Евангелие от Иоанна 11 глава 7 стих

В Иудее Его чуть было не забросали камнями, и Он, похоже, потому оттуда и ушел¹. Но Он ушел как человек, а возвращаясь, показывает Свою силу.

***

Туда, где Его чуть было не побили камнями и откуда Он, по-видимому, ушел потому, чтобы не быть убитым камнями. Ибо ушел Он как человек, но в возвращении явил, будто забыв о немощи, Свое могущество. Пойдем, — сказал Он, — опять в Иудею.

Между тем Господь оставался все там же, где достигло до него известие о болезни Лазаря и спустя два дня после этого стал говорить ученикам о намерении Своем идти опять в Иудею. Ученики смутились, услыша о таком намерении после недавних неприятностей в Иерусалиме. Господь против их представлений поставил одно, что день Его еще не окончен, и что след. путь Его туда и их с Ним безопасен. Потом, объясняя причину путешествия прибавил: Лазарь друг наш уснул, – но видя, что ученики Его не понимают, сказал прямо, что он умер и присовокупил: Я рад, что он умер без Меня: это лучше для вас, именно для вашей веры; пойдем к нему. Я разбужу при вас его (показывая, что смерть есть как бы сон). Чувство радости при смерти друга неуместно, если бы не скрывалось в намерении чего большего. – В этих словах: радуюсь за вас, раскрывается цель, для чего Господь не подал помощи болящему другу во время самой болезни, и для чего угодно было совершать Ему такое важное чудо, какое вскоре совершил над Лазарем. Состояние веры в учениках после того, как Иудеи двукратно уже хотели было побить Его камнями, требовало подкрепления и теперь и еще более для предстоящих великих искушений. Но разделяли ли они радость Господа? Нет. Когда они узнали, что Лазарь, друг Иисусов, умер, что Иисус дал ему умереть, не дозволив видеть славу царства Своего и припомнили ответ Его о болезни Лазаря: тогда требование Спасителя идти вместе с Ним в Иудею невольно казалось им вызовом идти на смерть Свою; по крайней мере так смотрели на это. Они привыкли всегда действовать с осторожностью. Однако же сердцем своим и они готовы были следовать за Иисусом. А когда видели, что намерение Его непреклонно, то в борьбе своего чувства с опасениями расчетливости, хотя не смели сказать ничего Самому Господу, но сказали соученикам: пойдем и мы умрем с Ним, не только не думая о воскресении Лазаря, но не думая и о сохранении собственной жизни и жизни своего Учителя.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 182-183++

Когда И. Христос, по прошествии двух дней после получения вести о болезни Лазаря, сказал ученикам Своим: „пойдем опять в иудею", то ученики начали отговаривать Его от этого путешествия, напоминая Ему о той опасности, какой Он недавно подвергался в Иудее (10:32—39). На это И. Христос отвечал: „не двенадцать ли часов в дне? Кто ходить днем, тог не спотыкается, потому что видит свет мира сего; а кто ходит ночью, спотыкается, потому что нет света с ним»*. Эту образную речь И. Христос высказал, вероятно, в начале дня, и внешний смысл ея тот, что до вечера, когда будет темно путешествовать, остается еще 12 часов и можно успеть до заката солнца достигнуть цели путешествия. Внутренний же смысл ея тот, что пока продолжается время, предопределенное Богом для земной жизни и деятельности, Иис. Христа, для Него нет опасности идти, куда Он хочет, и делать то, чего требует от Него Его призвание. Но здесь же дано и нравоучение ученикам: кто поступает в свете Божиих по- велений, тот не сделает ошибок и не подвергнет себя опасности смерти без нужды и без пользы для себя и для других; а кто уклонится от этого света и будет действовать самовольно, тому постоянно грозит таковая опасность.

Почему, спрашивает св. Иоанн Златоуст Злат. Беседа 62 часть 2, стр. 203–204., Господь остался два дня на том месте, где Он получил послание от сестер Лазаря? «Для того пребысть, говорит Златоуст, чтобы Лазарь скончался и был погребен, чтобы потом никто не мог сказать; что Он воскресил его, тогда как тот еще не умер, потому Он и остался на столько времени, что произошло даже тление».

