1-ое послание к Коринфянам ап. Павла 2 глава 9 стих

Разумеется, что этот замысел также не мог быть известен никому из людей: «Чего глаз не видел, и ухо не слышало, и на сердце человеку не приходило, что приготовил Бог любящим Его» (2.9). Людям он открывается через Св. Духа, Который знает о Боге всё. Павел проводит аналогию: как мысли человека могут быть известны лишь ему одному, так и замысел Божий открыт только Духу Божию (2.10) 2.10: «...то Бог нам открыл чрез Духа; ибо Дух всё проницает, и глубины Божии. Ибо кто знает из людей, что в человеке? Только дух человеческий, который в нем. Так и Божиего не познал никто, только Дух Божий». .

Мудрость же мы проповедуем между совершенными, но мудрость не века сего и не властей века сего преходящих, но проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей». Эту премудрость, «которой никто из властей века сего не познал; ибо если бы познали, то не распяли бы Господа славы... — нам Бог открыл это Духом Своим, ибо Дух все проницает, и глубины Божии».

Итак, апостол говорит, что Словами Божиими написано, что не видел того глаз, не слышало ухо, и на сердце человеку не всходило то, что приготовил Бог любящим Его. То есть Божии планы относительно людей не приходили никому из нас не только на ум, но и на сердце, и глаза не видели ничего подобного. Поэтому и мудрость человека здесь ни о чем не может сказать.

Подумайте, какие исследования какой из наук могут объяснить и рассказать, что будет после конца мира? Всё, что об этом написано, называется фантастикой. Знания же даются только Богом! И никакая наука — из какого бы опыта она ни исходила — ничего не может рассказать, что будет после конца Вселенной. Как узнать, что будет после окончания жизни? Что будет, когда закончатся небо и земля — и наступят новые небо и земля, о которых мы не знаем? Кто может сказать каким будет наслаждение праведников, каким Богообщение будет? Кто может это сказать, исходя из опыта, — человеческого, научного, какого угодно? Психология, философия? Никто не может ничего сказать. То, что Бог нам задумал подарить, — это тот дар, который, действительно, невыразим никаким представлением! Но нам же открыл Бог — через Духа Своего. Ведь Дух всё исследует, и глубины Божии.

Не вполне понятно, какой именно текст цитирует Павел, поскольку он не встречается в ВЗ, но такое речение есть в более поздних апокрифических текстах. Впрочем, схожие мысли имеются в Ис. 64:4 и Пс. 30:20. Возможно, это было распространенное в те времена выражение.

Бог дает более, чем сколько просят у него, и нередко сообщает такие блага, их же око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша 

Я уже не говорю о тех тайных, сокровенных действиях Божиих, которые дух всех святых каждую минуту видит совершающимися внутри себя особенным образом, о том небесном излиянии духовного веселья, вследствие которого унылый дух живостью нечаянной радости возвышается к тем неведомым восторгам сердца, к неизреченным, неслыханным утешениям радости, коими мы, иногда цепенеющие в унылой бесчувственности, как бы от глубокого сна возбуждаемся к пламеннейшей молитве. Это есть та радость, о которой говорится: «того не видел глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку» (1 Кор. 2:9), о которой блаженный апостол говорит тому, кто расслаблен земными пороками, привязан к человеческим страстям и не видит ничего из этих даров Божиих. Наконец, тот же апостол как о себе, так и о подобных ему, вышедших уже из сожительства человеческого, прибавил: «а нам Бог открыл это Духом Своим» (1 Кор. 2:10).

 Господь говорит: Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, любит Меня: Ин. 14:21, а в числе заповедей Господних есть повеление и о том, чтобы слушать тех, кого Он послал на дело проповеди: Лк. 10:16; Мф. 10:40. Отвергающих пастырство, по словам Библии, постигла страшная кара от Бога: Чис. 16, 1—3, 32; 2 Тим. 3:8-9.

