К Римлянам послание ап. Павла 1 глава 20 стих

Однако же появлялись иные философы этого мира и искали Творца через творение1, ибо Творца можно открыть через творение, о чем со всей очевидностью говорил апостол: Ибо неви­димое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира чрез рассматривание творений видимы, так что они безответны (Рим. 1:20).

1 Вероятно, подразумеваются философы-неоплатони­ки. — Ред.

Это отрицание истины проявилось в том, что представление о едином Боге не возобладало в язычестве. И хотя язычники не имели непосредственного откровения, опосредованно они могли познать Бога через окружающий мир. Но эту возможность они не использовали.

То же и Павел в послании к Римлянам во обличение иудеев написал: «от нихже Христос по плоти, сый над всеми Бог благословен во веки» (Рим. 9:5), а в посрамление язычников сказал: «невидимая бо Его, от создания мира творенми помышляема, видима суть, и присносущная сила Его и Божество». А Кто есть Божия сила, он же опять учит, говоря: «Христос. Божия сила и Божия Премудрость» (1 Кор. 1:24). Ибо говоря это, не Отца означает, как нередко повторяли вы, друг другу говоря: Отец есть присносущная сила Его. Но на деле не то. Не сказал апостол: Сам Бог есть сила, но есть Его сила. Для всякого же очевидно, что речение «Его» не значит «Он» и означает также не что – либо постороннее, но паче собственно Ему принадлежащее. Прочтите же эти речения в связи и обратитесь ко Господу: «Господь же Дух есть» (2 Кор. 3:17), и увидите, что означается здесь Сын.

Ибо упомянув о создании, апостол соответственно с этим пишет и о силе Зиждителя в создании, то есть о Божием Слове, которым «вся... быша» (Ин. 1:3). Если тварь сама по себе одна и без Сына достаточна привести к познанию Бога; то смотрите, не подвергнитесь падению, думая, что тварь и в бытие приведена без Сына. Если же тварь приведена в бытие Сыном, «и всяческая в Нем состоятся» (Кол. 1:17), то правильно взирающий на тварь по необходимости усматривает создавшее ее Слово, а чрез Слово начинает уразумевать и Отца. Если же, по сказанному Спасителем, никто же знает Отца, токмо Сын, и если кому Сын откроет (Мф. 11:27), и на вопрос Филиппа: «покажи нам Отца», не сказал Господь: смотри на тварь, но: «видевый Мене, виде Отца» (Ин. 14:8-9), то справедливо Павел обвиняет язычников, что, рассматривая стройность и порядок в твари, не домышляются о Зиждителе твари – Слове, потому что твари возвещают своего Зиждителя, чтобы через них уразумели истинного Бога и прекратили служение тварям.

Апостол, давая разуметь о Сыне, сказал: «и присносущная сила Его и Божество». Святые же, говоря: «Сый прежде век» (Пс. 54:20), «Имже и веки сотвори» (Евр. 1:2), тем не менее, благовествуют опять о всегдашнем бытии и о вечности Сына, чем и означают, что Он Бог. Исаия говорит: «Бог вечный... устроивый концы земли» (Ис. 40:28). Сусанна сказала: «Боже вечный» (Дан. 13:42). Варух написал: «возопию к Вечному во дни моя» (Вар. 4:20), и несколько ниже: «аз бо надеяхся на Вечнаго о спасении вашем, и прииде ми радость от Святаго» (Вар. 4:22). Поелику же и пиша к евреям, апостол говорит «Иже сый сияние славы и образ ипостаси Его» (Евр. 1:3), и Давид в восемьдесят девятом псалме воспевает: «и буди светлость Господа... на нас» (Пс. 89:17), и «во свете Твоем узрим свет» (Пс. 35:10), то будет ли кто столь неразумен, чтобы сомневаться в вечном бытии Сына? Ибо когда видел кто свет без светлости сияния, чтобы мог и о Сыне сказать: было, когда Его не было, или не был, пока не рожден? А сказанное Сыну в 144-м псалме «царство Твое царство всех веков» (Пс. 144:13), не позволяет никому представлять даже самомалейшей продолжительности, в которую бы не было Слова. Ибо если всякая продолжительность измеряется веками, а Слово есть Царь и Творец всех веков, то поелику нет и самомалейшей продолжительности прежде Слова, необходимо назвать это безумием, когда говорят: было, когда не было Вечного, и Сын из не сущего. И поелику Сам Господь говорит: «Аз есмь... истина» (Ин. 14:6), не говорит же: стал Я истиною, но есмь всегда, и еще говорит: «Аз есмь пастырь» (Ин. 10:14), «Аз есмь свет» (Ин. 8:12), и еще: «вы глаголете Мене учителя и Господа: и добре глаголете, есмь бо» (Ин. 13:13), то слыша, что Бог, Отчая Премудрость и Отчее Слово, так о Себе говорит, кто еще усомнится в истине и не поверит тотчас, что словом «есмь» означается вечное прежде всех веков и безначальное бытие Сына?

Суд Божий открывается, во-гіервых, на язычников, так как основное и главное из того, что можно знать о Боге, было явлено для них физическим миром, сотворенным Богом. «Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество от создания мира через рассматривание творе- ний видимы...» (Рим. 1: 20). Однако язычники, отвергнув Бога - Творца вселенной, поклонялись бездушным предметам и неразумным тварям, так что они пред Богом безответны, т. е. не оправдаются неведением на суде Божием (Рим. 1: 20).

Рим. 1: 24. Язычников предал Бог в похотях сердец их нечистоте, так что они оскверняют сами свои дела.

Похоть (греч. «эпифимия») — это не просто единовременное желание, а образ жизни, заставляющий человека забыть о Боге и из собственной похоти сделать кумира.

Предоставлю слово молодому английскому психологу Джастину Баррету, об исследованиях которого я узнал, занимаясь этой книгой: «Суть многих научных открытий последних 10 лет, – пишет Барретт, – в том, что в естественное развитие детского сознания „встроено“ гораздо больше, чем считалось раньше. Среди „встроенного“ – и та предпосылка, что окружающий мир создан сознательно и с некоей целью, и что за этой осмысленностью стоит некая разумная Сущность… Если бы дети, брошенные на необитаемом острове, выжили, я думаю, они веровали бы в Бога»¹.

Ребенку интуитивно присуще ощущение, еще не прошедшее контроля разума, авторства мира и доброты этого Автора. Вещи, не говоря уже о зверях, наделены скрытой личностью, и ребенок открывает ее, удивляясь тому, что ее не чувствуют взрослые. Суть детства – в обретении слова общения, в причастии тому, что звучит из всего сотворенного. Необитаемый остров ребенок пытается сделать обитаемым, живым, но сил у него для этого всегда недостаточно. Разумная

Сущность скрыта за лицами предметов. Дитя различает ее лучше нас.