Когда Господь объявил ученикам, что Он с ними идет в Иудею, то на них напал страх быть убитыми там, в виду всем известного заговора против жизни Господа Иисуса. Св. Иоанн Златоуст Loco supr. cit. даже думает, что и слова Фомы ст. 16: «идем, да и мы умрем с ним (Лазарем)» относятся не к болезни Лазаря, а к убеждению, что Господь Иисус со всеми учениками и с домом Лазаря будут избиты Иудеями. Всем ученикам было понятно, что когда Господь говорит «идем в Иудею», то Он говорит не о маленьком и относительно покойном и безопасном селении Вифании, а говорит, что идет опять в ту враждебную страну, где готовится Его убийство. Господь с одной стороны успокоивает их страх, а с другой – указывает на чувство долга (по-человечески говоря), стоящее превыше всего, но вместе с тем и открывает ученикам высшие Божеские тайны.

«Мне (говорил Господь Ин. 9:4–5) подобает делати дела пославшего Мя, Дóндеже день есть: приидет нощь егда никтоже может делати. Егда в мире есмь, свет есмь миру».

Господь «свет миру» (Ин. 8:12). Та же мысль повторяется и в 9–10 стихах настоящей главы. Господь должен был пребыть на земле лишь определенное время и в этой Божием Промыслом определенной краткой эпохе, или «черте временной», должны были совершиться великие события, соделавшие спасение рода человеческого. Указывая на это краткое время, Господь указывает вместе с тем, что будущее счастие человечества заключается в этом делании в то время, когда светит свет. Только это время пребывания на земле Господа, пролило на всю будущую жизнь человечества тот яркий свет правды и любви и веры, который светит нам посреди ночи мира сего.

Весьма важно заметить выражение Господа о спотыкающемся: «несть света в нем» (ἐν αὐτῶ). Не сказал Господь, что он спотыкается, потому что нет света в мире: «свет во тьме светится и тма его не объят» (Ин. 1:5); а спотыкается он потому, что нет света в душе неверующего. Ходили и ходят в нощи души своей неверующие, и спотыкались, и спотыкаются о тот камень преткновения и соблазна для них, который однако соделался основанием церкви Божией на земле См. Мф. 21:42–44; 1 Пет. 2:7; Рим. 9 и в ветхозав. книгах, ср. Псалом 117 ст. 22 и Ис. 28:16..

Посему, говоря о дне и нощи, Господь разумеет с одной стороны вечный день и вечный свет, а с другой – мрак неверия. Краткое пребывание Бога во образе человеческом на земле уподоблено дню. День сей вечный для верующих, ходящие при свете сего дня не спотыкаются, но чтобы возжечь день сей на веки, Господь в краткое относительно время Своей жизни творил человеку новую жизнь, и сие называет Он деланием, а хождение человека во дни пребыванием во свете дня, да не споткнется. Хождение же человека вне веры и путей Божиих Господь называет мраком и спотыканием и самый страшный момент этого мрака был допущенная временно Господом «власть князя тьмы, князя мира сего» Лк. 22:53; Ин. 14:30.. Не угас в это время свет мира, но закрыт был для народа временно властию тмы, чтобы воссиять торжественно-славным немерцающим светом радостного воскресения Христова

+++Опыт изучения Евангелия св. Иоанна Богослова. Том 1. С-Пб.: Изд. И.Л. Тузова, 1887. С. 401-402++

Необходимо обратить внимание и на диалог между Иисусом и Его учениками в самом начале этого рассказа. «После этого сказал ученикам: пойдем опять в Иудею. Ученики сказали Ему: Равви! Давно ли Иудеи искали побить тебя камнями, и Ты опять пойдешь туда?… Тогда Фома, иначе называемый Близнец, сказал ученикам: пойдем и мы умрем с Ним» (Ин. 11:7—8, 16). Апостол Фома пессимист, но он горячо любит своего Учителя и готов принять смерть вместе с Ним. Эти три стиха — своего рода пролог к тому рассказу о неверии Фомы, где речь пойдет о том, как Фома не поверил ученикам Иисуса, что они видели Воскресшего.

В этом плане весьма интересна еще одна реплика Фомы в Евангелии от Иоанна. В ответ на слова Иисуса: «А куда Я иду, вы знаете, и путь знаете» — Фома восклицает: «Господи! Не знаем, куда идешь; и как можем знать путь?» (Ин. 14:5—6). Эти слова Фомы подчеркивают: он не знает, что будет с Учителем дальше, и тем не менее готов следовать за Ним — не ради какой-то цели, а потому что не может не быть со Христом, не может оставить Того, Кого полюбил и Кому полностью доверяет. И когда в 11-й главе Фома говорит: «Пойдем и мы умрем с Ним», — мы понимаем, что своим пессимистически настроенным сердцем он уже понял, что дорога эта закончится Голгофой, смертью Учителя и, возможно, учеников, но все равно готов идти за Иисусом по этой дороге.

