Евангелие от Иоанна 1 глава 38 стих

Они следовали за Ним не так, Col. 1442 будто уже были преданны Ему. Ведь известно, когда они стали преданны Ему: когда он призвал их с лодки. Ибо в числе тех двоих был Андрей, как только что вы слышали. Андрей же приходился братом Петру. И нам известно из Евангелия, что Господь призвал Петра и Андрея с лодки, сказав: Идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков (Мф. 4:19). И после той встречи они уже стали преданны Ему, так что больше не оставляли Его. А в этот раз те двое последовали за Ним не как следуют те, которые больше не оставят, но желая лишь увидеть, где Он живет, и исполнить то, что сказано в Писании: «Пусть нога твоя истирает пороги дверей Его. Встань, чтобы пойти к Нему; и всегда поучайся в заповедях Его» (ср. Сир. 6:36—37).

(2) Он показал им, где живет. Они пришли и оставались с Ним. Сколь счастливый день провели они, сколь счастливую ночь! Кто мог бы сказать нам, что они услышали тогда от Господа? Давайте же и мы сами построим в сердце нашем и воздвигнем дом, куда бы приходил Он и научал нас и говорил бы с нами.

Господь собирает первое свое общество из среды простых Галилеян, на которых сильнее подействовали слова Иоанна Крестителя. Когда Он отверг искусительное предложение в пустыне – привлечь на свою сторону народ внезапным поразительным чудом, которое могло произвести сильное на первый взгляд впечатление, но не совершить внутреннего перерождения, которое было необходимо для членов Его царства; – когда, тем более, отверг другое предложение искусителя – разделить с Ним власть над миром, имея в виду основать царство истинно Божие на земле: тогда уже Он положил собрать вокруг себя немногих, но искренно преданных делу Божию людей, которые бы могли потом действовать и на других, для того образовать их особо; для того приблизить к себе перед прочими и воспитать их, как проповедников царства Божия. Нужно было начать не со всех, а с немногих. Он не отвлек Иоанна от его приготовительного служения, но оставляя его действовать согласно его призванию, воспользовался для своего дела некоторыми из его учеников. Это было не менее по желанию Иоанна, как и по избранию Иисуса.

Двое из учеников Иоанновых, по-видимому, были личными свидетелями того, как отвечал Иоанн на вопросы, предложенные ему от Синедриона (один из них и описал это событие). На них, приметно, сделало сильное впечатление слово учителя: грядет креплий мене, иже предо мною бысть, – Он уже стоит посреди вас. На другой день после того, увидев идущего к нему Иисуса, проповедник покаяния открыто указал своим ученикам: вот Тот, о котором он говорил посланным, который должен довершить начатое им дело, – для которого Он и призван в свое служение, – на котором он видел Духа нисшедшего и почившего, который есть Агнец Божий, вземляй грех мира и есть истинно Сын Божий. – На третий день опять, увидев Иисуса грядущего, Иоанн повторил свое исповедание.

Это многократное свидетельство Иоанна решило недоумение лучших из учеников его, оставаться ли им при своем наставнике, или следовать за Тем, для которого он трудится. Но в тоже время благоговейная мысль о Мессии, Сыне Божием, удерживала их открыто объявить свое желание следовать за Ним. Робко пошли они за удаляющимся Иисусом, и только Божественная благость, с какой Он обратился к ним, дала им свободу действования и навсегда соединила их с Божественным Наставником. «Чего ищете?» спросил Он их с кротостью, а когда те изъявили желание ближе узнать Его, видеть Его в Его жилище, – может быть еще в той пустыне, где провел Он 40 дней, – Господь охотно допустил их к себе. Беседа, продолжавшаяся четыре часа, раскрыла им, что они нашли, чего давно желали. Час, в который они удостоились быть принятыми и который был для них началом новой жизни, стал на век для них достопамятным. Радость, что нашли давно всеми желаемого, была так велика, что они немедленно постарались сообщить ее своим братьям и друзьям.

Но Господь всех принимал не по человеческим расчетам и влечениям, а по Божественному прозрению в сердца людей, ищущих Его, и по расположению и способности их для будущего служения. Двое первоизбранных последователей Иисуса были Андрей и Иоанн. У них были братья... Принимая каждого, Господь давал разуметь, что знает их сокровенное прошедшее и будущее. И этим возбуждал и возвышал их веру.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 71-73++

«Иисус же, обратившись и увидев их идущих, говорит им: «Что вам надобно?»

Что нам надобно? Чего мы ищем? Благополучия, исцеления от болезней и бед или истину, вечную жизнь?

«Они сказали Ему: Равви, — что значит: учитель, — где живешь?» Они хотят не просто встречаться c Ним время от времени, а всегда пребывать вместе. 

