К Римлянам послание ап. Павла 8 глава 15 стих

Итак, жизнь во Христе невозможна без Св. Духа (8:8) «Если же кто Духа Христова не имеет, тот не Его». . Его присутствие показывает кардинальное изменение статуса верующих, ставших детьми Божиими: «Ибо вы... приняли дух усыновления, которым взываем: Авва, Отче! Сам Дух свидетельствует с духом нашим, что мы - дети Божии» (8:15-16). Это новое положение обеспечивает верующим доступ к наследию Бога. И в первую очередь это относится к получению славы Божией, в которую через Свои страдания уже вошёл Иисус Христос: «Если же дети, то и наследники: наследники Божии, сонаследники же Христовы, если мы действительно с Ним страдаем, чтобы с Ним же и быть прославленными. Ибо страдания нынешнего времени несравнимы с тою славою, которой предстоит открыться в нас» (8:17—18).

Рим. 8: 15 - Все «...приняли Духа усыновления, Которым взываем: Авва, Отче!» Говоря об усыновлении Богу, Павел, будучи римским гражданином, использует свои познания римского права - Lex Romana. По римским законам, «всыновление» - patria poiesias — означало установление абсолютной, безграничной власти отца над приемным сыном. Юридически вся прежняя жизнь усыновленного лица зачеркивалась начисто, все долги аннулировались. Человек как бы рождался заново и становился полноправным наследником своего нового отца. Усыновление происходило в присутствии 7 свидетелей, которые гарантировали права приемного сына.

По Ап. Павлу, Сам Св. Дух свидетельствует о нашем всыновлении Богу: «Сей Самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божии» (Рим. 8: 16). Крещением человек начинает новую жизнь, все его грехи прощены; он - полноправный наследник Царства.

На основе этих стихов Рим. в Православной Церкви было установлено «Последование в сыноположение» (Большой Требник, параг. 66, стр. 166). Усыновляемый вводится в алтарь, подводится к жертвеннику. Новый отец принимает нареченною сына у жертвенника: «...и приемлет отец сына от жертвенника, сын же падает к ногам отца, и попирает отец его выю (шею), глаголя: “Сын мой еси ты, аз днесь родих тя”» (Пс. 2: 7; Иер. 3: 19, Ос. 1: 10).

Комментируя Рим. 8: 16, прп. Феофан Затворник (Говоров) отмечал, что все, водимые Духом Божиим, суть чада Божии, над которыми Св. Дух должен постоянно господствовать, как кормчий над кораблем, чтобы право усыновления не было утрачено. Восприятие Духа Святаго в Его полноте, приобщение к Божественной славе означает вступление со Христом в полноту наследственных прав Сына.

Но Сын Крестом Своим открыл нам царство. Поэтому, чтобы наследовать это Царство, Ап. Павел призывает соучаствовать и в страданиях Христовых. Благодать Божия помогает нам нести Крест Христов: «...Дух подкрепляет нас в немощах наших... Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными» (Рим. 8: 26, 27).

Сыноположение во Св. Духе — тема евхаристическая. В первой части Евхаристического канона после возгласа «Благодарим Господа» — хор: «Достойно и праведно есть покланятися...». Свяшенник читает благодарственную молитву (ргаеі'асіо, по тсрминологии архим. Киприана Керна, или греч. «проимион»): «Достойно и праведно Тя пети, Тя благословити, Тя благодарити, Тебе покланятися на всяком месте владычествия Твоего...» В Литургии Василия Великого: «Им же (Христом) Дух Святый явися. Дух истины, сыноположения...» (Рим. 8: 15).

«...Приясте Духа сыноположения, о Немже вопием: Авва Отче. Самый Дух спослушествует духови нашему, яко есмы чада Божия. Аще же чада, и наследницы: наследницы убо Богу, снаследницы же Христу, понеже с Ним страждем, да и с Ним прославимся... Недостойны страсти нынешняго времене к хотящей славе явитися в нас» (Рим. 8: 15—18)

«Потому что вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: “Авва, Отче!”». Мы не получили духа боязни. Вот в Ветхом Завете был дух боязни: «Не сделаешь — убью», но мы получили большее. Нам был дан Дух, Который усыновляет Богу Отцу и взывает в наших сердцах: «Авва, Отче!» «Авва» в переводе с арамейского языка означает «папочка». Мы к Богу обращаемся: «Папочка, Отец». Дух Святой научает нас обращаться к Богу с нежностью. Как обычно маловерующие люди относятся к Богу? Со страхом. Бог для них — это далекая страшная сила. А для христианина Бог — родной Бог, Который рядом, мой личный Бог. Поэтому мы молимся: «Благословен Бог наш». «Наш Бог» — какая дерзость, не так ли? Наш Бог, ставший близким для нас.

