Евангелие от Иоанна 13 глава 35 стих

Он как бы сказал: «Другие дары Мои, как и у вас, есть у тех, которые не принадлежат Мне, — не только природа, жизнь, чувство, разум и то здоровье, которое общее у людей и скота, но и язык, знание тайн, дар пророчества, познание, вера, готовность раздавать свое имущество бедным и отдавать тело свое на сожжение, — но поскольку они не имеют любви, то они, как кимвал, звучат, они — ничто и не приносят никакой пользы (ср. 1 Кор. 13:1—3).

Так вот, не по тем, пусть и благим, дарам Моим, которые могут иметь даже не ученики Мои, но по тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою». О невеста Христова, самая прекрасная среди женщин! О ты, восходящая обеленной и опирающаяся на своего Возлюбленного! Ибо озарена ты светом Его, чтобы самой сиять, ты опираешься на помощь Его, чтобы не упасть! О, сколь хорошо поется тебе в Песни Песней, словно бы в свадебном гимне: «Поскольку любовь в радостях твоих!» (ср. Песн. 7:6 LXX). Она не дает погибнуть душе твоей с нечестивыми, она разбирает тяжбу твою, и, как смерть, крепка она и пребывает в радостях твоих. Сколь удивителен род этой смерти, для которой мало не иметь страданий, так она еще и пребывает в радостях!

Впрочем, нужно на этом Col. 1810 завершить беседу, в другой раз мы растолкуем то, что следует далее.

Между тем, даровав им в причащении залог Своего всегдашнего союза с ними, Он возобновил Свою беседу с ними, беседуя как установитель Нового Завета, прощаясь с ними, как Отец с детьми. «Дети Мои, сказал Он, – еще немного Мне быть с вами и – потом вы будете искать Меня. Но как Я сказал Иудеям: куда Я иду, туда вы не можете идти; так говорю и вам теперь (хотя и не в одинаковом смысле). Установляя Новый Завет, (прощаясь), даю вам новую заповедь: любите друг друга так, как Я вас возлюбил. Господь назвал сию заповедь новой, характеристической заповедью Нового Завета, к учреждению которого относилась и установленная им вечеря, и который Он готовился заключить Своими страданиями. Хотя и в ветхом завете была заповедь – любить Бога паче всего и ближнего – как самого себя; но сия заповедь становилась новой с того времени, как Господь явил в Себе образец любви жертвующей собой для спасения братий; она должна быть душой нового общества, новой церкви. «Потому узнают все, что вы ученики Мои, ежели будете иметь любовь между собою».

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 211++

«Заповедь новую даю вам: да любите друг друга; как Я возлюбил вас, и вы да любите друг друга. Поэтому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою». В этой заповеди нет ничего нового в том, что касается самой любви, поскольку Лев. 19:18 учит любить ближнего как самого себя. Собственно новых элементов здесь два: 1) «любить» требуется не ближнего, а «друг друга»; 2) и не «как самого себя», а как «Я возлюбил вас». Примером христианской любви служит жертвенная любовь Самого Иисуса Христа, и община верующих является тем местом, где эта любовь должна проявляться в первую очередь. Действенная любовь друг к другу даст возможность ученикам выжить в окружающем их враждебном мире. Как Иисус воплотил в Себе любовь Отца, так каждый из Его учеников должен стать воплощением Христовой любви к людям. Любовь станет удостоверением их ученичества перед миром.

Как отец при последней, окончательной разлуке с детьми, Он дает им последнее завещание: да любите друг друга. Заповедь любви И. Христос называет новою не в том смысле, чтобы она не была известна древнему миру, ибо весь закон и пророцы утверждаются на этой заповеди, но в том смысле, что в дохристианском мире, по отчуждении людей от источника любви—Бога (ср. Ин. 2:7. 8. 9), любовь не могла проявляться в них ни с свойством любви чисто-безкорыстной, пи с степенью любви, простирающейся до самопожертвования; такую любовь первый явил в Себе Сын Божий, ставший человеком и придавший Себя на смерть за врагов Своих, за людей-грешников. Верующие во Христа призываются к такой же любви к ближним своим, и эта любовь составит существенную принадлежность и признак последователей И. Христа.

Любовь – это такое большое слово. И особенно в русском языке. Понимаете, она охватывает собою различные понятия, которые, скажем, в греческом и других языках имеют совершенно своеобразное значение, не обязательно тождественное. Например, если мы говорим «агапи» – подразумеваем любовь самоотверженную, самоотреченную. Другое слово, по‑гречески «эрос» – все знают, что оно означает любовь внутреннюю, вызванную, и очень горячую, супружескую, и любовь всякого влечения вообще. И наконец, есть третье выражение, по‑гречески «филис», которое означает дружественную любовь.

Всем этим, можно сказать, как бы покрывается самая замечательная любовь – сострадательная, которая воспринимает переживание другого человека как свое собственное. Это та любовь, которую принес нам на землю Христос. Принес ее и Своим учением, и жизнью, и, что самое главное, Своим собственным страданием.

Это Его страдание началось еще до того, как наступило Распятие. В сущности, всю Свою жизнь он нес его, потому что для Христа оказаться в условиях нашей грешной земли было тем, что апостол Павел назвал «истощанием» – опустошением себя, «кенозисом» по‑гречески. То есть другими словами – ему пришлось оставить все Божественное, святое, вечное, для того чтобы осуществить Себя как человека в сострадании с людьми таким, каким человек был задуман Богом в творении. И это нельзя было совершить иначе как путем сострадательной любви.

С этого началась и сама Голгофа. Сначала в Гефсиманском саду, где это сострадание было выражено в такой степени, что молитва Его была как капли крови. Пот и кровь вместе передавали силу этой невероятной любви и молитвы за каждого из нас. Ему как Сыну Божию, как Слову Божию был известен в некотором смысле каждый человек, и Он каждого вбирал в Себя, и брал на Себя, и Собою спасал – и тебя, и меня, и его, и всех.

Вот эта святая, чистая, Божественная любовь завещана нам, и без нее – если мы совсем ее не имеем – спастись не сможем. Не только здесь, на земле, но и там, куда идет наша душа. Потому что тогда мы не будем готовы и окажемся там не в своем состоянии, не в своем, как бы сказать, обществе, как иногда говорят, потому что там иначе, чем здесь. И к этой жизни нужно уметь подготовиться, вот такой сострадательной, живой, чистой, святой любовью.

