Евангелие от Иоанна 12 глава 24 стих

Но надлежало, чтобы величию Его прославления предшествовало смирение Его Страстей Блж. Августин использует антитезу, противопоставляя высокое и низкое. Буквально фраза прочитывается так: «надлежало, чтобы высоте Его прославления предшествовала низость Его страданий». — Пер. . Потому Он добавил следующее: истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода. Говорил же Он о Себе. Он Сам был зерном, которое должно было умереть и умножиться: умереть из-за безверия иудеев, умножиться благодаря вере народов.

Отсюда переходит к мысли о необходимости Его смерти, чтобы прославление истинно совершилось. Как семя, доколе не будет брошено в землю, дотоле пребывает одно, но когда умрет, то приносят великий плод: так и жизнь Божественная. Все блага духовные, которые принес Он с Собой, доколе Он пребывает в настоящем Своем земном образе, заключены только в Нем одном. Но когда эта земная оболочка, в которой заключена жизнь Божественная, раскроется, тогда сия жизнь удобнее может сообщиться для многих. Здесь заключалась и та мысль, что как Он страданиями входит в славу, так и Его ученики не должны ожидать себе какого-нибудь земного славного царства, но только тем же путем и они могут возвыситься к предназначенному им достоинству, каким Он Сам, – страданиями и самоотвержением. Кто ставит свою земную жизнь за высочайшее благо, хочет навсегда удержать его при себе, тот потеряет его; а кто свою жизнь ни во что ставит для царствия Божия, тот сделается участником истинной вечной жизни. Указав сии последствия, Господь присовокупил: кто Мне служит, Мне последуй. И где Я, там и слуга Мой будет.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 203++

Иисус отвечает, что час Его страданий и славы наконец пришёл. Он сравнивает свою смерть, погребение и воскресение, а также принесённую Им вечную жизнь для всех верующих с тем, как пшеничное зерно падает в землю, прорастает и во множестве порождает новую жизнь

«Если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода», — говорит Господь. Не смерть приносит плод, а отдающая себя жизнь. Господь живет такой жизнью в предельной степени. Он поистине живет только для других. И с самого начала Его служения мы видим Его побеждающим не с помощью силы. Он служит жизни других, являет Себя там, где эта жизнь погибает, — среди больных, среди гонимых, среди грешников. Его пища — то, чем Он живет каждый день, — творить волю Пославшего Его. 

***
«Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно», и вы никогда больше его не увидите, «а если умрет, то принесет много плода». В Своем Воплощении Христос пал на землю. Но это еще не все: Он умер. Он был положен во гроб как зерно в недра земли. И подобно тому, как зерно прорастает, сияя свежестью и новой зеленью, и колосится, и приносит плод, так Христос Своей смертью дарует жизнь бесчисленному множеству человеческих душ. И кровь мучеников — семя Церкви.

***

Образ Царства Божия дается в Евангелии через семя, которое должно упасть в землю, прежде чем оно даст плод. Христос — присутствие этого Царствия, и потому Он должен, как зерно пшеничное, умереть и быть погребенным. Только так будет собрана великая жатва народов. И час, когда это должно произойти, пробил.
Притча о пшеничном зерне — притча о Кресте. Это жизнь незащищенная, как бы выброшенная, и одновременно жизнь, постоянно являемая как новый дар от Источника всякой жизни. В этой вечно изливаемой любви — уверение, что смерть утратила свое владычество.

Это проявление веры в людях, родившихся в язычестве, подает повод И. Христу мысленно взглянуть на То недалекое будущее, когда разрушится преграда, разделявшая языческий мир от иудейскаго, и церковь, Им основанная на земле, начнет распространяться среди язычников и обнимет всю вселенную. В этом прославится Сын человеческий. Время сего прославления И. Христос созерцает уже наступившим и событие совершающимся: прииде час, да прославится Сын человеческий. Однакоже прославление Его в распространении церкви по всей земле должно совершиться не только после Его страданий и смерти, но и чрез них: как пшеничное зерно, падши на землю, должно умереть, чтобы принести много плодов, так и Христос только Своей смертию может основать церковь Свою. Но не для Него только предлежит такой путь к цели: и люди, если хотят достигнуть цели своей жизни, вечнаго спасения, должны быть готовы пожертвовать всем в настоящей временной жизни, и даже самою этою жизнию (25, ср. Мф. 10:37—39. 16, 24 — 26. и парал.), должны последовать за И. Христом по пути на крест, и тогда они удостоятся принять участие и в Его славе (26, ср. 17:24).,:

Если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода. Зерно – Иисус, Который погибает в мире сем, спасая его Своей гибелью. Но затем Он говорит нечто еще более поразительное.

