Евангелие от Иоанна 13 глава 32 стих

Нечистый Иуда ушел, все чистые остались: остались с Тем, Кто очищает. Так будет, когда прейдет побежденный Христом сей мир и когда не останется среди народа Христова ни одного нечистого; когда плевелы будут отделены от пшеницы, когда праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их (см. Мф. 13:24-43). Господь наш, зная об этом наперед, сказал об этом, когда удалился Иуда, словно уже отделились плевелы и Он остался Один с пшеницей — святыми апостолами.

Ныне прославился Сын Человеческий. Будто сказал: «Вот, так будет при прославлении Моем, где не будет ни одного нечестивца и где не погибнет ни один праведник. И не сказано: «Ныне дан знак прославления Сына Человеческого», но: Ныне прославился Сын Человеческий. Подобно тому, как не сказано: «Камень обозначал Христа», но: Камень же был Христос (1 Кор. 10:4). <...> Писание часто говорит о том, что обозначает как об обозначенном. И вот, Господь использует слова Ныне прославился Сын Человеческий для того, чтобы указать, что окончательное отделение от нечестивца и нахождение среди святых является предвосхищением Его прославления, когда порочные люди будут отделены и Он вечно будет пребывать со Своими святыми.

***

Он предсказывает Свое Воскресение, которое последует тут же, а не при скончании мира, как наше. И вот, Он говорит: Ныне прославился Сын Человеческий. Это ныне относится не к приближающемуся страданию, но к Воскресению, которое за ним последует, словно бы то, что случится очень скоро, уже произошло.

Прославление Сына Человеческого - это прославление Бога в Нем, ибо Он добавляет: И Бог прославился в Нем. Если Бог прославился в Нем — ведь Он пришел не Свою исполнить волю, но волю Пославшего Его (ср. Ин. 6:38), — то и Бог прославит Его в Себе так, что человеческая природа, которую восприняло вечное Слово, одарена будет вечностью.

***

Давайте напряжем умственный взор и с Господней помощью станем искать Бога. Так звучит гимн Господу: «Ищите Бога, и оживет душа ваша» (ср. Пс. 68:33). Давайте искать Бога, ибо требуется отыскать Его, давайте постигать Его, когда Он уже обнаружен. Он сокровенен, так что должен разыскиваться Тот, Которого должно обнаружить. И Он безмерен, так что постоянно должен постигаться Он, даже когда уже обнаружен.

Поэтому сказано в другом месте: Ищите лица Его всегда (Пс. 104:4). Он утоляет жажду ищущего по его способностям и делает постигающего более восприимчивым, чтобы он вновь и вновь стремился впитывать в себя, Col. 1804 став более восприимчивым. Однако сказанное: ищите лица Его всегда, — сказано не так, как в отношении некоторых: всегда учащиеся и никогда не могущие дойти до познания истины (2 Тим. 3:7), но скорее так, как Он Сам говорил: когда человек окончил бы, тогда он только начинает (Сир. 18:6), — пока мы не достигнем той жизни, где будем настолько исполнены, что не сможем стать более восприимчивы, потому что настолько будем совершенны, что нельзя нам будет преуспеть еще больше. Ибо тогда нам будет открыто все, что нужно нам. Но давайте здесь всегда искать Его, и пусть плоды разыскания не полагают предел поиску. Ибо мы не должны говорить, что этот поиск будет «не всегда», потому что он ведется только «здесь», но потому мы говорим, что следует искать «здесь всегда», чтобы мы не решили, будто когда-то здесь следует отка-зываться от поиска. Ведь те, о ком сказано: всегда учащиеся и никогда не могущие дойти до познания истины, — они как бы то ни было «учащиеся» здесь, но, когда покинут они эту жизнь, то уже будут не учащимися, а получающими воздаяние за заблуждение свое. Ведь было так произнесено: всегда учащиеся и никогда не могущие дойти до познания истины, будто бы сказано было: «всегда блуждающие и никогда не могущие выйти на дорогу». Давайте же всегда ходить по дороге, пока не придем по ней туда, куда эта дорога ведет. Давайте никогда не останавливаться на ней, пока не приведет она туда, где нам следует остановиться. И вот мы должны упорствовать в поиске, а найдя, обращаться к чему-то еще и переходить к тому, что осталось ненайденным и непостигнутым, до тех пор, пока не наступит предел поиску, когда не останется места для преуспеяния достигшему совершенства.

Пусть эти предварительные замечания, воз-любленные, сделают вас более внимательными к словам Господа, которые Он обратил к ученикам перед Страстями. Ибо в них глубокий смысл, и там, где толкователь намерен потратить много сил, слушатель не должен быть рассеян.

Что же сказал Господь после того, как ушел Иуда, чтобы скорее исполнить то, что намеревался сделать, то есть предать Христа? Что сказал День, когда ушла ночь? Что сказал Искупитель, когда ушел продавец? Он сказал: ныне прославился Сын Человеческий (Ин. 13:31). Почему ныне! Неужели потому, что ушел тот, кто предаст, и потому что скоро придут те, которые схватят и убьют? Неужели ныне прославился, потому что близилось еще большее смирение, потому что над Ним нависли уже узы, суд, осуждение, осмеяние, распятие и убиение? Да разве прославление это, а не унижение? С другой стороны, разве, когда Он творил чудеса, не сказал о Нем Иоанн: «не был еще дан Дух, потому что Иисус еще не был прославлен» (ср. Ин. 7:39)? Так что же, тогда Он еще не прославился, когда воскрешал мертвых, а ныне прославился, когда приближался к мертвым? Неужели Он не прославился, творя Божественные дела, а прославился, намереваясь претерпеть человеческие страдания? Было бы странно, если бы Бог, великий Учитель, указывал на это и учил этому в тех словах. Нам следует подняться выше, чтобы раскрыть слова Высшего, Который немного приоткрывает Себя, чтобы мы обращались к постижению Его, и вновь скрывает Себя, чтобы мы вновь искали Его, и таким образом продвигались, словно бы шагая от того, что обнаружено, к тому, что следует найти. Я вижу здесь что-то, что является прообразом чего-то великого.

Ушел Иуда, и прославился Иисус; ушел сын погибели, и прославился Сын Человеческий. Конечно же, ушел тот, в отношении которого было сказано апостолам: и вы чисты, но не все (Ин. 13:10). И вот когда ушел нечистый, остались только чистые и оставались со своим Очистителем. Col. 1805 Нечто подобное произойдет, когда побежденный Христом этот мир прейдет, и не оста-нется ни одного нечистого в этом мире, когда плевелы будут отделены от пшеницы (ср. Мф. 13:30), праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их (Мф. 13:43). Господь, провидя такое будущее, для того, чтобы засвидетельствовать, что в том событии, когда, будто бы плевелы, удалился Иуда и остались, словно бы пшеница, святые апостолы, был заключен прообраз, сказал: ныне прославился Сын Человеческий, как бы говоря: «Смотрите, что случится во время того Моего прославления, „когда не останется никого из злых и не погибнет никто из добрых».