Но это непросто. Христос говорит, что мы должны любить даже врагов. Мы знаем, как это трудно. Как непросто иногда полюбить человека – даже не врага, а просто кого‑то, кто нам не нравится. Говорят же иногда – «характерами не сошлись». Еще сейчас есть такое есть выражение: «разная химия».

И тем не менее можно, действительно можно полюбить – и того, кто нам не нравится, и того, чей характер не такой, как нам бы хотелось, и того, кто нас не любит и даже ненавидит, и того, кто враг наш в каком бы то ни было смысле. Все дело в том, что прежде чем стараться любить – нужно пожалеть. Пожалеть человека как человека, кем бы он ни был, и тогда можно пожалеть и врага, потому что он жалкий. Жалкий в том, что делает. И если мы это чувствуем и понимаем без презрения – как иногда бывает: «Ух, он жалкий, он недостоин того, чтобы я его любил», и что‑нибудь в этом роде, – а именно по‑человечески, жалко его, что он такой, тогда проснется сама собой в сердце сострадательная любовь. И захочется помочь ему.

Но самое главное, нужно, чтобы сердце наше было чистым. Если это не так, заставить его любить невозможно, никто не может этого сделать. Да и неправильно это, и не нужно. И Христос Спаситель этого от нас не требует. Нет насилия в любви. Любовь – в свободе. Свобода дана нам именно ради любви, поэтому мы можем даже верить или не верить в Бога. Для того чтобы мы, поверив, полюбили Его. И больше всего – как Того, Кто является источником нашей жизни, нашим Творцом. Так Христос говорит: «Весь Закон и пророки, – о Ветхом Завете, который готовил человечество к Новому Завету, к Его собственному Евангелию, – который заключается в двух заповедях: возлюби Господа Бога своего всем сердцем, всем помышлением твоим, всем чувством твоим, и ближнего твоего как самого себя». Полюбить «всем сердцем твоим, всем чувством твоим» возможно, только когда это сердце и чувства чисты. Другими словами – чтобы свободно, действительно в полной свободе, избрав этот путь, любить своего Творца, который дал нам жизнь, счастье и Своим промыслом ведет нас к вечному спасению и вечной жизни, – для этого нужно, прежде всего, очистить свое сердце от всего греховного, от всего нечистого, от всего мерзкого.

А это – подвиг, который дается путем борьбы с собой, со своим эгоизмом, часто нехорошими чувствами и вожделениями. На этом, в сущности, построено все христианство. Христианская жизнь, как говорит апостол Павел, это то, к чему призвал нас Господь, то есть святость.

Конечно, мы знаем, что очень далеки от настоящих, подлинных святых. Но у нас есть цель и путь. Как говорил преподобный Серафим Саровский, цель христианской жизни есть стяжание Святого Духа, то есть святость, да еще Божественная святость. Но эта цель дается нам, только если мы боремся с собой. Отсюда и всякого рода подвижничество, будь то в монастыре, как здесь, в Донском, или в христианской семье, где брак строится на подвиге, потому что нельзя без столкновения с самим собой дать возможность полной, чистой, святой, свободной жизни своему брачному другу. «Стерпится – слюбится» – говорит русский человек уже много веков. Это «стерпится» и есть подвижническая жизнь. Надо любить человека не таким, каким мы хотели бы его видеть, а таким, какой он есть, и сострадать тому, что нам не нравится в нем. Вот тогда наша любовь действительно будет крепкая, твердая, на хорошем фундаменте.

Из этого состояния рождается вся жизнь вообще, не только семьи и более широкого круга родных, но и всех вокруг: соседей, тех, с кем мы встречаемся каждый день и кто становится нашими ближними – иногда всего на несколько минут, иногда на всю жизнь. Сейчас мы вплотную подошли ко второй заповеди Христа: «Люби ближнего своего, как самого себя». Хочешь ли ты самому себе всякого рода зла? Конечно, не хочешь. Значит, эта любовь к себе, которая вполне закономерна и нужна, если она не эгоистична, как начало любви к другим, ее основа, – эта любовь есть тоже святая любовь. При условии подвига. Надо и к себе самому относиться так, чтобы сердце человеческое желало полной и окончательной победы добра в результате борьбы с собой. И тогда мы почувствуем ту любовь, о которой Христос сказал: «Люби ближнего, как самого себя».

Он говорит: Блажени нищии духом, яко тех есть Царство Небесное – значит, Господь хочет нам уже сейчас подарить это блаженство, эту счастливую жизнь. Человек может быть счастливым, даже переживая внешнее несчастье или внутреннее. Вспомните у Тургенева «Живые мощи».

Помните, как Лукерья была счастлива в ее ужасном состоянии? Прекрасно описано! Это и есть любовь к самому себе в полном смысле слова, несмотря ни на что. А такая любовь тогда, действительно, уже без всякого принуждения, дает полную и совершенную любовь к ближнему.

На ней строится общество. И скажу больше – экономика. Наша экономика, которая теперь так тяжела. И здесь – у вас, и у нас в Америке. Почему? Да потому, что нет искреннее любви к ближнему. На ней надо строить и общество, и страну. Но начинать нужно с себя.

Дальше Христос говорит своим ученикам еще более значительные слова: «Даю вам новую любовь. Как Я возлюбил вас, так и вы любите друг друга» (Ин. 13:34–35). Он говорит это Своим апостолам, а значит, и всем нам, христианам. Мы должны любить друг друга так, как Он нас любит. Той сострадательной любовью, которая привела Его на Крест – за тебя, за меня, за нее, за него, за всех, за весь мир. В Своей последней молитве в Гефсимании, перед самым Распятием Он говорит: «Соблюди их, Отче, во имя Мое… чтобы они были едино, как и Мы» (Ин. 17:11). Вот завет нам, христианам, данный! «Да уверует мир, что Ты послал Меня» (Ин. 17:21). Подумайте, какая ответственность на нас, христианах, особенно здесь сейчас, в нашей стране. Какая страшная ответственность! Глядя на нас, на то, как мы, христиане, друг к другу относимся, мир будет верить или не верить в пришедшего спасти мир Христа. Действительно ли мы братья – или, как об этом с грустью иногда говорит апостол Павел, лже‑братья? Давайте это «лже» отбросим. Жить не по лжи – это по‑христиански.