Настоящее повествование евангелиста Иоанна, сколько важно само по себе, потому что знакомит с первыми учениками И. Христа, столько же и еще более потому, что прямо показывает, какой путь избрал Господь при вступлении в служение роду человеческому. Это был путь учительства, – тот путь, по которому Ему и надлежало идти, как Он Сам ясно высказал это: аз на сие родихся, и на сие приидох в мир, да свидетельствую истину (Ин. 18:37). И действительно, в течение трех с половиною лет своего общественного служения Он постоянно учил народ истине, постоянно беседовал с ним о тайных царствия Божия и при этом не раз повторял, что Он на то и послан (Лк. 4:43; Мк. 1:38), и Его, поэтому, не только ученики, не только простой народ (напр. Ин. 6:25), но даже фарисеи (Мф. 9:11) и саддукеи (Мф. 22:24) называли Равви, то есть Учитель. Обратить здесь на это внимание мы считаем не только уместным, но и совершенно необходимым, тем более что деятельность И. Христа, как Учителя, между другими родами Его служения (первосвященническим и царским) не занимает подчиненного места, но является на более видном плане.

Итак, И. Христос, прежде всего, был Учитель и такой Учитель, какого мир еще не видал. У Heгo не было школы, как у еврейских раввинов и греческих философов. Его школа – это большая дорога, народная площадь, дом бедняка, изредка храм иерусалимский, чаще берега Галилейского моря, горные скаты, ковер земли под небесным куполом. У Heгo не было и системы, как у тех, которые до Heгo предлагали себя в вожатые других. Он говорил по вызову разных случаев и обстоятельств, и однакож чуткому уху слышались во всех Его речах, сказанных мимоходом, чудный строй и гармония. He было у Heгo замкнутого кружка учеников, куда бы не было доступа непосвященным. Он всех призывал и всех принимал. Аще кто жаждет, да приидет ко мне и пиет (Ин. 7:37); пиющий от воды, юже аз дам ему, не вжаждется во веки (Ин. 4:14). Приидите ко мне, звал Он, вcu труждающиися и обремененнии, и аз упокою вы (Мф. 11:28). И. Христос называл Себя кротким и смиренным сердцем (Мф. 11:29); таков Он и был, если сравнить Его кроткий облик с отталкивающей суровостью и педантизмом раввинов, книжников и законоучителей. И однакоже, несмотря на Свое смирение, Он усвоял Себе необыкновенный, божественный авторитет. Аз есмь свет миру, говорил Он о Себе (Ин. 8:12), и: ваша блаженна очеса, яко видят: и уши ваши, яко слышат. Аминь бо глаголю вам: яко мнози пророцы и праведницы вожделеша видети, яже видите, и не видеша: и слышати, яже слышите, и не слышаша (Мф. 13:16,17). Он уверен был в непогрешимости Своего учения. Небо и земля мимоидут, говорил Он, словеса же моя не мимоидут (Мф. 24:35). Он называл Себя единственным Учителем, подле Которого не должно быть никого другого: вы же, говорил Он ученикам, не нарицайтеся учители: един бо есть ваш учитель, Христос (Мф. 23:8). И не для них только учитель, а вообще Он уверен, что вся земля превратится некогда во всемирную школу Его учеников; что Он говорит наедине Своим приближенным ученикам, то проповестся на кровех (Лк. 12:3. Срав. Мф. 10:27), т. е. публично, во всеуслышание, в народных собраниях, пред владыками и царями (Мф. 10:18).

Вся земля наполнится ведения Божия. Весь мир падет к Его стопам. – Личность божественного Учителя производила неотразимое впечатление на Его слушателей. Она невольно подчиняла Себе толпы народа. Когда Он стоял на берегах Ганисаретского озера, или на склонах гор, возвышающихся над его долиной, народ в немом изумлении, с замиранием сердца слушал Его слова. Изумление изредка из глубины души проторгалось наружу в восклицаниях, вроде следующих: блаженно чрево носившее тя, и сосца, яже еси ссал (Лк. 11:27); или: Tы имеешь глаголы живота вечного (Ин. 6:68); или: николиже тако есть глаголал человек, яко сей человек (Ин. 7:46).

В Его учении, при необыкновенной простоте, была необыкновенная властная сила. Народ, в первый раз слышавший беседу Спасителя, по замечанию евангелистов, дивился учению Его, и это удивление они объясняют тем, что слово Его было слово со властью, что Он учил народ, яко власть имый, и не яко книжницы и фарисеи (Лк. 4:32; Mк. 1:22; Mф. 7:29). Ho слово власти, покоряющей сердца, в устах Спасителя столько же было словом и привлекающей любви. Евангелисты, выставляя на вид силу властного слова Христова, не опустили без внимания и этого другого свойства, И дивляхуся, замечают они, о словесех благодати исходящих из уст Его (Лк. 4:22).

Отметим еще одну черту, хотя чисто внешнюю. Для сообщения народу Своего высокого учения, Спаситель чаще всего употреблял язык притчей. Человек любит образные представления, в которых всегда есть доля поэтической прелести. У Спасителя эти образы являются как бы сами собою, по требованию необходимости, особенно когда приходилось Ему говорить о возвышеннейших духовных предметах: о Боге Отце, как Творце и Судии мира, о Себе Самом, как Сыне Божием, определенном от века пострадать и умереть за грехи людей, о кончине мира, о блаженстве праведников и вечном мучении грешников. См. притчу о винограднике и злых виноградарях – Мф. 21:33–46; о плевелах – Мф. 13:24 и д.; о талантах – Мф. 25:14–30 и др.

