К Римлянам послание ап. Павла 6 глава 6 стих

В то же время апостол рассматривает крещение не только как соучастие в смерти Иисуса Христа, но и как индивидуальную смерть, которая наступает при погружении крещаемого в воду: «Ветхий наш человек был распят с Ним, дабы упразднено было тело греха, так чтобы не быть нам больше рабами греха» (6:6). Следовательно, крещение — это не просто смерть, а сораспятие, гибель ветхого человека. Такое понимание крещения — для апостола не возвышенный образ, а реальность. Если человек умер, то он перестал грешить: «ибо умерший свободен от греха» (6:6). Крещение знаменует собой начало новой жизни, в которой не должно быть места греху. «Итак, да не царствует грех в смертном вашем теле, чтобы слушаться вам похотей его; и не предавайте членов ваших греху, в орудия неправды, но предавайте себя Богу, как живых из мёртвых, и члены ваши — в орудия праведности Богу» (6:12—13).

Употребленное подобие Апостол далее развивает таким образом: как страдал и умер на кресте Христос, так и «...ветхий наш человек (должен быть) распят с Ним, чтобы упразднено было тело греховное...», т. е. должны быть распяты наши страсти, чтобы была уничтожена та область чувственности, где обыкновенно бушуют и кипят страсти греховные, — «дабы нам не быть уже рабами греху; ибо умерший освободился от греха».

Ветхий человек — это человек, живущий по ветхим законам. Ветхие законы говорят: «Хочешь жить, умей вертеться». Ветхий человек считает: «Хочешь высоко подняться, иди по головам. Счастье не в деньгах, а в их количестве. Чем больше развратничаешь, тем лучше тебе живется». Словом, ветхий человек — это человек, который живет по законам смерти.

Давайте рассмотрим вопрос, как дьявол нас подманивает. Он нашептывает: «Живешь один раз, следовательно, если сейчас этого не сделаешь, то уже никогда не попробуешь. А вдруг это приятно, хорошо и замечательно? На-ка, попробуй. Давай-ка сделаем. Просто сделай это». Человек это сделает, то сделает, и получается ветхий человек. Он весь пропитывается гниением. В прямом смысле этого слова. Объелся — стало плохо пахнуть изо рта; заболел сифилисом — нос провалился; поскандалил — возникли проблемы с сердцем. То есть весь человек становится прогнившим.

«Зная то, что ветхий наш человек распят с Ним». Христос умер, чтобы вместе с Ним умер наш ветхий человек. Совокупность зла, живущая в нас, умирает на кресте. Ведь Христос взял на Себя грех мира. Вспомните, как Он кричал: «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Мф. 27:46). От чьего лица Он кричал? От нашего лица. Христос взял на Себя нашу богооставленность, наше зло, проклятие, нечистоту, ветхость, гниль, тление. Вместо этого Он дает нам нетление, обестленивает нас, пропитывает нетленной жизнью. Гниение воли, духа и тела Он взял на Себя и смыл это зло и нечистоту. Потому сказано, что ветхий человек был распят вместе с Ним.

«Чтобы упразднено было тело греховное». Чтобы тело греха стало безработным. «Упразднено» от слова «праздность». Как вы думаете, что такое тело греха? По-латыни «тело» — «corpus». Есть дипломатический корпус, военный корпус. Корпус — это нечто организованное. Получается, что грех в нас — это некое живое тело, к которому относятся мысли, страсти и т. д. Это значит, что в некрещеном человеке живет некий организм, глист. Представьте себе глиста, пронизывающего всего человека. Живет некий «чужой», смрадный враг, глист, высасывающий разум, душу, сердце, тело. Корпус греха — это грех как некое живое целое, которое высасывает из человека все силы.