Я написал Барретту по электронной почте, и он мгновенно откликнулся, прислав мне свой доклад в Институте Фарадея Кембриджского университета 25 ноября 2008 года. Вот его суть.

В дискуссии, затеянной газетой «Таймс» («Почему мы верим в Бога»), Барретт встречает следующее признание: «Я совершенно нерелигиозен. Но так странно, что мой 4‑летний малыш верит в бога (так в тексте – В.З.) и время от времени об этом говорит. Я никогда не учил его этому. Во всяком случае это интересно, это часть человеческой природы».

«Позволю предположить, – продолжает Барретт, – что ответ лежит в человеческой природе, более конкретно – в нашем естественно созревающем разуме. Я исхожу из того, что нормально развивающиеся дети в обычной социальной и культурной среде обладают сильной естественной восприимчивостью верования в богов в силу работы их ума, и эта ранняя развивающаяся восприимчивость продолжает определять (to anchor) наше интуитивное мышление в течение нашей жизни».

Бывают «прирожденные певцы» и «прирожденные художники». Дети – прирожденные верующие, точно так же как они – прирожденные ходоки и прирожденные говоруны, ибо им предстоит научиться ходить и говорить. Утверждая это, автор, по его словам, опирается на психологию развития познания, разработанную за последние 30 лет. Согласно этой психологии, дети рождаются не с чистой грифельной доской вместо ума (несчастная идея Локка² – tabula rasa), но, независимо от их культурного окружения, в первые пять лет жизни создают набор своих информационных процессов. Мы должны распрощаться с идеей, говорит Барретт, что дети пассивно поглощают лишь то, что дает им среда. Информационным процессам, происходящим в их мозгу, свойственно схватывать определенные виды информации охотнее, чем другие. Присущая им способность к познанию побуждает детей к тому, что они усваивают то, что будут думать и во что веровать.

Иначе говоря, дети одарены способностью наделения сущего уже заданным, изначально ими несомым смыслом. Или скорее облечения в образ‑смысл‑звук‑цвет‑весть одновременно, который соответствует какому‑то вложенному в них запросу. Человек входит в мир призванным Богом и созданными Им вещами, но затем теряет память о призвании, точнее заменяет его на призвание стать божком самому, неким вселеннообразующим началом. И таковым становится, возводит себе статуи, приносит жертвы собственным изваяниям. Кстати, напрасно Барретт прячется за английскую impartiality (беспристрастность) и упоминает о «богах». Множественное число в данном случае есть уже вестник грехопадения, подозревающего за всяким деревом лешего, во всякой реке водяного, ибо вступающий в жизнь на пороге слова и разума ведает, что Господь (Отец и Творец) един.

«Дитя нуждается в том миропонимании, при котором для него всё в мире имеет смысл, всё восходит к Творцу и Отцу Небесному»³.

Телеологическое объяснение⁴ вещей. «Почему возникла первая птица? – Чтобы красиво петь. Чтобы украсить мир». «Почему возникла обезьяна? – Чтобы лазить по деревьям». «Почему возникла первая река? – Чтобы лодки могли плавать по ней». (Ответы 6‑7‑летних детей по Барретту.) Затем ребенку задается вопрос: «Вот мы говорили о горах. Сделал ли кто‑нибудь так, чтобы появилась первая гора, или так случилось само собой?» Ответить можно было тремя способами: кто‑то сделал ее, что‑то сделало ее или все произошло само собой. Большинство ответов тяготело к тому, что Кто‑то сделал гору для чего‑то. Дополнительное исследование показывает, что 4‑летние дети, и даже 12‑месячные, признают, что Кто‑то произвел порядок из беспорядка.

И виде Бог, яко добро. И здесь мы отмечаем аналогию с библейским мышлением. Ребенок воспринимает мир сотворенным, сделанным ради «добра», красоты в самом конкретном, всякий раз свидетельствующем о себе смысле. Река сделана для того, чтобы лодки плавали сверху, а рыбы плавали внутри. Чтобы она могла вылиться и пролиться, быть выпитой и служить зеркалом для деревьев и облаков. Ибо «в Писании, – говорит святитель Василий Великий, – красота определяется относительно к мирозданию»⁵.

К присущей мирозданию разумности можно было бы добавить вложенную в него древнюю красоту, всегда ускользающую, манящую из‑за спины всего, что «видимо очами». В мышлении ребенка еще не перерезана невидимая пуповина, соединявшая его с этой изначальной разумностью‑красотой творения. Потом она отпадает, теряется, и «мятется сердце наше», особенно в первые последетские годы, когда еще сохраняется смутная память о потере.

Есть две школы в объяснении «загадки веры»; одна, традиционно атеистическая, все объясняет внушением, тем, что «вам сказали и навязали». Зачем навязали и как, и кто был в этом заинтересован, – это определяется идеологией объясняющего. Другая исходит (как Барретт) из того, что верить «естественно» и соответствует человеческой природе, и эта школа обычно религиозная. В последнее время произошел на первый взгляд странный, хотя и вполне прогнозируемый сдвиг: разоблачители религии перешли в стан «естественников»: верование присуще человеческой природе, и загадки здесь нет никакой. Такова позиция получившей некоторую известность книги франко‑американского антрополога Паскаля Буайе «Объясняя религию: природа религиозного мышления». Верить, согласно Буайе, легко и естественно, как естественно для верующего одной религиозной группы считать нелепостью верования другой. Верование (любое), но непременно враждебное другому верованию, есть продукт эволюции высокоорганизованного животного типа «человек».

Мне это напоминает чисто английскую дилемму, изложенную другим философом религии, Энтони Флю, в маленькой заметке «Теология и фальсификация». Два человека входят в изумительный по великолепию сад и начинают спорить: один говорит, что все это сотворено Богом, другой уверен, что где‑то здесь должен быть живой, конкретный, трудящийся садовник, только мы его не видим. И всякое открытие возобновляет спор: незримый Творец или садовник, спрятавшийся за кустом?

Но почему бы Богу не быть и хорошим садовником? Отчего чураться Ему работы эволюциониста? Отец мой доныне делает и Я делаю (Ин. 5:17). Бог – не только Автор первого движения первой звезды, поднесший огонь, чтобы он вспыхнул в первой вспышке света, но Делатель, Работник, и усилие работы Господней можно расслышать повсюду, а уж там, где мы встречаем едва сотворенное существо, оно наиболее явственно для «имеющих уши». Бог дает ребенку готовность веры, как и природную силу расти.

