К Римлянам послание ап. Павла 13 глава 12 стих

Под наступлением «Дня» апостол, очевидно, имеет в виду приближение времени Второго пришествия Господа Иисуса Христа. А пока этот День ещё не настал, надо сдерживать проявления естественных потребностей и отрицательного отношения к окружающим.

Начало см. под ст. 5

Затем Апостол опять пишет о любви.

Рим. 13: 8 — «Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви...»

Кто любит, тот исполняет закон — Рим. 13: 8—10. «Любовь не делает ближнему зла;... любовь есть исполнение закона» (Рим. 13: 10).

Все заповеди Декалога в одном: «...люби ближнего твоего, как самого себя» (Лев. 19: 18; Рим. 13: 9). «Ночь прошла, а день приблизился...» (Рим. 13: 12). Под днем подразумевается вся жизнь человека ради спасения. Апостол подчеркивает ее длительность, ибоспасение — не мгновенное событие. Человеку нужен весь путь земной жизни, чтобы спастись.

Протестанты заблуждаются, когда называют всех верующих спасенными. Когда человек принимает начаток веры, он не спасен, а только начинает путь к спасению. Для каждого человека возможен регресс. «...Итак, отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света» (Рим. 13: 12).

Отвергнем, говорит им апостол, дела тьмы и облечемся в оружия света – в добродетели, в подвиги христианские, вооружимся истинным учением Христовым.

Православные! И для нас, от рождения воспитанных в вере Христовой, наступил час пробудиться от сна. И к нам близко спасение. Мы стоим сегодня в преддверии поста и покаяния. К этому времени заранее св. Церковь приготовляла нас покаянными песнопениями, особенными богослужениями. И скоро раздастся заунывный зов во храмы на молитву; дойдут до слуха посещающих храм особые томные, унылые напевы, видоизменится священное облачение, сократятся в храме песнопения, усилится чтение и участятся земные поклоны. И на первые дни как будто затихнет в православном доме изнеженность и изысканность в пище, проснется мысль православного и чувство раскаяния. Не все же, в самом деле, жить в дремоте, в сонливости, без мысли о своей душе. Нужно же каждому из нас хорошенько поразмыслить о том, кто я, что я и зачем я здесь, на земле, какое значение и назначение общественное суждено мне, что есть во мне христианского? Не все же проводить время в пресыщении и упоении, зрелищах, в веселых беседах и пустословии. Душе нужен сладостный отдых, мир; от нее взыщется отчет. Святая Церковь для большего удобства, для большего мира души христианской отделила в году и особое время, она назначила особые дни для поста и покаяния.

Ночь подошла уже к самому концу. Бывало с вами, что вы не спали всю ночь? Представьте себе ночь, и вдруг светлеет восток, появляется легкое свечение. Потом начинает заниматься заря. Так вот, восток уже засветился, заря начинает разгораться, день приблизился. Вот-вот поднимется Солнце праведности, чтобы навсегда уничтожить тьму в этом мире, чтобы навсегда изгнать зло и проклятье из этой вселенной. Именно поэтому бесятся на рассвете демоны и их слуги. Именно поэтому перед самым рассветом беснуется антихрист, ибо дьявол знает, что тьме конец навсегда. Самый холодный час перед рассветом, а потому перед концом мира холоднее всего. Это холод злобы и ненависти. А мы, видя, что приближается конец мира, должны разогреваться Божественной Христовой любовью. Блаженный Феофилакт Болгарский замечает: «Ночью называет Апостол настоящий век, потому что в нем многие находятся во тьме и житие каждого покрыто тьмою; а днем именует век будущий, как по причине светлости праведных, так и потому, что тогда откроются тайны всех»¹.

«Итак отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света». Читаем у святителя Феофана Затворника: «Как мы просвещены святым крещением, — оправданы, освящены и облечены благодатию, то нам не пристало уже делать темные дела греховные; надо отложить их, сбросить и отбросить»². Нужно не копаться в злых делах, а отрезать их и сбросить. Настоящее покаяние предполагает ненависть к греху, который ты сделал. Необходимо возненавидеть злодейство, которое ты сделал, не оправдывать его и отложить. Покаялся и забыл. Не копайся в нем, сбрось. Дальше твое дело — одеваться в оружия света. Видите, как интересно? Многие занимаются самокопанием, а нужно облачаться в оружия света. Перед концом мира предстоит сражение, поэтому нам подобает быть во всеоружии, подобает быть одетыми в оружие света Христа Спасителя.

