К Колоссянам послание ап. Павла 1 глава 17 стих

Ст. 17, частично повторяя содержание ст. 15 (о первородстве Христа), заканчивается тезисом, чрезвычайно важным по своему христологическому значению: постоянство бытия мира приписано Иисусу Христу Ср.: Евр. 1:3: «Сын, будучи излучением славы и отпечатком сущности Его, и держа всё словом силы Своей». , подобно тому как Ему же приписывается и происхождение мира. Тем самым всё сущее по-прежнему находится в неразрывном единстве с Ним.

Все сотворено через Сына, но Сам Он - не тварь, как говорит Павел о Господе: в Нем было сотворено всё... И Он Сам есть прежде всего (Кол. 1:16-17). Не говорит, что «прежде всего сотворен», но есть прежде всего — а слово сотворено относит к слову всё, а выражение: есть прежде всего — прилагает к одному Сыну.

***
Блаженный Павел, сказав о Господе, что Им создано все, о Нем одном говорит: что Он есть прежде всего (Кол. 1:16-17), потому что, научившись у древних, был он сведущ в Законе, проник в смысл Соломоновых Притчей и нашел, что о Господе говорится двояко: одно говорится о Человеке, которого имел Он воспринять от Марии, а другое — о Слове, прежде всех веков предвечно рожденном от Отца. И об Иисусе, сущем от Марии, апостол пишет к Тимофею: поминай Иисуса Христа, восставшего от мертвых, от семени Давидова по плоти (2 Тим. 2:8). О сущем же всегда с Отцом Слове Божием сказал он: Он есть прежде всего (Кол. 1:17). Посему всеми святыми да будут обличены утверждающие, что Слово Божие создано в начале дел, и пусть слышат у Давида, что Слово — не дело, но Творец дел, как  говорит Он: дела руку Твоею суть небеса. Та погибнут, Ты же пребываеши (Пс. 101:26-27).

Во-вторых, рассуждает о самой личности Спасителя, перечисляя Его божественные свойства (как Бога, Творца, Промыслителя) и богочеловеческие (как главы Церкви, перворожденного из мертвых, первенствующего во всем, совмещающего в Себе все совершенства и примирившего всех с Богом Своею Кровью.

 Он есть прежде всего, т. е. не было времени, когда бы Его не было, или лучше – Он был вечно, прежде времени, которое появилось вместе с творением. Все Им, нашим Создателем и Спасителем, стоит. Отвратит Он лице Свое – и все возмятется.

Богоначальная сверхсущественность, каково бы ни было сверхбытие сверхблагости, не должна воспеваться никем, кто любит Истину, превышающую всякую истину, ни как слово или сила, ни как ум, или жизнь, или сущность, но - как всякому свойству, движению, жизни, воображению, мнению, имени, слову, мысли, размышлению, сущности, состоянию, пребыванию, единству, пределу, беспредельности, всему тому, что существует, превосходительно запредельная. Поскольку же, будучи бытием Благости, самим фактом Своего бытия Она является причиной всего сущего, благоначальный промысел Богоначалия следует воспевать, исходя из всего причиненного Им, потому что в Нем - все и Его ради, и Он есть прежде всего, и все в Нем состоялось, и Его бытие есть причина появления и пребывания всего, и Его все желает: умные и разумные - разумно, низшие их - чувственно, а остальные либо в соответствии с движением живого, либо как вещества, соответствующим образом приспособленные к существованию.

Братья, благодарите же Отца, Который сделал вас участниками жребия святых во свете: Он избавил нас от власти тьмы и привел в Царство Сына Своей любви, в Котором наше искупление, прощение грехов. Он есть образ невидимого Бога, Первенец, рожденный до всякого творения. Ведь это в Нём всё было создано на небесах и на земле, видимое и невидимое: престолы, господства, начала и власти – всё создано через Него и для Него. И это Он – прежде всего, и в Нём всё держится, и Он же – глава Тела, – Церкви. Он есть начало, Первенец из мертвых, чтобы Ему во всём быть первым.

Гимну во славу Иисуса Христа, который воспевался Церковью в самые первые десятилетия ее существования, и отрывок которого предлагает нам воскресное чтение, – этому гимну посвящены многие сотни страниц ученых исследований. И не удивительно: это один из тех текстов Писания Нового Завета, которые отражают самое плодотворное время в развитии христианского богословия. В гимнах христиане ранней Церкви воспевали спасительные деяния Божии, которые они усваивали в Крещении и переживали в своей новой жизни во Христе.

