Евангелие от Иоанна 11 глава 1 стих

Из всех совершенных нашим Гocnoдом Иисусом Христом чудес воскрешение Лазаря имеет важнейшее значение для проповеди. Обратив внимание на совершившего его, более возрадуемся, нежели восхитимся: человек был воскрешен Тем, Кто сотворил человеческий род. Ведь Он — единственный у Отца, через Которого, как вы знаете, все сотворено.А если все сотворено Им, то что удивляться, что Им воскрешен некто, когда изо дня в день властью Его столь многие приходят в мир? Куда более великое дело — сотворить мужей и жен, нежели воскресить их из мертвых! А Он постановил то и другое: сотворить и воскресить — сотворить всех, воскресить — некоторых.

***

Среди всех чудес, совершенных Господом нашим Иисусом Христом, воскрешение Лазаря заслуживает особой проповеди. Однако если мы примем во внимание, Кто его совершил, то мы должны скорее радоваться, нежели удивляться. Человека воскресил Тот, Кто сотворил человека, ибо это был Единородный Сын Отца, через Которого Отец, как вы знаете, сотворил все сущее. Если же через Него все было сотворено, то что удивительного, если благодаря Ему воскрес один, в то время как каждодневно благодаря Ему рождается множество людей? Создавать людей — это больше, чем] воскрешать их. И все же Он соблаговолил и создавать, и воскрешать. Он создал всех, воскресил же некоторых.

В самом деле, хотя Господь Иисус совершил много чудес, не все они, однако, записаны, как свидетельствует и сам святой евангелист Иоанн: «Господь Христос и сказал, и сделал много того, что не было записано» (ср. Ин. 20:30). Но для записи выбраны были те деяния и слова, которых, по-видимому, достаточно для спасения верующих. В самом деле, ты только что услышал, что Господь Иисус воскресил мертвого. И этого достаточно тебе, чтобы ты узнал: если бы Он захотел, то мог бы воскресить всех умерших. И это дело Он отложил для Себя на конец века. Ведь ты слышал, что благодаря великому чуду Он поднял из могилы мертвого, пролежавшего там четыре дня. Наступает время, как Он сказал Сам, в которое все, находящиеся в гробах, услышат глас Его и изыдут (Ин. 5:28—29). Он воскресил человека, уже начавшего истлевать, и тем не менее у этого разлагающегося трупа все еще сохранялась форма тела; но в последний день Он по одному слову Своему вернет в плоть тех, которые уже истлели. Но нужно было, чтобы Он сейчас совершил некие чудеса, получив которые, словно знамения Его могущества, мы бы уверовали в Него и готовились к тому воскресению, Col. 1747 которое будет для жизни, а не для осуждения. Вот Он и сказал, что наступает время, в которое все, находящиеся в гробах, услышат глас Его, и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло в воскресение осуждения (Ин. 5:28—29).

Впрочем, мы читаем в Евангелии о воскрешении Господом трех человек, и, вероятно, это не просто так. Разумеется, деяния Господа — не просто деяния, но еще и знаки. Если же они являются знаками, то кроме того, что они удивительны, они, конечно же, на что-то указывают. Искать, знаками чего они являются, — труд более значительный, нежели читать и слушать о них.

Мы, словно бы перед глазами нашими было дано представление (spectaculum) о некоем великом чуде, с удивлением слушали, когда читалось Евангелие, о том, каким образом воскрес Лазарь. Если мы обратим наши мысли к еще более удивительным деяниям Христа, то станет очевидно, что всякий, кто верит, воскрес; если мы все обратим наши мысли к ним и осознаем, что есть более гнусные виды смерти, то поймем, что всякий, кто грешит, мертв. Впрочем, смерти плоти боится всякий человек, а вот смерти души — немногие. В отношении смерти плоти, которая, без сомнения, когда-то наступит, все стремятся к тому, чтобы она не пришла: на это направлены и все труды. Человек, обреченный на смерть, трудится, чтобы не умереть, и при этом человек, обреченный жить вечно, не трудится, чтобы не грешить. И когда он трудится, чтобы не умереть, он зря трудится, ибо только того он добьется, что несколько отложит смерть, но не избежит ее. Если же он откажется от греха, он не будет заботится напрасно и будет жить вечно. О, если бы мы могли побудить людей и сами подняться вместе с ними, чтобы стать такими поклонниками вечной жизни, какими являются люди, любящие преходящую жизнь! Что не сделает человек, находясь под угрозой смерти! Когда меч нависает над шеей, люди отказываются от всего, что было накоплено для жизни. Кто немедленно не откажется от всего, лишь бы не быть убитым? И возможно, после того, как он все отдаст, будет убит. Кто ради жизни не захочет потерять все, что нужно для обеспеченной жизни, предпочитая нищенскую жизнь немедленной смерти? Кто из тех, кому было сказано: «уплывай, чтобы не умереть», — не сделал этого? Кто из тех, кому было сказано: «трудись, чтобы не умереть», — остался бездеятелен? Бог предписал несложные вещи, чтобы мы жили вечно, но мы отказались исполнять их.

Бог не сказал тебе: «Потеряй все, чем ты обладаешь, чтобы ты пожил еще некоторое время, обремененный трудом». Но: «Отдай бедному, что у тебя есть, чтобы ты вечно жил без заботы о труде». Нас упрекают почитатели преходящей жизни, которую они получили не тогда, когда захотели, и не смогут сохранить столь долго, сколько захотят, а мы почему-то не упрекаем себя в том, что мы столь ленивы и вялы в стяжании вечной жизни, которой мы будем обладать, если только захотим, и которой не лишимся, если обретем! Но эта смерть, которой мы боимся, даже если мы не хотим этого, останется с нами.

И вот если Господь по великой Своей благодати и по великому Своему милосердию воскрешает души, чтобы мы не умерли навеки, то мы прекрасно понимаем, что те трое умерших, которых Он воскресил в телах, несут в себе некое знамение и являются образом воскресения душ, которое происходит через веру. Он воскресил дочь начальника синагоги, все еще лежавшую в доме (см. Мк. 5:41—42; Лк. 8:54—55); Он воскресил юношу, сына вдовы, уже вынесенного за ворота города (см. Лк. 7:14—15); Col. 1748 Он воскресил Лазаря, пролежавшего четыре дня в могиле.

Пусть каждый посмотрит в душу свою: если он грешит, значит он мертв: грех — это смерть души. Но порой грех совершается в помыслах. Ты порадовался злому, ты согласился со злом — ты согрешил. Это согласие убило тебя. Но эта смерть внутри, потому что злой помысел пока еще не перешел в поступок. Чтобы указать на то, что такая душа воскреснет, Господь воскресил ту девушку, которая еще не была вынесена и мертвая лежала в доме, как будто грех был скрыт.

Но если ты не только вступил в согласие со злом, порадовавшись ему, но и совершил само зло, то ты как бы вынес себя мертвого за ворота, ты уже вовне и вынесен как мертвый. Все же и такого воскресил Господь и вернул вдове, матери его. Если ты согрешил, покайся, и Господь воскресит тебя и вернет матери твоей, Церкви.

