К Римлянам послание ап. Павла 1 глава 32 стих

Несмотря на то что язычники считали себя мудрыми, их ум был не в состоянии отличать хорошее от плохого, следствием этого стало бесчисленное множество грехов: «...поскольку они не рассудили иметь познание Бога, предал их Бог безрассудному уму делать недолжное: исполнены они всякой неправды, любостяжания, злобы; полны зависти, убийства, ссор; они клеветники, богоненавистники, обидчики, высокомерны, хвастливы, изобретательны на зло, родителям непокорны, нелюбовны, немилосердны» (1:28-31). Всё это делало наказание язычников неизбежным. Но осознание этого не только не остановило их, но, напротив, всё больше погружало в бесчинства: «Они, познав суд Божий, что делающие таковое достойны смерти, не только то творят, но и делающих одобряют» (1:32).

Язычники исполнены неправды, блуда, лукавства. Лукавство, подлость (греч. «понирия») — это больше, чем низость — это качество произвольною греха - произвольною, т. е. смертною. По определению свт. Игнатия (Брянчанинова), желание причинить вред и сделать всех дру- гих такими же лукавыми, как и тот, кто является источником этого греха.

Преднамеренное стремление развратить и причинить вред — качество диавола. Поэтому диавол по-гречески чаще называется не «дьяволос», а «понирос» — произвольно, преднамеренно разрушающий добродетель. Поэтому в Евангелии от Матфея в Господней молитве («избави нас от лукаваго») «лукавый» обозначен как «понирос».

Рим. 1: 26-32. Язычники имели и естественные понятия о добре и зле, так что легко могли отличать одно от другого и даже знали, что делающие непотребные дела достойны смерти, однако в жизни своей предавались самым постыдным страстям и противоестественным порокам. Это снова делает их безответными на суде Божием.

«Они знают праведный суд Божий, что делающие такие дела достойны смерти». Откуда знают? Да очень просто: всем народам земли известно, что будет посмертное воздаяние. Все без исключения люди знают, что отвечать за поступки придется. Им известно, что за свои поступки они достойны смерти. Смерти телесной и душевной, полного распада.

«Однако не только их делают, но и делающих одобряют». Они не только делают, но и соглашаются с делающими, одобряют их, соизволяют им. Они покровительствуют злу. По слову святителя Феофана Затворника, «в этом нельзя не видеть большей степени развращения, чем в том, когда кто сам только грешит, не содействуя ничем другим в греховных делах их. Впадающий в грех может еще говорить в облегчение вины своей: страсть увлекла; но, сознавая свою вину, другому, по крайней мере, внушать: ты же поостерегись. Если же он, впадши в тину, и другого туда же заводит, то дважды виновен, и за себя и за другого»¹.

Представляете, какой кошмар был у язычников? Или не был? Не похоже ли описанное на нашу сегодняшнюю ситуацию? Та же самая ситуация. Та же причина порождает то же следствие. Забвение Бога приводит к таким же последствиям. Страшный грех порождает распад всего человека. Апостол Павел как раз и подчеркивает, что все эти вещи происходят именно из-за богоотступничества. Запомните это раз и навсегда, так как некоторые думают, что можно как-то справиться со злом, не почитая Творца. Нет, корень всего зла в непочитании Создателя. Где непочитание, там в обязательном порядке будет то же самое зло.

праведный суд - Греч, δικαίωμα здесь означает «требование, предписание». Поскольку речь идет о язычниках, Павел явно имеет в виду не закон Моисеев. Однако и язычники знают основные нравственные принципы и обладают совестью, а значит, могут судить о том, что определенные поступки должны караться смертью. Возможно также, речь здесь идет не о физической смерти, а о загробных мучениях.

+++Павловы послания. Комментированное издание. С комментариями А. Десницкого и других. Под ред. А. Десницкого. М.: 2017. С. 42++

Кои правду Божию сознают, те, совершая это, предаются второй смерти, — и не только те, кои делают таковое, достойны смерти, но и те, кои сочувствуют таким делам и коих изобразил Апостол гордыми и надменными, изобретателями пороков, которые видели в товарищах. Быть может, сказал это о тех из ихних судей, кои, подкупленные дарами, не только не препятствовали преступлениям, но и даже содействовали и хвалили совершавших дурные дела.

***

Завидующий успехам брата своего отлучает себя от вечной жизни, а содействующий брату будет сообщником его и в вечной жизни. Ибо если по суду наказываются и делающие худо и соучаствующие с ними, то не тем ли более Господь наградит того, кто споспешествует исполнению воли Его?