Таков в кратких и общих чертах образ Божественного нашего Учителя – Иисуса Христа. Книжники иудейские, современники И. Христа, не признали в Нем божественного Учителя, всячески противодействовали Ему и, наконец, довели его до распятия. Отвергают Его, как божественного Учителя, и современные нам книжники – западные рационалисты, a за ними и наш Граф Толстой. Посдедний издал даже новое евангелие с толкованием (в русск. переводе с французского издания Элпидина. Geneve. 1892 r., под заглавием: Соединение и перевод четырех Евангелий гр. Л. Толстого), в котором он стирает с лица И. Христа все черты божественности и заставляет видеть в Нем обыкновенного, подобного себе, учителя-моралиста. Но, отсекая совершенно все религиозное в учении И. Христа, Толстой впадает в роковое заблуждение. Личность И. Христа всецело нравственная и религиозная; жизнь Его исключительно религиозная и нравственная; эти два термина, отделяемые друг от друга по бедности языка, собственно в жизни должны быть нераздельны. И. Христос для Себя и для человечества поставляет одну цель религиозную, которая вместе с тем была и нравственная: мое брашно есть, да сотворю волю пославшего мя (Ин. 4:34). Его призвание состояло в примирении лодей с Богом и с Самим Собою. Он поставляет Cебя предметом веры и полагает спасение человека от этой веры (Ин. 14:1 и дал.); в подтверждение истины о Себе ссылается на Ветхий Завет (Ин. 5:39. Срав. Лк. 24:25,27). Но Толстой, к сожалению, заявляет в предисловии к новому евангелию на стр. 8, что он «не читает Ветхого Завета». Но хорошо ли он это делает? По совести ли? Если бы Толстой прочитал Ветхий Завет, он наверное не сказал бы, что ап. Павел исказил учение Христа, поставив его в тесную связь с ветхозаветным учением, по которому, действительно, Моисей, пророки и весь ветхозаветный культ образно, – все вместе ясно говорит о Мессии – Христе; он не сказал бы, что церковь 1800 лет обманывает народ, – напротив, он увидел бы, что сам обманулся, увлекшись отрицательною критикою, стремящеюся разорвать тесную связь Нового Завета с Ветхим. Наконец, не с библейской, а просто с человеческой точки зрения, если бы Толстой при чтении Евангелий, искал истины, а не оправдания своих заблуждений, то он увидел бы, что И. Христос – Лицо божественное, а не есть иудеский равви, учитель нравственности. В самом деле, был ли когда-либо такой учитель, которому бы пришла в голову мысль основать на земле царство Бoжиe, объединяющее весь человеческий род, имеющее продолжаться, расти и расти до скончания веков? A И. Христос основал, н к Его царству в настоящее время принадлежит уже более трети обитателей земного шара. Если бы Толстой подумал об этом, он наверное не стал бы предлагать своего нового евангелия на соблазн другим. При изучении евангельской истории этот образ должен более и более расширяться, а потому естественно более и более уясняться.

Теперь перейдем к повествованию евангелиста Иоанна о призвании небесным нашим учителем первых учеников.

Евангелист ставит это призвание в самую тесную связь со свидетельствами Предтечи о Христе, особенно с третьим его свидетельством, которое, как мы уже видели, и побудило двух ближайших учеников его следовать за И. Христом. Но там он только упомянул об этом следовании, здесь же подробно и глубокотрогательно повествует, как Господь тотчас же обратил на этих учеников Свое внимание и как Он на вопрос их: Учителю, где живеши? ответил словами призыва: приидита и видита. Они пошли за Ним, и, по замечанию евангелиста, пробыли у Heгo весь тот день. Так необыкновенно просто и необыкновенно сердечно совершилось призвание первых двух учеников, из которых один был Андрей, а другой, несомненно, сам евангелист Иоанн, хотя о себе он и умалчивает (Ин. 1:38–40).

Вслед за призванием этих двух учеников скоро последовало призвание еще и других. У Андрея был брат Симон; его он, прежде всего, поспешил найти и привести ко Христу. Господь при первом взгляде на Симона увидел в нем те качества, какие требовались от Его последователей, и тотчас же удостоил его не только призвания, но и нарек ему новое знаменательное имя – Петр (Ин. 1:41–42).

На следующий день, который, надобно заметить, был днем отшествия Господа из Иудеи в Галилею, – Он Сам находит Филиппа и говорит ему: гряди no мне. Филипп так был обрадован этим призывом и так уверен был, что Иисус Христос есть ожидаемый Мессия, что тотчас же, подобно Андрею, поспешил отыскать и привлечь ко Христу друга своего Нафанаила, который, будучи поражен прозорливостью Господа, тут же исповедал Его Сыном Божиим и Царем Израилевым. В награду за это исповедание Господь ответил торжественным уверением, что ученики Его удостоятся познания высочайших тайн откровения: аминь аминь глаголю вам, отселе узрите небо отверство и Ангелы Божии восходящие и нисходящие над Сына человеческого (Ин. 1:45–51).

Таково в общих чертах содержание настоящего повествования. Его можно разделить на два отдела, из которых в первом говорится о призвании старейших учеников: Андрея, Иоанна и Петра (Ин. 1:38–42), а во втором о призвании Филиппа в Нафанаила (Ин. 1:43–51).