Конечно, не было сказано так: «Ныне прообразовано прославление Сына Человеческого», — но было сказано: ныне прославился Сын Человеческий. Но точно так же не было сказано: «Камень символизировал Христа», — но: Камень был Христос (1 Кор. 10:4). И не сказано было: «Доброе семя символизировало сынов Царства» или: «плевелы символизировали сынов лукавого», — но было сказано: доброе семя, это — сыны Царства, а плевелы — сыны лукавого (Мф. 13:38). Ибо таков обычный язык Писания: говорить о прообразах, как бы сообщая о том, что они символизируют. Поэтому Господь и сказал: ныне прославился Сын Человеческий, поскольку благодаря тому, что ушел нечестивец и с Ним остались святые, было прообразовано прославление Его, когда Он после отделения нечестивых будет пребывать в вечности со святыми.

После же того, как Он сказал: ныне прославился Сын Человеческий, Он добавил: и Бог прославился в Нем (Ин. 13:31). Ибо само прославление Сына Человеческого нужно для того, чтобы в Нем прославился Бог. Ибо если Он Сам не прославляется в Себе, а Бог в Нем, то Он — Тот, Кого Бог прославляет в Себе То есть Сын Человеческий. — Пер. . Наконец, словно бы показывая это, Он добавил, сказав: если Бог прославился в Нем, то и Бог прославит Его в Себе (Ин. 13:32). То есть: «если Бог прославился в Нем, потому что Он пришел исполнить не волю Свою, но волю Пославшего Его», то и Бог прославит Его в Себе, чтобы человеческая природа (по которой Он является Сыном Человеческим), которая была воспринята вечным Словом, также оказалась наделена вечным бессмертием.

И вскоре прославит Его (Ин. 13:32), — сказал Он, предвещая тем самым, конечно же, Свое воскресение; не такое, каким будет наше, а именно в конце века, но — в скором будущем. Ибо именно это является тем прославлением, о котором уже говорил евангелист (о чем я упоминал чуть ранее). Оно заключается в том, что еще не был особым образом дан Дух тем верующим, которым еще предстояло дать Его особым образом после Его воскресения; ибо Иисус еще не прославился, то есть пока еще смертность не облачилась в бессмертие, а временная немощь еще не обратилась в вечную силу. Можно представить также, что слова о прославлении: ныне прославился Сын Человеческий||| (Ин. 13:31) — сказаны так, что ныне///, как представляется, относится не к приближающемуся страданию, а к последующему за ним воскресению, как если бы совершится то, что близко к ско-рому будущему.

На сегодня, возлюбленные, этого достаточно. Когда Господь позволит, мы потолкуем о том, что следует далее в Евангелии.

Когда Иуда удалился, чтобы объявить Синедриону, как он придумал предать Иисуса в его руки, смерть Иисуса уже была решена. В этом то смысле Иисус по удалении Иуды¹ с торжественностью произнес: «Ныне прославился Сын Человеческий и Бог прославился о Нем». Теперь приносит Свою жизнь Сын Человеческий в славу Бога Отца и Бог Отец не оставит Его, прославит Его. Если Бог прославился в Нем; то Бог прославит и Его в Себе (у Себя έν έαυτώ) и вскоре прославит Его» (Ин. 13:31–32).

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 210++

Из прощальной беседы И. Христа с учениками первые три евангелиста передают только предсказание об опасностях— искушения для всех апостолов и отречения для Петра, что у ев. Иоанна находится в отделении 13, 31-38) Как видится из этого последняго, предсказание сие вызвано было вопросом Петра: «Господи! куда Ты идешь?» Ответивши на этот вопрос что Петр не может за ним идти теперь, а пойдет после (36), Господь получает новый вопрос Петра: „Господи! почему я не могу идти за Тобою теперь?» (37) и в ответ на это начинает предсказывать (Лк. 31 и д.), что будет с учениками и с Петром теперь: „Симон, Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас, как пшеницу». Как видит ведущий тайны духовнаго мира Господь, сатана просил у Бога дозволения поступить с учениками подобным же образом, как с Иовом, в предстоящих опасностях для их веры не только предоставить их самим себе, но и отдать их под его влияние, уверяя, что он совершенно разрушит связь их со Христом и друг с другом, смутит и разсыплет их как развеваемую по полю пшеницу. „Но, говорит Господь, Я молился, чтобы не оскудела вера твоя». Значит всех более нуждался в этом ходатайстве И. Христа Петр; ему предстоит особенно великая опасность искушения. Сказавши это, И. Христос далее предсказывает Петру отречение, но одновременно и обращение, как плод ходатайства И. Христа за него пред Богом; в то же время и всем ученикам Господь предсказывает искушение, говоря, что они будут нуждаться в ободряющем и укрепляющем их веру примере Петра (Лк. 31—32). Раскрывая эту опасность для всех учеников, И. Христос говорить прямо, что все они в эту ночь соблазнятся о Нем, и тогда исполнится пророчество о смерти Мессии и о смущении этим Его последователей (Зах. 13:7). Но тотчас же Он и утешил учеников, предсказавши им Свое воскресение и явление им в Галилее: „Я буду поражен; но прежде нежели возвратитесь вы после праздника домой в Галилею, откуда вы пришли со Мною на Пасху сюда, в Иерусалим, Я уже предварю вас там» (Мф. 31—32. Мк. 27—28). Тогда Петр начинает уверять, что если и все соблазнятся, то он не соблазнится и готов душу свою положить за своего Учителя; то же говорили и все ученики. В ответ на это Господь дает Петру прямое предсказание о троекратном его отречении (Мф. 33—35. Мк. 29—31. Лк. 33—34. Ин. 37—38), всем же в образной речи изображает наступающее время, как время опасностей, когда меч так необходим для них, что они должны продать даже необходимую одежду, чтобы приобрести его, ибо приближается уже к концу время, когда исполнится предсказание пророка о распятии Мессии, как злодея (Исх. 53:12), т.-е. они должны иметь теперь особенно усиленную бдительность над собою в виду предстоящих опасностей для их веры, должны запастись мечом духовным (Еф. 6: 17). Ученики не поняли этой образной речи Спасителя, думали, что Он говорит им о необходимости запастись им вещественными мечами, и извещают Его, что у них есть здесь два меча. „Довольно», сказал на это Господь, видя, что лишь события разъяснять им вполне смысл сказаннаго (Лк. 35—38).

