Евангелие от Иоанна 13 глава 33 стих

Нам, возлюбленные, следует обратить внимание на последовательность и взаимосвязь Господних слов. Ибо сначала Он сказал (после того как Иуда ушел и отделил себя даже от телесного общения со святыми): ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем (Ин. 13:31). Он сказал это или указывая на будущее Царство, когда злые будут отделены от добрых, или на то, что уже тогда произойдет Его воскресение, то есть оно не будет отложено, как будет отложено наше до конца века. Потом Он добавил: если Бог прославился в Нем, то и Бог прославит Его в Себе (Ин. 13:32). Тем самым Он недвусмысленно свидетельствовал о Своем воскресении] в скором будущем. После этого Он еще присоединил следующее: «Дети! Еще недолго Я с вами» (см. Ин. 13:33). Так вот, чтобы они не думали, что таким образом прославит Его Бог, что Он не будет больше связан с ними общением на земле, Он сказал: «Еще недолго Я с вами», — как бы говоря: «Хотя Я буду прославлен в скором воскресении Своем, однако не сразу поднимусь Я на небо, но еще недолго Я с вами». Ибо, как написано в Деяниях апостолов, Он провел с ними после воскресения сорок дней (см. Деян. 1:3), приходил и уходил, ел и пил. Хотя и не имел Он потребности в еде и питии, но показывал тем самым, что плоть Его настолько истинна, что, не имея уже нужды пить и есть, она обладает возможностью делать это.

Так что же? На эти ли сорок дней Он указывал, говоря: «Еще недолго Я с вами», — или на что- то другое? Ведь можно и так понять: «Еще недолго Я с вами, то есть еще, как и вы, Я в этой немощи плоти», — разумеется, до тех пор, пока Он не умрет и не воскреснет. Потому что после того, как Он воскрес, хотя Он и пребывал с ними, как было сказано, сорок дней в полном проявлении телесного присутствия, однако же не был с ними в сопричастности человеческой немощи.

Есть и другое — Божественное — Его присутствие, недоступное человеческим чувствам, о котором Он сказал: Я с вами во все дни до скончания века (Мф. 28:20). Это, разумеется, не то же самое, что «еще недолго Я с вами», ибо «недолго» — это не «до скончания века». Или даже если это так, — ибо время летит, и в глазах Божиих тысяча лет, как один день или как стража в ночи (ср. Пс. 89:5)’, — не следует все-таки думать, что здесь было указано на это присутствие, тем более что далее Он добавляет: «будете искать Меня, и, как сказал Я иудеям, что, куда Я иду, вы не можете прийти. То есть после этого недолгого времени, в течение которого Я с вами, будете искать Меня, и куда Я иду, вы не можете прийти» (ср. Ин. 13:33). Но неужели и после скончания века туда, куда Он идет, не могут они прийти? Но тогда что Он будет иметь в виду, когда скажет несколько позже в Своем обращении: Отче!хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мной (Ин. 17:24)?

Так вот, здесь: «Еще недолго Я с вами», — сказано не о том Его присутствии с ними, в котором Он будет с ними до скончания века, но о смертной немощи, в которой Он с ними до Страстей Его, или о телесном присутствии, Col. 1807 в котором Он будет с ними до вознесения Своего. Тот, кто выберет любое из этих двух объяснений, не вступит в противоречие с верой.

2. Однако чтобы не подумал кто, что это не со-ответствует истине, — а именно то, о чем мы сказали, что Господь мог указывать на общность по смертной плоти, в которой Он вместе с учениками пребывал до Страстей, говоря: «еще недолго Я с вами», — пусть такой человек обратит Под ночной стражей нужно понимать определенный период ночи, когда нес стражу один караул. Например, в Риме за ночь сменялось четыре стражи. — Пер. внимание на Его же слова, сказанные после воскресения, у другого евангелиста: Вот то, о чем Я вам говорил, еще быв с вами (Лк. 24:44). Это сказано, будто бы Он в тот момент не был с теми, которые стояли рядом с Ним, видели Его, касались Его и разговаривали с Ним. Что же означает: еще быв с вами, — если не следующее: «Пока Я был в смертной плоти, в которой пребываете вы»? Ибо тогда Он, хотя и воскрес в той же плоти, однако уже не был с ними в той же смертности. Поэтому как там Он, облаченный уже в бессмертие плоти, истинно сказал: еще быв с вами, — в чем мы не можем видеть никакого другого смысла, кроме как: «Когда Я еще был с вами в смертности плоти», — так и здесь не должно восприниматься странным образом то, что Он сказал: «еще недолго Я с вами». Ибо Он как бы сказал: «Еще недолго Я смертен, как смертны вы». Давайте теперь посмотрим на следующие слова.