Господь избирает эту минуту, когда земная слава Чудотворца достигает своего апогея, чтобы напомнить ученикам, что скорбь и страдания и смерть увенчают эту славу и соделают ее вечною. «Прииде час, да прославится Сын человеческий», глаголет Он. Народ иерусалимский встретил Его на спуске горы Елеонской как царя своего; язычники с запада приходят поклониться тому по-видимому, который по древнему пророчеству Сивиллы, известному во всем языческом мире, должен был водворить последний век всеобщего счастия и мира См. известную Эклогу 4, 4, 5 Виргилия «к Полиону»: Ultima Cumaei venit jam carminis aetas; «Magnus ab integro saeclornm nascitur ordo» (et seq.) Это пророчество взято Виргилием из Сивиллинскнх книг, но применено Виргилием к Августу.; а Господь воспоминает о Своих, необходимых для всего человечества, страданиях.

В главе Ин. 11 мы читаем, что перед смертию и воскресением Лазаря Господь говорил: «сия болезнь несть к смерти, но о славе Божии, да прославится Сын Божий ея ради». Здесь мы читаем: «прииде час, да прославится Сын человеческий». В первом событии прославлялась творческая сила Божия, явленная во второй Ипостаси Святыя Троицы, в Сыне; в настоящую минуту Господь глаголет о Сыне человеческом, о Боге, взявшем на Себя смиренный образ человеческий, да подъемлет на рамена Свои грехи человеческие, имея испить чашу смерти человеческой. И Иоанн Златоуст в 66 беседе на Иоанна говорит: «"прииде час» означает, что время уже идти на страдание, так как все уже исполнилось», и страданием должен был прославиться Сын человеческий, вознося и прославляя в теле Своем бренную плоть человеческую и соделывая человека, не в духе только, но и во плоти способным наследовать царствие Божие и именоваться по усыновлению чадом Божиим.

Господь и разъясняет в ст. 24 и след. прославление Сына человеческого посредством страдания и смерти. «Когда Господь глаголет о зерне пшеничном, умирающем и дающем плод, продолжает св. Иоанн Златоуст Бес. 66 на Иоанна, ч. 2. Стр. 264 (1862)., то это Он говорит о Кресте. Чтобы ученики не смущались мыслию, что Он умерщвлен в то самое время, когда и язычники начали приходить к Нему, – Он говорит, что это-то самое в особенности и будет содействовать обращению язычников и распространению Его проповеди». И пример из действия природных сил в зерне пшеничном Господь приводит в пояснение тайны, – имеющей быть понятою лишь после Его славного воскресения См в особ. 1 Кор. 15:35–45., – что самое тело будет соучастником в воскресении Господа, а с Господом воскреснем и мы в просветленном теле.

Св. Иоанн Златоуст (loc. cit), приводя слова Апостола Павла 1 Кор. 15 "подобает тленному сему облещися в нетление», поясняет, что здесь не может быть речи о душе, ибо душа не подлежит тлению, «да и восстание свойственно тому, что пало, а пало тело».

Но тело человеческое может «облечься в нетление» потому только, что за человека, состоящего из плоти и духа, Бог во плоти отдал Себя на смерть, и тогда «смертное поглощено было жизнию///» 2 Кор. 5:4.. Владыка жизни подъял с Собою из гроба плоть человеческую и освятил душу человека Духом Святым. Тогда только человек мог измениться и облечься в одеяние бессмертия 1 Кор. 15:51–53..

Мы не смеем утверждать, но думаем, что все эти слова были сказаны не только в присутствия учеников, но и в присутствии Эллинов, которые вероятно были допущены к Господу, Который никого не изгонял от Себя.

