Псалтирь 6 глава 7 стих

Немощный дух

В стихе упомянуто постель, где отдыха­ет недужный и немощный дух, то есть в телесном наслаждении и во всяческой привязанности к веку сему. Кто начинает высвобождать себя от нее, тот топит ее в слезах. Ведь он чувству­ет, что готов отвергнуть плотскую похоть, - но, по слабости, держится за наслаждения и добровольно на эту постель укладывается, откуда духу невозможно подняться, не получив сперва исцеления.

2.   Что же теперь, по нашему мнению, бра­тья, подобает для этого времени, если не то, что опять же говорится в псалме: каждую ночь омывать я буду ложе мое, слезами моими омочу постель мою (ср. Пс. 6:7)? «Каждую ночь, — говорит пророк, — я буду лить слезы, буду томиться жаждою света. Да узрит Господь желание мое», — ибо обращается к Нему другой псалом: пред Тобою все желания мои, и воздыхание мое не сокрыто от Тебя(Пс. 37:10). Ты жаждешь золота? Ты не можешь остаться незаме­ченным, ибо, если ты ищешь золото, люди заметят это в тебе. Тебе нужна пшеница? Ты ищешь того, у кого она есть, и, стремясь получить то, что ты жаждешь, говоришь ему об этом. Ты жаждешь Бога? Кто это увидит кроме Бога? Ибо у кого ты пытаешь­ся обрести Бога, подобно тому как пытаешься полу­чить хлеб, воду, золото, серебро, пшеницу? От кого ты пытаешься обрести Бога, если не от Бога? Сам открывает Себя Тот, Кто обещал Себя. Пусть душа простирает желание свое и старается во всю полно­ту свою принять то, что не видел глаз, не слышало ухо, и не приходило на сердце человеку (ср. 1 Кор. 2:9). Это можно желать, можно жаждать, об этом можно воздыхать, но нельзя достойным образом осмыс­лить и выразить словами.

Поэтому он продолжает: «Я трудился в стенаниях моих». И как будто от этого мало пользы, добавляет он: каждую ночь буду мыть ложе мое  ((Пс. 6:6)). То, что здесь называется ложем, где почивает больная и немощная душа, то есть в телесном услаждении и во всяком мирском удовольствии. Это удовольствие, кто пытается от него отстраниться, омывается слезами. Ибо видит, что уже осуждает плотские похоти; и все же его слабость удерживается удовольствием и охотно ложится в него, откуда не может подняться никто, кроме исцелившейся души. Что касается того, что он говорит каждую ночь, то, возможно, он бы понял это так: тот, кто, готовый духом, воспринимает некоторый свет истины и, тем не менее, из-за слабости плоти, отдыхает когда-нибудь в удовольствиях этого мира, тот вынужден страдать как бы днями и ночами в чередовании чувств: например, когда он говорит: «Умом служу закону Божию», он чувствует себя как день; снова, когда он говорит: «Но с плотью закон греха» ( (Рим. 7:25)), он отступает в ночь; пока не пройдет вся ночь, и не придет тот один день, о котором сказано: «Утром я стану у Тебя», и увидим. Ибо тогда он будет стоять, а теперь ляжет, когда будет на ложе своем; который он будет мыть каждую ночь, чтобы с таким обилием слез получить самое верное лекарство от милости Божией. Я окроплю свою постель слезами. Это повторение. Ибо когда он говорит, со слезами показывает, с каким смыслом сказал выше: умоюсь. Ибо мы считаем, что кровать здесь такая же, как и ложе наверху. Хотя «намочу» — это нечто большее, чем «помою»: ведь все можно мыть поверхностно, но промокание проникает в более внутренние части; что здесь означает плач до самой глубины сердца. Теперь о разнообразии времен, которые он использует; прошлое, когда он сказал: «Я трудился в своих стонах»; и будущее, когда он сказал: «Я буду мыть каждую ночь свою ложу»; будущее снова, я окроплю свою постель слезами; это показывает, что должен сказать себе каждый человек, когда он трудится, воздыхая напрасно. Как если бы он сказал: «Не принесло пользы то, что я сделал, поэтому я сделаю другое».

87. Он не боялся разбудить от сна Того, Кто, как он знал, всегда бодрствует и действует.

