К Галатам послание ап. Павла 1 глава 12 стих

Стих 11
Стих 13

Толкование на группу стихов: Гал: 1: 12-12

...но бывшее мне откровение обратило меня от прежней жизни моей в иудействе.

Толкование на группу стихов: Гал: 1: 11-19

Знайте же, братья: Евангелие, которое я возвестил вам, – не вымысел человеческий. Ведь и меня научил ему не человек, и принял я его не от какого-то человека, но через откровение Иисуса Христа. Вы, конечно, слышали о моей прошлой жизни в иудействе, о том, что я со всею жестокостью гнал Церковь Божию, разорял ее и превосходил в иудействе многих ровесников из моего народа, потому что беспредельной была моя ревность об отеческих преданиях. Но когда Бог, избравший меня еще во чреве моей матери (1 Слушайте Меня, острова, и внимайте, народы дальние: Господь призвал Меня от чрева, от утробы матери Моей называл имя Мое;Ис. 49:1; 5 прежде нежели Я образовал тебя во чреве, Я познал тебя, и прежде нежели ты вышел из утробы, Я освятил тебя: пророком для народов поставил тебя.Иер. 1:5) и призвавший меня благодатью Своею, соблаговолил открыть во мне Сына Своего, чтобы я возвещал Евангелие о Нем среди язычников, — я не стал тотчас советоваться с плотью и кровью и не поднялся в Иерусалим к тем, которые стали апостолами до меня, но ушел в Аравию, и снова вернулся в Дамаск. Только потом, спустя три года, я поднялся в Иерусалим, чтобы познакомиться с Кифой, и пробыл у него пятнадцать дней. Из других же апостолов никого, кроме Иакова, брата Господня, я не видел.

Сегодня мы можем удивляться тому упорству, с которым апостол Павел подчеркивает независимость своей проповеди от человеческого влияния. Он настаивает на сверхъестественном происхождении его Евангелия, на том, что никто из людей его этому Евангелию не обучал, но принял он его от Самого Бога через откровение Иисуса Христа. Будучи убежденным и ревностным иудеем, будущий апостол относился к Церкви со смертельной ненавистью. Воистину, с ним должно было произойти нечто чудесное, чтобы он в одно мгновение из гонителя Церкви Савла превратился в апостола язычников Павла. Это чудо произошло, когда Савла настиг свет той молнии, которая испепелила все его фарисейство, всю его гордость ревнителя отеческих преданий. Таким чудом было откровение Савлу Воскресшего Христа на дороге в Дамаск. Ослепительное сияние этого откровения апостол позже сравнивал со светом в начале Творения (6 потому что Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа.2 Кор. 4:6), а себя, преображенного этим светом, осознавал «новой тварью» (15 Ибо во Христе Иисусе ничего не значит ни обрезание, ни необрезание, а новая тварь.Гал. 6:15).

После разительной перемены, которая с ним произошла, он, при всем своем потрясении, не стал сомневаться, колебаться, не бросился за советом к «плоти и крови», то есть к людям, даже если таковые обладали авторитетом апостолов Христовых. А если он и ходил в Иерусалим, то было это не сразу, но спустя три года после откровения. Да и ходил он туда «не для того, чтобы чему-нибудь научиться и не для исправления какой-нибудь своей погрешности, но исключительно ради того, чтобы познакомиться с Петром и почтить его своим присутствием» (св. Иоанн Златоуст).

Мы еще можем понять те практические соображения, которые побуждали Апостола Павла настаивать на сверхъестественной причине радикальной перемены в в его мыслях, образе жизни, а также на Божественном происхождении его апостольства: слишком уж подозрительным могло казаться его современникам превращение рьяного разрушителя Церкви в самоотверженного ее строителя и защитника. Но нам труднее понять, почему апостол так упорно настаивает на сверхъестественном, Божественном происхождении Евангелия Христова, которое он проповедует. Ведь сегодня, когда люди – даже далекие от Церкви – слышат такие слова как «Евангелие Христово», «проповедь апостола Павла», они неизбежно представляют себе что-то «божественное», возвышенное, высоконравственное, святое, праведное и благочестивое. Но это – результат двухтысячелетнего влияния христианства на культуру, даже если она имеет к христианству косвенное отношение, или вообще никакого отношения не имеет – просто такова привычка, общее место. И мало кому в голову приходит, что Евангелие, которое возвещал апостол, в его окружении и в его время могло восприниматься совсем иначе. И не только могло, но часто и воспринималось как соблазн, обман или безумие (23 а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие,1 Кор. 1:23).

Почему так? Дело в самой сути того, о чем возвещает Евангелие. Мы по привычке не даем себе труда задуматься над тем, насколько противоречит Евангелие тому, что есть в мире, тому, что мы знаем о нашем мире. А в мире действуют законы, известные нам со школьной скамьи. Это законы физики, по которым действие равно противодействию. Это законы биологии, по которым выживает сильнейший или самый приспособленный. Это законы этики и здравого смысла: «без труда не вытащишь и рыбку из пруда», «что посеешь, то и пожнешь»

Подобные законы действовали и в религиозной жизни людей, которые тысячелетиями были убеждены в том, что для получения земных и посмертных благ человек должен совершать определенные действия, угодные богам, которые в язычестве олицетворяли природу с ее законами. Но даже при более развитых библейских представлениях о Едином Боге и Творце религиозная жизнь ветхозаветного иудейства руководствовалась аналогичными представлениями. Отеческие предания, о которых пишет апостол Павел, составляли многочисленные толкования Закона Моисея и точно указывали, какие действия необходимо исполнять для получения заслуженной награды от Бога.

И вот появляется некто, провозглашающий конец Закона! «Конец Закона – Христос» (4 потому что конец закона - Христос, к праведности всякого верующего.Рим. 10:4), – возвещает Апостол Павел, для которого еще вчера такая мысль была невообразимой. Это, по сути, и есть Евангелие свободы, объявляющее о том, что отныне люди – не наемные работники у Бога, который расплачивается с ними за проделанную тяжелую работу, но свободные сыны Божии и наследники неистощимых Божественных благ.

Нам трудно себе вообразить, какою смелостью должен был обладать человек, дерзнувший утверждать новые основы духовной жизни, шедшие вразрез со всей исторической практикой человечества. Естественно, проповедь апостола Павла вызывала недоумение и сопротивление. И мы знаем, чем закончилось это сопротивление мира для самого апостола – его мученической кончиной.