Будете искать Меня, и, как сказал Я иудеям, что, куда Я иду, вы не можете прийти, так и вам говорю теперь . То есть «теперь можете»1. Когда Он это говорил иудеям, Он не добавлял теперь. Поэтому те апостолы не могли тогда прийти туда, куда отправится Он, но смогут потом, ведь об этом весьма ясно Он сказал Блж. Августин прочитывает евангельские слова vos поп potestis venire et vobis dico modo таким образом, что последнее слово modo (теперь) относит не к глаголу dico (говорю), а к поп potestis (не можете), что не должно выглядеть абсурдным, учитывая, что тексты того времени не имели развитой системы пунктуации. — Пер. чуть позже апостолу Петру. В самом деле, когда тот сказал: Господи!куда Ты идешь?— Он ответил ему: куда Я иду, ты не можешь теперь за Мною идти, а после пойдешь за Мною (Ин. 13:36). Но что это означает, мы не должны по небрежности оставить без внимания.

Так вот, куда же не могли пойти тогда ученики за Господом, но могли потом? Если мы скажем, что речь идет о смерти, то может ли быть обнаружено какое-то время для родившегося человека, когда бы он не мог умереть? Ибо такова участь людская в этом преходящем теле, что встретить смерть гораздо легче, чем было обрести жизнь. Поэтому они не были в то время менее способны последовать за Господом на смерть, но были менее способны последовать за Господом к жизни, которая не имеет смерти. Ибо туда отправлялся Господь, где Он, воскреснув из мертвых, уже не умрет и смерть уже не будет иметь над Ним власти (ср. Рим. 6:9).

Разумеется, каким образом они уже тогда могли последовать за Господом, готовым умереть за праведность, если еще не созрели для мученичества? Или каким образом они уже тогда могли последовать за Господом, идущим к бессмертию плоти, если они могли когда угодно умереть, но воскреснуть — только в конце века? Или каким образом они уже тогда могли последовать за Господом, Который, не думая оставить их, отправлялся на лоно Отчее, откуда Он не уходил, когда пришел к ним, если никто не может быть в том блаженстве, кроме совершенного в любви? Поэтому, наставляя, каким образом они могли бы оказаться способными пойти туда, куда Он отправится прежде них, Он сказал: Заповедь новую даю вам, да любите друг друга (Ин. 13:34). Это те шаги, которыми должно идти вслед за Христом, но более обстоятельную беседу о них нам следует отложить на другое время.

Между тем, даровав им в причащении залог Своего всегдашнего союза с ними, Он возобновил Свою беседу с ними, беседуя как установитель Нового Завета, прощаясь с ними, как Отец с детьми. «Дети Мои, сказал Он, – еще немного Мне быть с вами и – потом вы будете искать Меня. Но как Я сказал Иудеям: куда Я иду, туда вы не можете идти; так говорю и вам теперь (хотя и не в одинаковом смысле). Установляя Новый Завет, (прощаясь), даю вам новую заповедь: любите друг друга так, как Я вас возлюбил. Господь назвал сию заповедь новой, характеристической заповедью Нового Завета, к учреждению которого относилась и установленная им вечеря, и который Он готовился заключить Своими страданиями. Хотя и в ветхом завете была заповедь – любить Бога паче всего и ближнего – как самого себя; но сия заповедь становилась новой с того времени, как Господь явил в Себе образец любви жертвующей собой для спасения братий; она должна быть душой нового общества, новой церкви. «Потому узнают все, что вы ученики Мои, ежели будете иметь любовь между собою».

