Евангелие от Иоанна 15 глава 15 стих

Как есть два страха, производящие два вида боящихся, так есть и два рабства, производящие два вида рабов. Есть страх, который изгоняет совершенная любовь¹, и есть страх чистый, пребывающий вовеки веков². <...> В том страхе, который изгоняет любовь, и рабство должно быть изгнано тоже. То и другое связал апостол, то есть страх и рабство, когда сказал: Вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе (Рим. 8:15). <...> А поскольку Он нам дал власть быть чадами Божиими (Ин. 1:12), то давайте быть не рабами, а чадами, дабы неким чудесным, неописуемым, но действенным, образом мы, рабы, могли иметь власть не быть рабами. Будем рабами, имея тот чистый страх, который отличает раба, вошедшего в радость господина своего (Мф. 25:21). И не будем теми рабами, страх которых должен быть изгнан, ибо он свойствен рабу, который не пребывает в доме вечно (Ин. 8:35).

***

Он друзьями Себе сделал людей, не сделает ли их ангелами? Я уже не называю вас рабами... но Я назвал вас друзьями. Еще носящим плоть, подверженным смерти, живущим полной нужды хрупкой жизнью говорил Он: Я уже не называю вас рабами... но Я назвал вас друзьями. А что Он собирается дать друзьям? То, что запечатлел Самим Собой, воскреснув. Они увенчаны будут и преобразятся в славу небесную, став равными ангелам Божиим.

***

Господь говорит ученикам: Сказал вам все, что слышал от Отца Моего. Если все это уже было, то зачем Он в другом месте говорит: Еще многое имею сказать вам; но вы теперь не можете вместить (Ин. 16:12)? Верно, все, что Я слышал от Отца Моего, Я дал вам узнать. Когда же говорит: Вы теперь не можете вместить, а также: Еще многое имею сказать вам, Он лишь откладывает срок, но не лишает возможности знать. Это в силу верной надежды, потому что Он, без всякого сомнения, знал, что сделает так, поэтому и считал это как бы уже сделанным. Вот потому Он мог сказать: Сказал вам все.

***

Как станем мы понимать, что Иисус открыл ученикам все, что слышал Он от Отца, когда было много такого, чего Он не говорил, так как знал, что они не способны были воспринять это должным образом? Нет сомнения, что о предстоящем Он говорит как об уже сделанном, ибо говорит Тот, Кто сотворил все, что будет³. Вот, через пророка говорит: Пронзили руки мои и ноги мои (Пс. 21:17), но не говорит: «Пронзят руки мои». Он говорит, как если бы это было прошлое, но при этом предсказывает то, чему предстоит быть. Так и в этом месте Он говорит, что открыл ученикам все, что, как Он знает, еще только откроется в той полноте знания, о которой говорит апостол: Когда же настанет совершенное знание, тогда то, что отчасти, прекратится (1 Кор. 13:10). И здесь же он добавляет: Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан (1 Кор. 13:12).

***

Но давайте посмотрим, что следует далее. Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его. Как же мы должны разуметь, что хороший раб является и рабом, и другом, если Он сказал: Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его? Итак, Он ввел имя друга, чтобы удалить имя раба; не для того, чтобы и то и другое имя объединились в одном, но чтобы одно заняло место, освобожденное другим.

Что это значит? Разве когда мы будем исполнять заповеди Господа, мы не будем рабами? Разве мы не будем рабами, когда станем хорошими рабами? Но кто может перечить Истине, которая говорит: Я уже не называю вас рабами? И кто может перечить ей, когда она объясняет, почему так сказала: Col. 1849 ибо раб не знает, что делает господин его? Ведь неужели же господин не доверяет секретов своих хорошему и проверенному рабу? Что же тогда означают слова: раб не знает, что делает господин его? Но случись, что он не знает, что делает господин, неужели же он не знает,

что тот приказывает? Ведь если он не знает и этого, то как же он несет службу? И каким же образом он является рабом, если не несет службу? И тем не менее Господь говорит: Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам. Я уже не называю вас рабами. О, сколь удивительные слова! Ведь если мы не можем служить Господу иначе, как исполняя Его заповеди, то каким образом мы перестаем быть рабами Его, исполняя Его заповеди? Если я не буду рабом, исполняя заповеди, и не могу служить иначе, как исполняя заповеди, следовательно, неся служение, я не буду рабом.