Евангелие, освобождающее от Закона? Спасение не преуспеянием в делах Закона, не ревностью об отеческих преданиях, не заслугами, но благодатью Божией и верой в Иисуса Христа? Апостола Павла упрекали в том, что он этим учением о спасении подрывает основы религии и нравственности, и делает он это из желания угодить людям, понравиться им, подольститься к ним. Нет, – отвечает на упреки апостол, – желание нравиться миру и возвещать Евангелие Христово – вещи несовместимые. Евангелие – не слово лести (4 но, как Бог удостоил нас того, чтобы вверить нам благовестие, так мы и говорим, угождая не человекам, но Богу, испытующему сердца наши.1 Фес. 2:4), и одобрение мира может стать тревожным сигналом для христианской проповеди и для Церкви. Невозможно одновременно поддакивать людям и быть служителем Христовым. Нет, Евангелие не имеет ничего общего с подобными человеческими расчетами на легкий успех и популярность. Оно чуждо человеческих мерок, но есть нечто абсолютно новое, прорывающее человеческие и все земные масштабы. Иначе оно не было бы истинным Евангелием, то есть Благой Божественной Вестью, ибо всякое истинное благо имеет начало в Боге. Весть о высшем благе спасения не только для Израиля, но и для язычников открылась Павлу при встрече с Воскресшим, явление Которого озарило всю его личность светом знания о том, что с Крестом и Воскресением Сына Божия в мир вошло то, что превыше всех законов физики, биологии и так называемой «естественной нравственности». В мире открылась любовь Творца к Его созданию. Откровение Христа было для апостола Павла одновременно и откровением Евангелия, которое возвещало не мнимое спасение Законом дел, но истинное спасение Законом Божественной любви. В Евангелии Христовом ему открылась последняя истина, состоявшая в том, что Крест и Воскресение – начало конца ветхого и привычного мира с его ветхими законами и ветхой историей. Законы порабощают. – Любовь освобождает!

Но ветхий мир греха иначе как по своим «законам греха» (23 но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих.24 Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?25 Благодарю Бога моего Иисусом Христом, Господом нашим. Итак тот же самый я умом моим служу закону Божию, а плотию закону греха.Рим. 7:23-25) существовать не может. Он не может оставаться равнодушным и безучастным к вести о своем конце. И, разумеется, он сопротивлялся и будет всегда сопротивляться Евангелию. Это сопротивление может принимать форму прямой враждебности и насилия, может принимать форму лицемерного согласия или попыток превратить Евангелие любви в некий новый, – а по сути ветхий, – закон долга. Однако попытки эти тщетны, ибо Евангелие Христово – не вымысел человеческий, но Благая Весть о Божественной «победе, победившей мир» (4 Ибо всякий, рожденный от Бога, побеждает мир; и сия есть победа, победившая мир, вера наша.1 Ин. 5:4).

***

Павел, апостол языков, возвестил людям Евангелие. Этим утверждением начинается сегодняшнее чтение из Послания к Галатам. Слово «евангелие» означает «благая, добрая весть». И время от времени народам Римской империи власти возвещали «добрые вести». Например, о какой-нибудь очередной победе над варварскими племенами или о других событиях, которые должны были вызвать радостный восторг у населения – скажем, о дне рождения императора. Как тут не радоваться?! Но в устах апостола Павла слово «Евангелие» означает нечто иное. Это Благая Весть с большой буквы, Весть о спасении, о победе над злом и смертью, над теми силами, которые сильнее всех победоносных армий и империй на свете. И при этом – о чудо! – новизна Евангелия состояла в том, что спасение пришло ко всем людям без исключения, независимо от их происхождения и социального положения, от их пола, от их прежних грехов, независимо от их усилий. Спасение просто «пришло», то есть было дано от Бога как незаслуженный дар благодати. – Эта весть апостола была настолько необычной, настолько противоречила всем тысячелетним убеждениям, всему «здравому смыслу» опыта человеческой жизни, что не могла не вызвать подозрения в безумии или обмане. Так и случилось: Евангелие, провозглашенное апостолом Павлом было, как он пишет в другом своем послании, «для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие» (23 а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие,1 Кор. 1:23).

«Добьемся мы освобожденья своею собственной рукой» – то или иное понимание этих слов известной песни сопровождало всю религиозную практику человечества, как язычников, так и иудеев. Жертвы, жертвы, жертвы… вот что должен был приносить человек богам или Единому Богу, чтобы добиться благосклонности «небес». Но чтобы вот так, незаслуженно, без всяких жертв обрести спасение – эта мысль казалась безумной человеческой выдумкой или коварным способом привлечь на свою сторону грешников, не желающих ничем жертвовать, прилагать усилий, чтобы заслужить спасение. Зачем привлечь? Трудно сказать. Вероятно, ради каких-то тайных корыстных соображений. И вот мы читаем, что апостола Павла постоянно преследовали упреки в том, что он своим свободным от Закона Моисея Евангелием желает угодить людям и тем самым иметь какую-то выгоду. Апостол решительно отвергает такое подозрение: «У людей ли я ныне ищу благоволения, или у Бога? людям ли угождать стараюсь? Если бы я и поныне угождал людям, то не был бы рабом Христовым» (10 У людей ли я ныне ищу благоволения, или у Бога? людям ли угождать стараюсь? Если бы я и поныне угождал людям, то не был бы рабом Христовым.Гал. 1:10). Нет, желать понравиться людям и возвещать Евангелие – вещи несовместимые. Невозможно одновременно поддакивать людям и быть служителем Христовым. Евангелие – не слово лести, а Слово спасения.

Человеческая ли выдумка Евангелие Христово? – на этот вопрос и отвечает Апостол Павел в сегодняшнем отрывке. И отвечает он однозначно: Нет. Ни он сам не придумал Евангелие, ни научился ему ни от какого человека. Да и как можно придумать такое, чтобы не люди своими жертвами и следованием предписанным правилам зарабатывали себе спасение, не люди приносили жертвы Богу, но Бог принес жертву людям ради их спасения? Все переворачивается, всё становится небывалым, новым, не совместимым со старыми религиозными представлениями. Как говорил Иисус Христос, «никто к ветхой одежде не приставляет заплаты из небеленой ткани. … Не вливают также вина молодого в мехи ветхие» (16 И никто к ветхой одежде не приставляет заплаты из небеленой ткани, ибо вновь пришитое отдерет от старого, и дыра будет еще хуже.17 Не вливают также вина молодого в мехи ветхие; а иначе прорываются мехи, и вино вытекает, и мехи пропадают, но вино молодое вливают в новые мехи, и сберегается то и другое.Мф. 9:16-17). Иначе всё прорвётся, всё пропадет. И вот апостол торжественно заявляет о независимости своего Евангелия от людей. Такое, каким он его возвестил, оно чуждо человеческих мерок, но есть нечто абсолютно новое, прорывающее человеческие масштабы.

Разумеется, внешние формы новой христианской веры Апостол Павел «принял» от своей церкви, в Дамаске или Антиохии (3 Ибо я первоначально преподал вам, что и сам принял, то есть, что Христос умер за грехи наши, по Писанию,1 Кор. 15:3). Но сущность Евангелия как безусловной Вести о спасении ему никто из людей не сообщил. Она открылась в нем при встрече с Воскресшим Христом, явление Которого озарило Божественным светом всю его жизнь.

