К Титу послание ап. Павла 2 глава 14 стих

Подводя итог того, что принесло нам явление благодати в Иисусе Христе, апостол напоминает нам о нашем искуплении, о том, что Иисус Своим Крестом выкупил нас из-под власти всякого беззакония, то есть из рабства греху. Более того, Иисус очищает нас, чтобы мы смогли стать «народом особенным». Блаж. Феофилакт объясняет это слово: «особенный», – пишет он, – значит Свой, избранный, выделенный для Себя. Искупленные становятся новым народом Божиим, ревнующим о прекрасных (так буквально) делах, то есть о совершенном образе жизни.

This piety “awaits a blessed hope and the coming of glory of the great God and of our Savior Jesus Christ.” For just as impiety dreads the advent of the great God, so piety awaits him, confident concerning its works and faith.
Where is the serpent Arius? Where is the snake Eunomius?The “great God” is called “Jesus Christ the Savior,” not the firstborn of every creature, not the Word of God and wisdom, but Jesus and Christ, which are designations of the humanity he assumed. But we do not call the one, Jesus Christ, the other, the Word, as a new heresy falsely states. But we name the very same one, both before the ages and after the ages, both before the world and after Mary, or rather from Mary, the “great God our Savior Jesus Christ,” who gave himself for us to redeem us from all iniquity by his precious blood and to purify for himself a pepiousiov people (for this what the Greek has) and that he might make them “zealous for good works.”
Though I have often pondered what the word περιούσιον means and have questioned the wise men of this world in the hope that they may have read it somewhere, I was never able to discover anyone who could explain to me what it meant. For this reason I was forced to consult the Old Testament (Instrumentum) from which I thought the apostle had taken what he had said. For since he was a Hebrew and “according to the law a Pharisee,” assuredly recorded in his epistle what he knew he had read in the Old Testament (Testamento). And so, in Deuteronomy I have found, “For you are a people holy to the your Lord, and the Lord your God is pleased with you; so that you are to be to him a pepiousiov people from all the peoples who are on the face of the earth,” and in the one-hundred-thirty-fourth Psalm, where we have, “Sing to his name, for it is sweet; for the Lord chose Jacob for himself, Israel for his possession.” In place of what we have as “for his possession,” in Greek it is recorded as elc περιουσιασμὸν . In fact Aquila and the fifth edition expressed this as εις περιούσιον But the Septuagint and Theodotion in rendering it περιουσιασμὸν made an alteration of a syllable, not of the sense. Symmachus, therefore, for what stands in Greek as pepiouaion, in Hebrew as sogolla, expressed it as ἐξαίρετόν, that is, exceptional or excellent. In another book using Latin speech this word is translated “peculiar.”
Therefore, Christ Jesus our “great God and Savior” rightly re-deemed us by his blood to make the Christian people “peculiar.” They would be able to be “peculiar” if they show themselves as “zealous for good works.” This is also why what is written according to the Latin translators in the gospel as “give us today our daily bread” reads better in Greek as “our ἐπιούσιον bread,” that is, excellent, exceptional, peculiar, namely, him who when coming down from heaven says, “I am the bread who came down from heaven.” For far be from us who are forbidden to think about tomorrow to be commanded in the Lord’s prayer to ask for that bread that after a little while must be digested and expelled into the drain. There is not much difference between ἐπιούσιον and περιούσιον; for only the preposition is changed, not the word. Some think that in the Lord’s prayer the bread was called ἐπιούσιον because it is beyond all οὐσία, that is, beyond all substances. But if this is accepted, it does not differ much from that meaning that we have explained. For whatever is exceptional and excellent is outside everything and beyond everything.

Т. е. отдельных, не имеющих ничего общего с остальными. "Ревностный к добрым делам". Видишь ли, что и мы должны исполнять должное со своей стороны? Он не просто требует дел, но быть "ревностными", т. е. стремящимися к добродетели с великим рвением и с надлежащим усердием. Избавить обремененных множеством зол и исцелить неизлечимо больных – было делом Его человеколюбия; а дальнейшее есть дело и наше и Его.