Третий умерший — Лазарь. Это ужасный род смерти, он называется привычкой ко злу. Ибо одно дело — согрешить, другое — сформировать привычку грешить. Тот, кто согрешает и тотчас же исправляется, скоро возвращается к жизни, поскольку он еще не опутан привычкой и не погребен. Но тот, кто обрел привычку грешить, уже погребен. И правильно о таком сказано, что он смердит, потому он обрел дурную репутацию, словно адское зловоние. Таковы все те, которые погрязли в злодеяниях, забыли про нравственность. Ты говоришь такому: «Не поступай так». Но услышит ли тебя когда-нибудь тот, кого настолько придавила земля и кто охвачен тлением и отягчен бременем своей привычки? И все же сила Христова смогла воскресить и такого. Мы знаем, видели и каждый день видим, как люди, отказавшись от дурной привычки грешить, живут лучше, чем те, которые их осуждали. Ты гнушался таким человеком. Вот смотри: сестра Лазаря (если именно она была той, которая помазала ноги Господа миром и отерла их, омытые слезами ее, волосами своими) обрела лучшее воскресение, нежели брат ее. Она была избавлена от тяжкого бремени злой привычки. Ведь она была известной грешницей, и о ней было сказано: прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много (Лк. 7:47) Мы видим много таких, мы знаем много таких: пусть никто не отчаивается и пусть никто не будет самонадеян. И отчаиваться — зло, и быть самонадеянным — зло. Так не отчаивайся и найди Того, на Кого ты должен уповать.

Итак, воскресил Господь также Лазаря. Вы услышали — кого, то есть что означало воскрешение Лазаря. Итак, давайте прочтем отрывок. И поскольку многое уже из этого отрывка стало Здесь блж. Августин высказывает мнение, мало поддерживаемое толкованиями других святых отцов. Например, свт. Иоанн Златоуст в «Беседах на Евангелие от Иоанна» (62, 1) прямо отрицает такое отождествление сестры Лазаря с женщиной-грешницей из Лк. 7:47. — Ред. ясным, давайте не будет вдаваться в изложение частностей, но тщательнее разберем то, что необходимо. Был болен некто Лазарь из Вифании, из селения, где жили Мария и Марфа, сестра ее (Ин. 11:1). Вы помните из предыдущего отрывка, что Господь ушел от рук тех, которые хотели побить Его камнями, и пошел за Иордан, туда, где крестил Иоанн (см. Ин. 10:39—40). И вот когда Господь оставался там, в Вифании, в селении близ Иерусалима, лежал больным Лазарь.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 181-182++

Но прежде чем мы вступим в Страстную седмицу, Церковь приглашает нас в Вифанию. Вифания была недалеко от Иерусалима. Там жили друзья Господа: Лазарь и две его сестры — Марфа и Мария. Господь часто приходил к ним в дом. Он охотно останавливался у них, Он находил там отдохновение. Церковь обращает наше внимание на то, что у Господа были друзья. Он — Сын Божий — стал истинным и совершенным Человеком. И в эти последние дни накануне Пасхи, когда вражда против Него проявлялась все более откровенно, когда уже замышлялось Его убийство, эти друзья в Вифании были Ему, очевидно, особо дороги.

Мы знаем, что Евангелист Иоанн Богослов в гл. 20:30–31 указывает, что он не считал возможным начертать сказание о всех совершенных Господом чудесах: «сия же писана Быша да веруете, яко Иисус есть Христос Сын Божий и да верующе живот имате во имя Его».

Иоанн Богослов из всех чудес, сотворенных Господом, избирает семь чудес, в числе которых воскрешение Лазаря есть последнее. Эти семь чудес суть: 1) Превращение воды в вино в Кане (Ин. 2:1). 2) Исцеление сына царедворца в Капернауме (Ин. 4:46). 3) Исцеление расслабленного в Иерусалиме, в купели Вифезда (Ин. 5:1). 4) Чудесное умножение хлебов на берегу озера Галилейского (Ин. 6:1). 5) Хождение Господа по водам (Ин. 6:16). 6) Исцеление слепорожденного в Иерусалиме (Ин. 9:1) и 7) Воскрешение Лазаря в Вифании близь Иерусалима.

Из семи чудес три совершены в Галилее, три в Иерусалиме: хождение по водам есть проявление владычества Господа над всей землей как Бога.

Два чуда первое и последнее были совершены как бы в кругу семейной жизни, хотя получили немедленно громкую известность. Четыре чуда совершены при многочисленном стечении народа и при очах врагов Господа. Седьмое чудо – хождение по водам – совершено лишь при очах учеников, хотя также стало немедленно известным.

Самая последовательность чудес, как они рассказаны в Евангелии от Иоанна, наводит на размышление. Первое чудо превращения воды в вино являет Господа Иисуса властелином над природой. Нравственное действие сего чуда распространяется лишь на тесный кружок ближайших и первых учеников Господа: лишь позже чудо это получает известность. Но однако слава Господня растет с каждым днем: «слепые видят, глухие слышат, прокаженные очищаются», бесы трепещут и изгоняются, наконец мертвые воскресают. Народ Галилеи потрясен известием о восстановлении с одра смерти сына царедвора и слуги сотника. Вслед за сим дочь Иаира воздвигается из мертвых в стенах дома, а сын Наинской вдовы воскресает пред очами толпы, по слову Господа. В Иерусалиме народ волнуется исцелением расслабленного, лежавшего безнадежно 38 лет, но злоба Иудеев так сильна, что Господь оставляет Иерусалим и идет опять в Галилею. Здесь совершается умножение хлебов и хождение Господа по водам. Первое чудо напитало многотысячную толпу, но все величие чуда могли уразуметь лишь ученики, видя как несмотря на обильное раздаяние ими пищи, она не оскудевала в руках их. Сердце их не могло не раскрыться широко для веры в Господа, и в ту же ночь вера сия была еще более укреплена явлением Господа, идущего по водам и опять являющего Себя и во плоти человеческой Владыкой природы и сил ее. С сими укрепленными уже в вере учениками, Господь опять идет в Иерусалим и исцеляет слепорожденного и опять в Иерусалиме это чудо вызывает среди Иудеев взрыв злобы. Князь тьмы посредством верных слуг своих фарисеев и начальствующих Иудеев ведет борьбу против света и истины, но поражается последним великим чудом, которое описывает Евангелист Иоанн, – воскрешением человека, умершего четыре дня тому назад.

Евангелисты оставили нам описание трех чудес воскрешения Господом мертвых Дочь Иаира Мф. 9 и Мк. 5:29, 35 и сл.; сын вдовы в Наине Лк. 7 и сл.; воскресение Лазаря Ин. XI.. Иоанн Богослов повествует о воскресении Лазаря, о коем не говорят предшествующие Евангелисты, и не повествует о дочери Иаира и сыне Наинской вдовы, потому что эти события уже были известны христианам. Но есть еще и более глубокие причины, почему Иоанн повествует именно об этом событии. Это событие во-первых имеет место у самых так сказать врат Иерусалима, его видят своими очами некоторые из тех Иудеев, которые в озлоблении своем решились во чтобы то ни стадо убить Господа; во-вторых – ни в одном из чудес не предстал так ясно человеку священный образ Богочеловека. Как истинный человек Господь Иисус возскорбел и возмутился духом и пролил драгоценные человеческие слезы о скорби братьев Своих по плоти: как Бог повелевает Он мертвому воскреснуть и идти к живым живому, воспрянув по слову Творца из тления.