Давайте уразумеем это, братья, давайте поймем, и пусть Господь позволит нам это понять и пусть сделает так, чтобы мы исполнили то, что поймем. Если мы узнаем это, то воистину узнаем то, что делает Господь, ибо только Господь делает нас такими рабами, и через это мы достигаем Его дружбы.

Ведь есть два вида страха, которые порождают два рода боящихся; поэтому есть и два вида служения, которые порождают два рода рабов. Есть страх, который изгоняется совершенной любовью (ср. 1 Ин. 4:18). А есть другой страх, который чист и пребывает во веки веков (ср. Пс. 18:10). На этот страх, который отсутствует в любви, указывал апостол, когда говорил: потому что вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе (Рим. 8:15). На тот же страх, который чистый, он указывал, когда говорил: не гордись, но бойся (Рим. 11:20). Вместе с тем страхом, который изгоняется любовью, должно быть также изгнано и служение, основанное

на нем. Ибо и то и другое, то есть и страх, и служение, объединил апостол, сказав: потому что вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе (Рим. 8:15). Также на раба, связанного таким служением, указывал Господь, когда говорил: Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его. Разумеется, здесь говорится не о том рабе, которому присущ чистый страх и которому сказано: войди, добрый раб, в радость Господа твоего (ср. Мф. 25:21). Но сказано о том рабе, которому присущ страх, который должен быть изгнан любовью, и о нем Он сказал в другом месте: раб не пребывает в доме вечно: сын пребывает вечно (Ин. 8:35).

И вот поскольку Он дал нам власть быть чадами Божиими (Ин. 1:12), давайте будем не рабами, а чадами, чтобы некоторым удивительным и невыразимым, но все же верным образом мы, рабы, смогли не быть рабами; разумеется, рабы мы — в чистом страхе, который отличает раба, входящего в радость Господа своего, а «не быть рабами» — в страхе, который должен быть изгнан, который отличает раба, не пребывающего в доме вовеки. Но чтобы мы были такими рабами, которые не рабы, давайте знать, что всё делает Господь. Но это неизвестно тому рабу, который не ведает, что делает господин его; и когда он совершает что-то хорошее, то возносит себя так, как если бы это он сам совершил, а не Господь его; и хвалится собой, а не Господом, обманывая самого себя, поскольку хвалится, как будто не от Господа получил (ср. 1 Кор. 4:7). Давайте же, возлюбленные, чтобы получить возможность быть друзьями Господа, Col. 1850 знать, что делает наш Господь. Ибо Он делает нас не только людьми, но и праведниками, а не мы сами становимся ими. И кто это делает так, чтобы мы узнали это, если не Он? Ибо мы приняли не духа мира сего, а Духа от Бога, дабы знать дарованное нам от Бога (1 Кор. 2:12). Все, что есть хорошего, даровано Им. И вот поскольку знание того, Кем даровано всякое благо, также является благом, дарованным, конечно же, Им, то в отношении всякого блага хвалящийся пусть хвалится Господом (ср. 1 Кор. 1:31).

Что же касается следующих далее слов: но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего, — то они настолько глубоки, что никоим образом не должны втискиваться в нынешнюю беседу, но должны быть отложены до другого случая.

***

Справедливо ставится вопрос о Toii, каким образом следует воспринимать слова, сказанные Господом: Но Я назвал вас друзьями, потому что открыл вам все, что слышал от Отца Моего (Ин. 15:15). Ибо кто осмелится утверждать и поверить, что какой-то человек знает все, что услышал от Отца Единородный Сын, в то время как он не понимает даже того, каким образом Он слушает слово Отца, будучи Единородным Словом Отца? Более того, чуть позже в ходе той беседы, которую Он имел после Вечери и еще до Страстей с учениками, Он произнес: еще многое имею сказать вам, но вы теперь не можете вместить (Ин. 16:12).

