Книга Екклеcиаста 1 глава 2 стих

Вследствие этой сопряженной с грехом извращенности души и этого наказания, вся телесная природа сделалась тем, о чем говорится у Соломона: ...суета сует, – все суета! Что пользы человеку от всех трудов его? (Еккл. 1:2-3). Здесь недаром прибавлено слово сует, потому что без сует, которые к самым последним предметам стремятся как к самым первым, тело не будет суетой, а верным выражением своего рода красоты, хотя и последней. В самом деле, падшего человека посредством плотских органов отделила от единства Божьего множественность временных образов и своим меняющимся разнообразием размножила его страсти. Так именно и произошло это тягостное изобилие и эта, если так можно выразиться, преизобильная бедность, когда одно сменяет другое и ничего у человека не остается постоянным. С течением времени от плода пшеницы, вина и елея своего (Пс. 4:8-9; LXX) он так оразнообразился, что и не находит уже самосущего, то есть неизменной и единственной Природы, следуя Которой он не заблуждался бы, а достигнув - не скорбел. Ибо он получит искупление и тела своего¹, которое уже не будет подвержено тлению. Ныне же тленное тело отягощает душу, и эта земная храмина подавляет многозаботливый ум, так как последняя красота тел разрешается в ряд преемственных явлений. Она потому и есть красота последняя, что не может объять собой всего, и в то время, как одни явления проходят и сменяются другими, они объединяют все временные формы в одну красоту.

Так премудро Давид называет блаженным того, которому имя Господне служит надеждой (Пс. 39:5; LXX)! Ибо тот не смотрит на суеты и ложные мечтания, кто внутренними очами всегда созерцает Христа и, обратившись к нему, говорит: Отврати очи мои, чтобы не видеть суеты (Пс. 118:37). Суета – конское ристалище, ибо вовсе бесполезно; суета – театр и всякое зрелище. Все – суета, как Екклесиаст сказал обо всех вещах этого мира. Потому, кто хочет быть спасен, должен возвышаться над миром, беседовать с Богом, убегать от этого мира и удаляться от земли, ибо, не избегнув сего, нельзя постигнуть истинного и сущего.

ЧТО есть суета, если не привязанность к богатствам и стремление к мирским удовольствиям. Это подтверждает и Соломон: ...суета сует, - суета! Итак, никто, возлюбленные, пускай не надеется на суету мира сего, которая, очевидно, на зыбком основании. Служение суете есть временное и напрасное, а краса ее подобна дыму и ветру. А прелесть облика ее ты можешь увидеть в образе некоего виноградника, который, в начале лета выпустив цветы, не смог принести ожидаемого плода виноградного. Хотя суета слишком много порождает, она подвергается позору вечного бесплодия.

... как суетны и бесполезны дела и стремления людей, вообще все человеческое.