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 211++

Чадца! τεχνία, filioli! Выражение великой нежности и любви, приготовляющее учеников к разлуке: но за сим Господь прямо говорит, что недолго Он будет уже с ними. Он говорит им этими словами, что они в разлуке с Ним будут временно, как беспомощные дети в страхе и ужасе одиночества. «Будете искать Меня», прибавляет Господь, напоминая, что Он тоже говорил Иудеям (Ин. 7:34). Но Он теперь не прибавляет сказанных тогда Иудеям заключительных слов: «и не найдете». Он только говорит ученикам, что «аможе Аз иду, вы не можете приити». Господь Иисус, грядущий на муку и смерть, шел не как человек только, но как Богочеловек, и путь сей не может быть доступен и известен простому смертному, и в этом отношении и ученики, как Иудеи, не могли следовать в эту минуту за Господом Ср. ниже ст. 35.. Но ученикам Господь глаголал (Ин. 14:18): «не оставлю вас сирыми, прииду к вам»; и еще: «вскоре вы не увидите Меня и опять вскоре увидите Меня, ибо Я иду ко Отцу» (Ин. 16:16). Посему ученики, имеющие искать Господа, имеют и обрести Его. Но чтобы обрести Господа, надо искать Его с любовью и верою. «Взыщете Меня и не найдете, говорил Господь Иудеям, и они действительно с муками души искали Его, говорит Златоуст Бесед. 72 на Ин. стр. 327., во время своих бедствий и разрушения Иерусалима.

Но слова «взыщете Мене///» обращены и к ученикам, и ко всем верующим, и ко всему миру на вечно. Только неверующим Господь сказал: не найдете. Весь христианский мир должен непрестанно искать Господа. Ученики Господа искали Его и обрели Его и сподобились видеть Его после воскресения. И первомученик Стефан сподобился и после вознесения Господа видеть Его еще до смерти своей Деян. 7:55–56.. И апостол Павел во время жизни своей видел Господа Деян. 9:4, Деян. 22:18; 1 Кор. 15:8.. И все верующие обретают Господа в сердцах своих, когда ищут Его, и обретают успокоение и радость, как только сознают свое одиночество без Господа и приобретают великое познание того, что земля не дом человека, а лишь временное жилище.

Во время Тайной Вечери Иисус говорит Своим ученикам: «Ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем. Если Бог прославился в Нем, то и Бог прославит Его в Себе, и вскоре прославит Его» (Ин. 13:31—32). Обращая особое внимание читателя на слово «ныне», Кс. Леон-Дюфур в своей книге «Чтение Евангелия от Иоанна» пишет, что оно представляет собою «победный клич Того, Кто, отпустив Иуду как можно скорее привести в действие то, что тот задумал, уже лицом к лицу встретился со смертью. С этого момента Иисус видит смерть позади Себя, Он уже пребывает во славе Своего Бога. И читатель тоже должен принять это во внимание и вслушаться в слова, что говорит уже прославленный Христос». И сразу вспоминаются слова А. Сент-Экзюпери о том, что зерно, упавшее в землю, уже одержало победу.

Не случайно трижды повторяется в этой фразе слово «прославился». Этот евангельский стих и его ключевое слово «прославился» звучит в начале первого из Страстных Евангелий, читаемых в Великую пятницу на утрене; затем оно повторяется в литургии Великой субботы, когда перед чтением Евангелия многократно поется стих из песни пророка Моисея: «Поем Господу, ибо Он славою прославился; коня и всадника его ввергнул в море» (Исх. 15:1). Итак, Бог прославился тем, что перевел народ Божий через Чермное море. Иисус повторяет эти слова: «И Бог прославился в Нем». Это особенно заметно, когда читаешь текст по-гречески, потому что в еврейском варианте употреблено другое слово — «превознесся». Но евангелисты, знавшие Ветхий Завет в греческом варианте, естественно, использовали именно греческий глагол.

Хотя на это обращают внимание далеко не все, однако в действительности стих «Ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем» посвящен теме Пасхи, перехода и звучит именно как пасхальная песнь, как прямая отсылка к 15-й главе книги Исход. Важно понять, что вся 13-я глава Евангелия от Иоанна посвящена теме Пасхи, перехода. В начале главы говорится, что Иисус знает, что пришёл Его час перейти к Отцу, а в конце Он восклицает: «Ныне прославился Сын Человеческий…» Самое главное событие, о котором говорится в Евангелии — Пасха, — совершается. Иисус делает самый важный Свой шаг — Он переходит «от мира сего» к Отцу. Переживания, которые владели Им, — страх, боль, которые Он испытал во время Гефсиманского борения, позади. Остается только одна дорога. И наверное, не случайно, что сразу после стиха «Бог прославился в Нем» Иисус говорит: «Дети! не долго уже быть Мне с вами». И дальше, начиная с 33-го стиха 13-й главы и до конца 14-й, текст носит характер монолита, он представляет собой нечто единое с композиционной точки зрения. Это, если можно так сказать, завещание Иисуса ученикам, содержащее главные Его наставления. Наставлений, подобных по форме этим, очень много в Ветхом Завете.