Каким же образом мы уразумеем, что Он открыл ученикам все, что услышал от Отца, если Он о многом не сказал, потому что знает, что они не могут теперь этого вместить? Но, нет сомнений, говорил, что Он уже сделал, в отношении того, что еще только совершит, Тот, Кто совершил то, что настанет (ср. Ис. 45:11). В самом деле, Он так изрек через пророка: «пригвоздили руки и ноги мои» (ср. Пс. 21:18). Он не сказал «пригвоздят». Говоря как бы об уже случившемся, Он тем не менее предвещал будущее. Так и в этом месте Он сказал, что открыл ученикам все, что Он (поскольку знал) еще только будет открыто в той полноте знания, о которой говорит апостол: когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится (1 Кор. 13:10). И тогда Он добавил: теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно тому, как я познан; теперь, как бы сквозь тусклое стекло, тогда же лицем к лицу (ср. 1 Kop. 13:12). Ведь и сам апостол говорит, что мы спасены банею возрождения (Тит. 3:5), хотя в другом месте утверждает: мы спасены в надежде. Надежда же, когда видит, не есть надежда; ибо если кто видит, то чего ему и надеяться? Но когда надеемся того, чего не видим, тогда ожидаем в терпении (Рим. 8:24—25). Отчего и его собрат по апостольскому служению (coapostolus) Петр говорит: «В Которого, не видевши, веруете, Тому, увидевши, возрадуетесь радостью неизреченной и полной славы, достигнув награды за веру — спасения душ ваших» (ср. 1 Пет. 1:8—9).

Если теперь время для веры, а награда за веру — спасение душ, то кто в вере, которая действует через любовь (ср. Гал. 5:6), будет сомневаться в том, что день подойдет к концу и в конце

дня он получит награду: не только искупление тела нашего, о котором сказал апостол Павел (см. Рим. 8:23), Col. 1851 но и спасение душ наших, о котором говорил апостол Петр? Ибо счастье, исходящее как от одного, так и от другого То есть счастье от искупления тела и от спасения души. — Пер., в этом времени и в этом смертном состоянии пребывает скорее в надежде, нежели достигается на деле. Но разница в том, что наш внешний человек, то есть тело, все еще тлеет, внутренний же, то есть душа, со дня на день уже обновляется (2 Кор. 4:16). И вот как мы надеемся на будущее бессмертие плоти и спасение душ, хотя в отношении нас говорится, что мы, получив обещание, уже спасены, так мы должны надеяться и на то, что нам станет известно все, что Единородный услышал от Отца, хотя Христос сказал, что Он уже открыл нам это.

Только этим действованием в общении с Ним они могут засвидетельствовать, что они истинно Его ученики. – Их постоянное общение с Ним должно открываться в соблюдении Его заповедей, которые Он снова заключает в одну заповедь любви, такой же любви друг к другу, какую имеет Он к ним, предавая Свою жизнь за них. – Так как Он раскрыл им теперь весь совет Отца о спасении мира и призывает их с полным сознанием посвятить себя на то, чтобы быть орудиями в исполнения сей воли Отца; то уже перестает их считать рабами и называет их друзьями Своими.

Друг – это тот, с кем связан любовью¹. Ученики – друзья, потому что у Него не было от них никаких секретов: «Я уже не называю вас рабами, потому что раб не знает, что делает его господин; но вас Я назвал друзьями, потому что все, что услышал от Отца Моего, я поведал вам». Рабу не обязательно говорить всего, а от друга нет смысла ничего скрывать. Полнота дружбы всегда измеряется полнотой открытости и доверия.

Ученики сохранят эту дружбу, если будут продолжать делать то, что Иисус заповедал им (Ин. 15:14). Это делание – не слепое и бездумное исполнение сказанного, а осознанное послушание в свете полноты приобретённого знания².

Бог Сам сделал нас друзьями из рабов. <...> Он дал нам образец дружбы, которому должно следовать. Мы должны исполнять желание друга, открывать ему тайны, которые храним в самом сердце, и считаться с его сокровенным. Покажем ему сердце наше, и он откроет свое нам. <...> Итак, ничего не скрывает друг, если он друг истинный: он душу свою открывает щедро, как Господь Иисус открывал тайны Отца Своего.

Раскроем ему наше сердце, а он пусть откроет нам свое. Я потому назвал вас друзьями, потому что все, что слышал от Отца Моего, Я открыл вам (Ин. 15:15). Итак, друг, если он истинный, не скрывает ничего, он изливает душу свою, как изливал тайны Отца Господь Иисус. 

 Давайте же будем стремиться, чтобы было сказано и нам: «Я уже не называю вас рабами (Ин. 15:15), но друзьями, ибо вы как друзья исполнили заповедь Божью добровольно». А кто размышляет, и любит, и «воздевает» поступки свои, чтобы сделать угодное Богу, тот не должен относиться беспечно и торопливо просматривать Божественные заповеди, но должен поучаться в них, проводить с ними много времени, часто перечитывая уставы Божьи с большим вниманием.