Неужели кто думает, что не к нашему наставлению относятся следующие слова святого пророка: «измыю на всяку нощь ложе мое, слезами моими постелю мою омочу» (Пс. 6:7,)? Если понимать ложе буквально, то, значит, пророк убеждает здесь, что нужно проливать такое большое количество слез, чтобы ими омылось ложе, чтобы молитвенными слезами оросилась постель; ведь плач – удел настоящей жизни, а награда – будущей: "блаженны вы, плачущие..., ибо вы воссмеетесь» (Лк. 6:21). Но если слова пророка мы отнесем к телу, то тогда, значит, мы должны омыть прегрешения (своей) плоти слезами раскаяния. Соломон сделал себе ложе из древ Ливанских; столбцы его были серебряные, локотники его из золота, спинка украшена драгоценными камнями (Песн. 3:9-10). Что же это за ложе, как не образ нашего тела? И в самом деле, в драгоценных камнях показуется образ воздушной молнии, в золоте – огонь, в серебре – вода, в дереве – земля. Из этих четырех элементов состоит тело человеческое, в котором покоится наша душа; и если она не находит успокоения ни на вершинах гор, ни на суше, то она на деревянном ложе найдет успокоение – именно в удалении от пороков. Поэтому и Давид говорит: « Господь да поможет ему на одре болезни его» (Пс. 40:4). Ибо, разве ложе может иметь боль? Ведь тот (предмет), который не имеет чувства, не в состоянии и страдать. Телу же свойственна боль, так как оно подвержено смерти: «Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти». (Рим. 7:24)?

Остается еще одна замечательная мысль праведного мужа, потому что он должен стремиться к восхвалению Бога во всякое время — не только днем, но и ночью. Потому Давид добавил: Ночью ВСПОМИНАЛ я имя ТВОЕ, Господи, и СОХРАНИЛ ЗАКОН Твой (Пс. 118:55). Давайте посмотрим, вспоминает ли о Господе тот, кто словами призывает Господа, а Божественные заповеди не соблюдает. Об этом достаточно ясно сказано, потому что не всякий говорящий «Господи, Господи!» угоден Христу, но лишь тот, кто добрыми делами смог доказать свою веру. Итак, вера, честность и непорочность доказывают, что человек помнит о Господе. А слова: ВСПОМИНАЛ Я ИМЯ ТВОЕ — выражают полноту благоговения, потому что никто не называет Иисуса Господом, как только Духом Святым (  1 Кор. 12:3). Пусть это имя призывают днем и ночью! Пусть святое благоговение не допустит того, чтобы какое- либо время протекало без молитвы!
Если изучающие мирские науки крайне мало времени по-свящают сну, то тем более не должен стать препятствием для желающих познать Бога телесный сон, кроме продолжительности, необходимой для естества. Давид каждую ночь омывал ложе свое слезами и вставал даже в полночь, чтобы славословить Господа. А ты считаешь, что вся ночь должна быть отдана крепкому сну? Тогда ты особенно должен молиться Господу, тогда ты должен просить защиты и остерегаться греха, когда оказываешься в уединении. Особенно тогда, когда вокруг меня тьма и стены закрывают меня (Сир. 23:25), следует думать о том, что Бог видит все тайное, чтобы ты не сказал: «Я объят тьмой, кто меня увидит? Я закрыт и окружен стенами, кого мне бояться?», ибо лицо Господне против делающих зло (Пс. 33:17). И потом, если ты не видишь судью, то ты не видишь самого себя и не страшишься свидетельства собственной совести? Ты не знаешь, что ночной мрак не покров от греха, а его приманка? Когда тела отягощены сном и пищей, тогда от крепкого сна ослабевает и парализуется даже сила ума, тогда закрадывается желание к нечистому совокуплению, тогда сердце смущается, и грязь нечистоты не страшит, исчезают размышления о настоящей невинности, красота стыдливости не берется в расчет. Была ночь, когда предал Иуда, когда отрекся Петр.
Значит, особенно в такое время душе следует вновь вспомнить оправдания Божьи, перечитать наставительные заповеди. Пусть не будут забыты предписания о чистоте, чтобы занятый ими ум погасил пламя похоти и жар тела. Помни эти слова: Каждую ночь буду омывать ложе мое (Пс. 6:7). Кто предан разврату и погружен в гнусности, тот не омывает каждую ночь свое ложе; не способен плакать тот, кто совершает то, что заслуживает слез, и хотя сам он достоин оплакивания, у него нет слез о своем грехе. Но тот, кто усмиряет тело свое и сам для себя является заботливым управителем, кто скорбит и печалится из-за греха прежнего падения и ищет, как омыть его слезами покаяния, тот омывает каждую ночь свое ложе. Итак, не станем спать все ночи напролет, но самую большую их часть отдадим чтению и молитвам!