Нужно чтобы это чудовище греха, гадюка, внутренний глист, который был порожден первородным грехом, стал безработным. Нужно чтобы он был отторгнут от нас, не паразитировал на нас. Происходит это в Таинстве Крещения. Люди спрашивают: «Почему некрещеный не спасется?» Ответ очевиден: «Потому что в нем этот паразит. Он и в вечности будет непрестанно сосать человека». Единственное, в чем Бог его ограничит, так это не даст полностью человека уничтожить.

«Дабы нам не быть уже рабами греху» . Дословно: «Чтобы мы не рабствовали греху». Речь идет не просто о служении, а о рабском служении. Как служит раб? Он не может ничего сделать, хозяин приказал — он выполняет. Так и с этим внутренним глистом: что он скажет, то человек и делает. Он, может быть, и рад бы не скандалить, но не может. Рад бы не истерить, но не способен, так как внутри него сидит глист, пожирающий его. Человек рад бы никого «не кусать», но этот глист тянет его за язык. Крещение же делает так, что паразит уже не может механически заставлять человека рабствовать. Человек, конечно, волен позвать его обратно, сказав: «А мне понравилось, я еще хочу». Глист ответит: «Пожалуйста». Скажем, человек привык истерить. После покаяния на исповеди он обязан истерить дальше? Нет. Но может ли он истерить дальше? Еще как. Кто виноват? Он сам, потому что позвал, разрешил.

ветхий наш человек - Это выражение связано у Павла с представлением о сосуществовании двух миров-периодов: этого, ветхого, подвластного греху и смерти, и грядущего, нового, начавшегося с воскресением Христа, мира, который полностью реализуется при Втором пришествии Господа (ср. 1 Кор. 3:18-19,7:31; Гал. 4:25-26). Само выражение «ветхий человек» относится к (а) греховной падшей человеческой природе, противоположной обновленному в крещении человеческому естеству; (b) ветхому человечеству, тесно связанному с Адамом и его непослушанием. По мысли Павла, ветхий человек должен умереть через распятие со Христом - т. е., предположительно, во время Его распятия на кресте или же в момент крещения. Не исключено также, что апостол не привязывает это распятие ни к какому определенному времени.

тело греховное - Речь идет (а) о человеческой природе, порабощенной греху (в этом случае это то же самое, что «ветхий человек»); (б) о человеческом теле, подверженном греховным наклонностям и страстям по действию греховной воли; (в) обо всех греховных проявлениях человеческого существа в этом мире. Хотя «сораспятие» начинается сейчас, окончательное упразднение «тела греховного» мыслится здесь в эсхатологической перспективе.

+++Павловы послания. Комментированное издание. С комментариями А. Десницкого и других. Под ред. А. Десницкого. М.: 2017. С. 70++

Как понимать выражение «ветхий человек»? Это выражение еще дважды встречается в посланиях Павла, а именно в Еф. 4:22,24 («отложить прежний образ жизни ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях... и облечься в нового человека, созданного по Богу, в праведности и святости истины») и в Кол. 3:9-10 («совлекшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, который обновляется в познании по образу Создавшего его»). В обоих случаях под ветхим человеком понимается человек, живущий во грехе, не просвещенный светом истины: для описания процесса освобождения от греха Павел использует метафору снятия старой одежды и облечения в новую.

В рассматриваемом отрывке из Послания к Римлянам использована иная метафора: ветхий человек должен быть распят со Христом, чтобы новый человек воскрес вместе с Ним. Эта метафора встречается также в Послании к Галатам, где Павел говорит: «Но те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями» (Гал. 5:24). И затем: «А я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят, и я для мира» (Гал. 6:14). Так в богословии Павла закладываются основы аскетического учения Церкви, основанного на идее сораспятия Христу через умерщвление плоти, борьбы с похотями и страстями, преодоления греха, отказ от жизни «по обычаю мира сего» (Еф. 2:2).