Под словом: «суетное» разумеется, что неосуществимо, имеет бытие в одном словесном произношении, вместе же с означением имени не появляется состоявшаяся вещь, но бывает какой-то праздный, ничего не содержащий в себе звук, в виде какого либо речения, случайно произносимый по слогам, без значения поражающий слух, как например иные в шутку сочиняют имена, для которых нет и означаемого. Это один вид суеты. Суетою же другого вида называется бесполезность того, что делается с каким-то тщанием без всякой цели; таковы например детские здания на песке, метание стрел в звезды, старание уловить ветер, состязания в скорости бега с своею тенью, когда кто усиливается наступить на вершину своей тени. И если что иное сему подобное находим в делаемом нами напрасно, все это означается словом: «суета». Но в обычае называть нередко суетным и следующее: когда кто, имея в виду какую либо цель, и рачительно, как чем-то полезным занимаясь, предлежащим делом, все приводит в действие, а потом, при встрече чего либо противного, труд его оказывается бесполезным, тогда это самое, что рачительность осталась без всякого успеха, означается словом: «суетное». Ибо о подобном сему в обычае говорить: «напрасно я трудился, напрасно надеялся, напрасно прилагал много усилий». И чтобы не перечислять в подробности всех случаев, в которых употребляется слово: «суета» в собственном его смысле, в немногих словах определим понятие сего речения: суета есть, или неимеющее мысли слово, или бесполезная вещь, или неосуществимый замысл, или неведущее к концу тщание, или вообще что либо не служащее ни к чему полезному. Но если уразумели мы понятие суетного, то должно будет исследовать, что значит: «суета суетствий». И, может быть, удобнее будет для нас уразуметь искомое, если исследуем обычай Писания выражаться о представляемом в превосходной степени. Занятие чем либо необходимым и полезным именуется в Писании «делом», занятие же чем либо высшим, всем тем, что относится к богослужению, как видно из истории, называется «делом дел» (Чис. 4:47); и выражением сим: «дело дел», как думаю, показывается, какое занятие относительно к нам в некоторой мере предпочтительнее других. Ибо какое отношение рачительности в делах к праздности вообще, такое же отношение и деятельности в занятиях высших и предпочтительнейших к прочим делам. Так об ином говорится в Писании: «святое», а об ином опять: «святое святых», потому что в равной мере, как святое по святыне выше не святого, так и святое святых представляется преизобилующим во святыне пред самым святым. Посему, что узнали мы о сем обычае писания – в отношении к лучшему таким образом означать усиление рассматриваемого понятия, разумея тоже и о выражении: «суета суетствий», не погрешим нимало. Писание сказует, что видимое в существах не просто суетно, но что ему в каком-то преизбытке принадлежит значение суеты; как если бы сказал кто: «это мертвее мертвого, бездушнее бездушного». Хотя сие сравнительное усиление в подобных понятиях и не имеет места, однако же выражается оно сим речением в уяснение превосходства означаемого. Посему, как есть дело дел и умопредставляемо святое святых, и сим выражается указание на превосходство в совершенстве; так и выражение: «суета суетствий» показывает крайнюю степень преизбытка суеты. И никто да не подумает, будто бы сказанное служит осуждением твари. Ибо обвинение пало бы на Сотворшего все, если бы и все было суетою, и создателем сего оказался у нас Тот, Кто все привел в бытие из ничего. Но поелику состав человека двоякий, с телом соединяется душа; то и образ жизни делится соответственно каждой из усматриваемых в нас частей. Иная жизнь души и иная тела; одна смертна и временна, другая бесстрастна и негиблюща; и первая имеет в виду одно только настоящее, цель же последней простирается в непреходящее. Посему, так как велика разность между смертным и бессмертным, между временным и вечным; то слово Екклезиаста ведет к тому, что должно иметь в виду не эту чувственную жизнь, которая, в сравнении с жизнию истинною, есть какая-то недействительная и не состоятельная. Но тем не менее иной скажет, что и это разсуждение не освобождает от обвинения Создателя, потому что от Него и душа и тело. Если осуждается жизнь по причине плоти, а Творец плоти – Бог; то к Нему необходимо будет относиться таковая укоризна. Но сие скажет конечно тот, кто еще не вне плоти, и не вник до точности в жизнь высшую. Ибо обученный Божественным тайнам, без сомнения, не не знает, что людям свойственна и естественна жизнь, уподобляющаяся Божественному естеству, а жизнь чувственная, провождаемая в деятельности чувствилищ, дана естеству для того, чтобы знание видимого сделалось для души путеводителем к познанию невидимого, как говорит Премудрость: «от величества бо красоты созданий сравнително Рододелатель всего познавается» (Прем. 13:5). Но человеческое недоразумие воззрело не на то, что достойно удивления, по причине видимого, но тому и удивилось, что видело. Посему, так как деятельность чувствилищ временна и скорогиблюща, из сей высокой речи дознаем то, что имеющий в виду сие ничего в виду не имеет; но кто, путеводимый сим к уразумению сущего, при помощи преходящего уразумел естество постоянное, постиг то, что всегда одинаково, тот узрел действительно сущее благо, и что узрел, тем овладел, потому что зрение сего блага есть обладание. Ибо Екклезиаст говорит: «кое изобилие человеку во всем труде его, имже трудится под солнцем?» (3) См. окончание толкования на ст. 4

Различные бывают виды суеты – одно является таковой в сильнейшей степени, другое нет. Вопрос: Об одной и той же ли суете говорит Соломон? Ответ: Об обеих: просто суете и сущей суете сует. И то, что есть в самой сильной степени суета, и меньшая суета – все суета по отношению к самой истине. И дитя новорожденное и отрок – несовершенны; мало того, что они несовершенны по отношению к юноше, они все несовершенны по отношению к взрослому мужу... Вопрос: Не сказал ли он суета сует о видимом и чувственно воспринимаемом? Ответ: Не сходным образом смотрят на солнце человек несведущий и ученый-звездочет. И астрономическое, и естественно-научное созерцание солнца весьма уступают постижению Бога невидимого и знанию, которое от Бога.