Вот что удивительно, безотносительно к содержанию гимна, – удивителен сам факт его существования, который наводит на некоторые размышления. Мы видим, что Церковь в то далекое апостольское время не только интенсивно жила новой жизнью в Духе, в ней не только развивалось высокое богословие, но она выражала свою радость обновления в поэтическом и литургическом творчестве, она создавала и пела гимны, прославляя в них Бога и Спасителя! Книги Нового Завета свидетельствуют нам об этом творчестве: Песнь Богородицы, Ныне отпущаеши, Пролог Евангелия от Иоанна, многочисленные гимны, рассыпанные по посланиям Апостола Павла и Книге Откровения…. В последующие века – бесчисленные прекрасные песнопения, которые, вместе с ветхозаветными Псалмами, доныне украшают наши богослужения. И вдруг… всё оборвалось. В Церкви иссякло творчество, она больше не находит поэтических слов, в которых она могла бы выразить свои чувства и мысли. И произошло это не вчера. Вот уже несколько столетий Церковь лишь заученно повторяет старые прекрасные песни. Не заставляет ли этот факт задуматься над тем, что с современными христианами происходит что-то неладное?

Но обратимся к нашему тексту. Он начинается с призыва возблагодарить небесного Отца за то, что Он избавил нас от власти тьмы и ввел нас в Царство света. Власть тьмы и власть света, сыны тьмы и сыны света, – эти образы в Священном Писании описывают два противостоящих друг другу состояния человека. Одно – погруженность в мирское и преходящее. Другое – устремленность в божественное и нетленное. Человек, конечно, может и должен устраивать свою жизнь в этом мире. Но найти в нем смысл, цель, уверенность и покой человек, неся на себе груз греха, никогда не сможет. И это понятно, так как человек сотворен по образу своего Создателя. И при всей греховной искаженности своей природы, он будет всегда тосковать по своему Первообразу, по Богу.

Тщетны поиски опоры своей жизни в бесчисленных кумирах и идолах этого мира. Они могут быть откровенно низменными, могут принимать возвышенный вид, но всегда останутся опорами ложными. Мир, не спрашивая человека, держит его в постоянной зависимости от всяческих «престолов, господств, начал и властей», будь то законы природы, будь то законы социальной жизни…. Но человек в поисках себя и смысла своего существования часто и сам осложняет себе жизнь многочисленными зависимостями, в которые он дает себя увлечь. Он жаждет Бога, но «тьма века сего» слепит ему взор и он добровольно отдает себя в рабство всяческим ложным «богам» – в природе и в обществе, в семейной и личной жизни, в низменных страстях и в высоких идеях, в науке, в искусстве и даже в религии. При этом он утрачивает свою связь с Богом, источником его жизни, и в его душе гибнет то, что, собственно, делает его живым. Послание к Колоссянам напоминает об этой опасности. Власть мира со всеми его идолами над человеком, в конечном счете, есть порабощение. И под этой сатанинской властью находились бы мы все, если бы не то избавление, которое принесло людям пришествие в мир Сына Божия, Его искупительная смерть, спасительное воскресение и введение нас, верующих, в Царство Света.

Благодарение Богу Отцу за Его благодатный дар избавления выливается в торжественную песнь, прославляющую Сына Его любви, Иисуса Христа. Гимн Христу как началу и цели всего творения – одна из вершин новозаветного богословия.

«Приблизилось Царствие Божие». Такое Евангелие провозгласил миру Иисус Христос. Это Сам Иисус Христос приблизил Бога миру, сделал недоступного Бога доступным. Это в Нем мы прозреваем «образ невидимого Бога».

Более того: Иисус Христос – выше всего творения, Он – начало всего. Все на небе и на земле сотворено через Христа и во Христе. Все космические силы судьбы, всё, что нам грозит гибелью, во Христе лишается своей власти, ибо всё создано в Нем и подчинено Ему.

Более того: во Христе творение не только имеет свое начало, но обретает свой смысл и цель. Все направлено к Нему и все для Него сотворено.

Более того: Христом все держится, все не распадается: Он – устрояющий и объединяющий принцип всего мироздания, которое благодаря Ему становится гармоничным космическим Телом, управляемым главой – Христом. И это господство Христа над миром проявляется в Церкви, в которой Его власть становится присутствующей реальностью.

Более того: во Христе как начале заложено будущее, ибо Христос есть не только первенец в творении, но также первенец из мертвых. Он – Первый во всех отношениях. Без Него я – ничто. Только в Нем и только с Ним я – живу!

Как и в Филипп., Апостол переходит от благодарения к молитве о духовном возрастании своих читателей (1:9–23). Понятие ε̉πίγνωσις относится здесь не только к познанию Бога (ст. 10), но и к познанию воли Божией (ст. 9), иначе говоря, оно касается не только умозрительной, но и практической стороны христианской жизни. В основании возрастания лежит благодарность Богу, призвавшему нас к спасению (ст. 12). Призвание Божие получило выражение в искупительном подвиге Сына Божия (ст. 13). Это сознание и заставляет ап. Павла сосредоточить свое внимание на темах христологии.

