К Римлянам послание ап. Павла 12 глава 12 стих

Причиной ослабления рвения могут стать скорби. Они должны учить стойкости и постоянному упованию на Бога. От будущего надо ждать лучшего.

В первом разделе (Рим. 12, 13) нравственное учение Павла неразрывно связано с воцерковлением, с осознанием себя составной частью церковной полноты: «...мы, многие, составляем одно тело во Христе, а порознь один для другого члены» (Рим. 12: 5). Апостол говорит о Церкви как о Теле Христа, хотя самого термина «церковь» в Рим. он не употребляет. Христианин - часть единого целого, Тела Христова, т. е. Его Церкви. «И вы — тело Христово, а порознь - члены» (1 Кор. 12: 27).

Различием благодатных даров определяется различие служений. Все личные добродетели раскрываются в Церкви, едином организме, Теле Христовом. Совокупностью личных добродетелей поддерживается и созидается христианская община.

Нравственное совершенствование человека в подобие Божие начинается с ума, чувств и воли: совершенствование ума — чтобы жить для истины; чувств — чтобы жить для святости, чистоты, красоты; воли - чтобы жить для добра.

А в совокупности совершенствование души, ума, чувств, воли — для жизни в любви, которая есть жизнь во Христе, Его подвиге самоотвержен ия, жизнь в мире с Богом, ближними и собственной совестыо. «Любы искреннему зла не творит: исполнение убо закона любы есть» (Рим. 13: 10).

После заамвонной молитвы свяшенник читает молитву на потребление Даров: «Исполнение закона и пророков, Сам Сый, Христе Боже наш, исполнивый все отеческое смотрение, исполни радости и веселия сердца наша...» Эти слова основаны на: «...любовь есть исполнение закона» — (Рим. 13: 10).

Утешайтесь надеждою не на земные почести и награды, а на награду небесную. В скорби будьте терпеливы; все равно в жизни приходится же страдать; так лучше переносить неприятности с терпением, твердо, чем унывать, роптать; унынием и ропотом беде своей не поможешь. А лучше будьте в молитве постоянны. Возлагайте на Господа печаль свою; к Нему обращайтесь и знайте, что скорби посылаются нам не без воли же Божией.

«Утешайтесь надеждою». Если у человека загорелся дух, то надежда на наступающее Царство Божие будет для него радостью. Во всех скорбях человек станет думать: «Ай, ерунда, что сейчас произошло. То ли дело в Царстве Божием будет хорошо, а сейчас потерплю немножко. Терпеть-то осталось лет двадцать-тридцать. Потерпим немножко, до смерти погорим, а там все будет замечательно». Так человек утешается надеждой. Когда святым мученикам говорили, что их сейчас казнят за имя Христово, они восклицали: «Ура! Наконец-то!», ибо их надежда приближалась. Это происходило потому, что они стремились к небесам.

Нас должна радовать надежда на Царствие Небесное. Нам следует все время думать: «Да, сейчас тяжело, трудно, но это лишь на время». Так сорок Севастийских мучеников говорили: «Холодна вода, но тепло в раю. Ледяная вода озера, где мы замерзаем, должна быть для нас подготовкой к раю. Если в обычной бане бросаются из горячего в холодное, то мы, наоборот, из холода и льда поднимемся в тепло рая». Надежда радует человека. Одно дело, когда он надеется на земное. Естественно, что ему тут радоваться? У него сейчас вроде бы удача, а потом крах. Другое дело, когда человек живет ради небесного. Автомобиль сломался, а он думает: «Сломался, но ничего страшного. Все равно на тот свет не возьмешь». Все земные вещи становятся для него безразличными. Человек не прилепляется к земным вещам, но думает о них постольку, поскольку без них нельзя обойтись. Когда он работает на Господа, тогда у него все хорошо.

