К Римлянам послание ап. Павла 4 глава 11 стих

А обрезание стало лишь следствием его праведности. Поэтому Авраам является не только прародителем еврейского народа, но и духовным отцом всех верующих.

Я знаю, что многих смущает это место. Ведь если обрезание - хорошее дело, то следовало бы придерживаться его и сегодня, а если бесполезное, то не следовало предписывать его, в особенности при посредстве божественного пророчества. Но поскольку апостол Павел сказал, что Авраам получил знак обрезания (Рим. 4:11) то, несомненно, знак не есть само дело, но нечто отличное от него, то есть не истина, а признак истины. В самом деле, Павел сам изложил и выразил это в таких словах: знак обрезания получил он, как печать праведности и веры (Рим. 4:11)¹. Поэтому не бессмысленно мы понимаем, что телесное обрезание есть знак духовного обрезания. Следовательно, знак оставался, пока не пришла истина. Пришел Господь Иисус, Который сказал: Я есмъ путь и истина и жизнь (Ин. 14:6), потому что Он обрезывает не ничтожную часть тела знаком, но всего человека истиной. Он упразднил знак, ввел истину, потому что после того, как настало совершенное, то, что отчасти, было отменено (1 Кор. 13:10). Потому обрезание части прекратилось, когда воссияло обрезание вселенной. Ведь уже не отчасти, но весь человек спасается и телом, и душой, ибо написано: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною (Мф. 16:24). Это есть совершенное обрезание, потому что через жертву тела добывается душа, о которой Сам Господь сказал: кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее (Мф. 16:25). *1 В Синод. пер.: как печать праведности через веру. - Прим. пер.

***

Было дано веление, чтобы наследник истинного семени обрезывался. Разве обрезание плоти не означает повеления пребывать в чистоте, чтобы всякий отсек плотские похоти и обуздал неукротимые от чрезмерной роскоши и распутства страсти? Ведь словом «обрезание» предписывается изгнать всякий смрад нечистоты и отсечь позывы похоти. Мы сказали свои два довода в защиту Авраама.   
 Есть также и третий, его нам сообщает поучение апостола Павла: «То, что совершает Авраам, чтобы получить потомство от служанки, воплощено в образе и сказано аллегорически». Аллегория — это когда изображено одно, а представлено другое, как и сам апостол учит: Желающие быть под законом, разве вы не слушаете закона? Ибо написано: Авраам имел двух сынов, одного от рабы, а другого от свободной. Но который от рабы, тот рожден по плоти; а который от свободной, тот по обетованию. В этом есть иносказание. Это два завета: один от горы Синайской, рождающий в рабство, который есть Агарь (Гал. 4:21—24). Апостол показывает, что от потомков Авраама произошли два народа: один — иудейский, служивший букве закона, оттого что рожден от служанки в рабство, другой — христианский, получивший свободу небесной благодати для прощения грехов. Итак, то, что ты считал грехом, оказалось тайна, через которую открывалось то, что явилось в последующие времена. Апостол добавляет: Вы же, братия, дети обетования по Исааку (Гал. 4:28). «И поэтому, — говорит он, — не ищите дела закона», ибо человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа. Знай, что он обращается к христианам, потому что он говорит: И мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона (Гал. 2:16). Произошедшее явилось прообразом, и мы понимаем, что оно не может быть поставлено патриархам в вину   , а нам — может, если мы не пожелаем со вниманием отнестись к написанному для нашего исправления. Поэтому мы как дети свободной, какова была Сара, должны поступать так, чтобы не быть невольниками в путах закона, ведь Авраам предпочел свободную, а рабыню удалил.
 Я знаю, что это чтение об обрезании  волнует весьма многих. Если обрезание — благо, его и сегодня следует придерживаться; если же оно бесполезно, то не следует к нему понуждать, тем более божественным словом. Когда апостол Павел сказал, что Авраам получил знак обрезания (Рим. 4:11), это, конечно, означает не само деяние, но иное, это не истина, а указание на истину. 
Далее апостол показал и разъяснил, что Авраам получил знак обрезания как печать праведности и веры (Рим. 4:11). И вполне закономерно мы понимаем, что телесное обрезание — это знак обрезания духовного. Таким образом, знак сохранялся, пока не явилась истина. Пришел Господь Иисус, сказавший: Я есмь путь и истина и жизнь (Ин. 14:6). С тех пор как явилось то, что совершенно, то, что было частью, оказалось упразднено, и потому отступило обрезание части тела, когда просияло обрезание всецелое. Ведь не часть, но весь человек спасается плотью и душой, как написано: Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя и возьми крест свой и следуй за Мною (Мф. 16:24). Это и есть совершенное обрезание, так как через телесную жертву спасается душа, о которой Сам Господь говорит: Кто потеряет душу свою ради Меня, тот сбережет ее (Лк. 9:24).
 Тогда остается другой вопрос: необходимо ли предписывать часть, когда уже явлено совершенное? Это можно легко разъяснить, если мы посмотрим, кому была заповедана часть, а для кого сохранено совершенное. По закону, часть была заповедана иудейскому народу, жестоковыйному, немощному, не познавшему своего Бога   . Если не смог он выдержать части, как сумел бы сберечь совершенное? Когда обучаешь маленького ребенка письму, нужно начинать с отдельных элементов начертания, чтобы постепенно от отдельных букв перейти к слогам, а от слогов — к словам и фразам, ведь никто не может плыть по морю без опаски, если прежде он не плавал по рекам. Или когда даешь груз путешествующему или поднимающему тяжесть ребенку и взрослому человеку, разве должна быть равной тяжесть или одинаковой работа?
Теперь ты знаешь, что совершенство обрезания было сохранено для тех, которые, будучи наставлены Христом, оказались способными к более сложному. Это испытание для верных, бесчисленное множество которых взяли крест и принесли в жертву душу свою за Христа. И неверующие, надеясь обрести спасение через жертвоприношение всего тела, не могли бы противиться, признав малую кровь от своего обрезания спасительной. 
  Однако следует заметить, что Авраам не был обрезан, когда его призвал Бог, и ему, до тех пор пребывающему без обрезания, было обещано наследование законного сына, потому следует считать его отцом не одних лишь иудеев, как полагали они сами, но по вере родоначальником всех уверовавших. 

