Евангелие от Иоанна 12 глава 7 стих

Давайте же посмотрим, что ответил на это Господь. Посмотрите, братья. Он не говорит ему: «Ты так сказал из-за вороватости своей». Он знал, что он — вор, но не открыл этого, но скорее терпел и дал нам пример терпения, чтобы в Церкви терпели нечестивых. Иисус же сказал: оставьте ее, она сберегла это на день погребения Моего. Он сообщил, что скоро умрет.

На пути из Иерихона в Иерусалим, Господь должен был проходить мимо Вифании. Здесь Он приостановился: между тем толпы поклонников пришли в Иерусалим и разгласили там, что чаемый Мессия приближается. День тот был по всей вероятности суббота: потому народ оставался в покое, так как Вифания находилась от Иерусалима далее субботнего пути (1000 шагов).

Это было за шесть дней до Пасхи. В Вифании Он принял вечерю в доме Симона, некогда прокаженного. Марфа, по обычаю, занималась ее приготовлением. Восставший из гроба Лазарь находился за трапезой. (Почему Евангелист упомянул о нем? Для того ли, чтобы сказать, что он был совершенно здоров, или для того, чтобы указать на это, как на особенность и просто заметить уважение, каким пользовался этот гость другого мира?) Тогда как одна сестра Лазаря служила Господу своими распоряжениями, относящимися до трапезы, другая – Мария, может быть не успев возблагодарить Господа за возвращение к жизни брата в свое время по причине поспешности отбытия Иисуса из Вифании, хотела вознаградить это упущение теперь. В обычае у Иудеев было умывать гостям пред вечерею ноги и мазать голову и ноги благовониями, Мария хотела сделать это теперь в честь своему Благодетелю. Не рассчитывая, что это будет стоить, она принесла сосуд с миром из нарда, самым лучшим и драгоценным, и возливая его на главу и ноги Господа, в знак своего пред Ним уничижения отирала их своими волосами. Не все смотрели на это одинаково. Ученикам казалось, что лучше было бы продать его в пользу нищих. Недавний пример Закхея и всегдашнее их расположение помогать нуждающимся – было к тому достаточным побуждением. Но у одного из этих учеников была и другая мысль при таком предположении. Этот ученик, носивший с собой небольшую кассу своего общества, думал получить в свои руки миро для продажи и употребить деньги для раздачи нищим. Забота о нищих была одним предлогом: а на самом деле он надеялся сам чем-нибудь попользоваться из этой суммы. Господь однако же защитил Марию, отринув самую благовидную причину, какую имели прочие ученики, и постоянно стараясь внушить им мысль о Своем удалении от них, сказал, что нищие всегда с ними, а Он с ними не всегда, и присовокупил, что Он принимает это помазание от Марии за приготовительный обряд к погребению. Если для погребения не жалеют больших трат, то нечего жалеть и теперь. Для Меня конечно вы не будете столько расчетливы.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 190-191++

Появление женщины с распущенными волосами в собрании мужчин было нарушением иудейских обычаев, но в случае Марии любовь оказалась сильнее условностей. Помазание предвосхищает будущую смерть: «Сказал тогда Иисус: оставь ее; нужно было, чтобы сберегла она миро на день погребения Моего. Ибо нищих вы всегда имеете с собою, Меня же не всегда имеете».

«Не дейте ея» ἂφες αὐτὴν; omitte eam; яснее и точнее в русском переводе: оставьте ее (не беспокойте ее, не смущайте ее) Lasset sie mit Frieden (Luther); Let her alone (Auth. Vers); Laissez la (S-te Bible de la Haye 1731); Laissez la faire (Sacy) (de même Osterwald)..

«В день погребения Моего соблюдет е» (миро): τηρὴση αὐτύ; aservavit istud», т. е. сберегла она (это миро) на день погребения Моего. Место это трудно и не всеми одинаково понимается. Некоторые думают, что сбережено было миро от погребения Лазаря; другие полагают, что Мария по слову Господа не все миро вылила на ноги Господа, а сохранила некоторую часть его и позже употребила действительно при погребении Господа Иосифом. Но нам кажется, что не следует упускать из виду слова Господа, записанные у Евангелиста Матфея (Мф. 26:12): «возлив миро сие на тело Мое, она приготовила Меня к погребению». Посему мы думаем, что прямой смысл читаемых в настоящем месте слов Евангелия от Иоанна есть тот, что деяние Марии, хотя совершенное во время трапезы в Вифании, есть деяние погребальное, и что Господь принимает теперь от нее это помазание, как бы совершенное тогда, когда оное действительно будет нужно. Это было действие пророческое, внушенное Марии свыше, а посему: «где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире сказано будет в память ее и о том, что она сделала» (Мф. 26:13; Мк. 14:9).

