К Римлянам послание ап. Павла 1 глава 22 стих

Суд Божий открывается, во-гіервых, на язычников, так как основное и главное из того, что можно знать о Боге, было явлено для них физическим миром, сотворенным Богом. «Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество от создания мира через рассматривание творе- ний видимы...» (Рим. 1: 20). Однако язычники, отвергнув Бога - Творца вселенной, поклонялись бездушным предметам и неразумным тварям, так что они пред Богом безответны, т. е. не оправдаются неведением на суде Божием (Рим. 1: 20).

Рим. 1: 24. Язычников предал Бог в похотях сердец их нечистоте, так что они оскверняют сами свои дела.

Похоть (греч. «эпифимия») — это не просто единовременное желание, а образ жизни, заставляющий человека забыть о Боге и из собственной похоти сделать кумира.

Для Ветхого Завета характерно представление о том, что изначальной религией человечества было единобожие и лишь впоследствии, после грехопадения, появилось идолопоклонство. Павел разделяет это представление, но четко устанавливает причинно-следственную связь между отказом от поклонения истинному Бога и греховным образом жизни: второе неизбежно вытекает из первого. Это подчеркивается в следующем отрывке, где Павел продолжает говорить о язычниках:

Но как они, познав Бога, не прославили Его, как Бога, и не возблагодарили, но осуетились в умствованиях своих, и омрачилось несмысленное их сердце; называя себя мудрыми, обезумели, и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся, — то и предал их Бог в похотях сердец их нечистоте, так что они сквернили сами свои тела. Они заменили истину Божию ложью, и поклонялись, и служили твари вместо Творца, Который благословен во веки, аминь.

Потому предал их Бог постыдным страстям: женщины их заменили естественное употребление противоестественным; подобно и мужчины, оставив естественное употребление женского пола, разжигались похотью друг на друга, мужчины на мужчинах делая срам и получая в самих себе должное возмездие за свое заблуждение.

И как они не заботились (ούκ έδοκίμασαν) иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму (εις άδόκιμον νουν) В оригинале здесь игра слов (έδοκίμασαν — άδόκιμον). — делать непотребства, так что они исполнены всякой неправды, блуда Это слово отсутствует во многих рукописях (см.: Novum Testamentum graece. Р. 393). В греческом языке «блуд» (πορνεία) и «лукавство» (πονηριά) созвучны. Б Мецгер полагает, что слово πορνεία является позднейшей добавкой и что вряд ли Павел включил бы блуд в число последствий идолопоклонства (Metzger В. A Textual Commentary on the New Testament. P. 447). Между тем логика рассуждений Павла вполне это допускает (в предыдущих стихах он назвал гомосексуализм и лесбиянство среди последствий идолопоклонства)., лукавства, корыстолюбия, злобы,

исполнены зависти, убийства, распрей, обмана, злонравия, злоречивы, клеветники, богоненавистники, обидчики, самохвалы, горды, изобретательны на зло, непослушны родителям, безрассудны, вероломны, нелюбовны, непримиримы, немилостивы. Они знают праведный суд Божий, что делающие такие дела достойны смерти; однако не только их делают, но и делающих одобряют (Рим. 1:21-32).

По концентрации негативных терминов («осуетились», «омрачилось», «обезумели», «нечистота», «осквернили», «ложь», «постыдные страсти», «противоестественное», «похоть», «срам», «превратный ум», «непотребство», «неправда» и далее до конца) этот отрывок не имеет себе равных во всем литературном наследии Павла. Он показывает, что отношение Павла к язычеству — резко отрицательное. Язычники для него — прежде всего, те кто «подавляют истину неправдою», кто «заменили истину Божию ложью»: под истиной Божией в данном случае понимается вера в Единого Бога, под ложью — идолопоклонство. В этой оценке язычества Павел близок к иудаизму своего времени

5* Об отношении иудеев к язычникам см., в частности: Donaldson Т. L. Paul and the Gentiles. P. 51-78..

Ученые обращают внимание на близость рассматриваемого сегмента послания к Книге Премудрости Соломона, написанной предположительно между 50-м годом до Р.Х. и 10-м годом по Р.Х. и имевшей широкое хождение среди иудеев времен Павла См., в частности: Fitzmyer /. A. Romans. P. 271-274; Brown R. E. An Intro- duction to the New Testament. P. 566; Longenecker R. N. The Epistle to the Romans. P. 193; Thiessen M. Paul and the Gentile Problem. P. 48-49,61-62.. В этой книге о язычестве говорится следующее:

Подлинно суетны по природе все люди, у которых не было ведения о Боге, которые из видимых совершенств не могли познать Сущего и, взирая на дела, не познали Виновника, а почитали за богов, правящих миром, или огонь, или ветер, или движущийся воздух, или звездный круг, или бурную воду, или небесные светила... Но более жалки те, и надежды их — на бездушных, которые называют богами дела рук человеческих, золото и серебро, изделия художества, изображения животных, или негодный камень, дело давней руки...

