К Евреям послание ап. Павла 2 глава 9 стих

увенчан славою и честью - Подразумевается воскресение и прославление Христа.

был унижен - Имеется в виду воплощение Христа и Его страдания.

по благодати Божией - греч. χάριτι θεού. Смерть Христа стала воплощением благодатного Божьего замысла о спасении человечества. Впрочем, в некоторых рукописях в этом месте стоит выражение «без Бога» (χωρίς θεού), что скорее означает богооставленность, которую пережил Христос во время Своих страданий (ср. Мф. 27:46).

вкусить смерть - евр. оборот речи со значением «умереть» (ср. Мк. 9:1).

за всех - букв, «за каждого».

«Видим Иисуса за приятие смерти славою и честию венчанна» (Евр. 2:9)
В прошедшие дни вольного страдания Господня мы видели Христа, Спасителя нашего, бесславным и обесчещенным, как говорил о Нем Исайя: «Видехом Его, и не имяше видения ни доброты, но видение Его бесчестно, умолено паче сынов человеческих» (Ис. 53:2). В настоящий же пресветлый праздник Воскресения Его мы, возлюбленные слушатели, вместе со святым Иоанном Богословом видим  «славу Его, славу яко Единородного от Отца, исполнь благодати и истины» (Ин. 1:14). 
     В то время Господь наш Иисус Христос был для поругания увенчан тернием, а ныне для прославления Он приемлет на Свою голову цветы неувядаемые и хвалу. В то время Он «со беззаконными вменися», а ныне – Бог посреди своих людей, искупленных честною кровию и освобожденных из ада; ныне Господь явился в сонме Своих святых, говоря: «Аз есмь с вами». В то время многие мимоходящие смеялись над Ним, а ныне о Его пресвятом имени «кланяется всяко колено небесных, земных и преисподних». В то время Его били по плечам и ланитам, избитого до смерти повесили на древе, а потом совсем убили, а ныне Он убил смерть и диавола: «Где ти, смерте, жало?! Где ти, аде, победа?!» В то время наш Жизнедатель был мертв, а ныне «жив Господь и благословен Бог». В то время солнце померкло в полдень, а ныне «из гроба красное правды нам воссия Солнце», и вместе с апостолом мы «видим Иисуса, за приятие смерти славою и честию венчанна». 
     Рассмотрим же здесь вкратце, что путь к вечной славе и чести не иной какой-либо, как только чрез многие страдания, ибо и самому начальнику жизни нашей Христу подобало совершить его чрез страдания.
     «Видим Иисуса» и прочее. Вознесем наш ум хоть на малое время к небу, отложим все «житейское попечение» и будем смотреть чрез Откровение святого Иоанна Богослова. Вот мы слышим, что делается там. Слышу я какую-то молву там, «яко глас народа многа, яко глас вод многих и яко глас громов крепких» (Откр. 19:7), как будто глас ангелов многих вокруг престола и животных, старцев, и число их тысяча тысяч. Что же молвят? Они повелевают всякому созданию на небе, на земле, под землею и в море, чтобы они все готовили приветствие и рабское поклонение некоему царственному лицу, сидящему на престоле Божием. 
     Посмотрим же и мы, кто воцарился на престоле Божием. Я подумал было, что получил царство лев, как победитель: «Се победил есть Лев, сый от колена Иудова» (Откр. 5:5), а     «побеждающему, – говорит Господь, – дам сести на престоле Моем» (Откр. 3:21), но не вижу льва на престоле Божием. Потом я подумал, что царство принял орел, покрывший гнездо свое, который, возлюбив птенцов своих, простер крылья свои, принял и поднял их на рамена свои, но и орла я не вижу на престоле. Кто же это такой, который бы мог получить царскую Божественную честь и которому бы поклонялось всякое горнее и дольнее создание? Смотрю еще и вот я вижу Агнца воцарившегося, Агнца закланного, и слышу тысячу тысяч говорящих великим гласом: «Достоин есть Агнец закланный прияти силу и богатство, и крепость, и премудрость, и честь, и славу, и благословение» (Откр. 5:12). Здесь обратим внимание, что один и тот же Христос есть и лев, и орел, и агнец: лев Он, ибо победил мир, смерть и разрушил ад; орел Он, ибо души святых, как птенцов, поднял на крыльях своих, на раменах Своих, и вынес их из ада; агнец – ибо Он пострадал за всех. Однако же, когда Он восхотел воцариться, то воцарился не в виде льва или орла, но в виде закланного агнца, чтобы показать, что к венцу небесного царства и к вечной славе может быть не иной какой путь, как только путь ран, заклания и страданий. Если кто из земных хочет получить там венец, то пусть уязвит сердце свое умилением, пусть заколет свои страсти умерщвлением, пусть пострадает в трудах покаяния. 
     Посмотревши на небеса, поглядим теперь и на рай, описанный в Откровении Богослова. Он, кроме своих разных дивных и неизреченных украшений, имеет еще и то не меньшее украшение, как  «врата, ихже числом дванадесять, каяждо есть от единого бисера» (Откр. 21:21). Бисер, жемчуг, Маргарит или перл так велики там, что из одного перла сделаны целые великие райские врата. Перл, Маргарит, жемчуг и бисер: все они одинаково являются образом слез. Бисер или перл знаменует у Пиерия слезу, а согласно с ним и Суида говорит, что когда он видит тот перл в сонном видении, то это знаменует слезы. Согласно с ними говорит и св. Златоуст: «Очи Давидовы, дождем слезным украшенные, подобны были Маргаритам или перлам». 