Здесь объясняется, что пророк приносит покаяние не только словом, но и делом. Мытарь из евангельской притчи очистился от грехов одним искренним осуждением себя, биением в грудь, а царь Давид утрудихся воздыханием – постоянным и, вероятно, длительным: каждую ночь его постель была залита слезами.

Духовный труд, который пророк приносил Богу, обличая себя, привёл его в изнеможение. Окружающие видели: человек подвергается большой скорби. Даже его внешность – переменилась.

Итак, что же? Не слезы ли нужны нам, чтобы омыть скверну, воспевая со святым Давидом: Омыеши мя, и паче снега убелюся (Пс. 50:9); и ещё: измыю на всяку нощь ложе мое, слезами моими постелю мою омочу? (Пс. 6:7). В одну ночь согрешил он, а плакал каждую ночь, поэтому и стал блаженным. Ибо пророк этот ясно предузрел Сказавшего: блажени плачущии.
Поэтому не плачь ни о чем преходящем в веке сем; не услаждайся приятностями житейскими; не желай себе богатства мира сего; с отвращением смотри на мягкие одежды и нарядные убранства; с отвращением смотри на пестроту красок, на сурмление бровей, на прикрасы и пышность, на бесовские их песни, на гусли, свирели и рукоплескания, на бесчинные и неблагоприличные взывания. Не знаешь разве, несчастный, что все это диавольский посев? Все это делают язычники, у которых нет надежды спасения. А мы не будем уподобляться язычникам, у которых нет надежды спасения, чтобы не подпасть одному с ними осуждению. Послушайте апостола, который говорит: Сие убо глаголю и послушествую о Господе, ктому не ходити вам, якоже и прочии языцы ходят в суете ума их, помрачены смыслом (Еф. 4:17). Поэтому, оставив дела языческие, не станем опять возвращаться назад и делать то же самое.

Раскаяние во Христе

Из всех этих и других бесчисленных примеров мы узнаем о силе слез и раскаяния. Но это средство загладить грех возможно только тогда, когда кающийся, смывая слезами свой грех, чувствует отвращение, ненависть и презрение к нему, как об этом гово­рит пророк Давид: Утрудился я от воздыханий моих, каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими орошаю постель мою. Раскаяние и слезы могут иску­пить наш грех, благодаря страданиям Христа, по бесконечному милосердию Бога, сказавшего: Если будут грехи ваши, как багряное, - как снег убелю; если будут красны, как пурпур, - как волну убелю (Ис. 1:18).

Я, окаянный, превзошел страстями всех, от Адама согрешивших, прежде закона до Моисея, и в законе и по законе, и после пришествия благодати. Сколько же мне, окаянному, милости явил и являет Господь, спасая меня от бесчисленных моих прегрешений на всякий день, милуя меня и не погубляя меня доселе за грехи мои? Поистине без числа! О, лейтесь, слезы, из очей моих день и ночь пред моим Благодетелем и Спасителем Богом! Отступите от мене, вси укорителие мои, яко услыша Господь глас плача моего Пс. 6, 9.