Посему и на идолов языческих будет суд, так как они среди создания Божия сделались мерзостью, соблазном душ человеческих и сетью ногам неразумных. Ибо вымысл идолов — начало блуда, и изобретение их — растление жизни...

Совершая или детоубийственные жертвы, или скрытные тайны, или заимствованные от чужих обычаев неистовые пиршества, они не берегут ни жизни, ни чистых браков, но один другого или коварством убивает, или прелюбодейством обижает. Всеми же без различия обладают кровь и убийство, хищение и коварство, растление, вероломство, мятеж, клятвопреступление, расхищение имуществ, забвение благодарности, осквернение душ, превращение полов, бесчиние браков, прелюбодеяние и распутство. Служение идолам, недостойным именования, есть начало и причина, и конец всякого зла... Ибо не сила тех, которыми они клянутся, но суд над согрешающими следует всегда за преступлением неправедных (Прем. 13:1-2,10; 14:11-12,23-27,31).

Здесь присутствуют те же темы, что у Павла: 1) язычники не познали Единого Бога через рассмотрение Его творений; 2) почитание Бога они подменили поклонением бездушным идолам и изображениям животных; 3) идолопоклонство ведет к блуду, распутству, безнравственности: 4) идолопоклонников ожидает суд Божий. Сходство между двумя текстами — не только идейное, но временами и литературное: Павел почти дословно воспроизводит некоторые слова и выражения из Книги Премудрости Соломона.

В этом месте изложено обличение римлян из язычников, в идолопоклонстве. Хотя римляне и могли приобресть познание об истинном Боге из разсматривания окружающей природы (ст. 20) и некоторые действительно узнали Бога (ст. 7—8), но другие не познали и, покорив под свою власть все народы древняго мира, они в свой храм (Пантеон) собрали богов всех завоеванных ими народов: Прем. 12:24; здесь был Ваал вавилонский, Астарта финикийская, Апис (бык), крокодилы египетские и пр. и пр. Об этих-то богах ап. Павел и говорит Римлянам. К спасительным изображениям истиннаго Бога, т. е. св. иконам, это место никакого отношения не имеет, ибо в лице Иисуса Христа слава Бога нетленнаго не изменена в тленный образ: Кол. 1:15; Евр. 1:3; Он имел облик человеческий: Мф. 13:55-56; Филин. 2, 6—8; и отличался от тленнаго человека только отсутствием греха: 1 Пет. 2:22.

Мы уже отметили ударение на вере в обращении (ст. 5, ср. еще ст. 8). В стт. 16–17 оно подчеркнуто с особою силою и подкреплено текстом из пророка Аввакума. Но если приобщение к правде Божией, поставленное в зависимость от веры, должно быть понимаемо, как процесс деятельного восхождения, – то и вера имеет разные степени: Павел говорит о возрастании веры. Из слов Апостола вытекает, что мера откровения правды Божией находится в прямой зависимости от возрастания веры. И, наконец, последнее: путь спасения по вере открыт каждому. В представлении иудеев, а, значит, и Павла, род человеческий делился на две части: на иудеев и на эллинов. Спасение по вере объемлет и иудеев, и эллинов. Павел провозглашает абсолютный универсализм спасения. Но преимущество – по силе непреложных обетований Божиих – имеют иудеи (ст. 16). Правда, с преимуществом спасения связано и преимущество ответственности. Иудеям принадлежит первенство в наследовании спасения, но они и первые несут наказание за зло (ср. 2:9–10). Мысли, намеченные в стт. 16–17, получают развитие в послании.

Первая – догматическая – часть послания (1:18–4) доказывает положение об оправдании верою. Павел отправляется от факта всеобщности греха (1:18–3:20). Он, прежде всего, показывает, что ответственность за грех несут и язычники (1:18–32). В естественном откровении им было дано познание Бога, которым они пренебрегли. Те страшные грехи, – и в том числе и в первую очередь грехи против естества, – в которые они впали, были попущены Богом в наказание. Но сила греха господствует и над иудеями (2–3:20), Павел признает непреложные преимущества иудеев, покоящиеся на нерушимом слове Божием. Но под властью греха эти непреложные преимущества оказались бездейственными. Положение иудеев, имеющих закон, не отличается от положения язычников, не имеющих закона. Грех иудеев являет бессилие закона, то самое бессилие, на котором Павел настаивает и в Гал. Закон не дает оправдания.