На разделения, обозначавшиеся в Коринфской Церкви, ап. Павел отвечает своим благовестием о Христе (глл. 1 и 2). И, прежде всего, раздорам среди Коринфян, он противополагает Самого Христа, как единое начало спасения (1:13–16). Но Христос, которого Павел проповедовал в Коринфе, есть Христос распятый (2:1–2, ср. уже 1:13). Благовестие о Христе распятом есть благовестие о Кресте (1:17–29) оно являет мудрость Божию в немощи человеческой. С мудростью Божией мудрость человеческая несовместима. Мудрость Божия неизреченна и доступна, в благодати Св. Духа. только духовным. Она закрыта для людей душевных, которые не могут вместить того, что исходит от Духа Святого (2:6–16). Противоположение людей душевных и духовных возвращает нас к свидетельству 1 Фес. 5 о трехчастном составе человека. Но этим противоположением ап. Павел не ограничивается. Оно встало перед ним в связи с сопоставлением неизреченной премудрости Божией и мудрости человеческой. Но возникает вопрос: была ли открыта тайна этой премудрости Коринфянам, и что им нужно? Павел отвечает на него в глл. 3 и 4. 

Могущественную силу слова, несмотря на неукрашенность его, и преобладающую в нем премудрость Апостолы получили не из книг и не от ученых людей, а непосредственно от Духа Божия, проницающего глубины Божии (1 Кор. 2:6–13).

«Премудрость же мы проповедуем между совершенными (т. е. истинными христианами, верными – Златоуст), но мудрость века сего и не властей века сего преходящих, но проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей» (т. е. евангелие и способ спасения посредством креста – Св. Златоуст). Сию премудрость «которой никто из властей века сего не познал, ибо если бы познали, то не распяли бы Господа славы. … нам Бог открыл Духом Своим, ибо Дух все проницает, и глубины Божии» (также легко, как дух человеческий сознает свои внутренние действия и состояния. – 1 Кор. 2:11). Сие то все, – присовокупляет Апостол, – «дарованное нам от Бога … и возвещаем» мы (с непоколебимой надеждой на успех) «не от человеческой мудрости изученными словами, но изученными от Духа Святого, соображая духовное с духовным».

Во всем этом обличительная мысль у Апостола слышится, та, что не потому ли Коринфяне все еще и гоняются за внешними признаками словесной премудрости и мятутся из-за разных своих учителей и проповедников, что сам еще далеки от христианского способа отношения к проповеди евангельской и не могут стоять в ряду тех совершенных, среди которых с успехом проповедуется мудрость христианская посредством соображений духовного с духовным.

Изречение Апостола «о соображении духовного с духовным» (1 Кор. 2:13) нуждается в нарочитом объяснении, которое предлагает Св. Златоуст в том смысле, что Апостолы брали предметы нужные по разным случаям для объяснения их речи из духовной же и священно-библейской области, например, из прообразов и пророчеств, и по вдохновению же от Духа Святого. «Например я говорю, что Христос воскрес, – рассуждает Св. Отец от лица Апостола Павла, – что Он родился от девы, и для объяснения привожу свидетельства и прообразования: пребывание Ионы внутри кита и последующие освобождение оттуда, рождение бесплодных жен Сарры, Ревекки и других, произрастание дерев в раю, тогда как не были еще брошены семена, не проливался дождь, не были проведены бразды. Ибо будущие события были начертаны и прообразованы, как бы в тени, прежними, дабы уверовали в них, когда они совершились. Так я объясняю духовное духовным и нигде не прибегаю ко внешней мудрости».

Указав глубокое различие между человеческою мудростию (философиею) и Христианством, Апостол учит, что и в Христианстве есть мудрость, и притом наивысшая (премудрость), но к изучению ее могут приступить только уже усовершившиеся в начальных и основных истинах Христианства, которые не могут уже смешивать истинную премудрость христианскую с кажущеюся мудростию языческою, сменяющеюся по векам и господству тех или иных философов, или последователей их. «Князьями века сего, говорит св. И. Златоуст, он называет не бесов, как думают некоторые, но людей, облеченных отличиями и властию и почитающих ее чем-то важным, философов, риторов и писателей, которые часто обладали властию и была народными правителями. Князьями века сего называет их потому, что власть их не простирается далее настоящего веха».