Слова апостола Фомы «Пойдем и мы умрем с Ним» сопоставимы с восклицанием Павла в его Послании к Филиппийцам: «…и ныне, как и всегда, возвеличится Христос в теле моем, жизнью ли то, или смертью. Ибо для меня жизнь — Христос, и смерть — приобретение» (Флп. 1:20— 21). Павлу все равно, жить или умереть, главное — быть с Христом, не изменять Ему. О том же говорит и Фома в 11-й главе Евангелия от Иоанна.

Необходимо обратить внимание и на следующее. Несмотря на предостережение учеников: «…давно ли Иудеи искали побить Тебя камнями, и Ты опять идешь туда?» — Иисус зовет учеников пойти с Ним к умершему Лазарю: «…но пойдем к нему». Как призыв, как лозунг, как символ веры звучит здесь это слово — «пойдем». Иначе говоря, забудем о собственной безопасности и поспешим на помощь тому, кто в ней нуждается. Вот о чем говорит здесь Иисус. Вот что главное. Это гораздо важнее для нас, чем решение вопроса, жил ли две тысячи лет назад человек по имени Лазарь, был ли он возвращен к жизни, чтобы затем умереть, аллегория это или преувеличение…

По прошествии двух дней Иисус сказал ученикам: пойдем опять в Иудею

Иисус, выйдя из Галилеи, направлялся в Иерусалим, то есть в Иудею; цель этого путешествия была известна Его Апостолам, и потому, если Он сказал — пойдем опять в Иудею, — то надо полагать, что в это путешествие Он вступил уже в пределы Иудеи и опять ушел за Иордан, в Перею.

О времени, которого мало, но достаточно.

Почему Иисус задерживается на два дня?

1. Чтобы чудо было тем более великим? Но это не так.

2. В Ин есть мотив: Иисус всегда свободен и не поступает под давлением других. Мать уговаривает помочь с вином, Он отвечает: не беспокой меня, не пришел еще час мой. А потом помогает (глава 2). Братья просят идти в Иудею, чтобы люди увидели Его чудеса. Иисус отказывает им. А потом пошел (глава 7). Так и теперь.

Это знак нам. Мы хотим, чтобы Иисус поступал так, как мы хотим, но... «Да будет воля Твоя».

Ученики поражены. Иудеи ведь хотят убить Его.

Это самоубийство.

«Не двенадцать ли часов во дне?»

1. День имеет установленное Богом число часов. Человек не может ни продлить, ни сократить день. Это положено Богом.

2. Двенадцать часов - достаточно, чтобы исполнить все положенное. Причин торопиться нет, это бессмысленно.

3. Двенадцать часов - мало, чтобы слишком медлить, то есть тратить впустую время.

Итак, надо делать не торопясь, основательно, но нельзя бездельничать.

День - ночь. Двойной смысл.

1. Прямой смысл: день - время действий. Ночью темно, фонарей не было. Делать нельзя. Время надо тратить с толком, чтобы не оставлять на потом, а затем спешить.

2. Переносный смысл: свет миру - Иисус. Без Него - ночь, тьма, зло.

Иуда пошел после Вечери на предательство (13:30), была ночь, то есть его поглотил грех.

Значит, у человека есть определенное время для примирения с Богом через Христа. Иначе - ночь, суд.

«Мирись с Богом, пока есть твое время, пока есть свет. Близится время, когда для тебя наступит ночь (смерть) и будет поздно».

Слава тем, кто приходит не суетясь, вовремя. Трагедия тех, кто опаздывает.

Диалог между Иисусом и учениками поначалу не связан с Лазарем. Иисус объявляет о Своем намерении пойти снова в Иудею; ученики напоминают, как иудеи совсем недавно хотели побить Его камнями (Ин. 10:31). Но Иисус в ответ говорит о «свете мира сего» и о тьме, продолжая сказанное в связи с исцелением слепорожденного: «Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни» (Ин. 8:12). Эти слова, в свою очередь, являются аллюзией на Ветхий Завет: «Воздайте славу Господу Богу вашему, доколе Он еще не навел темноты, и доколе еще ноги ваши не спотыкаются на горах мрака: тогда вы будете ожидать света, а Он обратит его в тень смерти и сделает тьмою» (Иер. 13:16).

