К Евреям послание ап. Павла 11 глава 38 стих

Те, которых грешный нечестивый мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли. Мир, т. е. общество человеческое, за грехи свои недостоин бывает, чтобы среди него жили люди святые, ниспосылающие на все общество благословение Божие; оттого-то, по воле Божией, угодники Господни и живут вдали, в стороне от грешного люда, ненавидящего и гонящего святыню. А какое счастье для общества, если живет в нем хоть один праведник! Если бы во всех четырех многолюдных, но развращенных городах – Содоме, Гоморре и двух других, нашлось хоть десять праведников, то ради сих десяти остались бы целыми, были бы пощажены все тысячи жителей четырех городов (Быт. 18:32).

Такую уединенную жизнь вели большею частью пророки во времена царей иудейских и израильских.

скитались - В частности, Давид (1 Цар. 21-28 и др.) и Илия с другими пророками (3 Цар. 18:4; 19).

были побиваемы камнями - Возможно, имеется в виду Захария, сын Иодая (2 Пар. 24:21). Не исключено, что здесь подразумевается предание о побиении камнями пророка Иеремии, зафиксированное у ранних церковных писателей.

перепиливаемы - Вероятно, ссылка на предание о мученической смерти пророка Исайи.

умирали от меча - Напр., пророки, убитые царем Ахавом, которых упоминал Илия (3 Цар. 19:1,10).

милоти - овечьи шкуры. Милоть служила одеждой пророкам Илии и Елисею (3 Цар. 19:13; 4 Цар. 2:8,13-14).

Мы ублажаем святых и желаем себе их венцов, но не хотим подражать их подвигам. Или думаете, что просто так удостоились они венцов, без трудов и скорбей, чего бы и вам хотелось? Угодно ли тебе услышать, какое упокоение имели в этой жизни святые? Одни избиени быша… друзии же руганием и ранами искушение прияша, ещё же и узами и темницею, камением побиени быша, претрени быша… убийством меча умроша, проидоша в милотех (и) в козиях кожах, лишены, скорбяще, озлоблены: ихже не бе достоин (весь) мир, в пустынех скитающеся и в горах и в вертепах и в пропастех земных (Евр. 11:35-38). Вот, услышали вы малую часть из многого о наслаждении и покое святых в жизни этой и о том, с каким весельем терпели они это, потому что предвидели те блага, которые уготованы на небесах: ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша (1 Кор. 2:9).

Но еще большее впечатление на читателя производят примеры великого мужества и стойкости веры, о которых нам сообщают древние авторы. Верующие предпочитали принять мучительную смерть, но не предать Бога и не отступить. Какие картины предлагает нам история! Без содрогания и восхищения невозможно читать о тех нечеловеческих испытаниях, которые выпадали на долю мучеников веры. Апостол приводит все эти примеры с целью укрепить дух тех христиан, к которым он обращается с посланием. Им приходилось очень нелегко в ситуации противостояния как языческому, так и иудейскому окружению. А ведь близилось время еще более тяжких испытаний верности, время государственных преследований христианской Церкви, время уже не ветхозаветных, а новозаветных мучеников. Примеры древнего героизма хорошо было бы помнить и нам, живущим в несравнимо более спокойное время.

Необходимо также помнить, чем мы обязаны стойкой верности ветхозаветных праведников. Они сохранили для нас веру в единого Бога. Более того, если бы ветхозаветная вера оказалась слабой и вообще перестала бы существовать, то как мог бы родиться в мир обещанный Богом Спаситель?

Да, сыновья упомянутых в послании женщин были воскрешены пророками Илией и Елисеем. Но… мы прекрасно понимаем, что их возвращение к жизни было временным: в свое время каждый из них все равно умер. Так, принеся себя в жертву, умерли и все великие мученики, и все праведники Ветхого Завета. Они умерли, не получив обещанного, в ожидании «лучшего воскресения». Святитель Иоанн Златоуст поясняет: «Уже прошло столько времени, как они остались победителями, и еще не получили награды. <…> Что же делать Авелю, который прежде всех победил и остается неувенчанным? Что Ною? Что другим, жившим в те времена и ожидающим тебя и тех, которые будут после тебя?» Но почему они должны ожидать награду за свои подвиги? Апостол отвечает: «Потому что Бог предусмотрел нечто лучшее для нас, и совершенства они достигнут вместе с нами». —