Перейдем к более подробному экзегетическому анализу текста.

I. Призвание Андрея, Иоанна и Петра

Ст. 38. Обращся же Иисус, и видев я no себе идуща, глагола има: чесо ищета; она же реста ему; равви, еже глаголется сказаемо, Учителю, где живеши?

Момент, в который два ближайших ученика Предтечи отделились от своего учителя и пошли за И. Христом, был самый решительный и самый важный в их жизни. С этого самого момента они принадлежали уже одному Господу и никому более. Душа их в это время, без сомнения, полна была новых чувств и дум, какие возбуждала в них вера, что они нашли Того, о Ком предвозвещали пророки и Кого все в Иудее ожидали с нетерпением. Но на первый раз они затруднялись, а может быть, и не осмеливались начать беседу с Тем, пред Кем и великий учитель их, Иоанн, считал себя последним рабом и почел бы за величайшую милость, если бы ему позволено было развязать ремень у сапога Его. И вот Господь, слыша их боязливые шаги, или в духе видя их идущими за Собою, Сам обращается к ним и спрашивает: чесо ищета? т. е. что вам надобно? Сердцеведец, без сомнения, знал, что все внимание их сосредоточено теперь на Нем, что Он главный предмет их жизни, но своим вопросом Он хотел дать им возможность открыто высказать свое желание. „Он спрашивает не для того, чтобы узнать, говорит Златоуст, а чтобы вопросом еще более приблизить их к Себе, сообщить им более дерзновения и показать, что они достойны собеседовать с Ним». Твор. св. отц. 1854 г. 1 ч. стр. 223 и 224. Что же ученики отвечают на вопрос Господа? Они осмеливаются только спросить: равви, Еврейское ровви поясняется у евангелиста переводом, очевидно, для греков, для которых он и писал свое Евангелие. Надобно заметить, что у иудеев титул равви составлял своего рода ученую степень (Фарр. 224 прмиеч.) где живеши? Еврейское равви, бесспорно, не выражает того, что ученики знали уже о Христе из свидетельств Предтечи, только в эту минуту они не осмеливаются еще сказать Ему что-либо более. Для них довольно на первый раз, если они узнают, где Он живет и куда они могут придти к Нему. Господь, видя их мысли и сердце, не оставляет их и тотчас же зовет к Себе.

Когда Господь Иисус обратился назад, чтобы дать время идущим еще с некоторою робостью за ним двум ученикам Иоанна подойти к Нему, и ободрить их начать с Ним разговор, то Он не спрашивает их, кого вы ищете или желаете видеть, а «чесо ищета»? Мы напоминаем, что это славянская форма двойственного числа. Господь знает, что учеников влечет к Нему чувство радости и успокоения, что они ищут благодати, успокоения души, слова жизни. Они и сами еще не отдают себе ясного отчета, что влечет их в Господу Иисусу, и на вопрос Господа чего вы ищете? они только осмеливаются спросить Его, где Он живет. Сердце их горит, как у учеников шедших по дороге в Еммаус (Лк. 24:32), но они не знают, как выразить то желание узнать Его ближе которое овладело ими, и не смеют прямо просить позволения посетить Его. Господь видит мысли их и сердце их и не только позволяет следовать за Собою, но и оставляет их у Себя гостями в день тот.

Где был временный приют Господа, близ Иордана ли, или несколько далее по пути к Кане Галилейской, мы не знаем; мы заметим только, что от Вифавара до Каны по расчету путешественников около 60 миль Вифавар на Иордане на 33 параллели. Кана около 32°, 45’ сев. широты., а чрез три дня после призвания Нафанаила (Ин. 1:43–51; 2:1), Господь был с первыми учениками в Кане Галилейской, а потому может быть, в этот день Господь останавливался уже в некотором расстоянии от Вифавара на север у одного из родственников, или знакомых семьи, в которой Он воплотился. Может быть и самое время, упомянутое в стихе 39-м «час же бе яко десятый», которое по-видимому указывает на время прибытия Господа с учениками в место успокоения Господа, подтверждает предположение, что место, где временно жил Господь, находилось в некотором расстоянии от Вифавара: Иоанн Креститель видит Господа и ученики следуют за Господом вероятно утром; час же десятый должен был соответствовать нашему четвертому часу по полудни Существует два мнения о счете часов у Евреев во время Господа нашего Иисуса Христа. Самое распространенное, и притом по нашему мнению самое правильное, мнение есть то, которое указываете, что Евреи заимствовали разделение суток на две половины дня и ночи и разделение каждой половины на 12 часов от Египтян, причем часы (Егип. Нау) не были между собой равны, а изменялись сообразно относительной длине дня и ночи летом и зимой. День и первый его час начинались с восхода солнца; ночь и первый ее час начинались с заката солнца Так указывают Вилькинсон (in note to Rawlinson’s Herodot 2, 82) Фаррар (in Smith’s Bibl. Dict, sub v. Hour) и Роулинсон (Herodot ed. of 1875. – v 2, p. 332). Из лиц, держащихся впрочем условного мнения, что может быть Евреи считали часы с полуночи мы укажем Уэсткотта в Speaker’s Bible. Мы конечно держимся первого мнения и притом заметим, что так как события происходят немного ранее равноденствия, то мы можем принять, что восход солнца был в 6 часов утра, а 10-й час соответствовал 4 часам по полудни, ибо в равноденствие день равен ночи и часы дня и ночи соответствовали нашим часам.. Таким образом может быть ученики сопровождали Господа в этот день на довольно дальнее расстояние. Сему предположению по-видимому не противоречит и стих 43-й, в котором сказано, что Господь восхотел идти в Галилею. Он указывает только, что Господь вознамерился идти, не останавливаясь, в Галилею после призвания Симона Петра на третий день после первого Своего появления на Иордане. Ср. Ин. 1:29, 35 и 43.