31—32. После того, как Иуда в душе своей окончательно порешил привесть в исполнение свою преступную мысль — предать Иисуса в руки врагов Бго—и для сего оставил малое общество Господа, участь И. Христа была порешена, Бго час настал. Отсюда начинается новый период искупительной деятельности Спасителя, время Бго страданий, воскресения и вознесения. Этот взгляд на будущее, сознание, что искупительное дело, для котораго Он сошел на землю, таким образом, совершилось, пришло к концу, исполняет радостию дух Спасителя мира, и Он начинает возвышенную речь: ныне прославися Сын человеческий и Баг прославися о Нем. Слава единороднаго Сына Божия (1:14), как ни ясно она открывалась для веры верующих, была однако и сокрыта от людей в смиренном образе раба (Фил. 2, б. 7), Чрез окончание же искупительнаго дела, чрез окончательную, решительную победу над царством тьмы вполне открылась слава Его, как единороднаго Сына Божия. Вместе с тем в Нем, Сыне человеческом, прославился Бог Отец, спасающий людей чрез единороднаго Сына Своего. Созерцая дело Свое, как уже закончившееся, И. Христос изображает и прославление Себя и Отца в Себе, в Своих страданиях и воскресении, как уже совершившееся (прославися). А о Своем вознесении, возвращении в недра Отца (εν έαυτω) с божественною Своею плотию, Он говорит как о будущем (прославит), но имеющем вскоре наступить.

Необходимо сопоставить последнюю беседу Господа с учениками с предыдущей беседой Господа с учениками на горе Елеонской, когда Он, смотря на Иерусалим за два дня перед сим, говорил о гибели Иерусалима и затем о кончине мира Мф. 24:25, 26, 2: „весте яко по двою дню пасха будет “; ср. Марк. ХIII, 14, 1 и Лк. 21.. На горе Елеонской Марк. 13:3., имея перед Собою священный град, Господь раскрывал ученикам таинственные судьбы Божии, в коих гибель Иерусалима была как бы предвозвестницей и прообразованием грядущей (во времена человеку неизвестные) Мф. 24:36 „о дне же том и часе никто не знает ... только Отец в. Ср. Марк. 13:32; Лк. 21:7 и сл. кончины мира. Но и на горе Елеонской, говоря о грядущих бедствиях и о страхе, напавшем на всех, Господь говорил ученикам: «Начинающим же сим бывати, восклонитеся и воздвигните главы ваша: зане приближается избавление ваше» Луки 21:28. Мы не можем здесь входить в подробное рассмотрение того, как бедствия Иерусалима типично рисуют вдали кончину мира. Гибель Иерусалима не только не поколебала церковь Христову, но превознесла ее. И при кончине мира ужас неверующих противопоставляется радостному ожиданию верующих.. Это слово соединяет беседу Господа на горе Елеонской о кончине мира с последней беседой, в которой Господь раскрывает ученикам тайны духовной жизни и возрождения души человеческой Духом Святым, при котором все цели и стремления человека изменяются, земные блага становятся ничем, земное горе и земной страх исчезают и перед человеком является новый идеал счастья, независимый от мимолетных явлений его земной жизни. Посему то когда начинает наступать эпоха бедствий, верующие восклоняют главы свои, ибо земное преходит, близится царствие Божие. Таким образом эти две речи дополняются одна другой. Сначала Господь глаголет (Мк. 13:23): «Вы же блюдитеся: се прежде рех вам вся». Ныне же в Своей беседе Он указывает им на любовь (Ин. 13:34), на Утешителя (Ин. 14:26 и сл. Ин. 16:7 и сл.), на их радость (id. 22), и на прославление Сына да прославится Отец. (id. ХVII, 1). Сия слава Божия, явленная в Сыне, есть единая, истинная, вечная радость человечества, когда оно сподобилось Духа Святого, и с сего именно великого таинства вечной радости начинает Свою беседу Господь, как только вышел из среды учеников Иуда предатель, представитель гордости и своеволия, представитель тех, которые ставят свою волю и мысль вместо воли и премудрости Божией.

«Ныне прославися Сын человеческий и Бог прославися о Нем. Аще Бог прославися о Нем и Бог прославит Его в Себе и абие прославит Его», так глаголал Господь среди верной общины Своей, знаменуя, что грядет великая слава Божия, являемая в смиренном образе человеческом. Сим обещанием Господь умягчает скорбь (временной) разлуки Своей с учениками, о которой Он глаголет в след. 33 стихе. Наступает время жертвы. Бог уже прославился в Сыне человеческом, в Его любви и чудесах и благодатном учении, но высшее прославление Бога во Иисусе Христе было в страшном Его страдании и смерти и в славном Его воскресении. «Прославил и паки прославлю», вещал глас с небеси Ин. 12:28. «Дух Христов, говорил Апостол Петр, предвозвещая Христовы страдания, предвозвещал и последующую за ними славу» 1 Пет. 1:11.. «Вот я вижу небеса отверстыя и Сына человеческого, стоящего одесную Бога» Деян. 7:55. говорил исполненный Духа Святого первомученик Стефан, прозревая духовными очами в светлый вечный мир, куда звал уже его Господь. Бренная плоть человеческая и смиренный образ человека, воспринятые Богом, совозносятся прославленные к престолу Отца См. в конце 1 главы о Сыне человеческом и в особ. Григ. Богосл. послание к Квидонию л. 249 на обор., а посему Господь воплощенный и препрославленный есть Дверь овцам Ср. изучение 10 главы..

Еще заметим со Златоустом Бесед. на Ин. 72 ч. 2, стр. 325 в изд. 1862., что слава Христова явилась не только после воскресения Его, но и на самом кресте, ибо солнце померкло, камни распались, церковная завеса разодралась, многие тела усопших святых воскресли и гроб не мог удержать Владыку жизни.

Во время Тайной Вечери Иисус говорит Своим ученикам: «Ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем. Если Бог прославился в Нем, то и Бог прославит Его в Себе, и вскоре прославит Его» (Ин. 13:31—32). Обращая особое внимание читателя на слово «ныне», Кс. Леон-Дюфур в своей книге «Чтение Евангелия от Иоанна» пишет, что оно представляет собою «победный клич Того, Кто, отпустив Иуду как можно скорее привести в действие то, что тот задумал, уже лицом к лицу встретился со смертью. С этого момента Иисус видит смерть позади Себя, Он уже пребывает во славе Своего Бога. И читатель тоже должен принять это во внимание и вслушаться в слова, что говорит уже прославленный Христос». И сразу вспоминаются слова А. Сент-Экзюпери о том, что зерно, упавшее в землю, уже одержало победу.

Не случайно трижды повторяется в этой фразе слово «прославился». Этот евангельский стих и его ключевое слово «прославился» звучит в начале первого из Страстных Евангелий, читаемых в Великую пятницу на утрене; затем оно повторяется в литургии Великой субботы, когда перед чтением Евангелия многократно поется стих из песни пророка Моисея: «Поем Господу, ибо Он славою прославился; коня и всадника его ввергнул в море» (Исх. 15:1). Итак, Бог прославился тем, что перевел народ Божий через Чермное море. Иисус повторяет эти слова: «И Бог прославился в Нем». Это особенно заметно, когда читаешь текст по-гречески, потому что в еврейском варианте употреблено другое слово — «превознесся». Но евангелисты, знавшие Ветхий Завет в греческом варианте, естественно, использовали именно греческий глагол.