Для меня удивительна именно сочлененность этих двух природных способностей: «образования втайне» его телесного состава в утробе матери и незримого становления души до и после рождения. А что есть душа? Ведь не только самопознание или скопление чувств, но и «обращенность», интенциональность⁶, сказали бы философы, к восприятию всего открывающегося сущего и Сущего, стоящего за ним. Ребенку не надо искать садовника, он знает, что Он есть, что Он невидим, ибо граница между видимым и невидимым еще не окаменела, не потемнела, не оказалась на замке. Она прозрачна. Подозрения приходят позже.

*1 «Вера в Бога – это врожденное свойство человека, утверждает ученый» Электронный ресурс // Информационное агентство Regions.ru: сайт. URL: www.regions.ru/ news/2183183/(дата обращения 16.12.2018).

*2 Джон Локк (1632–1704) – английский философ, представитель эмпиризма, учения, предполагающего, что все наше знание происходит от опыта, а общие идеи – это абстрагирование, обработка единичных восприятий и впечатлений.

*3 Зеньковский В., протоиерей. Церковь и школа / Проблемы воспитания в свете христианской антропологии. – Париж: YMCA‑PRESS, 1934. С. 258.

*4 Телеологический аргумент (греч. хереса – оканчивать, доводить до совершенства, до конца; ^буск; – слово, суждение, разум, смысл) – аргумент в пользу существования Бога, основывающийся на том убеждении, что у природы обязательно должна быть какая‑то конечная причина и конечный смысл.

*5 Василий Великий. Беседы на Шестоднев / Василий Великий. Творения: В 2 т. Т. 1: Догматико‑полемические творения. Экзегетические сочинения. Беседы. – М.: Сибирская благозвонница, 2008. С. 250.

*6 Интенциональность (от лат. intentio – намерение) – способность человеческого сознания быть направленным на какой‑либо предмет.

+++Владимир Зелинский прот. Будьте, как дети. Теофания детства. Глава: Прирожденные верующие. Как преодолеть раздвоенность взрослого++

То, что Бог «силен» и «вечен», что Он — Создатель и Промыслитель, как и все другое, что Ему присуще, — все это «невидимо» для рожденных. Через дело Своего премудрого созидания Он подарил нам возможность усматривать это умом в творении этого мира... То же, что они неизвинительны, Павел говорит в смысле неприятия их извинений. Ибо Бог не для того изначально удостоил людей Своего познания, чтобы у них не было никакого извинения, но явил в них это познание для их пользы, чтобы они держались Его и пользовались Его заботой.

Третья причина, почему каждый человек может узнать о Боге (кроме врожденного богопознания, проверяемого через совесть, и преданий, которые помнит все человечество), подчеркивается апостолом Павлом: «Ибо, что можно знать о Боге, явно для них, потому что Бог явил им. Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы» (Рим. 1:19–20). Павел учит, что Бог явил все, что нужно для людей. От самого творения, рассматривая громаду мира, неизбежно можно прийти к богопознанию.

Отсюда самый красивый, мой любимый аргумент: от пингвина. Доказательство бытия Божиего от пингвина. Простейший вопрос: почему пингвины не примерзают ко льдам Антарктиды? Там минус восемьдесят, а они живут. Почему у них не бывает простуд? Дело в том, что лапы у пингвинов сконструированы особым образом. Лапа имеет две части. Верхняя часть жирная, как и вообще сам пингвин, и покрыта очень плотным тройным оперением. Причем оперение водонепроницаемое за счет особой структуры расположения перышек. Снизу же лапа голая, однако в верхней части при этом находится интересная система. Когда сосуды переходят в нижнюю часть, они разбиваются на капилляры, чтобы теплопотеря была сведена к минимуму. Кровь проходит по лапе и имеет другую температуру, чем все тело. У пингвина температура тела сорок один с половиной градус, а в лапе — пятнадцать-шестнадцать градусов. То есть столько, чтобы пингвин не примерз, но при этом лапа теряла меньше температуры, чем само тело. Потом кровь при помощи капиллярной диффузии, затягиваясь обратно в верхнюю часть лапы, проходит предварительно чрез обогревательные наборы. Там стоят специальные обогреватели, где теплая кровь ходит кругами вокруг сосудов. Причем все это находится в клапане сосуда. Кровь сначала нагревается до температуры сорока одного с половиной градуса, а потом уже продавливается выше. В результате холод не попадает в тело пингвина, а лапы не примерзают ко льдам.

Теперь представьте себе предполагаемого предка пингвина, который приплыл, прилетел, приполз, прискакал в Антарктиду. У него этого инструмента еще нет. Чем закончится его странствование? Тем, что он гарантированно примерзнет и умрет через пять минут. Представьте, что вас босиком поставят на лед Антарктиды при минус восьмидесяти градусов. Что получится? Вы помрете (пусть не через пять, так через десять минут) и станете красивой ледышкой. Это и есть доказательство бытия Божьего. Нужно, чтобы вся эта система работала сразу, иначе она не будет работать вообще.

У святителя Феофана Затворника читаем: «Отдались мысленно от нашей солнечной системы и смотри, как махают вокруг солнца эти огромные тела, то поодиночке, то со спутниками, бегущими вокруг них; смотри далее, как само солнце имеет свое движение, — не вокруг ли это своего солнца? и не в сообществе ли со многими подобными себе солнцами? Смотри, не имеет ли и это общее их солнце само своего же солнца, вокруг коего движется в сонме подобных себе солнцев? и так далее, — пока наконец досмотришься, если только досмотришься, — до единого общего всем центрального солнца. Стань потом, обозри все это зараз, пробегши мысленно с востока на запад, с севера на юг, с высшей точки до низшей, и увидишь на этом необъятном пространстве, которого пределов и мысль определить не может, хотя они есть, неисчетные множеством тела, кои, составя хоры, движутся в разнообразных направлениях, одни вокруг других, пресекая свои пути, то отвесно, то под углом, идя то рядом, то поперек, то насупротив одно другому и, однако ж, не мешая друг другу и не возмущая взаимно путей, а движась в стройных сочетаниях и соотношениях»¹.

Откуда этот лад? Кстати говоря, интересно, что все планеты солнечной системы расположены по математическому закону. Есть астрономическая единица, равная расстоянию от солнца до земли. Расстояние до каждой следующей планеты будет определенным образом соотнесено с этой цифрой. Получается математический закон нарастания границ. Когда Кеплер обнаружил это, он сказал, что тут прямое доказательство бытия Божия, и даже сочинил на данном основании красивую вещь: переложил математическую картинку на музыку. Ведь музыка строится по такому же принципу: на основании гармонического различения интервалов. В результате получилась музыка сфер, о которой говорили древние. То есть, рассматривая любое явление, человек видит, что оно свидетельствует о Боге Творце.