У Мк. 16 есть указание, что некоторые жены купили ароматы после погребения Господня, чтобы идти помазать Его; у Лк. 23:55–56 и 24:1–2 указано, что некие женщины приготовили благовония и масти и в первый день недели, неся приготовленные ароматы, шли ко гробу, но нашли камень отваленным от гроба. Посему мы не видим вторичного помазания Господа женами после погребения, ибо в первых трех Евангелиях только говорится, что Иосиф обвил пречистое тело плащаницею; в Евангелии Иоанна прибавлено, что Никодим, принес состав из смирны и алоя, но по-видимому женщины только присутствовали при этом погребении «Седяще прямо гроба» Мф. 27:61; «зрясте где Его полагаху» Мк. 15:47; «видеша гроб» Лк. 23:55., но не принимали в нем участия. Поэтому нет основания предполагать, что Мария в Вифании соблюла остаток мира до погребения, ибо жены не имели случая послужить Господу своими ароматами, так как воскресение Господа совершилось прежде, чем они пришли ко гробу: посему выражение 7-го стиха означает только что ранее вечери во Вифании Мария приготовила миро для совершаемого ею ныне действия.

Сопоставляя повествования разных авторов, детали, штрихи в описании какого-то эпизода или события, мы подходим к более глубокому, объемному восприятию и пониманию евангельского текста и Священного Писания в целом. Иоанн, например, рассказывает (это есть также у Матфея и Марка), как ученики ропщут, что много мира истрачено зря. Его можно было бы продать, а деньги раздать нищим, говорят они. Иисус же отвечает: «…нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда». У Марка — «…нищих всегда имеете с собою, и, когда захотите, можете им благотворить; а Меня не всегда имеете». Важно знать, что это цитата из 15-й главы Второзакония (Втор. 15:11) и что она здесь не случайна.

Когда фразу «нищих всегда имеете с собою» читаешь по-гречески, сразу обращаешь внимание на то, что ударение падает на слово «всегда» (πάντοτε). В 15-й главе Второзакония, к которой нас отсылает эта евангельская фраза, говорится о том, что в седьмой год нужно прощать долги.

«Если же будет у тебя нищий кто-либо из братьев твоих, в одном из жилищ твоих, на земле твоей, которую Господь, Бог твой, дает тебе, то не ожесточи сердца твоего и не сожми руки твоей перед нищим братом твоим, но открой ему руку твою и дай ему взаймы, смотря по его нужде, в чем он нуждается. Берегись, чтобы не вошла в сердце твое беззаконная мысль: "Приближается седьмой год, год прощения", и чтоб оттого глаз твой не сделался немилостив к нищему брату твоему, и ты не отказал ему; ибо он возопиет на тебя к Господу, и будет на тебе великий грех. Дай ему и взаймы дай ему, сколько он попросит и сколько ему нужно, и когда будешь давать ему, не должно скорбеть сердце твое; ибо за то благословит тебя Господь, Бог твой, во всех делах твоих и во всем, что будет делаться твоими руками. Ибо нищие всегда будут среди земли твоей; потому я и повелеваю тебе: отверзай руку твою брату твоему, бедному твоему и нищему твоему на земле твоей» (Втор. 15:7—11).

Итак, Евангелие напоминает о том, что говорит нам Бог устами пророка Моисея: помогайте нищим и не выдумывайте способов отказать. Более того, ветхозаветная фраза «чтоб… глаз твой не сделался немилостив к нищему брату твоему» процитирована в другом евангельском тексте, а именно в Нагорной проповеди, где Иисус говорит: «Если око твоё… будет чисто, то и всё тело твоё будет светло; а если оно будет худо, то и тело твоё будет темно» (Лк. 11:34). Иными словами, если глаз будет жаден, немилостив, то и все тело погрузится во тьму. Греческий оригинал этого текста указывает именно на жадность как на порок, повергающий человека во внутреннюю тьму, в состояние духовной смерти. Таким образом, приведенный выше фрагмент 15-й главы Второзакония связывает воедино евангельские тексты — рассказы Иоанна, Матфея и Марка о возлиянии мира и Нагорную проповедь.