Самою же главною силою, действующею на сердца верующих, было содержание апостольской проповеди. Апостолы возвещали о том, чему никто еще из самых выдающихся философов не учил никогда. Мало того: это учение, состоявшее в проповеди о спасении через страдания за нас И. Христа, было давно открыто, как величайшая тайна Премудрости Божией; но мудрецы мира сего не познали этой тайны и не приняли ее» как откровенную. Указав как на разительное доказательство неуразумения этой тайны – на распятие Иисуса Христа, Апостол прежде всего говорит, конечно, о князьях и вождях Иудейского народа, по вместе с тем отчасти и о греко-римлянах, имевших своего представителя в суде над И. Христом, а именно Пилата. По изъяснению св. И. Златоуста, «Премудрость Божия, проповеданная Апостолом, называется тайною потому, что мы созерцаем в ней не то, что видим: но одно видим, а другому веруем. Таково свойство наших тайн. Иначе взираю на них я, иначе неверный. Слыша о крещении, он представляет одну воду; а я вижу не только видимое, но и невидимое: очищение души, совершаемое Духом».

 Но в сокровенной ее стороне заключается такое высокое благо, что подобного нет, не было и не будет, как об этом предречено пророком Исаией (см. Ис. 64:4). И действительно, величайшая премудрость, втайне сокровенная, открылась. Бог воплощается, принимает зрак раба, страдает на кресте как злодей, и это все для того, чтобы людей, преступных против Него, оправдать, одухотворить, усыновить Богу, явить не светлыми только, но и светоносными, и, еще более, чтобы все, и земное, и небесное, возглавить в Себе. Все это не только до совершения и явления делом непостижимо, но и по явлении и совершении останется необъятным и невместимым для всех, кроме сподобившихся этих благ, любящих Бога, прилепляющихся к Нему всем своим сердцем. Но и они, ощущая в себе эти блага, превосходящие все видимые и желаемые блага, сами постигнуть их не могут. Как же они им известны?

В отличие от мудрых мудростью века сего (которые неспособны постичь величие спасения Божия), те, кто любит Бога, знают Его милости и вкусили их. См. Ис. 64:4.

По свидетельству Слова Божия, находясь здесь, в этой жизни, мы еще не можем ни видеть, ни слышать, ни понять того блаженного состояния, которое уготовано любящим Бога. Взамен того можем и должны веровать в блаженство будущего века так, как бы его видели, слышали и понимали мыслью своей, как все то, что находится пред глазами. Не значит ли это, что, живя в сем мире, мысль наша должна витать выше его, постоянно отрешаться от видимого ради свободы в созерцании предлежащего нам счастья на небесах. Несносный шум житейского моря отвлекает внимание от Царства Небесного и приковывает мысль к земной сфере настолько, что о будущем веке некогда и думать.

Вера наша далека от той веры, которая должна предвкушать в здешней жизни радость будущей. Напротив, ощущаем не радость, а безотчетный страх при мысли о вечности, о переходе в иной мир. А могло бы быть не то, если бы мысль привыкла быть там, где ей предстоит блаженство любящих Бога, вечное успокоение, неизреченное веселие.

Греховное состояние много препятствует свободе, которая свойственна невинным детям в их обращении с родителями, когда не чувствуют за собой проступка, отталкивающего от них любовь родительскую.

Чтобы наслаждаться надеждой будущих благ, необходимо отрешиться от греха и от всего суетного, мирского, от житейской гордости в особенности.

Невозможное сделается возможным, и то, чего не видел еще глаз, не слышало ухо и что на мысль еще не приходило, сделается доступным внутренней, созерцательной способности, очищенной слезами покаяния. Тогда вера близка уже к тому состоянию, которое называется видением того, что будет открыто за гробом духовным очам души.