В конце книги Бытия рассказывается, как старый Иаков, он же Израиль, дает наставления своему сыну Иосифу; Иаков умирает, и его хоронят. В конце книги Иисуса Навина тот обращается к окружающим с наставлениями, затем умирает, и его хоронят. Аналогичный рассказ можно найти в Третьей книге Царств. Давид на смертном одре обращается с наставлениями к сыну Соломону, затем умирает, и его также хоронят.

По сути дела, об этом же речь идет и во Второзаконии. Моисей наставляет Иисуса Навина и тех, кто его окружает: он пересказывает то, что составляет содержание первых четырех книг Закона. Сама книга представляет собой именно слова Моисея, она начинается сообщением об этом: «Сии суть слова, которые говорил Моисей всем Израильтянам за Иорданом в пустыне…» (Втор. 1:1). Дальше идёт завещание Моисея. «Начал Моисей изъяснять закон сей, и сказал: Господь, Бог наш, говорил нам в Хориве…» (Втор. 1:5—6). В 5-й главе Второзакония вновь повторяется Десятисловие. Затем в конце следуют две молитвы Моисея (это место Второзакония можно сравнить с Первосвященнической молитвой Иисуса в 17-й главе Евангелия от Иоанна), и наконец сообщается, что Моисей умер по слову Господню «и погребен на долине в земле Моавитской против Беф-Фегора» (Втор. 34:6).

В Первой книге Маккавейской тоже есть подобного рода текст. Маттафия говорит своим детям, что умирает, и дает им наставления. Затем сообщается, что он умер, был погребен (с этими словами мы встретимся и в Евангелии!) и «приложился к отцам своим» (1 Мак. 2:69). Первая книга Маккавейская по времени ближе всего к Евангелию от Иоанна. Что же касается той части книги, где содержится завещание Маттафии, то завещание Иисуса в Евангелии от Иоанна очень похоже на этот текст. Маттафия говорит: «Ныне время переворота и гнев ярости Божией. Итак, дети, возревнуйте о законе, и отдайте жизнь вашу за завет отцов наших» (1 Мак. 2:49— 50). В Евангелии: «Ныне прославился Сын Человеческий… Дети, не долго уже…»

Наконец, аналогичный пример есть в книге Товита. Умирая, Товит наставляет Товию. Это, наверное, один из самых замечательных фрагментов второканонических книг — прощальная беседа Товита с сыном. Наставления Товита тоже очень похожи на те, что мы видим в 13-й и последующих главах Евангелия от Иоанна.

Товит размышляет: «Я просил смерти; что же не позову сына моего Товии, чтобы объявить ему об этом, пока я не умер?» (Тов. 4:2). И, когда сын приходит, он говорит ему: «Сын мой! (так же, как Иисус скажет: "Дети!" — Г.Ч.) когда я умру, похорони меня… Во все дни помни, сын мой, Господа, Бога нашего, и не желай грешить и преступать заповеди Его. Во все дни жизни твоей делай правду, и не ходи путями беззакония… Из имения твоего подавай милостыню (эти слова прозвучат потом в Нагорной проповеди. — Г.Ч.)… Ни от какого нищего не отвращай лица твоего, тогда и от тебя не отвратится лице Божие. Когда у тебя будет много, твори из того милостыню, и когда у тебя будет мало, не бойся творить милостыню и понемногу… Берегись… всякого вида распутства… люби братьев твоих (эта фраза очень важна! — Г.Ч.), и не превозносись сердцем пред братьями твоими и пред сынами и дочерями народа твоего… Плата наемника, который будет работать у тебя, да не переночует у тебя, а отдавай её тотчас: и тебе воздастся, если будешь служить Богу. Будь осторожен, сын мой, во всех поступках твоих, и будь благоразумен во всём поведении твоем. Что ненавистно тебе самому, того не делай никому» (Тов. 4:3, 5, 7—8, 12, 13, 14—15). Эти слова потом по-новому прозвучат в 7-й главе Евангелия от Матфея, в так называемом Золотом правиле Иисуса.