  Ибо смело должен я рассказать вам о себе все; пусть знаете, что я виновен во многих грехах. Не осквернившиеся ещё самым делом, но бывающие скверными по сообществу, скверны и в том случае, когда, давая согласие, не знают, что делают. Поэтому, если вскоре устранятся и прекратят общение, то не отвечают за свое согласие; потому что и закон судит не мимо идущих свидетелей дела, но добровольно бывших при оном. Итак, когда закон и наш учитель, скажу так, то есть постигший суд, находят кого-либо по собственной воле имевшим связь с совершившим преступление, тогда признают его виновным. И апостол умел пользоваться подобными законами, ибо говорит: достойны смерти суть, не точию сами творят, злое, но и соизволяют им (Рим. 1:32). А по мне, сверх сказанного служит доказательством и обличение упомянутого в начале этого слова, а именно, что свидетели худых дел, поскольку сами не сделали ничего достойного смерти, освобождены, все же виновные подвергнуты наказанию.

Список пороков, которым завершается рассматриваемый нами отрывок, имеет сходство с другими аналогичными списками из Павловых посланий. В общей сложности таких списков в них четырнадцать (Рим. 1:29-32; 13:13-14; 1 Кор. 5:9-13; 6:9-11; 2 Кор. 12:20-21; Гал. 5:19-21; Еф. 4:17- 19, 31; 5:3-5; Кол. 3:5-8; 1 Тим. 1:8-11; 6:3-5; 2 Тим. 3:2-5; Тит. 3:3) м.: Ware J. P. Synopsis of the Pauline Letters. P. 30, 32.. Приведенный в 1-й главе Послания к Римлянам список — самый пространный из всех: он насчитывает 24 порока.

Человеческие пороки и грехи столь многочисленны и разнообразны, что не поддаются никакой кодификации. Тем не менее Павел с завидной регулярностью их перечисляет. Почему он считает нужным это делать? Очевидно, по той причине, что христианское нравственное учение находилось в стадии становления и он в полной мере сознавал свою ответственность как одного из его создателей. Приходившие в церковь язычники требовали простых ответов на вопросы о том, что добро, а что зло, и Павел старался им дать такие ответы.

Наконец апостол, как сделал и относительно учения, показывает, что язычники и здесь (в жизни) лишены извинения, потому и говорит: Нецыи же и оправдание Божие разумевше, яко таковая творящии достойни смерти суть, не точию сами творят, но и соизволяют творящым.

Предположив два возражения, он предварительно разрешил здесь их оба. Может быть, ты скажешь, говорит он, что ты не знал, как должно тебе поступать. Хорошо; если и не знал, то виновен ты, оставивший Бога, дающего тебе знание. Но теперь мы, на основании многого, доказали, что ты знал и грешил добровольно. Но ты, скажешь, увлекался страстью? Зачем же содействуешь другим и хвалишь? «Не точию сами творят, — говорит апостол, — но и соизволяют творящым». Таким образом, чтобы обличить язычника, апостол прежде всего ставит на вид самый тяжкий и неизвинительный грех, потому что одобряющей грех гораздо хуже самого согрешившего.

* * *

И нет никого, кто обличал бы за все это; а соревнующих и сокрушающихся, что сами не могут делать наравне с другими, — много. Но и эти последние также подвергнутся наказанию, хотя они и не сделают худого, потому что «не точию сами творят, но и соизволяют творящым». Наклонности их одинаково растленны, а из слов апостола видно, что будет наказание и за сердечное расположение.

Снова заставила ты нас разыскивать апостольские сокровища, ибо сказал: что значат слова: не точию сами сия творят, но и соизволяют творящим? И присовокупил: неужели соизволять хуже, нежели творить? По какой причине Павел в таком порядке поставил слова? И, несколько собравшись с умом, чтобы уловить убегающую апостольскую мысль, отвечаем: слушай.

Иные, не уразумев сказанного, но, подобно тебе, недоумевая и думая, что апостольские слова искажены, толковали их так: достойны смерти не только творящие это, но и соизволяющие творящим (ибо так, говорили, читалось в древнем списке). Потому творить будет важнее, нежели соизволять. А я, не утверждая, что апостольские книги повреждены в этом месте и не нападая на неуразумевших (может быть, уступая мне преимущество в этом, они имеют превосходство в другом и уразумели то, чего мне и на мысль не приходило), но сказав то, что думаю, предоставлю решение будущим читателям.

Посему говорю: поскольку гораздо хуже и большего заслуживает наказания хвалить погрешающих, нежели погрешать, то справедливо сказано: не точию сия творят, но и соизволяют творящим. Кто, погрешив, осуждает грех, тот возможет со временем исправиться, имея в осуждении греха весьма великую помощь к тому, чтобы раскаяться; а кто хвалит порок, тот лишает себя помощи покаяния. Итак, поскольку соизволение греху есть плод развращенного сердца и души, неисцелимо больной, то похваляющий грех справедливо называется гораздо более беззаконным, нежели погрешающий. Ибо один весьма скоро удалится от греха, а другой вовсе не удалится, какой бы ни вынесли читатели приговор.