В этом месте Апостол касается того, что соделано для нашего спасения Богом, и того, что требуется для той же дели от нас самих. Под благодатию здесь разумеются но только дары Святаго Духа, возрождающие пас и утверждающие в жизни духовной, но н все вообще домостроительство нашего спасения: вочеловечепие Сына Божия, дарование евангельскаго закона, искупительная смерть, спасительное воскресение: Ин. 3:16; 1 Кор. 15:3-5. Христианство есть также искупление от греха жертвою Христовою, затем таинственое соединение с Христом, Который есть Глава, а мы—члены тела Его: Еф. 5:23, 30; Кол. 1, 18; 2, 19. Об этом и говорится в ст. 14. Не одним только учением совершает Христос наше избавление от греха, но и тем, что приносит Себя в жертву за нас и дает питаться нам Телом и Кровию Его: Ин. 6:53-55; 1 Кор. 10:16; 11, 26. И при этом нельзя думать, что для нас и за нас сделано все и что нам остается только покоиться, веруя в свое спасение, как несомненное и неотъемлемое, нет, Апостол отсекает эту мысль, когда говорит: «ревностный (народ) к добрым делам»: ст. 14,—показывая этим, что, научившись от Христа, получив искупленно от Него, возлагая на Него, как на своего Царя и Главу „блаженное упование": ст. 13, мы должны ревностно заниматься совершением добрых дел: Иак. 2:24-26. По учению Евангелия, Царство Небесное усилием берется: Мф. 7:12; 11, 12.

Перечисленные наставления два раза (2:11–14; 3:3–7) прерываются догматическим учением, которое в обоих случаях имеет значение обоснования учения практического. Как уже было отмечено, догматическое учение Пастырских посланий совпадает с учением посланий из уз. Апостол противополагает спасительную благодать Божию греховному прошлому человечества и не проводит при этом различия между иудеями и язычниками. Он говорит о всех людях (2:11; 3:2) и употребляет формы первого лица множественного числа (2и слл., 3и слл.). В основании Церкви (ср. 2:14: «...очистить Себе народ особенный») лежит искупительный подвиг Христов (2:14). Обильное излияние Св. Духа подается нам чрез Христа в Крещении, которое называется «банею возрождения и обновления» (3:5–6). Понятие «возрождения» (собств.: «пакибытия», греч. παλιγγεσία, ср. Мф 19:28) есть понятие эсхатологическое. Эсхатологическое упование и подчеркнуто в 3и еще больше в 2:13. В этом последнем случае нашего внимания требует слово ε̉πιφάνεια (по-русски: явление, ср. 2и 3:4, явилась). Оно употреблялось в позднем греческом языке, когда была речь о явлении бога, и вошло в терминологию царского культа в эллинистических государствах и императорского культа в Римской империи. Достаточно напомнить, что эллинистические владыки нередко называли себя Епифанами. Применяя эти же термины ко Христу, ап. Павел переводил христианское учение на общепонятный язык. При этом он не ограничивался тем, что звал Тита утверждать верующих в эсхатологическом уповании, но свидетельствовал и о божественном достоинстве Христовом. Очень вероятно, что в 2ап. Павел говорит не о двух лицах Св. Троицы: Отце и Сыне, но только о Сыне, Которого он, при таком понимании, открыто называет Богом. В литургическом употреблении Православной Церкви два отрывка Тит. 2:11–14 и 3:4–7, из которых первый говорит о Богоявлении, а второй содержит упоминание Крещения, соединены в одно чтение, которое предлагается вниманию верующих на Литургии в праздник Богоявления.

