Послание ап. Иакова 1 глава 27 стих

Вера бо чиста и нескверна пред Богом... есть, еже по- сещати сирых и вдовиц в скорбех их, и нескверна себе блюсти от мира». (Лк. 6: 36 — «...будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд»). Т. е. благочестие воплощается в деятельном добре. В этом, по Иакову, заключается христианская софия (мудрость).

В противоположность пустому благочестию апостол призывает к чистому и непорочному благочестию (θρησκεία καθαρὰ καὶ ἀμίαντος Так же: непорочный, незапятнанный. ) – т.е. истинное, правильное Богопочитание, служение Богу. И, прежде всего, это подлинное служение Богу апостол Иаков видит в помощи бедным, беззащитным людям: таким, как вдовы и сироты (ὀρφανοὺς καὶ χήρας). Апостол встает на защиту бедных и обездоленных, особенно сирот и вдов, что очень характерно для традиционного еврейского благочестия См., напр.: Пс. 67:6; Зах. 7:6–10; Мих. 6:6–8. .

Призирать (ἐπισκέπτεσθαι) – т.е. присматривать Ср.: еще варианты: 1) смотреть, рассматривать, обследовать (подвергать рассмотрению), глядеть, взирать, обозревать; 2) призревать, призирать; 3) посещать, проведывать, выбирать. . В этой заботе о сиротах и вдовах раввины того времени видели большой долг каждого еврея. Иисус Христос продолжает эту линию В Мф. 25:35–46 используется также глагол «ἐπισκέπτεσθαι» (посещать): «был болен и вы посетили Меня». : Он не раз приводил в пример вдов как образец благочестия См.: Мк. 12:41–44; Лк. 18:1–8. , а также Сам их защищал См.: Лк. 7:12; 20:47. .

Причем, посещать в данном контексте означает не просто прийти, помочь один раз и потом забыть об этом человеке, но постоянную заботу.

В их скорбях (ἐν τῇ θλίψει αὐτῶν) – букв.: в угнетении их – скорее всего, имеются в виду не гонения от врагов христианской веры, а тяготы их бедственного социального положения.

Хранить себя (ἑαυτὸν τηρεῖν) – так же: наблюдать, стеречь (для истинного благочестия).

Неоскверненным (ἄσπιλον) – незапятнанным, безупречным; от мира (ἀπὸ τοῦ κόσμου) – здесь под «миром» понимается некая универсальная управляемая дьяволом система зла, противостоящая Богу и Его людям Ср.: Ин. 7:7; 12:31; 1 Ин 5:19. .

Вера и благочестивая жизнь, или дела, суть предметы хотя и тесно связанные, но различные. Нельзя спастись без добрых дел, хотя бы и при истинной вере, потому что отсутствие дел показало бы, что вера бездействует, как мертвая: Иак. 2:17—22; но нельзя спастись и без веры, потому что вера указывает нам путь, которым мы приходим к Богу: Евр. 11:6.

Это место хотят, истолковать в свою пользу те, которые считают маловажным делом заблуждение в отношении истин веры и признают важными только дела милосердия и непорочную жизнь: следовательно, хотя бы кто-нибудь и погрешал в учении, но если он не делает худого, то, говорят, его вера чиста и непорочна. Но ап. Иаков говорит здесь собственно не о вере: по-русски здесь стоит слово «благочестие», по-гречески υρηοχεία, что значит «служение Богу», «религиозность». Это служение, действительно, может быть чисто и нескверно тогда, когда выражается в делах милосердия и в соблюдении себя от скверны мира. Вера и благочестивая жизнь, или дела, суть предметы хотя и тесно связанные, но различные. Достоинство веры заключается в истинности, а достоинство жизни в святости или непорочности. Нельзя спастись без добрых дел, хотя бы и при истинной вере, потому что отсутствие дел показывало бы, что вера бездействует, как мертвая, но нельзя спастись и без веры, потому что вера указывает нам путь, которым мы приходим к Богу (Евр. 11:6).