Заповедь же, исполнение которой прежде всего требуется от верующих во Христа, есть простирающаяся до самопожертвования любовь к ближним, по образу И. Христа. Чтобы побудить апостолов к такой любви, И. Христос напоминает им о той духовной близости, в которой они находятся с Ним. Они — друзья Его. Однакоже они останутся таковыми только в том случае, если будут исполнять то, что Он заповедует им. При том это дружество их с Господом не обыкновенное, не есть обыкновенная человеческая дружба, где каждый член равен другому и деятельно относится к избранию его себе в друзья, но таковая, где Христос один есть избирающий Себе друзей; не по их достоинству, но решительно но Своей благодати, Он избрал их из среды грешных людей, изъял их из грешнаго мира (ср. 19), сообщил им силу приносить непреходящие плоды апостольской, просветительной деятельности и поставил их в такое внутреннее отношение к Богу, что все, чего они ни попросят у Отца во имя Сына, будет для них исполнено.

«Возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем умом твоим» (Мк. 12:30).

Слово «всем» не допускает разделения любви на другие предметы. Ибо сколько истратишь любви на земные предметы, столько по необходимости недостанет у тебя в целом. Посему-то немногие из людей наименованы друзьями Божиими, как Моисей, о котором написано, что он друг Божий (см.: Исх. 33:11), и как Иоанн. Ибо сказано: «Друг Женихов, стоя… радостию радуется» (Ин. 3:29), то есть кто имеет твердую и непоколебимую любовь ко Христу, тот достоин Его дружбы. Посему и Господь уже достигшим совершенства ученикам говорит: «Не ктому вас глаголю рабы, но други, яко раб не весть, что творит Господь его». Итак, совершенному возможно познать истинно Возлюбленного. И действительно, одни святые суть друзья Божии и друзья друг другу, а всякий порочный и невежда — не друг, потому что блага дружбы не совместны с худым расположением сердца. Ибо зло противоборственно не только добру, но и самому себе.

Господь, называя учеников «друзьями Своими», напоминает название, данное отцу верующих Аврааму, который сподобился быть другом Божиим Ис. 41:8; Иак. 2:23.. И прежде Лк. 12:4. Господь называл учеников Своих друзьями: «говорю же вам друзьям Моим, не бойтесь убивающих тело» но здесь впервые Господь вполне раскрывает духовную связь, соединяющую верующего с Богом. Это узы не страха, не рабства, а узы одной только чистой любви, а «любовь совершенная изгоняет страх» 1 Ин. 4:18.. Человек в бессмертной душе своей воспринимается в общение с вечно живущим Творцом вселенной, если только он верует и любит. Верующий назван от Бога другом «аще творите елика Аз заповедаю вам».

Сие глаголет Тот Милосердый, Который облекся в плоть нашу и Сам во плоти сей испил всю чашу горестей и страданий человеческих.

Раскрывая все более образ общения человека с Богом, Господь вводит учеников Своих в мир невидимый, небесный, духовный, вводит их в духовное Общение со Отцом, Которого Он являет на земле.

В Ветхом Завете закон требовал преимущественно послушания: в нем не была вполне раскрыта человеку духовная тайна разумения о Существе Божием и о любви Его и об отношениях Его к созданию. В Ветхом Завете люди были преимущественно рабы. Не так с пришествием Бога во плоти: Господь подымает человека от рабства к общению, приглашает всех на пиршество счастья и радости (Мф. 22:1–14) и раскрывает человеку, «что творит Господин его». До страдания и прославления Господа знание это не могло еще быть совершенным, но вечные слова Господа, остававшиеся в сердце учеников, по совершении тайны Искупления, осветились воскресением Господним и Дух Святой раскрывал верующим все более и более, все яснее и яснее таинственные пути великого милосердия Божия к человеку. Тогда вполне поняли ученики и за ними все верующие слова Господа: «Больше сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя» (ст. 13), и «вас же рекох други, яко вся, яже слышах От Отца Моего, сказах вам».

И вы останетесь навсегда друзьями моими, если всегда будете исполнять все, что Я заповедую вам. Я вас не называю рабами, так как раб, хотя и знает, чего требует от него господин, но сокровенных мыслей и желаний господина не может знать; вы же теперь в этом отношении не можете называться рабами, так как знаете не только все, чего Я от вас требую, но знаете даже, почему Я это требую от Вас. Я сказал вам все, что слышал от Отца Моего, потому и называю вас друзьями Своими, а не рабами. И говорю вам это для того, чтобы вы, как друзья мои, радовались Моею радостью, и чтобы радость эта была в вас совершенна, как основанная на сознании, что вами исполнена воля Божия. Помните, что вы — друзья Мои в том только случае, если будете исполнять все, что Я вам заповедал; и тогда, чего ни попросите от Отца во имя Мое, дано будет вам.