По этой причине христианин не работает из страха. Это запугивание, что было раньше, сначала присутствует, и тогда оно естественно. Человек, разумеется, вначале должен испугаться, чтобы прекратить безобразничать, но это ненормальное состояние, если он только и делает, что боится. Христианин перерастает страх наказания и начинает общаться с Богом лично, как с Отцом.

ДЕТИ БОЖИИ

«Приняли Духа усыновления, Которым взываем: “Авва, Отче!”». В Духе Святом находясь, мы взываем к Богу: «Отец!» Во время Евхаристии священник молится, поднимая руки, просит, чтобы Дух Святой сошел на Дары и на всех людей, стоящих в храме, а потом говорит: «И сподоби нас, Владыко, со дерзновением, неосужденно смети призывати Тебе, Небеснаго Бога, Отца, и глаголати: Отче наш». В этот момент мы можем так молиться, потому что Дух Святой, Дух усыновления, делающий нас сыновьями и дочерями Бога, уже сошел на нас. Он делает так, что мы начинаем воспринимать Бога как любимого Отца, как Папочку, Который водит за ручку, учит ходить, кормит и защищает. За Ним мы можем спрятаться, на Него можем опереться. Он никогда не подводит, является нашим первым Учителем. Он действительно родил нас, и именно это удивительное ощущение Бога, как Отца, дано нам Святым Духом.

Павел использует другие образы, чтобы переформулировать мысль. 8:13 о том, что жизнь согласно плотским устремлениям ведет к смерти, а умерщвление этих греховных пожеланий с помощью духа дает жизнь вечную. Здесь человеческий дух (как можно понимать «дух» в. 8:13) тоже тесно связан с Духом Божьим (см. комм, к. 8:4), Который свидетельствует ему о богоусыновлении. Кроме того, по мысли Павла, бо- гоусыновление происходит через принятие Духа после обращения и отказа от жизни по законам ветхого мира. Только через Духа Божьего, которого имеют верующие, они могут назвать

жить в страхе - ожидая осуждения и, в итоге, смерти.

Авва - арамейское слово, означающее «отец». Так Иисус обращался к Богу в молитве, и так же Он велел поступать ученикам (ср. Мф. 6:9; Лк. 11:2). Этим словом подчеркиваются очень близкие отношения между верующими и Богом, подобные близости любящего отца к детям.

Павел, кроме того, усматривает родство между Духом Божиим и духом человеческим. В человеке дух — та часть его естества, которая противостоит плоти и которая способна к прямому контакту с Духом Божиим:

Ибо все, водимые Духом Божиим, суть сыны Божии. Потому что вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить

в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: «Авва, Отче!». Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божии. А если дети, то и наследники, наследники Божии, сонаследники же Христу, если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться. Ибо думаю, что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас (Рим. 8:14-18).

Здесь Павел вводит важную тему: усыновления Богу. Мысли, которые высказывает Павел, являются почти дословным повторением Гал. 4:6-7 («...чтобы нам получить усыновление. А как вы — сыны, то Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: “Авва, Отче!” Посему ты уже не раб, но сын; а если сын, то и наследник Божий через Иисуса Христа»).

На первый взгляд новая тема может показаться не вытекающей из предыдущего изложения. Но связующим звеном является тема рабства: усыновление Богу приходит на смену рабству греху. В рабовладельческом обществе статус сына и наследника радикально отличался от статуса раба: сын и наследник был равен отцу, тогда как раб не мог иметь на такое равенство ни малейших притязаний. По мнению Аристотеля, неравенство между рабами и свободными было не просто социальным: оно было онтологическим, природным Ср.: Аристотель. Политика 1, 2, 15. С. 40-41 («Очевидно, во всяком случае, что одни люди по природе свободны, другие — рабы, и этим последним быть рабами и полезно и справедливо»).. Павел не разделял этот взгляд О теме рабства см. на с. 95., но тем не менее хорошо знал о радикальном различии в статусе между рабом и свободным, а потому активно использовал терминологические пары «раб — свободный», «рабы — сыны» в своем богословском дискурсе.