Поэтому и сказано, что через рассматривание творений видится «вечная сила Его и Божество». Видится вечное могущество Бога, поддерживающее громаду мира в порядке. Становится явной и Его Божественность. Божественная сила Господа и то, что Ему нужно поклоняться, видны даже из творения. Люди, стоящие перед океаном, порой восклицают: «Это нечто, перед чем нужно поклоняться!» Кто бывал на Синае и поднимался на его вершину или вообще на горы, тот помнит эти огромные немыслимые звездные миры над головой. И горы, и звездные миры свидетельствуют о величии Бога. Так и Кант говорил, что в существовании Бога его убеждает нравственный закон в его сердце и звездное небо над головой. Это правда, недаром святая Варвара обратилась к Богу просто наблюдая вселенную. Для любого нормального человека, неотягощенного злой совестью, через рассматривание природы становится очевидным существование Бога и необходимость Ему поклоняться. А почему человек должен Ему поклоняться? Дело в том, что когда человек убеждается в существовании Бога, тогда включается первый способ богопознания — врожденное богопознание, и человек понимает, что Бог Тот, Кому должно кланяться. Единственный, Кому должно кланяться. Церковь поет: «Достоин Ты во все времена воспеваем быти гласами преподобными».

«Так что они безответны». Дословно у апостола сказано: «Чтобы они были неизвиняемы». Когда язычники не поклоняются Богу, они не имеют никакого извинения. Язычники ли, академики ли — кто угодно. Товарищ Гинзбург не имеет никакого извинения в том, что не верит в Бога. Иногда заявляют: «Мы должны понять, что и среди атеистов случаются хорошие люди». Апостол отвечает: «Нет, не случаются». Они закрыли глаза и убили сердце. Они поступили подло, выступили против истины, подавили истину неправдой, как говорит Писание.

вечная... видимы - Наблюдая сотворенный Богом мир, человек может сделать важные выводы и о сущности Бога («Божество»), и о Его действиях в этом мире («сила»). Слово «вечный», возможно, относится не только к силе, но и к Божеству: оно подчеркивает, что Бог изначален и превосходит весь сотворенный Им мир.

безответны - т. е. их порочный образ жизни и искаженное мировосприятие не могут быть ничем оправданы (ср. РБО, Кул.).

+++Павловы послания. Комментированное издание. С комментариями А. Десницкого и других. Под ред. А. Десницкого. М.: 2017. С. 39++

Основная, вероучительная часть Послания к Римлянам имеет свою внутреннюю логику, свое сквозное тематическое развитие. Главная тема этой части — осмысление той Благой Вести, которая была принесена Иисусом Христом и пришла на смену Ветхому Завету. Как соотносится благодать, дарованная через Христа, с законом Моисеевым? В чем ценность этого закона и в чем его ущербность? В чем подлинная новизна христианства? На эти вопросы отвечает вероучительная часть послания, попутно затрагивающая множество других тем. В частности, Павел в ней подробно излагает свое понимание язычества, которому сначала противопоставляется иудейская традиция, но затем обе традиции рассматриваются в свете нового откровения, полученного через Иисуса Христа.

1. Язычество (1:18—32)

Рим был одной из главных столиц языческого мира. Значительная часть адресатов Послания к Римлянам — христиане, обращенные из язычества, — по своему воспитанию и культуре были частью этого мира. Они влились в христианскую общину, не будучи укоренены в вере в Единого Бога, не зная ветхозаветных писаний. Павел, воспитанный в строгой традиции иудейского монотеизма, считает необходимым с самого начала обозначить свое отношение к язычеству:

Ибо открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих истину неправдою. Ибо, что можно знать о Боге, явно для них, потому что Бог явил им. Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы, так что они безответны (Рим. 1:18-20).

Гнев Божий — важнейшее понятие Ветхого Завета, присутствующее также в проповеди Иоанна Предтечи и Иисуса Христа, как она отражена в Евангелиях (Мф. 3:7; Лк. 3:7; 21:23; Ин. 3:36). Павел употребляет это понятие в его исконном ветхозаветном смысле — как обозначение реакции Бога на злые дела людей вследствие их уклонения от истины. По замечанию одного из комментаторов Послания к Римлянам, гнев Божий — не страстная ярость, а осуждение, которому подвергаются грех и грешники, когда сознательно восстают против Бога Taylor V. The Epistle to the Romans. R 28..

В книге Деяний мы читаем о том, как в Листре Варнаву и Павла приняли за Зевса и Гермеса и хотели принести им жертвы: апостолы с негодованием растерзали свои одежды и призвали народ поклоняться «Богу Живому, Который сотворил небо и землю» (Деян. 14:11-15). В Афинах Павел благовествует членам ареопага Единого Бога, Который, «будучи Богом неба и земли, не в рукотворенных храмах живет». Этого Бога, утверждает Павел, эллины, не зная, чтут (Деян. 17:22-24). С одной стороны, Павел являет полное неприятие языческого культа, с другой — выражает убеждение в том, что вера в Единого Бога не является исключительной принадлежностью иудейской религии: подспудно она присутствует и в греческой религиозной традиции, даже если ее носители этого не сознают.

В Послании к Римлянам проводится, по сути, та же самая мысль. Единый Бог — не только Бог иудеев. В Ветхом Завете Бог истинный противопоставлялся богам ложным, и поклонение истинному Богу считалось законной привилегией израильского народа. Павел считает, что Бог через тварный мир открывал себя также и язычникам, только они это откровение отвергли. «Обрати внимание, что Павел не говорит, будто они не знают истины, но что подавляют истину неправдою», — отмечает по этому поводу блаженный Августин Августин. О духе и букве 12 (CSEL 60,172). Рус. пер.: Библейские комментарии отцов Церкви. Новый Завет. Т. 6. С. 60..

Слова Павла о том, что «невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы», легли в основу христианского учения о естественном откровении (или естественном богопозна- нии). Суть данного учения сводится к тому, что Бог открывает Себя не только непосредственным образом — через пророков и через Своего Сына (Евр. 1:1-2), но и опосредованно — через природный мир. Эта мысль присутствует в Ветхом Завете: «Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь» (Пс. 18:2); «Спроси у скота, и научит тебя, у птицы небесной, и возвестит тебе; или побеседуй с землею, и наставит тебя, и скажут тебе рыбы морские. Кто во всем этом не узнает, что рука Господа сотворила сие?» (Иов. 12:7-9). Эта же мысль проходит лейтмотивом через всю христианскую апологетическую литературу, начиная с посланий Павла.