И мне хочется сейчас привести вам слова любимого ученика Иисуса Христа – святого Иоанна Богослова, который в глубокой старости говорил всем только три слова: «Дети, любите друг друга!»

***

Новизна этой заповеди в том, чем она отличается от древнего установления Ветхого Завета – люби ближнего твоего как самого себя (Лев. 19: 18). Любовь Христова не знает себя и не уравнивает с этим свою любовь, не ищет равной оплаты, не торгуется и не преследует своего законного интереса, а всецело и просто жертвует собой. Суть этой любви – в полном самоотождествлении себя с другим в такой мере, что теряется всякое средостение между «я» и «не‑я». Любящий видит себя в любимом как в зеркале, но не уничтожает тем самым своеобразие личности любимого, принимает ее как она есть, во всей реальности ее сущности, веря в нее, воспринимая ее и входя в нее. Такова новая любовь – выражение веры в человека, а вера в Бога – выражение такой любви к Нему. Именно такое психологическое состояние мы видим в друзьях расслабленного, идущих на столь неожиданный поступок, как раскапывание крыши, чтобы опустить к ногам Иисуса больного (Мк. 2:2-4).

«Люби ближнего своего как самого себя», сказано было и в Лев. 19:18, но закон сей был почти совершенно не понят не только в древнем мире, но даже в ветхозаветной церкви среди Иудеев, хвалившихся изучением и соблюдением закона. Как понимали его Иудеи, современники Господа, – видно из притчи о человеке, впавшем в руки разбойников Лк. 10:29 и сл.. Св. Иоанн Богослов называет заповедь о любви и древнею и новою 1Ин. 2:7–8 и сл., ибо возгорелась сия заповедь в сердцах людей истинною Божией мыслию лишь с пришествием на землю воплощенного Бога Слова, пришедшего исполнить закон по Божией премудрости, а не по человеческому толкованию. «Правда, – говорит Златоуст Бесед. 72 на Ин. ч. 2, стр. 329., – чудеса привели ко Христу вселенную, но это потому, что им предшествовала любовь».

Великая, неизмеримая любовь Божия, выразившаяся в страшной жертве искупления, зажгла в сердцах верующих ту любовь, которую не мог возжечь закон ибо человек до пришествия Господа был лишь «под стражей закона» К Галат. 3:23 и см. след, доколе вера не указала ему, что любовь-то и есть исполнение закона К Рим. 13:10 и см. 1 посл. Иоанва Богосл. passim. Но любовь, зажженная в сердце человека по вере его, благодатью Божией есть полное перерождение человека: любовь делается природой человека и, перерождая его, воздымает его от земли к небу. Но «благодать и истина Иисусом Христом бысть», говорит Богослов Ин. 1:17., и только Его пришествие внесло в душу человеческую благодать, способную зажечь истинную любовь. Посему и заповедь, даваемая Господом ученикам своим: «да любите друг друга», была заповедь новая, ибо она обращала в факт реальный отвлеченную доселе мысль, непонятую человеком и неисполняемую им. Идеалом этой великой заповеди должна была отныне служить та любовь, которою Господь возлюбил учеников Своих и все человечество: «якоже возлюбих вы, да и вы любите себе». Эта любовь, приносящая Себя в жертву, должна была предстоять всем помыслам и всем чувствам учеников. По милосердию Своему и любви братом стал Бог во образе плотском человеку и как человек отдал Он Свою душу за человека, брата Своего. Что жертва эта была принята Богом за человечество, потому что человек сей был тот же Бог, – это была другая высшая сторона таинства, – но как человек Он положил душу Свою за нас. Посему-то Сам Господь (Ин. 15:13) указывает о Себе: «Больше сея любви никто же имать, да кто душу свою положит за други своя». И также прежде глаголал Он: «Сын человеческий не прииде, да послужат ему, но послужити и дати душу свою избавление за многих» Мф. 20:28; Мк. 10:45..

И те, которые исповедовали Христа и именовались христианами, отличались среди языческого мира не чудесами только, но более всего взаимною любовью, как то указывает Тертуллиан в своей «Апологии христианства» § 39. и этим в особенности обращали на себя внимание язычников, не понимавших этих братских, лишенных всякого эгоизма, отношений между членами церкви Христовой. Но это было естественно, если сравнить строй жизни языческого общества с принципами, руководившими христианскими общинами. Язычники думали исключительно о земных интересах и столкновение интересов возбуждало вражду и ссоры Главное внимание Апостолов было обращено на искоренение между верующими споров из за материальных благ. См. Иак. 4:1. 1 Кор. 6:6–8 и др.; христиане же первых веков мало заботились о земных нуждах, и заботы эти не мешали им стремиться к небу и исполнять от души заповедь Господню о любви. И доставляя на основании сей заповеди неимущему брату необходимое для земной жизни, они главнейше старались напитать и воспитать его духовно, приучая его к пренебрежению земли и плоти и стараясь любовью воздействовать на его внутреннее вечное «я» и поднять его в мир высший, духовный. Эта-то любовь душ и стала по слову Господню знаменем христиан: «о сем разумеют, яко Мои ученицы есте».

Не одним только знаменем, но и страшною силою сделалась в мире любовь к Богу и ближнему. Вера в Господа и любовь к Нему неразлучны между собою, как указывает св. Иоанн Богослов, который произносит великие и торжественные слова, относящиеся к вере, но необходимо заключающие в себе неразлучную с нею любовь: «и сия есть победа, победившая мир, вера наша» 1Ин. 5:4. См. с 1 по 5 стих, где вера не отделяется от любви..

Омывая ноги апостолам, Иисус об этой любви пока не говорит, но только намекает на нее. Говорит же Он о ней в прощальной беседе, тон которой задается 34-м и 35-м стихами 13-й главы: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга, как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою».

Размышляя над этими стихами, важно понять, что эта заповедь новая вовсе не потому, что она противопоставлена каким-то старым заповедям; ибо об этом же, в общем, говорится и в Ветхом Завете. Уже в книге Левит мы читаем, что ближнего нужно любить, как самого себя, что Бог возлюбил отцов наших и любовь Божия водворилась на земле в незапамятные времена. Тема любви — это уже одна из основных тем Пятикнижия. В приведенных же выше новозаветных стихах в слово «новый» вложено совсем иное содержание: это не «новый в противоположность старому», а «всегда новый», то есть неустаревающий. Новый Завет поэтому не противопоставлен Старому, Ветхому Завету, он Новый совсем по другой причине — потому что он всегда новый. Об этом когда-то хорошо сказал святитель Ириней, епископ Лионский, показав, что христианство отличает весьма существенная особенность: оно всегда жгуче современно и не воспринимается как что-то устаревшее, древнее, взятое из тьмы веков.