Пишу и я сие, узнав, что некто смущает вас, основываясь не столько на точности вероучения и не на том, что почерпнуто из Писаний, сколько на собственном разумении. Они извергают слова, не имеющие силы и истины. Ибо они впали в столь дурные помышления, что предположили и помыслили о превосходящей всё природе Бога, будто ей присущ человеческий облик (ܚܙܘܐ ḥezwā), то есть форма (ܕܡܘܬܐ ) человека. И хотя я не могу в это поверить, ибо готовность признать такое¹ есть явное доказательство крайнего безрассудства, но я дивлюсь, что у тех, кто заводит подобные споры и говорит это или может подумать так, оставлено без внимания, что так мыслили идолопоклонники. О них вопиет Божественное Писание. Так, о них говорит Павел: Называя себя мудрыми, они обезумели и изменили славу нетленного Бога в подобие образа² тленного человека³. Стало быть, те, которые утверждают, что Богу свойственно человеческое подобие (ܕܡܘܬܐ ), безумствуют вместе с этими идолопоклонниками. И будучи охвачены таким же нечестием, они явно находятся под прещением апостола, ибо и они изменяют славу нетленного Бога в подобие образа тленного человека, отклоняясь от истины и пребывая вдали от разумения, приличествующего святости.

***

Итак, они никакого оправдания не найдут в день Суда, поскольку, познав Бога, то есть усмотрев славу Божию уже через само величие сотворённых вещей, они не прославили Его как Бога, но осуетились в умствованиях своих и омрачилось несмысленное их сердце. Ибо хотя они весьма тщательно, как они думают, исследовали природу вещей, они, говорит он, осуетились, последовав пустым умствованиям, провозглашая в своей жизни многобожное заблуждение и «славу Бога» самым неразумным образом изменяя в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся. Ведь хотя высочайшая природа не подлежит количественному измерению и не принимает ни вида, ни облика, они сопоставляют её не только с человеком, но впали в столь безрассудные помышления, что даже уподобляют её птицам, четвероногим животным и ядовитым гадам.

Здесь апостол изображает заблуждение язычников, но штундисты прилагают его слова к чадам Церкви Православной, чтущим священные изображения Господа, Богоматери и святых угодников Божиих. Они говорят, что православные иконы и представляют собою именно подобие образа тленного человека, а почитание их есть изменение славы нетленного Бога, применение истины Божией во лжу. Но изображение священного Лика Христова не есть подобие тленного человека, – о Христе сказано, что плоть Его не увидела нетления (Деян. 2:31). Если же Христос не может быть назван тленным, то и святые не могут; они суть члены Тела Его (Еф. 5:30). Что касается изображения Бога Отца в виде старца, или ветхого днями, то оно основано на том, что в таком именно образе явился некогда Бог Отец пророку Даниилу (7, 9). Изображения Сына Божия в виде агнца и Духа Святого в виде голубя основаны на том, что Сын Божий видим был в образе агнца Иоанном. Богословом, Дух Святой в образе голубя – Иоанном Крестителем (Откр. 5:6; Лк. 3:22). Эти Божественные Лица ужели изменяли тогда Свою славу в подобие образа тленного человека, птиц и четвероногих? Ужели и Они применяли тогда истину Свою во лжу? Сказать это было бы нечестиво. Славное существо их пребыло невидимым, по слову Самого Господа: не узрит человек лице мое – лице мое не явится (Исх. 33:20–23). И мы, изображая Божество в образе видимых творений, не думаем, что изображаем самое лице или славное существо Божие, как думали идолопоклонники, а только подражаем тем явлениям Его, в которых Бог благоволил отчасти, как бы зерцалом в гадании (1 Кор. 13:12), открываться людям и входить с ними в общение. Идолопоклонники действовали самовольно; темже и предаде их Бог – в нечистоту, мы же действуем по подражанию Самому Богу явившемуся во плоти (1 Тим. 3:16); а посему и не подлежим осуждению.

Отдел первый: «Суд Божий на всех язычников и иудеев, как содержащих истину в неправде» (Рим. 1:18–2:29)

Сей суд, во-первых, на язычников, ибо:

Рим. 1:18–25. а) Основное и главное из того, что можно знать о Боге, было явно для них чрез рассматривание природы; они же поклонились вместо Бога Творца вселенной бездушным предметам и тварям. Вот подлинные слова Апостола: «Что можно знать о Боге, явно для них, потому что Бог явил им (давши разум). Ибо невидимое Его, вечная сила Его и божество, от создания мира через рассматривание творений видимы, так что они безответны (т. е. не оправдаются неведением на суде Божием). Они …, называя себя мудрыми, обезумели, и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся, … и служили твари вместо Творца, Который благословен во веки, аминь».

