Евангелие от Иоанна 14 глава 22 стих

Тут не утерпел один слушатель, чтобы не спросить Его: да что же, Господи, не явишь Себя Ты миру? Что же Ты не хочешь явить Себя пред всеми Мессией? Мессии пред одними ли учениками надлежит явиться? Нужно, чтобы все Тебя видели!

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 214++

Апостол Иуда Иаковлев смог уловить, что теперь встречи со Христом будут иметь избирательный характер. Разговор о будущем духовном воссоединении ещё не понятен ученикам: Сам Иисус скажет, что они смогут осознать это лишь впоследствии (Ин. 16:12). Иуда озадачен тем, что мир уже не сможет больше Его увидеть: «Господи, что это, что Ты нам хочешь являть Себя, а не миру?».

Ученики продолжают оставаться при своих прежних представлениях о Мессии и, ожидая, что И. Христос, как истинный Мессия, должен блестящим образом открыться, наконец, миру, не понимают, почему И. Христос хочет явить Себя только им, а не всему миру. Об этом и испрашивает Господа один из учеников Его—Иуда (не Искариот). Отвечая на предложенный Иудою вопрос, И. Христос, с одной стороны, раскрывает, под каким условием совершается явление Его верующему, с другой — дает ученикам Своим понять, о каком явлении Он говорит им. Чтобы удостоиться явления И. Христа, для этого необходимо любить Его,' выражая сию любовь к Нему в соблюдении Его учения. Так, любящий Христа возлюблен будет Богом Отцом, ибо слово Христа есть слово пославшаго Его Отца; и тогда Бог Отец и Бог Сын придут к нему вместе с нисшествием на него Духа Святаго и соделают его обителию, .храмом Своим. Напротив, неверующий мир не любит Христа и не исполняет заповедей Его; поэтому Он не может быть ни предметом любви Божией, ни храмом Божиим. Из этого отпета Господа ученики должны были понять, что Ои говорит им о явлении Своем верующему духовном, внутреннем. В заключение однако Господь замечает, что полное прояснение для учеников как этой истины, так и всего учения Спасителя воспоследует только с нисшествием на них Духа Святаго.

Господь не отвечает прямо на вопрос Иуды Иуда назван здесь не Искариотским, дабы отъять от него поношение сего прозвища. Имя сего Иуды заменено другим в Евангелиях (Мф. 10:2–4 и Мк. 3:16–19); но в Евангелии Луки (Лк. 6:16) и в Деяниях, начертанных им же, он назван Иудой Иаковлевым, или Иудой братом Иакова. Этого апостола Иуду отожествляют с „Леввеем, прозванным Фаддеем”, упомянутым в списке 10 главы Матфея. И блаж. Иероним (на Мф. 10) называет его трех – именным, trionimus. И св. Иоанн Златоуст в бесед. 32-й на Матфея (изд. 1864, ч. 2, стр. 58) такого же мнения, которого держится и Феофилакт Болгарский (в изд. 1748, лист 62 на Мф.). Мы имеем, как известно, в каноне Нового Завета послание Иуды. У Евсевия Кесарийского в канон. хрон. (1:13) есть предание, что церковь Едесская основана апостолом Иудою., но возвращает его от мысли земной к небесному, к пребыванию в обителях Отца небесного.

Господь продолжает речь Свою, прерванную Иудой, и повторяет усиленно ученикам Своим заповедь о любви и о соблюдении слова Его ради сей любви, о которой Он глаголал в ст. 21. Он раскрывает ученикам радостное будущее, вечное обитание в мире истины и любви, в том мире, который есть исполнение воли Божией и есть единение человека с Богом вследствие исполнения человеком воли Божией. Обитель Господа есть место успокоения «идеже несть болезни, печали, воздыхания, но жизнь бесконечная» В Божественной литургии Ин. Златоуста (Служебник изд. 1867, стр. 128) и чин панихиды..

«Не любяй Мя словес Моих не соблюдает, глаголет Господь, указывая человеку, что неисполнение заповедей Его доказывает отсутствие истинной любви к Господу, столь возлюбившему нас и пострадавшему за нас. Но кроме сего Господь опять останавливает внимание учеников на том, что Он, хотя в образе человека, глаголет слова Божии, слова вечные, слова, обнимающие весь мир; Он изрекает непреложные законы, управляющие духовным человеком и в сей и в будущей жизни.