Мы уже отметили ударение на вере в обращении (ст. 5, ср. еще ст. 8). В стт. 16–17 оно подчеркнуто с особою силою и подкреплено текстом из пророка Аввакума. Но если приобщение к правде Божией, поставленное в зависимость от веры, должно быть понимаемо, как процесс деятельного восхождения, – то и вера имеет разные степени: Павел говорит о возрастании веры. Из слов Апостола вытекает, что мера откровения правды Божией находится в прямой зависимости от возрастания веры. И, наконец, последнее: путь спасения по вере открыт каждому. В представлении иудеев, а, значит, и Павла, род человеческий делился на две части: на иудеев и на эллинов. Спасение по вере объемлет и иудеев, и эллинов. Павел провозглашает абсолютный универсализм спасения. Но преимущество – по силе непреложных обетований Божиих – имеют иудеи (ст. 16). Правда, с преимуществом спасения связано и преимущество ответственности. Иудеям принадлежит первенство в наследовании спасения, но они и первые несут наказание за зло (ср. 2:9–10). Мысли, намеченные в стт. 16–17, получают развитие в послании.

Первая – догматическая – часть послания (1:18–4) доказывает положение об оправдании верою. Павел отправляется от факта всеобщности греха (1:18–3:20). Он, прежде всего, показывает, что ответственность за грех несут и язычники (1:18–32). В естественном откровении им было дано познание Бога, которым они пренебрегли. Те страшные грехи, – и в том числе и в первую очередь грехи против естества, – в которые они впали, были попущены Богом в наказание. Но сила греха господствует и над иудеями (2–3:20), Павел признает непреложные преимущества иудеев, покоящиеся на нерушимом слове Божием. Но под властью греха эти непреложные преимущества оказались бездейственными. Положение иудеев, имеющих закон, не отличается от положения язычников, не имеющих закона. Грех иудеев являет бессилие закона, то самое бессилие, на котором Павел настаивает и в Гал. Закон не дает оправдания.

(V) В рукописи V эта схолия начинается словами,опущенными в издании Ф.Пьюзи: «Обычно считается, (что эти слова имеют сказуемое) “видимы”» (lbid.= PG. 74. CoL776A). Объяснение уместно, так как в греческом тексте этот глагол идёт раньше толкуемых слов. Как же через творение познаётся вечная сила Его? Поскольку тленной является природа того, что приведено в бытие и во времени призвано к существованию, постольку Творец его непременно должен быть нетленным и вечным; следовательно, они никакого оправдания не найдут в день суда.

***

Итак, невидимым Бога он называет Его премудрость и силу, ибо они видимы через рассматривание созданий. Ведь можно сказать всякому, пребывающему в заблуждении: «Тебя столь удивляет человек, что он в великом множестве разлился по всей земле, которая, как верят, словно некое средоточие утверждена в самых срединных недрах воздуха. И он, думаю, исповедует, что всякой славы достоин круг солнца, его сияние и бег. Ты непременно прибавишь к этому луну и блистательный хоровод звёзд, но не оставишь без удивления и то, что находится на земле. Потому не скажем ли мы, что приведено это к бытию, без всякого сомнения, премудростью и силой Божией? То есть всякий художник сообразен не природе тех вещей, которые он принялся бы творить, но обязательно принадлежит к другой природе, превосходящей их. Тогда можно ли сомневаться, что если тленную природу имеет получившее начало бытия и во времени призванное к существованию, то Творец его непременно и всячески будет нетленным и вечным?»

«Открывается бо, — говорит Павел, — гнев Божий с небесе на всякое нечестие и неправду человеков, содержащих истину в неправде, зане разумное Божие яве есть в них, Бог бо явил есть им. Невидимая бо Его, от создания мира твореньми помышляема, видима суть, и присносущная сила Его и божество (θειότης)» . Итак, если из великих дел (μεγαλουργίας) в творениях соответствующим образом видится божественность Совершившего их (ή τού μεγαλουργησαντος θειότης), то Сын не будет входить в число сотворенных. А поскольку Он, опять же, есть Творец всех сущих, то Его, конечно же, и божественность видится через рассматривание сотворенных; как же тогда творением или созданием будет Тот, Кого природа сотворенных самим фактом своего сотворения показывает сушим по природе Богом?

Святой апостол Павел в Послании к римлянам говорит, что язычники «безответны», то есть не имеют оправдания, ибо хотя не слышали никогда слова Божия, но читают книгу природы, а в природе все говорит о Боге. Созерцание величия природы, наблюдение над законами, царствующими в мире, пробуждают в сердце человеческом благоговение и страх Божий. Поэтому с них взыщется, но биты они будут меньше (Лк. 12:48)., чем знавшие волю Господню.

Отдел первый: «Суд Божий на всех язычников и иудеев, как содержащих истину в неправде» (Рим. 1:18–2:29)

Сей суд, во-первых, на язычников, ибо:

Рим. 1:18–25. а) Основное и главное из того, что можно знать о Боге, было явно для них чрез рассматривание природы; они же поклонились вместо Бога Творца вселенной бездушным предметам и тварям. Вот подлинные слова Апостола: «Что можно знать о Боге, явно для них, потому что Бог явил им (давши разум). Ибо невидимое Его, вечная сила Его и божество, от создания мира через рассматривание творений видимы, так что они безответны (т. е. не оправдаются неведением на суде Божием). Они …, называя себя мудрыми, обезумели, и славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся, … и служили твари вместо Творца, Который благословен во веки, аминь».

В послании к Римлянам 18, 19 и 20-й стихи первой главы читаются в русском переводе так: «открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих истину неправдою (в славянском: «содержащих истину в неправде», в греческом: τῶν τὴν ἀλήθειαν ἐν ἀδικίᾳ κατεχόντων). Ибо что можно знать о Боге, явно для них (в славянском: «яве есть в них», в греческом: φανερόν ἐστιν ἐν αὐτοῖς); потому что Бог явил им. Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира чрез рассматривание творений видимы (видимо?), так что они безответны» (в славянском: «во еже быти им безответным», в греческом: ἐν τῷ εἶναι αὐτοὺς ἀναπολογήτους). Нам казалось бы более верным такое чтение этих стихов: «открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправду людей, упорствующих видеть истину в неправде: так как возможное разумение То, что можно знать о Боге. Бога явно (видно, т. е. ясно усматривается) в них (или среди них): потому что Бог открыл им. Ибо чтобы быть им безответными, невидимые свойства Его, вечная сила Его и Божество, усматриваются умом (чрез размышление, νοούμενα) в творениях с создания мира». Слову «κατεχόντων» мы придали значение: «упорствующих видеть»: потому что глагол «ἔχω» значит не только: «иметь, содержать», но и: «иметь, содержать в уме, в душе», и потому значит еще: «знать, понимать, уметь»; в сложении же с предлогом «κατὰ» глагол этот, как и все греческие глаголы, придает каждому из своих значений большую силу, большую выразительность: если ἔχω значит: «держать», то κατέχω будет означать: «удерживать до конца»; если ἔχω значит «понимать», то κατέχω будет означать: «упорствовать в понимании». Выражение: «для них», заменено выражением: «в них», на том основании, что предлог «ἐν» никогда не означает в греческом языке «для», а скорее может иметь совершенно противоположное значение: «чрез», «чрез кого-либо» (для другого), кроме, конечно, своего коренного значения: «в», и что выражение: «явно для них», равносильно выражению: «явно им», и по-гречески стояло бы тогда: φανερόν αὐτοῖς без предлога «ἐν». Наконец, фразу: «так что они безответны», мы заменили фразою: «чтобы быть им безответными», на том основании, что греческий оборот: «εἰς τὸ» + неопределенное наклонение», никогда не указывает на следствие, а всегда, наоборот, указывает на цель.