Когда в Иерусалиме апостолы Филипп и Андрей сказали Иисусу, что эллины, пришедшие сюда на поклонение в праздник Пасхи, хотят увидеть Его (Ин. 12:20—21), то Он ответил им на это знаменитыми словами: «Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрёт, то останется одно; а если умрёт, то принесёт много плода» (Ин. 12:24). Упоминание о греках в этом контексте весьма примечательно, ибо, если бы слова Иисуса дошли до нас как цитата из произведения неизвестного автора, вполне можно было бы предположить, что это текст античного происхождения, из числа фрагментов какого-то греческого философа — Анаксимандра, Гераклита, Демокрита и др., а может быть, и Сократа.

Действительно, у приведенного евангельского стиха есть особенная черта: он сформулирован на языке греческой философской мысли. С одной стороны, слова, произнесенные здесь Иисусом — «зерно», «плод», — прекрасно знакомы нам по другим евангельским текстам. «Зерно» в Евангелии — это синоним выражения «слово Божие». «Плод» — тоже одно из ключевых слов Священного Писания и, прежде всего, Нового Завета: Христос призывает нас оценивать любое явление, любое событие по тем плодам, которые оно приносит.

С другой стороны, в этой фразе нет ничего, что противоречило бы греческой ментальности. Представителю греко-римской культуры того времени её смысл был бы понятен. Более того, в сознании образованного слушателя эта фраза, возможно, вызвала бы ассоциации с Сократом, который добровольно выбрал смерть. Когда Сократа осудили на смерть, его ученики, среди которых было много богатых и влиятельных людей, пытались устроить ему побег из тюрьмы. Но Сократ отказался бежать, поскольку для него было важнее остаться правым, чем живым. Ученики принимали это с трудом. Однако Сократ, выбрав смерть, стал совестью человечества… Слова Иисуса, обращенные через апостолов к эллинам, напоминают нам и о его судьбе — о честности, которая порою неминуемо ведет к смерти, но приносит плод, преобразуя жизнь многих.

Затем эта максима о пшеничном зерне будет повторена апостолом Павлом: «Безрассудный! то, что ты сеешь, не оживет, если не умрёт. И когда ты сеешь не тело будущее, а голое зерно, какое случится, пшеничное или другое какое. Но Бог дает ему тело, как хочет, и каждому семени свое тело» (1 Кор. 15:36—38). И здесь тоже речь идет о том же — о жизни, которая рождается через смерть.

Очень важно также понимать, что здесь Иисус впервые говорит не с иудеями, а с местными язычниками. Здесь он, что называется, лицом к лицу сталкивается с греко-римской цивилизацией. Происходит та самая встреча, из которой затем вырастет вся святоотеческая традиция — и Василий Великий с его «Шестодневом», в котором делается блестящая попытка синтезировать греческую философскую мысль и античную науку с Библейским Откровением, и Григорий Нисский, и Григорий Богослов, и многие другие христианские мыслители IV века и более поздних веков.

Не случайно Данте в «Божественной комедии» помещает античных мыслителей и поэтов (Гомера, Горация, Овидия, Лукана, Платона, Сократа, Демокрита, Фалеса, Анаксагора, Сенеку, Цицерона и других), поскольку они родились до того момента, как в мир пришел Иисус, и уже поэтому не могли быть христианами, не в аду, где, казалось бы, им надлежит быть с точки зрения человека средневековья, так как они не почитали как должно Бога (non adorar debitamente a Dio), но в городе Лимбе. «Именем своим, — говорит о них Вергилий, — они гремят земле, и слава эта угодна небу, благостному к ним». Здесь они пребывают в тишине и покое in prato di fresca verdura, то есть среди луга, покрытого свежей зеленью. Рядом шумит прекрасный родник, близ которого тени великих греков и римлян, li spiriti magni, то есть «великие духи», как называет их Данте, собираются на месте «открытом, освещенном и высоком» sopra 'l verde smalto или «над зеленой эмалью», или, как прекрасно переведено у М.Л. Лозинского, «на зеленеющей финифти трав». И сразу вспоминается, что рассказывает о загробном мире в «Энеиде» Вергилия древний поэт Мусей спустившемуся туда на поиски своего умершего отца Энею: «.по рощам тенистым мы живем; у ручьев, где свежей трава луговая, —наши дома» (VI, 674-676).

Становится ясно, что Данте поселяет древних поэтов и философов в той самой обстановке, что казалась естественной для загробного мира самим римлянам. И это понятно, потому что для автора «Божественной комедии» они — прямые предшественники христианства и непосредственные наставники святых отцов, поскольку последние именно им подражали в плане литературной формы своих творений и у них учились как греческому, так и латыни. Мало того, у них они брали конкретный материал, а зачастую идеи и принципиально важные тезисы. Василий Великий постоянно использовал Плутарха, Амвросий Медиоланский — Цицерона, а Григорий Богослов в своих поэтических текстах подражал Гомеру и т.д.