Начало мудрости — страх Господень (Пс. 110:10), словно некая первая пелена. Но мудрость, которая превзошла страх и возвысилась до любви, делает нас друзьями Божиими и сынами вместо рабов.

Призваны быть друзьями Иисуса (Бога). Не рабами; 5ouAos - высокое звание (Моисей, Иисус Навин, Давид, Павел, Иаков). Иисус говорит - друзья. Авраам - друг Бога (Ис. 41:8). Друзья императора (цари) - свободный вход.

Быть соработниками. Раб - орудие, не знающее мыслей господина. Исполнители без разговоров и объяснений. Иисус: Я знаю от Отца и сказал это Вам. Вы теперь знаете, что и почему надо делать. Вести мир к Богу и единству в любви.

В рассматриваемом отрывке, с одной стороны, исполнение заповедей и принесение плода обозначается в качестве условия пребывания в общине учеников Иисуса. Но, с другой стороны, инициатива избрания принадлежит Ему, а не тем, кто уверовал в Него. В этом парадокс учения Иисуса и построенного на нем христианского учения о Церкви и спасении. Его лейтмотивом является призыв к вере и к добрым делам. В то же время, апостолы не устают напоминать о «звании и избрании» (2 Пет. 1:10), благодаря которому люди становятся членами церковной общины.

Избрание Божие первично, а вера и сопутствующие ей добрые дела вторичны. По словам апостола Павла, «изволение Божие в избрании» происходит «не от дел, но от Призывающего» (Рим. 9:11–12). В наиболее заостренной форме идея избрания выражена в словах апостола Павла, на протяжении веков служивших предметом споров между богословами: «Ибо кого Он предузнал, тем и предопределил быть подобными образу Сына Своего, дабы Он был первородным между многими братиями. А кого Он предопределил, тех и призвал, а кого призвал, тех и оправдал; а кого оправдал, тех и прославил» (Рим. 8:23–30).

Слова апостола Павла легли в основу учения Блаженного Августина, доведенного до крайности Кальвином, о предопределении: согласно этому учению, одни люди заранее предопределены к спасению, другие к погибели. Восточно-христианская традиция никогда не разделяла подобный взгляд, подчеркивая, что к спасению призваны все люди. Вход в Церковь открыт для каждого, и привиться к лозе через веру в Иисуса (Рим. 11:19–20)может всякий желающий.

Если в начале Тайной вечери Иисус сравнивал Своих учеников с рабами (Ин. 13:16), то теперь Он называет их «друзьями», потому что, в отличие от раба, который не знает волю господина, они услышали от Него то, что Он слышал от Отца. Ранее Иисус говорил иудеям: «Много имею говорить и судить о вас; но Пославший Меня есть истинен, и что Я слышал от Него, то и говорю миру». Однако они «не поняли, что Он говорил им об Отце» (Ин. 8:26–27). Теперь Он обращается к ученикам как тем, кто должны были понять то, что Он возвещал им от имени Отца.

Но в чем тайна того изменения, которое произошло с учениками и которое позволило Учителю перевести их из статуса рабов в статус друзей? Мы полагаем, что решающим фактором для их перехода в новое качество стало их участие в Евхаристии – принятие тела и крови Иисуса. Никакой другой фактор не просматривается. Их вопросы по-прежнему остаются наивными, их поведение далеко от идеала, как покажут последующие события, когда они рассеются каждый в свою сторону и оставят Иисуса одного (Ин. 16:32). Но, приняв в себя тело и кровь Иисуса, они привились к той лозе, от которой отныне будут питаться живительными соками. Только одна ветвь была отсечена от ствола – тот, кого Иисус назовет «сыном погибели» (Ин. 17:12).

«Не вы Меня избрали, но Я избрал вас»

В рассказе об избрании Иисусом апостолов Евангелист Марк подчеркивает: «Потом взошел на гору и позвал к Себе, кого Сам хотел; и пришли к Нему. И поставил из них двенадцать…» (Мк. 3:13–14). Инициатива избрания двенадцати всецело принадлежит Иисусу: не они Его избрали, но Он избрал их. Об этом Он напоминает им в прощальной беседе.