Христологическое учение Кол. дано в отрывке 1:15–20. Возлюбленный Сын Божий есть образ Бога невидимого (ст. 15а). Тем самым, так же, как и в Флп. 2, ап. Павел свидетельствует о Божественном достоинстве Христовом. В русском переводе, во избежание неправильного понимания мысли ап. Павла «рожденный прежде всякой твари», а в ст. 18 – «первенец из мертвых». Но ап. Павел, конечно, не случайно употребил в обоих случаях одно и то же слово. Само собою разумеется, сопоставляя Христа с тварью, ап. Павел не думал зачислять и Его в тварь. В раввинистической письменности это же выражение применяется к Богу – но Бог, по самому существу своему, не есть тварь. Как Творец, Бог противостоит твари. Раввинистические параллели представляют интерес потому, что Павел был ученик раввинов. Павел думал здесь о том же богословском понятии, для выражения которого ап. Иоанн употребил в самом конце I века термин Логос (Слово). В Нем, чрез Него и для Него получило бытие все, что существует (ст. 16, ср. Ин. 1:3). Перечисляя ангельские чины, ап. Павел, без сомнения, имеет в мысли ересь Колосских лжеучителей. Но это всего лишь одна сторона. Мир не только получил во Христе свое бытие. Христос есть начало и новой твари (ст. 18). Как и в 1 Кор. 15:20, Воскресение Христово полагает начало общему воскресению. Церковь есть Его тело. Мысль 1Кор. 12получает здесь выражение в системе христологии. К христологическому учению относится и совершенное Христом искупление, смысл которого ап. Павел видит во всеобщем примирении (ст. 20). Это примирение распространяется и на Колосских христиан, но требует от них твердого стояния в вере и христианском уповании (стт. 21–23).

Сими словами указывается на третье высочайшее достоинство Спасителя против Колосских лжеучителей – именно, что Он есть промыслитель сотворенного Им мира. Не посредствующие между Богом и миром духи, не эоны и не ангелы поддерживают порядок и жизнь мира, но тот же Сын Божий Иисус Христос, который сотворил и самих ангелов. Слова Апостола поражают и современных нам деистов. Мир не сам собою стоит по сотворении совем, как говорят деисты, и не вложенные в него законы обеспечивают его дальнейшее существование, но непосредственное участие Творца в жизни мира. «Все им стоит; значит, если бы что изъято было из Его промысла, разрушилось бы и погибло» (Златоуст).

Изображение Божественного величия Иисуса Христа необходимо было сколько для Колоссян, чтобы они познали Его и достодолжно прославляли Христа, любили и надеялись на Него, столько же и для того, чтобы они могли отразить лжеучителей, как бы низводивших Христа своим учением о посредстве Ангелов, будто бы могущих что-либо сделать помимо Христа Спасителя нашего и Бога.

Сущность изображения лица Иисуса Христа в чертах, указанных здесь, сводятся к тому, что Он, по Божеству Своему, единосущен Отцу, Сын, рожденный прежде век (ст. 15), Творец всего мира и Промыслитель (16–17 ст.). Далее же (в ст. 18–20) говорится о Нем, как о Богочеловеке, воплотившемся для спасения нашего. Многие выражения здесь очень сильны и своеобразны. Таково, наприм., определение лица Иисуса Христа, как образа Бога невидимого, что было предметом самых различных суждений, как и другое: «рожденный прежде всея твари». В послании к Евреям говорится о Христе, что Он «сый сияние славы Отца и образ ипостаси Его» (1:3), а в послании к Филиппийцам: «Иже во образе Божии сый» (2:6). По слову св. Иоанна Златоуста, «образ указывает на точь в точь сходность и на ни в чем неотличность» от Отца. «Образ означает единосущие», говорит блаж. Феодорит. «Неодушевленные образы не имеют в себе сущности того, чего суть образы, но образ живый и ничем неразнствующий имеет одно естество с первообразом». К сему блаж. Феофилакт прибавляет: «если бы Он был образ, как человек, то имел бы ты сказать (т. е. возразить), потому что человеческий образ никогда не доходит до первообраза. поелику же Он есть образ, как Бог и Сын Божий, то есть образ Бога совершенно сходный». «Назван Он образом Бога невидимого для того, чтобы дать уразуметь, что Он есть Бог, Который в Нем мысленно видится» (преосвящ. Феофан. Сравн. Ин. 1:18; 14:10). Слова: «перворожден всея твари» особенно разъяснены были в противовес арианам св. Афанасием Великим, который указывал на существенную разность слова «рожден» от «сотворен», а также и на то, что сотворенный не мог быть вместе и Творцом, ибо все сотворено чрез Сына. Сам Иисус Христос, молясь к Отцу, говорил: «Прослави Мя Ты, Отче, у Тебе Самого Славою, юже имех у Тебе прежде мир не бысть» (Ин. 17:5). И в других местах Св. Писания нередко говорится об этом предвечном рождении Сына Божия от Бога Отца, как напр. в известном изречении псалма, приводимом св. Ап. Павлом: «Сын Мой еси Ты, Аз днесь родих Тя» (Деян. 13:33. Сравн. Пс. 2:7). «Смотри, какова мудрость Апостола», восклицает блаж. Феофилакт: «не сказал просто, что Он (Сын) прежде всякой твари, чтобы, слыша это, ты не подумал, что Он есть особо от Отца, но сказал: рожден прежде всякой твари, – научая тебя, что Он имеет Отца и от Него рожден есть... Он – Сын из Отца, а прочее все – тварь, именно Им (Сыном) созданная».