Хотя на это обращают внимание далеко не все, однако в действительности стих «Ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем» посвящен теме Пасхи, перехода и звучит именно как пасхальная песнь, как прямая отсылка к 15-й главе книги Исход. Важно понять, что вся 13-я глава Евангелия от Иоанна посвящена теме Пасхи, перехода. В начале главы говорится, что Иисус знает, что пришёл Его час перейти к Отцу, а в конце Он восклицает: «Ныне прославился Сын Человеческий…» Самое главное событие, о котором говорится в Евангелии — Пасха, — совершается. Иисус делает самый важный Свой шаг — Он переходит «от мира сего» к Отцу. Переживания, которые владели Им, — страх, боль, которые Он испытал во время Гефсиманского борения, позади. Остается только одна дорога. И наверное, не случайно, что сразу после стиха «Бог прославился в Нем» Иисус говорит: «Дети! не долго уже быть Мне с вами». И дальше, начиная с 33-го стиха 13-й главы и до конца 14-й, текст носит характер монолита, он представляет собой нечто единое с композиционной точки зрения. Это, если можно так сказать, завещание Иисуса ученикам, содержащее главные Его наставления. Наставлений, подобных по форме этим, очень много в Ветхом Завете.

В конце книги Бытия рассказывается, как старый Иаков, он же Израиль, дает наставления своему сыну Иосифу; Иаков умирает, и его хоронят. В конце книги Иисуса Навина тот обращается к окружающим с наставлениями, затем умирает, и его хоронят. Аналогичный рассказ можно найти в Третьей книге Царств. Давид на смертном одре обращается с наставлениями к сыну Соломону, затем умирает, и его также хоронят.

По сути дела, об этом же речь идет и во Второзаконии. Моисей наставляет Иисуса Навина и тех, кто его окружает: он пересказывает то, что составляет содержание первых четырех книг Закона. Сама книга представляет собой именно слова Моисея, она начинается сообщением об этом: «Сии суть слова, которые говорил Моисей всем Израильтянам за Иорданом в пустыне…» (Втор. 1:1). Дальше идёт завещание Моисея. «Начал Моисей изъяснять закон сей, и сказал: Господь, Бог наш, говорил нам в Хориве…» (Втор. 1:5—6). В 5-й главе Второзакония вновь повторяется Десятисловие. Затем в конце следуют две молитвы Моисея (это место Второзакония можно сравнить с Первосвященнической молитвой Иисуса в 17-й главе Евангелия от Иоанна), и наконец сообщается, что Моисей умер по слову Господню «и погребен на долине в земле Моавитской против Беф-Фегора» (Втор. 34:6).

В Первой книге Маккавейской тоже есть подобного рода текст. Маттафия говорит своим детям, что умирает, и дает им наставления. Затем сообщается, что он умер, был погребен (с этими словами мы встретимся и в Евангелии!) и «приложился к отцам своим» (1 Мак. 2:69). Первая книга Маккавейская по времени ближе всего к Евангелию от Иоанна. Что же касается той части книги, где содержится завещание Маттафии, то завещание Иисуса в Евангелии от Иоанна очень похоже на этот текст. Маттафия говорит: «Ныне время переворота и гнев ярости Божией. Итак, дети, возревнуйте о законе, и отдайте жизнь вашу за завет отцов наших» (1 Мак. 2:49— 50). В Евангелии: «Ныне прославился Сын Человеческий… Дети, не долго уже…»

Наконец, аналогичный пример есть в книге Товита. Умирая, Товит наставляет Товию. Это, наверное, один из самых замечательных фрагментов второканонических книг — прощальная беседа Товита с сыном. Наставления Товита тоже очень похожи на те, что мы видим в 13-й и последующих главах Евангелия от Иоанна.

Товит размышляет: «Я просил смерти; что же не позову сына моего Товии, чтобы объявить ему об этом, пока я не умер?» (Тов. 4:2). И, когда сын приходит, он говорит ему: «Сын мой! (так же, как Иисус скажет: "Дети!" — Г.Ч.) когда я умру, похорони меня… Во все дни помни, сын мой, Господа, Бога нашего, и не желай грешить и преступать заповеди Его. Во все дни жизни твоей делай правду, и не ходи путями беззакония… Из имения твоего подавай милостыню (эти слова прозвучат потом в Нагорной проповеди. — Г.Ч.)… Ни от какого нищего не отвращай лица твоего, тогда и от тебя не отвратится лице Божие. Когда у тебя будет много, твори из того милостыню, и когда у тебя будет мало, не бойся творить милостыню и понемногу… Берегись… всякого вида распутства… люби братьев твоих (эта фраза очень важна! — Г.Ч.), и не превозносись сердцем пред братьями твоими и пред сынами и дочерями народа твоего… Плата наемника, который будет работать у тебя, да не переночует у тебя, а отдавай её тотчас: и тебе воздастся, если будешь служить Богу. Будь осторожен, сын мой, во всех поступках твоих, и будь благоразумен во всём поведении твоем. Что ненавистно тебе самому, того не делай никому» (Тов. 4:3, 5, 7—8, 12, 13, 14—15). Эти слова потом по-новому прозвучат в 7-й главе Евангелия от Матфея, в так называемом Золотом правиле Иисуса.

Далее Товит говорит: «Давай алчущему от хлеба твоего и нагим от одежд твоих; от всего, в чем у тебя избыток, твори милостыни, и да не жалеет глаз твой, когда будешь творить милостыню» (Тов. 4:16; вновь выражение, которое будет звучать в Нагорной проповеди). Рассказ заканчивается молитвой Товита: «Благословен Бог, вечно живущий, и благословенно царство Его! Ибо Он наказует и милует, низводит до ада и возводит, и нет никого, кто избежал бы от руки Его. Сыны Израилевы! прославляйте Его…» (Тов. 13:1—3). Завещание заканчивается так: «Дети, знайте, что делает милостыня и как спасает справедливость. — Когда он это сказал, душа его оставила его на ложе; было же ему сто пятьдесят восемь лет, и сын с честью похоронил его» (Тов. 14:11).

Легко заметить, что структура повествования во всех приведенных отрывках одна и та же. Текст 13-й главы Евангелия от Иоанна, начиная со слов «Ныне прославился Сын Человеческий…» и далее, очень четко выдержан в жанре библейского завещания. И тематика завещания Иисуса, или, как мы обычно говорим, Прощальной беседы, тоже очень точно выдержана в этом жанре — и слова те же, и темы те же, и в конце текста присутствует молитва, и заканчивается рассказ сообщением о том, что Завещатель умирает и Его хоронят. Текст о погребении Иисуса оказывается, таким образом, необходимым — даже с точки зрения того литературного жанра, в котором выдержано все повествование.

Возникает вопрос: а какова основная тема этого завещания? Вплоть до сравнительно недавнего времени считалось, что жанр этого текста — утешение: Иисус утешает учеников, потому что скоро телесно Он уже не будет среди них, поэтому Его задача — помочь ученикам справиться с горем, которое на них неизбежно обрушится.

С уходом Иуды Иисус несомненно почувствовал некоторое облегчение от угнетавшего Его смущения. Предатель ушел, и теперь уже никто и ничто не мешает Идущему на крест дать последние прощальные наставления Своим избранным посланникам, отправляющимся вскоре возвестить миру Его учение.