В этом месте апостол касается того, что сделано для нашего спасения Богом, и того, что требуется для той же цели от нас самих. Явися благодать Божия спасительная всем человеком. Здесь под благодатию разумеются не только дары Святого Духа, возрождающие нас и утверждающие в жизни духовной, но и все вообще домостроительство нашего спасения: вочеловечение Сына Божия, дарование евангельского закона, искупительная смерть, спасительное воскресение. Все это «явилось», взошло над миром, как солнце, животворя, пробуждая и спасая людей (Сравни употребление слова «благодать» ниже 3,4; Рим. 5:2; 2 Кор. 8:9). Затем апостол останавливается на одном из действий вышеназванной благодати, – на том, что она научает нас, чтобы мы, «отвергнув нечестие и мирские похоти, целомудренно, праведно и благочестиво жили в нынешнем веке». Это не значит, чтобы христианство состояло только из одного учения, чтобы Христос был только Учителем, а мы, христиане, только учениками Его. Христианство есть также искупление от греха жертвою Христовою, затем таинственное соединение с Христом, Который есть Глава, а мы – члены тела Его (Еф. 5:23, 30; Кол. 1:18, 2:19). Об этом и говорится в ст. 14: «Который дал Себя за нас, чтобы избавить нас от всякого беззакония». Не одним только учением (как думают толстовцы) совершает Христос наше избавление от греха, но и тем, что приносит Себя в жертву за нас, Своею жертвою примиряет нас с Богом, так что никакое беззаконие не может отделять нас от Бога (Кол. 1:12–14, 20). Но и этим не ограничился апостол в изображении дела Христова; Божественный Учитель и великий Первосвященник восхотел Сам быть Главою просвещенных и искупленных Им людей, и это выражается в словах апостола: «очистить Себе народ, особенный», народ составляющий удел или достояние Христа, неразрывно соединенный с Ним, как с своим Главою и Царем. Что же требуется в христианстве от самих людей? или можно думать, что для них и за них сделано все, и им остается только покоиться, веруя в свое спасение, как несомненное и неотъемлемое (как думают пашковцы)? Нет, апостол отсекает эту мысль, когда говорит: «ревностный (народ) к добрым делам – показывая этим, что, научившись от Христа, получив искупление от Него, возлагая на Него, как на своего Царя и Главу, «блаженное упование», мы должны ревностно заниматься совершением добрых дел: это – наша часть в нашем спасении, без исполнения которой мы отпадем от Христа, соделаемся недостойными своего звания.

+++Примечания к Апостолу и Апокалипсису в обличение штундистов и подобных им сектантов. Владимир-на-Клязьме, 1904. С. 127++

Иудеи обрезанием давали о себе знать, что Божий они народ. Здесь же народ Божий особенный приемлет внутрь сердца своего знамение обрезания, потому что небесный меч обсекает излишество ума, то есть нечистую «крайнюю плоть» греха. У них — крещение, освящающее плоть; у нас же — крещение Духом Святым и огнем.

Сии слова продолжают и еще с большей силой выражают предыдущую мысль апостольскую о необходимости добрых дел для совершения нашего спасения чрез веру в Господа Иисуса Христа. В самом деле, для чего собственно и отдал Себя на смерть за нас Христос Спаситель? Для того, – разъясняет Апостол, – чтобы сделать нас святым народом, чтобы и из нас устроить Себе особый некий удел духовный, подобно тому, как в ветхом завете, Израильтяне были земным уделом среди прочих народов. Даже не просто мы должны, по Апостолу, быть добродетельными людьми, соответственно своему христианскому призванию, но ревнителями добрых дел. Не ясно ли, что одна только созерцательная, хотя бы и искренняя, вера во Христа не спасет нас?

Принесение Иисусом Христом Себя в жертву за грехи людей было также для того, чтобы люди подвизались в добре, как к тому же направлялись и все прочие дела великого домостроительства Господня о спасении нашем. Но в этом подвиге Спасителя нашего дается самый первый, урок всем искупленным Кровию Христовою – быть подобными Ему во всем, наипаче же в отвержении своих пожеланий и в служении Богу и ближним. Разъясняя сие нравственное значение явления благодати чрез страдания Христа, можно положить крепкое основание для веры и жизни по Христе. Вот почему Апостол и заповедует говорить о сем возможно чаще, при всех видах проповеди: поучительной, наставительной и обличительной, чтобы, слыша раскрытие этих глубочайших тайн, все проникались благоговением пред ними и уважением к поучающему о них. «Христос Иисус, великий Бог наш и Спаситель, искупив нас Кровию Своею, сделал из нас Себе особенный христианский народ, который тогда только может быть особенным, когда будет ревнителем добрых дел. Убеждая поучать сему, Апостол употребил три глагола: глаголи, моли, обличай. Глаголи, кажется, надо относить к простому учению. Что касается моли, то оно то же значит, что в словах: по Христе убо молим (1 Кор. 2:20), когда учащий и себя смиряет и уничижает, будто проситель, чтоб только приобресть того, кого убеждает. А третье обличай уместно уже после убеждения. Которые презрят умоление, те достойны обличения и заслуживают услышать: забысте утешение, еже вам, яко сыновом, глаголем (Евр. 12:5). К Тимофею пиша, Апостол обличение поставил впереди умоления (2 Тим. 4:2). А здесь желает, чтобы учеников прежде умоляли, и тогда уже обличать, когда умоление останется бесплодным, и обличать со всяким повелением. Это относится к обличению только, а не к двум первым» (блаж. Иероним).