Мы уже отметили ударение на вере в обращении (ст. 5, ср. еще ст. 8). В стт. 16–17 оно подчеркнуто с особою силою и подкреплено текстом из пророка Аввакума. Но если приобщение к правде Божией, поставленное в зависимость от веры, должно быть понимаемо, как процесс деятельного восхождения, – то и вера имеет разные степени: Павел говорит о возрастании веры. Из слов Апостола вытекает, что мера откровения правды Божией находится в прямой зависимости от возрастания веры. И, наконец, последнее: путь спасения по вере открыт каждому. В представлении иудеев, а, значит, и Павла, род человеческий делился на две части: на иудеев и на эллинов. Спасение по вере объемлет и иудеев, и эллинов. Павел провозглашает абсолютный универсализм спасения. Но преимущество – по силе непреложных обетований Божиих – имеют иудеи (ст. 16). Правда, с преимуществом спасения связано и преимущество ответственности. Иудеям принадлежит первенство в наследовании спасения, но они и первые несут наказание за зло (ср. 2:9–10). Мысли, намеченные в стт. 16–17, получают развитие в послании.

Первая – догматическая – часть послания (1:18–4) доказывает положение об оправдании верою. Павел отправляется от факта всеобщности греха (1:18–3:20). Он, прежде всего, показывает, что ответственность за грех несут и язычники (1:18–32). В естественном откровении им было дано познание Бога, которым они пренебрегли. Те страшные грехи, – и в том числе и в первую очередь грехи против естества, – в которые они впали, были попущены Богом в наказание. Но сила греха господствует и над иудеями (2–3:20), Павел признает непреложные преимущества иудеев, покоящиеся на нерушимом слове Божием. Но под властью греха эти непреложные преимущества оказались бездейственными. Положение иудеев, имеющих закон, не отличается от положения язычников, не имеющих закона. Грех иудеев являет бессилие закона, то самое бессилие, на котором Павел настаивает и в Гал. Закон не дает оправдания.

Как ни омрачились сердца язычников, однако они не потеряли способности различения добра от зла. Совесть их неумолкаемо свидетельствовала об их виновности, и потому они всегда сознавали, что нравственные непотребства их достойны смертного наказания. И так как они, не смотря на сознание греховности противонравственной жизни, продолжали вести ее и даже поощряли к ней других, то естественно их должен был покарать праведный суд Божий, на котором они не могли ничем оправдаться. Изобразивши ясно полную виновность пред Богом язычников, Апостол далее показывает, что не менее виновны пред Богом и Иудеи. Вообще в 1-й главе можно видеть предварительную попытку Апостола к обращению Римлян ко Христу, чрез изображение их печального религиозного состояния, на неудовлетворительность которого жаловались и сами Римляне. «Взойди в Капитолий, – говорил мудрец Римский Сенека, – и там тебя поразит безумие, совершаемое как священная обязанность. Боготворят идолов, им молятся и закаляют жертвы». Вся Римская история есть свидетельница верности характеристики Римлян, представленной Ап. Павлом.

В дополнение ко всему ужасу, в каком очутился языческий мир, надо отнести и то еще, что все они безответны перед Богом. У них нет оправдания за свой дурной нрав перед Богом на Его суде, ибо они знали, как надо было делать, но не делали, а потому их и ожидает осуждение.
 Апостол именно утверждает, что язычники знали не только порочность греха, но и то, какому возмездию они будут подлежать за свое поведение. Знали о смерти и вечных мучениях, и все-таки не только сами не исправились, но и других вовлекали в те же пороки своим одобрением, а это уже крайний предел развращения. Есть надежда что тот, кто грешит, и в то же время сознает, что грешит, со временем исправится в своем поведении, ибо имеет еще побуждение к раскаянию в сознании и осуждении греха, а кто дошел до того, что хвалится даже своим позором, тот лишил себя и последнего побуждения к исправлению.

Они знают праведный суд Божий. Люди знают о Божием суде, но это знание не сдерживает их, а только возбуждает еще большую непокорность, что, считает Павел, усугубляет виновность людей и их греховность. Непокорность проявляется в побуждении к греху других людей, одобрении их греховных поступков. Этот текст подтверждает, что откровение Божие через творение отчасти раскрывает Его нравственную природу и сообщает нам чувство нравственного долга.

Они знают праведный суд Божий, т. е. чего требует Бог, как Законодатель и Судия. Это — естественный закон нравственного сознания (Рим. 2:15), который устанавливает такое положение, что делающие такие дела достойны смерти, т. е. вечной смерти. Нужно заметить, что и язычники имели понятие о вечных адских мучениях, ожидающих упорных грешников по смерти.

Делающих одобряют. В этих словах заключается указание на полное потемнение нравственного чувства в язычниках, бывшее результатом гневного попущения Божия. Общественное мнение в языческом мире стало одобрять порочных людей, как поступающих правильно. Известно, что и Калигула, и Нерон встречали себе поощрение в римском обществе. Конечно, это не исключало возможности иного отношения к порокам и порочным людям (см. Рим. 2:14, 26 и сл.), но такое отношение было уже действительно исключением из общего правила в языческом обществе. Можно сказать даже, что язычники, умевшие понять и оценить, как должно, все зло порочности, шли в этом случае против общего течения...