Христианство отвечает на те вопросы, которые задает ей сегодняшний человек, озабоченный своей сегодняшней болью, сегодняшними бедами, а не уводит его куда-то в далекое прошлое. В основе большинства религий лежит уход в прошлое, в какие-то древние ритуалы, обычаи и церемонии. Это было и у египтян, и у греков. Греки, жившие в эпоху Иисуса, чуть раньше и чуть позже, и даже в эпоху Платона в IV веке до н.э., понимали, что все те ритуалы, которые они совершают по закону своей религии, — это всего лишь дань прошлому, благочестивое воспоминание о том, что для их предков некогда было свято. Они прекрасно понимали, что корни этих ритуалов уходят в далекое прошлое, что совершать их необходимо в силу традиций, главным образом, потому, что так было установлено теми, кто основал их города и заложил основные принципы в их законы. Потому что этого хотели их прадеды и прапрадеды.

И вообще обращенность в прошлое характерна для большинства религий. А Иисус производит удивительный переворот. Он создает то, о чем о. Александр Шмеман говорил: «Это не религия, это что-то другое». Действительно, христианство — это жизнь, потому что это всегда ново. Оно не уводит человека в прошлое, а укореняет в настоящем. Христианство делает нас современниками нашего века, людьми, реально живущими в сегодняшнем мире, чтобы понять этот мир и победить не какое-то абстрактное зло, а то именно зло, что сегодня разрушает нас, людей вокруг нас, общество, мир и так далее.

Заповедь любви, которую дает нам Иисус, потому всегда новая, что не устаревает. Все, чему учит нас Христос, относится ко дню сегодняшнему и ко дню завтрашнему, в который мы должны идти вслед за Ним, хотя это и страшно. В Евангелии от Марка мы читаем, что апостолы поспешают за Иисусом. Он — впереди, им страшно идти за Ним, им хотелось бы остаться там, где они были. Возврат в прошлое всегда проще, чем путь в будущее. Но Иисус ведет нас именно по дороге, устремленной в будущее. Он учит нас не погружаться, подобно язычникам, в мифы и предания былого, а иметь дерзновение жить в настоящем, в сегодняшнем дне. «Иди за Мною и предоставь мертвым погребать своих мертвецов» (Мф 8: 22). И наверное, это реальная победа, которую одерживает Иисус.

***

В рассказе об умовении ног, в этой словесной иконе жертвенной любви, Иисус открывает до конца весь τέλος, или «конец», смысл или главный замысел Своего труда: Он пришел послужить людям, вытащить их из ямы. И Он это делает, становясь в положение низшее, чем у раба. Он говорит: Я дал вам пример служения, — и зовёт людей делать то, что сделал Он. Следование этому примеру и будет христианством, нашей жизнью во Христе. И не случайно дальше в 13-й главе Евангелия от Иоанна темой прощальной беседы становится любовь. «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13:34—35). Иисус возлюбил нас и призывает нас любить друг друга. Это абсолютно ново, не похоже на всё, что было прежде. Не случайно апостол Павел восклицает вслед за Исайей: «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор. 2:9).

Бенедикт Спиноза сказал когда-то, что «каждый чувствует или сознает Бога только благодаря любви к ближнему, а стало быть, никто и не может знав другого атрибута Бога, кроме этой любви». Вера, с точки зрения Спинозы, «предоставляет каждому полнейшую свободу философствования… она только тех осуждает, кто научает мнениям с целью вызвать непокорность, ненависть, споры и гнев». И еще одно определение из «Богослово-политического трактата». «Вера, — говорит Спиноза, — означает не что иное, как чувствование о Боге de Deo sentire того, без осознания чего прекращается повиновение Богу и что при наличии этого повиновения необходимо полагается». Повиновение же это заключается в следовании заповеди о любви к ближнему и той новой заповеди, о которой Иисус говорит в прощальной беседе, — «по тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою».

Именно вера, основывающаяся никоим образом не на принятии той или иной картины мира, но только на живом чувстве Бога, которому учит нас Иисус буквально на каждой странице Евангелия, вера, как полное доверие Богу изменяет человека и делает его, не избавляя от слабости, по-настоящему сильным. Состояние ещё не окрепшей, не развившейся веры необходимо преодолевать, потому что до тех пор, пока мы будем оставаться в этом состоянии, наша вера не уподобится вере апостольской. А им, апостолам, ученикам Христовым, их вера, их невооруженная смелость помогала выходить победителями из любых самых сложных ситуаций.

***

В начале прощальной беседы Иисус говорит: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я (здесь употреблено слово καθώς — «так же», «подобно тому, как» — то самое, которое Он употребил в сцене умовения ног: как Я вам сделал, так и вы делайте друг другу. — Г.Ч.) возлюбил вас» (Ин. 13:34). Почему эта заповедь новая? Не потому, что прежде такой не было. В греческом языке есть два слова, имеющие значение «новый». Одно (νέος) — антоним к слову «старый», другое (καινός) выражает, скорее, значение «всегда новый». Поэтому фразу «Заповедь новую даю вам» можно было бы перевести как «Заповедь неустаревающую даю вам».

Древние переводчики евангельского текста на латинский язык увидели, что если переводить слово «новый» просто прилагательным novum, то его значение будет передано недостаточно полно, и поэтому перевели словосочетание «новый завет» латинским выражением novum et aeternum testamentum — «новый и вечный завет», то есть «всегда новый завет».

Иисус говорит: «Как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга». А как именно Он любит, показывает Евангелие, рассказывая и об умовении ног ученикам, и о Добром Пастыре, и о последних часах Его на Кресте, и о крестной смерти. Это видно из всего контекста Евангелия. Любовь Иисуса — жертвенная. Это любовь не требующая, а отдающая. И, наверное, вся история христианства, история живых людей, исповедовавших и исповедующих Христа, на том и основана, что Он зовет нас к любви отдающей, тогда как нам хочется любви требующей. И вот уже две тысячи лет мы пытаемся прорваться через это противоречие. Но только у нас что-то получается, когда в центре остается — Он, Христос или Иисус из Назарета.