Как бы определяя, в чем состоит не мнимое, а истинное благочестие, апостол указывает сначала некоторые дела благочестия (заботу о вдовицах и сиротах), а потом вообще советует удаляться от мира, во зле лежащего (см. 1 Ин. 5:19), потому что здесь царствуют похоть плоти, похоть очей и гордость житейская (1 Ин. 2:16). Мир этот есть мир языческий, необлагодатствованный, растлевающий себя в обольстительных похотях своих.

Вера бо чиста и нескверна пред Богом и Отцем сия есть, еже посещати сирых и вдовиц в скорбех их

Здесь слово вера (θρησκεία) видимо показывает нечто большее от простого слова вера (πίστις), по Феофилакту, смысл его – сокровенное ведение некоторых вещей, и уверенность в них, созерцаемых верою. Поэтому и блаженный Иаков поставил здесь это слово, а от него сказал выше, «верный» θρῆσκος (Иак. 1:26)¹, он как бы говорит тому, которого назвал этим словом: как же ты думаешь что являешься знатоком и точным хранителем закона? Как? Ты, который не знаешь как обуздывать свой язык, но злословишь брата твоего? Как? Ты, который живёшь гордо и превознесено, не милуешь сирот и убогих, в то время как закону не приятен злословящий «оклеветающаго тай искренняго своего, сего изгонях» (Пс. 100:5), а врагов он повелевает миловать?

Если ты хочешь быть верным, то не проявляй своей веры только чтением и слушанием закона, но деланием заповедей закона. Делание же это есть, чтобы миловать и быть щедрым к имеющим нужду, потому что, милость и щедроты² для делающего их ближнему, это есть уподобление Богу и Отцу. Говорит Господь «будите убо милосерди, якоже и Отец ваш милосерд есть» (Лк. 6:36). Однако милость, какую хотите творить для нищих, да не будет с лицеприятием, т.е. одного миловать, а другого нет. Но ко всем проявляйте милость, потому что и Бог не даёт своих благодеяний и милостей только некоторым, но всем «солнце свое сияет на злыя и благия и дождит на праведныя и на неправедныя» (Мф. 5:45).

Приводя это изречение и премудрый Нил говорит «не будем презирать истинных вдов, потому что Бог печётся о всех них. К вдове послал Он великого Илию и Сам, Владыка всяческих отёр слезу у Наинской вдовы сказав ей «не плачи», и Иаков повелевает посещать сирот и вдов «в скорбех их»³.

Нескверна себе блюсти от мира

Сия, говорит, вера приближает к Богу, чтобы ты, христианин хранил себя чистым от наслаждений и страстей мира, которые творят грубые и безразличные люди, растлевающе себя обольстительными вожделениями плоти, богатства и суетной славы.

Превосходно замечает святой Митрофан говоря что, божественный Иаков показывает здесь две общих и содержательных особенности, чистого и искреннего благочестия т.е. две первых и великих заповеди в которых закон и пророки «висят». Он говорит, что, то чтобы посещать вдов и сирот и давать милостыню просящим, показывает любовь к ближнему, из которой проистекает и вообще милостыня к прочим. Говоря же чтобы хранить себя чистым и неосквернённым от наводняющего мир, зла, показывает любовь к Богу.

Невозможно чтобы кто-то мог сохраниться весь чистым от житейских зол, если не будет хранить всех заповедей Божиих. Хранящий же их, конечно и Бога любит, как сказал Господь «имеяй заповеди Моя и соблюдаяй их, той есть любяй Мя» (Ин. 14:21). Поскольку эти заповеди составляют все от части заповеди, то божественный Иаков, все добродетели объемлет здесь двумя этими заповедями.

*1 Замечаем здесь, что название θρησκεία (вера или религия), происходит от Фракийцев, которые были особенно набожны в своих суевериях к бесам и к идолам, поэтому дали повод и остальным древним Грекам называть этим словом своё почитание идолов, как свидетельствует Богослов Григорий в слове на святые светы явлений Господних: «Здесь не оргии Фракиян, от которых как говорят, ведёт начало слово: то θρησκεύειν, то есть богослужение», и в другом месте: «обряды (θρησκεία) видел, почитание бесов, но благочестие есть поклонение Троице».