Двенадцать апостолов стали ядром той общины, которую Иисус наименовал Церковью. Обращаясь к этой общине, апостол Петр скажет: «Вы – род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет; некогда не народ, а ныне народ Божий; некогда непомилованные, а ныне помилованы» (1 Пет. 2:9–10). Употребляя термины «род» (γένος) и «народ» (ἔθνος, λαός), апостол подчеркивает «кровное родство» между членами Церкви. Это родство обеспечивается не кровными связями между людьми, а «драгоценною Кровию Христа, как непорочного и чистого Агнца, предназначенного еще прежде создания мира, но явившегося в последние времена…» (1 Пет. 1:19–20).

Церковь – отнюдь не только корпорация лиц, объединенных общими интересами. Ее внутреннее единство проистекает не из общих интересов, целей или идеалов ее членов, а из Того, Кто является источником этого единства. Церковь состоит из людей, но она не создана людьми. Она состоит из тех, кто уверовал в Иисуса, но не вера делает их членами Церкви и друзьями Божиими, а избрание от Бога.

Здесь Господь, в силу любви Своей к апостолам и близкаго общения их с Собою, называет их Своими друзьями, т. е. ближайшими, доверенными людьми, но обусловливает это тем, если они исполняют Его заповеди: вы друзья Мои и пр. Чтобы показать, какое высокое достоинство заключается в названии друзьями, Господь продолжает: Я уже не называю (не ктому глаголю) вас рабами. Правда И. Христос не раз называл Своих учеников рабами (Ин. 12:26; Ин. 13:13 и др.), и Он называл их так потому, что, как Творец и Искупитель, был их Господом. По Он всегда обращался с ними, как с друзьями, а не как с рабами. Три года они находились в самом близком отношении к Нему; Он их учил и воспитывал, ничего не скрывая от них: все сказал (вся сказах) вам, что слышал (яже слышах) от Отца Моего, т. е. все, что касается того великаго дела, ради котораго Господь пришел на землю. Правда, Господь говорит далее апостолам, что еще многое Он имеет сказать, т. е. открыть им, и что если еще не все открыл, то потому, что они неспособны теперь более понять (Ин. 16:12), и другой Утешитель восполнит им это откровение (Ин. 14:26), а не по недостатку дружескаго доверия к ним со стороны Господа. Впрочем главное, что касается искупления. им открыто и объяснено, насколько они могли понять это. (Феоф.).

Боящийся несовершенен в любви (1 Ин. 4:18). И вот, хотя великое дело — служить Богу, и хотя говорится: Служите Господу со страхом (Пс. 2:11); «Великая честь тебе зваться рабом Моим»¹; Блажен тот раб, которого господин его, придя, найдет поступающим так (Мф. 24:46), — но все же апостолам сказано: Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего. И еще: Вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам. Итак, вы видите, что совершенство имеет различные ступени, и мы призваны Господом от высокого подниматься к высшему таким образом, что достигший благословения и совершенства в страхе Божием, переходя, как написано, от силы в силу (Пс. 83:8), от одного совершенства к другому, то есть устремляясь от страха к надежде, — в конце достичь должен той еще более благословенной ступени, которая есть любовь. И кто будет верный и благоразумный раб (Мф. 24:46), тот войдет и в число друзей, и в усыновление.

 Когда же таким образом Божественное Писание хвалит боящихся Бога и обещает им полное блаженство, говоря: «блажен всякий, боящийся Господа» (Пс. 127:1), а в другом месте говорит: в любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. «Боящийся несовершен в любви» (1 Ин. 4:18); также, когда служение Богу почитает делом достославным, говоря: «служите Господу со страхом» (Пс. 2:11); «мало того, что Ты будешь рабом Моим» (Ис. 49:6); «блажен тот раб, которого господин его, придя, найдет поступающим так» (Мф. 24:46), и, однако, Сам Господь говорит к апостолам: «Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего» (Ин. 15:15), и выше: «вы друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам» (Ин. 15:14), то из этого можете видеть, что степени совершенства различны, и что Господь побуждает нас восходить со степеней высоких к более высшим. 

Это изречение есть только выражение чрезвычайной близости апостолов ко Христу, так как пред величеством Господа, как Бога, как апостолы, ученики Христовы, так и все люди были, есть и будут рабами: Лк. 17:10; Деян. 4:29; Рим. 1:1; Гал.1, 10. Словами "Я вас избрал и поставил" лишний раз подтверждается та истина, что честь пастырей никто сам собою предвосхищать не должен: Евр. 5:4; 1 Тим. 4:14; 2 Тим. 1:6; Тит. 1:5.

