умирают и становятся бездейственны. Но (смерть) разрушает тела? Что же из этого? Разрушает, но не для того, чтобы они оставались в тлении, но чтобы соделались лучшими. Будем же побеждать мир, будем стремиться к бессмертию! Последуем за Царем, поставим победный знак, будем презирать мирские удовольствия! И не нужно трудов. Перенесем душу на небо, и побежден весь мир. Если ты не будешь пристрастен к нему, – он побежден. Если будешь смеяться над ним, – он посрамлен. Мы – странники и пришельцы: не будем же огорчаться ничем печальным. Ведь если бы ты, происходя из славного отечества и от знаменитых предков, отправился в какую-нибудь далекую землю, не будучи там никому знаком, не имея ни слуг, ни богатства, и если бы там кто-нибудь обидел тебя, – ты, конечно, не огорчился бы так, как если бы потерпел это дома. Ясное сознание. Что ты находишься не в своей, а в чужой стране, помогло бы тебе легко перенести все – и презрение, и голод, и жажду, и все, что бы ни случилось. Так думай и теперь, что ты странник и пришлец, и пусть ничто не смущает тебя в этой чужой стране. Ты имеешь город, художник и строитель которого – Бог, а пребывание твое здесь кратковременно и непродолжительно. Пусть, кто хочет, бьет, обижает, поносит: мы – в чужой стране и живем в бедности. Тяжело потерпеть это в отечестве, между согражданами: тогда – это величайшее бесчестие и несчастье. Но если кто будет там, где у него нет ни одного знакомого, то ему все легко перенести. Обида бывает особенно тяжела тогда, когда обижают с намерением. Например, если кто оскорбит начальника, зная, что он начальник, тогда оскорбление горько; если же оскорбит его, приняв за простого человека, то оскорбление не может и коснуться того, кто подвергся ему. Так точно будем рассуждать и мы. Оскорбляющие нас совсем не знают, кто мы такие, то есть, что мы – граждане неба, записаны в горнем отечестве и принадлежим к лику херувимов. Не будем же огорчаться и не станем оскорбление считать оскорблением. Если бы они знали нас, то не оскорбили бы. Но нас считают бедными и ничтожными? Не будем и это считать оскорблением. Скажи мне: если бы какой-нибудь путешественник, предупредив на малое расстояние своих слуг, остановился, в ожидании их, в гостинице, и если бы содержатель гостиницы или кто-нибудь из путешественников, не зная, кто он, стал досадовать на него и поносить его, – не посмеется ли он над таким неведением? Это заблуждение не доставит ли ему скорее удовольствия? Не станет ли он забавляться им, как будто бы оскорбляли кого-нибудь другого? Так будем поступать и мы; и мы сидим в гостинице, ожидая наших спутников, идущих тем же путем. Когда мы все будем вместе, тогда узнают, кого оскорбляли. Тогда они поникнут головою и скажут: «это тот самый, который был у нас, безумных, некогда в посмеянии» (Прем. 5:3). Будем же утешать себя двумя мыслями: во-первых — тем, что нас не оскорбляют, потому что оскорбляющие не знают, кто мы; во-вторых — тем, что, если мы захотим требовать удовлетворения, они подвергнутся самому тяжкому наказанию. Но не дай Бог, чтобы кто-нибудь имел столь жестокую и бесчеловечную душу. Что ж, если нас оскорбляют единоплеменники? Ведь это уже тяжело? Напротив, это-то и легко. Почему так? Потому, что не одинаково переносим мы обиды от тех, кого любим, и от тех, кого не знаем. Поэтому утешая обиженных, мы часто говорим такие слова: тебя обидел брат, — перенеси великодушно; обидел отец, обидел дядя. Если же имя брата и отца имеет такую силу, — что же, если я назову имя еще более родное? Мы не только братья друг другу, но и члены, и одно тело. Если мы ценим имя брата, — тем более имя члена. Не слыхал ли ты мирской пословицы, которая говорит, что в друзьях надобно терпеть и недостатки? Не слышал ли, что и Павел говорит: «носите бремена друг друга» (Гал. 6:2)? Не видишь ли любовников? Между вами я не могу найти другого примера, и потому принужден обратить речь на этот предмет. Тоже, впрочем, делает и Павел, говоря так: «притом, если мы, будучи наказываемы плотскими родителями нашими, боялись их» (Евр. 12:9); особенно же прилично сказать здесь то, что он пишет римлянам: «как, — говорит, — предавали вы члены ваши в рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные, так... представьте члены ваши в рабы праведности» (Рим. 6:19). Потому и мы смело будем держаться этого примера.    