Гнев Божий отяготеет на людях, во 1-х, за их неправильное представление о Боге, вечное бытие Которого и даже самое невидимое Существо были доступны для всех людей чрез правильное рассматривание Его созданий и даже чрез положительное сообщение Божие о Себе, сказывавшееся в общечеловеческом предании.

Во 2-х, гнев Божий отяготеет на людях потому, что они, приобретши некоторое понятие о Нем, не воздали Ему подобающей чести, но возгордились этим, а между тем стали воздавать Божескую честь людям, птицам, животным и даже гадам, видя в них образы Божества и даже самое Божество. Здесь очевидно находится указание на все виды идолопоклонства, начиная с Египетского и оканчивая Греко-Римским, так как существенный внутренний характер идолослужения у всех заключался в том, что в нем, как выражался Апостол (в 18 и 25 ст.), истина (правильная мысль о Боге) не только была заменена ложью, но и подавлялась ложными представлениями ее – под образом небесных светил, земных тварей и самого человека. Только извративши свои естественные чувства, человек мог дойти до такого идолослужения. По слову св. И. Златоуста, «Бог вложил в людей ведение о Себе при самом их рождении». Кроме того Писание удостоверяет, что Бог в раю учил человека Сам, потом Он посылал им Ангелов и святых людей, открывавших Его волю и вообще все то, что человеку должно знать о Боге. Наконец, чтобы все сообщаемое не затерялось в течении родов и поколений, «Он пред всеми людьми раскрыл книгу природы», в которой всякое дыхание, все живое хвалит Бога и пред всеми разумными существами ясно свидетельствует о вечно-живой и премирной силе Божества, Его премудрости, благости, всеведении, вездесущии и многих других невидимых, но понятных для ума человеческаго свойствах Божиих. Можно сказать, что самое первое впечатление от созерцания мира есть неотразимое сознание его Творца и Промыслителя. Вот почему Ангелы восхвалили Бога, еще когда сотворены были только звезды (Иов. 38:7). «Дивна дела Твоя, Господи, вся премудростию сотворил еси», взывал ко Господу царь Давид, созерцая всю красоту земную (Пс. 103). Бог велик в небесах и в былинках на земле! И нет человека, который бы, будучи в полном уме и твердой памяти, не исповедал величия Его, видя весь чудный мир Божий и представляя всю красоту его! Только осуетившиеся в помышлениях своих, т. е. отвратившиеся от Бога и погрузившиеся в пустые и низкие интересы жизни, предавшиеся плотоугодию и гордости – могут не видеть Бога в Его творениях, и за то они ниспадают до богопочтения тварей, вместо Творца. Поистине, только омраченные умы и испорченные сердца могут пребывать в этом жалком заблуждении!

 Справедливо ли судить язычников за нечестие, когда Бог им не открывает Себя, как открывал иудеям? Справедливо, говорит святой Павел. Потому что то, что человеческому уму доступно знать о Боге, явно для них, в сердцах их, перед душою стоит так же явно, как видимый предмет перед глазами, ибо Сам Бог явил им Себя в них самих, ведение о Себе Он вложил в душу человека при самом его рождении. Таким образом, прирожденность благочестия есть первый – внутренний источник боговедения. Но этот внутренний голос души мог заглушиться шумом хлопот и забот человеческих. Поэтому, чтобы разумное Божье было явно в людях, Бог раскрыл перед ними книгу природы, которой нельзя не читать, ибо она всегда пред глазами. В ней Он явил Себя видимым образом.
 В Боге все невидимо, и Божеское существо и Его Божественные свойства, и не для нас только, но и для высших духов. Невидимы и самые действия Божества. Творение за творением выходили на сцену жизни по Его слову – рече и быша (см. Быт. гл. 1), но ни определения воли Его, ни действия ее нельзя было ни видеть, ни слышать. Созданный мир существует по известным законам. Это – видимо. Вседержительной же силы Божьей, промышляющей о мире, мы не видим. Однако невидимые для глаз следы бытия Творца, и Его вечных свойств, не могут быть невидимы для ума, здесь они являются ясно запечатленными в Его творениях. Рассматривая мир в целом и в частях, нельзя не видеть и не признать всемогущей творческой силы, устроившей все это необъятное множество разнообразных тварей, их жизнь и деятельность, нельзя не видеть свойств устроившего их Бога, особенно премудрости и благости, давшей всему сотворенному, все нужное для существования. Приискивая первопричину для видимого в видимом же, ум для невидимого Творца не может приискать первопричины, и должен признать Его вечным. Итак, видимый мир открывает невидимого Бога, Присносущего, и Его Божественные свойства. Это – второй источник, данный Богом людям для познания Его. Так что они, имея два указанных источника богопознания, безответны, не могут сказать, что не имели возможности знать Его.
Как же язычники воспользовались данными ими средствами для богопознания?
 В этом и следующих двух стихах Апостол раскрывает психологический процесс постепенного превращения данной истины боговедения в нечестие и идолопоклонство. Язычники первоначально знали, что Бог есть, и что следует почитать Его, но не прославили Его, то есть перестали постоянно памятовать о Нем, исповедовать и славить Его беспредельные совершенства и дивные дела. И позабыв Его благодеяния, не питали к Нему благодарных чувств, и не старались постоянно благоугождать Ему. Таким образом, первая ступень ниспадения от Бога и подавления истины неправдою, есть забвение Бога. Он забывается, и помышления о Нем редко вспадают на ум. Он превращается в нечто. Лишь мыслимое и перестает управлять внутренними движениями человека, а вместе с этим охлаждается и религиозное чувство человека. Сердце не славит и не благодарит Бога, хотя язык по привычке и читает славословия и благодарения Ему, но нет уже непрестанного внутреннего славословия и благодарения Его как Бога, движущего всем существом человека. Далее и мысль стала отходить от Бога. Она осуетилась, занялась предметами земными, ища в них блага и счастья для человека. Но это счастье есть призрак – суета. Привязанность мысли к земному, и порабощение ее им, есть вторая ступень отпадения от Бога. На этой ступени мысленного омрачения, богопочитание еще есть, но только внешнее – наружное, без участия не только сердца, но даже и мысли, которая занята совсем иным.
Итак, истина богопознания в душе подавлена неправдой. Но она еще есть во внутреннем человеке – в духе или сердце его. Временами совесть пробуждается, и укоряет человека за забвение Бога, и страх Божий грозит за это наказанием. Но вот омрачается несмысленное сердце. Занятый земным, человек руководится правилами, не согласными с совестью, и она постепенно заглушается, отходит страх Божий, оживлявший совесть, темнеют истинные понятия о Боге и о назначении человека. В душе мрак, впрочем, туда человек и не заглядывает, он весь вовне. Это третья ступень подавления истины неправдою. Теперь Бог забыт. Сердце и помыслы прилепились к земному, совесть заглушена, страх Божий омрачен, истина Божия подавлена. Остается оправдать такое положение разумом, что и делает отступивший от Бога, и ниспадает еще ниже.
 Четвертая ступень ниспадения от Бога, есть подведение всего превратного порядка жизни под начала разума, и установление его, как единственной разумной и должной нормы жизни, свойственной человеку. Это есть верх безумия, но по-ихнему, это есть верх мудрости. Самомнение и самонадеянность есть отличительная черта такой мудрости, она все надеется получить от себя, от своего умения и своих способов. Но заботясь исключительно о телесном, и не имея ни знания, ни силы устранить от человека разные несчастия, она впадает в малодушие, печаль, отчаяние, страх от бесов, боязнь от людей, зверей, болезней и смерти. Сколько самонадеянности, столько, или еще больше, трусости, и в этом последнем самое видное обличение буйства – мудрости мира (Исаак Сирин).
К чему же привело такое развращение ума и сердца? К идолопоклонству.
 Бога всесовершенного, вечно живого Духа, заменили истуканами (образами – подобиями) людей, зверей, даже гадов, мертвым и вещественным. Этих грубых, мертвых вещественных истуканов стали почитать не только как символы Божества, а и самим Богом. Спрашивается, как же люди могли дойти до такого безумия уже после того, как имели истинное понятие о Боге? Святой Златоуст говорит, что до такой нелепости люди сами не могли дойти, без участия злого духа. Он постарался, пользуясь омрачением людей, унизить их до поклонения разным гадам, и тем подчинить самым несмысленнейшим тварям, и даже не тварям, а их подобиям. Такие боги не требовали ничего кроме внешнего, обрядового почитания.