Авраам получил обрезание как знак того, что оправдание уже состоялось. Бог оправдал Авраама в силу того, что тот доверился Ему полностью, возложил на Него надежду спасения, надежду на то, что Бог переделает его всего. Знаком этого стало обрезание. И так Авраам стал отцом всех верующих. Он стал отцом обрезанных, то есть иудеев, но при том условии, что иудей поступает как Авраам и полностью доверяется Богу. И стал отцом необрезанных, то есть нас с вами, он сделался им при том же условии. Мы должны полностью ходить по следам отца нашего Авраама и всецело доверяться Богу. Если мы не полностью доверяемся Богу, то мы не дети Аврааму. Это принципиальная логика.

К сожалению, очень часто попытка законнического зарабатывания спасения подсекает самые корни человеческой души. Сколько людей ломалось и надрывалось, пытаясь своими делами заработать себе спасение, не полагаясь на Бога. Это же самый настоящий, прямой надрыв души. Человек надрывается, надламывается, задыхается, тонет, а крест непонятно зачем носит. А ведь крест — это и есть знак надежды, знак того, что наши грехи покрыты и беззакония прощены. При условии, что мы творим дела по-Божьи.

К примеру, «пензенские затворники» уповают, конечно, на себя. Во-первых, они посмели прямо противоречить Евангелию. Это же безумие. Христос прямо сказал: «О дне же том и часе никто не знает, ни Ангелы небесные, а только Отец Мой один» (Мф. 24:36). Они же утверждают, что знают день и час. Как это еще называть, если не безу-мием? Во-вторых, они поступают вопреки Евангелию, думая, что телесные подвиги могут спасти человека. Не могут телесные подвиги спасти человека. Есть картошку — не доброе и не злое дело, а безразличное. Сидеть в темном помещении — не доброе и не злое дело, а безразличное. Дышать спертым воздухом — не доброе и не злое дело, а безразличное. Эти люди подверглись обольщению, обману. Они поступили вопреки Священному Писанию.

Вот к чему приводит борьба с ИНН. Многие говорят: «ИНН — вещь спорная». Господь сказал: «По плодам их узнаете их» (Мф. 7:16). Где плоды обращения епископа Диомида? В Пензе. Это прямые плоды письма епископа Диомида. Это прямые плоды тех людей, которые говорили, что ИНН — это печать антихриста, что брать карточку москвича и новые паспорта — грех. Вот прямой результат. Господь сказал: «Не может дерево доброе приносить плоды худые» (Мф. 7:18). Плод же заведомо злой хотя бы потому, что прямо нарушено Евангелие.