Истина о том, что его Евангелие Божественно, для апостола Павла была настолько важна, что он уделил этому вопросу большое внимание. Доказывая независимость своего Евангелия и своего апостольства от людей, он напоминает галатам об известных событиях прошлого. Всем ведь известно, что, будучи ревностным иудеем, Савл отнюдь не был дружески расположен к христианству. Напротив, он относился к Церкви со смертельной ненавистью. И конец Закона Моисея был тогда для него чем-то невообразимым. Он пылал ревностью об отеческих преданиях. Преследователь Церкви Савл был не злодеем, который действует из низменных побуждений. Он по совести боролся за соблюдение Закона. Павел был фарисеем, но не карикатурным евангельским, а таким, который всерьез и бескомпромиссно принимал Закон и гордился тем, что принадлежит к избранному народу. «Обрезанный в восьмой день, из рода Израилева, колена Вениаминова, Еврей от Евреев, по учению фарисей, по ревности – гонитель Церкви Божией, по правде законной – непорочный» (5 обрезанный в восьмой день, из рода Израилева, колена Вениаминова, Еврей от Евреев, по учению фарисей,6 по ревности - гонитель Церкви Божией, по правде законной - непорочный.Флп. 3:5-6). Так было до тех пор, пока его не настиг свет той молнии, которая все это испепелила. Он в один миг радикально изменил свое отношение к Церкви и к Закону. Изменил не потому, что он что-то передумал, или кто-то его переубедил. С ним должно было случиться нечто существенное, что произвело такой переворот в его жизни. Позже он признавался: отныне всё, «что для меня было преимуществом, то ради Христа я почел тщетою. … Для Него я от всего отказался, и все почитаю за сор, чтобы приобрести Христа и найтись в Нем не со своею праведностью, которая от Закона, но с тою, которая через веру во Христа, … чтобы познать Его, и силу воскресения Его, и участие в страданиях Его, сообразуясь смерти Его, чтобы достигнуть воскресения мертвых» (7 Но что для меня было преимуществом, то ради Христа я почел тщетою.8 Да и все почитаю тщетою ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа моего: для Него я от всего отказался, и все почитаю за сор, чтобы приобрести Христа9 и найтись в Нем не со своею праведностью, которая от закона, но с тою, которая через веру во Христа, с праведностью от Бога по вере;10 чтобы познать Его, и силу воскресения Его, и участие в страданиях Его, сообразуясь смерти Его,11 чтобы достигнуть воскресения мертвых.Флп. 3:7-11).

Встреча с Воскресшим Христом открыла будущему апостолу Павлу спасительное значение Крестной смерти Иисуса Христа для всего мира и бесполезность всех человеческих дел Законного благочестия. Это было действительно уникальное откровение, и Павлу уже не нужно было получать совет или справку ни от какого человека. Он мог даже обойти вниманием авторитет старших апостолов и пуститься в путь, не заходя в Иерусалимскую церковь-матерь. Не только обращение, но и дальнейший путь апостола Павла протекал без человеческого влияния.

Лишь три года спустя в Иерусалиме произошел контакт с Кифой, то есть с Петром. Мы можем почувствовать значение этой встречи. Бывший гонитель встретился с учеником первого часа. Оба они, – их позже назовут первоверховными апостолами, – видели Воскресшего Господа. Один, Петр, первым; другой, Павел, последним (5 и что явился Кифе, потом двенадцати;6 потом явился более нежели пятистам братий в одно время, из которых большая часть доныне в живых, а некоторые и почили;7 потом явился Иакову, также всем Апостолам;8 а после всех явился и мне, как некоему извергу.1 Кор. 15:5-8). Но они еще не были знакомы друг с другом. Теперь они впервые увидели друг друга.

Итак, Апостол Павел, как мог, настаивал на том, что не из рук смертного он получил Евангелие, а от Бога; советовался он не с людьми, а с Богом. И для нас в его усилиях доказать Божественное происхождение Евангелия – большой урок. Чувствуем ли мы то, что чувствовал Апостол Павел? Озаряет ли нас Евангелие ослепительным светом новой жизни? Или воспринимается как нечто привычное и обыденное, чему мы научились от скучных учителей на скучных уроках Закона Божия? Пусть каждый из нас задаст себе этот вопрос.

Толкование на группу стихов: Гал: 1: 12-12

Явлением Иисус Христовым. Разумеется не одно откровение, бывшее Павлу на пути в Дамаск; но многия последующия откровения, мало известныя или вовсе неизвестныя нам.