Слова о Духе, Который научает христиан обращаться к Богу словами «Авва, Отче!», несомненно, отражают раннехристианскую литургическую и молитвенную практику обращения к Богу как Отцу. Эта практика восходит к Иисусу, Который преподал ученикам молитву «Отче наш» (Мф. 6:9—13; Лк. 11:2-4) и учил их не называть отцом никого, кроме Отца Небесного (Мф. 23:9). В Евангелии от Марка, в рассказе о молитве Иисуса в Гефсиманском саду, зафиксировано употребление Им арамейского слова «авва» ( abba) применительно к Своему Отцу: «Авва Отче! все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты» (Мк. 14:36). Формула αββα о πατήρ (Авва Отче!) как у Марка, так и у Павла (в Рим. 8:15 и Гал. 4:6) представляет собой арамейское слово в греческой транслитерации с прибавленным к нему греческим переводом.

Сама тема усыновления Богу также восходит к проповеди Иисуса. В подлинном, абсолютном и онтологическом смысле Сыном Божиим является Он Сам — «Единородный Сын, сущий в недре Отчем» (Ин. 1:18). Свое нерасторжимое природное единство с Отцом Он засвидетельствовал в словах: «Я и Отец — одно» (Ин. 10:30). В то же время, Он неоднократно обещал Своим ученикам усыновление Богу, если они будут исполнять Его заповеди: «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими» (Мф. 5:9); «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного» (Мф. 5:44-45); «Но вы любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего» (Лк. 6:35).

Приняв на Себя человеческую плоть, Сын Божий усыновил людей Своему Небесному Отцу. Но не всех, а тех, кто исполняет волю Отца Его (Мф. 12:50; Мк. 3:35). Тем, кто приняли Его как Единородного Сына Божия и уверовали во имя Его, Он «дал власть быть чадами Божиими, которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились» (Ин. 1:12-13). Это второе рождение Иисус называл рождением свыше, рождением «от воды и Духа» (Ин. 3:3-5).

Павел развивает те же идеи, но делает это по-своему, не повторяя слова Иисуса, которые мог слышать от других, а, скорее, подводя под них богословскую базу. Для него усыновление человека Богу является прямым следствием страданий Христа на кресте, но оно невозможно без соучастия человека в этих страданиях, делающих его не только сыном, но и наследником Бога.

Почему Павел считает нужным, помимо слова «сын», ввести также термин «наследник»? На этот вопрос в своем комментарии отвечает блаженный Феодорит:

Поскольку не всякий сын бывает наследником родителя, божественный апостол справедливо связал наследование с усыновлением. А поскольку и раб часто получает от господина какое-то наследство, но не становится общником сына, он по необходимости добавил «сонаследники же Христу», чтобы открыть несказанное человеколюбие. Если мы вместе с Ним страдаем, то это для того, чтобы вместе и прославиться. Ибо не все, удостоенные спасительного крещения, вкушают эти блага, но лишь те, кто к тому же разделяет и страдания Владыки Феодорит. Толкования на послания святого Павла (PG 82, 136). Рус. пер.: Библейские комментарии отцов Церкви. Новый Завет. Т. 6. С. 334..

Называя детей Божиих «наследниками (κληρονόμοι) Божиими» и «сонаследниками (συγκληρονόμοι) Христу», Павел вводит дополнительное терминологическое различие, призванное подчеркнуть общность между христианами и Христом. Христос — не только Сын, но и наследник В Послании к Евреям говорится о Сыне, Которого Бог поставил «наследником всего» (Евр. 1:2).. Он — наследник Отца по природному родству, а Своих учеников делает Его наследниками через усыновление Ему. Соответственно они становятся «сонаследниками», то есть входят в обладание тем наследством, которым по природе обладает Единородный Сын.

И происходит это благодаря действию Духа Божия, Которого Павел называет «Духом усыновления». Этот Дух действует в крещении, Он же научает уверовавших во Христа молиться Богу как Своему Отцу.