Яснее изобразить великий Образ Богочеловека человеческими словами невозможно.

Некоторые ставили вопрос, почему воскресение Лазаря ие вошло в сказание первых трех Евангелий? Мы ответим, что на это есть несколько причин, из которых первая та, что Апостолы и ученики Господа суть «Его свидетели» может быть ни один из трех первых Евангелистов не был очевидцем воскресения Лазаря, а потому они умалчивают о том, чего не видали сами, зная притом, что среди них и притом один из главнейших столпов первой церкви Иоанн еще в живых, и что он был очевидцем сего события, о котором несомненно еще ранее начертания Евангелия, он проповедовал и поучал изустно. Вероятно первые Евангелисты видели своими глазами, а потому и записали, и воскресение сына вдовы в Наине, и стояли у двери дома Иаира, когда воскресла его дочь; и они, – имея под рукой огромный материал и собственных воспоминаний и преданий, – избирали для начертания то именно, что оставалось (по-человечески говоря) более в их памяти, но начертывалось по повелению Духа Божия, дабы создалось то священное поучение, которое называется чстверо-Евангелием, но которое есть, строго говоря, одно Евангелие, части коего сгруппированы и начертаны в том порядке, в котором было нужно, чтобы они появлялись для церкви Христовой На западе догадываются еще, что сам Лазарь и семья его были живы, когда появилось первое Евангелие Матвея на еврейском языке, и может быть это обстоятельство также было причиной, что воскресение Лазаря не внесено в Евангелие от Матфея, дабы не навлечь на него н семью его убийства от Иудеев..

Необходимо однако обратить внимание на то, что если семейное в некотором отношении событие – воскресение верного друга Господа Лазаря – пройдено молчанием у трех Евангелистов, – то однако у всех есть повествование о восторженной встрече Господа народом на горе Елеонской при входе Его в Иерусалим, когда он шел на страдание, а народ думал о земном царстве. Но да будет понято, что торжественная встреча народа тесно связана с последним великим чудом воскресения Лазаря, которое не могло оставаться тайною ни для кого, ибо появление в живых человека заведомо умершего и торжественно погребенного не может не разнестись с быстротою молнии молвою по народу, тем более, что множество знатнейших Иудеев из Иерусалима были очевидцами этого чуда. Народ восторженно приветствует и славит Бога, воскрешающего мертвых, явившегося во образе Сына Давидова, которого пришествие предсказано пророками.

Мы знаем конец этой восторженности, перешедшей в крики: распни Его!

В сказании о воскресении Лазаря мы замечаем четыре момента: 1) Господь еще в стране заиорданской; посланные извещают Его о болезни Лазаря, но Господь остается несколько времени на месте, чтобы укрепить веру учеников Своих. 2) Господь в Вифании, и здесь в образе человеческом указует нам Своим примером, что чувства человеческие, скорбь и слезы суть святыня, освященная Господом в теле Своем. Слезы струятся из глаз Богочеловека, и даже среди Иудеев вспыхивает пламя веры и любви. Кто из них пошел правым путем, а кто воротился на путь диавола – мы не знаем; но вероятно те именно, которые ощутили в себе святое чувство веры до знамения, – остались верными Господу. Сестры Лазаря, обе верующие, любящие натуры, хотя несходные но характеру, высказывают веру свою каждая сообразно своей природе. Черты, записанные Евангелистом поражают своею истиною: так мог записать только очевидец событий. 3) После сего совершается самое чудо воскрешения из мертвых. Четвертым отделом сказания мы считаем указание на последствия чуда. С одной стороны среди Иудеев выделяются люди, способные и готовые быть принятыми в число овец Христовых. С другой озлобленные сыны погибели решаются немедленно исполнить давнишнее намерение убить Господа. Некоторые из них стараются, оправдать замышленное убийство политическими соображениями. Господь перед последней пасхой удаляется на границу пустыни, в город Ефраим.

Сие великое последнее чудо приносит в среду Иудеев то окончательное «разделение», о котором глаголал Господь прежде (Лк. 12:51). Верные рабы Божии отделяются от чад диавола. Для рабов и чад Божиих в чуде воскрешения Лазаря является откровение общего воскресения мертвых и прообразование светлого воскресения Господня, имеющего наполнить сердца их великою радостию после страшной скорби, имевшей посетить их. Кроме сего воскресение Лазаря к временной жизни свидетельствовало о жизни загробной и открывало мысли необъемлемый горизонт вечности, указуя притом, что восстание Лазаря на временную жизнь по гласу Владыки всего, и конечного и вечного, – не есть цель жизни, а есть только знамение, свидетельствующее о значении Того, Который рек: «верующий в Меня имеет жизнь вечную» Ин. 6:47; ср. Ин. 5:24; Ин. 6:40, 54; Ин. 10 и др..

Так милосердый Господь вел учеников Своих (а с ними и всех христиан) от откровения к откровению, от чуда к чуду, дабы вспыхнуло полным пламенем духовное знание, которое есть вера. В последней беседе Своей с учениками Господь окончательно раскрывает верующим все тайны духовной жизни, которые дано знать человеку на земле.

«Да не оскудеет вера на земле», – молим мы Господа, иначе человечество не только лишится вечного счастия, но еще возвратится в состояние варварства, вероятно падет до уровня дикарей. Попробуйте поставить вместо христианских принципов любви и самоотвержения логически правильную теорию собственной выгоды: что станет с обществом, забывшим принципы христианства? Никакие кодексы Гексли или Конта не подымут общество, отвергнувшееся Христа.

«Мы же проповедуем Христа распята; Иудеем убо соблазн, Еллином же безумие: самим же званным... Христа Божию силу и Божию премудрость» (1 Кор. 1:23–24).

Бе же некто боля Лазарь от Вифании, от веси Мариины и Марфы сестры ея.

Бе же Мариа помазавшая Господа миром и отершая нозе его власы своими, еяже брат Лазарь боляше.

Имя Лазаря есть по-видимому сокращенная форма еврейского именя Элеазар, упомянутого, напр. в Исходе 6 или в кн. Чис. 20:25.