Гнев Божий отяготеет на людях, во 1-х, за их неправильное представление о Боге, вечное бытие Которого и даже самое невидимое Существо были доступны для всех людей чрез правильное рассматривание Его созданий и даже чрез положительное сообщение Божие о Себе, сказывавшееся в общечеловеческом предании.

Во 2-х, гнев Божий отяготеет на людях потому, что они, приобретши некоторое понятие о Нем, не воздали Ему подобающей чести, но возгордились этим, а между тем стали воздавать Божескую честь людям, птицам, животным и даже гадам, видя в них образы Божества и даже самое Божество. Здесь очевидно находится указание на все виды идолопоклонства, начиная с Египетского и оканчивая Греко-Римским, так как существенный внутренний характер идолослужения у всех заключался в том, что в нем, как выражался Апостол (в 18 и 25 ст.), истина (правильная мысль о Боге) не только была заменена ложью, но и подавлялась ложными представлениями ее – под образом небесных светил, земных тварей и самого человека. Только извративши свои естественные чувства, человек мог дойти до такого идолослужения. По слову св. И. Златоуста, «Бог вложил в людей ведение о Себе при самом их рождении». Кроме того Писание удостоверяет, что Бог в раю учил человека Сам, потом Он посылал им Ангелов и святых людей, открывавших Его волю и вообще все то, что человеку должно знать о Боге. Наконец, чтобы все сообщаемое не затерялось в течении родов и поколений, «Он пред всеми людьми раскрыл книгу природы», в которой всякое дыхание, все живое хвалит Бога и пред всеми разумными существами ясно свидетельствует о вечно-живой и премирной силе Божества, Его премудрости, благости, всеведении, вездесущии и многих других невидимых, но понятных для ума человеческаго свойствах Божиих. Можно сказать, что самое первое впечатление от созерцания мира есть неотразимое сознание его Творца и Промыслителя. Вот почему Ангелы восхвалили Бога, еще когда сотворены были только звезды (Иов. 38:7). «Дивна дела Твоя, Господи, вся премудростию сотворил еси», взывал ко Господу царь Давид, созерцая всю красоту земную (Пс. 103). Бог велик в небесах и в былинках на земле! И нет человека, который бы, будучи в полном уме и твердой памяти, не исповедал величия Его, видя весь чудный мир Божий и представляя всю красоту его! Только осуетившиеся в помышлениях своих, т. е. отвратившиеся от Бога и погрузившиеся в пустые и низкие интересы жизни, предавшиеся плотоугодию и гордости – могут не видеть Бога в Его творениях, и за то они ниспадают до богопочтения тварей, вместо Творца. Поистине, только омраченные умы и испорченные сердца могут пребывать в этом жалком заблуждении!