Также и святой апостол, перешедший силою Господней любви низшую степень рабского страха, свидетельствуя об обогащении себя от Господа большими дарованиями, говорит: «ибо дал нам Бог духа не боязни, но силы и любви и целомудрия» (2 Тим. 1:7); – и тем, которые горели совершенной любовью к Небесному Отцу, и которых божественное усыновление из рабов сделало уже сынами, увещевает в следующих словах: «потому что вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: Авва Отче!» (Рим. 8:15).  

„ Сынами Божиими" и „наследниками Божиими" называются те великие праведники, которые удостоены ближайшаго общения с Господом, на которых почивает Дух Святый, „семя Его", которые стали своими Богу: Еф. 2:19; такие люди не согрешают и сознательно: Лк. 6:45; но не-намеренно иногда впадают в погрешности, по общей слабости человеческой: 1 Ин. 1:8; Еккл. 7:20.

К учению о благодати, как основании христианской нравственности, принадлежит и гл. 8. В главе 8 ап. Павел осмысливает то раздвоение, о котором была речь в гл. 7, как борьбу духа и плоти. Смысл спасительного дела Христова и есть осуждение греха во плоти. Духу человеческому сообщается дар Св. Духа, который соединяет нас со Христом (ср. ст. 10). В Духе Святом преодолевается власть плоти, и верующий усыновляется Богу (стт. 1–16). Но в нынешней жизни мы имеем только начаток Духа (ст. 23). С обладанием начатком связано ожидание полноты. Мы уже имели случай сближать «начаток» Рим. 8:23 с «залогом» других посланий ап. Павла. Цель верующего есть приобщение к божественной славе (стт. 17–30). Это приобщение есть вступление со Христом в полноту наследственных прав Сына. Но условие вступления есть участие в страданиях Христовых. В отличие от гл. 6, слава, о которой здесь идет речь, есть слава будущего века, та самая, которую человек утратил чрез грехопадение (ср. 3:23). Она распространяется и на тело (ср. ст. 23), и на всю тварь, которая тоже участвует в человеческом страдании и порабощена тлением (стт. 19–22). В этой надежде, которая, как и в гл. 5, есть надежда славы, Павел старается утвердить читателей (стт. 24–30). Он указывает на помощь Духа (стт. 26–27), Который влагает в наши уста слова молитвы. Очень возможно, что в ст. 26 Павел имеет в виду дар языков. Но с особою силою он говорит о Божественном изволении спасения (стт. 28–30). Угодная Богу полнота спасения понимается и тут, как слава, при том, как слава, уже данная (ст. 30: прославил). Она дана в Божественном изволении спасения. Это свидетельство о Божественном изволении спасения не может быть основанием для учения о предопределении в Августино-Кальвиновском смысле, – однако, не потому, как обычно утверждается в учебных руководствах, что предопределение обусловлено предведением. Божественное предведение, уже заключает момент избрания. Но учение о предопределении, как его формулировал бл. Августин и развил Кальвин, распространяет предопределение и на осуждение. В Рим. 8 Павел говорит только о спасении. Он знает и торжественно провозглашает, что Богу угодно спасение человека. Он ничего не говорит о предопределении осуждения. 

Мы, обогатившись Его Духом (ибо Он вселился в наши сердца), поставлены среди чад Божиих, но не перестали быть тем, чем были. Ибо мы - люди по природе, хотя и говорим Богу: Авва, Отче.

***

(А) Живущие же духом Если принять во внимание (8:8-9), речь идёт о духе человека, получившем благодать Святого Духа. Ещё одна схолия на это место в рукописи А, надписанная именем свт. Кирилла (Cramer J. А. Ор. cit. 1844. Р. 240-241), извлечена из его трактата «Сокровище» (PuseyPh. E. Ор. cit. Vol. 3. Р. 215. Примеч.). — они и есть водимые Духом, поскольку запечатлены Святым Духом и избавились от рабства по закону и письменам и, более того, перешли к свободе, получили свидетельство Духа усыновления в том, что они — сыны Божии, и этим Духом усыновления взывают: Авва, Отче!"