Вы должны остаться и продолжать дело Мое. А чтобы вы могли продолжать его так, как Я начал, заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою. Из любви к человечеству Я отдаю жизнь Свою за него, и вы должны проявлять такую же самоотверженную любовь к людям; такая любовь будет служить признаком, отличающим Моих последователей».

Любовь к ближним — это закон Бога, безусловно обязательный для всех вступающих в Царство Божие; об этом законе Иисус уже не раз говорил Своим ученикам; следовательно, заповедь о любви вообще не могла быть для Апостолов новой; и если Иисус назвал ее новой заповедью, то потому только, что теперь Он заповедал им не только любить всех, даже врагов, и благотворить им, как об этом сказано было в Нагорной проповеди, но даже жертвовать и жизнью своей, если это необходимо для спасения других, душу полагать за них.

Прощальная заповедь.

«...как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга». А как любил Иисус?

1. Самоотверженно. Мы в любви эгоисты. Даже в благородной. Думаем о выгоде, о счастье, об одиночестве. Спрашиваем: зачем я люблю, какая мне польза? Иисус только отдавал.

2. Жертвенно. Вплоть до креста.

3. Понимающе. Видя человека только иногда, мы знаем его по большей части с хорошей стороны; живя с людьми, мы видим слабости. Иисус знал «насквозь» - и любил. Любовь слепа? Нет. Слепая любовь обязательно кончится разочарованием. Любить реального, а не воображаемого человека. Зрячая любовь.

4. Прощая. Бесчувственные, непонимающие, трусливые ученики оставляют Его в трудную минуту. Иисус не обижался. Непрощающая любовь быстро увядает. Искушаемые диаволом, мы всегда причиняем боль именно тем, кого любим. Надо уметь терпеть и прощать.

В следующем сегменте рассматриваемого отрывка вводится термин «заповедь» (ἐντολή), которая вместе с глаголом «заповедать» встречается в прощальной беседе 9 раз. Это слово в прямой речи Иисуса употребляется как в отношении заповеди, которую Он получил от Отца (Ин. 5:18; 12:49), так и в отношении заповедей, которые Он дает ученикам.

Существительное «любовь» (ἀγάπη) и однокоренной с ним глагол «любить» (ἀγαπάω) в прощальной беседе Иисуса с учениками и следующей за ней молитве Иисуса к Отцу встречаются в общей сложности 31 раз.

Любовь учеников друг к другу должна иметь образцом любовь к ним Сына Божия. Но почему заповедь любить друг друга Иисус называет «новой»? Еще в Ветхом Завете была сформулирована заповедь «любить ближнего, как самого себя» (Лев. 19:18). Эту заповедь Иисус считает одной из двух главных заповедей, на которых «утверждается весь закон и пророки» (Мф. 22:36–40). В чем же новизна той заповеди о любви, которую Иисус дает ученикам на Тайной вечере?

Речь в словах Иисуса не идет о любви, которая определяется общей принадлежностью любящего и любимого к одному народу (а именно такой смысл имела заповедь любить ближнего в Ветхом Завете). Это не та естественная любовь, которая возникает между людьми, скрепленными кровным родством или узами дружбы. Иисус требовал отказа от естественной любви к отцу, матери, жене, детям, братьям, сестрам ради вступления в общину Своих учеников (Лк. 14:26). Отказ от уз дружбы должен проявляться даже на бытовом уровне: «Когда делаешь обед или ужин, не зови друзей твоих, ни братьев твоих, ни родственников твоих, ни соседей богатых…» (Лк. 14:12). Тот, для кого любовь к родственникам выше любви к Иисусу, не достоин Его (Мф. 10:37); кто не возненавидит родственников, не может быть Его учеником (Лк. 14:26).

Речь в словах Иисуса идет о качественно иной любви – той, которая имеет сверхъестественный характер. Источником этой любви являются не человеческие чувства или эмоции: ее источником является Сам Иисус, подобно тому, как источником любви Иисуса к людям является Бог Отец. Любовь Отца к Сыну имеет продолжение в любви Сына к Своим ученикам, а любовь Сына к Отцу имеет продолжение в любви учеников к своему Учителю и через Него – к Отцу; взаимная любовь между Отцом и Сыном отражается во взаимной любви учеников Иисуса между собою. Узами этой сверхъестественной любви Иисус привязывает учеников к Себе, одновременно привязывая их друг к другу.

На этой любви строится единство учеников Иисуса как общины, которой Иисус явил Себя, а вместе с тем и всю полноту Своей любви и любви Бога Отца. Эта любовь не является эксклюзивным достоянием общины учеников, но только члены общины могут в полной мере приобщиться к ней. Об этом Иисус говорил Никодиму: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную. Ибо не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него» (Ин. 3:16–17). Из этих слов ясно, что Бог принес в жертву Своего Сына по любви ко всему миру, а не к какому-либо отдельному народу или какой-либо группе людей.

Но из этих же слов вытекает, что спасение и жизнь вечная становятся достоянием только тех, кто уверовал в Иисуса.

Слова Иисуса о любви, произнесенные на Тайной вечере, во многом определили духовно-нравственный лик христианства, оказали глубокое и всестороннее влияние на христианское богословское и нравственное учение. Уже в первом христианском поколении – в посланиях апостолов – тема любви получает дальнейшее осмысление и развитие.

Она является основной в 1-м Послании апостола Иоанна, получившего в церковной традиции наименование «апостола любви». Многое из того, что говорил Иисус на Тайной вечере о Боге как источнике любви, о любви как основном признаке последователей Иисуса, о ненависти мира, которую эта любовь порождает, почти буквально воспроизведено в послании. Любовь к Иисусу, согласно автору послания, неразрывно связана с исполнением Его заповедей:

Кто говорит: «я познал Его», но заповедей Его не соблюдает, тот лжец, и нет в нем истины; а кто соблюдает слово Его, в том истинно любовь Божия совершилась: из сего узнаем, что мы в Нем. Кто любит брата своего, тот пребывает во свете, и нет в нем соблазна. А кто ненавидит брата своего, тот находится во тьме, и во тьме ходит, и не знает, куда идет, потому что тьма ослепила ему глаза. Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей. Ибо таково благовествование, которое вы слышали от начала, чтобы мы любили друг друга… Не дивитесь, братия мои, если мир ненавидит вас. Мы знаем, что мы перешли из смерти в жизнь, потому что любим братьев; не любящий брата пребывает в смерти… Любовь познали мы в том, что Он положил за нас душу Свою: и мы должны полагать души свои за братьев… Дети мои! станем любить не словом или языком, но делом и истиною… А заповедь Его та, чтобы мы веровали во имя Сына Его Иисуса Христа и любили друг друга, как Он заповедал нам. И кто сохраняет заповеди Его, тот пребывает в Нем, и Он в том… (1 Ин. 2:4–5, 10–11, 15; 3:11, 13–14, 16, 18, 23–24).