Оружие света — это, конечно, действие добродетелей. Святитель Феофан Затворник пишет: «Добродетели же суть оружие света, потому что каждая добродетель, утверждаясь в сердце, поражает противоположную страсть греховную, которая иначе и поражена быть не может, как сею противоположною ей добродетелию»². Вместо зла твори добро, вместо чревоугодия прими воздержание, вместо блуда — целомудрие, вместо сребролюбия — нестяжательность и т. д. Все добродетели — это оружия света, которыми поражается, сокрушается зло, а по-другому оно не может быть повержено.

Почему еще грехи называются делами тьмы? А потому, что люди их стыдятся и прячут. Вор явно не станет афишировать, что он ворует. Люди не кричат: «Я вор! Я убийца!» Нет такого, верно? Люди скрывают эти дела во тьме, прячут. Амвросиаст рассуждает так: «Как худые дела отлагаются до темноты ночной, потому что обыкновенно делающими их делаются утаено, так и делающие добро действуют явно, потому что не стыдятся дел своих, а смело и радостно делают их. Добрые дела суть оружия света, потому что прогоняют тьму плотских страстей»².

Ночь... день - Тьме и смерти, присущим веку сему, противопоставляется грядущий свет и жизнь нового века, исполненного славы воскресшего Христа. Вообще, такое противопоставление часто встречается в эллинистической литературе и в кумранских текстах.

оружия света - Греч, δπλα может означать (а) «доспехи» (ср. Кул.); (б) собственно «оружие» (ср. РБО).

И так вам должно поступать, ибо вы знаете, что срок пришел: настал уже час восстать вам от сна, ибо ныне спасение к нам ближе, чем когда мы пришли к вере. Ночь на исходе, и близок День. Отбросим же дела тьмы и облачимся в доспехи света. Будем жить благопристойно, как подобает днём: без гулянок и попоек, без блуда и разврата, без ссор и зависти. Но облачитесь в Господа Иисуса Христа, и заботу о плоти не превращайте в похоти.

Не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего (Рим. 12:2). Так Апостол Павел начинает ряд нравственных наставлений Послания к Римлянам. Они напоминают нам о Нагорной проповеди Иисуса Христа. Обновить ум означает принять новую и единственную заповедь — заповедь любви как исполнения всего ветхого закона. Но почему необходимо обновление нравственного сознания человека? Потому, что с приходом на землю Спасителя, с Его Воскресением «век сей» не просто явил свою несостоятельность (это было очевидно всем и всегда), но обнаружил свою «ветхость», ибо ему на смену пришел Новый век, Бог заключил с людьми Новый Завет. Это открылось последователям Христа. Они знают: уже пришел определенный в предвечном совете Божием срок, срок конца царству властям «века сего» и срок начала Царствия Божия. — Это и есть Евангелие, Благая Весть.

Вспомним, что первые слова Господа Иисуса Христа после Его Крещения возвестили Евангелие начала нового века: Исполнился срок и приблизилось Царствие Божие (Мк. 1:4). Последние слова воскресшего Господа, сказанные Его ученикам на земле, возвестили Евангелие Его присутствия в Церкви во все дни до скончания века (Мф. 28:20). И в последних строках книги Откровения, завершающей Священное Писание, восшедший на небеса Господь возвестил Евангелие свершения спасительного Царствия: Ей, гряду скоро! (Откр. 22:20).

Мысль о завершении века сего и начале нового века составляет ядро всех писаний Нового Завета. Когда апостол Павел говорит о христианской надежде на Господа нашего Иисуса Христа (1 Фес. 1:3}}}), он говорит об ожидании конца века сего, когда произойдет Второе Христово пришествие. Когда он пишет о стенаниях всей твари в надежде, что она, тварь, освобождена будет от рабства тления в свободу славы детей Божиих (Рим. 8:20–21}}}), он пишет о томительном ожидании того же «светопреставления». Наконец, когда Иисус Христос даёт заповедь молиться, то ведь молитва «Отче наш» — о том же самом: «Да придет Царствие Твое» (Мф. 6:10). Разумеется, во всех этих случаях речь идет не о простом обрыве бессмысленного потока мировых событий. Завершение, о котором радостно возвещает Евангелие, есть разумная конечная цель мировой истории.