     Я очень дивился, что если перлы являются образом слез и знамением плача, то почему перловые врата находятся там, где не видно ничего печального, не слышно никакого плача, но все исполнено неизреченной радости? Рассудивши же я познал, что все сие для того, чтобы хотящие войти в райскую радость старались войти в нее не иными какими вратами, как только слезными. Ты видишь, что райские врата из перла, а перлы знаменуют слезу; знай же, что слезами подобает войти в рай, и нет в рай иного входа, кроме слезных перлов. Слезами, говорю, подобает входить в рай; слезы же происходят от сокрушения сердечного; сокрушение сердечное – от печали и трудов; а печаль и труды – от скорби о грехах и злострадания за Бога. Вот каков путь к райской прохладе. 
     Вспомним жизнь блаженного Иосифа. Бог, устрояя в Египте прекрасного Иосифа к венцу и власти, какой послал ему путь к сей чести и славе? Поистине терновый, тесный и скорбный. Он послал ему нечаянную напасть, мрачную темницу, тяжкие оковы, наготу, голод и скудость в самом потребном. Долог был путь сей и долговременны оковы: «Смириша в оковах нозе его, железо пройде душу его» (Пс. 104:18). Только после долговременного страдания освободил его царь, сделал его господином дома своего и поставил его хозяином богатства своего. Жесток был путь к царским почестям! 
     Этот Иосиф был прообразом страданий Господа нашего. О том же, что и как Господь наш выстрадал, прежде чем получил царство, нет нужды говорить много, ибо все это хорошо знают. 
     Теперь же я пойду для прохлады в вертоград царя Соломона и посмотрю, что совершается там. И вот я вижу, что прохлаждается там небесный Жених. Он обручился с невестой от земных, то есть, с церковью Своею, искупленною святой кровию, и, в частности, с душею каждого христианского человека. Сию невесту любя больше души Своей, ибо душу Свою положил за нее, Он назвал "крином":     «Яко крин в тернии, тако невеста Моя» (Песн. 2:2). 
     Вот я смотрю, где небесный Жених посадит тот «крин», то есть, Свою возлюбленную невесту. Я думал, что Он посадил его на просторном месте среди других благовонных цветов, а Он посадил Свой «крин» между острыми терниями: «Яко крин в тернии, тако искренняя Моя посреде дщерей».
     Здесь, благоразумные слушатели, мы подумаем, почему Жених небесный хочет посадить в терновой ограде Свой «крин», Свою невесту: «Крин в тернии». Ведь насадивши рай на востоке, Он насадил везде в нем благоплодные и тенистые деревья. Новый Иерусалим, показанный Богослову в Откровении (Откр. 21:10), украшен драгоценными камнями – сапфиром, смарагдом, иакинфом и топазом. По сторонам его Он построил врата жемчужные, притом из цельного драгоценного камня. Евангельский плодный виноградник, описанный у св. Матвея, Он оградил крепким оплотом: «И оплотом огради его» (Мф. 21:33). Невесту же Свою любезную, за которую и души Своей не пощадил на кресте, Он помещает на земле и сохраняет ее не в райском садовом ограждении, не среди прекрасноплодного рая, но в одном терновом, колючем ограждении: «Крин в тернии». Должно быть терновое ограждение лучше тех, о которых мы вспоминали, ибо из райского ограждения скоро был изгнан Адам за красивый и вкусный плод; немного постоял и Люцифер между Апокалипсовыми жемчужными стенами: «спаде денница», и самого наследника виноградника убили делатели, выведя его из виноградника. Будь же и ты, ближняя моя, не в тщетных сладостях рая, не в блеске драгоценных украшений, не в винограднике временного веселия, но в терниях, в терпении бедствий, скорбей и умерщвления, всегда мертвость Христа Иисуса на теле нося! Зачем сие? А для того, чтобы за приятие тех острых терновых шипов и за терпение в тех бедствиях ты приняла в Моем чертоге венец славы. Пусть же невеста Христова имеет для себя истинный образ такого жития. Вот является для нее образом Сам Жених ее небесный, Христос, который умер и воскрес, пострадал и воцарился, принял бесчестие и прославился. Она же вместе с апостолом видит Иисуса, за принятие смерти славою и честию венчанна.
     Подобало бы удивиться, что Царь славы не устыдился претерпеть столь бесчестные страдания и смерть, дабы облечься в Свою прежнюю славу. Но не дивно то, что слава Господня явилась подобно заре в тех самых страданиях, ибо Грядущий на вольную страсть сказал: «Ныне прославися Сын Человеческий». Если бы там кто-либо сказал: Господи, Ты идешь на страдание и бесчестие, а говоришь, что Ты прославлен; разве после когда будешь прославлен? – то это было бы неверно, ибо самое страдание уже является и славою, как говорит об этом и один из отцев: «Славою Сына является крест, как и для Отца славою является Сын». Крест, смерть – вот слава Сына, ибо это корень, начало и мать Его прославления. Бесчестие порождает честь, крест родит славу, и славу не только для Самого Господа, но и нам, Его рабам, сынам восточной церкви. Его вольными страданиями прославляемся и мы, как воспевает мать наша святая церковь: «Аще ят был еси, Христе, от беззаконных мужей, но Ты ми еси Бог, и не постыждуся; биен был еси по плещема, и не отметаюся; на кресте пригвожден был еси, и не утаю; воскресением Твоим хвалюся, смерть бо Твоя – живот мой». Но не одни только люди, а и бесплотные ангелы красуются и славятся Господними страданиями. Вот мы слышим ангела, вещающего мироносицам: «Иисуса ищете