Итак, не видишь ли любовников? Сколько они переносят бедствий, пылая страстью к блудным женщинам! Их бьют по щекам, колотят, над ними смеются; они терпят блудницу развратную, которая отвращается от них и наносит им тысячу оскорблений. И при всем том, если хотя однажды они увидят что-нибудь приятное и ласковое, все им кажется благополучным, все прежнее исчезает и все переносится легко, будет ли то бедность, или болезнь, или другое что подобное. Жизнь свою они считают бедственною или блаженною, смотря по тому, как расположена к ним их любовница. Не знают они ни человеческой славы, ни бесчестия; но, хотя бы кто и оскорбил их, — от великого удовольствия и за ее благосклонность они все переносят легко. А она сама хотя бы ругала их, хотя бы плевала им в лицо, — они терпят это и думают, что в них бросают розами. И что удивительного, если они так расположены к ней! Они дом ее считают великолепнее всех домов, хотя бы он был глиняный, хотя бы клонился к падению. И что я говорю о стенах? Они воодушевляются даже при виде тех мест, где они бывают вечером. Но здесь дайте мне, наконец, сказать апостольское слово. Как он сказал: «как предавали вы члены ваши в рабы нечистоте, так... представьте члены ваши праведности», — так точно и я говорю: как возлюбили вы этих (женщин), так любите друг друга, и ничто не будет казаться вам тяжким. И что я говорю — друг друга? Так будем любить Бога.    Вы ужаснулись, услышав, что я требую такой же меры любви к Богу, какую показывают иные к орудиям своих страстей. А я ужасаюсь, что мы не показываем и такой любви. Если хотите, рассмотрим это подробнее, хотя говорить об этом и очень тяжело. Любовница не обещает любовнику ничего доброго, но — бесчестие, стыд и поношение. Знакомство с блудной женщиной именно это и производит, — делает человека смешным, позорным, бесчестным. Бог же обещает нам небо и небесные блага; Он сделал нас сынами Своими, братиями Единородного; Он и в этой жизни представил тебе бесчисленные блага, и по смерти обещает даровать воскресение и столько благ, сколько и представить невозможно; Он делает нас достойными чести и уважения. И опять, та заставляет расточить все имение в пропасть и на пагубу; а Бог повелевает сеять для неба, воздает сторицею и дарует вечную жизнь. Та поступает с любовником, как с невольником, распоряжаясь хуже всякого тирана; а Бог говорит: «уже не называю вас рабами,... но... друзьями» (Ин. 15:15). Видели, как много зол — там, и сколько благ — здесь? И что же после этого? Для любовницы многие проводят ночи без сна и, что бы она ни приказала, все исполняют с усердием — оставляют и дом, и отца, и мать, и друзей, и богатство, и почести, и все свое имение подвергают расстройству и запустению. Для Бога же или, лучше, для себя самих мы не хотим истратить и третьей части нашего имущества. Видя алчущего, мы отвращаем от него взор; проходим мимо нагого и не удостаиваем его даже слова. А любовники, если увидят даже служанку любовницы, женщину грубую, останавливаются с нею среди площади и, как бы красуясь и величаясь тем, разговаривают с нею, разливаясь в длинных речах. Для любовницы за ничто считают жизнь, начальников, царство (как это известно тем, которые испытали эту болезнь), и бывают более благодарны ей за ее приказания, чем другим за услуги. Не справедливо ли после этого быть геенне? Не справедливы ли бесчисленные наказания? Отрезвимся же и предоставим на служение Богу хотя столько же, хотя половинную часть того, что иные отдают блуднице, хотя даже третью долю. Может быть, вы опять ужаснетесь? Да, и я ужасаюсь. Но я хотел бы, чтобы вы ужасались не слов только, но и самого дела. Между тем, здесь сердце у нас сжимается; а лишь выйдем, — все бросаем. Что же из того пользы?    