Местечко Вифания лежало на восточном склоне горы Елеонской в пятнадцати стадиях или 1300 саженях от Иерусалима по Ин. 11:18 Мк. 11:1; Лк. 19:29. Ср. Станлея Palestine р. 189. На месте Вифании и ныне находится маленький поселок в двадцать домиков, носящий название Ель-Азарие. Местечко Вифания или Ель-Азарие находится в сущности на восточном склоне не самой Масличной горы, а небольшого параллельного ей отрога. В Ель-Азарие указывают пещеру, где погребен был Лазарь и дом Симона. Ср. Норова. «Второе путешествие» стр. 31.. Близь местечка Вифании лежало другое местечко Вифагия, как указано в Евангелии Мк. 11:1. Имена этих селений означают дом фиников и дом (незрелых) Незрелые смоквы составляют особое лакомство на востоке, как незрелые грецкие орехи и называются именами, отличными от зрелого плода. смокв. Предполагают, что Вифагия лежала восточнее Вифании, которая была ближе к Иерусалиму. Когда св. Иоанн Богослов говорит о веси Марии и Марфы, то ясно, что он имеет в виду известные христианам сказания первых трех Евангелий о приеме Господа в доме Марфы и Марии, из которых первая заботилась об угощении, Мария же благую часть избра (Лк. 10:38–42). И кроме сего Иоанн Богослов напоминает во 2-м стихе о помазании Господа Марией, с явным воспоминанием о сказании Мф. 26 и Мк. 14:3, где помазавшая названа не по имени, а названа жена. При этом мы заметим, что Иоанн Богослов хотя и сам говорит об этом помазании (ниже в гл. 12); но в следующей главе, а потому, указывая на Марию как помазавшую Господа, он здесь упоминает об общеизвестном факте и лишь прибавляет, что «жена» Матфея и Марка есть Мария, сестра Лазаря.

Некоторые смешивали Марию, сестру Лазаря, с блудницей, упоминаемой у Ев. Лк. 7:37–48, которая омывала слезами ноги Господа и мазала их миром. Но такое мнение решительно отвергается Иоанном Златоустом Бес. 62 на Иоанна ч. 2, стр. 202 (изд. 1862). и с ним согласны все новейшие ученые Ср. еще несколько подробнее Ин. 12 и сл.. Точно также и Мария Магдалина, упомянутая у Ев. Лк. 8:2, ничего общего с Марией, сестрой Лазаря, не имеет, и притом нет никаких указаний, чтобы сестра Лазаря была грешница. Во всех параллельных местах трех Евангелий Мф. 26:6; Мк. 14 и Ин. 12:3–8 говорится об одной и той же личности, помазавшей тело Господне, как Он Сам сказал на погребение; эту личность во всех трех Евангелиях упрекают только за трату дорого стоющего мира; и, – что очень еще важно заметить, Господь не говорит ничего о прощении грехов ее (как Он говорит о блуднице Лк. 7 и след.), а указует напротив, что где будет проповедано Евангелие, там сказано будет и о ней в память ее. Посему невозможно смешивать Марию, сестру Лазаря, ни с Марией Магдалиной, ни с блудницей, а надобно помнить, что Мария или Мариам было самое употребительное женское имя в Иудее, как имя знаменитой сестры Моисея.

+++Опыт изучения Евангелия св. Иоанна Богослова. Том 1. С-Пб.: Изд. И.Л. Тузова, 1887. С. 393-399+

Вторая половина Евангелия от Иоанна — «Книга Часа». Приближается час, о котором Иисус говорит во второй главе этого Евангелия, перед тем как совершает чудо в Кане Галилейской: «…ещё не пришел час Мой». Теперь этот час наступает, Сын Божий предается в руки грешников. Наступает час, о котором Иисус скажет в 13-й главе: «…ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем» (Ин. 13:31). «Книга Часа» — первый (по времени его написания) из четырех евангельских рассказов о Страстной седмице, о страстях Христовых, наиболее древний вариант повествования о событиях, предшествовавших смерти Иисуса и тому утру, когда Мария Магдалина пришла «ко гробу рано, когда было еще темно» и увидела, чтo «кaмeнь oтвaлeн oт гpoбa».

«Когда настал час», — говорит Евангелие от Луки (Лк. 22:14), начиная рассказ о Тайной Вечере. «Иисус, зная, что пришёл час», — говорится в Евангелии от Иоанна (Ин. 13:1) в начале повествования об умовении ног. Час Иисуса начинается с воскрешения Лазаря. Согласно византийской традиции, текст, посвященный этому событию, читается на литургии в субботу перед праздником Входа Господня в Иерусалим, то есть за восемь дней до Пасхи. Его чтению предшествует пение тропаря «Общее воскресение прежде Страсти Твоея уверяя, из гроба воздвигл еси Лазаря, Христе Боже…».

Уже в первые века определились разные подходы к толкованию этого евангельского рассказа. К IV веку в святоотеческой традиции сложились два совершенно разных подхода. Одни комментаторы призывали понимать этот текст буквально, другие — аллегорически. Сторонником аллегорического понимания был, например, св. Ириней, епископ Лионский. Он трактовал текст о воскрешении Лазаря как рассказ не о реальном событии, а о том, что Христос воскрешает к новой жизни человека, умершего грехами, — того, кого разрушил и превратил в живого мертвеца грех. Руки и ноги воскресшего Лазаря, как повествует стих 44, были обвиты погребальными пеленами. Св. Ириней считает, что «это символ человека, оплетенного грехами».

С точки зрения Иринея и других святых отцов, Иисус воскрешает не от смерти физической, но от смерти греховной. Слова Иисуса «Развяжите его», обращенные к окружающим, в некоторых проповедях того времени истолковывались как призыв помочь грешнику освободиться от пут греха. Еще одно, относительно новое, прочтение 11-й главы Евангелия от Иоанна предполагает, что повествование о воскрешении Лазаря — преувеличение: речь идет не о воскрешении умершего, а об исцелении больного. Этой точке зрения примерно 120—130 лет, и собою она представляет довольно типичный случай рационализации чуда, рационального истолкования событий. Подобным образом пытались объяснять и другие события.

Нельзя не заметить, что подход такого типа зародился задолго до появления Евангелия. Еще в V веке до н.э. логографы — греческие писатели, предшественники Геродота в историографии — Гекатей из Милета, Гелланик Митиленский и другие именно так прочитывали греческие мифы. Во II веке н.э. сторонником такого понимания мифов был Павсаний, автор огромного «Описания Эллады». Дедал и Икар не улетели, по его мнению, с Крита на крыльях, а всего лишь уплыли на двух маленьких лодках, приспособив к ним паруса. Утверждать это можно, по мнению Павсания, и на основании того, что еще Эсхил называл паруса «крыльями кораблей»

Есть еще один подход к тексту 11-й главы, достаточно серьезный. Многие толкователи считают, что первоначально это была притча, которая затем трансформировалась в рассказ о реальном событии. На то, что, возможно, текст о воскрешении Лазаря вырос из притчи, указывает начало повествования, его форма: «Был болен некто Лазарь из Вифании…» Это похоже на начало сказки, устной новеллы или притчи («Жил-был некогда…» или «В некотором царстве, некотором государстве…»), но не повествования документального характера. Во-вторых, сюжет этого повествования перекликается с Евангелием от Луки, где в 16-й главе рассказывается притча о богатом и Лазаре. И здесь, и там фигурирует одно и то же имя Лазарь, которое больше нигде в Новом Завете не встречается, и речь идет о смерти и возвращении из царства смерти, то есть о воскрешении умершего.

Богатый человек просит Авраама послать Лазаря к нему в дом, чтобы он засвидетельствовал его братьям, «чтобы и они не пришли в это место мучения». На что Авраам отвечает: «…у них есть Моисей и пророки; пусть слушают их… если Моисея и пророков не слушают, то, если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят» (Лк. 16:28—31). Как видим, очень похоже на то, о чем мы читаем в 11-й главе у Иоанна: умерший Лазарь; богатый просит Авраама, чтобы он послал Лазаря к братьям; Авраам говорит о воскрешении умершего, в которое не поверят те, кто не верит Моисею и пророкам.