*2 Разница есть в словах «милость» и «щедроты», по Григорию Богослову. Милость есть то, чтобы сострадать сердечно нуждающимся и неимущим, но не благодетельствовать им; щедрым же называется тот, кто благодетельствует: «милость есть сострадание в беде, щедроты же благо творят страждущему». В священном же Писании смысл этих слов часто меняется местами. Давид говорит: «праведный же щедрит и дает» (Пс. 36:21), и часто щедрит говорится вместо милует, но не вместо благодетельствует.

*3 То чтобы, нам помогать вдовам и сиротам, Бог ещё раньше повелел в Ветхом Завете говоря: «Егда же совершиши одесятити всю десятину плодов земли твоея в лето третие, вторую десятину да даси Левиту и пришелцу и сироте и вдове, и ядят во градех твоих и насытятся» (Втор. 26:12).

Тот не исполняет Евангельского закона, кто не обуздывает своего языка, кто хвалится своими благочестием, делает все напоказ. Такое благочестие пустое, суетное, греховное. Истинно благочестивым бывает тот, кто имеет чистое сердце, нравственно чист и непорочен и доказывает это делами милосердия и любви: призирает сирот и вдов в их скорбях и хранит себя от грехов.

Чистое и непорочное благочестие. Заботу о вдовах и сиротах Иаков почитает одним из главных критериев того послушания, которое угодно Богу. Такая забота совпадает с тем, о чем имеет попечение и Сам Бог (Втор. 10:18; Пс. 67:6; Пс. 145:9). Обязанность заботиться о сиротах, вдовах и немощных была вменена и Израилю (Втор. 14:29; Иез. 22:7).