Апостолы все еще ожидали, что Иисус явит Себя миру в том величии, какое воображение евреев приписывало ожидаемому ими Мессии. Поэтому один из Апостолов, Иуда (не Искариот), спросил: Господи! что это, что Ты хочешь явить Себя нам, а не миру?

Возвращение Христа

Ученики после последних слов должны были, наконец, почувствовать, что надвигается какая-то беда.

«Не оставлю вас сиротами», «Я приду опять». Конечно, здесь Иисус говорит не о конце мира, а о своем пришествии в воскресении. О своей парусии (таинственной). Ученики увидят Его, ибо Он будет жив, и они живы (новая жизнь в Нем). Сейчас они в замешательстве, но будет день, когда у них откроются умные очи. Это дало воскресение.

Две главные идеи:

1. Любовь в основе новой жизни. Бог любит Иисуса, Иисус любит Бога, люди любят Бога в Иисусе, люди любят друг друга, - все связано любовью.

2. Послушание - доказательство любви.

3. Любящим открывается Бог (общение, обитель). С порочным человеком Бог не будет общаться, дружить с ним. Кто из порока тянется вверх, к тому Бог склоняется, чтобы поднять.

Вопрос Иуды «не Искариота» отражает недоумение, связанное с тем, что Иисус говорит о возвращении к ученикам, тогда как еще совсем недавно, в поучении на горе Елеонской, Он представлял Свое пришествие как имеющее универсальный, вселенский характер (Мф. 24:3–42). Однако, как следует из контекста, в данном случае Иисус имеет в виду не столько Свое второе пришествие, сколько воскресение из мертвых, свидетелями которого ученики станут «вскоре» (Ин. 16:16).

Некоторые исследователи связывают вопрос Иуды («Господи! что это, что Ты хочешь явить Себя нам, а не миру?») с ранее прозвучавшим в четвертом Евангелии советом братьев Иисуса, не уверовавших в Него: «Если Ты творишь такие дела, то яви Себя миру» (Ин. 7:4). Другие видят в этом вопросе разочарование в связи с неоправдавшимися ожиданиями на наступление мессианского Царства.

Реплика Иуды, вклинивающаяся в прямую речь Иисуса и, как кажется, остающаяся без ответа, показывают, что ученики понимают: Иисус выделяет их как особую группу людей, к которой обращены Его слова. Эти слова лишь в некоторой степени повторяют то, что Он говорил народу. Заповедь о любви в той форме, в которой она звучит на Тайной вечере, никогда не звучала в беседах с «внешними»: она адресована тем, кому «дано знать тайны Царствия Божия» (Мк. 4:11). Эта заповедь в полной мере исполнима только внутри той общины, которую Иисус создал и которую назвал Церковью.

Мысль эта с особенной силой подействовала на Иуду не-Искариотского: «Господи, — вопросил он, — и что бысть, яко нам хощеши явитися, а не мирови?"

  «Аще кто любит Мя, — отвечал Господь, — слово Мое соблюдет, и Отец Мой возлюбит его, и к нему приидем, и обитель у него сотворим. Но, не любяй Мя, словес Моих не соблюдает: и слово, еже слышасте, несть Мое, но пославшего Мя Отца. Сия (не многая) глаголах вам, — заключил Господь (находясь еще между вами). — Утешитель же, Дух Святый, Егоже послет Отец во имя Мое, Той вы научит всему, и воспомянет вам вся, яже рех вам».