Назарянина распятого: воста, несть зде». Если бы можно было поправлять ангела в его словах, то я сказал бы ему: «Святый ангел, не вспоминай бесчестия распятия Господнего – «ищете распятого»; но лучше так я скажу тем женам: «Вы Иисуса ищете, Господа нашего, учителя вашего, а вместе и Творца нашего, и Владыку, и Царя славы». Однако же ангел и ныне при воскресении упоминает вместо царских титулов крест, вместо царской славы бесчестие и этим ясно показывает, что и самые страдания послужили ему славой и явились предметом особенной хвалы для ангелов. Прекрасно о сем беседует св. Кирилл Иерусалимский: «Да не стыдимся креста Господня исповедати. Ангелы славятся, глаголюще: «Иисуса ищете распятого». Не возмогл ли еси, ангеле, рещи: вем, кого ищете, Иисуса моего; но дерзновенно глаголеши: вем, яко распятого ищете. Венец бо есть крест, а не бесчестие» (Катехизис, 13). Мы же внемлем тому, что страдание является славою не только для Христа, но и для людей, и для ангелов. 
     Вспомнить здесь еще и ту древнюю басню, написанную в книгах Судей израилевых, в которой говорится, как все деревья, леса, сады и виноградники, собравшись в одно общество, избирали для себя царя. Когда многие отказывались, тогда они решили избрать терний, чтобы он царствовал над ними, и посему сказали тернию: «Прийди и царствуй над нами». Что, если бы кто сказал деревьям: «Послушайте, деревья! Что вы делаете?! Кого выбираете?! Разве нет среди вас славных кедров, высокорослых фиников, благоплодных маслин и других замечательных и полезных деревьев? А какая вам выгода от терния, какая польза? Евангелие никогда не похвалит этого, но скажет: «Еда ли собирают от терния грозды?» (Мф. 7:16). Но пусть не будет унижен согласный совет деревьев. Я похвалю их доброе намерение и рассуждение. Хорошо они поступили, избравши себе царем терний, ибо хотя он и терний, однако же в ветвях своих он имеет уже готовый венец себе и в своей терновной колючести и жестокости имеет свою природную славу и украшение. По своей природе он родит красные цветы. Когда же терний порастет вокруг садов и виноградников, тогда получается готовое ограждение и защита от обид, ибо чрез шипы его, как чрез острое оружие, никто не решится переступить. 
     Итак, царствуй, терний, над деревьями; а вы, прекрасные и высокие деревья, склоните свои верхушки пред тернием и поклонитесь ему. Придите и войдите под тень его.
     Различные деревья знаменуют собою различных святых. Кедр, финик знаменуют праведников: «Праведник, яко финик, процветет» (Пс. 91:13). Благоплодная маслина означает учителей церковных, насыщающих души верующих людей духовными плодами слова Божия. Виноград означает всех вообще людей, живущих по Боге. Виноград Господа Саваофа есть дом израилев. Что же знаменует терний? Он знаменует страдание: «Возвратихся, – сказано, – на страсть, егда унзе ми терн» (Пс. 31:4); знаменует и мученичество, ибо бедствия подобны острым шипам, а скорби – терновным ранам. Тот, кто терпит ради Бога, тот посреди всего является как крин в тернии и уже посреди самих страданий начинает получать начатки вечной славы; ибо как свойство терния заключается в том, чтобы производить красные цветы, так и свойство страданий и скорбей в том, чтобы порождать славу, и как все деревья избрали себе царем терний, так и все лики святых усовершили себя страданиями и венец царства небесного заслужили многими скорбями. 
      Высок лик апостолов, высок и лик пророков; не низкий чин и учителей, преподобных, девственников, пустынников и прочих святых; однако же все они своего совершенства достигли не без малых страданий. Примером же для всех их явился Господь наш Иисус Христос. Он был пророк, ибо предсказывал будущее – о разорении Иерусалима и о дне страшного суда. Он был и апостол, ибо, будучи послан от Бога Отца, ходил с проповедию всюду. Был Он и врач безмездный, и весь народ искал прикоснуться к Нему и исцелиться от недугов своих. Он был и постник, и пустынник, ибо «восхищен бысть духом в пустыню и постися дней четыре-десять». Он был и великий чудотворец, воскрешавший мертвых. Но не здесь Он утвердил венец царствия Своего, венец славы Своей. Где же? В страдании, в венце терновном, в излиянии крови Своей: «Яко тако подобаше пострадати Христу и внити в славу Свою». Вот вы видите, как царствует терний, как страдание порождает славу. Видите, что и для Самого Господа был не иной какой путь к вечной славе, как только в страданиях. Итак, «видим Иисуса за приятие смерти славою и честию венчанна». 
     Но чтобы не показаться моему слушателю тягостным продолжая беседу мою, я теперь закончу ее. 
     Слышите, о, возлюбленные, что даже и Христу Господу нашему, хотевшему войти в Свою настоящую, собственную славу, подобало так много пострадать. Что же сказать о нас? Какие труды, какие подвиги нужны нам, хотящим войти не в свою, но в чужую славу? В чужую, ибо отчуждили мы себя от нее своими грехами: «Отчуждени быша грешницы от ложесн».
     Но не хочу я в сей радостный день смутить любовь вашу печальными словами; не хочу я смущать тех, кому я желаю только радоваться о воскресшем Христе, и посему вместе с Давидом советую: «Сей день, егоже сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся в онь». Аминь. 