 Следовательно, если Дух Святой показывает сынами Божиими тех, в ком обитает, и соделывает причастниками божественнаго естества   , так что отныне мы, соединившись с сущим над всеми Богом (Рим. 9:5), с дерзновением взываем: «Авва Отче», — то Он не к рабам и не к творениям причтен, но, скорее всего, от природы облечен достоинством Божественной сущности, существуя в ней, и ею чрез Сына будучи подаваем святым, и поэтому Он — боготворящий и призывающий в сыновство Богу тех, в ком Он оказывается.

Those who live by the spirit are also the ones who are led by the Spirit because they have been sealed by the Holy Spirit. They have been delivered from the slavery of the law and the letter and transferred to freedom. The Spirit of adoption bears witness that they are children of God and they cry out in the same Spirit of adoption, “Abba! Father!”

Дух пребывает в такой глубине нашего существа, что как бы вправе называть Себя «Я» нашей духовной жизни. Он говорит от нашего имени. И это Он взывает в нас: Авва, Отче! Он ставит нас перед Иисусом и соединяет нас с Ним. Можно было бы сказать — со всеми должными оговорками и уточнениями — что Сын, в Котором Отец усыновляет нас, это «объект» жизни нашей души, а «субъект» — Дух Святой. Ибо Дух, отождествляясь с тем, что есть в нас самого глубокого, обращает нас ко Спасителю.

В-третьих, освободившись от осуждения пред Богом и живя не по плоти, а по духу, – истинные христиане приобретают сладкое чувство сыновства пред Богом.

В этом чувстве мы не боимся взывать к Богу: «авва, Отче! Сей самый Дух (т. е. Дух Святой) свидетельствует духу нашему, что мы дети Божии» (Рим. 8:14–16).

Что значит – водится Духом? В таинствах верующие получают благодать Святого Духа, которая рождает их к новой духовной жизни. Но этого недостаточно, можно и после этого опять подпасть обольщениям греха и грешить. А чтоб не грешить и продолжать жить по духу, нужно руководство Духа Святого, Который влагает в дух наш соответственные мысли, чувства и желания, верующий же должен внимать этому и руководиться им. Только такое возрождение и руководство Святого Духа дает право на сыновство Богу.
Из чего же видно, что верующие – сыны Божьи?
 Из отношения верующих к Богу. Вы, говорит Апостол, приняли не духа рабства из страха, а духа усыновления из любви. В Ветхом Завете дух закона состоял в том, что он страхом наказания удерживал людей в покорности себе, и бывшие под законом покорялись ему как рабы, невольники, так что дух жизни, навеянный всем существом закона, был духом рабства и страха. Дух Евангельской жизни не таков. Здесь служат Богу духом не как рабы, а как дети в доме родительском, из любви к Нему. И свою любовь к Богу как Отцу, выражают в молитве, когда называют Его своим Отцом. Смелость эту к Богу, как к Отцу, внушает верующим вместе с духом нашим и Святой Дух.
 Дух наш из глубины своего существа говорит нам, что мы чада Божьи (ср. Деян. 17:28). Но свидетельство его в падшем человеке глухо и почти не слышно, за суетным шумом клокочущих внутри нас страстей. Однако лишь только силою благодати укрощается это страстное море, тотчас воспрянет наш дух, и мы ясно услышим его радостный крик – Авва Отче! Таким образом, сам Дух Святой дает нам свидетельство, что мы дети Божьи, а если дети, то и наследники.
 Но наследство Божье христиане (дети) получают не так, как бывает обычно у людей, по смерти отца, а после своей смерти телесной.
Какое же наследие Божие? Апостол отвечает, что оно, собственно, есть наследство Христово, но в нем будут участвовать (сонаследовать) и христиане. Святой Евангелист Иоанн так говорит об этом наследии Христа: егда явится (Христос во славе Своей во второе пришествие на землю), подобии Ему будем (1 Ин. 3:2). Так верующие становятся едино с Ним, облекаются в Него, прививаются к Нему, как ветви к дереву. Если же мы теперь и страдаем, то страдаем за Христа и со Христом, а потому разделим с Ним и Его славу, потому что все христиане, доказав предварительно свою веру и любовь ко Христу страданиями своими, внешними ли то, или внутренними – борьбой со страстями, похотями и духами злобы, непременно с Ним и прославятся.
Таким образом, искупительная сила Иисуса Христа совершенно восстановит падшего человека, не только освободит его от рабства греху, но и от смерти, даруя ему блаженную – вечную жизнь. Остается в порабощении тварь, но и она будет восстановлена тою же силой. Ввиду такого славного будущего, Апостол и предлагает благодушно переносить скорби в настоящей жизни.