Как провозглашает сегодня Апостольское чтение, ныне эта спасительная цель к нам ближе, нежели когда мы уверовали. Но когда мы вдумываемся во все эти восторженные слова, призывающие и воспевающие смену веков, мы поражаемся разнице в мироощущении христиан той далекой евангельской поры и современных верующих. Если первые были исполнены надежды на конец века сего и призывали его, то последние исполнены страха перед этим космическим событием и стараются всячески отогнать от себя даже самую мысль о нем. Это заставляет нас задуматься над нами самими, над нашей верой.

Разумеется, современному человеку трудно, даже невозможно представлять себе «конец света» в тех же традиционных апокалиптических образах, в каких представляли его себе люди далекой древности. Ведь о физической природе нашего мира мы знаем сегодня неизмеримо больше, чем люди той поры. «Век сей» расширил в нашем сознании и опыте свои пределы до миллиардов световых лет в пространстве и во времени. Бездны межгалактических далей, бездны микромира, — как все это далеко от наивных космологических представлений античного мира! Чтобы ВСЁ ЭТО исчезло или преобразилось вдруг, во мгновение ока, при последней трубе (1 Кор. 15:52)? — Нет, современному человеку надо совершить насилие над собою, чтобы эту картину воспринять буквально, а не истолковать ее каким–то иным, более приемлемым для него образом.

«Конец света» в разные исторические эпохи представлялся людям в самых разных, — и при этом устрашающих, — образах: то как эпидемия чумы, опустошающей население целых стран; то как истребительная война; то как гибель той или иной империи; то как природная катастрофа, вызывающая голод смерть или разрушение. Но все эти локальные и временные гибельные события — не то, о чем возвестило нам Слово Божие. Они суть бесчисленные знамения конца, но не конец. Но что же такое конец века сего? И почему первые христиане ждали его с надеждой, последующие христиане ждали его с ужасом, а современные стараются вообще о нем не думать? Да потому, что в сознании большинства современных людей это событие связано с устрашающей мыслью о смерти. И все природные и социальные катаклизмы, все индивидуальные катастрофы — только бесчисленные имена, которые носит смерть, эта бездонная загадка человеческой жизни.

Расширение наших знаний о «веке сем», то есть об окружающем мире, ничего не меняет в сущности этого мира. Со времени грехопадения он был и остается полон угроз нашему существованию. Все эти бесконечности пространств и времен, все эти начала и силы, высоты и глубины (Рим. 8:38–39) похищают у нас бесценный дар Божий, нашу жизнь, сотворенную по образу Божию. Они полагают пределы нашей свободе. Они заставляют нас страдать и умирать. Но беда человека не только в этом. Разрушительные силы действуют не только извне, но также изнутри человека, из его необновленного «ума». Страсти и похоти разъедают человека, делают его пленником и так же, как и внешние силы, ведут его к гибели. Но если космические силы и законы принципиально неподвластны человеческой воле, то внутри себя человек может вступить в схватку с разрушительными силами зла. Однако для этого необходимы два условия. Во–первых, он должен иметь надежду на успех. Во–вторых, он должен укрепиться, обрести силу для борьбы. И то, и другое не в силах самого человека, но даровано ему свыше Воскресением Христовым. Апостол Павел, используя всем понятные библейские образы ночи и дня, тьмы и света, пишет о том, что свет Воскресения Христова, которое и есть спасительное завершение человеческой истории, завершение жизни всех людей и каждого отдельного человека, — что этот свет наступающего Дня излучает свет в нашу жизнь. Этот свет просвещает нас в ночи века сего. Христианская весть о Воскресении уверенно и утешительно дарует нам надежду на обретение нами нашей жизни в ее совершенстве и полноте наперекор смерти и всем ее угрозам. Но в дополнение к уверенности и надежде нам дано также «оружие света». В крещении мы облекаемся во Христа, в таинстве Святой Евхаристии мы снова и снова обновляем это прекрасное облачение, эти духовные доспехи, которые придают нам силу в борьбе со страстями и похотями. И вот уже Апостол Павел может радостно воскликнуть: Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе (Флп. 4:13).

Тот, кто верит и надеется, тот уже сейчас и здесь начинает жить в свете Царствия Божия, жить жизнью полной, осмысленной, устремляющейся к своей конечной цели. Тот не станет отгонять от себя мысль о конце века сего, но, видя в нем новое начало, будет носить в себе эту мысль как светильник, как драгоценную жемчужину надежды. Христианская надежда — семя вечной жизни. В Господе Иисусе Христе человек живет уже не в этом мире, не в «веке сем», в котором он должен умереть и исчезнуть. В Иисусе Христе человек уже живет на небе, в предвосхищении радостного Дня Господня, залитого Божественным светом.