Смерть для греха — одна из тех многочисленных метафор в посланиях Павла, которые, по замечанию исследователя, потеряли свой изначальный блеск для читателя ввиду того, что они слишком часто использовались в последующей богословской литературе V' Ashton . The Religion of Paul the Apostle. P. 132.]. В рассматриваемом отрывке эта метафора используется в двух аспектах: применительно ко Христу и применительно к Его последователям. Применительно ко Христу она понимается в том смысле, что Он умер за грехи людей. В Послании к Евреям об этом говорится: «Он же однажды, к концу веков, явился для уничтожения греха жертвою Своею» (Евр. 9:26). По словам Иоанна Златоуста, Христос умер, «не будучи повинен смерти, а за грех других» Иоанн Златоуст. Беседы на Послание к Римлянам 11,2 (PG 60,486). Рус. пер.: С. 607.. Применительно к людям концепция смерти для греха означает освобождение от рабства греху через преодоление греха.

 Сначала прилежно исследуем, что думает об этом блаженный апостол. Он говорит: «умертвите земные члены ваши» (Кол. 3:5). Итак, прежде рассмотрения прочего исследуем, что такое члены, которые он заповедует умерщвлять. Блаженный апостол этой заповедью побуждает нас не руки или ноги, или детородные члены отсекать, но тело греха, которое также состоит из членов, как можно скорее разрушать ревностью к совершенной святости, о каковом теле он в другом месте говорит: «да упразднится тело греховное» (Рим. 6:6). От него с плачем просит освободить его, говоря: «бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?» (Рим. 7:24).

Итак, это тело греха состоит из многих членов – пороков, к его части относится всякий грех, совершенный делом, или словом, или помышлением, члены которого правильно называются земными. Ибо те, которые пользуются их услужением, не могут истинно исповедать: «наше же жительство – на небесах» (Флп. 3:20). Итак, в этом месте апостол, описывая члены этого тела, говорит: «умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть (Услаждение нечистыми помыслами), злую похоть (Вожделение к женщине) и любостяжание, которое есть идолослужение» (Кол. 3:5). 

Итак, на первом месте он поставил блуд, который совершается плотским совокуплением. А второй член он назвал нечистотою, которая, без всякого прикосновения к женщине, иногда случается во время сна или и во время бодрствования по беспечности неосмотрительного ума, и потому замечается и запрещается в законе Моисеевом, который всем нечистым не только не позволил есть священное мясо, но и повелел отлучать из среды лагерей, чтобы прикосновением своим не осквернили святыни, говоря: «если... какая душа (т. е. человек), имея на себе нечистоту,... прикоснувшись к чему-нибудь нечистому,... будет есть мясо мирной жертвы Господней, то истребится душа та из народа своего» (Лев. 7:20–21), и во Второзаконии говорится: «если у тебя будет кто нечист от случившегося ему ночью, то он должен выйти вон из стана и не входить в стан, а при наступлении вечера должен омыть тело свое водою, и по захождении солнца может войти в стан» (Втор. 23:10–11). Потом, третьим членом греха апостол поставляет страсть, которая, находясь в сокровенности души, может воспламеняться и без плотской похоти (ибо libido – страсть называется так от слова libet – угодно, желательно). После этого, от больших грехов переходя к меньшим, он четвертым членом поставил злую похоть, которая может относиться не только к вышесказанной страсти нечистоты, но и вообще ко всем вредным вожделениям и которая есть только болезнь развращенной воли. О ней Господь в Евангелии говорит: «кто смотрит на женщину с вожделением, тот уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф. 5:28). Ибо тогда гораздо труднее обуздать вожделение сердца, когда представляется ему случай обольстительного взгляда. Этим ясно доказывается, что для совершенства целомудрия не может быть достаточно только чистоты телесного воздержания, если не будет к ней присоединена и непорочность духа. После всего этого последний член греховного тела апостол называет любостяжанием, внушая, что не только следует воздерживаться от пожелания чужих вещей, но и свои нужно великодушно презирать. Так поступало упоминаемое в книге Деяний общество верующих, о котором говорится: «у множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее.... Ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду» (Деян. 4:32, 34–35). А чтобы не показалось, что принадлежит немногим, то апостол свидетельствует, что любостяжание есть идолопоклонство (Кол. 3:5), и справедливо. Ибо кто не подает необходимого бедным и деньги свои, которые бережет по недоверчивой скупости, предпочитает заповедям Христовым, тот впадает в порок идолопоклонства, так как любовь к мирскому веществу предпочитает любви Божией.