Далее Товит говорит: «Давай алчущему от хлеба твоего и нагим от одежд твоих; от всего, в чем у тебя избыток, твори милостыни, и да не жалеет глаз твой, когда будешь творить милостыню» (Тов. 4:16; вновь выражение, которое будет звучать в Нагорной проповеди). Рассказ заканчивается молитвой Товита: «Благословен Бог, вечно живущий, и благословенно царство Его! Ибо Он наказует и милует, низводит до ада и возводит, и нет никого, кто избежал бы от руки Его. Сыны Израилевы! прославляйте Его…» (Тов. 13:1—3). Завещание заканчивается так: «Дети, знайте, что делает милостыня и как спасает справедливость. — Когда он это сказал, душа его оставила его на ложе; было же ему сто пятьдесят восемь лет, и сын с честью похоронил его» (Тов. 14:11).

Легко заметить, что структура повествования во всех приведенных отрывках одна и та же. Текст 13-й главы Евангелия от Иоанна, начиная со слов «Ныне прославился Сын Человеческий…» и далее, очень четко выдержан в жанре библейского завещания. И тематика завещания Иисуса, или, как мы обычно говорим, Прощальной беседы, тоже очень точно выдержана в этом жанре — и слова те же, и темы те же, и в конце текста присутствует молитва, и заканчивается рассказ сообщением о том, что Завещатель умирает и Его хоронят. Текст о погребении Иисуса оказывается, таким образом, необходимым — даже с точки зрения того литературного жанра, в котором выдержано все повествование.

Возникает вопрос: а какова основная тема этого завещания? Вплоть до сравнительно недавнего времени считалось, что жанр этого текста — утешение: Иисус утешает учеников, потому что скоро телесно Он уже не будет среди них, поэтому Его задача — помочь ученикам справиться с горем, которое на них неизбежно обрушится.

Прощальная заповедь.

«...как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга». А как любил Иисус?

1. Самоотверженно. Мы в любви эгоисты. Даже в благородной. Думаем о выгоде, о счастье, об одиночестве. Спрашиваем: зачем я люблю, какая мне польза? Иисус только отдавал.

2. Жертвенно. Вплоть до креста.

3. Понимающе. Видя человека только иногда, мы знаем его по большей части с хорошей стороны; живя с людьми, мы видим слабости. Иисус знал «насквозь» - и любил. Любовь слепа? Нет. Слепая любовь обязательно кончится разочарованием. Любить реального, а не воображаемого человека. Зрячая любовь.

4. Прощая. Бесчувственные, непонимающие, трусливые ученики оставляют Его в трудную минуту. Иисус не обижался. Непрощающая любовь быстро увядает. Искушаемые диаволом, мы всегда причиняем боль именно тем, кого любим. Надо уметь терпеть и прощать.

Следующий сегмент беседы открывается необычным, ранее не встречавшемся в Евангелии обращением: «дети!» (τεκνία). Это обращение встретится в Евангелии еще лишь один раз – в рассказе о явлении воскресшего Иисуса ученикам на море Тивериадском (Ин. 21:5). Оно подчеркивает тот особый, доверительный тон беседы, который она приобрела после ухода Иуды. Иисус обращается к ученикам, как отец к детям, прощаясь с ними и давая наставления на будущее.

Иисус говорит о Своем уходе из мира, повторяя то, что ранее говорил иудеям:

Этим показывает, что Его смерть есть преставление и переход к месту, куда не допускаются тела, подверженные тлению. Говорит же это для того, чтобы и возбудить в них любовь к Себе, и сделать ее более пламенной. Ведь… мы воспламеняемся особенною любовью к друзьям своим тогда, когда видим, что они удаляются в такое место, куда нам невозможно идти. Итак, иудеям Он говорил это с тем, чтобы их устрашить, а апостолам – чтобы воспламенить в них любовь: «Место это таково, что не только они, но даже и вы, возлюбленные, не можете прийти туда».