Когда И. Христос говорил ученикам Своим о Своем духовном явлении им, они не понимали сего явления, они все не переставали думать о явлении Его земным царем. Потому Иуда не Искариот, иначе называемый Леввей или Фаддей, Иаковлев (Мф. 10:3. Лк. 6:16), поняв слова Господа, что Он явится любящим Его и соблюдающим Его заповеди в чувственном виде, пришел в недоумение: что это значить (что бысть), что Он царем — Мессиею хочет явить Себя только им, ученикам Его, а не всему миру, и спросил Его о том. Тогда Господь не ответил прямо на вопрос Иуды, а только повторил сказанное о Своем духовном, таинственном явлении Своим последователям (ст. 21), но только с некоторым изменением Своих слов, из чего самым ясным образом видно, какое Он разумел явление. Мы с Отцем придем к нему и обитель у него сотворим: представляется, что Отец и Сын как бы приходят из Своего небеснаго отечества (ст. 2) и останавливаются на жительство у любящаго их человека (Откр. 3:20). Этих слов, конечно, никак нельзя понять в буквальном смысле, следовательно и явления Господа с Отцем нельзя понимать в чувственном виде, а в духовном, таинственном, — как внутреннее общение или единение Их с верующими. О таковом общении И. Христос сказал при другом случае, когда фарисеи спросили Его: когда придет царствие Божие? Не придет царствие Божие приметным образом: ибо царствие Божие внутрь вас (Лк. 17.20—21). Таким образом из сказанных слов Господом Иуда мог видеть ответ на свои вопрос: «почему Он хочет явить Себя им?»—потому, что только върующий может войти в общение со Христом и Отцом небесным и Св. Духом. Из этих же слов понятен ответ и на другой вопрос: почему Господь не хочет явить Себя миру?» Под миром, как уже было объяснено, разумеются люди неверующие и нечистивые (ст. 17). По причине неверия и нечестия Господь не может иметь общения с такими людьми. Господь это поясняет дальнейшими словами: не любящий Меня (не любяй Мя) не соблюдает слов Моих и пр., т. е. человек, не имеющий в сердце своем любви к И. Христу, не следует Его словам, учению (ст. 21), и потому не способен к восприятию духовнаго общения с Ним; а так как слово Его суть слово пославшаго Его, Отца Небеснаго (сл. Ин. 7:16; Ин. 8:28, Ин. 12:49), то и Отец не может сотворить обитель у него, — войти сл, ним в духовное общение. Следовательно, таким людям (миру) не могут явить Себя ни Он Сам, ни Отец во Св. Духе. «Иуда и прочие ученики Господа теперь должны были понять, замечает еписк. Михаил, что мечты о земном царстве Мессии совершенно противны учению их Учителя и Господа". Но как вошла в душу их эта ходячая мысль о царстве Мессии, что они никак не могли разстаться с нею (Деян. 1:6), и только по сошествии на них Духа Св., уже более не видно в них этой мысли, как и предсказал им Господь: в тот день узнаете и пр. (20 ст.).

От обетования ниспослания Утешителя Иисус без всякого перехода обращается к обещанию своего скорого возвращения (Ин. 14:18–25). «Не оставлю вас сиротами, приду к вам». Это возвращение в ближайшем времени будет незримым для мира. Тем самым оно будет отлично и от возвращения в эсхатологии, о котором была речь в ст. 2–3, и от Воскресения. Оно будет ограничено союзом учеников как кругом любви. Сказанное в ст. 15 уточняется и углубляется. Любовь к Иисусу выражается в исполнении Его заповедей. Но «любящий Меня возлюблен будет Отцом Моим, и Я возлюблю его и явлю ему Себя» (Ин. 14:21, ср. 23). И опять Слава Христова возводится к пославшему Его Отцу (ст. 24b).

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 357++

нам, а не миру. Иуда правильно понял Иисуса, но его мессианские ожидания, основанные, может быть, на Авв. 3:3-15 и Зах. 9:9-17, вероятно, включали в себя политический триумф, очевидный для всего мира.

 Чаяние земного царства Мессии не оставляло учеников далее в виду страданий и креста Божественного Учителя. Один из числа двенадцати апостолов, Иуда, сын Иакова, иначе называемый левеем, или Фаддеем (Мф. 10:3; Лк. 6:16), понял обетование Господа о явлении в смысле славного открытия давно ожидаемого земного, мирского владычества Его, и высказал Ему свое недоумение: Господи, и что бысть, яко нам хощеши явитися а не мирови? Представляя будущему просветительному действию Духа истины очистить мысль ученика (Ин. 14:26; 16, 12–13), коснеющую в земных понятиях, Господь не отвечал на предложенный вопрос прямо, а повторил сказанное прежде с таким видоизменением речи, которое не допускало никакого произвольного толкования: еще кто любит Мя, слово Мое соблюдет, и Отец Мой возлюбит его, и к нему приидем, и обитель у него сотворим. Это образное выражение означает духовное, таинственное общение человека верующего и веру оправдывающего делами любви, в каком он находится с триипостасным Богом – Христом Спасителем и Отцом небесным во святом Духе. Но человек от мира сего, не верующий откровению отца через сына, не любящий сына и не соблюдающий заповедей Его, не может быть участником того таинственного откровения Божества, о котором Господь возвестил: не любяй Мя словес Моих не соблюдает, и слово, еже слышасте, несть Мое, но пославшаго Мя Отца. После сего ученики должны были понять, что не только не могло быть речи о чувственном царстве Спасителя, но что и самое духовное, благодатное откровение Божества будет доступно лишь душам избранным.