Зло и грех несовместимы с любовью. Напомнив об этом, Павел перечисляет те греховные деяния, которые противоречат закону любви:

Так поступайте, зная время, что наступил уже час пробудиться нам от сна. Ибо ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали. Ночь прошла, а день приблизился: итак отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света.

Как днем, будем вести себя благочинно, не предаваясь ни пированиям и пьянству, ни сладострастию и распутству, ни ссорам и зависти; но облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа, и попечения о плоти не превращайте в похоти (Рим. 13:11-14).

Термин «похоть» (επιθυμία — букв, «желание») у Павла обычно указывает на грехи плоти. Перечень грехов здесь значительно короче, чем в Рим. 1:29—31: там в числе языческих «непотребств» были упомянуты 24 греха, тогда как здесь всего 6. Однако и контекст здесь иной: речь идет уже не о язычниках, а о христианах, и Павел не ставит перед собой задачу дать полный каталог грехов. Он лишь указывает на несколько в качестве наиболее ярких примеров.

Эти греховные деяния он называет «делами тьмы», противопоставляя им «оружия света». Термин «оружия» (δπλα — доспехи) заимствован из воинской практики. Этот термин и другие связанные с войной образы нередко встречаются в посланиях Павла. Во Втором Послании к Коринфянам Павел пишет: «Ибо мы, ходя во плоти, не по плоти воинствуем. Оружия воинствования нашего не плотские, но сильные Богом на разрушение твердынь» (2 Кор. 10:3-4). Однако наиболее детально образный ряд, связанный с военной службой, раскрыт в Послании к Ефесянам:

Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских, потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против ми- роправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной. Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять. Итак станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие (Еф. 6:11-17).

Из этих слов явствует, что Павел воспринимает духовную жизнь как войну, в которой христианину противостоят силы тьмы — диавол и демоны. Именно они стоят за всем злом, которое действует в мире, и всяким грехом, живущим в плоти человека. Преодолевая греховную тьму, изживая в себе зло, человек одерживает победу над диаво- лом и облекается в Господа Иисуса Христа.

Противопоставление света и тьмы, дня и ночи, бодрствования и сна характерно и для Ветхого Завета, и для проповеди Иисуса Христа, отраженной в Евангелиях (примеры слишком многочисленны, чтобы их здесь приводить). Свет, день и бодрствование ассоциируются с добром; тьма, ночь и сон — со злом. Павел многократно использует эти образы в своих посланиях:

Вы были некогда тьма, а теперь — свет в Господе: поступайте, как чада света, потому что плод Духа состоит во всякой благости, праведности и истине. Испытывайте, что благоугодно Богу, и не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте. Ибо о том, что они делают тайно, стыдно и говорить. Все же обнаруживаемое делается явным от света, ибо все, делающееся явным, свет есть. Посему сказано: «встань, спящий, и воскресни из мертвых, и осветит тебя Христос» (Еф. 5:8-14).

Ибо все вы — сыны света и сыны дня: мы — не сыны ночи, ни тьмы. Итак, не будем спать, как и прочие, но будем бодрствовать и трезвиться. Ибо спящие спят ночью, и упивающиеся упиваются ночью. Мы же, будучи сынами дня, да трезвимся, облекшись в броню веры и любви и в шлем надежды спасения (1 Фес. 5:5-8).

Слова Павла о том, что «наступил уже час пробудиться нам от сна», «ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали», «ночь прошла, а день приблизился», древними толкователями воспринимались как указания на скорое пришествие Христа и приближение Страшного суда: «Время суда, говорит он, стоит уже при дверях... То есть близко воскресение, близок Страшный суд, близок день, горящий, как раскаленная пещь, и нам следует уже освободиться от нерадения» Иоанн Златоуст. Беседы на Послание к Римлянам 24, 1 (PG 60,621). Рус. пер.: С. 784.. Современные комментаторы также указывают на эсхатологическое измерение в указанном отрывке Barrett С. К. The Epistle to the Romans. P. 232.. Отмечают близость используемого Павлом образного ряда к традиционной терминологии предкрещаль- ной катехизации Kasemann E. Commentary on Romans. P. 363; Stuhlmacher P. Pauls Letter to the Romans. P 212-214..