Но в 6 Апостол угадывает новое возражение иудейского оппонента. Если умножение греха вызвало преизобильное излияние благодати, не значит ли это, что мы должны искать греха для умножения благодати? На этот вопрос Павел отвечает решительным отрицанием. Толкуя христианское крещение, как крещение в смерть Христову, иначе говоря, как наше погребение со Христом, ап. Павел считает, что для греха принципиально не остается места (стт. 2–14). Участие в смерти Христовой предполагает и участие в Его воскресении. Апостол и здесь готов понимать наше воскресение со Христом буквально (стт. 8–9, ср. указание на славу Отца в ст. 4). Но ударение в гл. 6 эсхатологическое. И смерть и воскресение Павел толкует по преимуществу переносно, как нашу смерть греху и жизнь для Бога в послушании правде (ср. развитие этой последней мысли в стт. 15–25, в ответ на новое возражение иудейского оппонента). Правда, противополагаемая греху, и есть та святость, которая венчается жизнью вечною во Христе Иисусе. Жизнь вечная, как дар Божий, противостоит смерти, возмездию за грех (стт. 22–23). Таким образом, отводя возражение иудейского оппонента, Павел существенно дополняет учение о благодати, как основании христианской нравственности: благодать есть стимул практического поведения верующего по ее внутренней противоположности греху. 

Необходимо исследовать, что это за ветхий наш человек, и что за тело греховное, которое упраздняется, и каким образом оно сораспинается Христу. Некто, возможно, подумает, будто «греховным телом» названа плоть от земли, приданная человеческой душе словно бы в наказание, потому что та согрешила, когда еще не имела тела. Так рассудилось некоторым и думать, и говорить.

Мы же отвергнем подобное мнение, которое присуще язычникам, как неистинное. Итак, Павел называет «греховным телом» и нашим «ветхим человеком» тело от земли, потому что последнему необходимо истлеть как бы от ветхости, которая есть в Адаме... Кроме того, оно больное и сластолюбивое, поскольку плоти это присуще по природе из-за врожденных позывов. Как же тогда оно сораспинается Христу? Единородный стал человеком и облекся в плоть от земли - пораженную, как я сказал, смертью из-за Адамовой ветхости и как бы носящую в себе склонность к греху из-за врожденных позывов.