Там, если надобно тратить деньги, никто не жалуется на бедность, но часто, пленившись, и занимают, и дают; здесь же, если мы вспомним о милостыне, нам представляют детей, и жен, и дом, и начальство, и тысячи извинений. Но там, скажешь, много удовольствия? Об этом-то я и плачу, и рыдаю. А что если я покажу, что здесь больше удовольствия? Там отнимают не мало удовольствия стыд, поношение, трата денег, наконец — ссоры и вражда; а здесь нет ничего такого. Да и что, скажи мне, может сравниться с этим удовольствием — жить в ожидании неба и небесного царства, светлости святых и нескончаемой жизни? Но это, скажешь, в ожидании, а то — в действительности. В какой действительности? Хочешь ли, я скажу, что и здесь в действительности? Подумай, какою ты наслаждаешься свободою: живя добродетельно, ты никого не боишься и не страшишься — ни врага, ни наветника, ни клеветника, ни соперника, ни соискателя в любви, ни завистника, ни бедности, ни болезни, ни другого чего-нибудь человеческого. Там, напротив, хотя бы и весьма много сбывалось по желанию, хотя бы и богатство стекалось, как из источника, — ссора с соперниками в любви, наветы и козни сделают самою несчастною жизнь того, кто связывается с ними. Из угождения той презренной, развратной и сластолюбивой женщине, действительно, неизбежно возникают ссоры; а это хуже тысячи смертей и несноснее всякого наказания. Здесь же нет ничего такого.     «Плод же духа, — говорит (апостол), — любовь, радость, мир» (Гал. 5:22). Нет здесь ни ссор, ни безвременной траты денег, ни досады после траты. Хотя бы ты дал овол, хотя бы хлеба, хотя бы чашу холодной воды, — за все будет тебе великая благодарность и ничто не заставит тебя огорчаться и печалиться, но все послужит к тому, чтобы сделать тебя славным и избавить от всякого стыда. Какое же мы будем иметь оправдание, какое извинение, когда, оставляя это, предаемся противному и добровольно ввергаем самих себя в печь, огнем горящую? Потому умоляю страдающих такою болезнью — вновь собрать свои силы, возвратиться к здоровью и не позволять себе впасть в отчаяние. Блудный сын потерпел бедствия еще более жестокие; но так как возвратился в отеческий дом, то стал в прежней чести и явился славнее того, кто всегда поступал хорошо. Поревнуем ему и мы, и возвратившись ко Отцу, избавим себя, хотя поздно, от этого плена и перейдем к свободе, чтобы сподобиться и царства небесного, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, с Которым слава Отцу со Святым Духом во веки веков. Аминь.

Господь Спаситель есть мир наш, нашего сердца, нашей души. Не отставай же от Него никогда. В мире будете иметь скорбь (подвергнут вас люди разным страданиям): но мужайтесь: Я победил мир. Я победил его, обессилил и вас сделаю победителями. Не бойтесь же его. Это – минутный огонь.

На сказанное: в мире скорбни будете. Известно тебе, что труды и подвиги порождают несказанное и непрекращающееся веселье, и что в сравнении с величием славы, доставляемой добродетелью, труды сии ничто. Итак, почему же, зная это, домогался ты узнать значение сказанного: скорбни будете в мире сем? Ибо известно, что настоящая жизнь есть поприще подвигов и борений, а венцы и награды предоставлены жизни будущей.
*** На слова: в мире скорбни будете. Вооружая себя надеждою на то, что будущие блага даны будут воздвигшим славные победные памятники над пороком, прекрасно ограждая себя отовсюду и молитвами сооружая сию крепкую стену, отражай нападение малодушия; потому что оно сильно овладеть и мужественною душою, если она, непрестанно мечтая о венцах, не будет переносить горестей.
*** Поскольку терние произвела клятва и земля осуждена произращать его после нашего преступления, Господь же пришел уврачевать Собою всякую болезнь, то посему, как победоносный, Он увенчан был терниями (так поступают благоискусные победители, выставляя на всеобщее обозрение то самое оружие или орудие, при помощи которого одержали победу) и сказал: дерзайте, Аз победих мир. Ибо Принявший на Себя естество человеческое, но не подвергшийся падениям человеческим и всему роду возвратил первобытную красоту, и в самом естестве уничтожил силу клятвы.