В то же время, уже древние толкователи подчеркивали, что увещания Павла нельзя воспринимать лишь как призыв к общине ожидать скорое пришествие Христа. Они имеют отношение к духовной жизни каждого христианина безотносительно к тому, наступит ли второе пришествие при его жизни:

Поистине, приход этого дневного света следует понимать двояко: и в смысле общем для всех, и в смысле особом для каждого. Для всех наступит дневной свет, когда придет время будущего века, в сравнении с которым срок мира сего именуется «тьмою», ибо время приближается... и сроки, которые раньше возрастали, в будущем, несомненно, сократятся. Поэтому апостол и говорит, что «ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали» (Рим. 13:11), и с каждым днем становится ближе... Но и для каждого совершается наступление этого дня. Ибо, если Христос живет в нашем сердце, Он возжигает в нем свет; если разумение знания отрешает нас от нашего невежества и, отвернувшись от недостойных дел, мы устремляемся к благочестивым и достославным деяниям, то просветляемся и по чести пребываем как бы в дневном свете Ориген. Комментарии на Послание к Римлянам 9. 32 (Commentarii in epistulam ad Romanos. Vol. 5. P. 112). Рус. пер.: Библейские комментарии отцов Церкви. Новый Завет. Т. 6. С. 488..

Учение Павла, вопреки мнению А. Швейцера, несводимо к «эсхатологической этике» См.: Швейцер А. Мистика апостола Павла. С. 179.. Указания Павла на наступление часа пробуждения и на приближение дня не обязательно воспринимать лишь как отражение эсхатологических ожиданий, характерных для древней Церкви. Они имеют более широкий и более универсальный смысл.

Для Павла Христос — не только Тот, Кто когда-τό придет, чтобы совершить суд над людьми, но и Тот, Кто уже присутствует в Церкви. Облечься в Господа Иисуса Христа — значит уже сейчас, не дожидаясь второго пришествия, отречься от зла и встать на сторону добра. Каждый человек с каждым днем своей жизни на один день приближается к судному дню, когда бы он ни наступил. Но в то же время, каждый день должен приближать его к спасению, которое не зависит от времени второго пришествия.

Путь человека к Богу — это путь одновременно общий и индивидуальный. Вся церковная община движется навстречу Христу, пришествия Которого на землю она ожидает. Но и каждый человек в своей личной духовной жизни должен сделать выбор в пользу света, дня и бодрствования, чтобы приблизиться к спасению, которое дарует Христос.

В 13:8–14 Павел подводит итог тем наставлениям, которые составляют первый отдел практического учения Рим. Он говорит о стимуле нравственного поведения, и опять особое ударение полагает на любви (стт. 8–10). Ст. 10 почти буквально повторяет Гал. 5:14.

Для нас, христиан, пошедших за Христом, прошла ночь греховная и приблизился день спасения, который мы должны быть всегда готовы встретить, как человек, собравшийся в дальний путь, будучи огражденны верой, надеждой, любовью.

Особенное побуждение для Христиан к жизни в мире со всеми и в любви Апостол указывает в том, что они уже однажды вышли из того мрачного состояния, когда они, живя во тьме неведения, творили всякое зло.– При том же: близится славный день явления Господа, поэтому нужно прилично подготовиться ко встрече Господа, чего между тем никак не могут сделать разделяющие с язычниками ночные пиршества, исполненные пьянства, распутства, всяких ссор и убийственных поединков, бывших предметом общественных зрелищ в Римском колизее. Действующие ночью и пребывающие во тьме могут не заботиться о своей одежде, что и бывает со многими, особенно же со спящими; но действующие днем, и особенно все желающие быть приличными, стараются одеться и при том сообразно своему званию и положению. Также быть одетыми духовно повелевает Апостол всем Христианам, при чем одеждою их звания и положения должна быть та чистота и святость, какая явлена в жизни Господа Спасителя, Который был чужд всех греховных похотей, хотя и удовлетворял, насколько это было необходимо, насущным требованиям тела: ел и пил, облачался в одежды. Так, по примеру Христа, и Его последователи, в удовлетворении насущных своих потребностей не должны искать угождения своим страстям и разным греховным стремлениям.