Теперь вокруг прощающегося Учителя и Друга оставались лишь те, кого без опасения можно было назвать чадцами; ибо они, родившись от Него по духу, были соединены с Ним еще теснее, чем младенец со своей матерью. Стесненное дотоле присутствием предателя сердце Иисуса распространилось: взор просветлел. В свободной мысли представилось вдруг и все прошедшее и все будущее, и окончание Ветхого Завета с окончанием собственного земного поприща, и начало новой благодатной Церкви с новым образом собственного бытия, по человечеству превознесенного через крест над всем и всеми. С этой стороны, самый крест, как главное орудие к ниспровержению царства тьмы, как основание Церкви и Завета Нового, вечного, как средоточие всех прошедших и будущих распоряжений Промысла, как противоядие и врачевст-во против плодов ужасного древа познания добра и зла, — представлялся блистающим славой Божественной и все священнодействие Голгофское, которое некоторым образом предначиналось с исходом предателя, теряло мрачность и принимало вид всемирного торжества для Того, Кто должен стать его Первосвященником.

  «Ныне прославися Сын Человеческий, — вдруг возгласил Он, как бы среди некоего видения, — и Бог прославися о Нем. Аще Бог прославися о Нем, и Бог прославит Его в Себе, и абие прославит Его!»

  Ученики в безмолвии внимали словам Божественного восторга, ожидая, вероятно, после них какой-либо поучительной беседы. Но это был шаг к другому, высшему. Настало время беседовать уже не словами, а делами; последний час Ветхого Завета пробил, надлежало предначать Новый не агнцем от стад, а телом и кровью Своей. Между тем, лицо Богочеловека светилось пренебесным светом. Он берет лежавший перед Ним хлеб, благословляет его, преломляет на части, по числу учеников, и раздает его им.

Ветхий завет теперь уже кончился вечерей пасхальной; новый начался вместе с таинством Евхаристии; потому все, что можно было сделать, сделано в горнице Сионской; но ученики продолжали возлежать за трапезой, которая теперь в самом высшем смысле была для них трапезой Господней. Важность виденного и слышанного удерживала их на своем месте каждого. Не вставал и Учитель из-за трапезы. От полноты сердца Его уста хотели вещать, а их ухо — слушать.

  «Чадца, — возгласил наконец Господь, как бы желая между прочим показать, что это новоучрежденное Им сейчас таинство взаимной любви и воспоминания о Нем, необходимо теперь и по причине наступающей разлуки, — чадца, еще мало время с вами есмь; взыщете Мене и не обрящете, и якоже рех иудеом, аможе Аз иду, вы не можете приити: тако ныне и вам глаголю.

  Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; якоже возлюбих вы, да и вы любите (таким же образом) друг друга.

  О сем разумеют вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собой!..»

После этого Господь начинает речь о разлуке. Он повторяет ученикам то, что сказал иудеям: «...куда Я иду, вы не можете пойти». И дает им новую заповедь любви, повторяющую Его толкование омовения ног: «Как Я возлюбил вас, и вы да любите друг друга». По этому признаку любви их узнают все как его учеников (Ин. 13:33–35). Страсти – не только прославление. Страсти – разлука. И в разлуке восполнением Общения будет послушание новой заповеди любви.

– Детки мои, Мне недолго осталось быть с вами – Слова детки встречаются в 1-м Письме Иоанна семь раз, но в Евангелии употреблены только здесь. Они передают нежность и любовь. Иисус обращается к Своим ученикам как отец, ведь отношения между религиозным учителем и его учениками всегда приравнивались к отношениям между отцом и детьми. Недолго осталось быть с вами – Ср. 7:33; 12:35; 14:19; 16:16-19. Эти слова могут в одинаковой мере относиться как к смерти, так и к вознесению. Вы будете Меня искать, но то, что Я сказал другим, Я теперь и вам говорю: «Куда Я ухожу, вам туда не прийти» – См. 7:34, 36; 8:21. Ученики еще не смогут разделить с Иисусом ни Его смерть, ни Его славу.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 342++

Иисус призывает детей: Пустите детей приходить ко Мне... ибо таковых есть Царствие Божие. Взяв ребенка, Он поставил его перед учениками: Кто не примет Царствия Божия, как дитя, тот не войдет в него.

Взрослому ученику Христа вовсе не нужно избавляться от тех свойств человеческих, которые ребенок еще не приобрел. Но ему следует избавиться от пороков взрослого и обрести качества ребенка.