Притча о пшеничном зерне, упавшем на землю

Но этой славе должна предшествовать смерть; и вот, чтобы Апостолы и эллины не отшатнулись от Него, когда Его поведут на крест, Он теперь же говорит им о необходимости Своей смерти и объясняет это примером из жизни растений: «Если зерно, например, пшеничное, посаженное в землю, даст росток, то хотя само и умирает, то есть перестает существовать в виде зерна, зато приносит много плода, а если лежит в земле нетронутым, не проросшим, то остается бесплодным. Так бывает и в жизни людей: иногда человек может принести ближним своим большую пользу не иначе, как путем самопожертвования; жертвуя собой, он спасает многих, а если он любит себя больше этих многих, если он ради своего благополучия готов жертвовать их судьбой, то он хотя и остается неприкосновенным, но зато и бесплодным, как осужденная смоковница. Кто любит земную жизнь свою настолько, что не решается жертвовать ею для блага других, тот в сущности теряет все: оберегая всячески эту жизнь, которая представляется лишь мгновением в сравнении с вечностью, он лишается блаженства Вечной Жизни, а кто считает Вечную Жизнь выше этой мимолетной, тот не задумается пожертвовать ею, если того требует благо ближних или торжество истины. Любящий душу свою погубит ее; а ненавидящий душу свою в мире сем сохранит ее в жизнь вечную

«Аще зерно пшенично падши на землю не умрет, то едино пребывает; аще же умрет, мног плод сотворит» (Ин. 12:24); так и тело человеческое, умершее, истлевшее и превратившееся в прах, в одно мгновение от звука трубы восприимет силу своего роста, придет в свое прежнее состояние и оживится своею душою.

+

Этими словами Иисус Христос утешает Своих учеников, показывая им на примере, что смерть Его полезна и необходима, и что она подобно пшеничному зерну принесет много плодов. По вышеуказанной причине Иисус Христос должен был послать учеников после крестной смерти Своей ко всем народам, чтобы смерть Его сделалась жизнью для язычников. Под смертью пшеничного зерна разумей, конечно, гниение посеянного зерна. Затем Он убеждает и учеников презирать смерть и не щадить своей жизни в опасностях, которые им угрожают за веру в Него.

«Час прославиться». Ясно, что какой-то кризис. Но понимают по-разному.

Сын Человеческий - Дан. 7:13-14.

«Видел я в ночных видениях, вот, с облаками небесными шел как бы Сын человеческий, дошел до Ветхого днями и подведен был к Нему. И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его - владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится».

Время дикого разгула приходит к концу. Наступает время человечности. Золотой век.

Но как? Народ мал и слаб!

Вмещает Бога. Чудо. Сын Человеческий. Это и имеет в виду Иисус.

Иисус говорит о смерти! И это - прославиться. «Слава» - Бог с нами.

Это победа креста, а не войск. Первые слова радуют, а затем ошеломляют. Не победа оружием, а Жертва!

Все оценки и понятия перевернуты.

Три парадокса.

1. Только из смерти приходит жизнь. Зерно само по себе бесполезно. Умершее, оно из могилы дает всход. Кровь мучеников - семя Церкви (Игнатий Антиохийский). Только убивая Ego, мы даем плод миру. Личные амбиции и тщеславие - в жертву для Бога.

2. Потеряв жизнь, мы обретаем ее.

Кто цепляется - потеряет.

Кто отдает - обретает.

Здесь душа - жизнь.

3. Истинное господство в служении. Не работа только ради выгоды (это мирское). Эти люди богатеют, но не любимы. Даже богатый может служить. Путей для этого много.

Итак, слава:

Евангелист не уточняет, увидели ли Еллины Иисуса или нет. Вместо этого он приводит слова Иисуса о том, что «пришел час прославиться Сыну Человеческому». Это слова сказаны в ответ на просьбу Филиппа и Андрея, но произносятся, как будет понятно из дальнейшего повествования, в присутствии народа.