Раввины и большинство христианских толковников утверждают, что Давид написал этот ПсаломО осмом – евр. ал-гашеминит, кажется, значит то, что псалом этот следовало петь по (евр. ал) восьмому тону, может быть – октавою, басом; ср. 1Пар.15:21. Св. Отцы относят это надписание к воскресению (день возрождения во Христе, которого достигают покаянием), а некоторые к состоянию будущего окончания мира, которое последует в седьмой день (эпоху) всемирной истории. во время болезни, которую он навлек на себя прелюбодеянием с Вирсавией; но можно возразить: как идет сюда молитва об освобождении от внешних врагов (ст.9–11)? – Состояние псалмопевца по этому псалму естественнее представляется в таком виде: очень давно уже Давида преследует Саул и его приверженцы (ст.9) и он много горя перенес уже от гонителей. В близком будущем ему не видится никакой надежды на окончательную победу над противниками; вследствие этого его начинает мучить мысль, что Бог гневается (яростию) на него, отверг его, и что все страдания, которые тяготеют над ним, посланы не отеческою любовью, но по ненависти к нему. В таком опасении страдания псалмопевца еще больше усиливаются, так что не только разрывается его сердце, но и тело тает. Больной душевно и телесно (ст.3–4), он молится, чтобы Бог не отверг его (да не яростию обличиши), не предал его смертной казни, но сжалился над ним – бедным (3–4); тем более это Он может сделать, что с смертию псалмопевца Он потеряет ревностного своего хвалителя, так как в шеоле (во аде) как месте забвения (Пс.87:13, 113:17; Ис.38:18), не вспоминают больше о Боге и поэтому не могут Его там прославлять. – Еще раз (ст.7–8) псалмист изображает свои бедствия; мучимый чувством оставленности Богом, он плачет целую ночь; от душевной боли (от ярости – θύμω) глаза его ослабели (с евр. иссохло око) и он сам состарился, выглядывает стариком, именно потому (от в смысле – по причине), что враги его угнетают со всех сторон. Затем он обращается к этим нечестивцам (ст.9), внутренне утешившись во время своей молитвы и будучи уверен, что Господь его услышит; они, нечестивцы, со стыдом должны возвратиться назад, так как псалмопевец услышан Богом (будущее, вследствие веры, видится ему уже как наступившее): пусть же это совершится! (ст.11).

Ночная молитва

Молитва, возносимая в ночи, великую силу имеет, большую, чем молитва, творимая днем. Потому все правед­ники молятся в ночи, сражаясь с тяготами телесными и сладостью сна, побеждая природу телесную... И для каждого предприятия, в котором ищут они помощи Божией, вооружают они себя ночным молитвенным бдением и немедленно получают просимое.

***

Слезная молитва

Проливать слезы и плакать - это даро­вание бесстрастных. И если слезы пла­чущего и сетующего временно могут не только привести его к бесстрастию, но и совершенно очистить и освобо­дить его ум от памятования страстей, то что скажем о тех, которые с ве­дением день и ночь упражняются в этом делании? Посему никто не знает помощи, бывающей от плача, кроме тех одних, которые предали души свои этому делу. Все святые стремятся к этому входу, потому что слезами от­верзается перед ними дверь для входа в страну утешения; и в этой стране в откровениях изображаются преблагие и спасительные следы Божии.

 I have laboured in my groaning. Once the psalmist had most sedulously obtained good will in the exordium, he moved on to an account of his deeds, maintaining that his repentance had been won by great afflictions, for repentance which best wins pardon is achieved not so much by idle words as by suffering which gains approval. The word groaning is used also for what befalls men who are bent or wounded, but Christians must pursue the groaning won by being pricked at heart, when we both remember our evils and are terrified at the thought of future punishment; for groaning (gemitus) means grief redoubled (geminatus luctus)3 The faithful rightly seek it, for it consoles the mourner, cleanses the repentant, routs the devil, and reconciles us to Christ. What sweet bitterness, what blessed tears, what salutary affliction! The blessed John discoursed on this subject so brilliantly that he deservedly won among Greeks the title of Golden Mouth.” Every night I wash my bed. Should you seek to take this literally, he was right to wash with tears the bed which he polluted at night. But one realises the impossibility of such abundance of tears as was said to have washed not only his face but also his bed. So we should better interpret bed as the physical delight in which we relax with indolent pleasure as though in our bed. A man can wash such delight with tears, however few, if by heavenly prompting he chances to weep. Lectus (bed) gets its name from choosing (electus) soft grass, for in the old days men’s bodies going to rest were relaxed in sleep upon it. I will water my couch with tears. Watering implies a greater flood than washing. Let us observe why, after having earlier mentioned his bed, he wished to repeat the idea with couch. It is because couch (stratum) connotes a layer of sins, which he waters with tears so that when this most salutary shower has been released, he may mature into a new harvest of virtue, and become just instead of sinning, joyful  instead of grieving, most healthy instead of sick. Should you wish to interpret stratum as a gathering of garments, you meet the same impossibility as arose from the washing of the bed. Alternatively, the phrase can be taken as hyperbole, by which things are often magnified and exaggerated, as when the psalmist is to say of voyagers in Psalm 106: They mount up to the heavens, and they go down to the depths. Another example is in Psalm 50: Thou shalt wash me, and I shall be made whiter than snow,+ whereas nothing could be whiter than snow. Again, in Deuteronomy Moses bade Joshua: Let not this book of the law depart from thy hand: and thou shalt meditate on it day and night, that thou mayest know the route of thy paths Similarly another penitent is to say in Psalm 101: For I did eat ashes like bread, and mingled my drink with weeping, and so on.