В глазах Иисуса восхождение души к Богу есть также и нисхождение. Нужно стать одним из малых сих. Ибо кто из вас меньше всех, тот будет велик. В Церкви Вифлеемского Младенца, в Церкви Агнца ступени восхождения суть и незримые ступени самоумаления.

Иисус, даже когда речь идет о чудесах, прибегает иной раз к тем простым, обыкновенным средствам, которые доступны и ребенку. Он мог бы ниспослать манну с небес, но насыщает толпы людей в пустыне пятью ячменными хлебами и двумя рыбками. Однако было нужно, чтобы хлеб и рыбу принесли Иисусу для благословения, чтобы Он роздал их собственными руками. Скудная пища, что может накормить лишь ребенка, всегда насытит, если она благословлена Христом.

Дети, — говорит Иисус ученикам после Вечери. Это слово подразумевает идею отцовства. Тех, кто дорог нам, кто еще не созрел, тех, кто окружен родительской заботой, принято называть детьми.

Ты, Господи, назвал нас Своими детьми. Я не могу быть взрослым сыном Твоим, для этого у меня нет сил, нет ни одного из твоих достоинств. Но позволь мне остаться, нет, помоги мне стать'ребенком в Твоих руках. Возьми меня за руку и веди. Разве грех первого человека не заключался в этом отказе — дать руку свою Отцу Небесному, дабы Он вел его? Я слаб, по-детски слаб. Так дай же мне быть послушным, научи меня доверчивости ребенка.

Ему недолго уже оставалось быть с ними, и как Он раньше говорил иудеям, так теперь сказал и им, что куда идет Он, они не могут прийти. При этом Он дал им новую заповедь, исполняя которую они составят общество, совершенно отличное от людей мира сего, именно заповедь, чтобы они любили друг друга.

Будете искать Меня. Со временем ученики придут туда, где будет Иисус. А в ближайшем для них будущем, в промежуток времени между распятием Иисуса и Его воскресением, они не смогут следовать за Ним.

В прощальной беседе с учениками, по совершении тайной вечери и перед началом страданий, Господь наш является не только нежно любящим отцом и Учителем, но и с особенною торжественностью в последние часы своей земной жизни открывает им все свое величие как сына Божия и искупителя мира. ясно видя перед собою наступающий конец своего земного дела, он указывает в предстоящих страданиях и кресте обнаружение славы Божества, постигаемой верою, и затем с определенностью, не допускающей ни малейшего сомнения, говорит о скором отшествии своем из мира. Не прежде, а лишь теперь, когда умы и сердца святых апостолов преисполнились Божественной благодатью в причащении тела и крови Его, Спаситель возводит Своя сущия в мире, которых до конца возлюби (Ин. 13:1), к глубинным тайнам богословия, беседует с ними о превечном отце и своем единосущии с ним, обещает иного Утешителя, который научит их всему и напомнит забытое или не вполне понятое, поучает вере и упованию на Бога, внушает взаимную любовь как отличительный признак своих учеников, и наконец изображает будущую судьбу верующих и Церкви своей в мире среди неверия и ненависти врагов святой истины. В предсмертной беседе Господа выражена вся сущность святого учения Его, изложены все основные догматы христианства, так что она представляла как бы заключение и восполнение всего, что доселе было возвещено ученикам и частью народу, и вместе с тем служила предуведомлением о том, что должно было открыться миру через страдания и смерть Его (Ин. 8:28).