У исследователей, утверждающих, что текст Иоанна о воскрешении Лазаря первоначально был притчей, есть еще один аргумент. Если бы это был рассказ о реальном событии, то центр тяжести, вероятно, лежал бы на реакции Марфы и Марии и других свидетелей воскрешения. Вот умерший вышел из гробницы… Что происходило потом? Такого рода чудо люди всегда встречают со страхом, трепетом, ужасом и одновременно с великой радостью, восторгом — как, например, в рассказе об исцелении расслабленного в 5-й главе Евангелия от Луки: «И ужас объял всех; и славили Бога, и, быв исполнены страха, говорили: чудные дела видели мы ныне» (Лк. 5:26). В рассказе о воскрешении Лазаря подобной реакции нет.

Третий аргумент в пользу того, что в основе этого рассказа лежит притча: фраза, предваряющая повествование, повторяется в конце. Десятая глава у Иоанна заканчивается так: «И пошел опять за Иордан, на то место, где прежде крестил Иоанн, и остался там…» В конце 11-й главы читаем, в сущности, то же самое: «…пошел оттуда в страну близ пустыни, в город, называемый Ефраим, и там оставался с учениками Своими». Перед нами, говорят сторонники такого толкования, разрыв текста (разумно предположить — первоначального), куда и вставлена позднее практически вся 11-я глава.

Таковы основные теории, связанные с прочтением 11-й главы Евангелия от Иоанна. Задача заключается в том, чтобы понять, что же сказано здесь на самом деле, как выделить из этого повествования то, что напрямую касается проповеди Иисуса и Его служения. Понятно, что апокрифические Евангелия были отвергнуты святыми отцами и не вошли в Новый Завет прежде всего по той причине, что в них слишком много фольклорного, сказочного. Что отличает средневековые жития от текстов Нового Завета? Опять-таки обилие сказочного материала — всевозможных необъяснимых чудес и сверхъестественных событий. Задача каждого читателя Священного Писания заключается в том, чтобы отделить в Евангелии слово Христово и Его весть, обращенную к нам, непосредственно к каждому и каждой, от того литературного материала, который эту весть обрамляет.

В данном случае для этого нужно прочитать 11-ю главу, абстрагируясь от всех трех перечисленных выше теорий и не выдвигая своей, четвертой. Нужно постараться прочитать этот рассказ, не пытаясь ответить на вопрос, что лежит в его основе — реальное событие или притча, не пытаясь увидеть в нем аллегорию или преувеличение. Необходимо просто прочитать эту главу и постараться понять, что этот текст адресован нам. Беда многих комментаторов Священного Писания в былые времена заключалась в том, что они пытались дать толкование текста, объяснить его. Но главное состоит не в том, чтобы попытаться оценить Евангелие с точки зрения достоверности информации, домыслить то, чего в нем нет. Главное заключается в том, чтобы увидеть, что именно в нем есть, чтобы прочитать Евангелие как послание, адресованное каждому из нас.

Если мы именно так прочитаем 11-ю главу, то увидим, что главный герой в ней — не Лазарь, что о Лазаре здесь почти ничего не говорится — лишь в конце главы мы узнаем, что из гробницы вышел умерший. В центре повествования, в центре словесной картины, словесной иконы — Иисус.

Говоря об 11-й главе Евангелия от Иоанна, следует выделить несколько существенных моментов. В Византии считали, что Иоанн написал свое, четвертое, Евангелие после того, как уже были написаны первые три, дополнив их тем, что синоптики (Матфей, Марк и Лука) по тем или иным причинам упустили. Вместе с тем современная библеистика (с начала XX в.) все более склоняется к тому, что, во всяком случае, часть текста Евангелия от Иоанна, рассказ о Страстях Господних, Его смерти и воскресении, значительно старше, чем тексты синоптиков. Предполагается, что Евангелие от Иоанна было создано не в течение двух-трех недель, как считалось раньше, а писалось годы, если не десятилетия, и что наиболее древние его фрагменты действительно старше текста Евангелий от Матфея, Марка и Луки. Сначала тексты, составившие потом четвертое Евангелие, имели хождение в первых общинах, затем к ним были прибавлены первые главы, составившие вторую редакцию Евангелия; позднее (на рубеже I и II веков н.э.) Евангелие от Иоанна появилось в третьей редакции, то есть в том виде, что вошел в Новый Завет и дошел до нас. Можно предположить, что рассказ о воскрешении Лазаря вошел в это Евангелие на втором или третьем этапе. Но это не делает его недостоверным, а всего лишь указывает на то время, когда он был на основе устного предания зафиксирован в письменном виде.

Весть о болезни Лазаря

Иисус приближался к Иерусалиму и уже недалеко был от Вифании, селения на юго-восточном склоне горы Елеон, где жили Лазарь и сестры его, Мария и Марфа (Лк. 10:38-42). Лазарь был болен, поэтому сестры его, услышав о приближении Иисуса, послали сказать Ему об этом, надеясь, конечно, что Он поспешит к ним и исцелит больного. Иисус любил всю семью Лазаря и при каждом путешествии Своем в Иерусалим заходил к нему, чтобы отдохнуть от шума всюду следовавшей за ним толпы, поэтому Мария и Марфа не сомневались в том, что больной брат их будет исцелен; они даже не просили Иисуса исцелить его, а только дали Ему знать о болезни того, кого он любил: вот, кого Ты любишь, болен

Путь к славе.

У Иисуса не было своего дома. В Вифании было место, где Он мог приклонить голову. Три человека там любили его: Лазарь, Мария и Марфа.

Лазарь (Бог моя помощь) = Елеазар.

Заболел. Сестры посылают за Иисусом. Он тотчас откликнулся.

Что значат слова Иисуса?

1. Исцеление - всегда благо. А всякое благо - слава Божья.

2. Иисус говорит о своей славе в связи с распятием. Славой (прославлением) Иисус называл распятие - Ин. 7:39. Речь, конечно, о смерти и воскресении.

Здесь Он говорит, что исцеление Лазаря будет еще одним шагом ко кресту (и мы должны помнить, что путь к славе, к Богу - через наш крест, Голгофу, вместе с Господом).

Выражение «некто Лазарь» указывает на то, что упоминаемый персонаж ранее не появлялся в Евангелии от Иоанна. Он был братом Марфы и Марии, однако и они не упоминались в этом Евангелии до настоящего времени. Таким образом, рассказ о воскрешении Лазаря вводит в четвертое Евангелие три новых персонажа, членов одной семьи, играющей существенную роль в жизни Иисуса.

Сестры Марфа и Мария упоминаются в Евангелии от Луки, где повествуется о том, как Иисус пришел «в одно селение; здесь женщина, именем Марфа, приняла Его в дом свой; у нее была сестра, именем Мария, которая села у ног Иисуса и слушала слово Его». Марфа, которая «заботилась о большом угощении», подойдя к Иисусу, сказала: «Господи! или Тебе нужды нет, что сестра моя одну меня оставила служить? скажи ей, чтобы помогла мне». Иисус ответил: «Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее» (Лк. 10:38–43).