Прекрасно и полезно в этих словах Христос, можно сказать, возглавляет все бывшее к ним рассуждение и, в немногих словах сосредоточив смысл сказанного, предложил им сокращеннейшее ведение Своей воли. Я веду, говорит, теперь такие речи к вам, побуждая вас «мир» иметь «во Мне», и чтобы вы, кроме того, ясно знали, что беды вам «в сем мире» приключатся и вы подвергнетесь ради Меня многим скорбям. Однако ж не поддавайтесь этим ужасам, ибо «Я победил мир». Но чтобы совершенно ясным сделать для тебя это изречение, прежде всего поговорим о том, что значит иметь «мир» во Христе. Ведь мир или любители мирских вещей иногда также осуществляют мир друг к другу, но только отнюдь не во Христе. Вот, например, преданные телесным страстям бывают ради этого очень дружественны и приятны с людьми единонравными им; зарящийся на совсем ему не подобающие владения и ради сего бывающий корыстолюбцем или вором будет, конечно, по душе упражняющемуся в одинаковом с ним пороке. Ведь каждое животное любит подобное себе, по написанному, и к подобному себе будет привязан человек (Сир. 13:19–20). Но во всем этом почтенное имя мира является подделкою – и это вполне верно. Но у святых не так. Не грехом оказывается союз мира, но верою, надеждою, любовью и силою благочестия к Богу. И это – во Христе. Мир во Христе явился для нас главою всех благ, привнося вместе с собою как бы сестру свою – любовь друг к другу. А любовь, по слову Павла, есть исполнение всего Божественного закона (Рим. 13:10; Гал. 5:13–14). А что любящим друг друга следует, конечно, прежде всего возлюбить и Самого Бога, это несомненно, ввиду слов Иоанна, что, если кто возлюбил брата, тот, без всякого сомнения, возлюбит и Самого Бога (1 Ин. 4:20). Но означает и нечто другое, разумею опять изречение: «скорбь имеете в мире, но дерзайте, Я победил мир». Если кто захочет разуметь это проще, он, без сомнения, скажет: Христос явился, конечно, выше и могущественнее всякого греха и мирской опасности, и так как победил, то подаст победу и искушаемым ради Него. Если же кто пожелает разуметь что-либо более тонкое, чем сказанное сейчас, то он может размышлять следующим образом. Как мы оказались победителями тления и смерти потому, что, как человек, Христос ожил ради нас и за нас, соделав Свое воскресение началом порабощения смерти, причем значение этой победы должно, конечно, простираться и на нас, так как Победитель был из нас, поскольку явился человеком, и мы как бы превозмогаем грех, умерщвленный, конечно, в первом Христе, переносящем, очевидно, и на нас, как на Свой род, это благо; так и «дерзать» мы должны потому, что и мы препобедим мир, ибо «победил» Христос, как человек ради нас, являясь началом и дверью и путем для человеческой природы и в этом. Да, некогда падающие и побеждаемые, мы (теперь) возобладали и победили ради Того, Кто был из нас и ради нас победил. Ведь если бы Он победил как Бог, для нас никакого значения это не имело бы, – а если как человек, то мы в Нем победили, ибо Он явился нам с неба вторым Адамом, по Писаниям (1 Кор. 15:47). Поэтому как носили «образ перстного» (1 Кор. 15:49), по подобию с тем (Адамом первым) будучи должны подпасть игу греха, так, конечно, будем носить и образ Небесного, то есть Христа, побеждая владычество греха и превозмогая всякую мирскую скорбь, ибо «победил» Христос.

λελάληκα perf. ind. act. от λαλέω, см. ст. 1. έχητεpraes. conj. act. от έχω иметь. Conj. с ϊνα выражает результат. έχετε praes. ind. act. от εχω. θαρσεΐτε praes. imper. act. от θαρσέω иметь смелость, быть храбрым, νενίκηκαperf. ind. act. от νίκω покорять. Perf. указывает на окончательную победу (Morris).

Этот стих отражает драматический момент в жизни первых христиан, которые верили, что окончательная победа будет достигнута, как утверждали еврейские пророки и учителя, с приходом Мессии; но в то же время осознавали, что Мессия уже пришел, и тем самым уже ознаменовал победу в разгар нынешних испытаний.