Заключая толкование этого места, преосв. Феофан говорит: «мы, Христиане, сыны света и дня, – прияли свет веры и благодать Духа. Не следует нам увлекаться такими (безобразными) делами, или какое-нибудь принимать в них участие. Это языческие обычаи, и для нас они совершенно не пригодны. То же писал Апостол и к Солунянам, и то же выставлял побуждение: мы не во тьме ночи, а во свете дня; упиваются ночные, а нам надлежит трезвиться и бодрствовать (1 С ол. 5:5). Это главный предмет настоящего отдела, в коем Апостол требует, чтобы Христиане, пребывая добрыми гражданами, воздерживались однако от худых обычаев, получивших гражданство в языческих обществах. Св. Ап. Петр замечает, что Христиане тогда так себя и держали. Довлеет вам мимошедшее время жития, волю языческую творившим, ходившим в нечистотах, в похотех, в пиянстве, в козлогласованиих, в лихоимании. О немже дивятся (язычники) несходящимся вам в то же блуда разлияние (1 П етр. 4:3. 4)». Святой Иоанн Златоуст более останавливается на мысли Апостола о всеоружии Христиан. Он говорит: «день призывает нас в воинские ряды и на сражение. Но не пугайся, слыша о воинских рядах и об оружии. Тяжело и несносно облекаться в вещественное оружие; но облечься в духовное оружие вожделенно и должно составлять предмет наших молитв, потому что это оружие есть оружие света... Облеченный в сие оружие столько же украшен, как и жених, выходящий из брачного чертога; ибо он вместе и жених и воин»... Упоминая о пороках, Апостол сказал: отвергнем дела тьмы. А когда начал речь о добродетели, то называет ее не простыми делами, а оружием, показывая тем, что добродетель поставляет обладающего в совершенной безопасности и полном блеске. Даже и сим он не ограничился, но, простираясь выше, вместо одеяния дает нам, что несравненно важнее, Самого Владыку, Самого Царя. Кто в Него облечен, тот вполне вмещает в себе всякую добродетель. Когда же говорит: облецытеся, повелевает нам отвсюду Им себя обложить. Подобное сему выражает и в других местах, именно: аще Христос в вас (Рим. 8:10), и еще: во внутреннем нашем человеке вселится Христос (Еф. 3:16). А иже Христовы суть, плоть распяша со страстьми и похотьми, говорит Апостол в послании к Галатам (Гал.5:24). Облекшийся во Христа, удали от себе все сие (злое); в заботах о теле имей в виду только то, чтобы оно было здорово, и сколько нужно для здоровья, прилагай попечение о теле, далее же сего не простирайся. Напротив, все свое попечение употреби на заботы о духовном.

Указав, как можно сделаться хорошим гражданином в христианском духе, Апостол тут же предостерегает христиан от таких обычаев, которые безусловно осуждаются христианством, хотя они и получили право гражданства в некоторых языческих обществах. Побуждением к сему он ставит пришествие Христово, которое светло, как день, те же обычаи, темны, как ночь. Поэтому христианин, как сын света, и должен их избегать.
 Кроме любви к ближним, Апостол заповедует делать и другое, а именно, зная, что пришел Спаситель, и с Ним наступил уже день, разумея далее дух времени – христианства, когда следует бодрствовать над собою, нужно пробудиться от сна ночного и не делать того, что свойственно ночи, а делать то, что свойственно дню. В прежнее, ветхозаветное время, только веровали, что придет Избавитель, а теперь Он с нами, облекает нас в Себя в крещении, и питает нас Собою, и подает нам силы, яже к животу и благочестию (2 Пет. 1:3). Потому нам никак нельзя теперь спать, а надо бодрствовать и не покладая рук трудиться.
 Ночь неведения и греховности миновала, теперь настал день света и богопознания. Поэтому христианам следует отвергнуть то, что они делали, живя в ночи, а облечься, украсить себя и внутри и снаружи, как на праздник, дорогой и светлой одеждой, делами добродетели. Эти последние суть оружие света, потому что каждая добродетель, утверждаясь в сердце, изгоняет оттуда противоположную ей греховную страсть, и делает добродетельного светлым, как греховность делает его темным. Ибо и ангелы Божьи видят нас всегда или светлыми, или темными, смотря по качеству нашего настроения.
Как же жить христианам? Благообразно, говорит Апостол, и поясняет это.
 Обыкновенно, грех прячется во тьму ночи, а днем боится показаться на свет, так грешники стыдятся греха и пред людьми стараются показать себя добродетельными. У язычников, да и у некоторых христиан, вошло в обычай собираться друг к другу на пиршества, большею частью по ночам, и здесь, по старой привычке, предаваться козлогласованию – срамным песням, и пьянству, а затем сладострастию и даже распутству (в слав. студодеянию), неудержимой похоти и неестественному ее удовлетворению. На этих пирушках обычно появляются зависть и ссоры. Зависть – плод гордости, не терпящей, чтобы кто-нибудь стоял выше нас. Зависть рождает ссоры с задором (в слав. рвение) стать впереди всякого, и на этой почве заводятся часто споры и даже драки, без которых редко обходилась всякая из этих пирушек. Апостол предостерегает от безобразных обычаев. Он внушает, что так как они теперь уже христиане, как днем, то есть в свете богопознания и освящающей их благодати, то им нужно вести себя – жить благообразно, не по внешности только, а и главным образом по внутреннему настроению, в душе и сердце, где у них наступил светлоторжественный день. Благообразно же ходить – значит облечься во Христа.
 Облечься во Христа, это в своей жизни, в своих расположениях и делах воплощать жизнь Христа, чтобы не называться только, а и самым делом быть христианами, удовлетворять естественным потребностям тела, но не заводить искусственных, и не превращать их в похоти, не отдаваться им в рабство и вообще, не служить им, ибо похоти плоти, последний предел ниспадения человека, почему и восстание его необходимо начинается с отвержением их, которые Христовы, плоть распяли со страстями и похотями (Гал. 5:24).