Как и в других диалогах, приводимых у Иоанна (с Никодимом, с самарянкой), собеседники Иисуса находятся на ином уровне восприятия, чем тот, на который Он пытается их вывести, поэтому диалог не производит впечатление собеседования, выстроенного в строгой логической последовательности. Скорее наоборот, Иисус говорит одно, ученики слышат другое: Иисус говорит, что Лазарь уснул, а они отвечают, что, раз уснул, значит, выздоровеет. Тогда, наконец, Иисус прямо объявляет о смерти Лазаря, хотя никто не возвещал ему о ней. При этом Он дает понять, что намеренно не спешит идти к нему: это замедление необходимо, чтобы ученики уверовали.

Реплика Фомы свидетельствует о том, что ученики, хотя и предчувствовали трагическую развязку, к которой Иисус готовил их неоднократными предсказаниями о Своей смерти, хотя и препятствовали Его возвращению в Иудею, внутренне были готовы последовать за Ним. По крайней мере, это относится к самому Фоме, который в Евангелии от Иоанна трижды упоминается отдельно от других учеников: в первый раз в истории воскрешения Лазаря, во второй – на Тайной вечере (Ин. 14:5), в третий – после воскресения Иисуса (Ин. 20:24–28).

Диалог между Иисусом и учениками поначалу не связан с Лазарем. Иисус объявляет о Своем намерении пойти снова в Иудею; ученики напоминают, как иудеи совсем недавно хотели побить Его камнями (Ин. 10:31). Но Иисус в ответ говорит о «свете мира сего» и о тьме, продолжая сказанное в связи с исцелением слепорожденного: «Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни» (Ин. 8:12). Эти слова, в свою очередь, являются аллюзией на Ветхий Завет: «Воздайте славу Господу Богу вашему, доколе Он еще не навел темноты, и доколе еще ноги ваши не спотыкаются на горах мрака: тогда вы будете ожидать света, а Он обратит его в тень смерти и сделает тьмою» (Иер. 13:16).
Как и в других диалогах, приводимых у Иоанна (с Никодимом, с самарянкой), собеседники Спасителя находятся на ином уровне восприятия, чем тот, на который Он пытается их вывести, поэтому диалог не производит впечатление собеседования, выстроенного в строгой логической последовательности. Скорее наоборот, Иисус говорит одно, ученики слышат другое: Иисус говорит, что Лазарь уснул, а они отвечают, что, раз уснул, значит, выздоровеет. Тогда, наконец, Иисус прямо объявляет о смерти Лазаря, хотя никто не возвещал ему о ней. При этом Он дает понять, что намеренно не спешит идти к нему: это замедление необходимо, чтобы ученики уверовали.

Когда Лазарь с его болезнью таким образом был как бы забыт, спустя три дня, Богочеловек, без всякого нового повода, вдруг сказал ученикам Своим: Идем во Иудею!' Поскольку о происшедшем теперь с Лазарем ученики ничего не знали, а пасха была еще не так близко, то слова Учителя удивили их и привели в страх: воображению некоторых тотчас представились опасности, каким за несколько месяцев перед тем они подвергались в Иерусалиме, когда были там на празднике обновления храма. Поэтому, чтобы отклонить от путешествия, как казалось, преждевременного, и потому опасного (в самый праздник пасхи по множеству народа, к Иисусу вообще весьма приверженного, не было так опасно), некоторые осмелились привести на память прошедшее: Равви, — говорили, — давно ли иудеи искаху Тебе камением побити, и паки ли идеши тамо? (Ин. 11:8.)

  Язык сей, очевидно, отзывался искренним усердием и осторожностью, не был однако же вполне достоин учеников Иисусовых. Находясь при Нем в продолжение 3-х лет и будучи свидетелями всей Его жизни и действий, они должны были приметить, что все пути и дела их находятся под охранением свыше, что Отец Небесный никогда не оставляет Своей помощью Сына, в Котором положил все Свое благоволение (Мк. 1:11). Даже одного обыкновенного доверия к великим качествам своего Учителя достаточно было, чтобы предохранить учеников от напрасного опасения, будто Он может предаваться опасностям, не предвидев их или не подумав о них. Только невнимание к путям Промысла, некое забвение божественности служения Иисусова и чрезмерная человеческая забота о своей личной безопасности могли привести учеников к той мысли, что враги Иисусовы в состоянии воспрепятствовать Его великому делу и побить преждевременно камнями Того, Кто мог из камени воздвигнуть чад Аврааму (Мф. 3:9).