 Хотя и не все люди принадлежат к числу верующих в И. Христа: Иоан, 5:40, но Он умер за всех, чтобы все люди, когда (если) уверуют и крестятся: Мк. 16:16, получили жизнь вечную: Евр. 3:14-15.

Гл. 2, тоже относящаяся к введению, говорит о нашем спасении чрез Сына. Учение догматическое прерывается отступлением стт. 1–4, цель которого напомнить читателям о сугубой ответственности, лежащей на христианине. По учению Евр., спасение, которому полагает начало Сын, связано с царственным положением человека. Человек – выше Ангелов, поскольку Ангелы не более, как «служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение» (Евр. 1:14). Умаление человека перед Ангелами – временное и даже кратковременное (ср. 2:7: немного, собственно: на короткое время). Потому кратковременным было и уничижение Сына в Его воплощении. Умаление человека еще продолжается (ср. ст. 8). Иисус за претерпение смерти уже увенчан славою и честью (стт. 9–10). Но этот же путь открыт чрез Него и для «многих сынов» (ст. 10), иначе говоря, для людей, усыновленных Богу чрез служение Сына Божия. Временное уничижение человека должно закончиться и для него вхождением в славу. В своем воплощении Сын Божий стал братом людям (стт. 11 и слл.), тем «многим сынам», о которых была речь в ст. 10. Для спасения их, он уподобился им во всем и претерпел всяческое искушение (ст. 18) – в 4:15 уточняется: кроме греха – для того, чтобы помочь искушаемым. В этом – смысл Его Первосвященнического служения (ст. 17). Упоминание Первосвященнического служения Сына вводит основную догматическую тему Евр. Учение Евр. есть учение о Первосвященническом служении Сына Божия.