Вслед за Иисусом «апостол любви» говорит о пришествии в мир Сына Божия как наивысшем проявлении любви Божией к человеку и о том, что продолжением этой любви должна быть взаимная любовь между христианами:

Возлюбленные! будем любить друг друга, потому что любовь от Бога, и всякий любящий рожден от Бога и знает Бога. Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь. Любовь Божия к нам открылась в том, что Бог послал в мир Единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь через Него. В том любовь, что не мы возлюбили Бога, но Он возлюбил нас и послал Сына Своего в умилостивление за грехи наши. Возлюбленные! если так возлюбил нас Бог, то и мы должны любить друг друга… Если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает, и любовь Его совершенна есть в нас… И мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в нее. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем (1 Ин. 4:7–12, 16).

Тема любви играет существенную роль в нравственном учении апостола Павла. Ограничимся наиболее ярким и часто цитируемым текстом из 1-го Послания к Коринфянам, получившим в научной литературе наименование «гимна любви»:

Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает… (1 Кор. 13:1–8).

Каким образом человек может приобрести ту сверхъестественную жертвенную любовь, к которой призывают Иисус и Его апостолы? Не являются ли эти призывы заведомо невыполнимыми? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо вспомнить, что в христианской традиции любовь рассматривается не как качество, которое можно приобрести путем тренировки, самодисциплины, самовнушения или каких-либо иных собственных усилий человека. Любовь, о которой говорит Иисус, а вслед за ним христианское богословие, является даром Божиим. Эту любовь невозможно приобрести самостоятельно или выработать в себе: она может быть только дарована.

Парадокс христианского нравственного учения заключается в том, что, с одной стороны, христианство неустанно призывает к добрым делам (Мф. 5:16), милосердию (Лк. 6:36), состраданию (1 Пет. 3:8), благотворительности и любви к врагам (Мф. 5:44). «Вера без дел мертва», – говорит апостол (Иак. 2:20). С другой стороны, добрые дела сами по себе не могут даровать человеку ту любовь, которую Иисус завещал Своим последователям. Эта любовь рождается из религиозного опыта, а не из совокупности поступков человека по отношению к другим людям.

В VII веке Исаак Сирин говорил о «просветленной любви к людям», которую невозможно приобрести путем исполнения заповедей и совершения добрых дел. Эта любовь проистекает от «опьянения» любовью Божией:

Прийти от труда и борьбы с помыслами к просветленной любви к людям, и отсюда уже подняться к любви к Богу – такого в достичь в этой жизни, прежде исхода из мира, как бы кто ни боролся, невозможно. Посредством заповедей и рассудительности возможно человеку подчинить свои помыслы и очистить свою совесть по отношению к людям, и он даже может делать для них добрые дела. Но что он не сможет достичь просветленной любви к людям посредством борьбы, в этом я убежден: нет никого, кто достиг бы ее так, и никто не достигнет этой цели таким путем в настоящей жизни. Без вина не пьянеет человек, и не бьется радостно сердце его; а без опьянения в Боге никто не обретет естественным образом добродетель, которая не принадлежит ему…

Речь здесь идет об особой, высшей форме любви к ближнему, которую Исаак называет «совершенной» и которая, будучи даром Божиим, «не принадлежит» человеческой природе. Это не та естественная любовь к человеку, животным и птицам, что встречается в некоторых людях, но сверхъестественная любовь, рождающаяся от «опьянения» любовью к Богу. «Просветленная любовь к людям» – это та жертвенная любовь, которая делает человека подобным Богу, любящему равным образом грешников и праведников:

Но кто удостоился вкушения божественной любви, тот из-за сладости ее обычно забывает все… Душа его с радостью приближается к просветленной любви к людям, не делая различия между ними; он не побеждается их слабостями и не смущается… Итак, ты видишь, что благодаря одним лишь заповедям не обретается совершен­ная любовь к людям.

Опыт, о котором говорит Исаак Сирин, является уникальным достоянием Церкви как общины, основанной Иисусом, в которой Сам Иисус незримо присутствует. Членам этой общины Иисус раздает те сверхъестественные дары, которые необходимы для достижения поставленной Им высокой нравственной планки. Через участие в жизни Церкви и прежде всего, через участие в таинстве Евхаристии, человек приобретает те сверхчеловеческие свойства, которые делают его подобным Богу.

Исполнение заповедей и совершение добрых дел являются неотъемлемой частью христианской нравственности, но христианство не исчерпывается только нравственностью. Суть христианства – в соединении с Иисусом, принятии Его внутрь себя. Решающим фактором на пути к спасению и вечной жизни является вера в Иисуса и любовь к Нему. К тому, кто возлюбил Его, Он приходит Сам вместе со Своим Отцом, и творит внутри него «обитель» Себе и Отцу. Человек, внутри которого поселился Бог, начинает видеть мир иными глазами: он видит его глазами Бога. И окружающих людей он начинает любить не так, как любят обычные люди, а той сверхъестественной любовью, источником которой является Сам Бог.

Теперь вокруг прощающегося Учителя и Друга оставались лишь те, кого без опасения можно было назвать чадцами; ибо они, родившись от Него по духу, были соединены с Ним еще теснее, чем младенец со своей матерью. Стесненное дотоле присутствием предателя сердце Иисуса распространилось: взор просветлел. В свободной мысли представилось вдруг и все прошедшее и все будущее, и окончание Ветхого Завета с окончанием собственного земного поприща, и начало новой благодатной Церкви с новым образом собственного бытия, по человечеству превознесенного через крест над всем и всеми. С этой стороны, самый крест, как главное орудие к ниспровержению царства тьмы, как основание Церкви и Завета Нового, вечного, как средоточие всех прошедших и будущих распоряжений Промысла, как противоядие и врачевст-во против плодов ужасного древа познания добра и зла, — представлялся блистающим славой Божественной и все священнодействие Голгофское, которое некоторым образом предначиналось с исходом предателя, теряло мрачность и принимало вид всемирного торжества для Того, Кто должен стать его Первосвященником.