Итак, все естественные заповеди — общие у нас с иудеями: у них они имели начало и возникновение, а у нас получили приращение и восполнение. Ибо повиноваться Богу, следовать Его Слову, больше всего любить Его и ближнего, как самого себя, (а человек человеку есть ближний) и воздерживаться от всякого злого дела и прочее подобное суть общее обоим Заветам и показывает Одного и Того же Господа. И это есть наш Господь, Слово Божие, которое сперва привлекло рабов к Богу, а потом освободило покорившихся Ему, как Он Сам говорит ученикам: Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что открыл вам все, что слышал от Отца Моего. Словами Я уже не называю вас рабами Он весьма ясно показал, что сперва установил для людей через закон рабство по отношению к Богу, а потом даровал им свободу. Словами раб не знает, что делает господин его выражает неведение рабского народа о Его пришествии. А называя Своих учеников друзьями Божиими, ясно показывает, что Он есть Слово Божие, которому и Авраам добровольно и без уз по благородству своей веры следовал и сделался другом Божиим (Иак. 2:23). Но Слово Божие приняло дружбу Авраама не по нужде, будучи от начала совершенно, (ибо сказано: прежде нежели был Авраам, Я семь (Ин. 8:58)), но чтобы по Своей благости даровать самому Аврааму вечную жизнь, потому что дружба Божия дарует бессмертие тем, которые вступают в нее.

Дело в том, что русское «друг» есть перевод греческого φίλος. В отличие от русского и многих современных языков, древнегреческий язык имеет для выражения понятия любви не один глагол, а целых четыре; из них глагол έράω не употребляется в Новом Завете вовсе, а корень στέργω только в прилагательном φιλόστοργοι (Рим. 12:10), по-русски неправильно переданном «с нежностью», надо было бы – «как родные». Употреблялось два: αγαπάω (во всех случаях заповеди любви) и φιλέω (от которого и происходит слово φιλός – друг). Отсюда ясно, что существенный признак дружбы есть любовь. Но наличность нескольких глаголов любви располагают думать, что ими выражаются разные оттенки любви. Между толкователями идет спор. Многие думают¹, что это различие утратилось и что глаголы αγαπάω и φιλέω употребляются в Новом Завете в одном и том же смысле. Что первоначальное различие могло утратиться в истории языка, это, конечно, допустимо.

Новогреческий язык имеет для выражения понятия любви один только глагол αγαπάω и употребляет глагол φιλέω только в значении «целовать». Но утверждать для греческого языка Нового Завета полное тождество глаголов αγαπάω и φιλέω мне представлялось бы рискованным. И эта осторожность, на которой я настаиваю, оправдывается, как мне кажется, употреблением глагола φιλέω и в нашем контексте. В ст. 19 мы читаем в русском переводе: «Если бы вы от мира были, мир любил бы свое" (о κόσμος αν το ίδιον έφίλει). В кругу богопротивного мира есть тоже любовь – своя, грешная, но этою любовью мир содержится в единстве. Именно это значение любви к своим, в тесном кругу, и усваивается глаголу φιλέω теми, которые настаивают на его различии сравнительно с глаголом αγαπάω. Со своей стороны глагол αγαπάω, в его первоначальном значении, сближают с глаголом άγαμαι (удивляться) и чувствуют в нем некоторую отрешенность. Это – любовь, основанная на уважении, предполагающая высокую оценку любимого. Поэтому и заповедь любви и призыв любить Иисуса, обращенные к ученикам, неизменно выражаются глаголом αγαπάω. Любовь учеников к Иисусу есть αγάπη. Но она создает связь между учениками. И эта любовь в тесном кругу выражается корнем φιλ-. Ученики друг с другом φίλοι, друзья. И Сам Иисус удостаивает их этого наименования. Они больше не рабы, и Господь в своей любви к ним делится с ними тем лучшим, что имеет: тем, что Он услышал от Отца. Мы помним, что в неизбежном антропоморфизме человеческого языка глагол «слышать», как и глагол «видеть», выражают единение Отца и Сына (ср. Ин. 5:19, 20, 30). К этому единению Господь приобщает своих друзей-учеников. И за этих друзей Он полагает свою душу. Он при этом, конечно, думает о Церкви. Как к Церкви относится Притча о Лозе, так в Церкви получает свое осуществление и заповедь любви: любовь – αγάπη, раскрывающаяся как φιλία в союзе Церкви.