Вера бо чиста и нескверна пред Богом и Отцем сия есть, еже посещати сирых и вдовиц в скорбех их, и нескверна себе блюсти от мира. (Иак. 1:27). 
Много приятных мыслей раждается при виде сего храма, ныне освященнаго, и сего дома, для котораго храм сей служит венцем доброты.
Приятно видеть создание сего храма, как свободное дело благочестия.
Приятно видеть учреждение сего дома, как щедрое дело человеколюбия.
Приятно видеть здесь сочетание благочестия и человеколюбия, в одном деле, для одной цели, так что сии добродетели, в соединении, одна другую подкрепляют, одна другую возвышают.
Приятно мыслить, что сие дело благочестия и человеколюбия есть плод благих расположений не одного человека, или не многих, но целаго сословия граждан великаго града.
Приятно вспомнить, какой случай привел в движение благия расположения, и произвел благотворное дело. Первородный Сын Царев, надежда России, достиг совершеннолетия, и торжественно вступал в права онаго. Радовались Венценосные Родители. Сорадовалась Россия. Москва чувствовала сию радость, как свойственно сердцу России. Все, под руководством Церкви, возносили сию радость к небу и молили о ея упрочении; все, кто как мог, желали ознаменовать ее и в земном быту. Тогда возвысился сей общественный голос: «Царь заботился о своем Первенце, Царь радуется о своем Первенце, не только по родительской любви к Сыну, но и по Царской любви к Отечеству, по предусмотрительной заботливости о будущем благе России: чем же бы нам ознаменовать то, что мы сие чувствуем, что желаем сему соответствовать, поколику нам возможно? – Есть дети, о которых некому заботиться, о которых некому радоваться: да будет их матерью – наша любовь к Царю и Сыну Его. Ею призренные, обезпеченные, образованные В Хр. Чт.: воспитанные, образованные... , да будут они ея живыми памятниками, ея от нас наследниками, ея проповедниками потомству». – Итак, учредители, вы полагали, что, дабы ознаменовать радость; надобно сделать доброе дело; что, дабы доказать любовь к Царю, надобно сделать дело человеколюбия; что, дабы сделать приятное Царю, надобно сделать дело благотворения! Прекрасно, возлюбленные! Такой образ мыслей достоин сынов Веры. Такая мысль о Царе достойна истиннаго величия. Такое предприятие достойно верных подданных Царя благочестивейшаго.
При виде таких расположений, остается только желать, чтобы оне сохранялись, и не преставали приносить плод, их достойный; чтобы чувствования, так светло блеснувшия в минуты восторга, были постоянным и всеобъемлющим светом дел и жизни в людях, ими одушевленных. «Кто даст» – скажем словом Господним – «кто даст еже быти тако сердцу их в них – во вся дни, да благо будет им, и сыном их во веки» (Втор. 5:29)?
И кто же дал бы нам сие без Тебя, «Отче светов», от котораго «свыше нисходит всякое даяние благо, и всяк дар совершен?» (Иак. 1:17) Ты «призри на рабы Твоя, и на дела Твоя, и настави сыны их: и буди светлость Господа Бога нашего на нас, и дело рук наших исправи» (Пс. 89:16-17). Благословение Твое да исходит выну от храма сего на дом сей, и на обитающих в нем, и на создателей и блюстителей того и другаго.
С нашей же стороны, братия Христиане, требуется постоянное внимание к сердцу своему, дабы в нем от источника истинной веры исходили чистыя струи человеколюбия. Вот правило, которое должно быть основным не только для тех, которые особенно призваны благоустроять обители человеколюбия, но и для всех, которые желают благоустроить свой душевный дом.
В соборном послании, то есть, в учении, писанном в руководство всем вообще членам Соборной или Вселенской Церкви, Святый Апостол Иаков оставил нам чудное изречение о союзе веры с человеколюбием. «Вера, – говорит он, – чиста и нескверна пред Богом и Отцем сия есть, еже посещати сирых и вдовиц в скорбех их, и нескверна себе блюсти от мира» (Иак. 1:27). Это почти все равно, как если бы сказано было, что чистая вера есть чистое человеколюбие и непорочность жизни. Если бы сие сказал кто нибудь другой: то могло бы случиться, что его упрекнули бы смешением понятий. Но как сие сказал Апостол; а чрез Апостола говорил Дух Святый; а Дух Святый есть Дух истины: то нет сомнения, что в словах Святаго Иакова заключается чистая истина, а не смешение понятий. Нельзя его поправлять или оспоривать, а надобно правильно выразуметь.