What it means that he “tasted” is clear to everyone, or at least I think it is. After he gave his body into death and in a fleshly way tasted the event, as it were, he came to life again and immediately trampled the power of death. So he who is said to have been for a little while made lower than the angels is himself the Word of God. He did not experience this lowering in his own nature, since he is always the same and remains what he is, immutable and unchangeable. But he experienced it humanly for us. Even though he was God by nature, he submitted to the limits of humanity according to the oikonomia. This belongs to the mystery concerning him, which deserves the highest wonder. Thus the prophet Habakkuk declared, “O Lord, I heard your report and was afraid; I considered your works and was in ecstasy.” And what happed was truly ecstasy beyond all wonder. But some people misunderstand the mystery itself (I know not how) and prattle on about it. In particular, in trying to explain the eighth Psalm they write, “Let us see, then, who the man is he is struck and amazed about—that the Only Begotten thought it worth being mindful of him and caring about him.” After this they add the explicit claim that “the words, ‘What is man that you are mindful of him, or the son of man that you care for him?’ do not refer to every man, but only to the Son.” And they try to prove the truth of their statement by stating that the blessed Paul attributes the psalm to his person 387 when he says, “We see Jesus, who for a little while was made lower than the angels, now crowned with glory and honor because of the suffering of death.” Then they divide the natures and say that when David marvels about the one deemed worthy of mindfulness and care, he is referring only to the man born of the holy virgin. And he is deemed worthy of things beyond his nature on the grounds that the Word of God is his benefactor.

It seems they are unaware that we do not understand Christ Jesus as a regular man by himself and separate, nor do we describe him that way. Rather, he is the Word of God incarnate. So that the explanation of these matters may proceed and be made clear before a world that needs it, come let us first of all take up the contemplation of this psalm. Since he was a prophet, the divinely inspired David knew that in accordance with the true divine promise, one would come “from the fruit of his loins according to the flesh.” Yet he was not unaware that he who would lower himself to our condition at the right time would still be God by nature. So he dialogues with him in the eighth Psalm and addresses him as man and God simultaneously, acknowledging the one who is from both as God. In this sense he says, “O Lord, our Lord, how majestic is your name in all the earth! Your magnificence was lifted above the heavens.” Where or before whom is Christ not majestic? How was his magnificence (or the brightness of his glory) not lifted above the heavens, if it is true that “at the name of Jesus every knee should bend, in heaven and on earth and under the earth, and every tongue should confess that Jesus Christ is Lord, to the glory of God the Father”?