Очень вероятно, что этот эпизод был известен автору четвертого Евангелия, поскольку он говорит о Марфе и Марии так, как будто они уже известны читателю. При этом уточнение «Мария же… была та, которая помазала Господа миром и отерла ноги Его волосами своими» может относиться не только к эпизоду, который будет рассказан Иоанном позже (Ин. 12:3), но и к двум аналогичным эпизодам в синоптических Евангелиях. Один из них содержится в Евангелии от Луки: там грешница, «узнав, что Он возлежит в доме фарисея, принесла алавастровый сосуд с миром и, став позади у ног Его и плача, начала обливать ноги Его слезами и отирать волосами головы своей, и целовала ноги Его, и мазала миром» (Лк. 7:37–38). Этот эпизод происходит в Галилее в период между второй и третьей пасхой. Другой эпизод рассказан у Матфея и Марка и относится ко времени непосредственно перед четвертой пасхой: в этом рассказе Иисус возлежит в Вифании в доме Симона прокаженного; к Нему приступает женщина с сосудом драгоценного мира и возливает миро Ему на голову (Мф. 26:6–7;Мк. 14:3).

Если Иоанн имеет в виду один из этих эпизодов, то скорее речь может идти о втором, чем о первом, так как он расположен на том же хронологическом отрезке жизни Иисуса, что и эпизод, рассказанный у Иоанна. В этом случае уточнения, с которых начинается повествование у Иоанна, могут иметь следующий смысл: дело было действительно в Вифании, а женщину, помазавшую Иисуса миром, звали Мария. Впрочем, вполне вероятно, что Иоанн не имел в виду ни одно из синоптических повествований и развивает свою историю независимо от них.

Сестры извещают Иисуса о болезни Лазаря, но Иисус отвечает словами, похожими на те, которые Он сказал о слепорожденном: «Не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии» (Ин. 9:3). Как и в том случае, Его собеседники смотрят на явление из перспективы земной жизни, Он – sub speciae aeternitatis: из той перспективы, в которой на первом месте стоит не событие человеческой истории, а действие Бога, проявляющееся или долженствующее проявиться в этом событии.