Иисус учит нас заботиться о нищих бескорыстно, не используя это для самооправдания или в каких-то иных неблаговидных целях. Он подразумевает наличие у нас свободной воли: «…и когда захотите, можете им благотворить». Захотеть или не захотеть — наш свободный выбор. В 15-й главе Второзакония Бог устами Моисея предостерегает: «Берегись, чтобы не вошла в сердце твое беззаконная мысль» — мысль о «седьмом годе, годе прощения», когда нужно простить все долги. Иными словами, «беззаконно» не помочь нуждающемуся, например не дать взаймы только потому, что долг не будет отдан, что его придется простить.

А если мы перекинем мостик к тому же сюжету о помазании миром ног Иисуса в 7-й главе Евангелия от Луки, то увидим, что и здесь говорится о прощении долга (и опять невозможно не вспомнить 15-ю главу Второзакония). Подобно тому как негодует Иуда в Евангелии от Иоанна или неназванные ученики в Евангелиях от Марка и от Матфея — к чему такая трата мира, когда можно его продать и раздать деньги нищим! — в повествовании Луки молча, про себя негодует Симон-фарисей: был бы Иисус пророком, знал бы, что к нему прикасается грешница. Иисус же, читая его мысли, задает фарисею вопрос: «…у одного заимодавца было два должника: один должен был 500 динариев, а другой пятьдесят. Но как они не имели, чем заплатить, он простил обоим. Скажи же, который из них более возлюбит его? Симон отвечал: думаю, тот, которому более простил. Он сказал ему: правильно ты рассудил» (Лк. 7:40—43).

Эта притча как бы дополняет тексты трех других Евангелий. Иисус еще и еще раз напоминает нам, что задача не только в том, чтобы простить долг, но чтобы дать его. Ведь чтобы простить, сначала надо дать взаймы.

«Ибо нищих всегда имеете с собою, а Меня — не всегда». Закономерно возникает вопрос, а когда Иисуса нет с нами? Ведь мы знаем Его слова: «Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28:20), «Ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там и Я посреди них» (Мф. 18:20)… Ответ очень прост: Иисус не с нами, когда мы не хотим благотворить нищим, которых «всегда имеем с собой». Накануне Своих страданий Иисус напоминает людям: Я с вами всегда, если вы по доброй воле помогаете обездоленным.

Читатель евангельского текста всегда в чем-то похож на реставратора, открывающего подлинный, изначальный образ древней иконы, сокрытый под многослойным письмом позднейших времен. Или на молящегося, который вглядывается в икону, в запечатленный на ней лик, игру красок. Так и с Евангелиями. Когда сравниваешь четыре разных текста, четыре «изображения», проясняется, становится более понятным заключенный в них смысл. Пятнадцатая глава Второзакония — ключ к пониманию четырех новозаветных рассказов о возлиянии мира. Мы снова и снова убеждаемся, что Евангелие нельзя понять вне контекста всего Священного Писания. Если тот или иной стих или сюжет рассматривать отдельно, вне контекста Библии, мы не увидим всей картины. Между тем как раз то, чего мы не видим, может быть очень важным, ключевым — как в истории с женщиной, возлившей миро на Иисуса, как в каждом евангельском сюжете.

Рассказ о женщине с алавастровым сосудом — это рассказ о любви, не имеющей границ. Со стороны порыв любви часто кажется нелепым, неразумным. Но если нет этого порыва, человек оказывается лишенным духовных крыльев, сам того не замечая, превращается в механизм. Триста динариев за миро — это по тем временам очень много, год работы. А женщина потратила эту сумму не раздумывая. Без такого порыва нет веры, нет прикосновения к реальности Божия присутствия, которое нам так необходимо.