Который дал Себя за нас на кресте. Павел прослеживает два аспекта совершенного Христом: добровольный и заместительный характер Его смерти.

чтобы избавить нас от всякого беззакония. Павел подчеркивает личностный аспект искупления: Христос заплатил цену, необходимую, чтобы освободить людей от греха (Мф. 20:28; Мк. 10:45; 1 Тим. 2:6; 1 Пет. 1:18, 19).

и очистить Себе народ особенный. Церковь и Христос очищают от греха отдельных людей (Евр. 9:14; 1 Ин. 1:7, 9) ради того, чтобы они вместе могли составить собственный народ Божий (Иез. 37:23), см. также Еф. 5:25-27.

ревностный к добрым делам. См. ком. к ст. Тит. 2:7.

Причина, по которой все христиане должны отказаться от прежних греховных привычек, указывается апостолом тут же. Благодать Божия явившаяся во Христе подобно солнцу осветила в непроглядной тьме пребывавший мир и, как солнце, по всюду разливает жизнь, дает человеку силы для духовнаго развития, спасает всех людей, повсюду находящихся, а след., и Критяне могут и должны ею воспользоваться для освящения своей жизни. Она, подобно педагогу, отучает нас от нечестивой жизни и ея удовольствий и утверждает в благочестии, причем, однако, и мы должны помогать ей с своей стороны, (почему ап. и говорит: аа поживем). В этой благочестивой жизни должна укреплять нас надежда на пришествие нашей великой Надежды, т. e. И. Христа и именно на откровение нашего великаго Бога и Спасителя И. Христа во всей Своей славе. (Ап. называет здесь великим Богом и Спасителем нашим И. Христа, а не Бога Отца; это видно из того, что член Τού и местоим. ημών относятся к обоим родительным падежам—μεγάλου θεού и σωτήρος, а слова: И. Χρίστου составляют приложение к предыдущим словам, соединенным посредством члена и местоимения). Кроме надежды на славное будущее христиан должна побуждать к святости жизни и мысль о прошедшем. Тит должен напоминать верующим, что Христос для того и на смерть предал Себя, чтобы освободить нас от грехов и соделать чистыми, святыми. Поэтому мы не должны допускать, чтобы великая жертва Христова оказалась для нас безплодною.

Указав Титу на необходимость проповеди учения о спасающей благодати во Христе (Тит. 2:15) и о новых началах жизни по благодати (Тит. 3:1–3), Апостол вновь возвращается к теме о спасении по благодати Божией (Тит. 3:3–7). Все мы были некогда настолько погружены во грехи и осуждены гневом Божиим, что никогда не смогли бы сами очиститься. Только Сам Бог Отец явлением Своего человеколюбия спас нас, обновив нас «Святым Духом, Которого излил на нас обильно через Иисуса Христа Спасителя нашего» (Тит. 3:5–6). Здесь в 3, 3–6 оказано о действии всей Святой Троицы в деле спасения грешника, почему этот текст (Тит. 2:11–3, 7) читается на праздник Богоявления. Во Христе мы «по упованию», т. е. в надежде, «соделались наследниками вечной жизни» (Тит. 3:7). Даром, по благодати, мы призваны к наследию, даром снабжены к этому благодатными силами, но дается оно не механически, а по мере активного усвоения благодати, почему Апостол так настойчиво и увещает уверовавших «быть прилежными к добрым делам» (Тит. 3:8).