Великое счастье – обнять созерцательной верой блага будущего века. Становится тогда понятной цель земной жизни, причины претерпеваемой тесноты, от которой подчас захватывает дыхание, как у утопающего. Всё это легче переносится с терпением, в надежде, что близок конец, который увенчает терпение и заставит забыть все неприятное и не только забыть, но и жалеть, что мало перенес.

Среди тесноты от житейских невзгод и превратностей не так легко любомудрствовать о горнем, но ведь скорбь и теснота не постоянно сопровождают жизненный путь; бывают льготы. Этими льготами надобно пользоваться для бесед о горнем, для молитвы о небесных благах. Для облегчения трудного душевного борения внутри себя, надобно взывать о помиловании ко Христу Богу нашему. Счастливы те, которые стяжали привычку непрестанно молиться. Блаженны те, у кого она обратилась в натуру и срослась с их дыханием. Всякое дыхание их хвалит Бога. Сладчайшее Имя, подобного Которому нет другого ни на небе, ни на земле. Имя Иисуса Христа, должно быть дыханием нашим наяву и во сне, всегда и везде.

Земледельцы не просто бросают свои семена в землю, но прежде в своем уме представляют жатву, и смотрят на плоды, рождаемые от посеянных семян, и их с усердием желают, и так, взирая на будущие прибытки, трудятся и сеют. Так и купцы не просто по чужим странам ездят, но прежде смотрят на богатство, от купечества собираемое, и так странствуют и купечествуют. Так и путники не просто идут в путь, но прежде смотрят на место, к которому хотят идти, и так предпринимают путь, трудятся и идут по пути к намеченному месту. Так и воины не просто идут на битву, но прежде умными очами взирают на победу, и славу, и честь, от победы последующую, и так идут на битву и сражаются против врага. Так и каждый в мире этом трудится не просто, но прежде взирает на результат, ради которого труд начинает, и на плод, от труда последующий, и так начинает трудиться. Ибо никто ничего не начинает и не делает без предложения и намерения. Возлюбленный христианин, подражай и ты таким труженникам, которые трудятся ради временных благ. Они трудятся, взирая на тленное и скоро преходящее добро. Ты воззри на вечные блага оком веры, блага, «каких не видел... глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор. 2:9). И трудись, и сей с надеждой получения этих благ. Воззри на жатву ту, которая будет в последний день, жатву, в которой не земные, а небесные, не тленные, а нетленные, не временные, а вечные плоды собираются. И так ныне, на земле, пока есть время, пока сев и подходящее для него время не прошло, сей семена твои – и во время этой жатвы пожнешь плоды. Земледельцы и прочие трудящиеся ради земных благ часто и обманываются в своей надежде. Ибо не всегда бывает добрый плод и не всегда получают люди то, чего желают и ради чего трудятся. Но кто с верой, с надеждой и усердием ищет вечных благ, тот не обманывается, а получает их, так как «верен Обещавший» (Евр. 10:23). Трудись и ты и сей ныне, сей с верой и надеждой. Не бойся: семя не погибнет. В руки нищих даешь, но в руках Христовых даваемое обретается и с великим прибытком к тебе возвратится. Положи в своем уме и затверди в своей памяти, что Отечество и дом твой – на небесах. «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут» (Мф. 6:19-20). Не опасайся, там сокровенное сокровище все цело будет и в последний день перед всем светом произнесется и объявится, и отдастся тебе, и будет неотлучно с тобой во веки веков. Отсюда следует: 1) Ты покажешь, что душой, умом и сердцем из этого мира вышел и гражданство свое имеешь на небесах, хотя телом в мире обращаешься. И можешь с апостолом говорить: «наше... жительство – на небесах, откуда мы ожидаем и Спасителя, Господа нашего Иисуса Христа» (Флп. 3:20). «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф. 6:21). Непременно духом своим, сердцем и мыслями будешь обращаться туда, где сокровище твое сокровенное. 2) Получишь его в свое время. Услышишь от Христа в этот день: «Возлюбленный, вот твое сокровище, которое скрывал ты не на земле, но на небесах, по слову Моему! Вот, отдается оно тебе целым! Прими его и утешайся тем. И будь богат не тленным, а нетленным богатством». 3) Сокровище, скрываемое на земле, приносит страх и печаль скрывающему, он боится, как бы не украли его. Ты, скрывая свое сокровище на небесах, от этого страха и печали освобождаешься, и будешь свободен, спокоен и мирен душой, что есть превеликое добро душевное. Христианин! Куда ни обращай мысль свою, однако не будешь иметь покоя, если в это Отечество и дом не предпошлешь своего сокровища. Хоть в земле скрывай его, хоть в комнате и сундуках заключай, хоть сторожам поверяй, хоть на прихоти и роскоши расточай, – однако не убежишь мучительной заботы о нем. Всегда и везде, где ни будешь, будет с тобою попечение, печаль и страх, и, как червь внутри дерево, это зло внутри сердце твое и душу твою будет снедать и мучить. И так от сугубого зла пострадаешь – грешить и мучиться будешь. А когда в небо через руки нищих и убогих людей пошлешь, то от этого зла освободишься. Ради этого поверь слову Христову: «где сокровище ваше, там будет и сердце ваше», – и перенеси сокровище свое с земли на небо, и там с твоим сокровищем твое сердце обращаться будет. Что же любезнее и слаще того, чтобы телом на земле жить, а душой и сердцем на небесах находиться. О Иисусе, Свет душевных очей наших! Открой душевные наши очи – да увидим блага эти, «которые Ты приготовил... любящим» Тебя, и с желанием и усердием поищем их. Возлюбленный христианин! Если ты хотя бы малую частицу этих благ увидел, то ты, все в этом мире презрев, с великим стремлением к ним поспешил бы. Но поверь, пожалуйста, истинному Божиему слову, которое достовернее всякого видения, – и поищи их.
            