Нет слов, чтобы изобразить то чувство, которое должны были испытывать ученики, приглашенные сопутствовать Тому, Который влек к Себе их сердце, и даже посетить временное Его жилище. Трудно в уме своем воспроизвести эту торжественную для учеников эпоху их жизни, когда они впервые находились у Того, Который обладал Словом Жизни и в Котором они еще не уразумели Бога, но Которого присутствие перерождало их, наполняя сердца их благодатною радостью, перед которою весь земной мир с его прелестями становился столь ничтожным и презренным. Это была минута, с которой начинается Христианское общество: двое были собраны во имя Агнца Божия и Христос был посреди их. Вкусив сладости Слова Божия; они позже сознательно могли воскликнуть от глубины души: «Господи, к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни» (Ин. 6:68).

В первой главе Евангелия от Иоанна есть такая фраза: «Было около десятого часа». Двое из учеников пошли за Ним. «Иисус же, обратившись (повернувшись — Г.Ч.) и увидев их идущих, говорит им: что вам надобно? Они сказали Ему: Равви (учитель — Г.Ч.), где живешь? Говорит им: пойдите и увидите. Они пошли и увидели, где Он живет; и пробыли у Него день тот. Было около десятого часа» (Ин. 1:38—39). Почему здесь упомянут «десятый час»? Мы знаем, что в евангельских текстах нет ничего случайного, лишнего. Этот текст напоминает скорее конспект, а не описание со множеством зрительных деталей. Десятый час — это вечер, время, когда солнце клонится к закату. А в Библии вечер, наступление темноты — это время, когда становится не только зримо темнее, но и труднее психологически, когда и в духовном смысле сгущается темнота. Следовательно, здесь речь идет о том, что Иисус зовет учеников идти за Собою в тот момент, когда им становится тяжело, трудно. Если мы вспомним рассказ о чуде умножения хлебов, который есть у всех четырех евангелистов, то увидим, что там происходит то же самое: Иисус совершает чудо, когда наступает вечер, когда сгущается страх. Иисус собирает вокруг Себя учеников и совершает чудо, чтобы укрепить их. Он обнаруживает Себя с особой ясностью и пронзительностью в тот момент, когда людям трудно, когда они оказываются в тупике.

Первые ученики Иисуса

Услышав это, оба ученика пошли за Иисусом. Не смея заговорить с Ним, они шли за Ним молча, желая как бы проследить, куда Он идет; поэтому на вопрос Иисуса – что вам надобно? – робко говорят: «Учитель! Мы желаем знать, где Ты живешь» . Получив разрешение следовать за Ним, они пошли за Иисусом не в Назарет, где Он имел постоянное жительство, а в место Его временного пребывания, каковым, по всей вероятности, был один из множества шалашей, устроенных на берегах Иордана для помещения приходивших к Иоанну, и пробыли у Него день тот; когда же уходили от Него, было около десятого часа . Евреи начинали счет часов дня с восхода солнца или с шести часов утра, следовательно, десятый час соответствует нашему четвертому пополудни; но Евангелист Иоанн писал свое Евангелие не для евреев, и потому, живя в Ефесе, среди греков и римлян, считал часы по способу римскому, такому же, как и наш. Поэтому, надо полагать, что два ученика Крестителя пробыли у Иисуса до десятого часа вечера; и это предположение вполне правдоподобно уже потому, что более согласуется с предыдущими словами Евангелиста: и пробыли у Него день тот, то есть весь день, а не часть дня, не до четвертого часа по полудню (десятого по еврейскому счету).

Кто были эти ученики? Одного из них Евангелист называет Андреем, а про другого умалчивает. Андрей первый находит брата своего и обращает его к Иисусу, то есть первый из учеников Иоанна проповедует о пришедшем Мессии, и потому называется Первозванным. Но кто же другой ученик?

Евангелист Иоанн, повествуя о себе, ни разу не назвал себя по имени, а называл себя просто учеником или же учеником, которого любил Иисус (Ин. 13:23); (Ин. 18:15); (Ин. 19:26); (Ин. 20:2); (Ин. 21:20); другие же Евангелисты, говоря о тех же событиях, называют Иоанном того Апостола, которого Евангелист Иоанн избегает называть по имени. Поэтому умолчание и в данном случае Евангелиста Иоанна об имени другого ученика дает нам полное основание считать, что этим учеником был сам Иоанн, ставший потом Апостолом и Евангелистом. Такое заключение подтверждается еще и следующими соображениями: первые три Евангелиста ничего не сообщили о посольстве от синедриона, о свидетельстве Иоанна перед священниками об Иисусе и о призвании Иисусом первых учеников; четвертый же Евангелист, Иоанн, дополнявший своим Евангелием упущенное первыми Евангелистами, повествует об этих событиях и, конечно, не с чужих слов, так как говорит о них так обстоятельно и подробно, как мог говорить только бывший очевидцем.