Толкование на группу стихов: Гал: 1: 11-12

На основании этого места сокрушается учение Эвиона и Фотина, [ибо это место свидетельствует,] что Христос есть Бог, а не человек только. В самом деле, если благовествование Павла происходит не от человека, и если он принял его и научился ему не от человека, а чрез откровение Иисуса Христа, то, без сомнения, Иисус Христос, открывший Павлу благовествование, не есть человек. А если Он не есть человек, то следует, что Он — Бог. Но этим мы не отвергаем того учения, что Он воспринял [естество] человека, а отвергаем только то учение, по которому Он был только человеком. Спрашивается: Приняли ли Церкви всего мира благовествование от Бога, или от человека? В самом деле, кто из нас был научен чрез откровение Христово, а не получил знание чрез проповедь человеческую. На этот вопрос мы ответим, что те, которые могут сказать: Разве вы ищете доказательства Того, Который, как Христос, говорит во мне 8 Говорю это не в виде повеления, но усердием других испытываю искренность и вашей любви.2 Кор. 8:8, и: Но живу уже не я, а живет во мне Христос 20 и уже не я живу, но живет во мне Христос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня.Гал. 2:20, [эти] учили не столько сами, сколько [живущий] в них Бог, который говорит святым: Я сказал: вы — боги, и вы все — сыны Вышняго 6 Я сказал: вы - боги, и сыны Всевышнего - все вы;Пс. 81:6, и вслед затем о грешниках: Вы же, как люди, умрете и падете, как один из первенствующих. Итак, когда говорит Павел и Петр, которые не умирают, как люди, и не падают, как один из первенствующих, то очевидно, что они — боги. А те, которые суть боги, преподают благовестие не человеческое, а Божие. Маркион и Василид, и прочая еретическая зараза не имеют благовествования Божия, потому что они не имеют Духа Святого, без Которого проповедуемое ими благовестие является человеческим. И при этом не будем думать, что Евангелие заключается в словах Писания, а в его смысле, не в поверхностном значении, а во внутреннейшем содержании, не во внешних покровах (foliis) речи, а в корне его смысла. О Боге говорится у пророка: Слова Его благи в отношении к нему 7 О, называющийся домом Иакова! разве умалился Дух Господень? таковы ли действия Его? не благотворны ли слова Мои для того, кто поступает справедливо?8 Народ же, который был прежде Моим, восстал как враг, и вы отнимаете как верхнюю, так и нижнюю одежду у проходящих мирно, отвращающихся войны.9 Жен народа Моего вы изгоняете из приятных домов их; у детей их вы навсегда отнимаете украшение Мое.10 Встаньте и уходите, ибо [страна] сия не есть место покоя; за нечистоту она будет разорена и притом жестоким разорением.11 Если бы какой-либо ветреник выдумал ложь и сказал: "я буду проповедывать тебе о вине и сикере", то он и был бы угодным проповедником для этого народа.12 Непременно соберу всего тебя, Иаков, непременно соединю остатки Израиля, совокуплю их воедино, как овец в Восоре, как стадо в овечьем загоне; зашумят они от многолюдства.13 Перед ними пойдет стенорушитель; они сокрушат преграды, войдут сквозь ворота и выйдут ими; и царь их пойдет перед ними, а во главе их Господь.Мих. 2:7-70. Писание тогда полезно для слушающих, когда оно не провозглашается без Христа," когда оно не предлагается без Отца, и когда проповедающий не внушает его другим без Духа [Святого] В противном случае по слову Иезекииля 18 За то и Я стану действовать с яростью; не пожалеет око Мое, и не помилую; и хотя бы они взывали в уши Мои громким голосом, не услышу их.Иез. 8:18 и дьавол, говорящий от Писаний, и все ереси приготовляют себе из него удобную опору (consuunt cervicalia=сшивают изголовье), которую подкладывают под руку (cubitum) людей всякого возраста. Также и сам я, который говорю, если я имею в себе Христа, то имею благовествование не человеческое; а если я — грешник, то мне говорится: Господь сказал грешнику. Почему ты провозглашает оправдания Мои, и принимаешь в уста свои Завет Мой? А сам возненавидел наставление и бросил позади себя слова Мои 16 Грешнику же говорит Бог: "что ты проповедуешь уставы Мои и берешь завет Мой в уста твои,17 а сам ненавидишь наставление Мое и слова Мои бросаешь за себя?Пс. 49:16-17 и проч. следующее за тем. Весьма опасно проповедовать в Церкви, потому что вследствие превратного толкования из благовествования Христова может быть сделано благовествование человеческое, или, — что еще хуже, — дьявольское. А между воспринимать и научаться есть то различие, что воспринимает благовествование тот, которому оно сначала внушается и в котором возводится на степень веры, так что он верит, что написанное принадлежит вам. А научается тот, кто познает ясно и раздельно представленное в нем под образами гаданий и притчей, и познает не по откровению человеческому, а но откровения* от Христа, Который открыл Павлу, или чрез Павла, в котором говорит Христос. И самое слово άποκάληψις, т. е. откровение, есть слово свойственное исключительно Писанию, а не заимствованное у Греков от какого-либо из светских мудрецов. Поэтому, кажется мне, как в других словах, которые LXX толковников перевели на Греческий язык с Еврейского, так и в этом особенно, они стремились к тому, чтобы выразить особые свойства иностранной речи, изыскивая новые слова для новых предметов, и дать значение, когда что-либо тайное и прикровенное, по удалении внешнего покрова, делалось ясным и выводилось на свет. Для объяснения этого вот пример. Моисей беседовал с Богом с открытым лицом, т. е. без покрова (Исх. 33-34 глл.); но, обращаясь к народу, он возлагал на свое лице покрывало, потому что народ не имел силы смотреть прямо в лице ему Числ. 4. Так же и пред ковчегом Завета была растянута завеса; и когда она была удаляема, то скрытое прежде выставлялось на вид, и, — воспользуемся этим самым словом, — открывалось (revelabantur). Итак, если те, которые привыкли читать сочинения красноречивых людей светских, начнут издеваться над новизною и безыскусственностью нашей речи, то мы отошлем их к книгам Цицерона, относящимся к философским вопросам; и они увидят, как велика была необходимость употреблять там столь большое число диковинных слов, которых ухо латинского человека никогда не слышало; и это тогда, когда он переводил с греческого языка, который близок к нам. А что должны были перенести те, которые пытались выразить особенности трудных Еврейских оборотов? И тем не менее в столь многих свитках Писаний находится гораздо меньше слов, которые дышат новизною, чем тех, которые Цицерон собрал в [своей] маленькой книге. Затем, как мы сказали и в начале, при толковании слов: Павел, посланный не от людей и не чрез человека, так и теперь слово его может быть понято прикровенно в отношении к Апостолу Петру и прочим его, Павла, предшественникам в том смысле, что он, имеющий наставником в благовествовании только одного Христа, не был подвигнут каким-либо законом или властью (quod nullius pro Lege et auctoritate moveatur). Далее: он указывает на то откровение, в котором, — во время пути в Дамаск, — удостоился слышать голос Христа и пораженный слепотою телесных очей, стал созерцать свет мира.

Источник

Творения блаженного Иеронима Стридонского. Часть 17. Киев, 1903. С. 137. (Библиотека творений св. отцов и учителей Церкви западных, издаваемые при Киевской Духовной Академии, Кн. 27. Стр. 20-23).

Толкование на группу стихов: Гал: 1: 12-12

Смотри, как он отовсюду представляет доказательства того, что был учеников Христа, Который сам, без посредства человеческого, благоволил открыть ему разумение всего. Но как же возможно доказать неверующим, что сам Бог, без посредства человеческого, открыл тебе те неизреченные тайны? "Это доказывает, – говорит он, – мой прежний образ жизни (и внезапное обращение): ведь если бы не Бог открыл мне эти тайны, я не мог бы так внезапно перемениться". Для тех, кто учится у людей, в том случае, если они твердо и пламенно держатся своих убеждений, бывает нужно время и много стараний, чтобы убедиться в противном; кто же так внезапно переменился и, находясь на самой высокой ступени безумия, пришел к такому искреннему сознанию, тем ясно показывает, что он так внезапно возвратился к здравомыслию благодаря божественному откровению и наставлению. Вот почему он и вынужден упомянуть о своей прежней жизни и призвать их во свидетели бывшего с ним. "Конечно, вы не знаете, – говорит он, – того, что единородный Сын Божий непосредственно сам призвал меня (гласом Своим) с небес, – потому что как вы можете знать это, раз вы не были при этом; – но вы хорошо знаете, что я был гонителем. Ведь слух о моей жестокости достиг и до вас, не смотря на громадное расстояние между Палестиною и Галатией; а такой слух обо мне не распространился бы так далеко, если бы моя жестокость не была слишком велика и для всех несносна".