– Слугами больше Я вас не зову, слуга ведь не знает, чем занят его господин. Вас же назвал Я друзьями, потому что поведал вам все, что узнал от Отца – В еврейской традиции ученики часто исполняли обязанности слуг по отношению к своим учителям. Греческое слово «ду́лос» значит как «слуга», так и «раб». Хотя некоторые рабы в древнем мире могли достигать высокого положения и пользовались доверием своих хозяев, все же они принадлежали хозяевам и не имели собственных прав. «Иисус... призвал нас быть Его соработниками. Раб никогда не мог быть партнером. В греческом законе рабов называли живым орудием. Господин никогда не делился своими мыслями с ним, и ему нужно было просто исполнять то, что ему поручили, безо всяких объяснений. Иисус же сказал: «Вы не рабы Мои, но соработники, потому что Я сказал вам все, что слышал от Отца Моего. Я сказал вам, что Я намерен делать и почему Я намерен это делать»¹. Согласно Иоанну, различие между слугой/рабом и другом заключается прежде всего в том, что первый не понимает воли Бога, а второй знает ее и понимает. Подобное противопоставление неоднократно встречалось у Филона Александрийского, который называл друзьями Божьими Моисея и Авраама. См. также Прем. 7:27: Мудрость «из рода в род в святые души переходит, творит друзей для Бога и пророков». Ср. также Гал. 4:6-7; Евр. 3:5-6. Нигде прежде Иисус не называл учеников Своими слугами, но ср. 13:13.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 367++

Такую любовь явил сам Господь, пострадавший и распятый за спасение мира; такую же любовь между собою должны иметь и ученики Его, потому что, жертвуя друг за друга жизнью, они докажут что любят друг друга, как и Христос возлюбил их. исполнением заповедей Учителя, особенно же главнейшей – о самоотверженной любви, ученики делаются не только близкими между собою, но и близкими к своему Господу, доверенными друзьями Его, которым он открывает всю волю Божию о спасении рода человеческого настолько, насколько они могут вместить (Ин. 16:12): вы друзи Мои есте, аще творите, елика Аз заповедаю вам; не ктому вас глаголю рабы, яко раб не весть, что творит Господь его, вас же рекох други, яко вся, яже слышах от Отца Моего, сказах вам. Но при этом союзе дружества и любви они не должны забывать, что Господь есть Учитель их, избравший и уполномочивший их на великое дело проповеди и распространения на земле благодатного царства Его: не вы Мене избрасте, но Аз избрах вас и положих вас, да вы идете и плод принесете, и плод ваш пребудет, да егоже аще просите от Отца во имя Мое, даст вам. Это радостное обетование о силе молитвы как действительного средства общения с Отцом небесным Господь не раз уже дает ученикам в предсмертной беседе с ними (Ин. 14:13–14; 15, 7).

Жить рабом в дому Господнем, конечно, не есть верх блаженства. «Раб не весть, что творит Господь его» (Ин. 15:15). Работает ли он Господеви? – «работает со страхом». Радуется ли Ему? и – «радуется с трепетом» (Пс. 2:11). «Любы... совершенная, изгоняющая страх» (1 Ин. 4:18), еще не его доля. Но и у земных владык не бывает ли рабов, которым лучше быть рабами в доме их, нежели свободными вне его? Не еще ли лучше дом Небесного Владыки, нежели домы земных богов? «Благословите же Господа вси рабы Господни», не токмо «стоящии в храме Господни, но и во дворех», только во дворех «дому Бога нашего» (Пс. 133:1). «О, Господи!» восклицает познавший цену сего высокого рабства, я раб Твой, и более и более себя порабощаю Тебе, потому что Ты меня иземлешь из несчастнейших «рабов... греха, не пребывающих в дому» (Ин. 8:34-35) Твоем, и даруешь мне благодатную свободу: «аз раб Твой, аз раб Твой и сын рабыни Твоея: растерзал еси узы моя» (Пс. 115:7). Мир не понимает сея свободы, в которой живут рабы Господни в дому Господнем, и потому продолжает носить узы, которые един Господь растерзать может; а дабы уверить себя, что и у него есть своя свобода, непрестанно гремит своими оковами. Напротив, живущий в дому Господни в сем-то и находит одно из великих благ сего жительства, что там или не слышен, или по крайней мере тише слышен шум и радостей мира, и сетований его, равно нестройный и мятежный. 

 1816 год 
  
 ++