Вчитаемся еще раз в начало этого текста в Евангелии от Иоанна и соответствующие тексты Матфея и Марка. В каждом из этих фрагментов ключевое слово — «погребение». У Иоанна: «…она сберегла это на день погребения моего», — говорит Иисус во время трапезы. У Матфея: «Возливши миро сие на Тело Моё, она приготовила Меня к погребению». У Марка: «Она сделала, что могла: предварила помазать тело Моё к погребению». Помазание — символ погребения и смерти. Итак, погребение и одновременно — трапеза, символ жизни. Трапеза всегда чем-то напоминает Евхаристическую трапезу, символизирующую не просто жизнь, но жизнь вечную. Не случайно у Иоанна дважды — в начале и в конце рассказа — упоминается о присутствии на этой трапезе Лазаря, воскрешенного Иисусом из мертвых. Это очень важный момент. Смерть и жизнь неотделимы в подвиге Иисуса, смерть побеждается жизнью. Не случайно в трех Евангелиях — от Матфея, от Марка и от Иоанна — помазание Иисуса предшествует событиям Страстной недели. Таким образом, оно несёт большую смысловую нагрузку.

В тексте Иоанна есть еще одна деталь, о которой не упоминают другие евангелисты. Когда Мария помазала ноги Иисуса, «дом наполнился благоуханием от мира». Вспоминается, что в 11-й главе об умершем Лазаре сказано: «уже смердит». Тут же, наоборот, мы чувствуем благоухание, разлившееся по дому… Смерть побеждена жизнью через смерть и погребение. Вот откуда исходит смысл пасхального песнопения: «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ».

И снова обратимся к 7-й главе Евангелия от Луки. Иисус продолжает разговор с Симоном-фарисеем о прощении: «…Видишь ли ты эту женщину? Я пришел в дом твой, и ты воды Мне на ноги не дал; а она слезами облила Мне ноги и волосами головы своей отерла. Ты целования Мне не дал; а она, с тех пор как Я пришел, не перестает целовать у Меня ноги. Ты головы Мне маслом не помазал; а она миром помазала Мне ноги. А потому сказываю тебе: прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много; а кому мало прощается, тот мало любит. Ей же сказал: прощаются тебе грехи» (Лк. 7:44—48). (Инверсия предпоследнего стиха в русском переводе не совсем понятна. Мы бы сказали: тому, кто мало любит, и проститься может мало.) Итак, у Луки речь идет не только о смерти и погребении Иисуса, как у Марка, Матфея и Иоанна, но и о прощении грехов. Но прощение осуществляется через Его смерть. Так все тексты опять оказываются связанными между собой в одно единое целое.

В рассказе Иоанна (ни у кого из трех других евангелистов этого нет!) в Вифании, в доме Лазаря, Иисусу приготовили вечерю, «и Марфа служила, а Лазарь был одним из возлежавших с Ним». Марфа служила — об этом мы читали и в 10-й главе Евангелия от Луки; Мария в это время, сев у ног Иисуса, слушала Его слово. В четвертом же Евангелии Марфа служила, а Мария пролила на ноги Иисуса миро. Из предыдущей, 11-й главы Иоаннова Евангелия, рассказывающей о воскрешении Лазаря, мы знаем: хлопотливой Марфе удалось то, чего не смогла сделать созерцательная Мария, — прорваться от религии как знания о Боге к живой вере в Бога. И когда мы видим сестер вдвоём — и у Луки, и у Иоанна, — то понимаем, что служение одной дополняется служением другой. Казалось бы, два разных сюжета в двух Евангелиях, но они теснейшим образом связаны между собой.

Когда читаешь Новый Завет, поначалу может показаться, что Марк противоречит Матфею, Иоанн — Луке, Лука — Марку, Матфею и т.д. На первый взгляд в четырех Евангелиях содержится масса противоречивой информации об одних и тех же событиях. Вроде бы путаются имена, места, даты, в разных текстах фразы иногда повторяются в разных вариантах, или какая-то фраза есть в одном Евангелии, но отсутствует в другом… Но это кажется противоречием, пока не начинаешь вчитываться в текст, погружаться в его глубину. И тогда понимаешь, что перед нами не противоречия, а фрагменты единого целого, и один фрагмент дополняет другой. Если все четыре Евангелия прочитаны вот так, «вместе», открывается общее в них, то, о чем устами евангелистов говорит нам Христос. Вот почему важно научиться сравнивать один рассказ с другим, выявляя как общие, так и исключительные черты. Такое чтение Евангелия можно сравнить с разглядыванием четырех икон с одним сюжетом: сопоставляя их одну с другой и т.д., начинаешь замечать оттенки, детали, иногда мелкие, но зачастую весьма существенные, а вместе — раскрывающие полноту смысла..