Когда человек загорается, происходит следующее, по слову святителя Феофана Затворника: «С первой минуты пробуждения духа благодатию сознание и стремление человека переходят от твари к Богу, от земного к небесному, от временного к вечному. Там, в той области, сокровище его, там и сердце его (см.: Мф. 6:21). Здесь ничего он не ждет, все надежды его об ону сторону. Отпадает сердце его от здешнего, ничто из сего не влечет его, ничего здесь не ждет он, ничем не радуется. Радуется будущим благам, которыми несомненно чает обладать. Сие преселение благ и надежд сердца есть существенная черта пробужденного и горящего духа»¹. Тогда вы узнаете, что у вас загорелся дух, когда все ваши надежды будут по ту сторону неба, а с этой стороны не будет никаких надежд.

И далее: «Оно делает человека существенно странником на земле, взыскующим отечества, Иерусалима небесного. Все христиане, как облагодатствованные, должны быть таковы»¹. И нужно уметь радоваться этой надеждой.

«В скорби будьте терпеливы». Дословно: «В угнетении выстаивайте». В скорби будьте терпеливы, потому что из надежды рождается терпение скорбей. Раз нас ждет Царство Божие, потерпим немножечко. «Ради Господа Бога моего терплю», — говорил один монах, который научился, что на земле нигде не найти покоя. Человек, охваченный благодатью Божией, хотя и имеет скорби, но понимает, что это неизбежно. Он чужой для мира, и то, что мир его гонит, он почитает за нормальное явление. Так и Господь сказал: «Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир» (Ин. 15:19). Человек понимает, что он чужой для мира, что родина его на небе, а потому и не удивляется преследованиям. «Это нормально, — думает он, — не на родине чай нахожусь. Вот на родине было бы обидно, если бы гнали. Пребываю в странствии, и естественны проблемы путешествия». Понятно, что в плацкартном вагоне удобств дома не найдешь.

Когда вас угнетают, вы должны выстоять. Не просто перетерпеть, а именно выстоять. Иногда говорят: «Я просто перетерпел. Время прошло и все улеглось». Есть такой способ терпеть. Очень сильная боль бывает короткой. Можно сказать так: «Сегодня терплю, но завтра в это же время боли не будет». Это касается головной боли, боли, когда рвут зуб, боли от обиды. Со временем все это проходит, но может пройти для человека не бесследно. Этот способ перетерпеть хороший, однако наша задача не просто перетерпеть, а выстоять. Надо сказать так: «А я стою перед Богом. На меня идет скорбь, напасть, как ураган или метель в лесу, а я постовой, стоящий на посту».

Мы держим Великий пост, значит, мы постовые. Мы стоим на посту, на часах, поэтому в древности пост назывался Церковью еще стоянием. Отсюда, кстати, появилось выражение «Мариино стояние». Стояние — это технический термин, который в римском военном деле означал караул. Собственно, сейчас мы стоим в карауле. Да, сейчас тяжело. Наша задача выстоять, оградить склад, не заснуть, чтобы не пришли с проверкой и не отправили нас под трибунал, а потом будет тепло. Потом мы уже отогреемся в каптерке. Так и мы сейчас в карауле и храним сердце, а потом уже у нас будет место, где мы отогреемся, — Царство Небесное. Заметьте, если забыть про Царствие Небесное, можно впасть в отчаяние. Точно так же если человек, стоящий в карауле под снегом, забудет, что можно будет отогреться, ему станет плохо. Нужно все время направлять надежду на Царствие Небесное и тогда можно будет себя разжечь.

Святитель Феофан Затворник замечает: «Самое же благодушие при сем исходит у него от того, что он есть упованием радующийся. Переселился он надеждами своими в иной мир»¹. Об этом мире он думает, им живет и планирует, все сокровища переправляет туда. Все его планы о том мире. А здесь-то что? Поживем, все будет нормально.