Иисусу на протяжении всего времени Его служения на земле было присуще острое сознание того, что Он пришел в этот мир, чтобы умереть. Он знал, что это произойдет, и знал, когда это произойдет. Ранее Он неоднократно говорил: «Еще не пришел час Мой» (Ин. 2:4); «Мое время еще не настало» (Ин. 7:6); «Мое время еще не исполнилось» (Ин. 7:8). Сейчас же Он понимает, что Его час пришел, и прямо говорит об этом ученикам в присутствии народа.

Глагол «прославиться» указывает на воскресение, которое последует за смертью Иисуса на кресте, и на Его возвращение туда, откуда Он пришел (Ин. 8:14), в ту славу, которую Он имел у Отца «прежде бытия мира» (Ин. 17:5). Но одновременно, как мы увидим далее, под славой понимаются страдания Иисуса и его смерть, предсказанные пророком Исаией (Ин. 12:41).

Говоря о своей смерти, Иисус сравнивает ее с пшеничным зерном, которое не принесет плода, если, «пав в землю, не умрет». Это сравнение заимствовано из того образного ряда, который характерен для притч Иисуса, приведенных в синоптических Евангелиях. Наиболее близкий к нему образ – горчичного зерна, «которое человек взял и посеял на поле своем, которое, хотя меньше всех семян, но, когда вырастет, бывает больше всех злаков и становится деревом, так что прилетают птицы небесные и укрываются в ветвях его» (Мф. 13:31–32). Еще один похожий образ – семени, которое человек бросает в землю, «и спит, и встает ночью и днем; и как семя всходит и растет, не знает он, ибо земля сама собою производит сперва зелень, потом колос, потом полное зерно в колосе» (Мк. 4:26–28).

В данном случае акцент делается не на потенциале, заложенном в семени, и не на силе земли, способной произращать величественные деревья из малых семян, а на том, что для возникновения новой жизни необходима смерть. То новое бытие, которое Иисус принес на землю и которое должно быть реализовано в создаваемой Им Церкви, получает начало благодаря Его смерти на кресте. Смерть Сына Человеческого – вот та цена, которую Бог должен заплатить за то, чтобы люди получили возможность «приносить много плода». Иисус и раньше говорил об этом, например, когда предсказывал Свое вознесение на крест в беседе с Никодимом (Ин. 3:14), но теперь пришло время сказать об этом во всеуслышание. Смерть Сына Божия необходима, «дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:15).

Здесь Господь образно—именно под образом пшеничнаго зерна, представляет необходимость Своей смерти. Он сравнивает Себя с зерном, а свою смерть и погребение с посевов пшеницы. Не указывает Он на пророчества о Своей смерти, а прибегает к простому и понятному для всех явлению природы: потому что пред Ним в настоящее время не одни иудеи, а и язычники, которые не знали пророков. «Как зерно тогда только приносит плод, когда умирает, — сгнивает под землею; так и учение и дела Мои, как бы так говорил И. Христос, только тогда принесут плод спасения человекам, когда Я Своими крестными страданиями и смертию принесу Богу Отцу искупительную жертву за грехи их.» Этими словами Господь открывает и ученикам и еллинам тайну Своей спасающей смерти. Посему пусть не смущаются ученики, как бы так продолжает Господь, что Я иду на смерть, и при том тогда, когда стали обращаться ко Мне язычники: вследствие смерти Моей особенно усилится проповедь Евангелия и уверуют язычники. Пусть и еллины оставят свою языческую философию и уверуют в силу Моих крестных страданий и смерти, и тогда сами собою рушатся их сомнения, и душа их найдет мир. Истинно, истинно (аминь, аминь). Это—усиленное уверение в непреложной истине.

Но от слов о прославлении Он переходит к свидетельству о жизни через смерть. Чтобы принести много плода, упавшее в землю пшеничное зерно должно умереть (24). Смерть зерна есть условие плодоношения. Эта притча имеет отношение и к человеку: «Любящий душу свою губит ее, а ненавидящий душу свою в мире сем в жизнь вечную сохранит ее» (25). Учеников это обязывает на последование за Иисусом.