Итак, в конце главы 11, после воскрешения Лазаря - заговор с целью убить Иисуса. Он же идет в пустыню в г. Ефраим. Приближается Пасха.

Лучшая связь между событиями такая: 12:19-29 —> 1-18 —> 30-42.

Ст. 1-8. Иисус из-за наплыва народа не мог найти себе места в Иерусалиме. Идет в Вифанию. Дом Лазаря. Ужин. Мария, у которой драгоценное мирро из нарда.

Мирро - душистая мазь.

Нард - густеющий жир, смешанный с экстрактом из корней гималайского растения.

Иуда грубо осуждает. Демагогический прием: деньги пустить на благочестивые цели.

Иисус: нищим можно помочь и завтра, а Его с ними завтра уже не будет.

1. Есть некоторые вещи, которые надо делать, используя момент. Жизнь - такая вещь: сегодня есть, завтра нет. Но есть то, что есть и будет всегда, постоянно, пока стоит мир. Таковы нищие.

Втор. 15:11: «ибо нищие всегда будут среди земли твоей; потому я и повелеваю тебе: отверзай руку твою брату твоему, бедному твоему и нищему твоему на земле твоей».

Итак, это (благотворительность) можно и должно делать всегда. Но проявить любовь к этому конкретному человеку можно было только сейчас, до креста. Эта возможность уже не повторится.

2. Три характера.

Марфа. Служит (διηκόνει). Это проявление любви трудом рук. Иисусу можно служить не только в Церкви, но на кухне, на кафедре, с тряпкой в руке.

3. Мария, Она очень любила. Любовь всегда расточительна. Расходует самое драгоценное. Любовь не считает расходы.

Знак смирения. Мажут голову. Мария не поднимает глаз.

Знак самоотречения. Простоволосая! - Это позор. Но Мария не думает об этом.

Многие стесняются показывать свое христианство. Что скажут другие? Безразлично, как судят другие. Такое безразличие оправдано только любовью.

«Дом наполнился благоуханием». То есть вся Церковь, на все времена наполнилась ароматом поступка Марии, ее любви. Такой поступок - достояние всего мира.

4. Иуда, В 6:70-71 было сказано, что Иисус знал о его будущем предательстве; «диавол» - один из вас. Он был казначе

ем. Значит, он был способен и на предательство. Искушение к нам приходит в том, на что мы более способны по природе. Кто умеет считать деньги, часто думает (это искушение), что деньги - самое важное в мире. Искушение Иуды - сначала вор, а потом и предатель.

Ящик «при себе», то есть запускал в него руку.

Видит благородный поступок и осуждает. Злобный судит обо всем зло. Суждение зависит от внутреннего состояния. Человек видит только то, что способен видеть. Когда кто- то не нравится, мы ищем дурное даже в хороших поступках. Всегда, прежде чем осуждать, надо проверять себя.

Господь благоволил сделаться защитником ее кротости. Обнаружение низкой страсти Иуды, его постыдного лицемерия, было бы самой действительной защитой и вместе справедливым наказанием для вероломного ученика, который омрачал присутствием своим святейшее общество будущих просветителей рода человеческого. И прочие ученики могли бы научиться из этого не полагаться без рассуждения на слова другого, сколько бы они ни были благовидны. Но Господь, по плану премудрости Своей, предоставив сыну погибельному идти своим путем до конца, пощадил и теперь гибельную тайну его сердца, сдалал вид, будто сожаление о мире проистекает у всех из одного источника — любви к нищим. «Что вы даете труд жене, — сказал Он (обратясь к ученикам, и особенно к Иуде). Оставите ю! Дело бо добро содела о Мне еже возможе, сотвори, предварив помазати тело Мое на погребение, нищия всегда имате с собою, и егда хощете, можете им добро творити, Мене же не всегда имате. Аминь глаголю вам, идеже аще проповестся Евангелие сие (о Мне и смерти Моей) — во всем мире, и еже сотвори сия, глаголано будет в память ея (Мк. 14:3-9; Мф. 26:6-13).