«В молитве постоянны». Такой человек пребывает в молитве. Как дыхание необходимо для тела, так для духа необходима молитва. Человек, по заповеди апостола и Христа Спасителя, должен непрестанно молиться. Молитва для него постоянное состояние, в котором он живет. Он просто не может без молитвы, ему тяжело без нее. Молитва влечет его. С нами такое случается временами, но должно обратиться в постоянное состояние, чтобы молитва сама влекла дальше, за пределы вселенной. А предел, верх совершенства уже был указан апостолом Павлом в Послании к Римлянам: «Мы не знаем, о чем молиться, как должно, но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными» (Рим. 8:26). Сам Дух Святой начинает молиться внутри человека. Представляете это состояние, когда Бог молится внутри человека?!

Это касается не только молитвы личной, но и общественной. Мы пребываем не только в личных молитвах, но если слышим, что где-то назначена служба, — сразу же туда. Это естественное и нормальное состояние человека. Я, кстати, довольно много встречал таких людей даже в Москве. Они кажутся очень незаметными для обычного взгляда, но это и понятно. Когда человек постепенно уходит с земли и живет небесами, он становится незаметным для мира. Но эти люди все время ходят на службы, постоянно стремятся к молитве. Какими бы делами они ни занимались, они непрестанно горят духом, но при этом они смиренны, скромны и всегда с большим вниманием относятся к нуждам окружающих людей.

Что скрепляет церковный организм, позволяя его членам ощущать себя единым телом? Павел дает ответ на этот вопрос в следующих стихах:

Любовь да будет непритворна; отвращайтесь зла, прилепляйтесь к добру; будьте братолюбивы друг к другу с нежностью; в почтительности друг друга предупреждайте; в усердии не ослабевайте; духом пламенейте; Господу служите; утешайтесь надеждою; в скорби будьте терпеливы, в молитве постоянны; в нуждах святых принимайте участие; ревнуйте о странноприимстве (Рим. 12:9-13).

Слово «любовь» занимает здесь ключевое место. Именно любовь стоит во главе добродетелей: из нее проистекают братолюбие, почтительность, усердие, постоянство в молитве, благотворительность и другие перечисляемые Павлом качества. Более того, без любви ни одна из этих добродетелей не имеет ценности.

Первая фраза рассматриваемого текста в оригинале звучит так: ή άγάπη άνυπόκριτος. В буквальном переводе: «любовь нелицемерна». Это утверждение следует понимать как указание на одно из основных свойств любви. В данном случае славянский перевод («любы нелицемерна») более точен, чем русский Синодальный, в котором добавлены слова «да будет», отсутствующие в оригинале, из-за чего вся фраза приобретает несколько иной смысл.

Наиболее полное представление о том, какое содержание Павел вкладывал в понятие «любовь», дает знаменитый «гимн любви» из Первого Послания к Коринфянам. Здесь перечислены основные свойства любви:

Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится (1 Кор. 13:1-8).

Многое в этом тексте перекликается с рассматриваемым нами отрывком из Послания к Римлянам. И там, и здесь любовь стоит в центре обширного списка добродетелей; имеются словесные совпадения между двумя текстами (например, «любовь нелицемерна» — «любовь... не радуется неправде, а сорадуется истине»; «отвращайтесь зла» — «не мыслит зла»; «в скорби будьте терпеливы» — «любовь долготерпит»; «утешайтесь надеждою» — «всего надеется»).

Комментируя слова «отвращайтесь зла, прилепляйтесь к добру» (άποστυγοϋντες то πονηρόν, κολλώμενοι τψ άγαθώ), Иоанн Златоуст обращает внимание на то, что приставка άπο — в посланиях Павла весьма часто используется для усиления: в данном случае причастие άποστυγοϋντες означает не просто «удаляйтесь зла», но «ненавидьте его, и не просто ненавидьте, но весьма сильно ненавидьте». Причастие κολλώμενοι, в свою очередь, не просто отражает призыв делать добро, но указывает на внутреннюю предрасположенность к нему Иоанн Златоуст. Беседы на Послание к Римлянам 21,2 (PG 60,604). Рус. пер.: С. 760-761.. В ситуации выбора между добром и злом христианин должен всегда внутренним чувством избирать добро и гнушаться злом как противным тому идеалу любви, который стоит в центре христианской проповеди.