Толкование на группу стихов: Гал: 1: 12-12

ούδέ не, даже не. Это означает либо: "даже я, который естественным образом должен был бы (научиться от людей), не...,י; либо: "я в малой степени, как и остальные апостолы", то есть "я (эмфатически выделенное) так же мало, как и другие апостолы" (Ellicott; Burton), παρέλαβον aor. ind. act. от παραλαμβάνω, см. ст. 9. έδιδάχθην aor. ind. pass, от διδάσκω учить, άποκαλΰψεως gen. sing. раскрытие, откровение. Это слово обозначает раскрытие тайны. Последующий генитив лучше всего воспринимать не как субъектный: "что Христос раскрыл тайны", — но как объектный: "что Христос был объектом откровения" (Guthrie).

Толкование на группу стихов: Гал: 1: 12-12

Знания из первоисточника ценились очень высоко в качестве аргумента. «Принял», «получил» — эти термины иногда использовались для передачи человеческих преданий, как в случае с иудейскими богословами; здесь Павел говорит о своем опыте, описанном в Деян. 9.

Толкование на группу стихов: Гал: 1: 11-12

О Божественном происхождении Евангелия святой апостол Павел сказал: «Возвещаю вам, братия, что Евангелие, которое я благовествовал, не есть человеческое, ибо я принял его и научился не от человека, но чрез откровение Иисуса Христа». И Святая Церковь учит о том, что во всех книгах Священного Писания, а больше всего в святом Евангелии и во всех Посланиях апостольских, Сам Дух Святой говорит нам. Это не простая книга, это Божественное Откровение.

Когда начинаем вникать и разбираться, что такое Божественное Откровение и почему оно было необходимо для рода человеческого, то с горькой печалью обнаруживаем, как бесконечно много людей, которым не нужно никакого откровения, которые дерзко отрицают все сверхъестественное, а Божественное Откровение, конечно, сверхъестественно. Они не признают ничего, что не может познать их человеческий разум и что по их мнению противоречит ему.

Жизнь человеческая прежде всего, и жизнь всего мира полна загадок и тайн, непостижимых для нас. Неужели человечество своим умом надеется постигнуть окружающий его мир, найти ответы на те тяжелые вопросы, которых никому никогда не избежать? Сколько горя и нищеты в жизни! И невозможность дать объяснение тем мучительным противоречиям, которые на каждом шагу доставляет жизнь, больше всего гнетет людей.

С тех пор как человек начал мыслить, он терзается вопросами о добре и зле и не может найти ответа на них. Как уйти от страданий, как уйти от того гнета, которым нас давит зло мира сего? Где найти покой и спасение? Как не заблудиться в житейском лабиринте? Как избавиться от власти зла – от власти диавола? Эту власть чувствуют и не могут не чувствовать все те, кто не помышляет о диаволе и в него не верит. Пусть не верят! А он будет давить их и мучить. Всем нам нужно освободиться от его власти, уйти из непроглядного мрака нашей жизни, найти путь спасения.

Великие умы древности с незапамятных времен исследовали эти вопросы и старались проникнуть в тайны бытия, не оставляющие людей в покое. Несравненны по глубине мысли греческих философов, создавших системы философии, изумляющих нас и доныне. Послушайте, что говорит один из наиболее выдающихся умов человечества, философ Платон: «Мы подождем Того, будь это Бог или Богоодушевленный человек, Который научит нас нашим религиозным обязанностям и отнимет мрак от глаз наших». Значит, он не мог постигнуть наших религиозных обязанностей, нашего отношения к Богу, не мог своей могучей мыслью осветить мрак своих глаз.

Другие великие философы: Цицерон, Демокрит, Анаксагор, Эмпедокл и прочие пришли к заключению, что «чувства наши ограничены, дух слаб, течение времени кратко, а истина лежит глубоко; только мнения и привычки господствуют повсюду, для истины не осталось места, все покрыто мраком».

Эти глубочайшие умы древнего мира пришли к безнадежным заключениям, что истина недостижима для нас, хотя мы и стремимся заткнуть зияющие дыры нашего познания.

Весь древний мир с великой тоской и мучением ожидал, когда явится Тот Человек, о Котором мечтал Платон, Тот, Кто, может быть, будет Самим Богом, Который разгонит тьму и научит, как нужно относиться к Богу. Древний мир ждал Откровения свыше, понимая, что без Божией помощи никогда не рассеется «мрак от наших глаз». Он ждал Искупителя, ждал спасения от зла, жаждал познания истины от Самого Бога через Откровение Божие. Древний мир понял, что ум человеческий безмерно слаб, что чувства наши до крайности ограничены и что сами мы без помощи Божией никогда не разрешим тех загадок и тайн жизни, которые повсюду окружают нас.

Древний мир сердцем чувствовал, что за пределами того, что мы видим, что можем осязать, взвешивать и измерять, есть еще безграничный мир невидимый, мир духовный, неизмеримо более богатый, чем мир видимый.

В результате глубочайших философских исследований древний мир пришел к заключению, которое надо считать высшим достижением человеческого разума, – в лице Сократа он познал, что он ничего не знает.

Чем глубже ум человека, чем обширнее и серьезнее его научные и философские знания, тем смиреннее и скромнее он становится, тем ближе и ближе подходит к великому и мудрому заключению: «Я ничего не знаю и знать не могу, ибо тайны бытия безграничны, ибо духовный мир для меня непостижим, а он, конечно, неизмеримо важнее этого жалкого мира, в котором мы живем».

Мир жаждал голоса из высшего мира, и он неоднократно раздавался уже в те древние времена, когда народ, избранный Богом, слушал Божие Откровение из уст святых пророков. Многое тогда было открыто людям через пророков, ибо их устами говорил Дух Святой.

Но в полной мере Божественное Откровение принес нам Иисус Христос. Его учение изумило всех, о таком род человеческий никогда помышлять не мог. Безбожники говорят, что религию выдумали попы. Но неужели они могли бы выдумать что-нибудь отдаленно похожее на евангельское благовествование? Неужели человеческому уму могла придти мысль о том, что Бог явится во плоти, будет рожден от Девы и, спеленутый, будет лежать в скотских яслях; что, недолго прожив, Он умрет мучительной и позорной смертью на Голгофском Кресте? Конечно, нет.

По человеческим представлениям Бог, Искупитель мира и Спаситель, должен был победить диавола силой Своей открытой власти. Он должен был быть могущественным, славным и величайшим Царем. А Бога, принявшего образ раба и спасающего мир Своей Кровью, человеческий ум никогда измыслить бы не мог.

Все, отрицающие сверхъестественное, должны вдуматься в то, что первое, величайшее из всех чудес есть Сам Господь Иисус Христос,– настолько Он отличен от всего, что знал род человеческий до Его пришествия.