  Такие слова не могли не произвести впечатления сильного, хотя оно и было различно. Кроткая радость блистала на лице скромной Марии: тот, кто хотел подвергнуть ее стыду и смущению, сам был пристыжен и смущен! Ее имя и деяние сделаются известными всему миру, соединятся навсегда с деяниями Иисуса! — «О, такую великую награду за столь малую услугу — за минутное смущение может даровать только Тот, Кто воскресил Лазаря, в деснице Кого — все!» Ученики, напротив, должны были крайне стыдиться, узнав, что они почитали напрасной тратой то, что служило приготовлением для их Учителя к смерти! Как неуместно представлялось после этого их сожаление о мире! Как неприятен был Иуда с его безвременной заботой о нищих!

  Мысль о смерти Господа должна была дать беседе другое направление. Случайно, по-видимому, открыл Он судьбу, вскоре Его ожидающую, но это открытие тем было разительнее, резко контрастируя с общим веселием. Взоры всех, и без того часто обращенные на Иисуса, теперь не отрывались от Его лица; каждый хотел прочитать на божественном лице Его, что это за погребение, о котором Он сейчас сказал? В самом ли деле Он так скоро должен умереть? Место веселости после этого необходимо заступали задумчивость и мрачность. Ученики снова услышали, что смерть их Учителя не воспрепятствует Ему, как думали, быть Мессией и Евангелию о Нем — сделаться известным и восторжествовать над всем миром. Как все это может совместиться? Это подавало новый повод к недоумениям и догадкам. Наступающая ночь проведена была в Вифании. На другой день Господь намеревался идти в Иерусалим.

Поступок Марии происходил от ея благоговения к И. Христу, теплой веры в Него и глубокой благодарности, а между тем Иуда как бы находит его безцельным и указывает более высокую, по его мнению, цель – продать миро и раздать деньги нищим. Господь же указывает, что у Марии цель действия более возвышенная, чем намеченная Иудою: она сберегла это (соблюдет е, миро) на день погребения Моего, т. е. Мария сберегла миро, вероятно, от погребения брата своего Лазаря, как бы предчувствуя, что скоро должно будет употребить его для Самого Господа, который воскресил брата. Почти такия же слова Господь сказал о другой женщине, помазавшей Его чрез несколько дней после помазания Мариею: она предварила помазать тело Мое к погребению (Мф. 26:12. Мк. 14:8). В отношении к Иуде Господь как бы так говорил: «не напрасно, как ты думаешь, Мария помазала Меня: она помазала в предзнаменование того дня, когда предательство твое доведет меня до смерти, и Я буду помазан, как мертвец». У евреев, как и у других народов, на Востоке, было обыкновение помазывать муром тела умерших. Это делалось для того, чтобы предохранить тело от разложения и дурнаго запаха. С другой стороны, помазанием выражалась честь к умершему, подобно как помазанием при жизни (ст. 3). Нищих всегда имеете (имате) с собою, и, когда хотите, можете им благотворить, а Меня не всегда, т. е. в телесном образе, и потому почесть помазания можно было воздавать Господу недолгое время, так как приближался конец Его земной жизни, и Он имел разлучиться с верующими видимым образом, вознестись на небо. Блаж. Феофилакт поучает при этом: «Когда кто приносит дар Богу, не отклоняй его, не отсылай раздать нищим, но предоставь ему совершить приношение. Разве кто когда потребует у тебя совета о том, нищим ли отдать что либо, или принести Богу: в таком случае посоветуй ему отдать лучше нищим». Нищих всегда имеете с собою. Это—урок для всех филантропов, коммунистов и т. и. и в частности для тех из них, которые безпощадно осуждают за приношения на храм, замечает Филарет Черниговский. Всем им говорятся эти слова. Пусть же не мечтают они о величии филантропии: бедность, болезни, беды всегда останутся между людьми. Отчего? оттого, что людям не сделать проклятой земли Эдемским садом. Все что могут делать для смягчения скорбей жизни земной, пусть делают. Но при этом, прежде всего пусть смиряют в себе своекорыстие, которое так нередко, как Иуда, хлопочет о бедных только для своего кармана, или для суетной известности, пусть не увеличивают несчастия других мечтами, приятными для страсти и вредными как для них, так и для целых обществ».