Тот, кто смог умертвить посредством духовного делания земные члены (Кол. 3:5) и победить, через исполнение заповедей Слова, мир страстей в себе, не претерпит никаких скорбей. Он уже покинул мир и оказался во Христе — Победителе мира страстей и Подателе всяческого мира. Ибо не отказавшийся от пристрастия к материальным вещам будет всегда одержим скорбями, ибо его сознание изменяется одновременно с этими вещами, которым по естеству присуще изменяться. А для оказавшихся во Христе не будет причин чувствовать какое-либо вещественное изменение. Поэтому Господь и говорит: Сие сказал Я вам, чтобы вы имели во Мне мир. В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир. Во Мне — то есть в Слове добродетели вы имеете мир; вы, освободившиеся от беспорядочного движения и смятения материальных страстей и вещей. В мире — то есть в пристрастии к вещественному. Скорбь — то есть то, что возникает вследствие постоянного изменения этих материальных вещей. Ведь скорбью одержим и тот, кто подвизается в добродетелях по причине связанного с этим труда, и тот, кто любит вещественный мир вследствие обмана, который несут с собой материальные вещи. Но одна скорбь — спасительная, а другая — тлетворная и пагубная. Господь дарует освобождение обоим: для одного это — упокоение от трудов добродетелей в себе через бесстрастие в созерцании, для другого — избавление от пристрастия и привязанности к тлетворным вещам через покаяние.

Сие сказал Я вам, заключает Господь Свою великую прощальную беседу с учениками, чтобы вы имели во Мне мир. Все, что Господь предложил им в этой беседе, имело главнейшей целью вселить в сердце учеников мир, спокойствие духа ввиду предстоящих событий (да не смущается сердце ваше, да не устрашается; Ин. 14:1, 27). Этот мир, это спокойствие духа они должны найти в Нем, в общении с Ним (Ин. 14:27), в единении духовном с Ним. — В мире, враждебном Мне и Моему делу обществе людей, вы будете иметь скорбь, когда среди него будете продолжать дело Мое в распространении Моего учения и утверждении Моего Царства на земле, потому что этот мир враждебно относится и отнесется к вам и ко Мне и к Пославшему Меня (Ин. 15:18—21). Ненависть этого враждебного мира к вам причинит вам много скорби, на что Господь с силой указывал ученикам в этой же беседе (Ин. 15:18—16, 4); но при этой скорби, при тех бедствиях и страданиях мир духа их во Христе не только не должен умаляться, но должен возрасти до героизма, до величайшего дерзновения при их деятельности в деле Христовом. Это дерзновение, это мужество их должно иметь основание в уверенности, что Господь победил мир: победил совершением великого дела искупления человечества Своей смертью, вследствие чего и князь мира сего изгнан вон и осужден (Ин. 12:31; Ин. 16:11). Победа над миром представляется духовному взору Господа уже совершившейся (как в Ин. 13:31 и парал.). Этим торжественно победным восклицанием: мужайтесь, Я победил мир, оканчивается эта поистине великая последняя прощальная беседа Господа с учениками, начавшаяся также торжественно победной песнью: ныне прославился Сын Человеческий и Бог прославился в Нем!

И мы подвергаемся преследованию, когда Бог дает возможность искусителю преследовать нас. Когда же Бог не хочет, чтобы мы претерпевали все это, мы и в ненавидящем нас мире поразительным образом пребываем в покое и укрепляемся словом Сказавшего: Мужайтесь: Я победил мир. И воистину победил Он мир, ибо мир имеет силу лишь постольку, поскольку хочет Он, взявший от Отца победу над «миром»; мы же сей победою укрепляемся.
*** Но не должно думать, что каждый отдельный человек борется против всех этих противных сил. <...> Я думаю, что человеческая природа имеет определенную меру. И хотя о Павле сказано: Он есть Мой избранный сосуд (Деян. 9:15), хотя Петра не одолеют врата ада, хотя Моисей — друг Божий, но никто из них не мог бы выдержать разом все множество противных сил без своей погибели, если бы в нем не действовала сила Того, Кто один только сказал: мужайтесь, Я победил мир. <...> Ведь одна человеческая природа сама по себе, я думаю, не может вести борьбу против ангелов, против высоты и глубины и прочей твари. Но когда она почувствует, что в ней присутствует и обитает Бог, тогда, в надежде на Божественную помощь, она скажет: Господь - свет мой и спасение мое: кого мне бояться? Господь - крепость жизни моей: кого мне страшиться? Если будут наступать на меня злодеи, противники и враги мои, чтобы пожрать плоть мою, то они сами преткнутся и падут. Если ополчится против меня полк, не убоится сердце мое; если восстанет па меня война, и тогда буду надеяться (Пс. 23:1-3).