Чудо воскрешения Лазаря имеет центральное значение для понимания всей евангельской истории. Это чудо знаменует собой не только фактическое окончание и кульминацию длинной серии чудес, совершённых Иисусом за время Его общественного служения, но и переход к истории Страстей. Кульминацией этой истории, в свою очередь, станет воскресение Христово, прямая тематическая связь с которым протягивается от рассказа о воскрешении Лазаря.
В Евангелии от Иоанна рассказ об этом событии расположен посередине, как бы рассекая его на две части. Будучи «математическим центром» четвертого Евангелия, история воскрешения Лазаря занимает также место «нравственного центра»: это одновременно кульминация и поворотный пункт. Первые десять глав, предшествующие главе 11-й, целиком посвященной воскрешению Лазаря, вмещают в себя все служение Иисуса на протяжении более трех лет — от встречи с Иоанном Крестителем на берегу Иордана (Ин. 1:29) до возвращения на то место, где прежде крестил Иоанн (Ин. 10:40). Десять глав, которые следуют за рассказом о воскрешении Лазаря, повествуют о событиях последних дней земной жизни Иисуса, Его страданиях, смерти и воскресении. Смысловые нити протягиваются от этого рассказа и к началу, и к концу Евангелия, а сам рассказ становится главным прообразом главного события евангельской истории — воскресения Иисуса Христа.
Почему этот рассказ, несмотря на свою исключительную важность, обойден вниманием тремя Евангелистамисиноптиками? Этот вопрос занимает умы ученых с самого момента зарождения библейской критики. Молчание синоптиков считалось достаточным основанием для того, чтобы отрицать историчность воскрешения Лазаря. Взамен предлагались многочисленные символические интерпретации этого события: Евангелист Иоанн якобы поместил рассказ о воскрешении как иллюстрацию того, что Христос есть Источник Жизни; этот рассказ якобы разросся из беседы Спасителя с Марфой и Марией или возник под влиянием притчи о богаче и Лазаре, и т. д.
Молчание синоптиков о столь важном чуде — действительно, труднообъяснимый факт. В то же время большинство сюжетов, о которых рассказывают синоптики, отсутствует у Иоанна. Обычно это объясняется тем, что он писал позже других, знал о том, что они написали, и не хотел дублировать их повествования. По всей видимости, это было именно так. С другой стороны, сам по себе синоптический материал тоже неоднороден: несмотря на предполагаемые общие источники, у каждого из Евангелистов есть что- то, чего нет у других. Например, история воскрешения сына вдовы Наинской рассказана только Лукой.
Признавать или не признавать историчность воскрешения Лазаря, является вопросом личного выбора исследователя, так же как признавать или не признавать, что Иисус воскрес из мертвых. Историчность воскрешения Лазаря отрицают, как правило, те же ученые, которые отрицают историчность чуда умножения хлебов, несмотря на то, что об этом чуде рассказывают все четыре Евангелиста. О воскресении Иисуса Христа все четыре Евангелиста говорят единогласно, и тем не менее, те, кто не хочет в это верить, не верят, как не захотели поверить фарисеи и саддукеи, о которых Иисус сказал: «Если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят» (Лк. 16:31).
Мы не будем здесь приводить аргументы в пользу историчности рассказа о воскрешении Лазаря. Мы не можем, однако, не
обратить внимание на то, что этот рассказ содержит одну из самых детально изложенных историй всего корпуса Нового Завета. Как и в других рассказах о чудесах, Иисус предстает здесь одновременно как Бог и человек. При этом Его человеческие черты прописаны с особой тщательностью, а Его божественная сила представлена с особенной яркостью. Для понимания новозаветной христоло- гии — учения о том, как две природы соединяются в одной личности Иисуса Христа, — эта глава дает богатый материал.
Иисус узнает о смерти Лазаря
Рассказ о воскрешении Лазаря развертывается на протяжении почти целой главы Евангелия от Иоанна и по композиции напоминает драму в трех актах. Первый акт происходит, повидимому, в Заиорданье (Ин. 10:40), куда Иисус, согласно Иоанну, удалился после зимнего праздника Обновления кущей (Ин. 10:22-39):
Был болен некто Лазарь из Вифании, из селения, где жили Мария и Марфа, сестра ее. Мария же, которой брат Лазарь был болен, была та, которая помазала Господа миром и отерла ноги Его волосами своими. Сестры послали сказать Ему: Господи! вот, кого Ты любишь, болен. Иисус, услышав то, сказал: эта болезнь не к смерти, но к славе Божией, да прославится через нее Сын Божий. Иисус же любил Марфу и сестру ее и Лазаря. Когда же услышал, что он болен, то пробыл два дня на том месте, где находился.
После этого сказал ученикам: пойдем опять в Иудею. Ученики сказали Ему: Равви! давно ли Иудеи искали побить Тебя камнями, и Ты опять идешь туда? Иисус отвечал: не двенадцать ли часов во дне? кто ходит днем, тот не спотыкается, потому что видит свет мира сего; а кто ходит ночью, спотыкается, потому что нет света с ним. Сказав это, говорит им потом: Лазарь, друг наш, уснул; но Я иду разбудить его. Ученики Его сказали: Господи! если уснул, то выздоровеет. Иисус говорил о смерти его, а они думали, что Он говорит о сне обыкновенном. Тогда Иисус сказал им прямо: Лазарь умер; и радуюсь за вас, что Меня не было там, дабы вы уверовали; но пойдем к нему. Тогда Фома, иначе называемый Близнец, сказал ученикам: пойдем и мы умрем с ним (Ин. 11:1-16).
Выражение «некто Лазарь» указывает на то, что упоминаемый персонаж ранее не появлялся в Евангелии от Иоанна. Он был братом Марфы и Марии, однако и они не упоминались в этом Евангелии до настоящего времени. Таким образом, рассказ о воскрешении Лазаря вводит в четвертое Евангелие три новых персонажа, членов одной семьи, играющей существенную роль в жизни Иисуса.
Сестры Марфа и Мария упоминаются в Евангелии от Луки, где повествуется о том, как Иисус пришел «в одно селение; здесь женщина, именем Марфа, приняла Его в дом свой; у нее была сестра, именем Мария, которая села у ног Иисуса и слушала слово Его». Марфа, которая «заботилась о большом угощении», подойдя к Иисусу, сказала: «Господи! или Тебе нужды нет, что сестра моя одну меня оставила служить? скажи ей, чтобы помогла мне». Иисус ответил: «Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее» (Лк. 10:38-43).
Очень вероятно, что этот эпизод был известен автору четвертого Евангелия, поскольку он говорит о Марфе и Марии так, как будто они уже известны читателю. При этом уточнение «Мария же... была та, которая помазала Господа миром и отерла ноги Его волосами своими» может относиться не только к эпизоду, который будет рассказан Иоанном позже (Ин. 12:3), но и к двум аналогичным эпизодам в синоптических Евангелиях. Один из них содержится в Евангелии от Луки: там грешница, «узнав, что Он возлежит в доме фарисея, принесла алавастровый сосуд с миром и, став позади у ног Его и плача, начала обливать ноги Его слезами и отирать волосами головы своей, и целовала ноги Его, и мазала миром» (Лк
7.    37-38). Этот эпизод происходит в Галилее в период между второй и третьей пасхой. Другой эпизод рассказан у Матфея и Марка и относится ко времени непосредственно перед четвертой пасхой: в этом рассказе Иисус возлежит в Вифании в доме Симона прокаженного; к Нему приступает женщина с сосудом драгоценного мира и возливает Ему на голову (Мф. 26:6-7; Мк. 14:3).
Если Иоанн имеет в виду один из этих эпизодов, то скорее речь может идти о втором, чем о первом, так как он расположен на том же хронологическом отрезке жизни Иисуса, что и эпизод, рассказанный у Иоанна. В этом случае уточнения, с которых начинается повествование у Иоанна, могут иметь следующий смысл: дело было действительно в Вифании, а женщину, помазавшую Иисуса миром, звали Мария. Впрочем, вполне вероятно, что Иоанн не имел в виду ни одно из синоптических повествований и развивает свою историю независимо от них.
Сестры извещают Иисуса о болезни Лазаря, но Иисус отвечает словами, похожими на те, которые Он сказал о слепорожденном: «Не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии» (Ин. 9:3). Как и в том случае, Его собеседники смотрят на явление из перспективы земной жизни, Он — sub speciae aeternitatis : из той перспективы, в которой на первом месте стоит не событие человеческой истории, а действие Бога, проявляющееся или долженствующее проявиться в этом событии.
Хотя новость, которую сестры сообщили Иисусу, была одновременно и просьбой о том, чтобы Он пришел и исцелил больного, Он не спешит исполнить просьбу и остается еще два дня на месте. Это замедление отнюдь не является следствием равнодушия: как подчеркивает рассказчик, Иисус «любил» и Лазаря, и его сестер. Здесь для обозначения любви употреблен глагол αγαπάω, обозначающий любовь сильную и горячую, в отличие от глагола φιλέω, обозначающего любовь как спокойную дружескую привязанность. Второй глагол использован в словах «Господи! вот, кого Ты любишь, болен», а также в словах иудеев «Смотри, как Он любил его» (Ин. 11:36).
Глагол αγαπάω и производное от него существительное αγάπη (любовь) употребляется Иоанном в тех случаях, когда речь идет о любви Бога к людям и о любви Иисуса к Своим ученикам. В его
Евангелии тема любви занимает центральное место. Само пришествие в мир Сына Божия было следствием божественной любви: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:16). На Тайной вечере, согласно Иоанну, «Иисус, зная, что пришел час Его перейти от мира сего к Отцу, явил делом, что, возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их» (Ин. 13:2). Умовение ног ученикам (Ин. 13:5) и последующая беседа, в которой Иисус дает ученикам «новую заповедь» о любви (Ин. 13:34), продолжают тему, которая достигнет апогея в истории смерти Иисуса на кресте.
Почему Иоанн делает акцент на любви, которую Иисус испытывал к семье Лазаря? Очевидно, речь идет не о той любви, которую Иисус, будучи Богом, имел ко всем людям. Поскольку в рассказе многократно подчеркиваются личные качества Иисуса, речь здесь идет о любви как человеческой привязанности. Это была любовь и дружба одновременно: Иисус называет Лазаря «друг наш», имея в виду, что он известен также и ученикам. Судя по упоминанию о Марфе и Марии в Евангелии от Луки, дом Лазаря и его сестер был тем местом, куда Иисус с учениками приходил не однажды.

Между тем как Иисус Христос, в твердой решимости положить вскоре душу Свою за спасение мира, приготовлял к этому необычайному событию Своих учеников (Мк. 8:31) и в самих врагах хотел произвести спасительную перемену мыслей, — приближался праздник пасхи, четвертый в продолжение служения Иисусова и, по определению Промысла, долженствовавший служить концом этого служения. Богочеловек и прежде имел обыкновение приходить ежегодно на этой праздник в Иерусалим, где законом Моисеевым предписано было совершать пасху: теперь этого требовала уже необходимость. Поэтому, странствуя по Галилее, Он еще за несколько недель до праздника начал склонять путь Свой к пределам иудейским, только не прямо, а по долине Иорданской, продолжая между тем обыкновенное Свое занятие: проповедь Евангелия и чудесное исцеление болящих (Лк. 9:51; 13, 33). В окрестностях Иордана до малого общества Иисусова достигло известие о таком обстоятельстве, которое, по-видимому, должно было побудить Его ускорить Свое путешествие. Некто Лазарь, давний друг Иисусов, живший в Вифании, близ Иерусалима, сделался болен. Сестры его, Марфа и Мария, — которые также пользовались благоволением Господа, — не находя, вероятно, средств помочь болящему брату естественным образом, прислали известить о его болезни Иисуса в той, конечно, надежде, что Он, помогая столь охотно всем страждущим, тем более не оставит без помощи Своего болящего друга. Посланные должны были только сказать: «Господи, се, его же любиши, болит!» — все другие убеждения и просьбы поспешить на помощь — казались излишними для святой дружбы (Ин. 11:1-3).