Здесь обличение для тех, кто отрицает необходимость служения Лицу Христову. Б этом примере Господь благословляет многоценныя пожертвования во славу имени Его: Мф. 26:10. Если мы теперь не видим Христа во плоти, то видим меньших братьев Его: Мф. 25:40; вдовица, положившая в дань Богу последния две лепты, была Господом поставлена в пример: Мк. 12:42.

Нашего внимания заслуживает в повествовании о помазании инцидент с Иудой (Ин. 12:4–6). В Мк.14помазывание вызывает осуждение «некоторых» (τινές). В Мф. осуждают ученики (ср. Мф. 26:8). В Ин. , вполне понятно, осуждает Иуда Искариот. К предательству Иуды евангелист готовит читателя постепенно. Сначала – это общее указание Ин. 6:64, затем, через несколько стихов, дает его имя (Ин. 6:71). Даже в гл. XIII, когда Иуда уходит на дело предательства (ср. ст. 30), мы видим несколько предваряющих указаний: в ст. 2, в ст. 10 и 11, в ст. 18 и 19. Последнее из этих указаний (ст. 21 и 22) побуждает Петра задать вопрос ученику, которого любил Иисус. Тот спрашивает Иисуса, и Иисус ему отвечает (ср. ст. 23–30). В повествовании о помазании дается характеристика Иуды. Он осудил помазание не ради нищих, а «потому, что был вор и имел денежный ящик, брал¹ то, что туда опускали» (Ин. 12:6). Эта характеристика должна позволить читателю лучше понять дело Иуды. Но если здесь дается имя Иуды, то дается и имя помазавшей Иисуса Марии, и притом впервые. В свете этих наблюдений мы получаем право понимать Иоанновское повествование о помазании как противоположение Марии и Иуды. С одной стороны – не знающая предела жертвенная любовь к Иисусу. С другой стороны – диавол (ср. Ин. 6:69–70), облекающийся в личину благочестия и заботы о нищих. Для понимания Иоанновского повествования о Страстях это противоположение имеет существенное значение.

– Оставь ее в покое! Она должна была сохранить эти благовония до дня Моего погребения, – ответил Иисус – Этот стих вызывает оживленные споры, потому что его смысл не совсем ясен. Дословно он звучит так: «Оставь ее в покое, чтобы она сохранила их до дня Моего погребения». Казалось бы, Иисус должен был похвалить Мариам, что Он и делает в синоптических рассказах (Мф. 26:10-13; Мк. 14:6-9). Но там Иисус объясняет, что женщина, сама того не ведая, символически приготовила Его тело к погребению. Ведь оно будет погребено без соответствующего умащения. Но у Иоанна все не так: Иисус будет погребен по-царски, с фантастическим количеством благовонных масел (19:39-40). Может быть, Мариам поторопилась и должна была совершить умащение не сейчас, а несколько дней спустя? Разночтение в рукописях свидетельствует о том, что писцы понимали трудность и пытались ее избежать. Но, вероятно, евангелист выразился не совсем ясно и вовсе не имел в виду предстоящее участие Марии Вифанской в погребении Иисуса. Поэтому некоторые ученые предлагают такие переводы: «Разве она должна была сохранить их до дня Моего погребения?», «Пусть она вспомнит об этом в день Моего погребения!» Кроме общей для трех евангелистов идеи умащения как символического погребения Иисуса, у Иоанна на первый план выступает другая тема, тесно связанная с предыдущей: в этот день совершилось помазание Иисуса на царство, ведь Свой царский титул Он обретет через смерть.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 303++

Христос со скорбию провидел коварную и алчную мысль Иуды, по на этот раз лишь косвенно укорил его, защищая Марию, которая уже стала предметом неблагоприятных для нея замечаний. “Что смущаете вы женщину?» сказал Он. «Оставьте ее; она доброе дело сделала для Меня. Ибо нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда. Она сберегла это миро на день погребения Моего». И к этому Он прибавил пророчество, чудесно исполнившееся до настоящаго времени, что где только будет проповедано Евангелие, там с честию будет поведано и о деле ея.

оставьте ее. В этих словах Иисуса, скорее, забота о чувствах Марии, чем упрек Иуде.