Из перечисленных Павлом добродетелей четыре относятся к сфере взаимоотношений между членами общины. Термин «братолюбие» (φιλαδελφία) указывает на конкретные проявления любви в общине, где все призваны воспринимать друг друга как братья и сестры. Слова «в почтительности друг друга предупреждайте» имеют следующий смысл: оказывайте честь другому раньше, чем он окажет ее вам; каждый пусть считает другого более достойным чести, чем себя самого (причастие προηγούμενοι происходит от глагола, означающего «упреждать», делать что-то первым). Слова «в нуждах святых принимайте участие» указывают на благотворительные сборы в пользу гонимых и малоимущих: в Первом Послании к Коринфянам Павел дает подробные инструкции о том, как должны производиться «сборы для святых» (1 Кор. 16:1-4). Наконец, термин «странноприимство» (φιλοξενία) указывает на ту добродетель, которую в другом месте Павел требует от руководителя церковной общины: он должен быть «странно- приимен» (1 Тим. 3:2; Тит. 1:8), то есть оказывать любовь путешествующим братьям, предоставлять им кров.

Другие шесть добродетелей относятся, скорее, к сфере взаимоотношений между человеком и Богом: «в усердии не ослабевайте; духом пламенейте; Господу служите; утешайтесь надеждою; в скорби будьте терпеливы, в молитве постоянны». Подобные призывы мы встречаем и в других посланиях Павла, например: «Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За все благодарите... Духа не угашайте» (1 Фес. 5:16-19); «Будьте постоянны в молитве, бодрствуя в ней с благодарением» (Кол. 4:2). В этих призывах Павел передает членам христианских общин то общее настроение, которым должна быть пронизана их жизнь: они не могут быть теплохладными, но призваны к духовному горению; молитва должна быть их постоянным, а не лишь эпизодическим деланием; свое служение они должны нести с усердием, а не леностью; скорби переносить с терпением и надеждой на помощь Божию.

Апостол переходит к частностям. Он дает конкретные наставления, не думая о системе. Но все они объединены проникающим их духом любви. Они и поставлены под знак любви с первого же слова.