Некоторые причины, почему благочестивые в мире сем скорби терпят. Первая. Сатана на них брань восставляет, и искушает, и тем хочет от Христа отвести, и когда не может того сделать, причиняет им зло через злых людей. Вторая. Сатана, не будучи в силах ничего сделать Христу, Который его царство разрушил, устремляется на рабов Его, соблюдающих заповеди Его. «Диавол, — говорит свт. Василий Великий, — не будучи в силах Богу Самому обиды сделать, на Его образ, то есть на человека, ненависть свою обратил» (Слово в Лакизах). Третья. Сатана, завидуя вечному благополучию рабов Божиих, старается их от него отвести всякими напастями. Четвертая. Сатана, не будучи в силах душу благочестивых повредить искушением, старается хотя бы телу их причинять страдания через злых людей, ибо ему, как духу злобному, радость бывает какое-нибудь человеку, а особенно верному, причинить страдание. Пятая. Благочестивые не от мира сего, но отечество их — небо, ибо мир сей они презирают; потому и ненавидит их мир, как не своих: «Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир», — говорит Христос (Ин. 15:19). Шестая. Добрые со злыми не сообщаются, но злобу их обличают своим святым житием; потому злые добрых и гонят. Так, гордый гонит смиренного, лукавый — простосердечного, лихоимец — щедрого, злобный — кроткого гонит, ибо добрый злому, как рожон глаза колет. Седьмая. Бог попускает на добрых напасти, чтобы они помнили, что не здесь их отечество, но на небесах, где Отец их Небесный, и так не любили бы суеты, «не имели бы здесь пребывающего града, но грядущего искали» (Евр. 13:14). «Господь, кого любит, того наказывает», — говорит апостол (Евр. 12:6). Восьмая. Благочестивые люди не без грехов; и для того им беды посылаются, чтобы, ими очистившись, прямо в небесное отечество вошли. Девятая. Чем более здесь они страдают, тем более в вечной жизни прославятся. «И немного наказанные, они будут много облагодетельствованы» (Прем. 3:5). Десятая. Этими бедами благочестивые смиряются и познают свою немощь, ибо как счастье возносит, так беда смиряет и приводит человека в познание себя. Одиннадцатая. Так они научаются изрядной добродетели терпения, которая нужна к спасению, и которой невозможно научиться без скорби и искушения, ибо «от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности же упование, а упование... не посрамит» (Рим. 5:3—5). «Смотри, — говорит свт. Василий Великий, — куда приводит скорбь: к упованию, которое не посрамит. Ты немоществуешь? Радуйся: поскольку, «кого любит Господь, того наказывает» (Евр. 12:6). Ты нищ? Веселись: ибо с Лазарем по причине страданий благое утешение примешь в будущем веке. Поношения терпишь? Блажен ты: ибо поношение твое в ангельскую славу обратится» (На псалом 59). Избирай, христианин, или с миром здесь веселиться и вечно страдать; или со Христом крест нести и вечно с Ним царствовать. «Нет никого, — говорит святой Иоанн Златоуст, — кто бы и здесь, то есть в веке сем, и там, то есть в будущем, в покое был» (Слово 3 о Лазаре).