Ночь прошла. Павел высказывается здесь в эсхатологическом смысле, а не во временном (буквальном). В мир уже пришел Свет.

отвергнем... облечемся. Метафора "оружия света" подчеркивает, что для успешной духовной борьбы необходимо не просто отвергнуть пороки - надо развить положительные духовные дарования.

    Прежде восхождения солнца тьма и ночь пребывает, но как солнце взойдет, тьма отступает и свет воссияет. Так и до пришествия Христова, который есть Солнце праведное, тьма всю вселенную покрывала и ночь глубокая была. Но как только это Солнце светлейшее воссияло и свои теплейшие лучи на всю вселенную испустило, благоприятнейший и сладчайший нашим душам воссиял день. Тогда исполнилось пророческое слово: «народ, ходящий во тьме, увидит свет великий; живущим в стране и тени смертной свет воссияет» (Ис. 9:2; Мф. 4:16). «Ночь прошла, а день приблизился; итак, отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света. Как днем, будем вести себя благочинно, не предаваясь ни пированиям и пьянству, ни сладострастию и распутству, ни ссорам и зависти; но облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа, и попечения о плоти не превращайте в похоти», – говорит апостол (Рим. 13:12-14). Будем и мы поступать по апостольскому увещеванию и будем сыновьями света и дня.
            Перед солнцем, сияющим на небесах, все люди х