Я сейчас не говорю ни про власти, ни про Церковь, ни про что иное, а только то, что люди, сидящие под землей, прямо нарушают Святое Евангелие, совершают грех преступления перед Богом, слушаясь лжепророка. Это тяжелейшее преступление. Во Второзаконии сказано, что если пророк будет говорить иное, чем Господь, то «пророка того или сновидца того должно предать смерти за то, что он уговаривал вас отступить от Господа, Бога вашего» (Втор. 13:5). Именно так они и поступили. Они обольстились, потому что слушали не Бога, а людей. Они послушались Петра Кузнецова, послушались брошюрок, которые я вылавливал даже в нашем приходе, послушались прокламаций епископа Диомида. К счастью, появился хороший богословский ответ на работу епископа Диомида, который написал священник Георгий Максимов. Великолепная работа, где обращение епископа Диомида рассматривается не с точки зрения экуменизма, а с точки зрения святых отцов и слова Божьего, что важнее всего. Так вот, в результате мы имеем такую самоубийственную вещь. И это не впервые. Люди пытаются спастись делами, как древние иудеи, а в итоге губят себя и своих детей. Если же они умрут, их души заберут демоны. Такое бывало еще до революции.

Павел называет Авраама духовным прародителем всего человечества - и язычников, и иудеев. Поскольку Авраам сначала стал праведником, а потом совершил обрезание, вера необходима и иудеям, и язычникам, а соблюдение закона обязательно только для иудеев.

знак обрезания - Обрезание служило отличительным признаком евреев как принадлежащих к народу, с которым Бог заключил Завет (ср. Быт. 17:11). По мнению Павла, обрезание служит символом оправдания, которое получил Авраам.

печать праведности через веру - букв, «печать праведности веры». Вера (а) служит источником праведности; (б) тождественна праведности.

+++Павловы послания. Комментированное издание. С комментариями А. Десницкого и других. Под ред. А. Десницкого. М.: 2017. С. 59++

Таким образом, уже в проповеди Иоанна Крестителя прозвучала мысль о том, что происхождение по плоти от семени Авраамова не делает человека подлинным наследником Авраама, а Иисус дополнил эту мысль указанием на веру как качество, дающее человеку право возлечь в Царстве Небесном с Авраамом и другими ветхозаветными праведниками.

Мысль Павла движется в том же русле. Павел называет Авраама не только отцом обрезанных, но и отцом «всех верующих в необрезании», то есть язычников, уверовавших во Христа. Иудею, чтобы получить оправдание, недостаточно было обрезания и иных «дел закона»: нужна была вера во Христа. Для язычника же обрезание и другие «дела закона» не нужны, если он уверовал.

В Первом Послании к Коринфянам Павел говорит: «Обрезание ничто и необрезание ничто, но все в соблюдении заповедей Божиих» (1 Кор. 7:19). Объявив обрезание ненужным для оправдания, Павел, тем не менее, говорит о необходимости соблюдения заповедей. Этими словами однозначно опровергается мнение о том, что под «делами закона» Павел понимал не только ритуальные предписания закона Моисеева, но и десять заповедей.

В опровержение данного мнения можно привести и слова из Послания к Евреям, в которых вера Авраама иллюстрируется на конкретных примерах:

Верою Авраам повиновался призванию идти в страну, которую имел получить в наследие, и пошел, не зная, куда идет. Верою обитал он на земле обетованной, как на чужой, и жил в шатрах с Исааком и Иаковом, сонаследниками того же обетования; ибо он ожидал города, имеющего основание, которого художник и строитель Бог... Верою Авраам, будучи искушаем, принес в жертву Исаака... Ибо он думал, что Бог силен и из мертвых воскресить... (Евр. 11:8-10, 17, 19).

Здесь говорится о вере, но перечисляются конкретные поступки Авраама, через которые эта вера была явлена. Вера, таким образом, это не просто уверенность в спасении и готовность получить его даром. Вера проявляется в конкретных делах, произрастающих из послушания воле Божией, которая для верующего становится непререкаемым авторитетом, даже если кажется противоречащей здравому смыслу. В конечном итоге, вера — это подвиг преодоления собственной воли, победы над своим «я», всецелого подчинения Богу и Его воле.