Андрей первый находит брата своего Симона; следовательно, из двух учеников Крестителя, последовавших за Иисусом, Андрей был первым, нашедшим брата, первым из нашедших. Это слово – первый – дает основание полагать, что другой ученик, не названный по имени, был вторым, нашедшим брата своего; если бы это было не так, то слово первый было бы излишним, неосновательно употребленным, чего, однако, нельзя допускать при толковании Евангелия Иоанна. Поэтому можно допустить предположение, что и другой ученик, Иоанн, нашел брата своего, Иакова, и привел его, как и Андрей, к Иисусу, и что этот ученик из скромности мог в своем Евангелии обойти молчанием это событие.

Иисус, взглянув на Симона, дал ему другое, многознаменательное имя: Кифа или Петр. Кифа – слово сирохалдейское, а Петр – греческое; и то и другое в переводе на русский язык означают – Камень. Впоследствии Иисус Христособъяснил, почему Он так назвал Симона; Он сказал ему: ты – Петр (то есть камень), и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее (Мф. 16:18).

Перевод: «что ищете?» (в Синодальном переводе: «что вам надобно?»).

Ответ: «где ты остановился?» (в Синодальном переводе: «где живешь?»).

Они рады иметь частный разговор с ним, так как хотели знать о нем побольше.

Rabbi - уважительное обращение (или Mari - господин).

«Что ищете?» - многозначительно. Первое слово Иисуса в Евангелии.

Притч. 8:17: Премудрость говорит: «Любящих меня я люблю, и ищущие меня найдут меня».

Вопрос: где пребываешь?

Фактически: в Боге.

Это жизненное пространство Он откроет своим ученикам.

Поэтому не точный ответ, но приглашение! Идите и увидите!

Интересно, что Mari знак большего уважения, чем Rabbi.

После воскресения Иисус больше никогда не именуется Учитель.

В повествовании фигурируют два ученика Иоанна Крестителя. Один, Андрей, далее (Ин. 1:40) будет назван по имени, другой так и останется неназванным. Кто этот другой ученик? Согласно церковной традиции, это сам Иоанн, автор четвертого Евангелия. Для такого предположения есть несколько причин.

Во-первых, рассказ написан с подробностями, выдающими очевидца событий. Два ученика появляются в самом начале рассказа. Они слышат, чтó говорит об Иисусе Предтеча. Они идут за Иисусом и задают ему вопрос, не несущий, казалось бы, никакой богословской нагрузки. Сами по себе ни этот вопрос, ни ответ Иисуса, ни упоминание о том, что какие-то два ученика зашли к Нему в дом, не заслуживали бы включения в Евангелие, если бы весь рассказ не был для автора повествования драгоценным воспоминанием о своей первой встрече с Учителем. Замечание «было около десятого часа» выдает человека, который помнит весь эпизод до мельчайших подробностей.

Во-вторых, анонимный ученик впоследствии не раз появляется в Евангелии от Иоанна. Как мы говорили выше, церковная традиция отождествляет безымянного ученика (Ин. 1:40; 19:35), он же «другой ученик» (Ин. 20:2–4, 8), он же ученик, «которого любил» Иисус (Ин 13:23; 19:26; 20:2; 21:7, 20), с Иоанном Зеведеевым, братом Иакова.

После искушения в пустыне Иисус не сразу отправился на проповедь, а сначала вернулся к Иоанну Крестителю на Иордан — это явствует из Евангелия от Иоанна; далее в этом Евангелии сообщается, что Своих первых учеников Иисус обрел в общине учеников Иоанна Крестителя:

На другой день опять стоял Иоанн и двое из учеников его. И, увидев идущего Иисуса, сказал: вот Агнец Божий. Услышав от него сии слова, оба ученика пошли за Иисусом. Иисус же, обратившись и увидев их идущих, говорит им: что вам надобно? Они сказали Ему: Равви, — что значит: учитель, — где живешь? Говорит им: пойдите и увидите. Они пошли и увидели, где Он живет; и пробыли у Него день тот. Было около десятого часа. Один из двух, слышавших от Иоанна об Иисусе и последовавших за Ним, был Андрей, брат Симона Петра (Ин

1. 35-40).

Имеется ряд аргументов в пользу того, что другим учеником мог быть сам Иоанн, автор четвертого Евангелия.

Во-первых, рассказ написан с такими подробностями, которые выдают очевидца событий. Два ученика появляются в самом начале рассказа. Они слышат, что говорит об Иисусе Иоанн Креститель. Они идут за Иисусом и задают ему вопрос, не несущий, по- видимому, никакой вероучительной нагрузки. Сам по себе ни этот вопрос, ни ответ Иисуса, ни упоминание о том, что какие-то два ученика зашли к Нему в дом, вероятно, не заслуживали бы упоминания в Евангелии, если бы весь рассказ не был драгоценным свидетельством очевидца. Указание на время происходящего («было около десятого часа») также, по-видимому, выдает человека, который помнит весь эпизод до мельчайших подробностей.