Тем, кто вошли в духовную Церковь и изумляются от созерцания того, что пришло в бытие, Писание говорит: «Не думайте, что это последний предел, сокрытый для вас в обетованиях». Ибо все эти вещи есть суета сует в отношении познания самого Бога. Как лекарства тщетны в отношении конечного исцеления, так напрасны логосы веков и миров после созерцания Святой Троицы.

О суете настоящей жизни¹ Размыслим, братия, что все концы мира никакой не принесут нам пользы в день нашего ответа; и ради ничтожных и тленных вещей не утратим блаженных райских утех и благ, никогда не преходящих, которых уста человеческие описать не в состоянии, в которые и Ангелы желают приникнуть (пристально смотреть, всматриваться, наклонившись). Кая... польза человеку, аще мир весь приобрящет от востока до запада и от севера до моря, и все, что в мире: и деньги, и имения, и удовольствия, душу же свою отщетит? (Мф. 16:26). Все это не возможет защитить его там. Посему премудрый Соломон сказал: суета суетствий... всяческая суета (Еккл. 1:2). Что же такое имеет в себе эта душевредная и суетная жизнь, что о ней у нас все попечение, все борения и труды, что к ней привязан ум человеческий? О благах будущих нет ни слова, ни старания; а что касается до благ временных и тленных, то о них у нас и старание, и хлопоты, за них и ссоры, и вражды и нападения. Нередко за ничтожную вещь проливается кровь, а чрез несколько времени человек оставляет ее, и выходит из этой жизни нагим и жалким, ничего не приобретши здесь, и не улучив вечных благ. Какое суетное стремление! Как душевредна жизнь сия! Как издевается она над человеком! Итак, размысли, человек, что имеет в себе эта жизнь? В ней – зловоние, скорбь, труд, мука, непрестанные хлопоты, неправда, любостяжательность, ложь, татьбы, отравы, недоброжелательства, пленения, кораблекрушения, вдовство, сиротство, неплодство, укоризны, клеветы, посрамления, убытки, грабежи, стенания, войны, ненависть, зависть, убийства, и старость, и болезни, и грех и смерть. Слышал ли теперь, что имеет в себе настоящая жизнь? Не люби же этой жизни, которая вводит в заблуждение, играет нами и обманывает нас, над многими издевается и многих ослепила. О, какой коварный умысл лукавого и князя мира сего! Он останавливает всех на временном и тленном, ввергая в забвение вечных благ; и никто того не разумеет.

Если все, что сотворил Бог, «добра зело», то каким образом все суета, и не только суета, но и суета сует? Как именем Песни Песней показывается, что это между всеми песнями превосходнейшая песнь, так и словом: «суета сует» обозначается великость суеты. Нечто подобное написано и в псалме: «обаче всяческая суета всяк человек живый» (Пс. 38:6). Если живой человек суета, то мертвый суета сует. В Исходе читаем, что лице Моисея настолько было прославлено, что сыны Израилевы не могли смотреть на него; но славу эту по сравнению с славою евангельскою, апостол Павел называет неславною: «ибо не прославися прославленное в части сей, за превосходящую славу» (2 Кор. 3:10). Значит в подобном смысле можем и мы небо, землю, моря и все, что содержится в их пределах, признавать хотя добрым в себе, но, по сравнению с Богом, считать за ничто. Смотря на огонек светильника, я довольствуюсь его светом; но потом, когда взойдет солнце, не замечаю того, что издавало свет, и вижу, что от блеска солнца скрылись даже светила звездные. Подобно этому, смотря на мир и на широкое разнообразие предметов, я хотя и удивляюсь величию творений, но, размышляя, что все это проходит, и что мир стареется и имеет конец свой, и что один Бог всегда есть то, что был, я невольно вынужден не однажды, а дважды сказать: «суета сует и все суета». В Еврейском вместо суета сует стоит: abal аbalim, что, за исключением Семидесяти Толковников, все одинаково перевели: α’τμός α’τμίδων, или ατμών, что мы можем перевести «пар» дыма и легкий «ветерок», который скоро рассеивается. Этим словом показывается, следовательно, тленность и ничтожность всего существующего. Ибо все видимое временно, а невидимое вечно. Или: поелику тварь подчинена суете н воздыхает, болезнует и ожидает откровения славы чад Божиих, и поелику ныне отчасти уразумеваем и отчасти пророчествуем: то все суета, пока не придет совершенное.