***

(V, В) Необходимо тщательно рассмотреть, кто такой ветхий наш человек, чем именно является упраздняемое тело греховное и каким образом оно распято со Христом. Некоторые, вероятно, подумают, что телом греховным названа плоть от земли, которая словно бы в качестве наказания дана человеческой душе из-за того, что души согрешили ещё прежде принятия тел; ведь так угодно кому-то думать и рассуждать. Но это свойственное эллинам мнение мы да отвергнем как чуждое истине. Так вот, телом греховным и ветхим нашим человеком он называет тело от земли, которое словно бы из-за ветхости в Адаме неизбежно подвергается тлению; ведь мы осуждены в нём, первом, а кроме того, оно заболело и сластолюбием, ведь таковой является плоть по природе из-за врождённых движений. Тогда как оно распинается со Христом? Единородный стал человеком и облёкся плотью от земли, которая как бы по причине ветхости в Адаме, как я сказал, подвержена смерти и как бы мучительно порождает в себе самой то, что врождённые движения подстрекают её ко греху. Закон греха утих в святом и пречистом теле Христа, и ничуть не подвиглись в Нём, утверждаем мы, непристойные страсти, но только те, которые имеют безукоризненное движение, я имею в виду голод, жажду, утомление, то есть те, которые и у нас закон природы оставляет без обвинения. Однако хотя и не пришел в движение во Христе закон греха, поскольку он унялся силой и действием исполняющего домостроительство οίκονομοϋντος. Поскольку термин «домостроительство» (οικονομία) может означать и собственно Воплощение, допустимо перевести: «силой воплотившегося Слова». Ср. латинский перевод: «inhumanati» (PG. 74. Coi. 795С). Слова, но всё же когда природа плоти рассматривается сама по себе, пусть она и мыслится во Христе, мы найдем её не иной по сравнению с нами. Итак, мы рас- пялись с Ним, когда была распята Его плоть, которая словно бы имела в себе всю природу, как, конечно, и в Адаме, когда тот оказался под проклятием, проклятию подверглась вся природа. Ибо так мы, как сказано, воскресли с Ним и сели с Ним на небесах (ср. Кол. 1:20), ведь хотя Еммануил и выше нас как Бог, но всё же когда Он стал таким как мы, как один из нас, Он воскрес и воссел с Богом и Отцом, поэтому был распят ветхий человек, ведь вследствие воскресения разрешилась сила того древнего проклятия. Упразднено было и тело греховное, каковым является, конечно же, не плоть вообще, но свирепость прирождённых ей движений, которая всегда подвигает ум к постыдным вещам и вгоняет его, как в болота и сточные канавы, в самые низменные похоти. Но что и это было исправлено во Христе у человеческой природы, как можно сомневаться? Ведь Павел ясно говорит: Ибо бессилие закона, в котором он ослабевал из-за плоти (прекратилось, когда) Бог, послав Сына Своего в подобии плоти греха и по причине греха, осудил грех во плоти (Рим. 8:3) Даём перевод согласно объяснению самого свт. Кирилла в настоящем толковании ниже (8:3). Ср.: «Как закон, ослабленный плотию.был бессилен,то Бог послал Сына Своего в подобии плоти греховной (в жертву) за грех и осудил грех во плоти» (Син. пер.); «Ибо по невозможности закона, бессильного по вине плоти, Бог, послав Сына Своего в подобии плоти греха и по причине греха, осудил грех во плоти» (еп. Кассиан); «На что бессилен был закон, ослабленный плотью, (то сотворил) Бог, послав Сына Своего в подобии плоти греховной, за грех, и осудил грех во плоти» (Победоносцев). . Такты видишь, каким образом упразднено тело греховное? Ибо во плоти осуждено жало греха, и он умерщвлён во Христе первом, а от Него и через Него эта благодать перешла и на нас.

We must now investigate these questions in detail: What is our “old man”? What is “the body of sin” that is done away with? How are we “crucified with Christ”? Now perhaps some will suppose that “body of sin” refers to the earthly flesh as if it were given to the human soul as a punishment for sin committed before bodies existed. Some people hold and express this view, you know. But we should reject this Greek opinion as untrue. The phrases “body of sin” and “our old man” refer to our earthly body, which is subject to the necessity of decay because of its oldness, so to speak, in Adam. In fact, we were condemned in him, the first man. And the love of pleasure debilitated us as well, since the flesh is naturally disposed to pleasure because of its natural impulses. How then has it been crucified with Christ? The Only Begotten became human and clothed himself in earthly flesh. This flesh had fallen into death, as I said, because of the oldness in Adam. It also gave birth in itself, as it were, to incitement toward sin from its natural impulses. 192 The law of sin is silent, however, in the holy and utterly pure flesh of Christ. We maintain that no alien human passions move around in him except those whose impulses are harmless. I am referring to hunger and thirst and weariness and as many of our experiences as the law of nature observes blamelessly. Yet even though the law of sin may not be stirred in Christ since it is lulled to sleep by the power and activity of the Word, who controls it, nevertheless, when we investigate the nature of the flesh in itself, we will find that it is no different from our own, even though it happens to be in Christ. We were crucified with him since his flesh was crucified, and it contains our entire nature in itself. Just as in Adam our entire nature certainly succumbed to the curse when he was cursed, so also we are said to be raised with Christ and seated with him in the heavenly places. Emmanuel is above us as God, but since he became like us, he has been raised and sits with God the Father as one of us. The “old man” has therefore been “crucified with him” since the power of that ancient curse was dissolved through the resurrection, and “the body of sin” has been done away with. Now “body of sin” surely does not refer to the flesh but to the natural ferocity of the impulses within the flesh that always drag the mind down to more shameful thoughts and throw it into the dirt and mud of earthly pleasures. How could anyone doubt that in Christ this too has been set right for human nature? Paul clearly states, “For God has done what the law, weakened by the flesh, could not do: by sending his own Son in the likeness of sinful flesh, and to deal with sin, he condemned sin in the flesh.” So do you see how the “body of sin” is done away with? The sting of sin has been condemned in the flesh. 193 It has been put to death first in Christ, and so grace has come from and through him to us.