Во-вторых, анонимный ученик впоследствии не раз появляется в Евангелии от Иоанна. Церковная традиция отождествляет безымянного ученика, он же «ученик, которого любил Иисус», с Иоанном Зеведеевым, братом Иакова. В синоптических Евангелиях этот Иоанн несколько раз назван по имени, в том числе в составе группы трех самых близких к Иисусу учеников, выделенной из двенадцати. В четвертом Евангелии его имя ни разу не упоминается, но при этом важную роль в повествованиии занимает некий анонимный ученик. Наиболее убедительное предположение, устраняющее данное несоответствие, заключается в том, что Иоанн Зеведеев, как автор четвертого Евангелия, оставил свое имя нераскрытым в повествовании.

Если считать, что двумя учениками Иоанна Крестителя, которые последовали за Иисусом, были Андрей и не названный по имени Иоанн, то вполне понятным становится дальнейший рассказ: Андрей «первый находит брата своего Симона и говорит ему: мы нашли Мессию, что значит: Христос; и привел его к Иисусу» (Ин. 1:42). Первой своей встречей с Иисусом тот, кто станет главой апостольской общины после Его смерти и Воскресения, обязан своему брату.

Чесо ищета (что вам надобно)? Это, конечно, не был суровый вопрос, отбивавший охоту следовать за Господом, а кроткий и милостивый вопрос об их желаниях и намерениях. Эти желания и намерения конечно были известны И. Христу, как в сведущему; но Он хотел, чтобы сами следовавшие за Ним высказали расположение своей души. (Злат.)

Равви — почетное у иудеев название учителя, наставника (Мф. 23:7). Так как Иоанн писал свое Евангелие для уверовавших не только из иудеев, но и из язычников, которые могли не знать еврейскаго языка, то и объясняет это еврейское слово равви, — прибавляя: что значит (еже глаголется, сказаемо) учителю. Это он делает и в других местах. (Мих.) Где живеши? Это — вопрос, который показывает, что Андрей и Иоанн желают более внимательно и обстоятельно послушать Господа, чем это можно сделать, идучи дорогой, короче сблизиться с Ним (Мих.). Посему Господь сказал им: приидита и видита (пойдите и увидите). Приидоста и видеста (пошли и увидели). Что же это было за жилище? Без сомнения, жилище кого либо из друзей Господа. До настоящаго времени — времени открытаго служения И. Христа спасению человеков, Господь жил в Назарете; теперь же Он начал переходить с места на место, не имея, как Он говорил Сам о Себе, где главу преклонить, останавливаясь у друзей и близких. Где именно было то жилище, куда Господь привел первых своих последователей, неизвестно (Мих.). Бе же час яко десятый (было около десятаго часа). Если это считается по еврейски, — с 6-ти часов утра, чем начинался у евреев день, то было около 4-х часов по-полудни; а если по-римски, где день начинался с 12-ти часов ночи, — то около 10-ти часов утра.

С первой частью нашего вводного отрывка связана, как уже было сказано, вторая – о призвании учеников. Связь эта прежде всего внешняя. В присутствии двух учеников Иоанн повторяет (правда, без нового указания на грех мира) свое свидетельство об Иисусе как об Агнце Божием (ср. Ин. 1:35–36). «И услышали оба ученика его слово и последовали за Иисусом» (Ин. 1:37). Иоанновы ученики следуют за Иисусом, по слову Иоанна. Мало того, они следуют за Ним как за Агнцем Божиим. Путь Агнца есть путь заклания, путь Крови, путь Страстей и Славы. В этом высший смысл последования учеников за Иисусом. Но путем Крови Иисус идет как Мессия. Весь отрывок Ин. 1:35–51 стоит под знаком мессианского достоинства Иисуса. Оно звучит в свидетельстве Андрея (ст. 41), в словах Филиппа Нафанаилу (ст. 45) и в исповедании торжествующей веры Нафанаила (ст. 49). Глагол άκολουθέω, выражающий последование в собственном смысле, употреблен евангелистом о двух Иоанновых учениках в ст. 37 и 38 и об Андрее в ст. 40. Но речь идет не столько о последовании за Иисусом, сколько о пребывании с Ним. В Ин. пребывание выражается глаголом μένω, за которым стоит опыт мистического единения с Христом и который, как, например, в начале гл. XV, бывает насыщен глубочайшим догматическим содержанием. В гл. I два ученика спрашивают Иисуса ποΰ μένεις; (ст. 38), идут с ним и видят ποϋ μένει, и сами έμειναν

«у Него день тот» (Ин. 1:39). В синодальном переводе очень неудачно в первых двух случаях поставлено «где живешь?», в третьем – "пробыли". Этим нарушено единство мысли и исключена всякая возможность духовного толкования. В новом переводе во всех трех случаях употреблен один и тот же глагол «пребывать». В контексте Евангелия пребывание учеников с Учителем выражает их духовное единение с Ним. Из пребывания неизбежно вытекает и последование, но пребывание первее последования. В контексте нашего отрывка пребывание учеников с Иисусом, а значит и последование за Ним, есть пребывание их с Мессиею и последование за Мессиею, который идет путем Агнца, то есть путем Крови. Этим самым путь Крови предрешается и для них. Мы улавливаем, таким образом, с первых же глав Ин. общее для всех новозаветных писателей убеждение, что за Иисусом путем Страстей идут и Его ученики. Но я уже сказал, что кровь в библейском словоупотреблении есть не только смерть, но и жизнь. Путь Страстей есть и путь Славы.