Духа усыновления. Христиане получили "Духа усыновления". Наряду с оправданием и избавлением от осуждения (ст. Рим. 8:1) верующие становятся членами семьи Божией и имеют об этом внутреннее свидетельство от Духа Святого. Верующий взывает: "Авва, Отче" (см. Мк. 14:36). Этот возглас выражает уверенное осознание своего сыновства. Здесь "усыновление" означает приемное сыновство.

О действительности такого усыновления свидетельствует собственное сознание верующего, который не может иначе относиться к Богу, как к Отцу, почему мы и «взываем к Богу: Авва, Отче!», т. е. «Отче наш». Только в Новом Завете благодать Божия дает дерзновение обращаться и приступать к Богу как к Отцу.

Как же согласить сии различныя воззрения на один предмет? И не должно ли опасаться, что стремящиеся к совершенству любви оставят позади себя страх, и следственно нарушат заповедь о служении Богу со страхом, или, напротив, держащиеся страха задержат себя в восхождении к совершенству любви?
Сии вопросы показывают, что не к юным только детям обращать можно сие приглашение венценоснаго наставника: «npиидите чада, послушайте Мене, страху Господню научу вас» (Пс. 33:12).
Не думаю, чтобы нужно было учить, что есть вообще страх Божий. То, что довольно ясно по простому ощущению опытному, не редко становится темнее от искуственных определений. Если вы знаете, что такое страх раба пред царем, обвиненнаго и повиннаго пред нелицеприятным судиею: то увеличив меру даже до безмерия, вы можете понять, что такое должен быть страх человека пред Богом.
В отвращение недоразумений, необходимо нужно различить особенные виды, в которых сей страх является, и степени, по которым он восходит или нисходит, в различных людях, или же в различных внутренних состояниях одного и того же человека. Чтобы различение не было произвольным, заимствуем оное из самаго Апостольскаго слова. «Не приясте духа работы паки в боязнь»: итак есть вид страха, который можно назвать «рабским», а сему противоположить можно страх «сыновний». Страх рабский, при служении Богу, есть внутреннее расположение души, которая боится Бога, карающаго грех, и потому отвращается и убегает греха, и всего Богу неугоднаго. Страх сыновний есть внутреннее расположение души, благоговейно любящей Бога, как всеблагаго отца, и по любви боящейся оскорбить Его. Высшая степень сыновняго страха есть страх «чистый», совершенно проникнутый любовию, и освобожденный от рабской боязни. Напротив того, нисшая степень рабскаго страха есть страх раба «лукаваго и лениваго» (Мф. 25:26), – такое внутреннее состояние человека, в котором он боится не столько Бога, сколько мучения за грех, и потому хотя отчасти служит Богу по наружности, но внутренно не ненавидит греха, не подвизается против него для добродетели, и готов предаться ему, как скоро может представить его не так тяжким, чтобы за него угрожала вечная казнь.
После сих различений не трудно уже определить и взаимно согласить истинный смысл разнообразных священных изречений относительно страха Божия в человеке. Если Апостол говорит нам Христианам, что «не даде нам Бог духа страха»: то, без сомнения, он разумеет здесь страх рабский, или, по собственному его выражению, «дух работы в боязнь», а не страх сыновний, который не чужд дарованному нам «духу сыноположения», потому что есть одно из движений сего самаго духа. Подобным образом, если другой Апостол сказует, что «совершенна любы вон изгоняет страх»: то и сей говорит о страхе рабском; страха же сыновняго и чистаго не имеет нужды изгонять любовь, которая сама в нем действует. Чистое не подлежит отвержению, почему и говорит писание о «страхе Господнем чистом», что он «пребывает в век века» (Пс. 18:10).