 Была бы мне польза от очей моих, если бы свет Твой мне не светил? Непременно блуждал бы я, как слепой. Как бы я мог жить, если бы Ты не подавал мне пищу Твою? Без воздуха и малейшей минуты я жить не могу. Так всякое создание Твое весьма хорошо (Быт. 1:25), и мне бедному служит. Но эти блага получая от Тебя, ожидаю я будущих и лучших благ, по неложному обещанию Твоему, и от видимых к невидимым, и от настоящих к будущим, и от временных к вечным, и от земных к небесным стремится дух мой. Если в изгнании и ссылке такие блага подаешь нам, какие подашь в отечестве и доме Твоем! И если знающим Тебя и не знающим, почитающим и не почитающим, друзьям и врагам Твоим так щедро открываешь руку Твою, каких же благ в вечной жизни сподобятся любящие Тебя! Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его (1 Кор. 2:9). Буди, Господи, милость Твоя на нас, якоже уповахом на Тя (Пс. 32:22).

Но, как написано:

Недостает слов: "так и случилось". Апостол во многих местах употребляет фигуру опущения.

Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его.

Что же приготовил Бог любящим Его? Познание Христа и спасение вочеловечением. Этого ни глаз человеческий не видал, ни ухо человеческое не слыхало, ни сердце человеческое не представляло. Пророки же не человеческими глазами видели, и не человеческими ушами слышали, и не человеческим умом понимали откровения о Христе (Ис. 64:4), но все у них было божественное. Ибо сказано: Господь приложил мне ухо, то есть духовное, и другое сему подобное. А кто любящие Бога? Верные. Где, далее, написано это изречение? Может быть, и действительно оно было написано этими самыми словами, но теперь этой книги нет, а может быть, премудрый Павел выразил этим изречением следующие слова: они увидят то, о чем не было говорено им, и узнают то, чего не слыхали (Ис. 52:15).