Вера, как начало оправдания, противополагается закону. Оправдание дается даром, по благодати, без закона (ст. 21 ср. 28; русский перевод:независимо от закона). Но Павел, как и в Гал., не думает уничтожать закона верою: он его утверждает (ст. 31). В Гал. за законом признается функция педагогическая и преобразовательная. С этих же двух сторон ап. Павел подходит к закону и в Рим. Он потому и не видит другого пути оправдания, кроме веры, что законом всего лишь познается грех (ст. 20). О познании греха законом он будет говорить и дальше в гл. 7. Закон дает объективную норму, которая позволяет судить о наличности греха. С другой стороны, закон и пророки свидетельствуют о правде Божией (ст. 21). В этом случае закон понимается, как и в Гал. 4, в смысле Ветхого Завета в целом. Неизбежность этого понимания доказывается тем, что, наряду с законом, упоминаются пророки. В гл. 4, развивая мысль 3:31, Апостол сосредоточивает на законе исключительное внимание. Как и в Гал. (глл. 3, 4), он останавливается на примере Авраама. Он видит перед собою иудейского оппонента – по всей вероятности, воображаемого – и ему отвечает. Это – его обычный прием в Рим. Мы встречаемся с ним в гл. 3 (ср. стт. 1–9) и снова в гл. 6 (ср. стт. 1–15). Для иудеев Авраам был классическим примером оправдания делами закона. Между тем, даже обрезание, в котором можно видеть дело закона, он получил только впоследствии, как некий знак, которым запечатлевалась его праведность по вере, а не по делам закона. И потому ап. Павел возводит к Аврааму, как некоему общему родоначальнику, всех без исключения верующих, как в необрезании, так и в обрезании (ср. стт. 11–12). Обетования, данные Аврааму, и семени его, основаны на праведности веры, а не на законе (ср. стт. 13 и слл.). Содержание обетования и составляет предмет его веры. Обетования были связаны с зачатием Исаака от отца, достигшего почти столетнего возраста (ст. 19). Тем самым, вера Авраама оказывается верою в животворящую силу Божию и, как таковая, – прообразом христианской веры в Воскресение Господа Иисуса Христа (стт. 23–25).

Отдел четвертый. Что вера оправдывающая не только не есть разорение закона, а напротив была и есть всегдашний и всеобщий способ оправдания, – тому служат доказательством: а) пример Авраама и свидетельство Давида и б) величие плодов нашего оправдания и любви Божией, не соответствующие нашей греховности (Рим. 4–5:11)

а) Рим. 4:1–25. «Что говорит писание (об Аврааме)? Поверил Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность» (Рим. 4:3). «Так и Давид называет блаженным человека, которому Бог вменяет праведность независимо от дел» (Рим. 4:6). Вникая глубже в историю Авраама, Апостол спрашивает: «когда вменилась (вера Аврааму)? По обрезании или до обрезания? Не по обрезании, а до обрезания (ибо возвещение о рождении сына Авраам получил и поверил ему еще будучи не обрезан). И знак обрезания он получил, как печать праведности чрез веру, которую имел в необрезании» (Рим. 4:10, 11). В этом событии, т. е. в установлении обрезания уже после заявленной веры Авраама по поводу обетования к нему Божия, Св. Апостол видит нарочитую цель Божию, дабы явить в Аврааме всемирный образец веры как для обрезанных, так и для необрезанных, и дабы быть ему не плотским, а духовным отцом всех верующих, «чтобы и им вменилась праведность», как «ходящим по следам его веры, которую имел он в необрезании» (Рим. 4:12).

Также не по делам, а по милости Божией бывают блаженны те, которые, по словам Давида, получают от Бога прощение грехов, так- что грехи их, как бы покрываясь милосердием Божиим, не вменяются им в вину (Пс. 31:1–2).

Слова пророчественного псалма Давида более относятся к ново-заветным людям, грехи коих покрыты страданиями Христа Спасителя; но Евреи могли подумать, что они относятся только к ветхо-заветным людям и следовательно служат подтверждением их мнения об оправдании делами, поэтому Апостол опять переходит к примеру Авраама.

Возвращаясь к примеру Авраама, Апостол из того, что оправдание его верою совершилось задолго до обрезания (за 14 лет) и до рождения его сына, выводит заключение, что, во 1-х, обрезание было лишь печатию того оправдания, которое совершилось чрез веру, и, во 2-х, что Авраам был отцом всех верующих необрезанных и обрезанных, если только они руководятся такою же живою верою, какою жил Авраам. Св. Иоанн Златоуст пишет: «Если Авраам оправдался и увенчан до обрезания, то следует, что он есть прежде отец необрезанных, а потом уже отец обрезанных... И следовательно, обрезание явилось позднее веры; и не только позднее оно, но и гораздо ниже ее, сколько знак ниже означаемой им вещи, сколько, например, воинская одежда ниже воина. Обрезание тогда бывает знамением, когда видна самая вещь, которой оно служит знамением, т. е. когда видна в тебе вера... Для того ты получил знамение, чтобы искать вещи, которой у тебя знамение. А если найдешь вещь и без знамения, то не нужно тебе знамения... Посему обрезание возвещает одно то, что не нужно обрезания».