 Любовь должна составлять душу всех христиан, служа отличительной чертою истинного христианства (см. Ин. 13:35). Сознание, что так должно быть, лежит глубоко в сердце христианина, а на деле любовные отношения ограничиваются нередко только словами, и притом не исходящими из сердца. Поэтому Апостол и прибавляет, что любовь должна быть непритворна– не притворная, но искренняя и сердечная. Из области любви Апостол исключает все злые дела, слова и помышления. Она заповедует не только сторониться зла, но и ненавидеть его, с ужасом отвращаться от него, а прилепляться – не делать только, а иметь приверженность, своего рода пристрастие, к доброму. Такою любовью должны быть проникнуты взаимные отношения христиан.
 В отношениях взаимных любовь должна отличаться горячностью и нежностью, как это и бывает между братьями. «Не дожидайся, чтобы другой обнаружил к тебе любовь, но беги к нему первый» (Златоуст). В отношении к другим надо себя настроить так, чтобы ставить их выше себя, как более достойных и совершенных. «Ничто не приобретает нам столько друзей, как старание превзойти ближнего почтительностью. От сего возрастает не только любовь, но и почтение. Как любовь от почтения, так и почтение от любви» (Златоуст).
 Усердие о служении Богу, заботах о других и о самих себе должно быть самое горячее, как бывает, когда предаются делу всей душой, и мыслями, и расположениями, и волею. Ввиду этого Апостол и учит пламенеть духом, зажигая его мыслями о Божественном, святом, небесном, вечном, а главное, жить духовной жизнью и служить Господу, Ему Одному служить, и Его только волю исполнять.
Какие плоды горящего духа.
 Горящий дух настраивает радостью сердце в надежде будущих благ, и дает ему вкусить их, чем и радует его. В скорбях, неизбежных в христианской жизни (см. Ин. 16:33), он подает терпение, побуждает к молитве, так ему сродной, и даже возбуждает самую молитву. Самый Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными (Рим. 8:26).
Однако в каких же делах проявляется горящий дух?
 Горящий дух проявляется в стремлении удовлетворить кровом, пищей, одеждой и всем вообще необходимым своих собратьев в вере, христиан вообще. В словах: принимайте участие, видно указание на взаимность. Поможешь нуждающемуся, и он поможет тебе молитвою. « Что делаешь для брата, то Владыка твой относит к Себе, и как бы Сам получив от тебя благодеяние, вознаграждает тебя за то» (Златоуст). Горящий дух проявляется в страннолюбии, в упокоении странников не тогда только, когда просят об этом, но когда сам ищешь их, разыскиваешь, и, так сказать, ревнуешь об этом (см., например, Быт. 18:2-5).
Горящий дух побуждает оказывать любовь и ко врагам, гонителям христиан.
 Для горящего духа нет ничего ценного на земле, все его сокровище на небе. Поэтому, что способствует увеличению и сохранению небесных благ, то для него – благо, а что препятствует, то – зло. Вследствие этого, блага мира для такого духа – зло, и наоборот, зло мира для него – благо. Так и в гонениях он видит и чувствует не зло, а благо (ср. Мф. 5:11-12), поэтому и гонящих уже не клянет, а благословляет, как своих благодетелей. Горящий дух проявляется далее в сочувствии горю и радости других.
 В случае невозможности отстранить беду от ближнего, он побуждает погоревать, поплакать вместе с ним, и тем облегчить его горе. К этому влечет каждого из нас наша природа. Нет такого каменного сердца, которое не разделяло бы скорби несчастного (Златоуст). Но гораздо труднее для естественного человека, при благополучии ближнего, не позавидовать ему, а порадоваться его благополучию, разделив с ним его радость. Этому помогает благодать, воспламеняющая дух, подавленный эгоизмом, и возбуждающая в сердце чистую любовь к благополучию ближнего.

«Хвалимся в скорбех» (Рим. 5:3), сказует о себе Апостол. От нас, может быть, еще рано сего требовать. Исполняется ли в нас хотя другое, меньшее слово Апостольское: «скорби терпяще, в молитве пребывающе» (Рим. 12:12)? Скорби, которыми по судьбам Божиим посещаемся, приемлем ли с терпением, и, когда изнемогает терпение, подкрепляем ли оное молитвою, чтобы не впасть в нетерпение или ропот? Не тяготимся ли напротив даже легкими и обыкновенными в жизни скорбями, трудностию некоторых дел, неисполнением некоторых желаний, лишением некоторых приятностей жизни? – Малая скорбь оскорбительнаго слова не истощает ли иногда всего терпения нашего, так что вместо приобретения посредством ея награды терпения, мы мучим сами себя преувеличенною и вредною скорбию гнева и памятозлобия?
Апостол сказал Коринфским Христианам: «ныне радуюся, не яко скорбни бысте, но яко оскорбистеся в покаяние, оскорбесте бо по Бозе» (2 Кор. 7:9). Скорбим ли и мы о грехах наших скорбию по Бозе, скорбию покаяния, так искренняго и глубокаго, чтобы о нашей скорби радовались Ангелы, как о залоге нашего исправления и спасения?
Кто не подвергает себя добровольно очистительной работе внутренней скорби покаяния и самоукорения, и внешних скорбей не приемлет с терпением и смирением: тот еще не на пути, который указывает Eвaнгeлиe к царствию Божию. «Многими скорбми подобает нам внити в Царствие Божие». Аминь.