Почему бы и для многих не употребить тогоже средства удостоверения и обрадования, какое для него употреблено, то есть, ощутительного присутствия или очевидного откровения Воскресшего, так как Он Сам радость полагает непосредственным действием Своего присутствия: «узрю вы, и возрадуется сердце ваше» (Ин. 16:22)? Вопрос дерзновенный! Кто может требовать от Господа отчета в образе Его действования, или дать сей отчет вместо Его? И где же возмем мы ответ, который однако нужен для укрощения дерзости некоторых вопрошающих, гораздо более, нежели Фома, зараженных неверием? Слышу почти тот же вопрос, о котором говорим, из уст Апостолов: «Господи, и что бысть, яко нам хощеши явитися, а не мирови» (Ин. 14:22)? Что лучше, как услышать на сие ответ из уст Господа? Но и Он не дает прямого на сие ответа; и Апостолы, когда славу совершившегося воскресения мир хотел затмить ложью и клеветою, не вопрошали уже Господа, почто не является Он миру. Странное дело! Вопрос предложен; ответа не дано; и однако видно, что вопрос разрешился; ибо в другой раз не предлагали его и тогда, когда крайняя нужда того требовала. Как же он разрешился? Остается догадываться, что он разрешился для Апостолов, какими либо другими наставлениями Господа, просвещением от Духа Святаго и самым опытом чудесных действий и явлений Господа. В самом деле, положим, что Господь явился бы, на пример, той самой Синагоге, которая из зависти предала Его на смерть. Думаете ли, что такая очевидность воскресения обратила бы ее к вере, и привела ко спасению? Напрасно! Противное сему дознано уже опытом. Воскресение Лазаря совершилось всенародно, и воскресшего Лазаря мог видеть всякой, кто хотел. Но какое действие произвела сия очевидность воскресения в членах Синагоги? Они только более ожесточились в злобном неверии. «Совещаша же Архиерее, да и Лазаря убиют» (Ин. 12:10). Итак, Господь не хотел явиться им и другим подобным не является, потому, что сие для закосневших в неверии было бы бесполезно, и послужило бы им только к большему ожесточению и к тягчайшему осуждению. Или предположим, если угодно, что и они, будучи поражены зрением Воскресшего Иисуса, были бы принуждены нарещи Его своим Господом. Что же бы последовало? Вместе с Петром, который так восхвален за исповедание Христа Сына Божия, вы увидели бы Христовым исповедником и Каиафу, изобретателя Христоубийства; он пришел бы таким образом в царство Христово, не как покаявшийся и желающий исправления грешник, но как уловленный преступник, не имеющий, куда убежать. Таких ли сынов царствия ожидает царствие небесное, которых и земное царство не признает достойными себя членами, когда знает их расположения? И так премудр Господь в том, что не хощет до времени явиться миру в славе Своего воскресения: Он дает о Себе столько знамений, чтобы желающие могли познать и обрести Его; но не поражает всех чудесами, чтобы с достойными сынами царствия, приемлющими его искренно и свободно, не смешать неключимых рабов, только принужденно и притворно покоряющихся. О сем предварил Он Апостолов, когда сказал: «не приидет царствие Божие со усмотрением» (Лк. 17:20). Наконец, можно еще полагать, не без основания, что Господь щадит сынов мира, когда им не является. Ибо может ли сухая трава также выдержать присутствие огня, как выдерживает золото, которое им очищается и совершенствуется? Не превратит ли он ее мгновенно в пепел и прах? Подобно сему присутствие Божественного Иисуса, которое слабых в вере укрепляет, верных и праведных более и более очищает и просвещает, если бы открылось неверующим и тлеющим во грехах, не попалило ли бы их, и не разрушило ли бы своею чистотою и силою? Что сразит самаго сильного противника Христова, «егоже есть пришествие по действу сатанину во всякой силе и знамениих и чудесех ложных» (2 Фес. 2:9)? Какая высочайшая сила? Какое Божественное оружие? Одно дыхание, или слово уст, одно присутствие Господа Иисуса: «Господь Иисус убиет духом уст Своих и упразднит явлением пришествия Своего» (2 Фес. 2:8). В Савле, гонителе Христианства, скрыт уже был избранный сосуд Христов: но и он едва не разрушился По Евр. сборн.: не распался , когда сила явления Христова нечаянно коснулась его, прежде нежели он был приготовлен к тому. От света Христова он пал на землю, трепетал, ужасался, и отверстыми очами никого не видел.