– Говорю вам истинную правду – См. коммент. на. 1:51. Пока пшеничное зерно не умрет, упав в землю, оно так и останется – одиноким зернышком, а умрет – принесет большой урожай – Перед нами еще одна короткая притча, которая есть только в этом Евангелии, хотя и у синоптиков есть притчи о зерне. Ближе всего к этой притче текст апостола Павла, также использовавшего эту символику, хотя и в других целях (см. 1 Кор. 15:36-38). Любой земледелец знает о циклах смерти и возрождения в природе, и эта природная символика здесь перенесена на духовную сферу. Посеянное зерно должно умереть, чтобы весной возродиться в растении, которое даст уже не одно, а много зерен. Таким образом, сама природа учит, что без смерти нет жизни. Так и без смерти Иисуса невозможно спасение мира. Иисус становится истинным Посланцем Бога через Голгофу, иначе Он остался бы одним из учителей, философов и мудрецов, которых было немало за всю историю человечества. Большой урожай – Здесь это предсказание об успехе христианской миссии среди язычников.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 313++

Но так как дело спасения людей верой во Христа Спасителя должно начаться собственно после искупительной смерти Его, то Иисус Христос объясняет эту мысль, сравнивая Себя с пшеничным зерном. Как зерно, чтобы принести «много плода», должно быть зарыто в землю и умереть, так и Христу должно умереть (вознесену быть от земли на крест), чтобы всех привлечь к Себе (ст. 24, 32–33).

Для чего сеятель бросает пшеницу в землю? Для того ли, чтобы пшеница погибла и изгнила? Нет, но для того, чтобы жила она и принесла плод. Бросая семя, сеятель думает не о смерти и тлении семян, а об их жизни и плодоношении. Поистине, с радостью сеет сеятель семя свое, не думая о смерти, но думая о жизни и урожае.

Сеятель - это Христос Господь, а люди суть Его пшеница. Благоизволил Он назвать нас этим именем. Много есть и других злаков на земле, но нет ничего драгоценнее пшеницы.

Для чего сеет нас Господь по земле? Для того ли, чтобы умерли мы и истлели? Нет, но для того, чтобы жили мы и приносили плод. Мимоходом упоминает о нашей смерти - но лишь как об условии жизни и многого плода. Цель сева - не смерть, а жизнь. Но семя должно сначала умереть и истлеть.

Он кстати, лишь вкратце упоминает об этом семени, ибо знает, что всем нам это даже слишком хорошо известно. Лишь вскользь говорит Он нам и об этом нетлении тогда как Его Евангелие - это, главным образом, повествование о жизни: о жизни и [ее плодах. Об этом благовествует Он нам подробно, ибо знает, что это нам неизвестно и что мы задыхаемся от неведения и сомнений. Причем не только говорит он нам о жизни во всех ее частностях, но и раскрывает нам жизнь. Своим Воскресением яснее солнца являет он нам и много плода. Да и вся история Его Церкви есть самая очевидная картина жизни.

О Владыка неодолимой жизни, спаси нас от греховной смерти. Избавь нас и от смерти душевной. Тебе слава и похвала вовеки. Аминь.

пшеничное зерно. Брошенное в землю зерно, прорастая, умирает, но из него вырастает колос.

 Это случайное, по-видимому, появление ел-линов представилось взору Богочеловека событием глубоко знаменательным. Три с половиною года служения спасению погибших чад израиля прошли; предстояло великое крестное служение спасению всего падшего человечества. Настал час страшный, но Спасительный час всемирной Жертвы; пришло время прославления сына Человеческого через смерть, и смерть крестную, и распространения веры в него между всеми языками (Флп. 2:8–11). Пора, оставив иссыхающую смоковницу – дщерь сионову, обратиться к дикой маслине (Рим. 11:17) – язычникам, жаждущим истины и правды; и привить их к единой плодоносной Лозе (Ин. 15:5). Пора доброму Пастырю положить душу Свою за овцы (Ин. 10:11) и послужить многоплодным семенем для Царства небесного, вознестись через крест в предвечную славу свою (Лк. 24:26; Ин. 17:5) и, собрав крестом всех верных своих последователей, привлечь их горе – в светлые обители отца небесного (Ин. 14:2, 3).