What comes next should reasonably demonstrate that the divinely inspired psalmist says these things of the Word who appeared in human form and was united to the flesh. 388 He said, “Out of the mouths of babes and infants you have ordained praise.” When he raised Lazarus from the dead, everyone marveled at him. He “found a young donkey and sat on it,” at which point even children took the “branches of palm trees” and honored him with fitting worship and said, “Hosanna to the Son of David! Blessed is the one who comes in the name of the Lord!” When others rebuked them, Jesus said, “Have you never read, ‘Out of the mouths of babes and infants you have ordained praise?’” When David sees the Son, almost incarnate already and riding on a colt, he is understandably astonished at this as he considers the fact that he sees the Son lowering himself to such indignity even though he is God by nature. Next, the blessed David sees that there is no other reason for this emptying than us. We needed to be rescued from perishability and snatched from the tyrannical hands of sin (I mean the hands of the devil). Therefore, he deems the mystery of the oikonomia in the flesh worthy of all admiration. That is why he says, “Lord, what is man that you are mindful of him, or the son of man that you care for him?” After all, what is human nature compared to God? How can I even say this? What is the human race? Could those on earth be thought to have as great a position (as the ranks of the holy angels, I mean)? But even though humanity is nothing at all both in its nature and number, the Creator did not ignore us. He was mindful of us and deemed us worthy of care, since we are perishable. When he first brought us into existence, he made us for a little while lower than the angels. But he crowned us with honor and glory. He established us as the works of his hands and put all things under our feet.

This is the point of the entire psalm, 389 and the divinely inspired Paul expounds it with outstanding philosophy. He skillfully brings our diseased condition into the renewal that takes place through Christ. In him there is a “new creation.” The old has passed away and all things have become new. The Holy Spirit makes the same point through one of the holy prophets: “Take courage, O Zion; do not let your hands grow weak. The Lord, your God, is in you. He is strong to save you, and he will renew you in his love.”

Then Paul shows that we are stripped of the glory that was given to us long ago. That is why he says, “We do not yet see everything in subjection to him.” Now we who choose to think rightly certainly do not imagine that he says these things about one man. Rather, he represents all of humanity in one person and says that he regained participation in the glory that was given in ancient times. Now we must describe the construction of the entire passage and the outcome of its skillful composition. He shows that man has lost the glory because of the transgression of Adam in order to explain how to get it back, just as one might show the poverty of the human race in order then to point out the one through whom we have been enriched. You see, he immediately adds, “We see Jesus, who for a little while was made lower than the angels, now crowned with glory and honor because of the suffering of death.” The Word of God, who is God by nature as we have often said, lowered himself to the point of emptying and shared our name, as a “man” who “for a little while was lower than the angels,” so that he might become obedient to the Father “even to the point of death,” and he might crown human nature with glory and honor, since he is crowned as one of us even though he is the “Lord of glory.”

But if anyone says the Word of God deemed the man begotten of the holy virgin to be worthy of mindfulness and care, and that he was that man’s benefactor and considered him worthy of honor that transcended his nature, such a person would drag, so to speak, the glory of the mystery down to the ground, 390 and would incur utter ridicule for that. Where is this Christ, who is a bare man? When do they think he was separate from the Word who is united to him? He is Emmanuel from his mother’s womb. He did not become this at a later time. So how can they say that God the Word deemed him worthy of care and mindfulness? They would be caught red-handed separating and dividing him into parts and presenting Christ and the Son to us as stripped of the Word who is united to him. After all, the one who deems him worthy of care and mindfulness must be different from the one to whom he gives these things. In that case, how is there still “one Lord, one faith, one baptism”? Even though there is a great difference between the natures, nevertheless the manner of union shows that there is one Son from both. Therefore, if we say that the Word of God deems him worthy of mindfulness, we are surely “worldly people devoid of the Spirit,” as it is written, since we are separating the one into two. But if he was in the beginning what he is now and he is Emmanuel from his mother’s womb, then unless we accept the manner of the union, the Word would necessarily be mindful of himself and deem himself worthy of care and be the benefactor of himself. The force of these considerations will lead us to bizarre results. After all, the Word’s body does not belong to anyone but the Word. Otherwise, who do the Holy Scriptures say emptied himself?