Без Откровения свыше мир никогда не мог бы познать, что его тяжкие мучения могут быть рассеяны совершенно ему неведомой силой – Божией благодатью. Только Сам Бог дал нам познание о благодати, когда явил нам ее, когда открыл нам, что Он «есть Любовь» (см. 8 Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь.1 Ин. 4:8), что Он «есть путь, и истина, и жизнь» (6 Иисус сказал ему: Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня.Ин. 14:6). В этом было величайшее Откровение, и получили мы его в святом Евангелии.

Поэтому и говорит святой Павел, что Евангелие, которое он проповедует, вовсе не человеческое, что он принял его от Самого Господа Иисуса Христа. И это действительно так, ведь вы знаете, какое необычайное чудо совершилось над самим святым апостолом, прежде бывшим жестоким гонителем и ненавистником Христа, Савлом. Необычайно и чудесно произошло обращение его: в один миг переменились мысли и сердце, и ненависть ко Христу заменилась самой горячей любовью и преданностью Ему. Недаром апостол говорил, что ему жизнь не дорога, ничего он не боится – он живет лишь для Христа (см. 21 Ибо для меня жизнь - Христос, и смерть - приобретение.Флп. 1:21).

Разве это не чудо, разве не доказывает это нам, что Евангелие Христово не человеческое дело, а Божие? И разве только на одного апостола Павла так действовало слово Господне? Было великое множество людей, которых слова Евангелия или внезапно потрясали с необычайной силой, или изо дня в день все больше и больше проникали во все тайники души и совершенно изменяли их. Они получали совершенно новое сердце – христианское, получали ум Христов.

Разве каждый из нас не испытывал глубокого душевного трепета, читая Евангелие, Послания и Деяния апостольские? Разве не поражалась наша мысль и не волновалось святыми чувствами душа наша, когда читали мы слова Священного Писания? Все мы испытали на себе эту ни с чем несравнимую силу Откровения.

Если бы Откровение не противоречило разуму человеческому, что так не нравится гордым людям, то оно не было бы Откровением, поскольку оно ничего неведомого не открывало бы. Откровение непременно должно вести нас гораздо дальше, чем можем мы идти, следуя по путям своего ума. Оно вводит нас в великие тайны бытия, разгоняет тяжкий мрак жизни, оно есть величайшее чудо Божие.

Поэтому неудивительно, что в богооткровенном Священном Писании так много чудес, которых не признают неверующие, говоря: «Мы знаем законы природы, знаем, что они непреложны и что никаких отступлений от них быть не может».

Разве это может нас смутить? Эти слова свидетельствуют об отсутствии глубины мысли у тех, кто так говорит. Не от Бога ли, Творца мира, законы природы? Конечно, от Него. Законы Божии царят не только в нашей вселенной, но и во всем безграничном невидимом мире. Притом разве не должно быть неведомого нам, но чрезвычайно глубокого взаимодействия между законами невидимого мира, которые нам неизвестны, и законами той небольшой части видимого мира, который мы до некоторой степени познаем? Постоянное взаимодействие между этими законами обязательно должно быть.

Если же мы видим то, что называем чудом, то смеем ли мы дерзко, по-детски говорить, что раз мы не понимаем, как могло произойти чудо, то его и не может быть? Ведь мы многого не понимаем. Разве не во власти Божией, не во власти Творца всех законов видимого и невидимого мира дать им такое направление, какое Он Сам пожелает? Разве не во власти Его вмешиваться в действие законов видимого мира Своими высшими законами?

Богу все возможно, у Него есть множество законов, которых мы не знаем. Он может их видоизменять, а мы не смеем перечить, мы должны смиренно преклониться и с глубоким сознанием своего невежества признать, что в безграничном мире есть много нам непонятного. Мы не смеем говорить о том, что чудеса невозможны.

Английский философ Бэкон Веруламский сказал мудрые слова: «Мы должны наш дух расширять до величия Божественных тайн, а не тайны суживать до узких пределов нашего ума».

Другой философ, которого все единогласно признают главой современной новой философии, Кант сказал относительно Евангелия: «Можно вполне допускать, что если бы Евангелие не научило нас всеобщим нравственным законам в их полнейшей чистоте, то разум доселе не понимал бы их в таком совершенстве». Кант признает безмерное нравственное превосходство Откровения Евангелия над всем, что может понять и измыслить человеческий ум.

Но если совершенно непреложны, необходимы и возможны чудеса, то кто посмеет отрицать действительность великого чуда воскресения сына Наинской вдовы? Кто посмеет сказать, что Богу невозможно воскрешать мертвых, после того, как воскрес Сам Господь Иисус Христос? Воскресение Христово – событие достоверное, и его признают даже неверующие. Если же Господь воскрес, если Господь есть Бог, то почему Он не может воскрешать мертвых?

У пророка Иезекииля есть пророчество о всеобщем воскресении мертвых: «Была на мне рука Господа, и Господь вывел меня духом и поставил меня среди поля, и оно было полно костей. И обвел меня кругом около них, и вот весьма много их на поверхности поля, и вот они весьма сухи. И сказал мне: «Сын человеческий, оживут ли кости сии?» Я сказал: «Господи Боже! Ты знаешь это». И сказал мне: «Изреки пророчество на кости сии и скажи им: «Кости сухие! Слушайте слово Господне!"" Так говорит Господь Бог костям сим: «Вот, Я введу дух в вас, и оживете. И обложу вас жилами, и выращу на вас плоть, и покрою вас кожею, и введу в вас дух, и оживете, и узнаете, что Я Господь"" (1 Была на мне рука Господа, и Господь вывел меня духом и поставил меня среди поля, и оно было полно костей,2 и обвел меня кругом около них, и вот весьма много их на поверхности поля, и вот они весьма сухи.3 И сказал мне: сын человеческий! оживут ли кости сии? Я сказал: Господи Боже! Ты знаешь это.4 И сказал мне: изреки пророчество на кости сии и скажи им: "кости сухие! слушайте слово Господне!"5 Так говорит Господь Бог костям сим: вот, Я введу дух в вас, и оживете.6 И обложу вас жилами, и выращу на вас плоть, и покрою вас кожею, и введу в вас дух, и оживете, и узнаете, что Я Господь.Иез. 37:1-6).

Разве Дух Божий не всесилен? Если весь мир, вся природа сотворены словом Божиим, если дух человеческий имеет начало от Духа Божия, который вдунул Господь в тело, сотворенное из земли, то где же предел животворящей силе Духа Святого? И если может Он оживить кости сухие, то почему же Своим Божественным Духом не мог Господь Иисус Христос оживить сына Наинской вдовы?