Святый Иаков, непосредственно после приведеннаго теперь изречения говорит: «братия моя, не на лица зряще имейте веру Господа нашего Иисуса Христа славы» (Иак. 2:1). Здесь видно, что он учит существу Христианския веры, и не думает, как некоторые ныне, пренебрегать догмат, чтобы обратить все внимание на одну нравственность. Посему и предшествовавшее изречение не так должно разуметь, аки бы вся вера, благоугодная Богу, заключалась в человеколюбии; но так, что чистая вера есть купно и человеколюбие. Вера пребывает верою; человеколюбие – человеколюбием: но между ими есть столь близкое отношение, столь неразрывная связь, что где есть чистая вера, там непременно есть и чистое человеколюбие, как последствие. Каждый истинно верующий должен быть истинно человеколюбивым.
Дабы полнее выразуметь сие Апостольское учение, и точнее приложить оное к жизни, можно предложить два вопроса: неужели нельзя иметь чистой веры без человеколюбия? И обратно, может ли быть чистое человеколюбие без чистой веры.
Решение перваго из сих вопросов не трудно извлечь из приведенных нами слов Апостола. Если чистая вера есть купно чистое человеколюбие, или, что тоже, человеколюбие есть неразлучное последствие чистой веры: то отсутствие неразлучнаго последствия по необходимости должно быть признаком отсутствия действующаго начала; и следственно, где нет человеколюбия, там нельзя предполагать чистой веры; кто не имеет человеколюбия, тот не может благонадежно уверять себя, что имеет чистую веру.
Как? – скажет иной, – я верую в единосущную Троицу, в Господа Иисуса Христа Богочеловека, в Его спасительное страдание, крестную смерть и воскресение, в Его вознесение на небо и грядущий суд, в благодатныя тайнодействия Святаго Духа; отвергаю всякое неправославное мудрование: не сия ли есть чистая вера в Бога, каковы бы ни были отношения мои к людям? – Нет спора, единоверный мой, что сия есть истинная Апостольская вера в существе своих догматов: но может быть сомнение в том, точно ли ты ее имеешь, и как имеешь. Поколику ты имеешь ее в Слове Божием и в Символе веры: потолику она принадлежит Богу, Его Пророкам, Апостолам, Отцам Церкви, а еще не тебе. Когда имеешь ее в твоих мыслях и в памяти: тогда начинаешь усвоять ее себе; но я еще боюсь за сию собственность, потому что твоя вера в мыслях, может быть, есть только еще задаток, по которому надлежит получить сокровище, то есть, живую силу веры. А как получить ее? – сердцем, как говорит Апостол Павел: «сердцем веруется в правду» (Рим. 10:10). Но если ты усвоил себе веру сердцем, то есть, в глубине души почувствовал ея достоинство, святость и силу, возлюбил ее, прилепился к ней: то, в следствие сего, надлежит, по слову Апостольскому, «вселитися Христу верою в сердце» (Еф. 3:17) твое, то есть, внести в него Свою благодать, Свой свет, силу и жизнь, Свое мудрование, любовь и добродетель; и тогда ты возлюбишь всех человеков, – иначе и быть не может, – любовию Христовою; из любви и благодарности к пострадавшему и умершему за тебя готов будешь пострадать и умереть за спасенных Его любовию и искупленных Его смертию; кратко сказать, по мере совершенства в вере будешь совершен в человеколюбии. Таким образом одно из двух: или ты имеешь чистую веру, и купно с нею человеколюбие, и вообще Христианскую добродетель и непорочность; или, если сих не имеешь, то не будь дерзновен, хваляся одною верою, только словесною, или мысленною, но подвизайся утверждать веру в сердце твоем, да веруешь в правду, живою, а не мертвою, деятельною в любви, а непраздною верою, да оправдишься на суде Христовом, где воздастся по делам человеколюбия, и с «праведниками от веры жив будешь» вечно (Рим. 1:17).
Разсматривание отношения между верою и чeлoвекoлюбиeм, как между началом и последствием, откроет нам путь к разрешению и того вопроса: может ли быть чистое человеколюбие без чистой веры? Если спросят о человеке верующем: откуда в нем чистое человеколюбие? ответ, по учению Апостольскому, прост: от чистой веры. «Вера бо чиста и нескверна пред Богом и Отцем сия есть, еже посещати сирых и вдовиц в скорбех их». Но если предположите чистое человеколюбие в человеке, не имеющем чистой веры: то спрашивается: откуда оно? Не знаю, какой можно было бы дать на сие удовлетворительный ответ. Скажете ли от природы? Но природа человека, поврежденная грехом, не производит чистаго добра собственною силою без особенной благодати Божией, которая приемлется только верою. Скажете ли от разума? Но он принадлежит к той же поврежденной природе человека, и потому