 Если все твари, как созданные благим Творцом, – добрые; то каким образом всяческая – суета? Если суета – земля, то неужели суета и небо, и Ангелы, и Престолы, Господства, Власти и прочие Силы? Дело в том, что то, что – хорошо само по себе, как сотворенное благим Создателем, называется суетой сравнительно с лучшим, например: светоч по сравнению с лампадой ничто; лампада не очень светла при сличении с звездою. Звезду поднеси к луне, – она станет темна; приблизь луну к солнцу – и она перестанет светить: солнце сопоставь со Христом, и оно померкнет. Аз есмь, сказано, Сый (Исх. 3:14); значит, никакая тварь не существует, если сравнивать ее с Богом». Не предаждь, говорить Есфирь, Господи скиптра твоего сим, иже не суть (Есф. 4:17), то есть идолам и демонам. А в самом деле, ведь были идолы и демоны, которым не отдавать она просила.

 

"...суетным называется все тщетное, что на деле не таково, каково по названию. Так у язычников много богов по именам, а на деле нет ни одного. Так и в других вещах: богатство по имени – совсем не богатство на деле; слава по имени – совсем не такова на деле; владычество по имени – и остается таким по одному только названию. Кто же так безумен, чтобы домогаться названий, не заключающих в себе ничего существенного, и гоняться за предметами пустыми, которых нужно избегать? Не таковы ли и удовольствия и благоденствие жизни? Все это не ложь ли и обольщение? Укажешь ли ты на славу, или на богатство, или на власть – все суета. Вот почему и Екклесиаст говорит: "суета сует, – все суета" (Еккл. 1:2). Потому и пророк скорбит, видя такое безрассудство в жизни. Как тот, кто увидел бы кого-нибудь убегающим от света и гонящимся за тьмою, сказал бы: для чего ты делаешь это безумное дело? – так и он говорит: «Зачем любите суету и ищете лжи?» (Пс. 4:3)
*** А теперь, когда предстоит столько благ и для всех это ясно, кто, скажи мне, станет советовать, если в настоящей жизни не будет наслаждаться ничем приятным, и даже вообще считать что-нибудь из здешнего приятным, зная о будущих благах? Что было бы ниже такой души, которая, надеясь по прошествии малого времени переселиться на небо, искала бы здешних удобств и благополучия, нисколько не отличающихся от тени? "Суета сует", говорит Соломон, "все суета". Если же тот, кто больше всех людей испытал удовольствия жизни, произнес о них такой приговор, то гораздо более должно так чувствовать и мыслить нам, у которых нет ничего общего с землею, которые вписаны в горний град и получили повеление обращаться туда всем умом своим.
*** Сказано по поводу опального консула Евтропия, который искал убежища в храме, в котором служил св. Иоанн. Всегда, но особенно теперь благовременно сказать: “Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, – все суета!”. Где теперь пышная обстановка консульства? Где блестящие светильники? Где рукоплескания и ликования, пиршества и праздники? Где венки и завесы? Где городской шум и хвалебные клики на конских бегах и льстивые речи зрителей? Все это прошло: вдруг подул ветер и сорвал листья, обнажил дерево и потряс его до основания с такою силою, что, казалось, вырвет его с корнем и разрушит самые волокна его. Где теперь притворные друзья? Где пиры и обеды? Где толпа тунеядцев и ежедневные возлияния вина, и изысканность поварского искусства, и поклонники могущества, льстившие словом и делом? Все это было, как ночь и сновидение и с наступлением дня исчезло; это были весенние цветы, и с удалением весны все увяло; была тень – и прошла; был дым – и рассеялся; были пузыри – и лопнули; была паутина – и расторглась. Посему мы и воспеваем это духовное изречение, постоянно повторяя: “Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, – все суета!”. Это изречение навсегда должно быть написано и на стенах, и на одеждах, и на площади, и на доме, и на дорогах, и на дверях, и в преддвериях, а в особенности на совести каждого, и должно быть повторяемо постоянно. Так как коварство в делах, притворство и лицемерие принимаются многими за истину, то каждому должно всякий день и за обедом, и за ужином, и в собраниях повторять ближнему и слышать от ближнего это изречение: “Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, – все суета!”. Не говорил ли я тебе постоянно, что богатство есть беглый раб? А ты нас не слушал. Не говорил ли я, что оно – неблагодарный слуга? А ты не хотел верить. Вот опыт на деле показать, что оно не только беглый и неблагодарный раб, но и человекоубийца; ведь оно теперь заставило тебя трепетать и страшиться.
*** Суета - не творение Божие, а дела рук человеческих: См. Еф. 4:17 *** Что такое суета ума? Занятие суетными предметами. А что суетно, как не все настоящее, о чем говорит Екклесиаст: суета сует - все суета! Но скажет кто-нибудь: если то или другое суетно и ведет к суете, то для чего же оно существует? Если при том это - дело Божье, то как же оно может быть суетно? И много возражений касательно этого предмета. Но послушай, возлюбленный! Не дела Божии назвал Екклесиаст суетными - нет; не небо суетно, не земля суетна - нет; не солнце, не луна, не звезды, не тело наше. Все это - хорошо весьма (Быт. 1:31). Что же суетно? Послушаем, что говорит сам Екклесиаст: ...посадил себе виноградники, сделал себе водоемы, приобрел себе крупного и мелкого скота, собрал себе серебра и золота, завел у себя певцов и певиц, и вот, все - суета и томление духа (Еккл. 2:4-8, 11).