Божественная милость

Кто-то, возможно, считает, что совер­шенные им грехи настолько тяжелы, что он вне пределов Божественной милости. Грешники не должны думать такое. Кем бы ты ни был, о человек, ты взираешь на множество своих грехов и не видишь всемогущества силы бо­жественного Творца. Хотя Бог хочет проявить милость, поскольку Он благ и в состоянии это сделать и поскольку Он - всемогущ, - человек закрывает дверь божественной милости для своей души, когда верит, что Бог либо не желает, либо не способен проявить сострадание к нему. Не верит он в то, что Бог благ и всемогущ. Никто не дол­жен терять надежду на Божественную милость и после сотни грехов, и даже после тысячи. Скорее он должен пока­зать свою веру, спеша восстановить до­верие Бога незамедлительно... Давид, ставший по Божественной милости царем и пророком... был настолько застигнут врасплох, что совершил прелюбодеяние и убийство. Однако он не стал ждать старости, чтобы при­бегнуть к исцелению и покаянию. Он немедленно облачился во власяницу и, посыпая голову пеплом, покаялся, стеная и причитая. Так сделал он то, о чем сам говорит в Псалмах: каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими орошаю постель мою.

       День сменяется ночью, а ночь днем. Пусть и наше дневное покаяние сменяется ночным, а ночное — дневным. Дневное покаяние проявляется главным образом в добрых делах, а ночное — в молитве, воздыхании и плаче. Так возмещаем мы дни и ночи, наполняя их тем, что наиболее ценно пред Богом и что пойдет с нами на Божий Суд. Взгляни на царя Давида и зри пример истинного покаяния.

       Недостаточно исповедать пред священником грех свой и тотчас считать его прощенным. Вот и Давид пред пророком Нафаном признал свой грех, сказав:

Согрешил я пред Господом (2 Цар. 12:13)

Однако великий царь не посчитал это достаточным, но неустанно воздыхал в молитве пред Богом и каждую ночь омывал свой грех слезами покаяния. Даже возлежание на постели служило ему не для отдыха, а для утруждения от плача покаянного, от рыданий с воздыханиями.

       Не говори: Давид убил человека и совершил прелюбодеяние; ему было в чем так каяться. А разве ты ненавистью не убиваешь людей и нечистыми помыслами и вожделениями не совершаешь прелюбодейство? Сия жизнь не для самооправдания, брат, а для самообличения. Блажен только тот, кого Бог оправдает на Страшном Суде.

       Покаяние — дело не одного часа или дня: ему подобает быть нашим внутренним занятием до конца жизни. Измыю на всяку нощь ложе мое, — говорит Давид. Этим подразумевается не то, что днем якобы не надобно каяться, а то, что изливать душевное покаяние удобнее ночью, нежели днем. В ночной тиши и грехи наши, и Суд Божий четче предстают перед нашими глазами...

       Не напоминает ли нам ночь о смерти яснее, чем день? И наша постель не служит ли образом близкой могилы?

       О Господи, праведный и дивный, даже искренне покаяться не можем мы без Твоей помощи. Помоги нам, Всеблагий, увидеть наши греховные язвы, и ощутить смрад от них, и самим зарыдать пред Тобою, прежде чем наши сродники зарыдают над нашим мертвым телом букв.: над нашей мертвой телесной храминой. — Пер.; прежде, Господи, прежде чем наши Ангелы-хранители восплачутся над падалью нашей души, вметаемой в неугасимый огонь. Помоги и спаси, Господи Боже наш. Тебе слава и похвала вовеки. Аминь.

Боль телесная и скорбь душевная постоянно волновали Давида; его дыхание обращалось в молитвенное воздыхание и делалось даже воплем кающагося (ст. 9); волнение исторгало слезы в таком изобилии, что они ручьем катились с лица на одр больного и смачивали оный... Такия обильныя слезы должны же омыть грехи сердца; это искреннейшее покаяние должно возбудить в Боге сострадание и снискать помилование кающагося царя — помазанника.