 Справедливо ли судить язычников за нечестие, когда Бог им не открывает Себя, как открывал иудеям? Справедливо, говорит святой Павел. Потому что то, что человеческому уму доступно знать о Боге, явно для них, в сердцах их, перед душою стоит так же явно, как видимый предмет перед глазами, ибо Сам Бог явил им Себя в них самих, ведение о Себе Он вложил в душу человека при самом его рождении. Таким образом, прирожденность благочестия есть первый – внутренний источник боговедения. Но этот внутренний голос души мог заглушиться шумом хлопот и забот человеческих. Поэтому, чтобы разумное Божье было явно в людях, Бог раскрыл перед ними книгу природы, которой нельзя не читать, ибо она всегда пред глазами. В ней Он явил Себя видимым образом.
 В Боге все невидимо, и Божеское существо и Его Божественные свойства, и не для нас только, но и для высших духов. Невидимы и самые действия Божества. Творение за творением выходили на сцену жизни по Его слову – рече и быша (см. Быт. гл. 1), но ни определения воли Его, ни действия ее нельзя было ни видеть, ни слышать. Созданный мир существует по известным законам. Это – видимо. Вседержительной же силы Божьей, промышляющей о мире, мы не видим. Однако невидимые для глаз следы бытия Творца, и Его вечных свойств, не могут быть невидимы для ума, здесь они являются ясно запечатленными в Его творениях. Рассматривая мир в целом и в частях, нельзя не видеть и не признать всемогущей творческой силы, устроившей все это необъятное множество разнообразных тварей, их жизнь и деятельность, нельзя не видеть свойств устроившего их Бога, особенно премудрости и благости, давшей всему сотворенному, все нужное для существования. Приискивая первопричину для видимого в видимом же, ум для невидимого Творца не может приискать первопричины, и должен признать Его вечным. Итак, видимый мир открывает невидимого Бога, Присносущего, и Его Божественные свойства. Это – второй источник, данный Богом людям для познания Его. Так что они, имея два указанных источника богопознания, безответны, не могут сказать, что не имели возможности знать Его.
Как же язычники воспользовались данными ими средствами для богопознания?
 В этом и следующих двух стихах Апостол раскрывает психологический процесс постепенного превращения данной истины боговедения в нечестие и идолопоклонство. Язычники первоначально знали, что Бог есть, и что следует почитать Его, но не прославили Его, то есть перестали постоянно памятовать о Нем, исповедовать и славить Его беспредельные совершенства и дивные дела. И позабыв Его благодеяния, не питали к Нему благодарных чувств, и не старались постоянно благоугождать Ему. Таким образом, первая ступень ниспадения от Бога и подавления истины неправдою, есть забвение Бога. Он забывается, и помышления о Нем редко вспадают на ум. Он превращается в нечто. Лишь мыслимое и перестает управлять внутренними движениями человека, а вместе с этим охлаждается и религиозное чувство человека. Сердце не славит и не благодарит Бога, хотя язык по привычке и читает славословия и благодарения Ему, но нет уже непрестанного внутреннего славословия и благодарения Его как Бога, движущего всем существом человека. Далее и мысль стала отходить от Бога. Она осуетилась, занялась предметами земными, ища в них блага и счастья для человека. Но это счастье есть призрак – суета. Привязанность мысли к земному, и порабощение ее им, есть вторая ступень отпадения от Бога. На этой ступени мысленного омрачения, богопочитание еще есть, но только внешнее – наружное, без участия не только сердца, но даже и мысли, которая занята совсем иным.
Итак, истина богопознания в душе подавлена неправдой. Но она еще есть во внутреннем человеке – в духе или сердце его. Временами совесть пробуждается, и укоряет человека за забвение Бога, и страх Божий грозит за это наказанием. Но вот омрачается несмысленное сердце. Занятый земным, человек руководится правилами, не согласными с совестью, и она постепенно заглушается, отходит страх Божий, оживлявший совесть, темнеют истинные понятия о Боге и о назначении человека. В душе мрак, впрочем, туда человек и не заглядывает, он весь вовне. Это третья ступень подавления истины неправдою. Теперь Бог забыт. Сердце и помыслы прилепились к земному, совесть заглушена, страх Божий омрачен, истина Божия подавлена. Остается оправдать такое положение разумом, что и делает отступивший от Бога, и ниспадает еще ниже.
 Четвертая ступень ниспадения от Бога, есть подведение всего превратного порядка жизни под начала разума, и установление его, как единственной разумной и должной нормы жизни, свойственной человеку. Это есть верх безумия, но по-ихнему, это есть верх мудрости. Самомнение и самонадеянность есть отличительная черта такой мудрости, она все надеется получить от себя, от своего умения и своих способов. Но заботясь исключительно о телесном, и не имея ни знания, ни силы устранить от человека разные несчастия, она впадает в малодушие, печаль, отчаяние, страх от бесов, боязнь от людей, зверей, болезней и смерти. Сколько самонадеянности, столько, или еще больше, трусости, и в этом последнем самое видное обличение буйства – мудрости мира (Исаак Сирин).
К чему же привело такое развращение ума и сердца? К идолопоклонству.
 Бога всесовершенного, вечно живого Духа, заменили истуканами (образами – подобиями) людей, зверей, даже гадов, мертвым и вещественным. Этих грубых, мертвых вещественных истуканов стали почитать не только как символы Божества, а и самим Богом. Спрашивается, как же люди могли дойти до такого безумия уже после того, как имели истинное понятие о Боге? Святой Златоуст говорит, что до такой нелепости люди сами не могли дойти, без участия злого духа. Он постарался, пользуясь омрачением людей, унизить их до поклонения разным гадам, и тем подчинить самым несмысленнейшим тварям, и даже не тварям, а их подобиям. Такие боги не требовали ничего кроме внешнего, обрядового почитания.

.23 называя себя мудрыми, обезумели, и славу нетленного Бога изменили. Самонадеянность перед лицом Божиим свидетельствует о превратной системе ценностей: поклонение Богу подменено почитанием идолов, созданных людьми по собственному образу. Изначально присущий человеку инстинкт богопочитания извращен, так как обращен на недостойный его предмет (ст. 25).