Здесь находится заключение к речам 15-й и 16-й главы (14-я имеет для себя явно свое особое заключение в 31-м ст. ее). Господь для того и держал добавочные речи, помещенные в 15-й и 16-й главах, чтобы апостолы имели в Нем мир, т. е. мир, какой Он имеет, с каким Он идет на страдания (ср. Ин. 14:27). И этот мир должен и у апостолов иметь свое основание в том же, в чем он имеет опору во Христе: именно, Христос уверен в Своей победе над враждебным Ему миром, который уже, можно сказать, теперь лежит у Его ног, как побежденный (ср. Ин. 13:31). Так и ученики должны в мысли об одержанной их Учителем победе почерпать силы для перенесения грядущих на них скорбей (ср. Ин. 16:21). Некоторые из новейших толкователей считают 15-ю и 16-ю главы вставкой, которую сделал позднейший писатель. Главным основанием для такого мнения служит то обстоятельство, что в Ин. 14:31. Господь приглашает апостолов "встать и идти" из горницы, признавая таким образом прощальную беседу оконченной. Но критики напрасно смущаются таким обстоятельством. Как и выше сказано (см. прим. к Ин. 14:31), Господь мог продолжить Свою беседу с учениками, видя, что они прямо не в состоянии последовать Его приглашению, не могут, так сказать, от великого горя, подняться с своих мест. Точно также мало силы имеет и другое основание, на которое ссылаются критики, не признающие подлинности этих глав. Именно они говорят, что в этих главах отчасти повторяется то, что уже известно из Ин. 13:31-38 - Ин. 14:1-31 гл. (Хейтмюллер). Но что же удивительного, если Господь, утешая Своих учеников, повторяет иногда одни и те же мысли? Очевидно, что они нуждались в таком повторении, что иное они в первый раз недостаточно ясно себе усвоили...

"Сие", говорит, "сказал Я вам", чтобы вы не удаляли Меня из ваших мыслей и не колебались, и не смущались продолжать твердую любовь ко Мне, но "чтобы вы имели во Мне мир", то есть, чтобы вы пребывали непреклонными, принимая за верное все, что Я ни говорил вам. Да слышит и Арий, что все это смиренное и, по-видимому, недостойное славы Сына, сказано ради слушателей, а не для того, чтобы мы пользовались этими словами при определении догматов; ибо они сказаны в утешение апостолов, как показывающие любовь Его к ним. "В мире будете иметь скорбь". Искушения для вас не остановятся на страшных этих словах, но до тех пор, пока вы будете в мире, вы будете иметь скорбь, не теперь только, когда Я предаюсь, но и после этого. Но вы противостойте искушающему помыслу. "Мужайтесь: Я победил мир". А когда Я победил, вам, ученикам, должно не скорбеть, но презирать мир, как уже побежденный. Как же Он победил мир? Низложив начальника мирских страстей. Впрочем, это видно из последующего. Ибо все Ему покорилось и уступило. Как с поражением Адама вся природа осуждена, так с победою Христовою победа простерлась на всю природу, и во Христе Иисусе нам дарована сила наступать на змей и скорпионов, и на всю силу вражескую (Лк. 10:19). Ибо чрез человека смерть вошла, чрез человека же и жизнь, и сила на диавола (1 Кор. 15:21-55). Ибо, если бы победил один только Бог, тогда ничто не относилось бы к нам.

Тем же, чем начал Он беседу Свою с учениками, тем же и оканчивает ее — увещанием не возмущаться скорбями, а твердо веровать в Него. Все, что доселе говорил Он им, говорено было только с тою целию, чтобы веровали в Него. С какою бы злостию ни возстал противу них мир, пусть будут спокойны. Он победил тот мiр, который не имеет в себе Божественнаго начала жизни (Ин. 1:10.); и потому злостно, но безсильно, возстает против всего святаго. Победа Его над смертию, победа над злобою мира еще впереди (1 Кор. 15:57.): но для Него она так несомненна, как будто уже кончена, пред взором Ею нет будущаго, а все настоящее. Победа его над мiром — не побуждение только к нашей с мiром борьбы, но и сила наша. Победитель мiра облечет последователей Своих силою, которую они принимать будут верою в Него. И вот любимый ученик Его, — верный свидетель верности слов Его, говорит с торжеством: «победа, которою побежден мiр, есть вера наша. Кто победитель мiра, как не тот, кто верует, что Иисус есть Сын Божий» (1 Ин. 5:4, 5.) «Дети, вы от Бога и победили их: ибо Тот, Кто в вас, больше того, кто в мiре. Они от мiра »(1 Ин. 4:4.). О! когда бы твердо помнили мы во время скорбей наших беседу любви небесной о скорбях! Имя Господа Иисуса, имя всесильное, все доставить нам может. Аминь.