Прощальная беседа Иисуса с одиннадцатью Апостолами

Когда Апостолы безмолвно приняли Тело и Кровь Христа, Он сказал: ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем. Если Бог прославился в Нем, то и Бог прославит Его в Себе, и вскоре прославит Его. В этой пророческой речи Иисус говорит о ближайшем будущем, как о совершившемся уже. Говоря Апостолам о предстоящей смерти Своей, указав им на предателя Своего, наконец, предложив им Свое Тело и Кровь, Иисус хотел вывести Своих учеников из того угнетенного состояния духа, в которое должно было привести их только что совершившееся. Поэтому Он тотчас же приковывает их внимание к мысли о славе Своей. «Быть преданным смерти (говорит Иоанн Златоуст) и победить смерть, и после смерти явиться более могущественным, чем прежде, — это действительно великая слава». Если Бог прославился таким образом в лице Сына Человеческого, то вскоре прославит и Его принятием Его (в Вознесении) в единение с Собою.

О славе

1. Прославление Иисуса уже наступило. Иуда ушел, крест стал неизбежен. Крест - Его прославление. Слава в том, кто жертвует собою.

2. Бог прославился в Иисусе. Только послушанием кому-то (дети) можно доказать уважение, любовь и доверие. Послушанием Иисус воздал честь и славу Отцу.

3. Бог прославит Иисуса. В смысле воскресения, вознесения и Второго пришествия. На кресте Иисус видел свою славу, в воскресении весь мир увидит Его славу.

«Когда он вышел, Иисус сказал»

В синоптических Евангелиях повествование о Тайной вечере построено по единому плану. Сначала Иисус, возлежащий вместе с двенадцатью учениками, предсказывает, что один из них предаст Его; затем Он преподает им Свои Тело и Кровь под видом хлеба и вина; далее Он и ученики, воспев, идут на гору Елеонскую; после этого описывается молитва Иисуса в Гефсиманском саду; наконец, появляется Иуда с воинами, пришедшими арестовать Иисуса; Иуда приветствует Иисуса целованием, воины хватают Его. Из этого рассказа не ясно, в какой момент Иуда покинул собрание.

Иоанн уточняет, что он вышел после того, как Иисус, обмакнув, подал ему кусок хлеба (Ин. 13:23–30). Прощальную беседу Иисуса с учениками Иуда уже не слышал, но именно его уход создал ту новую атмосферу полного доверия, которая доминирует в беседе.

Эта беседа занимает в Евангелии от Иоанна четыре с половиной главы. В ней, с одной стороны, Иисус развивает некоторые темы, затронутые ранее в полемике с иудеями. С другой – многое из того, что Он говорит, относится исключительно к членам созданной Им общины учеников. Тональность беседы радикально отличается от той, в которой Иисус общался со Своими оппонентами. Здесь Иисус находится в окружении «сынов света» – тех, кто последовали за Ним и кому Он передаст Свое дело после смерти и воскресения. Прощаясь с ними, Он раскрывает перед ними смысл того, что ранее было от них сокрыто и что навсегда останется сокрыто от «сынов века сего».

В современной научной литературе прощальная беседа Иисуса с учениками чаще всего рассматривается как коллекция изречений, произнесенных Иисусом в разное время, а затем многократно воспроизводившихся разными рассказчиками; в конце концов Иоанн собрал все эти изречения и скомпоновал в единое целое в интересах своей церковной общины. Эта гипотеза основывается, прежде всего, на наличии параллельных мест к отдельным частям этой беседы как в синоптических Евангелиях, так и в предшествующих главах четвертого Евангелия. Разбив беседу на тематические сегменты и сопоставив их с высказываниями Иисуса из синоптичских Евангелий, Ч. Додд приходит к выводу, что она является эквивалентом серии изречений Иисуса, рассыпанных в разных местах синоптических Евангелий, и что целью этой беседы является дать «Иоаннову версию» учения Христа о предметах, обсуждавшихся в частных беседах с учениками.

С этой гипотезой никак нельзя согласиться, поскольку она исходит из того, что последняя беседа Иисуса с учениками – творение Евангелиста Иоанна, решившего представить свою «версию» учения Иисуса. Кроме того, наличие параллелей в синоптических Евангелиях вовсе не является доказательством того, что беседа имеет компилятивный и вторичный по отношению к этим Евангелиям характер. Параллели лишь свидетельствуют о том, что во всех Евангелиях речь идет об одном и том же Иисусе, чье учение, хотя и представлено четырьмя разными свидетелями, отличается цельностью и когерентностью.

Прощальная беседа Иисуса с учениками представляет собой связный текст, отличающийся стилистическим и структурным единством. Она является «типичным примером сцены прощания» и обладает глубокой внутренней достоверностью. Именно в ней с наибольшей полнотой раскрыта тема ученичества: из нее читатель узнает о радикальном отличии между миром сим и общиной учеников Христа; о важности личных взаимоотношений между Иисусом и Его учениками; об ответственности,

связанной с ученичеством; о сопряженных с ним лишениях и радостях.

Беседа отличается особой торжественностью. Произносящий ее завершает Свою земную миссию и находится на пути к славе:

Иисус, говорящий здесь, превосходит время и пространство: Он – Иисус, уже находящийся на пути к Своему Отцу… Хотя Он говорит за последним ужином, Он на самом деле говорит с неба; хотя Его слушают ученики, Его слова адресованы христианам всех времен. Последняя беседа – это завещание Иисуса: предполагается, что оно будет читаться после того, как Он оставил землю… По этой причине справедливо говорится, что последняя беседа лучше всего понимается, когда она становится объектом молитвенного размышления, и что научный анализ текста не может воздать должное этому гениальному произведению… Последняя беседа–одна из величайших композиций в религиозной литературе. Тот, Кто говорит здесь, говорит так, как не говорил ни один человек.

Беседа начинается в 13-й главе Евангелия от Иоанна и продолжается в главах 14–17. Если следовать современному дроблению текста на главы, то беседу можно разделить на следующие сегменты: пролог (Ин. 13:31–38), проповедь об Отце (Ин. 14), проповедь о Сыне (Ин. 15), проповедь о Святом Духе (Ин. 16), эпилог – заключительная молитва (Ин. 17). Такое деление, предлагаемое некоторыми учеными, основана на том, что в 14-й главе 23 раза упоминается Отец (и это самая высокая «концентрация» употребления имени Отец в Евангелиях); в 15-й Иисус многократно употребляет местоимение «Я» (чаще, чем в любой другой главе любого Евангелия); а 16-я содержит наиболее продолжительное последовательное изложение темы Святого Духа во всех Евангелиях (Ин. 16:7–15).

Данное деление весьма условно, поскольку об Отце немало говорится также в 15-й и 16-й главах, а 17-я представляет собой молитву Иисуса Отцу; о Сыне говорится в 14-й и 16-й главах; а тема Святого Духа открывается в 15-й главе. Единство между Отцом и Сыном – сквозная тема всей проповеди, а с появлением темы Утешителя в 15-й главе проповедь приобретает тринитарный характер.