Все, что доселе видели и слышали святые апостолы на тайной вечере, не могло не произвести на них подавляющего впечатления. Омовение ног, необычайное смущение Господа, когда настало время указать предателя, указание предателя в среде их самих, урок смирения, преподанный им, установление таинства святого Причащения и соединение с Господом в сем таинстве, наконец, предчувствие того, что пришел час разлуки с своим Учителем, – всё это дало понять ученикам, что наступают последние часы и минуты пребывания с Господом. Сердцеведец проникал своим взором душевные расположения святых апостолов и не возмущаемый более присутствием предателя, извергшего себя из святого общества, раскрыл пред своими собеседниками, так сказать, самое сердце Божественной любви. Там, где они могли видеть для себя источник горести – в приближающихся событиях, с которыми не мирились земные чаяния, Господь в утешение им указал иной высший смысл – победное торжество своего искупительного дела. Ныне прославися Сын Человеческий, и Бог прославися о Нем: аще Бог прославися о Нем, и Бог прославит Его в Себе, и абие прославит Его. такими словами, по замечанию святителя Иоанна Златоуста, «он ободряет поверженные в уныние души учеников и убеждает не только не сетовать, но даже радоваться, ибо быть преданным смерти и победить смерть – это, действительно, великая слава». Эта слава Богочеловека есть слава всего триипостасного Божества, потому что в страданиях и Спасительной смерти Искупителя является слава любви Отца небесного, предавшего Сына Своего в жертву за грехи мира (Ин. 3:16), слава вечной премудрости, дивно устроившей спасение людей, слава всемогущества, победившего крестом смерть и разрушившего силу диавола, наконец, слава Утешителя Духа, который послан от отца во имя Христа Спасителя (14, 26) и не прежде прославления Его (7, 39). Слава Божия, воссияв на кресте Христовом, долженствовала озарить весь мир и привести к той славе, которая в невечернем дне вечного царства будет уделом всех искупленных и освященных кровью заколенаго Агнца (Откр. 5:9, 12). Откровение о славе креста возбуждало и укрепляло дух учеников, смятенный скорбию о предстоящих страданиях Учителя, но, читая в сердцах их, Господь видел, что нужно было приблизить утешение к состоянию святых апостолов и изъяснить им то, что ожидало их в будущем. Он не скрыл от них, что вскоре, по отшествии Его из мира, придется им испытать горькое чувство одиночества и много скорбей, чтобы опять достигнуть вожделенного единения с ним в небесной славе. Чадца, еще с вами мало есмь, взыщете Мене, и якоже рек иудеом, яко аможе Аз иду, вы не можете npиumu, так и вам глаголю ныне. он говорил это иудеям (Ин. 7:34; 8, 21) с тем, чтобы, по мысли святого отца, «устрашить их, а апостолам – чтобы воспламенить в них любовь» и предсказанием о разлуке ободрить их, дабы нечаянно пришедшие бедствия не смутили их. Он знал, что иудеи никогда не придут к нему и умрут в грехе неверия (8, 21), а ученикам своим возвещал, что, приготовив им место, со временем возьмет их к себе (14, 3). Но, оставляя апостолов в мире, враждебном проповеди Евангелия, Спаситель преподал им правило поведения, которое должно было служить отличительным признаком их и соединять их в одно святое общество учеников Христовых: заповедь новую даю вам, да любите друг друга; якоже возлюбих вы, да и вы любите друг друга. О сем разумеют вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою. Заповедь о любви к ближнему дана была еще в ветхом Завете (Лев. 19:18); она внушается и естественным законом совести. Но Господь называет ее новою не только потому, что – как выражается святитель Филарет Московский, – «обрел ее совсем забытою», но и потому, что указал ей в своем примере новые, чистые и святые побуждения. «как он сам взирал не на собственную высоту, но на полезное для людей, и, уничижив себя, соблаговолил принять зрак раба, чтобы рабов ввести в сыноположение, так и каждому из нас повелел не на собственную свою выгоду взирать, но иметь в виду пользу ближних» (прп. Исидор Пелусиот). Взаимная любовь, заповеданная Господом апостолам и в лице их всем последователям, есть вполне бескорыстная любовь друг к другу членов одного и того же духовного тела Христова, т. е. Святой Церкви. Христиане первых веков так глубоко и верно поняли эту заповедь Христову, что язычники, видя самоотверженную любовь их друг к другу, с удивлением говорили: «как они любят друг друга!»

Прощальной беседой Господа Иисуса Христа (Ин. 13:31–16:33) с учениками завершается Тайная вечеря. В конце 13-й главы кратко обозначены темы дальнейшей беседы: взаимное прославление Сына и Отца, отшествие Христа – разлука с учениками, дарование новой заповеди любви. Кроме того, в конце этой главы и начале беседы звучит самоуверенное заявление ап. Петра о готовности разделить путь Христов и предсказание Господа о троекратном отречении верховного апостола.

Господь начинает со слов о взаимном прославлении: «Ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем» – смерть Христа, как исполнение заповеди Отца, приведет к прославлению и Сына и Отца. В силу взаимопребывания Отца в Сыне, все, что происходит с Сыном, распространяется и на Отца. О прославлении говорится как об уже совершившемся: «Ныне прославился» – в силу неизбежности страданий и смерти, чему способствовал уход предателя в ночь.