также не обещает чистоты без благодати. Есть и в поврежденной грехом природе человека расположение к человеколюбию; одобряет сие расположение и необлагодатствованный разум: посему и природа и разум осудят не человеколюбиваго: но возведут ли они человеколюбие на степень чистоты? Например правило: «аще алчет враг твой, ухлеби его: аще ли жаждет, напой его» (Рим. 12:20); – изобрел ли бы разум? Обрадовалась ли бы оному природа? – Не знаю. А то знаю достоверно, что природа и разум, неисправленные верою, пьют кровь врагов, и пожирают их трупы. Может и неуправляемый верою сделать иногда благодеяние врагу, из гордости, для славы великодушия, из удовольствия видеть унижение одолжаемаго, для предусматриваемой впереди выгоды собственной; следственно из побуждений нечистых. Но чистый закон любви ко врагам только Господь Иисус изрекает, только вера приемлет, только благодать делает любезным и удобоисполнимым. Потому-то Господь, изрекая сей закон, поставляет Себя в противоположности с иными законоположителями и наставниками: «Аз же глаголю вам: любите враги ваша» (Мф. 5:44).
Ища истины непреложной, выдерживающей всякое испытание, обратим внимание на особенные случаи, в которых является чистое человеколюбие, по видимому, вне пределов чистой веры.
Руфь Моавитянка, следственно, природная язычница, из сострадательной любви к бездетной и безпомощной Ноеммини, оставляет и свой род и отечество, и решается следовать за нею в землю Израилеву, без всякой надежды для себя, а только для того, чтобы утешать и упокоивать возлюбленную свекровь. Не есть ли это чистое человеколюбие вне пределов чистой веры? – Нет. Любовь к благочестивой Ноеммини привила ея веру душе Руфи, и вера сделала ее способною к человеколюбию, чистому до самозабвения и самопожертвования. «Бог твой, Бог мой» (Руф. 1:16), – говорила Руфь Ноеммини, совершая прекрасный подвиг человеколюбия.
Ангел сказал Корнилию Сотнику, также природному язычнику: «молитвы твоя, и милостыни твоя взыдоша на память пред Бога» (Деян. 10:4). Если милостыни Корнилия взошли на память пред Бога, то есть, приняты в благоволение Божие: то оне должны быть чистыя, потому что нечистое не может приближиться к Богу. Не есть ли это чистое человеколюбие вне пределов чистой веры? – Нет. Из слов Ангела видно, что молитвы Корнилия восходили к Богу впереди его милостыней: а молитвы восходят к Богу не иначе, как предводимыя верою. Искреннее хотение, волю Божию творити, сделалось в его душе приятелищем предваряющей благодати Божией, и сия ускорила посеять в нем зерно веры, сперва нераскрытое, погребенное в естественном неведении; а дабы оно раскрылось и прозябло, для того послала потом Ангела, и наконец Апостола Петра. Что проповедь Апостола, как солнечный луч, упала на готовое уже, хотя закрытое, зерно веры в душе Корнилия, сие можно приметить из того, как быстро вера его раскрылась, и как высоко возрасла в немногие часы. Она достигла уже до причастия Святаго Духа прежде крещения водою.
Но чтобы решить дело непогрешительным и окончательным судом, приступим к великому суду Христову. Очевидно, что на нем оправдывается человеколюбие. «Взалкахся бо, – говорит, – и дасте Mи ясти, возжадахся, и напоисте Мя», и так далее. Но примечаете ли важную особенность человеколюбия, которое Господь оправдывает и награждает вечным блаженством? «Понеже, – говорит, – сотвористе единому сих братий моих меньших, Мне сотвористе» (Мф. 25:35:40). Дабы дела человеколюбия были чисты, достойны Господа, оправдательны, блаженнотворны, для сего надобно, чтобы оне в лице человека сделаны были самому Господу Иисусу. Но как сего достигнуть? Думаю, что не иначе можно, как путем чистой веры, которая во всем и чрез все взирает на Господа, Его полагает средоточием всех намерений и дел, ради Его благодетельствует, Его зрит в благодетельствуемых, как нареченных Его братиях, и таким образом, «милуя нищаго, взаим дает Богу» (Притч 19:17). «Суд Божий есть по истине» (Рим. 2:2). Как же оправдает Господь дела наши, как скажет нам: «Мне сотвористе», если мы делаем наши дела не для Него, а совсем по другим видам, если при делах наших к Нему не взираем, и о Нем не помышляем, если не приближаемся к Нему истинною и чистою верою и любовию?
«Якоже предрекохом, и ныне паки глаголю» (Гал. 1:9). Братия Христиане! Да имеем постоянное внимание к сердцу своему, дабы в нем от источника истинной веры исходили чистыя струи человеколюбия. Аминь.