Ныне более и более открывается великая книга природы, как откровение о Творце. Не говорит ли она яснее всего о единстве Строителя и Создателя, о единстве Владыки и Господа, о единстве Совершителя и Промыслителя всего. Где более спокойствия в мире, как не в Царстве Единодержавного Царя, Неограниченного Отца своего народа? В какой семье порядок и благоустройство, как не там, где сам отец устрояет его. Во всех земных делах очевидно, что порядок и благоустройство возможны только там, где один хозяин и распорядитель. Подтверждает это и многим известная поговорка: «Дела делаются не людьми, а человеком». Единоначалие есть символ благоустройства и обратно: благоустройство есть символ единоначалия.

Высочайшее благоустройство в царстве природы вселяет полнейшую уверенность в Единстве Царя и Господа всей твари.

Царство природы вещает нам и о непостижимой тайне в Троическом Единстве Творца. Печать сей тайны лежит глубоко в природе всех сотворенных вещей, то есть всего того, что устроено из вещества, или праха. Троическое Единство, как основная мысль, проведена во всех произведениях Премудрости Творца, в Троице Прославляемого.

О всемогуществе Творца, везде присутствии Его, не говорит ли нам та же книга природы?

Взгляните на небо, усеянное шарами и солнцами, держимыми в пространствах бездны невидимой рукой.

Посмотрите вокруг и спросите: чья рука не устает питать неисчислимое множество тварей, не только больших, но и таких ничтожных, которых по нескольку миллионов в одном стакане воды? Чтобы все содержать, питать и живить всех и вся, необходимо быть Всемогущим и Вездесущим, быть везде в одно и то же время, а такая задача возможна только для Всесовершенного Духа, Вездесущего и Всемогущего Создателя и Промыслителя.

Образ Безначального и Бесконечного Божества начертан Им Самим в творении рук Его – вселенной, имеющей шаровидную и беспредельную внешность. Каждый отдельный мир составляет также подобие шара. Неизмеримо великие расстояния между отдельными мирами и неизмеримо великое разнообразие в созданных тварях, настолько великое, что граничит с бесконечным, дает понятие о бесконечных свойствах Безначального Отца мира.

Утвердившись в познании свойств Творца, остановимся пока на одном из них: бесконечной благости, даровавшей бытие и промышляющему о всех созданиях Своих.

Невидимая Рука поддерживает жизнь и хранит каждого из нас в то самое время, когда всякая малость может лишить нас и жизни, и всего, что украшает жизнь.

Отчего же не уразуметь, Кому принадлежит эта благодетельствующая нам Рука и отчего не уметь благодарить своего Благодетеля?

Гордый ум, присущий человеку, подсказывает ему мысль, что всеми благами жизни он обязан своему уменью пользоваться благами мира сего. С раннего детства начинает уже проглядывать этот дух самомнения. Посмотрите на едва начинающего жить ребенка, и он уже отталкивает руку няни, которая кормит его и старается показать, что он сам кормит себя. Тем легче человеку взрослому отталкивать и не признавать Благодеющую Руку Господа, ибо Она и подает и хранит нас, оставаясь невидимой. Вера в том и заключается, чтобы невидимое считать как бы видимым и в видимом благе обретать невидимого Благодетеля.

Доброе и благодарное сердце само старается познавать Того, Кого надобно благодарить и прославлять.

Не узнав своего Благодетеля, оно будет томиться в поисках Его, пока не узнает Его, и не воздаст Ему дани признательности своей в славословии Имени Его. В таких поисках Его будет обращаться к тем, которые знают Его и будет следовать за ними, пока они не приведут его к желанному Благодетелю. Тогда только благодарное сердце насытится вполне блаженной признательностью, когда Невидимый Благодетель откроется в видимой славе Своей и призовет к Себе всех искавших Его, и, не видя Его, веровавших в Него.

Таковы светлые надежды жизни нашей, ради которых легко потерпеть за Имя Его Святое те великие скорби, которые ожидают верующих в настоящие и в особенности в грядущие, самые последние времена, когда, по словам св. пророка Даниила, наступит «время тяжелое, какого не бывало с тех пор, как существуют люди» (Дан. 12:1).

Если предметы, которые схватывает разум, в силу того что они духовны, превосходят те, которые постигаются чувствами, потому что они телесны, то это только превосходство предметов — более высоких над более низкими, но не разума над чувствами. Ибо как предпочесть разум чувствам, через которые он познает истины? Ведь истины постигаются через образы, то есть невидимое постигается через видимое, о чем и апостол нам сообщает.