Радостное настроение возлежавших, сверх всякого ожидания, было возмущено укорительным замечанием того ученика, в котором Спаситель еще прежде указал своего предателя (Ин. 6:70, 71). Иуда искариотский, наружно пpинaдлeжaвший к лику апостолов, по стремлениям мрачной души своей давно уже был чужд этого святого общества. При ежедневных сношениях с самосущею истиною – Божественным Учителем, с соучениками, далекими от всякого притворства, он питал в своем сердце самые низкие страсти, прикрывая их благовидною внешностью. Усердная жертва Марии, не щадившей ничего для Господа, вызвала со стороны Иуды ропот негодования: чесо ради миро сие не продано бысть на триех стех пенязь и дано нищим? какая, по-видимому, прямая, откровенная речь! какая заботливость о бедных! но сердцеведец, проникая тайные намерения Иуды, зрел, что языком его двигало не сострадание к бедным, а корыстолюбие. апостолы также поняли, что в словах Иуды сокрыт иной смысл. Святой евангелист Иоанн прямо замечает, что он сие рече, не яко о нищих печашеся, но яко тать бе, и ковчежец имеяше, и вметаемая ношаше (12, 6). В малом обществе Иисусовом он был, вероятно, по собственному вызову, хранителем пожертвований, которые предназначались от доброхотных дателей как на обыденные нужды учеников Господа, так и для раздачи бедным (Ин. 13:29). При расходовании этих приношений сребролюбивый Иуда не наблюдал верности и часть вверенных ему денег утаивал в свою пользу. Хищный лицемер жалел, что эти триста динариев ускользают из нечистых рук его и под видом попечения о бедных не устыдился выразить свое неудовольствие на такую, казалось ему, бесполезную трату.

Как болезненно должен был отозваться в сердце Марии жесткий упрек Иуды! исполнив в отношении Учителя долг совести, могла ли думать эта благочестивая женщина, что постороннее, более чем нескромное, вмешательство нарушит покой ее облегченной души? но она молчала, предоставляя защитить правоту свою тому, для кого не пожалела бы и всех благовоний ливана. В ответе своем Господь не только указал в поступке Марии проро-чественное значение и более возвышенную цель в сравнении с попечением о нищих, но и самому иуде преподал достаточно ясный для него намек на приближающееся предательство его: не дейте ея, да в день погребения Моего соблюдет е, нищия бо всегда имате с собою, Мене же не всегда имате. Это замечание, направленное, по-видимому, ко всем апостолам, относилось именно к иуде, но по крайнему ожесточению сердца его не произвело на него впечатления: сын погибельный (Ин. 17:12) продолжал идти своим путем. Для прочих апостолов напоминание о смерти и погребении могло служить новым предостережением против мечтательных ожиданий земного царства Мессии и постепенным приготовлением к наступающим великим событиям.

В Священном Писании показана яркая палитра человеческих характеров, добродете­лей и страстей в их динамике. В евангельском отрывке Вербного воскресенья апостол Иоанн Богослов рисует картину, в которую можно всматриваться бесконечно. В ней есть благо­родство Бога и сияющая чистота, есть правда и вдохновение свыше, есть неискоренимый по­рок и загадка психологии тех людей, которые, видя воскрешенного Лазаря, полагают убить и его самого, и Того, Кто вернул его к жизни.

Церковь уже давно разгадала эту загад­ку. Воскресение Лазаря раздражает и злит тех свидетелей чуда, чьи интересы целиком сосре­доточены на приобретении земных благ — де­нег, статуса и всего, что можно получить с их помощью. Эти люди не были безбожниками, они верили, и верили истово, в Единого Бога.

Они ошибались лишь в одном — в том, что не чаяли воскресения. А если нет воскресения, то нет и воздаяния, значит, главное — получать от жизни максимальный комфорт. Эта ошибка ожесточила их настолько, что привела к убий­ству Неповинного.

Церковь настаивает, что абстрактная вера в Бога губительна, что это тупик. Подлинная вера имеет определение, она предельно кон­кретна и выражена в Символе веры. Непони­мание или неприятие какой-либо части этого Символа способно разрушить человека. Даже такого, какими были иудейские первосвящен­ники, — верующего и благочестивого.