– Он, обернувшись и увидев, что они идут за Ним, говорит им: – Что вам надо? – Хотя формально избрание в 4-м Евангелии отличается от синоптических рассказов, Иисус и здесь берет на себя инициативу: Он сам начинает разговор. В. 15:16 Он скажет: «Это не вы избрали Меня – это Я вас избрал». Что вам надо? – дословно: «Чего вы ищете?» Это самый простой и естественный вопрос, который задаст всякий, увидев, что какие-то люди идут за ним. Но нельзя исключить вероятности того, что евангелист придает ему дополнительный смысл. В Библии постоянно говорится о том, что люди ищут Бога. Это не «богоискательство», а стремление человека быть с Богом и исполнять Его волю. А они в ответ спросили: – Рабби (что значит «Учитель»), где Ты живешь? – Ученики обращаются к Иисусу, называя Его Рабби́ (евр. «мой великий»); это было традиционное обращение к уважаемому человеку, особенно религиозному учителю. С одной стороны, этот вопрос может не значить ничего особенного: ученики еще сами не поняли своих намерений и спрашивают первое, что им приходит в голову. Но если вопрос Иисуса имел богословское измерение, то и здесь в таком случае нужно увидеть дополнительную богословскую глубину. Что значит «Учитель» – Евангелист всегда переводит еврейские и арамейские слова, следовательно, его аудитория состояла в основном из людей, которые говорили по-гречески (см. 1:41, 42).

+++Кузнецова В. Н. Евангелие от Иоанна. Комментарий. М.: 2010. С. 65++

Современность Иисуса Христа. Всякое слово евангельского повествования для меня — событие настоящего. И оно же имеет отзвуки в вечности. Но когда я вспоминаю что-то из прошлого — это нечто иное. Для меня даже в данный момент оно также и факт сознания, относящийся к моей жизни. Деяния и слова Спасителя связаны с историей в том смысле, что они помещены в исторический контекст, занимают место во времени. Но они выходят за границы времени и истории, подобно тому как Богочеловек возвышается над всеми человеческими границами. Будучи прошлым, они свободны от прошлого. Они современны для каждого человека. И они открывают нам будущее.

Двух молчаливо следующих за Ним учеников Иоанна Иисус спрашивает: Что вам надобно? Они отвечают: Равви, где живешь? Они ищут не что-то, но кого-то — личность. Более того, они желают знать не только куда идет Иисус, но и где Он живет. Они хотят быть постоянно рядом, подле Него. Им мало мимолетной встречи. Так с первой страницы история апостолов ставит Иисуса в центр. То, чего я ищу, — не моральное совершенство. И не ладно скроенное миросозерцание. И не какой-то дар, и не та или иная харизма. Личность Христа — вот что мне нужно.

Не смея открыто заявить о своем желании, они молча последовали за проходившим мимо них Христом; но Он, обернувшись вдруг, спросил их: «что вам надобно?» Вопрос этот смутил юношей, и они только спросили Его: «Равви (и этот титул глубокаго уважения и почтения показывал, какое сильное впечатление Он произвел на них), где живешь?»

что вам надобно? Как первые слова, произнесенные Иисусом в этом Евангелии, вопрос достоин серьезного внимания. Иудеям "надобно" было одно (Мф. 12:38), не окрепшим еще в вере ученикам — другое (Мф. 20:20).

О ближайших событиях после Крещения и искушений Христа в пустыне подробно говорит только евангелист Иоанн. Само Крещение апостол Иоанн не описывает, но посредством приводимого свидетельства Предтечи упоминает о нем как о состоявшемся. «Я не знал Его, – говорит Иоанн Предтеча, – но Пославший меня крестить в воде сказал мне: на Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нем, Тот есть крестящий Духом Святым. И я видел и засвидетельствовал, что Сей есть Сын Божий» (Ин. 1:33–34). Получив обещанное свидетельство Духа как основание для собственного свидетельства, св. Иоанн Креститель начинает говорить ученикам и народу об Иисусе из Назарета как о пришедшем в мир Мессии, Агнце Божием, Сыне Божием, Который будет крестить Духом Святым и огнем.

После свидетельства Предтечи: «Се Агнец Божий, вземлющий на Себя грех мира» (Ин. 1:29) – два ученика Крестителя, Андрей и еще один ученик, в котором церковное Предание видит автора Евангелия, немедленно оставляют учителя и следуют за Христом. Почему сравнение Христа с жертвенным агнцем на них так сильно подействовало? Они сразу увидели разницу: к Предтече шли люди кающиеся, нуждающиеся в очищении души, здесь же Креститель свидетельствует, что идет Человек, не только не нуждающийся в покаянии, но, наоборот, способный взять на Себя грехи всего мира.