Раскрывши общее учение об оправдании всех верующих, Апостол выводит из него учение о жизни Христианской. После показания полной несообразности пребывания во грехе, под видом ожидания еще большей благодати (неправильно ожидавшейся и ныне еще ожидаемой Евреями), Ап. Павел учит, что с отменою смерти за грех Христиане, как живущие новою жизнию, умерли для греха. Эта смерть их совершилась в крещении, в котором они, погрузившись в воду, спогреблись Христу, и восставши, на подобие того, как Он восстал от смерти к жизни, совоскресли Ему, и таким образом, уподобились Ему в смерти и в воскресении; следовательно, мы, Христиане, должны уподобиться Ему и в жизни, а потому не должны делать более грехов, но служить Богу, раз навсегда умерши греху, как и Сам Иисус Христос умер за грех однажды и воскрес для того, чтобы потом вечно жить и царствовать над смертию. В учении о крещении здесь достойно внимания то, что оно называется смертию для греха, образ коей более ясно выражается в крещении погружательном, тогда как в обливательном образа смерти и погребения невозможно и представить. По слову одного толковника, «в крещении бывает то же, как если бы кто приготовил такой химический состав, который, когда погрузят в него какое нечистое белье или платье, тотчас растворял и снедал бы всякую нечистоту: только погрузи в него и всякая нечистота будет снедена. Так и смерть Христова, как очистительная сила греха, снедает всякий грех, как только кто погружается в сию смерть крещением. Но надо иметь в мысли, что в сем умертвии греху чрез крещение ничего не бывает механически, а все совершается с участием нравственно-свободной решимости самого человека, Существо смерти греху всегда одно: это отвращение от греха, смертельное возненавидение его». «Но ненависть и отвращение всегда строится так в душе, что отвращаясь от одного, она обращается к чему-нибудь противоположному. По сему закону, отвращаясь от греха, она обращается к правде и святости и возлюбляет их. Это возлюбление правды и святости и есть новая жизнь». «Совершается же эта новая жизнь благодатно-таинственно и свободно-охотно» (пр. Феофан). Объясняя значение слов 5 стиха: сообразни (снасаждени) смерти Его, св. Иоанн Златоуст говорит: «два умерщвления разумеет здесь Апостол. Одно совершается Христом в крещении, а другое обязаны мы совершить сами своею рачительностию после крещения... Как для заглаждения прежних грехов ты, с своей стороны, употребил веру; так, чтобы не оскверниться грехами по крещении, яви перемену в расположении».