Now if they separate out on us the one begotten of the holy virgin and say that he underwent the emptying, how did the glorified one empty himself, since being deemed worthy of care and mindfulness and obtaining union with God is an honor and a glory that belongs to a human being like us? But if they should say that the emptying was done to the Only Begotten himself, then he did empty himself, since he suffered. After all, if suffering applies to someone, then emptying would apply to them even more. We have saved ourselves, however, if indeed the one begotten of the holy virgin is a man like us and not hypostatically united to the Word of 391 God, as they claim. In that case, how is Christ God, if he, along with us, was deemed worthy of mindfulness by God and gained a patron? This despite the fact that we approach him and pray to him as God, and ask him for an abundance of heavenly blessings as the one who divinely grants requests for all creation. 392

Может представляться недоуменным здесь следующее. Желая доказать превосходство Иисуса Христа пред ангелами тем между прочим, что от Бога Отца все Ему покорено, и значит, – самые ангелы, Апостол говорит, однако же, что Иисус умален, хотя малым чим, но все-таки умален пред ангелами, и что не все еще Ему покорено? Слова «малым чим» у Апостола означают не степень унижения, а срок или продолжение онаго. В сем смысле человеческая природа Иисуса Христа, во время крестных Его страданий и смерти, действительно была умалена и при том не пред ангелами только, но и пред людьми (Ис. 53:3), до такой степени, что страждущий Мессия сам о себе говорит устами пророка: аз есмь червь, а не человек, поношение человеком (Пс. 21:7). Но по воскресении Господнем и человеческая природа Его стала причастна божественной славы (Феодорит), и тогда-то превознесена над всеми чинами ангельскими. Сам Апостол Павел унижение Иисуса Христа пред ангелами прямо толкует в том смысле, что любовь Божия к людям определила Ему вкусить смерть за всех. Таким образом, это было только временное унижение, бывшее при том же путем к славе, как ниже говорит Апостол.

То есть во Христе восстанавливается достоинство падшего человечества. Бог и создал человека, чтобы Он господствовал над этим миром, и во Христе восстанавливается достоинство, утерянное нами в преслушании Адама и Евы. 
Архиепископ Аверкий (Таушев) пишет: «Здесь под «унижением», — под унижением Сына Божия, о чем мы прочитали в 9-м стихе, — надо понимать крестные страдания и смерть Иисуса (ср. Ис. 53:3). — Это было лишь временное унижение — «не много был», — унижен, то есть на малое время, — которое потом привело к славе и самое человеческое естество Господа, превознесенное выше всякой твари. Сам Апостол толкует это унижение в том смысле, что любовь Божия к людям определила Ему, — то есть Христу, — ‟вкусить смерть за всехˮ». То есть Своей смертью Он смерть попрал. 

А чтобы разъяснить [своим читателям, евреям, для чего именно было нужно такое унижение Христа пред ангелами, апостол ссылается на благость Божию, которая восхотела, чтобы Христос за каждаго из людей (ύπερ παντός) вкусил смерть со всею ея горечью (γευαηται θανάτου). Страдания Христовы в руках Бога были самым приличным средством (επρεπε γάρ) для того, чтобы прославить многих сынов Своих, чтобы сделать Иисуса нашим совершенным спасителем (τελειωσαι-τέλειον ποιεΐν 9—-10, ср. ст. 17).  

Иисус Христос превосходит Ангелов не тем только, что Он Сын Божий и Бог, но и тем, что будучи Богом, Он стал совершенным человеком, которому «Бог покорил будущую вселенную» (Евр. 2:5), Который добровольно, искупления нашего ради подвергся уничижению и смерти, за что и Бог «славою и честию увенчал Его... все покорил под ноги Его» (Евр. 2:7–8; Пс. 8:7) (слова: «не много Ты унизил его пред Ангелами» (Евр. 2:7), сказанные прор. Давидом (Пс. 8:7), пророчески указывали на Мессию, Который во время крестных страданий был унижен не только по сравнению с Ангелами, но и со всеми людьми (Ис. 53:3; Пс. 21:7).

Как Богочеловек, Он стал «вождем спасения», приводя в первоначальную славу и достоинство род человеческий (Евр. 2:3–10).