Что Иисус Христос есть Творец и Промыслитель всего мира, как видимого, так и невидимого, об этом имеется много свидетельств Св. Писания (см. Рим. 11:36; 1 Кор. 8:6; 2 Кор. 5:18; Еф. 1:10; 4:10; Евр. 1:3). В оправдание Апостола от разных современных извращений его мыслей наш новейший толковник (Н. Мухин) говорить: «И в Александрийской теософия мы находим учение о логосе, как посреднике в деле творения мира. Но не следует забывать, что философский логос служит безучастным органом, орудием творения, между тем как Иисус Христос, в силу Своего единосущия со Отцом, не только Посредник, но и Творец мира. Поэтому о Нем и говорится: вся Тем быша, и без Него ничто же бысть, еже бысть (Ин. 1:3)». При этом еще замечается, что слово для означения сотворения избрано Апостолом то самое, которое употребляется при сказании о сотворении мира (сравн. Быт. 1:1. Втор. 4:32. Ис. 43:7).

Исчисление чинов Ангельских у Апостола не такое полное, какое сделал св. Дионисий Ареопагит, насчитавший три степени и 9 ликов: 1) престолы, херувимы, серафимы, 2) власти, господства, силы, 3) ангелы, архангелы и начала. О сей неполноте замечает блаж. Феофилакт: «Апостол представляет не все горние чины в отдельности, как бы указав из многих очень немногое. Ибо невидимы, конечно, и архангелы и ангелы. Сказанное о тех относится к этим. Апостол говорит обстоятельно о том, в чем сомневались, – о невидимом».

Что Он действительно рожден ранее всякой твари, это доказывает апостол ссылкою на тот факт, что Христос Сам Своею творческою силою сотворил все существующее (έν αΰτώ έκτίσθη τα πάντα) как на небе, так и на земле, мир видимый и невидимый, ангельский. И в этом последнем мире все, всякий, даже самый высший чин существ обязан Ему своим бытием—замечает ап. против тех еретиков, которые ставили Христа на равную степень с ангелами. Христос был действующею причиною при творении мира (τά πάντα δί αυτού) и вечно остается Таким, в Котором мир находит последнюю цель своего бытия, для Котораго все в мире создано (εις αυτόν εκτισταί). Разъясняя почему это так случилось, ап. говорит, что Христос существовал ранее мира (той есть прежде всех), т. е. так как Он имеет вечное бытие, то и сделался поэтому орудием для приведения в бытие временнаго мира. А так как далее все находит во Христе для себя опору (всяческая в нем состоятся), то из этого необходимо следует и то, что все существующее должно только в Нем находить последнюю цель своего бытия

Вследствие этого ап. и обращается к Филимону не с приказаниями, а с просьбою, в духе христианской любви. Пусть Филимон исполнит его просьбу,—просьбу Павла (апостола языков), старца (котораго вообще следует слушать с уважением) и узника Христова (котораго нужно всячески утешать). Ап. умоляет Филимона, чтобы он принял своего раба Онисима, который из негоднаго сделался полезным и для Филимона, коему будет теперь служить уже как верный слуга-христианин, и для апостола, которому он доставил утешение своим обращением ко Христу. Чтобы внушить Филимону самыя лучшия чувства и расположение к исполнению просьбы своей, ап. говорит, что он так был уверен в расположении к себе Филимона, что даже хотел было оставить Онисима при себе, чтобы этот последний заменил своего господина, который наверно уже не отказался бы послужить Павлу. Но, прибавляет ап., я не хотел, чтобы это сделалось как бы по принуждению с моей стороны. Притом, может быть и самое временное разлучение Онисима с Филимоном совершилось для того, чтобы повести за собою их соединение на веки. И так ап. не захотел нарушить прав Филимона, но теперь он убеждает его все таки изменить свои отношения к Онисиму и берет на себя даже ответственность за тот проступок, который совершен последним. Ап. уверен, что Филимон исполнит его просьбу