 Вот что, говорит, нам нужно знать для устранения недоразумений. Распят со Христом наш ветхий человек. Устаревшая во грехах и греховных привычках, выродившихся из самоугодия, падкая на всякий грех жизнь наша, в крещении во имя Христа, совсем обессиливается, и уступает свое господство в нас новому, доброму расположению. Так распинается ветхий человек в крещении для того, чтобы упразднились, сделались как бы не действительными в нас, особенно в нашем теле, все виды греха, чтобы они перестали в нас действовать, замерли бы, что и предстоит сделать уже самому крещеному. Но как же это – ветхий человек уже распят, а между тем предстоит еще упразднять тело греховное, или различные виды порока? Грех является в трех видах. Во-первых, как дело, и обнимает всю совокупность греховных дел. Во-вторых, как склонность, и обнимает все виды греховных наклонностей, страстей и пороков, и в-третьих, как грехоподобие вообще, означает коренную наклонность человека вообще ко греху. Грех, в последнем значении, есть, собственно, ветхий человек. Он распинается и умирает в крещении, потому что пред крещением отрекаются от сатаны и всех дел его – дуют, плюют на него, и тем выражают смертельную ненависть ко греху, и любовь к правде и добру, это и есть распятие ветхого человека. Но при этом два первые вида греха – наклонности и страсти, остаются в человеке. Их надо будет побеждать уже при помощи даруемых в крещении благодатных сил, трудами и подвигами, которыми можно их ослабить, сделать недействительными (упразднить). Эта борьба с ними возможна только тогда, когда распята в нас любовь ко греху (ветхий человек), и есть решимость и любовь к добру и правде. Апостол указывает и способ упразднения тела греховного. Хочешь, чтобы упразднилось тело греховное – не работай греху, то есть всякий раз, как представится случай ко греху или зародятся помыслы на него, не подчиняйся этому, прогоняй помысел, удаляйся от поводов, не поддавайся греху. Не дашь пищи страсти, она останется голодной. Мори, таким образом, ее голодом, и она наконец умрет, упразднится. Итак, не позволяй себе поблажать никакому греху, и тело греховное (страсти) упразднится, так что в таком состоянии человек сделается бесстрастным – не будет работать греху.
 Свою мысль о свободе от рабства греху, Апостол поясняет примером. До крещения мы были рабами греха, и как рабы, беспрекословно исполняли волю своего господина ,грешили. В крещении мы умерли для греха, и как мертвые освободились от рабства греху, и следовательно не должны грешить. Силы же для этого даст воскресший Христос.

зная... что ветхий наш человек распят с Ним. Понятие "ветхий человек" включает и жизнь до обращения, но полное его значение шире (см. Рим. 5:12-21), как "все то, чем мы были в силу нашего единства с Адамом". Нам следует осознать, что все это было пригвождено ко кресту и должно было умереть.

чтобы упразднено было. Единение со Христом в Его смерти не упраздняет тело как таковое, но, разрушая власть греха в теле, пресекает роль тела как орудия греха. Тела христиан отныне посвящены Христу и приносят святые плоды служения Ему (Рим. 6:13, 22; Рим. 7:4; Рим. 12:1). Мы больше не рабы греха, поскольку жизнь в теле, в которой властвовали греховные вожделения, уступила место жизни в теле, охваченной устремлением к праведности и святости (Рим. 6:18).

тело греховное. Т.е. вся совокупность греха в целом, но вероятнее, что имеется в виду физическое тело, рассматриваемое как область, где царствует грех (ср. "тело смерти", Рим. 7:24).