Язычники у дверей Царства Божия: это, по мысли Господа, – знамение и для него самого (ст. 23–30), и для всего мира (31–33), и в частности, для израиля (34–36). Не отвечая прямо на желание еллинов, переданное андреем и Филиппом, он мысленно созерцает перед собою Спасительный крест, открывающий всему человечеству путь новый и живый (Евр. 10:19). Прииде час, да прославится Сын Человеческий. Аминь, аминь глаголю вам: аще зерно пшенично пад на земли не умрет, то едино пребывает, аще же умрет, мног плод сотворит. Любяй душу свою погубит ю, и ненавидяй души своея в мире сем в живот вечный сохранит ю. Аще кто Мне служит, Мне да последствует, и идеже есмь Аз, ту и слуга Мой будет, и аще кто Мне служит, почтит его Отец Мой. Эти слова, сказанные в такой торжественный час, с величием, подобающим сыну Божию, должны были глубоко напечатлеться в умах и сердцах апостолов, не вмещавших еще мысли о страданиях и смерти Господа. Теперь они слышат, что крест для Учителя есть путь к прославлению, – что смерть Его необходима для распространения Евангелия во всем мире, подобно тому как зерно, истлев в земле, дает растению жизнь, – что, наконец, и для последователей Его нет другого пути к вышней почести, как путь самоотвержения, лишений и страданий.

Но этот крест, предопределенный в Предвечном совете Пресвятой троицы и добровольно воспринятый сыном Божиим, приводит в смущение человеческое естество, ипостасно соединенное с Божеством в лице Богочеловека. Иисус Христос, по выражению святителя Иоанна Златоуста, «был не чужд человеческих ощущений, и душа Его до того была возмущена, что он даже искал бы избавления от смерти, если бы только можно было ее избежать». Безгрешная душа Его скорбит и смущается при мысли о смерти, потому что смерть есть следствие греха (Рим. 6:23), а искупитель наш чужд всякого греха (Евр. 4:15), но это смущение быстро сменяется глубоким чувством самоотверженной преданности воле отца небесного, пославшего Его совершить дело спасения людей (Ин. 4:34). Эта воля отца небесного, при единосущии отца и сына (10, 30), есть вместе изволение сына, а посему Богочеловек, проявив в себе то, что свойственно человечеству, в торжественной молитве к отцу небесному указывает на свои страдания и смерть как на неизменное определение, которое должно совершиться, и как на славу самого отца в сыне (Ин. 14:13; 17, 1, 4, 5, 24). Ныне душа Моя возмутися, и что реку? Отче, спаси Мя от часа сего, но сего ради приидох на час сей. Отче, прослави имя Твое. тогда пришел громоподобный глас с неба: и прославих, и паки прославлю, – прославих, изъясняет святитель Иоанн Златоуст, «в предшествовавших событиях», прославлю – «после креста». Страшный час есть переход от одной славы, в тесных пределах израиля, к другой всемирной, между всеми народами земли, и к той предвечной, которую он имел у отца прежде мир не бысть (Ин. 17:5) и в которую ввел, по совершении искупления, и свое человечество.

Господь сказал: «Пришел час прославиться Сыну Человеческому» (Ин. 12:23). Прославление Сына Человеческого, а вместе с Ним и Отца, пославшего Его, совершится через смерть Христа, на что Господь указывает далее образом пшеничного зерна: «Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода» (Ин. 11:24). Зерно должно умереть (сгнить), и тогда заключенная в нем жизнь сможет распространиться на многих; только после Крестных Страданий и Воскресения Христа стремление языческого мира к истине будет удовлетворено и дело спасения, осуществленное Спасителем ради всех, станет общедоступным: «И когда Я вознесен буду от земли, всех привлеку к Себе. Сие говорил Он, давая разуметь, какою смертью Он умрет» (Ин. 12:32–33). 

См. толкование на Ин. 3:16

Некогда во всем мире был один только храм истиннаго Бога; но Господь наш и над храмом совершил нечто подобное притче, которою изобразил Самого Себя: «аще зерно пшенично пад на земли не умрет, то едино пребывает; аще же умрет, мног плод сотворить» (Ин. 12:24). Суд Божий над ветхозаветною Церковию поверг на землю единственный в мире, Богоугодный некогда и облагодатствованный храм, и ветхое зерно умерло: но вместо того благодать Новаго Завета произрастила по всей земле безчисленные храмы Христианские. Некогда один только Давид осмелился желать создания храма, и одному только Соломону даровано исполнить сие: какая же милость Господня, что ныне так невозбранно многие, по мере усердия, по благословению Церковнаго Священноначалия, могут участвовать в деле Соломоновом, и один человек может соединить в себе и Давидово желание и Соломоново исполнение!