Почему не можем мы верить в то, что довольно было одного слова Божия, одного повеления мертвому воскреснуть, чтобы он сел и, озираясь кругом, начал говорить? Конечно, мы верим в это, потому что мы, христиане, как дети, которые, безусловно, доверяют словам Отца Небесного. Если сказано в Евангелии, что Господь воскресил сына Наинской вдовы, то, значит, так и было. Если в Евангелии говорится, что все мы воскреснем по гласу трубы на Страшный Суд, то, значит, так и будет.

Важно верить по-детски, всем сердцем, в то, что Евангелие Христово – Откровение Самого Бога, и смиренно принимать все, сказанное в Священном Писании. Тогда нас ожидает воскресение не в погибель, а в жизнь вечную, которой да сподобит всех нас Господь и Бог наш Иисус Христос. Аминь.

Источник

Лука (Войно-Ясенецкий) свт. Евангельское злато. Древний мир жаждал Откровения свыше

Толкование на группу стихов: Гал: 1: 12-12

Быть может, это потому, что сам Спаситель - не человек, как думают некоторые, и не стал человеком оттого, что обитал в человеке, но Бог, таинственно воплотившийся, дабы победить плоть... Итак, если одно дело - принять «от человека»1, то другое - принять «как человек»2. И опять-таки, одно дело - принять не от человека, и другое - принять не как человек... Таким образом, здесь человеческое можно понять как «по-человечески» в плотском смысле.

Примечания

  • 1 Лат. ab homine.
  • 2 Лат. secundum hominem.

Источник

Марий Викторин, Комментарий на Послание Галатам 7.7.11. Cl.0098, ad Galatas, 1.1.1.11.8 [CSEL 83/2:103-4].

Толкование на группу стихов: Гал: 1: 11-12

Выше, то есть, в самом начале послания своего сказал, что он есть Апостол, не от человека посланный, ни человеком определенный на проповедь, но самим Иисус Христом. «Павел Апостол ни от человек, ни человеком, но Иисус Христом» (1 Павел Апостол, избранный не человеками и не через человека, но Иисусом Христом и Богом Отцем, воскресившим Его из мертвых,Гал. 1:1). Потом далее говорит: изъявляю вам, Галаты, что Евангелие, которое я проповедал, «несть по человеку», то есть, не человеческое есть дело, и не человеческие в себе содержит мысли. Но чем сие доказывает? Потому, говорит, что я ни принял оное, ниже научился оному от человека, «но явлением Иисус Христовым». А сие значит то, что сам Иисус Христос, явившись, предал ему благовествование Свое и научил его оному. Вот предложение ответа на слова обольстителей оных, кои приводили в заблуждение Галатов, пустословя, что Павел принял веру и научился оной от человек, а не от Иисуса Христа, как Петр и прочие Апостолы. На предложение же сие приводит доказательство, говоря: Ст. 13–14. Слышасте бо мое житие иногда в жидовстве, яко по премногу гоних церковь Божию, и разрушах ю: И преспевах в жидовстве паче многих сверстников моих в роде моем, излиха ревнитель сый отеческих моих преданий.

Толкование на группу стихов: Гал: 1: 12-12

через откровение. См. Деян. 9,3-5; 22,6-10; 26,13-18; 1 Кор. 15,8.

Толкование на группу стихов: Гал: 1: 12-12

Он не принял его, как нечто целое (parelabon), и не научился его понимать (edidacqhn) ни от кого из людей, но через откровение, полученное им от Самого Иисуса Христа. Пред ним Христос как бы сразу открыл завесу, закрывавшую пред взорами Павла истинное христианство, и Апостол понял все его величие. Конечно, нельзя думать, что это совершилось в один момент - при Дамаске: Ап. здесь, несомненно, разумеет все многочисленные бывшие ему откровения, в которых он узнал все тайны христианской веры (ср. 2 Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет (в теле ли - не знаю, вне ли тела - не знаю: Бог знает) восхищен был до третьего неба.2 Кор. 12:2), - откровения, полученные им до написания послания к Галатам. Заметить нужно, что этим не отрицается возможность того, что Апостол ознакомлялся с историческими событиями из жизни Христа через разговоры с старейшими по времени обращения ко Христу христианами; откровение сообщает только идеи, а не исторические факты.

Толкование на группу стихов: Гал: 1: 12-12

«Ни бо аз от человека приях е, ниже научихся». А кто же был твоим учителем? «Но явлением Иисус Христовым». Весьма премудро употребил слово «явлением», потому что Владыка Христос вознесся тогда на небо и не всеми уже одинаково был видим, а ему «явился» на пути и сподобил его служения проповеди. И сие противопоставил опять Апостол клеветам противников, давая знать, что и в сем не ниже он прочих апостолов. Ибо как они от Самого Господа прияли учение, так и он Его же имел учителем.