Есть две книги, из которых Бог познается: 1) книга естества, то есть мир, небо и земля с исполнением их. Тому, кто смотрит на небо и землю и прочие создания Божия и об этом при­лежно рассуждает, нельзя не прийти в позна­ние Создателя и Бога. Посему и сами язычни­ки от рассуждения этого приходили в познание Бога и того, как велик Бог, Который такой ве­ликий мир создал. Небеса проповедуют славу Божию, – поет пророк (Пс. 18:2). Ибо должен быть Великим Тот, Который такое великое и громадное из ничего сотворил. Должен быть Премудрым Тот, Который премудро все сотво­рил: Все Ты сотворил премудро (Пс. 103:24).
Должен быть Добрым и Лучшим Тот, Кото­рый все добро и хорошо сотворил. Тот, Кто по­дал свет солнцу, луне и звездам, Сам по Себе – несравненно лучший Свет: Бог есть Свет, и нет в Нем никакой тьмы. Он одевается светом, как ризою (1 Ин. 1:5; Пс. 103:2). Тот, Кто сделал все вещи добрыми, Сам по Себе несравнимо лучше. Тот, Кто подал разум человеку, Сам не­сравнимо лучший разум имеет. Тот, Кто подал уши и очи животным, Сам несравнимо лучшее зрение и слух имеет: Насадивший ухо не слы­шит ли? Или Создавший глаз не видит ли? (Пс. 93:9). Тот, Кто подал питательную силу хлебу, Сам несравнимо лучшую имеет: Не хлебом од­ним будет жить человек, но всяким словом, ис­ходящим из уст Божиих (Мф. 4:4). Он может без хлеба и пищи питать нас намного лучше, чем хлеб питает. Тот, Кто подал силу целитель­ную зеленой траве, Сам несравненно лучшую имеет, ибо Он всех словом исцеляет.
Прохлаждает и оживляет вода нас, жажду­щих, но Сам Он несравнимо лучше прохлаж­дает и оживляет нас. Иисус сказал ей в ответ: «Всякий, пьющий воду сию, возжаждет опять, а кто будет пить воду, которую Ядам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, те­кущей в жизнь вечную» (Ин. 4:13-14). Согрева­ет нас огонь Его; но Сам Он намного лучше согревает нас. Он согрел сердце Клеопы и то­варища его, когда с ними, как путник, шество­вал и говорил им на пути; посему и сами они признались: Не горело ли в нас сердце наше, ког­да Он говорил нам на дороге и когда изъяснял нам Писание? (Лк. 24:32). Услаждает мед нас, но не­сравненно лучше Сам Он услаждает нас, ког­да благости и любви Его сладость чувствуем в сердцах наших; и прочее. Хорошо, и весьма хорошо создание Божие; но Сам Создатель не­сравненно лучше (Быт. 1:31; 1 Тим. 4:4). Как по книге познается разум сочинителя, и по зда­нию – мудрость архитектора, и по теплоте – огонь, так по созданию познается Создатель.

2) Лучший и совершеннейший способ, ко­торым Бог познается, есть книга Священного Писания.

Прежде чем говорить о виновности язычников перед Богом, ап. Павел доказывает, что они могли иметь и имели определенное понятие о Нем на основании естественного откровения, данного всему роду человеческому. Оно заключается в том, что каждый человек может на основании собственных познавательных способностей путем наблюдения и рационалистического учения причинности, целесообразности мира, его разумности и красоты заключать о существовании верховной Причины, верховного Разума, личностного и благого по отношению к человеку, т. е. Бога. Из этого естественного откровения язычники и должны были знать о Боге как Премудрости, Всемогущей Силе и верховном благе. Поэтому они не должны были ниспасть до такого неразумия, чтобы начать почитать за Бога животных (птиц, четвероногих, пресмыкающихся).

Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы,

Выше сказал, что язычники оскорбили ведение о Боге, употребив его не так, как следовало. Из чего же видно, что они имели это ведение, об этом говорит теперь: ибо, что можно знать о Боге, явно для них. Затем и это доказывает, говоря, что о Создателе возвещает благоустройство творений, как и Давид говорит: небеса проповедуют славу Божию (Пс. 18:1). А что именно можно знать о Боге, познай из следующего. О Боге иного нельзя знать, именно сущности Его, а иное можно знать, это – все, относящееся к сущности, то есть благость, мудрость, сила, Божественность или величество, что и называет Павел невидимым Его, но чрез рассматривание тварей видимых. Таким образом, апостол показал язычникам, что можно знать о Боге, то есть все, касающееся Его сущности, что для чувственных очей невидимо, но умом может быть познано из благоустройства творений. Некоторые под невидимым разумеют здесь ангелов; но такое разумение, по моему мнению, неверно. Один же из отцов высказал, что вечная сила есть Сын, а Божество Дух Святый.

Так что они безответны.

Так оказалось на деле. Бог сотворил мир не для того, чтобы они были безответны; но так случилось на деле. Заметь эту особенность Писания и не порицай ее. В нем во многих местах встречаются такие выражения, для объяснения которых надобно отыскивать причину упоминаемого в нем в опыте. Так Давид говорит: и лукавое пред очами Твоими сделал, так что Ты праведен в приговоре Твоем (Пс. 50:6). Выражение это кажется странным; но оно не таково. В нем высказывается следующее: облагодетельствованный Тобою, Господи, паче всякого чаяния, я согрешил пред Тобою; от этого и произошло, что если Ты предъявишь Свои права против меня на суде, то победишь. Значит, Бог оправдывается из действий наших, когда мы оказываемся неблагодарными к Нему за полученные от Него благодеяния и не имеем ничего в извинение себя. Не имеют, значит, никакого извинения и язычники; ибо они, познав Бога из творения, не прославили Его, как должно, но подобающее Ему почитание воздали идолам.

См. толк. на Евр. 1:14

 Изследование природы имеет свою пользу, когда открывает ея законы, и чрез то разрушает предразсудки, господствующие над незнающими сих законов; когда открывает в ней силы и средства, удовлетворяющия потребностям жизни человеческой. Изследование природы имеет свое достоинство, и может сделаться путем к премудрости, когда, как говорит древняя книга премудрости, «от величества красоты созданий сравнительно Рододелатель их познавается» (Прем. 13:5), когда очищенному от страстей оку, как говорит Апостол, «невидимая» Божия «творенми помышляема видима суть, и присносущная сила Его и Божество» (Рим. 1:20). Но если мы умножаем и разнообразим познания о вещественном, не помышляя о духовном: углубляемся в изследования о тварях, не возвышаясь к Творцу: то, хотя бы познания наши казались обширными, как море, изследования наши глубокими, как бездна, по разсуждению Иова, надлежит опасаться, что ищущему здесь премудрости «бездна речет: несть во мне; и море речет: несть со мною».