Величайший плод оправдания верой во Христа есть мертвость христианина греху. Наша смерть для греха совершается в крещении, когда, погружаясь в воду крещения, мы погружаемся в смерть Христову, в очистительную силу Его Крови, а восставая из воды, совоскресаем с Ним. Как погружая грязную ткань в хлорную воду, мы вынимаем ее чистой, так, погружаясь в смерть Христову в крещении, восстаем, очистившись от греха действием благодати Духа Святого. «Неужели не знаете, – спрашивает Апостол, – что все мы, крестившиеся в Иисуса Христа, в смерть Его крестились? Мы умерли для греха: как же нам жить в нем?» (Рим. 6:2–3). Верующий христианин живет в обновленной плоти, поэтому обязан и жить новой жизнью во Христе. Крестившись в «смерть Христову», он похоронил свое греховное тело и совоскрес Христу в теле духовном. Но осуществление этого совоскресения происходит в течении всей жизни христианина в процессе духовной брани с грехом. Крещение в смерть Христову (Рим. 6:3) есть сораспятие и соумирание Христу, т. е. не только нравственное, юридически-нормальное принятие Его искупительного подвига, но реальное со-страдание со Христом на Кресте. «Сораспятие» наше Христу совершается на нашем жизненном кресте, который мы несем, следуя за Христом (жизненный крест христианина, по еп. Игнатию Брянчанинову, бывает разных видов: а) это вся совокупность скорбей, поношений, которыми мир осыпает последователя Христова (1 Пет. 2:19,  21); б) невидимый внутренний крест при вступлении христианина на путь духовной жизни, это борьба с собственными страстями, духами злобы (Еф. 6:12); в) это промыслительные скорби и бедствия в очищение наших грехов (тип благоразумного разбойника); г) это добровольные и усердные подвиги для обуздания плоти (1 Кор. 9:27). В крещении распинается «ветхий наш человек», т. е. наша склонность ко греху, лукавое расположение духа; упраздняется «тело греховное» (Рим. 6:6), наступает «смерть греху» и «освобождение от греха» (Рим. 6:7). А чтобы уверить нас в возможности такой свободы от греха, Апостол указывает на Христа, Который «воскреснув из мертвых, уже не умирает» (Рим. 6:9). В крещении мы восприняли и эту силу жизни Христа – силу благодати воскресения, с которой и должны побеждать грех.

Слово Божие сказует, и опыт показывает, что человек рождается зараженный прародительским грехом. Святое крещение возрождает его в новую жизнь, но не уничтожает тотчас жизни ветхого человека; ибо вседействующая благодать Божия дает место действию веры и подвигу человека, дабы милость была не без правды, и дабы мы добровольно приняли спасение. Таким образом, и возрожденный не устыдился признаться, что «аще речем, яко греха не имамы, себе прельщаем» (1 Ин. 1:8), обманываем сами себя. Посему, мы непрестанно должны быть, то в подвиге против греха уже в нас более или менее живущего и действующего, то на страже против греха, готового нас искусить, прельстить, поработить и умертвить. Как укрепиться в сем подвиге? Как не воздремать на сей страже? Как победить привычку ко греху? Как устоять против прелести греха? Как возбудить в себе ненависть ко греху? Как обличить и отразить грех, когда он приближается под благовидною личиною невинных забав и принятых обычаев? Как очистить сердце от греховных желаний, ум от греховных помышлений? Как отложить ветхого человека и облещися в нового? Как охранить самые добродетели, чтобы их не оскверняло тайное примешение греха? Решится ли кто сказать, что это все очень просто, и что для сего не нужно искать наставника, «имущаго чувствия обучена долгим учением в разсуждение добра же и зла» (Евр. 5:14).
Но прилежно ли мы ищем духовных наставников? Охотно ли следуем их советам? В высоких и глубоких предметах верования не довольствуются ли многие собственным только мудрованием, или немногими поверхностными понятиями, в детстве приобретенными? Не остаются ли беспечно в неведении о Боге и о Христе? В образе жизни не следуют ли, вместо закона Божия и заповедей Христовых, обычаям и примерам, не лучшим, а только более бросающимся в глаза? Духовное бдение над своими делами и помышлениями, умерщвление плоти, подвиги внутреннего самоисправления не почитают ли преувеличением набожности? Не живут ли в нравственном расслаблении, с мечтою о своем достоинстве и о праве на вечную награду только за то, что не сделали явно бесчестных и законопреступных дел?