Толкование на группу стихов: Гал: 1: 12-12

После: несть по человеку — ожидалось бы: но по Богу есть или по откровению Иисус-Христову. Но святой Павел имел особое побуждение выставить пред галатами, что Евангелие его не только не есть человеческое, но и, будучи Божеским, дошло до него не чрез человека, а получено им лично от Самого Господа. Без этого удостоверения галатов могли еще сбивать, что святой Павел принял Евангелие от других, перетолковал его по-своему и учит несогласно с тем, как Сам Господь научил первых Апостолов (см.: святой Дамаскин, Экумений). В опровержение этого им надлежало бы свериться с тем, как учили очевидцы Слова. Но когда святой Павел удостоверил, что он Евангелие получил не от человека, а прямо от Господа: то мысли галатян должны были принять другой оборот. Очевидным становилось, что если так учить Господь повелел, то святой Павел иначе и не мог благовествовать. Что бы теперь про первых Апостолов ни говорили, для галатян было явно, что слово Павлово есть Божие слово, что сверяться с так далеко живущими от них нет нужды, ибо Господь всюду есть Один и Тот же, что слышат истину и они как бы прямо от Самого Господа. В словах: приях — и научихся — иные видят одну и ту же мысль, другие видят указание на разные степени постижения и усвоения Евангелия: в: приях — первоначальное обучение, принятие истины в общих очертаниях; в научихся — углубление в круг открываемых истин, полное их изучение. Так блаженный Иероним: «между: принять — и: научиться — такое различие, что принимает Евангелие тот, кому оно внушается в первый раз, кто приводится только к вере в него; научается же тот, кто познает и все тайны его». Иные видят в: научихся — своеличное изучение Евангелия открываемого — и простирают его до того, что в: научихся — видят противоположение приях. У нас два человеческих источника познания: иное от других принимаем, до другого сами доходим своим соображением. Святой Павел отрицает и тот, и другой источник для своего Евангелия. Он говорит как бы: я от человека не принял его готовое и сам не измыслил его; в каком случае: ниже научихся — будет то же, что: не сам изобрел его. Последняя мысль очень важна в том отношении, что отвергает гадание тех, кои полагают, будто учение святого Павла есть его личное воззрение на Евангелие. Тут он удостоверяет, что Евангелие его в полном своем составе свыше есть, ничего сюда не привнесено от своеличных соображений, хотя, конечно, нельзя отвергать их в дальнейших приложениях открытых истин, хотя и эти происходили в уме его облагодатствованном не без указания и блюстительства Духа Божия. Иным кажется, что в фразе: ни бо аз — слышится: ибо и я не от человека принял; то есть: и я подобно другим Апостолам. Но течение речи этого не оправдывает; хотя мысль не далека от намерения, с каким говорит те слова святой Павел. Но явлением Иисус Христовым, — то есть Евангелие я получил прямо от Самого Господа. Наш славянский перевод останавливает внимание на явлении Господа святому Павлу на пути его в Дамаск и дает разуметь, что в этот момент он постиг силу Евангелия, хотя при сем слышал только: «Я Иисус: трудно тебе против рожна прати» — и: «иди в Дамаск, там тебе сказано будет, что ты должен сделать» (см.: 5 Он сказал: кто Ты, Господи? Господь же сказал: Я Иисус, Которого ты гонишь. Трудно тебе идти против рожна.6 Он в трепете и ужасе сказал: Господи! что повелишь мне делать? и Господь сказал ему: встань и иди в город; и сказано будет тебе, что тебе надобно делать.Деян. 9:5-6). Так блаженный Иероним: «здесь он указывает на то явление (откровение), когда, идя в Дамаск, сподобился услышать на пути глас Христа и когда он, ослепши, увидел истинный Свет мира». И Феодорит: «весьма премудро (святой Павел) употребил слово: явлением; потому что Владыка Христос вознесся тогда на небо и не всеми уже одинаково был видим; а ему явился на пути и сподобил его служения проповеди». Но между тем нельзя не видеть, что здесь положено только семя Евангелия, которому предстояло развиться в целое древо новозаветных истин. Хотя для иудея, тем паче ученого, очень уже много сказано одним тем, что Иисус Христос есть именно то, что о Нем проповедуют, — обетованный Израилю Избавитель мира. При этом само собою должны были вообразиться все те черты, в каких представлено в Ветхом Завете лице Мессии и Его Царство. Но очевидно, что одного этого было недостаточно для полного познания Евангелия. В Новозаветном учении много истин, коих нельзя узнать из одного Ветхозаветного Писания. Надлежало быть наученным от кого-либо Святой Павел говорит, что он этому научен от Самого Господа. Если явление пред Дамаском не всему могло его научить, — а у людей святой Павел ничему не научился, то надобно признать, что явления Господа Павлу продолжались и после и при этом открываемы были ему все тайны Евангелия Почему здесь под явлением надо разуметь откровение вообще. Апостол не указывает, когда и как бывали ему сии откровения; но, что они были, на это он не раз ссылается в своих Посланиях. Так, например, о втором пришествии Христовом и о том, что будет тогда с живущими и умершими, он говорит к солунянам словом Господним (15 Ибо сие говорим вам словом Господним, что мы живущие, оставшиеся до пришествия Господня, не предупредим умерших,1 Фес. 4:15), конечно, в том смысле, что он слово сие слышал от Самого Господа; о тайной вечере он говорил тоже так, как приял сам от Господа (ср.: 23 Ибо я от Самого Господа принял то, что и вам передал, что Господь Иисус в ту ночь, в которую предан был, взял хлеб1 Кор. 11:23); судя по сему, и там, где он, пред изложением существа Евангелия, говорил: еже и приях, — надо разуметь, что это он приял от Господа (см.: 3 Ибо я первоначально преподал вам, что и сам принял, то есть, что Христос умер за грехи наши, по Писанию,1 Кор. 15:3). И то восхищение до третьего небесе, о коем он, поминая в Послании к Коринфянам, писанном год какой спустя после Послания к Галатам, — говорит, что оно было прежде четыренадесяти лет (см. : 2 Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет (в теле ли - не знаю, вне ли тела - не знаю: Бог знает) восхищен был до третьего неба.2 Кор. 12:2), уже случилось, когда святой Павел писал сие Послание, и вообще падает на первые годы по обращении его к Господу. Все такие указания обязывают нас признать, что Евангелие все, во всем своем составе, было открыто святому Павлу непосредственно Самим Господом и что, следовательно, он есть полный непосредственный ученик Господа, как и все Апостолы первейшие.  Он как бы говорит: «Тот Самый открыл мне Евангелие, Кто научил и прочих с Петром Апостолов» (блаженный Феофилакт). Говорит же об этом для того, «чтобы противопоставить то клеветам противников, давая знать, что и в сем не ниже он прочих Апостолов. Ибо как они от Самого Господа прияли учение, так и он Его же имел учителем» (блаженный Феодорит). б) Подтверждает это внезапною своею переменою (1:13-16) И одного этого Апостольского слова святого Павла достаточно было для удостоверения, что Евангелие им получено свыше. Но он не довольствуется этим, а представляет осязательнейшее тому доказательство в своей перемене. Он как бы говорит им: смотрите, каков я был прежде и каким потом вдруг стал, и увидите перст Божий в повороте моей жизни. Что был перст Божий, действовавший в нем и помогавший ему, он мог бы это доказать и явлениями ему Господа, и сопровождавшими его проповедь знамениями; но он этого не делает, потому что тут человеческая немощь потребовала бы поверки, а выставляет то, что было для всех осязательно очевидно, свое превращение из иудея в христианина. Что он гнал Церковь и разрушал ее, это всем было известно. Все же видели теперь и то, что этот гонитель и разоритель Церкви защищает ее и созидает. Из этого что следовало? Следовало дивиться, как и делали веровавшие в Иудее, и славить Бога (см.: 1:23-24); но вместе признать, что дело святого Павла и проповедь его идут от Бога, и потому слушать его слова и покоряться его распоряжениям. Надобно заметить, что на такие мысли только наводят слова святого Павла; они навевают такое убеждение и, конечно, изречены им не без тайного намерения, чтоб они и внушили сие убеждение. Буквальное же течение речи внушает и другое удостоверение, что учение святого Павла не есть человеческое, именно так: до обращения я гнал Евангелие, следовательно, знать его и охоты не имел, и не считал нужным; по обращении же не входил в сношение ни с кем из веровавших в него — с целию научиться ему. Судите после сего сами, сколько есть вероятности в слышанных вами речах, будто я научился Евангелию от людей? Святые Отцы и учители Церкви более останавливают внимание на первом, совсем будто не замечая второго. Ибо выяснять старались более дух Писания, нежели букву.

Толкование на группу стихов: Гал: 1: 12-12

Так как клеветники говорили, что он не был, как прочие апостолы, непосредственным слушателем Христа, а все принял от людей, то он говорит, что открыл мне Евангелие Сам Тот, Который научил и Петра и других.

Все к этому стиху