Есть свет телесный и видимый; есть душев­ный и невидимый свет. Также и тьма есть телесная и видимая, есть душевная и невидимая. Телесным светом тело, но душевным светом душа просвещается; так же телесною и види­мою тьмою тело, но душевною и невидимою тьмою душа помрачается и потемняется. Бог и познание Божие есть свет душевный; но незнание Бога есть тьма душевная.
Вера есть свет душевный, но неверие и су­еверие есть тьма душевная; страх Божий есть свет душевный, но бесстрашие есть тьма ду­шевная. Добродетель всякая есть свет душевный; но всякий грех есть тьма душевная. Сми­рение, умаление и уничтожение себя самого есть свет душевный; но гордость, высокоумие и величание есть тьма душевная. Любовь к Богу и ближнему есть свет душевный; но само­любие неумеренное есть тьма душевная. На­дежда и упование на Бога есть свет душевный; но надежда на человека и прочее создание есть тьма душевная. Истинная и нелицемерная мо­литва, пение и хваление имени Божия есть свет душевный; но небрежение о том есть тьма ду­шевная. Беззлобие и непамятозлобие есть свет душевный; но злоба и памятозлобие есть тьма душевная. Пост и умеренность есть свет ду­шевный; но объедение и пьянство есть тьма душевная.
Любовь к чистоте и хранение ее есть свет душевный; но блуд, прелюбодеяние и всякая нечистота есть тьма душевная. Милость, ми­лосердие и сострадание ближнему есть свет ду­шевный; но немилосердие и жестокосердие есть тьма душевная. Щедрое подаяние милос­тыни от чистого сердца есть свет душевный; но скупость есть тьма душевная. Презрение суеты и пышности мира сего есть свет душевный; но любовь к нему есть тьма душевная. Память смерти, Суда Христова и вечности блаженной и неблагополучной есть свет душевный; но забвение их есть тьма душевная. Словом, ис­тинное покаяние и сообразные ему плоды, добрые дела, – свет душеный; но нераская­ние и сопряженные с ним злые плоды, темные дела, – тьма душевная.
Видишь, христианин, свет и тьму: убегай от тьмы, да не пребудешь во тьме, и не будешь ввержен в вечную и кромешную тьму; возлю­би свет, да во свете пребудешь и к вечному све­ту перейдешь. Во тьме ходит и не знает, куда идет, ибо тьма ослепила ему очи, тот, кто в гре­хах живет. Во свете ходит тот, кто Бога знает, и в истинном покаянии находится, и темных дел убегает, и плоды покаяния приносит. Я Свет миру, – говорит Господь.– Кто пойдет за Мною, не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни (Ин. 8:12).
Ходим за Господом не ногами, но сердцем, волею и нравами. Ходит за Господом тот, кто верою, смирением, любовью, кротостью, тер­пением и прочими добродетелями подражает Ему, и в свете ходит, ибо вслед света ходит. Не ходит за Господом тот, кто по своей воле жи­вет и по примеру жития Господня нравов сво­их не исправляет; и во тьме ходит, ибо от све­та удаляется. Ибо должен во тьме быть тот, кто удаляется от света. Написано же: Суд же состоит в том, что свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы; ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы, а по­ступающий по правде идет к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны (Ин. 3:19-21).
Всякий, кто добро творит, не избегает све­та и не ищет тьмы, ибо не боится обличения, потому что правы дела его. Но кто зло творит, убегает от света и ищет тьмы, ибо темные дела во тьме совершаются. Блудник, вор, хищник и всякий законопреступник тьмы и сокрыто­го места ищет.
О, бедный человек! Где ни скрывайся, во тьме, или под землею, или в пустыне, или между стенами – от Бога и домашнего тво­его свидетеля и обличителя, совести, ниг­де скрыться не можешь. Бог везде, и всякое дело видит твое. И совесть твоя везде, и вся­кое обличает дело твое. Она во всяком без­законии твоем не молчит, но дерзновенно говорит: «Худо ты, человече, делаешь, Страшный Суд Божий будет тебе! На нем все обличатся злые дела твои. Тогда Бог, Праведный Судия, воздаст тебе по делам твоим».
Христианин! Возненавидим тьму, и возлю­бим свет, да будем сынами света (Ин. 12:36). Отвратимся от дел, которые во тьме творятся; сотворим дела, сообразные дню, да просветим­ся. Ночь прошла, а день приблизился. Итак, отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света. Как днем, будем вести себя благочинно, не пре­даваясь ни пированиям и пьянству, ни сладост­растию и распутству, ни ссорам и зависти; но облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа и попечения о плоти не превращайте в похоти (Рим. 13:12-14).
Христе, Свете Истинный! Просвети очи сердец наших, да увидим Тебя, Свет незаходимый; и направи ноги наши вслед Тебе хо­дить, да будем иметь свет жизни (Ин. 8:12).

Другим побудительным мотивом христианской нравственности является осознание приближения великого дня Господнего – Его второго пришествия: «наступил уже час пробудиться нам от сна... Ночь прошла, а день приблизился» (Рим. 13:11–12). Нынешнее время, когда прошла ночь ветхозаветной законности, есть рассвет славного невечернего дня вечной жизни. «Так отвергнем дела тьмы и облечемся в оружие света» (Рим. 13:12). «Дела – это дела греховные, они свойственны времени ночи, неведения, подзаконности. Для крещенных же, оправданных, освященных наступил день благодати, им сияет Солнце правды – Христос, они облекаются в светлую и нетленную одежду добродетелей и молитвы. Сам Христос есть вожделеннейшее наше облачение, и ап. Павел призывает: «Облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа и попечения о плоти не превращайте с похоть» (Рим. 13:14) (похоть (epiJumia) (libido) – пожелание, страсть недозволенного, сладострастие, распутство. Похотник – «недозволенного желающий» (по объяснению о. П. Алексеева). Забота о плоти не должна преступать пределов разумного и дозволенного, т. е. не должна превращаться в похоть).

Облечение во Христа есть онтологическое единение с Ним через стяжание благодати Духа Святого. Такое освящение и обожение человека возможно только в процессе духовной брани с похотями его греховной природы. Апостол призывал к тому, чего сам уже достиг опытно: «и уже не я живу, но живет во мне Христос|||» (Гал. 2:20).