Суета. Начиная со времен шумеров, во всех литературных традициях древнего Ближнего Востока признавалась бессмысленность существования, и особенно человеческой участи: от дней древности суета и пустота (ветер).

Соблазн для иудеев: можно ли представлять себе мир вне истории, вселенную, подвластную необходимости, несомненно устроенную и прекрасную, но в которой не может произойти ничего нового? Это и есть библейское пессимистическое видение Екклезиаста: для автора этой странной книги, написанной после вавилонского пленения, необходимость, которая управляет совокупностью тварной природы и вносит в нее порядок, есть «суета». Апостол Павел возвращается к этому выражению (Рим. 8:19-22), чтобы сказать, что тварь не по своей воле подчинилась «суете», а вследствие грехопадения человека, поэтому люди, «сыны Божии», должны в конце освободить природу от рабства греху. И в том же Послании к римлянам (Рим. 1:19-23) Апостол язычников, отдавая должное Богу философов, в сотворенной природе опознаваемому и в зримых образах, дающих понятие о Незримом и Вечном, Себя являющему, осуждает «суету» этих мудрецов, чья заслуга была в познании Бога космической природы, но которые не сумели славить Его как личного Бога Откровения, Бога истории, Бога заветов, Того, Кому говоришь «Ты»: они продолжали обращать свои молитвы к идолам.

Спрашивал ты меня, что такое значит «суета суетствий» (Еккл. 1:2)? Под именем суетного можно разуметь неосуществленное и имеющее бытие в одном произношении слова. «Суета суетствий», как сказал бы иной, и мертвого мертвеннее и неодушевленного неодушевленнее. И хотя в представленных нами примерах такое сравнительное преувеличение на самом дел не имеет места, однако же употребляется сие выражение для уяснения преизбытка того качества, о котором идет речь.

Суета сует. Евр.: "дыхание, "пар", "туман". Т.е. смерть делает тщетными действия и стремления людей, строящих свою земную жизнь ("под солнцем").

Прежде всего, посмотрим, какова та суета, которой покорилась тварь. Я думаю, что эта суета – не что иное, как тела, ибо, хотя тело святых и эфирно, но все же материально. Вот почему, мне кажется, и Соломон всякую телесную природу называет как бы тягостною в некотором роде и задерживающею силу духов; он говорит: Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, – все суета! Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот, все – суета (Еккл. 1:2, 14).