Пойдем опять (идем паки) в Иудею. Собираясь идти в Вифанию, Господь не говорит: пойдем в Вифанию, а в Иудею. Так говорит Он, пишет еп. Михаил, для того, чтобы вызвать наружу ведомую Ему и гнездившуюся в сердце учеников Его, мысль об опасности, которая угрожала Ему, победить в них этот страх пред наступающею опасностью и более укоренить мысль о необходимости страданий и смерти их Учителя, которая так трудно вмещалась в них даже в это время (Лк. 18:31—34). И апостолы действительно по сему поводу высказали страх за своего Учителя и напомнили, что еще было так недавно, когда хотели уоить Его камнями в Иерусалиме (Ин. 10:31. 39), и потому отговаривают Его от этого путешествия: давно ли (ныне) Иудеи искали (искаху) и проч.

– А потом Он сказал Своим ученикам: – Пойдемте назад в Иудею – Иисус намерен вернуться в Иудею несмотря на то, что возвращение связано с опасностью для жизни.

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 281++

После известия о болезни Лазаря Спаситель еще два дня пробыл в Заиорданье, а затем объявил апостолам, что Он идет в Иудею. Апостолы, которых пугало возвращение в Иудею, напоминают Христу, что это опасно – для Него и, следовательно, для них: «Равви! давно ли Иудеи искали побить Тебя камнями, и Ты опять идешь туда?»(Ин. 11:8). Иисус объясняет, что это путешествие будет безопасно для жизни и ни с Ним, ни с учениками не случится беды, так как ночь, то есть время Его страданий, ставших предметом претыкания (соблазном) для многих О соблазнительности страданий Мессии скажет позже и апостол Павел: «Ибо слово о кресте для погибающих юродство есть… Ибо и Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие» (1 Кор. 1:18, 22–23)., еще не настала: «Не двенадцать ли часов во дне? кто ходит днем, тот не спотыкается, потому что видит свет мира сего; а кто ходит ночью, спотыкается, потому что нет света с ним. Сказав это, говорит им потом: Лазарь, друг наш, уснул; но Я иду разбудить его» (Ин. 11:9–11). Ученики по-прежнему предпочитают воздержаться от нового путешествия, думая, что болезнь Лазаря легка («не к смерти») и близка к окончанию, так как Лазарь, по словам Самого Христа, заснул. Но Господь, когда говорил, что идет разбудить Лазаря, сном назвал смерть, а пробуждением – воскрешение. Когда апостолы поняли, что Лазарь мертв, то Фома воскликнул: «Пойдем и мы умрем с ним» (Ин. 11:16). Слова выдают малодушие, все сильнее овладевавшее учениками, по мере того как страдания Христа становились все более вероятными. Будто забыв о чудесах Христа и видя только, что Он не исцелил больного Лазаря, Фома думает, что в Иудее, если они пойдут туда за Христом, их ожидает смерть, как и Его См.: Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Иоанна, 11: 11–16. Однако свт. Кирилл Александрийский слова Фомы «умрем с Ним» понимает как проявление трогательной любви к Учителю (хотя и смешанной со страхом), побуждавшей делить с Ним страдания (см.: Толкование на Евангелие от Иоанна. 7 (на Ин. 11:16). С. 393–394)..

Человек — существо мятущееся. Он посто­янно думает над тем, как жить и для чего жить. Все мы проходим разные этапы развития, и каждому этапу могут соответствовать свои цели и свои смыслы. В евангельском чтении Лазаревой субботы мы видим Христа, Который чужд сомнений и метаний. Он знает собствен­ную цель, знает, для чего живет, ради чего со­вершает каждый Свой поступок. Он не выби­рает между добром и злом, ведь вся Его жизнь есть исполнение воли пославшего Его Отца.

Услышав, что друг Его Лазарь болен, Хри­стос зовет апостолов вернуться в Иудею, несмо­тря на то что недавно подвергся там смертель­ной опасности. Ученики напуганы, но Спаси­тель им отвечает: «Не двенадцать ли часов во дне? Кто ходит днем, тот не спотыкается, пото­му что видит свет мира сего, а кто ходит ночью, спотыкается, потому что нет света с ним».