Другие ученые предлагают более сложное структурное деление, основанное на сопоставлении различных сегментов текста между собой, поскольку текст, по их мнению, содержит очевидные признаки того, что изначально состоял из различных блоков, при редактировании соединенных между собой. Наиболее явным подтверждением этого является «разлом» между 14-й и 15-й главами. В конце 14-й главы Иисус, как бы завершая речь, говорит: «Встаньте, пойдем отсюда» (Ин. 14:31). Между тем, Его речь продолжается на протяжении еще трех глав. Другим аргументом в пользу составного характера беседы является то, что отдельные ее части не согласуются с другими частями. Например, в 13-й главе Петр спрашивает Иисуса: «Господи! куда Ты идешь?» (Ин. 13:36). Между тем, в 16-й главе Иисус говорит: «А теперь иду к Пославшему Меня, и никто из вас не спрашивает Меня: куда идешь?» (Ин. 16:5). Наконец, третьим аргументом в пользу того, что беседа составлена из различных текстовых блоков, является то, что значительная часть 16-й главы повторяет то, что было сказано в конце 13-й и начале 14-й глав. Эти повторы трудно объяснить, если изначально данные разделы были частью одной и той же беседы.

С другой стороны, ни одна попытка ученых реконструировать изначальный текст беседы путем вычленения из нее фрагментов, которые могли быть привнесены на том или ином этапе редактирования, не оказалась убедительной.

На наш взгляд, наличие повторов вовсе не является признаком того, что беседа состоит из нескольких частей, произнесенных в разное время и «сшитых» рукой редактора, не сумевшего устранить «швы» путем более тщательной обработки текстового материала. Напротив, повторы – естественное свойство живой человеческой речи. Рассматривая публичные выступления Иисуса, мы не раз обращали внимание на повторы. В данном же случае перед нами не публичное выступление, а беседа с учениками, отличающаяся большей свободой выражения, меньшей структурированностью. То, что Иисус вновь и вновь возвращается к одним и тем же темам, свидетельствует скорее в пользу того, что Евангелист, сохранивший для нас последнюю беседу Иисусу, сумел передать Его живой голос, характерную для Него манеру общения.

Противоречие между вопросом Петра в 13-й главе и словами Иисуса в 16-й вполне возможно объяснить тем, что между этими частями беседы прошло значительное время. Если в начале беседы Петр спрашивал Иисуса «Куда идешь?», то под конец беседы никто уже не задавал такой вопрос Иисусу, потому что вся беседа была в значительной степени ответом на него.

Даже появление слов «Встаньте, пойдем отсюда» в середине речи не обязательно объяснять тем, что изначально она ими заканчивалась. Некоторые ученые полагали, что та часть беседы с учениками, которая следует за этими словами (Ин. 15–17), была произнесена Иисусом уже на пути в Гефсиманский сад; в таком случае образ виноградной лозы (Ин. 15:1–6) может быть навеян виноградниками, окружавшими дорогу, по которой шел Иисус, и ветвями, которые сжигали в Кедронской долине. К подобному объяснению склонялся и Иоанн Златоуст, считавший, что после всего сказанного Иисусом в начале беседы ученики начали бояться, как бы их тотчас не арестовали; поэтому «Он ведет их в другое место, чтобы они, считая себя в безопасности, могли уже свободно слушать, так как должны были услышать великие догматы».

На наш взгляд, объяснение можно искать также в особенностях речи Иисуса в последние часы перед Его арестом. Все четыре Евангелия рисуют образ Иисуса, сознательно и последовательно идущего к своему «часу» – к тому, ради чего Он пришел на землю. В то же время, повествуя о последних часах перед Его арестом, все они показывают Его глубокое внутреннее волнение, которое явствует из слов, обращенных к народу: «Душа Моя теперь возмутилась; и что Мне сказать? Отче! избавь Меня от часа сего! Но на сей час Я и пришел» (Ин. 12:27). Это волнение достигнет своего апогея в Гефсиманском саду, где оно перерастет в смертельную скорбь и тоску (Мф. 26:37–46;Мк. 14:33–42;Лк. 22:41–46).

Для находящегося в таком состоянии духа вполне естественна некоторая непоследовательность изложения, многократные повторы. В прощальной беседы Иисуса мы имеем дело не с лекцией, заранее заготовленной, тщательно продуманной и произносимой с учительской кафедры, а с отеческим наставлением Учителя, покидающего Своих учеников и желающего оставить им последнее напутствие.

Представим себе человека, главу большой семьи, отправляющегося на войну. Он знает, что вряд ли вернется живым, и что, вероятно, ему дан последний шанс сказать что-то своим близким. Он порывается уйти, начинает прощаться, но потом вновь садится и говорит то, что, может быть, уже говорил ранее. Он хочет продлить минуты прощания, но еще больше этого хотят его дети: всякий раз, когда он встает, они усаживают его и спешат задать вопросы, чувствуя, что больше у них не будет такой возможности. Думается, если бы кто-либо застенографировал подобную беседу, в ней было бы гораздо меньше последовательности и больше повторов, чем в последней беседе Иисуса.

«Ныне прославился Сын Человеческий»

Иисус начинает беседу со слов: «Ныне прославился Сын Человеческий». Этими словами Он продолжает тему, начатую в беседах с народом (Ин. 8:50, 54). На протяжении четвертого Евангелия мы видим постепенное восхождение Иисуса к часу Своей славы. В главе 7-й Евангелист упоминает, что «Иисус еще не был прославлен» (Ин. 7:39). В главе 12-й Иисус говорит: «Пришел час прославиться Сыну Человеческому» (Ин. 12:23). Наконец, беседу с учениками на Тайной вечере Иисус начинает словами: «Ныне прославился Сын Человеческий».

Что означает здесь использование слова «ныне» (νῦν) и глагола «прославиться» в прошедшем времени? В данном случае оно может означать, что «час», о котором Иисус говорил и к которому готовился, уже наступил, и Сын Человеческий прославляется через все события, начиная с Тайной вечери. Мы помним, что в словах Бога Отца (Ин. 12:28) прошедшее время глагола «прославить» было употреблено одновременно с будущим.

Здесь мы видим то же самое: Сын Человеческий «прославился», и Бог «прославился» в Нем, но Бог «прославит» Его в Себе, и сделает это «вскоре». Термин «вскоре» (εὐθύς) относится к событиям ближайшего будущего – суду над Иисусом, Его смерти на кресте, воскресению и вознесению на небо. Эти события станут апогеем той славы, которая была явлена в пришествии в мир Богочеловека Христа, в совершённых Им чудесах и знамениях. Тайная вечеря становится одним из этапов на пути восхождения человека Иисуса к той славе, которую Он как Бог изначально имел у Отца.