 Чего остановились мы? Почему дремлем? Почему не идем? Почему туда не спешим? Какое блаженство видим в мире этом? Какой покой, мир и добро? Какое веселье и радость? «Суета сует, и все – суета» (Еккл. 1:2)! Беды в городах, беды в селах, беды в пустынях, беды на земле, беды на море. Беды от явных, беды от тайных врагов, беды от языка, беды от рук человеческих, беды от плоти и страстей, воюющих с душой, беды от диавола, который «ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1 Пет. 5:8). Беды от лживых прелестников и обманщиков, беды от родственников и от лжебратьев, беды от всего мира. «Весь мир лежит во зле» (1Ин. 5:19). Что в мире не горестно? Богатство с нищетой сопряжено, слава – с бесславием, честь – с бесчестием, покой не без беспокойствия, мир не без смущения и мятежа, любовь лицемерна, дружба не без подозрения, сладость растворена горестью. Отовсюду страх, отовсюду боязнь, подозрение, опасность и печаль. Нет истины, нет верности. Умалилась истина у сынов человеческих. Воистину «весь мир лежит во зле». Чего доброго ждем от этого мира? «Суета сует, и все – суета! Суетное говорил каждый ближнему своему»* (Пс. 11:3). Уста льстивые в сердце, и в сердце говорили злое. Увы мне! Что жизнь моя в преселении продолжительна. О Иисусе, сладость жизненная, радость и утеха любящих Тебя! К Тебе, живущему на небе, плачущие мои очи возвожу от горькой и плачевной сей юдоли: влеки меня за Собой! Побежим туда, где всех веселящихся жилище. «К Тебе я возвел очи мои, Живущему на небе! Вот, как очи рабов обращены на руки господ их, как очи рабы – на руки госпожи ее, так очи наши – к Господу, Богу нашему, доколе Он помилует нас. Помилуй нас, Господи, помилуй нас, ибо много мы насыщены уничижением и много насыщена душа наша поношением от благоденствующих и уничижением от гордых» (Пс. 122:1-4).
        
            

Суета сует. Евр. hebel (от халдейского habal — дымиться, испаряться) значит: дым, пар, дыхание, в переносном смысле: ничтожество, бесполезная вещь, тленность, суетность. Этим именем называются языческие боги (Втор. 32:21; Иер. 14:22), как не приносящие никакой пользы человеку (Иер. 16:19), всякая бесполезная вещь, тщетное, напрасное действие (Ис. 30:7; Ис. 49:4), фантастические мысли (Пс. 93:11), безрадостная, скорбная жизнь (Иов. 7:16). Выражение «суета сует» указывает на высшую степень ничтожности, бесполезности. Ничтожным, по Екклезиасту, является все. Но в 3 и след. стихах это «все» ограничивается существующим и происходящим «под солнцем», т. е. в пределах земного, конечного бытия. Да и в этом случае понятие суетности у Екклезиаста нуждается в некотором ограничении. Все вещи и явления, по планам провидения, имеют свои цели, осуществляя которые они не могут быть признаны бесполезными, ничтожными (ср. Еккл. 3:11: все соделал Он прекрасным в свое время). Ничтожными они являются, в сознании Екклезиаста, лишь в отношении к той цели человеческих стремлений, которая заключается в достижении совершенного, абсолютного счастья — Ithron. По отношению к этой цели все в мире ничтожно, бесполезно, тщетно. Ничто не в состоянии дать человеку непреходящего счастья.

 

См. толк. на Мф. 2:13

Христианин! Если ты сколько нибудь познал Господа Иисуса, и «вкусил, яко благ Господь» (Пс. 33:9): то конечно более или менее примечаешь, какая без Него пустота в мире, чувствуешь, какая без Него пустота в сердце. Так и должно быть: потому что все, что есть в мире, «суета суетствий» (Еккл. 1:2); а суета не может наполнить сердца, сотвореннаго Истиною для истины: «все, еже в мире», есть «похоть», или предмет, приманка похоти в разных видах; и как «мир преходит и похоть его» (1 Ин. 2:16-17), или иначе сказать, предметы, возбуждающие похоть, вскоре исчезают, то сколь ни велик мир, сколь ни разнообразны блага его, сколь ни обильны потоки удовольствий его, все сие не может наполнить малаго сосуда сердца человеческаго, которое, будучи безсмертно, только вечною жизнию наполнено быть может. Если, при таковом ощущении пустоты в тварях, тебе кажется, что Господь, Который есть твоя истина, твоя жизнь, твое желание и полнота всех желаний, удаляется от тебя, скрывается, оставляет тебя не только без утешения, но и в скорби, не только одиноким, но и среди врагов твоего спасения; если утомленный взор твой не проницает небес, закрытых облаком, и недомыслимыя судьбы Всевышняго представляют тебе одну неизвестность: приими от небесных Сил исполненное силы слово, которое может наполнить твою пустоту, облегчить скорбь, прекратить одиночество, прояснить мрак, разрешить неизвестность, оживить дух твой надеждою необманчивою и нетленною. «Сей Иисус, вознесыйся от вас на небо, – приидет».