  «Ныне прославися Сын Человеческий, — вдруг возгласил Он, как бы среди некоего видения, — и Бог прославися о Нем. Аще Бог прославися о Нем, и Бог прославит Его в Себе, и абие прославит Его!»

  Ученики в безмолвии внимали словам Божественного восторга, ожидая, вероятно, после них какой-либо поучительной беседы. Но это был шаг к другому, высшему. Настало время беседовать уже не словами, а делами; последний час Ветхого Завета пробил, надлежало предначать Новый не агнцем от стад, а телом и кровью Своей. Между тем, лицо Богочеловека светилось пренебесным светом. Он берет лежавший перед Ним хлеб, благословляет его, преломляет на части, по числу учеников, и раздает его им.

Ветхий завет теперь уже кончился вечерей пасхальной; новый начался вместе с таинством Евхаристии; потому все, что можно было сделать, сделано в горнице Сионской; но ученики продолжали возлежать за трапезой, которая теперь в самом высшем смысле была для них трапезой Господней. Важность виденного и слышанного удерживала их на своем месте каждого. Не вставал и Учитель из-за трапезы. От полноты сердца Его уста хотели вещать, а их ухо — слушать.

  «Чадца, — возгласил наконец Господь, как бы желая между прочим показать, что это новоучрежденное Им сейчас таинство взаимной любви и воспоминания о Нем, необходимо теперь и по причине наступающей разлуки, — чадца, еще мало время с вами есмь; взыщете Мене и не обрящете, и якоже рех иудеом, аможе Аз иду, вы не можете приити: тако ныне и вам глаголю.

  Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; якоже возлюбих вы, да и вы любите (таким же образом) друг друга.

  О сем разумеют вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собой!..»

Кто следует кроткому Господу не в явлении высоких знамений, а в добродетели терпения и смирения, тот совершает все чудеса, сотворенные Христом. А кто желает повелевать нечистыми духами, или чудесно подавать здоровье недужным, или являть перед народом какое-либо из дивных знамений, тот хоть и призывает имя Христово, но бывает чужд Христа; поскольку, надменный гордостью, не следует учителю смирения. Даже отходя к Отцу, Иисус Христос оставил ученикам Своим, как бы некоторый завет, следующую заповедь. «Заповедь новую, – говорит Он, – даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга.» И тут же присовокупил: «по тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13:34–35). Не сказал: если будете, подобно Мне, творить знамения и чудеса; но говорит: если будете иметь любовь между собою, которую, известно, могут сохранять только кроткие и смиренные. Потому-то отцы наши никогда не называли добрыми и свободными от заразы тщеславия тех монахов, которые хотели слыть заклинателями и для того с величайшей надменностью разглашали, что они уже заслужили или надеются скоро получить эту благодать. Многие удивлялись им, но напрасно. «Кто утверждается на лжи, тот пасет ветры, тот гоняется за птицами летающими» (Притч. 9:12). Без сомнения, с ними случится то, о чем говорится в Притчах: «что тучи и ветры без дождя, то человек, хвастающий ложными подарками» (Притч. 25:14). Итак, если кто перед нами сделает какое-либо знамение, то мы должны хвалить его не за чрезвычайность знамения, но за его добродетель, и обращать внимание не на то, повинуются ли ему демоны, а на то, имеет ли он те свойства любви, какие описаны апостолом (1 Кор. 13:4–8).

Кто здесь не видит слов Сына любви Отчей?

После этого Господь начинает речь о разлуке. Он повторяет ученикам то, что сказал иудеям: «...куда Я иду, вы не можете пойти». И дает им новую заповедь любви, повторяющую Его толкование омовения ног: «Как Я возлюбил вас, и вы да любите друг друга». По этому признаку любви их узнают все как его учеников (Ин. 13:33–35). Страсти – не только прославление. Страсти – разлука. И в разлуке восполнением Общения будет послушание новой заповеди любви.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 343++

Но Петр не довольствовался этим и хотел непременно идти туда же, куда идет Учитель, и когда строптивый ученик с самоуверенностью начал настаивать, что нет таких преград, которые могли бы воспрепятствовать ему следовать за своим Учителем, что он «душу свою положит за Него», то Спаситель укорил эту его самоуверенность предсказанием, что не успеет пропеть петух, как он трижды отречется от Него. Еще яснее открыв ученикам о предстоящих Ему ужасах, Спаситель предсказывал им, что все они оставить Его в эту ночь и рассеются, но Он встретит их в Галилее по воскресении.

Еще при Моисее дана была заповедь (Лев. 19:18) о любви к ближним, но Христос называет Свою заповедь о любви новой. Заповедь Христова новая в том смысле, что она углубляет и расширяет ветхозаветную заповедь. Высшей мерой любви к ближнему в Ветхом Завете ставилась любовь к самому себе: Возлюби ближнего своего, как самого себя. А Христос говорит: Любите друг друга, как Я возлюбил вас, т. е. больше, чем Самого Себя, до самопожертвования. В дальнейшей беседе Своей Христос разъясняет степень требуемой Им любви: Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15:13). В Ветхом Завете наряду с заповедью о любви к ближним было и разрешение мести и ненависти к врагам, и, благодаря этому, рамки применения заповеди о любви были сужены. И даже при наличии этого ограничения заповеди под ближним разумелись только единоплеменники и единоверцы. А Христос расширяет эту заповедь, включая в область применения ее всех людей, без всякого ограничения: Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас (Мф. 5:44).

В притче о милосердном самарянине Христос привел и пример такого именно понимания заповеди о любви к ближним (Лк. 10:25–37).