Остановиться на степени страха однех наказаний, без сомнения, было бы низко для Христианина: он должен подвизаться, чтобы очищать свой страх, и от рабскаго восходить к сыновнему. Но и напротив, если бы кто сказал: хочу водиться духом сыноположения и не забочусь о страхе; или: предаюсь любви совершенной, и отлагаю страх: таковый, в дерзновенном возношении помысла, был бы недалек от падения. Бог даровал тебе духа сыноположения; но не сказал тебе: не имей более страха. И возлюбленный ученик Христов, провозвестник любви совершенной, не уполномочивает тебя изгонять из сердца твоего страх, а только открывает тебе тайну совершенства, что совершенная любовь, когда приходит, сама изгоняет страх без твоего усилия, без твоего участия, и, может быть, даже без твоего ведома, и то, может быть не на-всегда; потому что, между тем как любовь изгоняет страх, да насладится человек торжеством благодати, смирение обратно призывает страх, да не забудет облагодатствованный своего недостоинства. И если ты удалишь от себя страх: то кто же приведет тебя к любви? Потому что, как сказует Премудрый, «страх Господень на стезях любления поставляет» (Сир. 1:13).
Кто принес на землю, и даровал человекам сыноположение Божественное? Не единородный ли Сын Божий, Который для сего и воплотился, и кровию Своею написал нам отпущение из рабства греха, отягченнаго страхом смерти, в свободу чад Божиих? Что ж? Освободил ли Он нас и от обязанности страха пред Богом? Напротив, Он проповедал ее сильнее и настоятельнее, нежели кто-либо из учеников Его. «Не убойтеся, – глаголет, – от убивающих тело, и потом немогущих лишше что сотворити. Сказую же вам, кого убойтеся: имущаго власть по убиении, воврещи в дебрь огненную. Ей, глаголю вам, Того убойтеся» (Лк. 12:4-5).
И так уже не станем удивляться, что Святый Павел, который и совершенную любовь знал, и сыноположение проповедывал, тем не менее заповедывал служить Богу, «со страхом». Позаботимся же еще больше о исполнении сей заповеди, нежели о ея изследовании. Исполнение паче изследования должно показать ея достоинство, силу и благотворность.
Если страх Божий предводит вас на служение Богу во храм: он не укоснит принести вас сюда, как на крилах; поставит вас здесь точно пред лицем Божиим; отверзет ум ваш для глубокаго внимания Слову Божию, сердце для принятия благодати Тайнодействия; он не позволит мыслям и взорам блуждать по земле, когда они должны быть устремлены к небу, откуда испрашивается и приходит помощь, не допустит вас утратить блаженную беседу с Богом ради празднословия с человеком; он соделает ваше в Богослужении участие и Богу благоугодным, и душе вашей сладостным и питательным.
Если страх Божий от храма сопровождает вас в жизнь домашнюю и общественную: он будет для вас верным стражем от опасных встреч, твердою стеною против враждебных стрел, скромным ходатаем высоких благ.
Опасаешься ли обаяния греха? – «Страх Господень отреяет грехи» (Сир. 1:21).
Ищешь ли премудрости? – «Начало премудрости страх Господень» (Притч. 1:7); и не только начало, но «и исполнение премудрости, еже боятися Господа» (Сир. 1:16).
Угрожаешься ли бедою или смертию? – «Боящийся Господа ничего убоится, и не устрашится; Той бо надежда ему» (Сир. 34:14). «Страх Господень источник жизни, творит же уклонятися от сети смертныя» (Притч. 14:27).
«Кто есть человек бояйся Господа?» – ищет Пророк, как ищут человека, которому спешат объявить щастливую весть; – «кто есть человек бояйся Господа? Законоположит ему на пути, его же изволи. Душа его во благих водворится, и семя его наследит землю. Тайна Господня боящимся Его, и завет Его явит им» (Пс. 24:12-14).
Только при страхе Божием благозаконен подвиг, верна надежда, безопасна радость. Посему сказано: «работайте Господеви со страхом, и радуйтеся Ему с трепетом» (Пс. 2:11).
Если вы даже святые: то и святым вам сказуется: «бойтеся Господа вси святии Его» (Пс. 33:10). Если же не дерзаете сего достоинства приписать себе: то тем паче «со страхом и трепетом свое спасение содевайте» (Флп. 2:12), «творяще святыню в страсе Божии» (2 Кор. 7:1). Аминь.