Вера вменилась Аврааму в праведность до обрезания. Примером Авраама Апостол и решает вопрос, кому Давид предрекает блаженство. Именно необрезанным. Если так, то естественно возникает вопрос: что же значит обрезание? Обрезание есть внешний знак, показывающий, что тот, кто носит его, состоит под благоволением Божьим, а не то, что этим знаком приобретается благоволение. Так, сначала Авраам уверовал, а потом получил повеление обрезаться. Это не случайность, а напротив устроено Богом, чтобы оправданному верою вне обрезания, и получившему знак (печать) веры – обрезание, стать отцом всех– и обрезанных и необрезанных, но верующих подобно ему (по духу его), чтобы и необрезанным вера вменилась в праведность.
 Необрезанные имеют отцом Авраама, когда веруют, потому что и им вменяется в правду их вера, как она вменена была еще необрезанному Аврааму. И обрезанные имеют отцом своим Авраама не ради того только, что имеют обрезание, и от Авраама происходят, но ради веры, когда веруют и ходят по стопам веры, какую имел Авраам, быв еще необрезанным. Таким образом, обрезание само по себе, без веры, не имеет никакого значения для оправдания, как знак без обозначаемого.
Может быть, Аврааму даны были обетования за дела закона, за безусловное исполнение повелений Господних? Апостол отвечает.
 Аврааму дано было обетование, что он, или семя его, будут наследниками мира. В силу чего дано это обетование? В силу ли верности Авраама закону, или в силу веры его? Закона тогда еще не было, следовательно, не по закону дано обетование, а по вере. В чем существо обетования? В том, что Авраам и его семя получат в наследство мир не в плотском, а в духовном смысле, потому что в обетовании сказано: благословятся (получат благословение от Бога) о тебе и семени твоем (ради тебя и семени твоего) все языки (Быт. 22:17-19). Это благословение Божие снизошло на мир через Семя Авраамово, через Иисуса Христа, Искупителя людей, через веру в Него, которою люди и оправдаются пред Богом, подобно Аврааму, отцу верующих.

-12 На примере Авраама Павел показал, что праведность даруется благодатью через веру, но не забыл ли он, что Авраам — отец обрезанных (следовательно, необрезанные — не его потомство)? Ответ апостола совершенно отметает этот довод: Быт. 15:6 говорит об Аврааме до обрезания (ст. 10). Праведность, знаком и печатью которой было обрезание, была вменена ему прежде обрезания. Авраам служит образцом для всех верующих, как иудеев, так и язычников. Он - пример для иудеев, потому что обрезание указывало на его оправдание, и для язычников, потому что он получил оправдание независимо от обрезания.

Так как оправдание вменилось Аврааму до обрезания, по вере, значит, оно не зависит от обрезания и распространяется не только на плотских потомков Авраама, но на всех верующих и в необрезании, т. е. на язычников, принявших веру. Поэтому Авраам является отцом всех верующих независимо от национальности (Рим. 4:12–18).

«Закон производит гнев» (Рим. 4:15) в том смысле, что грех неведения закон делает грехом явным и произвольным. Закон лишь обличает грех, но не может помочь плотскому человеку его преодолеть, чем еще больше навлекает на него гнев Божий.

Обрезание есть внешний знак, показывающий, что тот, кто носит его, состоит под благоволением Божиим, а совсем не то, чем приобретается сие благоволение. Чем приобретено такое благоволение, то состоялось в сердце прежде обрезания, а обрезание пришло после, чтоб только служить знаком того. «Обрезание не есть правда, но свидетельство правды, печать и знамение веры, которую показал Авраам до обрезания» (блаженный Феодорит).

Так истолковывает Апостол течение событий в жизни праведного Авраама, — того, что он сначала уверовал и оправдан за веру, а потом получил повеление обрезаться. Но самое течение сих событий не есть случайность, а устроено Богом преднамеренно, чтоб в лице его представить пророчественный прообраз того, что имело быть, когда придет обетованное ему Семя, о Нем же благословятся все языки. После праведного Авраама, оправданного верою еще в необрезании, а потом обрезанного, человечество пошло двумя линиями — обрезанных иудеев и необрезанных язычников. Когда пришел Обетованный Аврааму, в Нем снова совокупляются разъединенные прежде обрезанные и необрезанные. Закон сего совокупления тот же, какой явлен в лице Авраама, — вера во Оправдающаго нечестива. Как это составляло дух жизни праведного Авраама, то очевидно, что по духу он есть отец всех верующих, и обрезанных, и необрезанных. Так это было устроено в лице его: яко быти ему отцу всех верующих в необрезании, во еже вменитися и тем в правду.