Однако возможно и иное толкование слов Иисуса. Глагол «прославился» в прошедшем времени относится к Сыну Человеческому: через Его жизнь, деяния, учение, предстоящие страдания и смерть прославился Бог. А глагол «прославит» в будущем времени указывает на действие Бога в ответ на подвиг, совершенный Иисусом. На земле Сын Человеческий уже прославился через Свои дела, но вскоре Бог прославит Его «в Себе», то есть в Своем непостижимом для человеческого ума бытии. В этом бытии Сын Божий пребывал изначально как Бог и прежде бытия мира имел там славу: после воскресения Он войдет в эту славу также и как человек.

Теперь вокруг прощающегося Учителя и Друга оставались лишь те, кого без опасения можно было назвать чадцами; ибо они, родившись от Него по духу, были соединены с Ним еще теснее, чем младенец со своей матерью. Стесненное дотоле присутствием предателя сердце Иисуса распространилось: взор просветлел. В свободной мысли представилось вдруг и все прошедшее и все будущее, и окончание Ветхого Завета с окончанием собственного земного поприща, и начало новой благодатной Церкви с новым образом собственного бытия, по человечеству превознесенного через крест над всем и всеми. С этой стороны, самый крест, как главное орудие к ниспровержению царства тьмы, как основание Церкви и Завета Нового, вечного, как средоточие всех прошедших и будущих распоряжений Промысла, как противоядие и врачевст-во против плодов ужасного древа познания добра и зла, — представлялся блистающим славой Божественной и все священнодействие Голгофское, которое некоторым образом предначиналось с исходом предателя, теряло мрачность и принимало вид всемирного торжества для Того, Кто должен стать его Первосвященником.

  «Ныне прославися Сын Человеческий, — вдруг возгласил Он, как бы среди некоего видения, — и Бог прославися о Нем. Аще Бог прославися о Нем, и Бог прославит Его в Себе, и абие прославит Его!»

  Ученики в безмолвии внимали словам Божественного восторга, ожидая, вероятно, после них какой-либо поучительной беседы. Но это был шаг к другому, высшему. Настало время беседовать уже не словами, а делами; последний час Ветхого Завета пробил, надлежало предначать Новый не агнцем от стад, а телом и кровью Своей. Между тем, лицо Богочеловека светилось пренебесным светом. Он берет лежавший перед Ним хлеб, благословляет его, преломляет на части, по числу учеников, и раздает его им.

На тайной вечери, как известно, Господь И. Христос, совершив ветхозаветную Пасху, установил новозаветную, изображающую тайну искупления, т. е. таинство св. Причащения. Так как прочие евангелисты Матфей (Мф. 26:26—29), Марк (Мк. 14:22—24) и Лука (Лк. 22:19 — 20) повествуют об установлении сего таинства; то св. Иоанн повествование о сем опускает, а прямо передает ту прощальную беседу Господа с учениками, которую Он произнес после выхода Иуды с тайной вечери. Так как уже было близко время разлуки И. Христа с Его учениками, то в эти немногия минуты сердце Его излилось в трогательной, потрясающей душу, речи. В этой речи сначала Он утешает Своих учеников обещанием послать им Утешителя—Духа Св. и просветить их ум и сердце свыше; потом увещевает и возбуждает их к внутреннему единению с Ним и друг с другом, к верному соблюдению Его заповедей, исповеданию Его имени, не смотря на все, имеющияся последовать, поношения и страдания, и к полной вере, молитве к Богу Отцу во имя Его. В начале речь имеет форму дружеской беседы, потом она становится все одушевленней и торжественней и заканчивается возвышенною первосвященническою молитвою Господа.

Сын Человеческий, т. е. Господь И. Христос (чит. в объясн. Ин. 1:51.). Это наименование Господа, без сомнения, нарочито употреблено теперь Им—именно для обозначения Своего человеческаго существа, которое было принесено в искупительную жертву рода человеческаго. Нине прославился (прославися). Тут, конечно, разумеется не слава небесная, о которой говорится далее (32 ст.), а слава в страданиях и смерти Господа, которыми Он искупил все человечество и о которой Он тоже говорил раньше (Ин. 12:23. 28). «Ибо, говорит св. Златоуст, быть преданным смерти и победить смерть, это—действительно великая слава» (Мих.). Так как в крестной смерти И. Христа открылась любовь, святость и правда Божия, т. е. чрез нее совершилось дело примирения всесвятаго Бога с грешным человечеством, то в этом и явилась слава Божия; и Бог прославился в Нем,—в лице прославившагося воплощеннаго Бога Сына, Мессии. Бог прославит Его в Себе. Здесь разумеется слава небесная, которая открылась в воскресении И. Христа и вознесении Его на небо, когда Он вошел в славу Свою и в славу Бога Отца,— в славу единения с Богом Отцем и в мироправлении вместе с Ним. Скоро (абие) прославит, указывается, что скоро последует Его смерть, а затем воскресение и вознесение. 

Эта слава Божия ожидает всякого, кто ревностно заботится в этой жизни о прославлении имени Божия словом и делами и всею жизнию своею. Бог не остается в долгу у усердных рабов Своих. 

Но прославление Бога Сыном Человеческим мыслится как условие прославления Сына Человеческого Богом. В отличие от явления Славы в Страстях, выраженного формами аориста, для этого второго прославления, которое есть прославление Сына Человеческого Богом, употребляются формы будущего времени (δοξάσει), и это будущее мыслится как близкое (ст. 32). Как понимать это второе прославление, Господь еще не говорит. Примечательно, однако, что в продолжении беседы, говоря о ниспослании Духа, Господь и для него употребляет формы будущего времени: «Он Меня прославит» (Ин. 16:14). И, как уже показано в Ин. 7:39, евангелист ставит ниспослание Духа в зависимость от прославления Иисуса. Таким образом, Прощальная беседа начинается свидетельством Иисуса о взаимном прославлении Бога и Сына Человеческого, которое нельзя мыслить иначе как прославление в Страстях. Но за этим первым явлением Славы и в зависимости от него ожидается в непосредственном будущем второе явление Славы, понимаемое как прославление Богом Сына Человеческого и допускающее в контексте Прощальной беседы сближение с ниспосланием Святого Духа.

– Если Бог прославился в Нем, то и Его Бог прославит в Себе – и Он тотчас прославит Его – Бог являет Свою Славу в распятом Иисусе и явит ее в событии Воскресения. Эти идеи неразрывной связи Божьей Славы со страстями Христа будут изложены и дополнены в гл. 17. Этот стих изобилует повторами, и в нескольких важных ранних рукописях первая часть стиха отсутствует.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 342++

Как только удалился предатель, дух Христа как бы воспрянул от отягчавшей Его скорби, и Он с облегченным сердцем воскликнул: «Ныне прославится Сын человеческий, и Бог прославится в Нем». Час этого прославления уже настал, того прославления, достигнуть которого предстояло путем унижения и муки.

По уходе Иуды Господь Иисус Христос совершил Таинство Святого Причащения, а потом приступил к задушевной прощальной беседе с учениками.

Для удобства усвоения прощальная беседа Иисуса Христа может быть разделена на следующие части:

1) Возвещение Спасителя ученикам о Своей смерти и отречении апостола Петра, гл. 13:38–31.

Ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем. Так торжественно начинает Спаситель Свою беседу, созерцая уже пророчески Свою Божественную Славу и Величие, имеющее начаться крестными страданиями и смертью и завершиться Воскресением из мертвых и Вознесением на Небеса к Богу Отцу.

В прощальной беседе с учениками, по совершении тайной вечери и перед началом страданий, Господь наш является не только нежно любящим отцом и Учителем, но и с особенною торжественностью в последние часы своей земной жизни открывает им все свое величие как сына Божия и искупителя мира. ясно видя перед собою наступающий конец своего земного дела, он указывает в предстоящих страданиях и кресте обнаружение славы Божества, постигаемой верою, и затем с определенностью, не допускающей ни малейшего сомнения, говорит о скором отшествии своем из мира. Не прежде, а лишь теперь, когда умы и сердца святых апостолов преисполнились Божественной благодатью в причащении тела и крови Его, Спаситель возводит Своя сущия в мире, которых до конца возлюби (Ин. 13:1), к глубинным тайнам богословия, беседует с ними о превечном отце и своем единосущии с ним, обещает иного Утешителя, который научит их всему и напомнит забытое или не вполне понятое, поучает вере и упованию на Бога, внушает взаимную любовь как отличительный признак своих учеников, и наконец изображает будущую судьбу верующих и Церкви своей в мире среди неверия и ненависти врагов святой истины. В предсмертной беседе Господа выражена вся сущность святого учения Его, изложены все основные догматы христианства, так что она представляла как бы заключение и восполнение всего, что доселе было возвещено ученикам и частью народу, и вместе с тем служила предуведомлением о том, что должно было открыться миру через страдания и смерть Его (Ин. 8:28).

Все, что доселе видели и слышали святые апостолы на тайной вечере, не могло не произвести на них подавляющего впечатления. Омовение ног, необычайное смущение Господа, когда настало время указать предателя, указание предателя в среде их самих, урок смирения, преподанный им, установление таинства святого Причащения и соединение с Господом в сем таинстве, наконец, предчувствие того, что пришел час разлуки с своим Учителем, – всё это дало понять ученикам, что наступают последние часы и минуты пребывания с Господом. Сердцеведец проникал своим взором душевные расположения святых апостолов и не возмущаемый более присутствием предателя, извергшего себя из святого общества, раскрыл пред своими собеседниками, так сказать, самое сердце Божественной любви. Там, где они могли видеть для себя источник горести – в приближающихся событиях, с которыми не мирились земные чаяния, Господь в утешение им указал иной высший смысл – победное торжество своего искупительного дела. Ныне прославися Сын Человеческий, и Бог прославися о Нем: аще Бог прославися о Нем, и Бог прославит Его в Себе, и абие прославит Его. такими словами, по замечанию святителя Иоанна Златоуста, «он ободряет поверженные в уныние души учеников и убеждает не только не сетовать, но даже радоваться, ибо быть преданным смерти и победить смерть – это, действительно, великая слава». Эта слава Богочеловека есть слава всего триипостасного Божества, потому что в страданиях и Спасительной смерти Искупителя является слава любви Отца небесного, предавшего Сына Своего в жертву за грехи мира (Ин. 3:16), слава вечной премудрости, дивно устроившей спасение людей, слава всемогущества, победившего крестом смерть и разрушившего силу диавола, наконец, слава Утешителя Духа, который послан от отца во имя Христа Спасителя (14, 26) и не прежде прославления Его (7, 39). Слава Божия, воссияв на кресте Христовом, долженствовала озарить весь мир и привести к той славе, которая в невечернем дне вечного царства будет уделом всех искупленных и освященных кровью заколенаго Агнца (Откр. 5:9, 12). Откровение о славе креста возбуждало и укрепляло дух учеников, смятенный скорбию о предстоящих страданиях Учителя, но, читая в сердцах их, Господь видел, что нужно было приблизить утешение к состоянию святых апостолов и изъяснить им то, что ожидало их в будущем. Он не скрыл от них, что вскоре, по отшествии Его из мира, придется им испытать горькое чувство одиночества и много скорбей, чтобы опять достигнуть вожделенного единения с ним в небесной славе. Чадца, еще с вами мало есмь, взыщете Мене, и якоже рек иудеом, яко аможе Аз иду, вы не можете npиumu, так и вам глаголю ныне. он говорил это иудеям (Ин. 7:34; 8, 21) с тем, чтобы, по мысли святого отца, «устрашить их, а апостолам – чтобы воспламенить в них любовь» и предсказанием о разлуке ободрить их, дабы нечаянно пришедшие бедствия не смутили их. Он знал, что иудеи никогда не придут к нему и умрут в грехе неверия (8, 21), а ученикам своим возвещал, что, приготовив им место, со временем возьмет их к себе (14, 3). Но, оставляя апостолов в мире, враждебном проповеди Евангелия, Спаситель преподал им правило поведения, которое должно было служить отличительным признаком их и соединять их в одно святое общество учеников Христовых: заповедь новую даю вам, да любите друг друга; якоже возлюбих вы, да и вы любите друг друга. О сем разумеют вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою. Заповедь о любви к ближнему дана была еще в ветхом Завете (Лев. 19:18); она внушается и естественным законом совести. Но Господь называет ее новою не только потому, что – как выражается святитель Филарет Московский, – «обрел ее совсем забытою», но и потому, что указал ей в своем примере новые, чистые и святые побуждения. «как он сам взирал не на собственную высоту, но на полезное для людей, и, уничижив себя, соблаговолил принять зрак раба, чтобы рабов ввести в сыноположение, так и каждому из нас повелел не на собственную свою выгоду взирать, но иметь в виду пользу ближних» (прп. Исидор Пелусиот). Взаимная любовь, заповеданная Господом апостолам и в лице их всем последователям, есть вполне бескорыстная любовь друг к другу членов одного и того же духовного тела Христова, т. е. Святой Церкви. Христиане первых веков так глубоко и верно поняли эту заповедь Христову, что язычники, видя самоотверженную любовь их друг к другу, с удивлением говорили: «как они любят друг друга!»

Прощальной беседой Господа Иисуса Христа (Ин. 13:31–16:33) с учениками завершается Тайная вечеря. В конце 13-й главы кратко обозначены темы дальнейшей беседы: взаимное прославление Сына и Отца, отшествие Христа – разлука с учениками, дарование новой заповеди любви. Кроме того, в конце этой главы и начале беседы звучит самоуверенное заявление ап. Петра о готовности разделить путь Христов и предсказание Господа о троекратном отречении верховного апостола.

Господь начинает со слов о взаимном прославлении: «Ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем» – смерть Христа, как исполнение заповеди Отца, приведет к прославлению и Сына и Отца. В силу взаимопребывания Отца в Сыне, все, что происходит с Сыном, распространяется и на Отца. О прославлении говорится как об уже совершившемся: «Ныне прославился» – в силу неизбежности страданий и смерти, чему способствовал уход предателя в ночь.