В прощальной беседе с учениками, по совершении тайной вечери и перед началом страданий, Господь наш является не только нежно любящим отцом и Учителем, но и с особенною торжественностью в последние часы своей земной жизни открывает им все свое величие как сына Божия и искупителя мира. ясно видя перед собою наступающий конец своего земного дела, он указывает в предстоящих страданиях и кресте обнаружение славы Божества, постигаемой верою, и затем с определенностью, не допускающей ни малейшего сомнения, говорит о скором отшествии своем из мира. Не прежде, а лишь теперь, когда умы и сердца святых апостолов преисполнились Божественной благодатью в причащении тела и крови Его, Спаситель возводит Своя сущия в мире, которых до конца возлюби (Ин. 13:1), к глубинным тайнам богословия, беседует с ними о превечном отце и своем единосущии с ним, обещает иного Утешителя, который научит их всему и напомнит забытое или не вполне понятое, поучает вере и упованию на Бога, внушает взаимную любовь как отличительный признак своих учеников, и наконец изображает будущую судьбу верующих и Церкви своей в мире среди неверия и ненависти врагов святой истины. В предсмертной беседе Господа выражена вся сущность святого учения Его, изложены все основные догматы христианства, так что она представляла как бы заключение и восполнение всего, что доселе было возвещено ученикам и частью народу, и вместе с тем служила предуведомлением о том, что должно было открыться миру через страдания и смерть Его (Ин. 8:28).

Все, что доселе видели и слышали святые апостолы на тайной вечере, не могло не произвести на них подавляющего впечатления. Омовение ног, необычайное смущение Господа, когда настало время указать предателя, указание предателя в среде их самих, урок смирения, преподанный им, установление таинства святого Причащения и соединение с Господом в сем таинстве, наконец, предчувствие того, что пришел час разлуки с своим Учителем, – всё это дало понять ученикам, что наступают последние часы и минуты пребывания с Господом. Сердцеведец проникал своим взором душевные расположения святых апостолов и не возмущаемый более присутствием предателя, извергшего себя из святого общества, раскрыл пред своими собеседниками, так сказать, самое сердце Божественной любви. Там, где они могли видеть для себя источник горести – в приближающихся событиях, с которыми не мирились земные чаяния, Господь в утешение им указал иной высший смысл – победное торжество своего искупительного дела. Ныне прославися Сын Человеческий, и Бог прославися о Нем: аще Бог прославися о Нем, и Бог прославит Его в Себе, и абие прославит Его. такими словами, по замечанию святителя Иоанна Златоуста, «он ободряет поверженные в уныние души учеников и убеждает не только не сетовать, но даже радоваться, ибо быть преданным смерти и победить смерть – это, действительно, великая слава». Эта слава Богочеловека есть слава всего триипостасного Божества, потому что в страданиях и Спасительной смерти Искупителя является слава любви Отца небесного, предавшего Сына Своего в жертву за грехи мира (Ин. 3:16), слава вечной премудрости, дивно устроившей спасение людей, слава всемогущества, победившего крестом смерть и разрушившего силу диавола, наконец, слава Утешителя Духа, который послан от отца во имя Христа Спасителя (14, 26) и не прежде прославления Его (7, 39). Слава Божия, воссияв на кресте Христовом, долженствовала озарить весь мир и привести к той славе, которая в невечернем дне вечного царства будет уделом всех искупленных и освященных кровью заколенаго Агнца (Откр. 5:9, 12). Откровение о славе креста возбуждало и укрепляло дух учеников, смятенный скорбию о предстоящих страданиях Учителя, но, читая в сердцах их, Господь видел, что нужно было приблизить утешение к состоянию святых апостолов и изъяснить им то, что ожидало их в будущем. Он не скрыл от них, что вскоре, по отшествии Его из мира, придется им испытать горькое чувство одиночества и много скорбей, чтобы опять достигнуть вожделенного единения с ним в небесной славе. Чадца, еще с вами мало есмь, взыщете Мене, и якоже рек иудеом, яко аможе Аз иду, вы не можете npиumu, так и вам глаголю ныне. он говорил это иудеям (Ин. 7:34; 8, 21) с тем, чтобы, по мысли святого отца, «устрашить их, а апостолам – чтобы воспламенить в них любовь» и предсказанием о разлуке ободрить их, дабы нечаянно пришедшие бедствия не смутили их. Он знал, что иудеи никогда не придут к нему и умрут в грехе неверия (8, 21), а ученикам своим возвещал, что, приготовив им место, со временем возьмет их к себе (14, 3). Но, оставляя апостолов в мире, враждебном проповеди Евангелия, Спаситель преподал им правило поведения, которое должно было служить отличительным признаком их и соединять их в одно святое общество учеников Христовых: заповедь новую даю вам, да любите друг друга; якоже возлюбих вы, да и вы любите друг друга. О сем разумеют вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою. Заповедь о любви к ближнему дана была еще в ветхом Завете (Лев. 19:18); она внушается и естественным законом совести. Но Господь называет ее новою не только потому, что – как выражается святитель Филарет Московский, – «обрел ее совсем забытою», но и потому, что указал ей в своем примере новые, чистые и святые побуждения. «как он сам взирал не на собственную высоту, но на полезное для людей, и, уничижив себя, соблаговолил принять зрак раба, чтобы рабов ввести в сыноположение, так и каждому из нас повелел не на собственную свою выгоду взирать, но иметь в виду пользу ближних» (прп. Исидор Пелусиот). Взаимная любовь, заповеданная Господом апостолам и в лице их всем последователям, есть вполне бескорыстная любовь друг к другу членов одного и того же духовного тела Христова, т. е. Святой Церкви. Христиане первых веков так глубоко и верно поняли эту заповедь Христову, что язычники, видя самоотверженную любовь их друг к другу, с удивлением говорили: «как они любят друг друга!»

Как возлюбил нас Господь Иисус? Он возлюбил нас тогда, как мы были врагами Его; Он возлюбил не одного Израиля, но все человечество; Он возлюбил всех до того, что положил душу Свою за нас. Так любовь Его дышит самопожертвованием за всех. Закон Моисеев предписывал любовь к ближнему, но преимущественно к Израильтянам и едва обращал внимание на иноплеменника. Закон Моисеев допускал воздаяние злом за зло. Закон Моисеев предписывал любовь, но не простирал ея до самопожертвования для других, как раскрывают пример и учение Спасителя. Последователи Христовы тем и должны отличаться, по тому признаку и должны быть узнаваемы, что взаимная любовь будет одушевлять все поступки их, все взаимныя отношения их; что эта любовь, не расторгаемая и не ослабляемая ни страстями самолюбия, ни бедствиями мира, будет обнаруживать в себе не силу человеческую, а силу Божию, дыхание духа благодати, не доступное для детей ветхаго закона. Вот почему Христова заповедь о любви есть новая заповедь!

Любовь Божественная! оживляй в нас духом Твоим любовь, заповеданную Тобою. Аминь.