Скорбная жаждет душа

Скорбная жаждет душа - нет наслаждения ей.

Кто мне дарует источники слез - потоки речные -

Чтобы оплакать я мог годы мои и грехи?

Ведь по заслугам моей преступлений исполненной жизни

Следует мне проливать реки соленые слез.

В каменном сердце моем проруби источник, Спаситель,

Чтоб, умягчившись, душа плачем излиться могла.

Труд и воздыхание за грехи; ложе — совесть; постеля — плоть; всякая нощь — всякая темная дела, яже слезами покаяния измываются, и бывает душа от влаги слезныя благоплодоносна, и той ложе и постелю слезами омочает, кто, легая и востая, плачет за грехи (Афанасий, Феодорит, Златоуст).

И подвижники благочестия посты полагали, молитвы, труды, слезы, ибо слезами обновляется внутренний человек. И воля человеческая сливалась с волей Божией, и в этом союзе воль —- святость.

Живущие в мире, занимающиеся мирскими делами, связанные мирскими обычаями, могут усомниться, не есть ли указуемый Евангелием слезный путь некая особая стезя, не для них назначенная, или, если надобно и им коснуться ее, то как согласить сие с обыкновенным необходимым движением их жизни. Недоумение сие может быть разрешено примером. Давид был Царь. Кто не знает, что жизнь Царя более обременена многотрудными делами, и наполнена многоообразными занятиями, нежели жизнь частного человека? Но послушайте, что сказует о своей жизни Царь Давид. «Измыю на всяку нощь ложе мое, слезами моими постелю мою омочу» (Пс. 6:7). «Быша слезы моя мне хлеб день и нощь» (Пс. 41:4). Видите, что и Царь не чуждался слезного пути к блаженству, и не находил неудобным или неприличным, блистательную царскую жизнь соединять с жизнию смиренного кающегося. Владычествуя над людьми, праведный Давид не менее смиренных земли смирялся пред Богом. Днем видели его израильтяне в царских подвигах и в царской славе: а ночью не видали его люди, но един Бог видел его, «измывающаго... слезами... ложе свое», – то есть, омывающего ими душу свою от праха суеты или нечистоты, падшего на нее в движении дня. Были дни, когда он разделял пиршественную трапезу с домашними и вельможами: и были дни и ночи, в которые слезы покаяния, умиления, любви к Богу, ревности по славе Божией, были пищею души его. Впрочем, нет сомнения, что, «сея слезами» сокрушения, он «радостию пожинал» (Пс. 125:5) благодатное утешение. Итак, не говори, что слезный путь не твой путь: это правый путь для всякого грешника, и следственно для всякого человека на земле: «вси бо согрешиша» (Рим. 3:23). Не говори, что трудно тебе ввести покаянную жизнь в обыкновенный необходимый образ твоей жизни: сия трудность не в существе вещей, но в твоей невнимательности, в твоем нестарании поставить духовное делание выше дел мира и плоти.
Из примера праведного Давида можно еще вывести заключение, которое и прежде нас вывел из примера Святых вообще преподобный Исаак Сирин. «Аще святии плакаху, и очеса их исполняхуся присно слез, дóндеже от жития сего отъидоша: кто не имать плакати? Аще совершеннии и победоноснии плакашася зде: исполненный язв како стерпит умолчати от плача» (Слово 21 
Спросит ли кто: как научиться душеполезному плачу? – Такового предваряет ответом тот же преподобный Исаак: «имеяй мертвеца своего пред собою лежаща, и сам себе умерщвленна зряй грехами, требует ли учения, киим помыслом употребит слез? Душа твоя умерщвлена грехами, и лежит пред тобою, яже лучша есть у тебе паче всего мира: и не требует ли плача?» Мир не любит плакать, когда не исторгает слез страсть или беда. Он любит веселие или смех. Спешит скачущею ногою достигнуть минутного блаженства. Кажется, он стремится теперь к такому совершенству суеты, чтобы совсем ничего не делать, а только забавляться. Столько занимаются увеселениями, столько говорят о них, и пишут и печатают, что непонятно, как людям не наскучит веселие, простираемое до пресыщения и утомления.