Лазарь. Кто был сей Лазарь, в Евангелиях не говорится, и вообще о нем повествуется только одним еванг. Иоанном, и именно об одном только его воскрешении Господом И. Христом. Из сего же Евангелия известно, что Лазарь был любимым другом Господа и Его учеников (от. 11), и что у него были две сестры Марфа и Мария, которых также любил Господь (ст. 5) за их веру и благочестие. Жил Лазарь в селении Вифании, которое находилось близ Иерусалима (чит. о сем в объясн. Ин. 8:1.). О сестрах Лазаря Марфе и Марии есть повествование у еванг. Луки (Ин. 10:28—42). Там имя Марфы поставлено прежде,— вероятно она была старшая; но здесь, наоборот, имя Марии стоит прежде.— вероятно вследствие события, которое далее указывается евангелистом, она была более известна, чем сестра ея. Мария же была (бе) та, которая помазала Господа миром и нр. Это событие было после воскресения Лазаря (Ин. 12:1 и дал), и на него указывает св. Иоанн, как на такое, которое впоследствии сделало так известною Марию

Нарочно упоминает имена женщин Евангелист, показуя, что они были достославны, как богобоязненные, за что и любил их Господь. И хотя, как надо думать, много и другого было сделано Мариею для Господа, Евангелист упоминает именно о благовонной масти не случайно, но чтобы показать, что Мария имела такое влечение ко Христу, что «вытерла ноги Его» своими «волосами», стремясь истиннее внедрить в себя духовное благословение от Святой Плоти, ибо часто является она внимающею Христу весьма пламенно и прилежно и тем приобретающею себе сродство с Ним.

***

Итак, вследствие любви этих жен достоин был и брат их того, чтобы любил его Христос, так как и его Он любил очень сильно (Ин. 11:5, 36)

– Заболел один человек, его звали Лазарь. Он был из Вифании, из деревни, где жила Мария со своей сестрой Марфой – Стиль повествования резко меняется, он приобретает сходство с рассказами об исцелениях в синоптических Евангелиях (ср. Мк. 5:21-43; 9:14-27). Ср. также. 1:6. Лазарь – сокращенный вариант полного еврейского имени «Элиэ́зер» (евр. «Бог помогает»); это имя было широко распространено в новозаветные времена. Синоптические Евангелия не упоминают об этом человеке. У Луки встречается это имя, но там его носит один из персонажей знаменитой притчи (16:19-31). Вифания (возможно, от евр. Бет-анья́, «дом печали») – селение рядом с Иерусалимом (см. 11:18). Сестры Мария и Марфа упомянуты только в Евангелии от Луки (10:38), но их место жительства не указано, известно лишь, что Иисус посетил их дом по пути в Иерусалим, но еще не дойдя до Иудеи. Марфа (арам. Марта) – По-арамейски это имя значит «госпожа».

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 279++

И когда Он приближался к границе Иудеи, то получил из Вифании (см. Лк. 10:38-42) печальное известие, что тот, кого Он любил, “был опасно болен» (Ин. 11:1-16). С этою вестью прислали к Нему нарочитаго посланнаго сестры Лазаря, которыя, не видя надежды на выздоровление своего возлюбленнаго брата, просили Христа, чтобы Он возможно скорее прибыл к ним и Своим божественным участием помог им как-нибудь в постигшем горе.
О помазании Марии см. Ин. 12

-54 Чудо воскресения Лазаря из мертвых служит кульминацией всей предыдущей серии чудес, с помощью которых через Иисуса была явлена Божия слава. Сама смерть, последний враг человеческого рода, терпит поражение от Того, Кто является воскресением и жизнью. Но даже это чудо, как и предыдущие чудеса, разъединяет его свидетелей, и те, кто отверг явленную им славу, принимают решение добиваться смерти Иисуса (см. ком. к Ин. 9:39).

Лазарь. Лазарь упоминается по имени только в Евангелии от Иоанна. Он и Лазарь в Евангелии от Луки - разные лица.

Господь знал, что приближается время отшествия Его от мира сего (Ин. 13:1), а посему уже не устранялся от опасности, ведая все, что с ним будет (18, 4). горестное событие в Вифании побудило Его предпринять путешествие в иудею, где находились злейшие враги Его. В этом селении, отстоявшем от Иерусалима на 15 стадий (Ин. 11:18), проживало дружественное Господу семейство, – Лазарь и две сестры его Марфа и Мария. Господь любил добросердечных и радушных людей и был чтим ими: совершившееся над ними чудо милосердия Божия еще более возвысило, очистило и укрепило веру их. Лазарь сделался опасно болен. Сестры, пораженные горем, поспешили обратиться за утешением к тому, кого привыкли считать наилучшим Другом всех несчастных: они послали сказать Иисусу Христу: Господи! се, егоже любиши, болит. Сестры не приглашали Его к себе в иудею из опасения, как бы не подать повода врагам нанести Ему вред, а по всей вероятности рассчитывали, что любовь к брату их такого великого Чудотворца сама найдет средство помочь им в беде, даже, может быть, побудит Его подать больному исцеление издали, чему уже бывали примеры прежде (Ин. 4:50; Мк. 7:29–30). Но Господь имел в виду обнаружение славы своей более торжественное, чем заочное исцеление любимого друга, а посему отвечал принесшим печальную весть о болезни Лазаря: сия болезнь несть к смерти, но о славе Божии, да прославится Сын Божий ея ради. Эта истина стала для всех ясною лишь после воскресения Лазаря, а до сего события – слова Господа сначала могли служить для сестер ободрением и утешением, потом, когда они увидали смерть брата, – немалым испытанием их веры в Божественного Учителя.

В то время когда Иисус пребывал за Иорданом, к Нему пришло известие, что тяжело заболел Его друг Лазарь из Вифании. Услышав это, Христос сказал: «Эта болезнь не к смерти, но к славе Божией, да прославится через нее Сын Божий» (Ин. 11:4). Почти такими же словами Господь предварил исцеление слепорожденного: «Не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии» (Ин. 9:3). Смысл не в том, что слава Божия требует декораций и бедствие нарочно устраивается для явления этой славы; акцент на другом: горесть допускается Богом для пользы людей, и достижение людьми этой пользы есть в то же время явление славы Божией.

Человек — существо мятущееся. Он посто­янно думает над тем, как жить и для чего жить. Все мы проходим разные этапы развития, и каждому этапу могут соответствовать свои цели и свои смыслы. В евангельском чтении Лазаревой субботы мы видим Христа, Который чужд сомнений и метаний. Он знает собствен­ную цель, знает, для чего живет, ради чего со­вершает каждый Свой поступок. Он не выби­рает между добром и злом, ведь вся Его жизнь есть исполнение воли пославшего Его Отца.

Услышав, что друг Его Лазарь болен, Хри­стос зовет апостолов вернуться в Иудею, несмо­тря на то что недавно подвергся там смертель­ной опасности. Ученики напуганы, но Спаси­тель им отвечает: «Не двенадцать ли часов во дне? Кто ходит днем, тот не спотыкается, пото­му что видит свет мира сего, а кто ходит ночью, спотыкается, потому что нет света с ним».