Второе отступление: 10:38–12подкрепляет призыв к вере ссылкою на подвижников веры в Ветхом Завете до «Начальника и Совершителя веры Иисуса» (ср. 12:2) включительно. Его пример есть последний в длинном ряду. Он знаменует и цель стремления, в Ветхом Завете недостижимую. В понятии веры ударение лежит на содержании веры. Вера Евр. 11 есть вера в обетования Божии. Ветхозаветные праведники являют в подвиге своей веры устремленность в будущее. Это особенно сказывается на примерах Авраама (11:8–19) и Моисея (стт. 23–29). Нарочитого внимания требует, в истории Авраама, жертвоприношение Исаака (стт. 17–19), а в последующую эпоху – подвиг веры Раав (ст. 31). Своею устремленностью в будущее Евр. 11 возвращает нас к речи Стефана в Деян. 7, которая, как уже было указано, оставила сильное влияние на его гонителе, Савле. Длинный ряд подвижников веры в Ветхом Завете приводит к христианскому человечеству. Только с ним и в нем они достигают цели (11:39–40). Эта мысль о непрерывности домостроительства Божия принадлежит к основным мыслям Евр. (ср. 1, 1–2 и др.): она звучит с не меньшею ясностью и в откровении Евангельском (ср. Мф. 13:17, Ин. 4:36–38). Но для составителей послания ясно, что тогда, когда они его пишут, эта цель еще не достигнута и ими: они знают, что путь борьбы и страдания и ими еще не пройден до конца (12:1–3). Не одни только подвижники веры в Ветхом Завете были устремлены своими упованиями в будущее. Устремленность в будущее есть одна из главных особенностей Евр. в целом. Мы ее отметили в 2:8, 4:9, 8 и др. Она получит свое выражение в классической формуле 13:14.

Камением побиена Быша – священние Захария, сын Иоддаев.

Претрени Быша. Говорят, что претерпел это пророк Исайя.

Проидоша в милотех, и в козиих кожах, лишени скорбяще, озлоблени. ихже не бе достоин весь мир, в пустынях скитающеся, и в горах и вертепах и в пропастех земных (Евр. 11:37). «Так великий Илия; так Елисей, великий наследник его благодати; так большая часть пророков, которые и домов не имели, но рубили дереве и строили себе кущи» (Феодорит).

И сии вси послушествовани Быша верою, не прияша обетования: Богу лучшее что о нас предзревшу, да не без нас совершенство приимут (Евр. 11:39, 40. Русск. – дабы они не без нас достигли совершенства). С какой целью Апостол делает это заключительное примечание? Сказавши, что ветхозаветные подвижники веры, так сказать, из-за нас до сих пор не получают своей полной награды, Апостол собственно хочет вразумить нетерпеливых и малодушных евреев Палестинских (а с ними и всех нас), которые, не скончавши еще христианского подвига, хотели бы видеть уже исполнение христианских надежд, а между тем вместо венцов видели все скорби и испытания, и от сего начали колебаться в терпении, и даже сомневаться в истинности христианского упования. От имени Апостола Павла св. Златоуст восклицает к малодушным. «Уже прошло столько времени, как они (ветхозаветные предки) остались победителями, и еще не получили награды; а вы, находясь еще в подвиге, сетуете?.. Что же делать Авелю, который прежде всех победил и остался неувенчанным? Что Ною? Что другим, жившим в те времена и ожидающим тебя и тех, которые будут после тебя?»

Но в каком смысле нужно понимать слова апостольские, что ветхозаветные праведники, свидетельствованные в вере еще не получили обещанного, и где предел их ожиданий? Обетование Божие должно понимать здесь в его возвышеннейшем предмете, который есть царствие небесное. Но и царствие сие нужно брать во всей широте понятия и на всем пространстве его продолжения – от начала в этом мире до окончательного завершения в день воскресения мертвых и последнего суда; ибо тогда только произойдет искупление тела, по выражению святых отцов (Августина, Иеронима, Златоуста). Апостол уже и выше (Евр. 9:8) заметил, что доколе стоит прежняя скиния, т. е. доколе существует ветхий завет, небо для людей закрыто. Это значит, что ради будущей жертвы Христовой древние патриархи, хотя и получили оправдание, но не получили еще плодов оправдания. Потребно было, чтобы они ждали действительного принесения жертвы Иисуса Христа, дабы получилась для них возможность войти вместе с Ним на небо. Но и теперь царство славы еще не открыто для них и не откроется до исполнения новозаветных времен. «Они предварили нас в подвигах, – говорит св. Златоуст, – но не предварят в получении венцов; и это не несправедливость к ним, но честь нам, ибо они ожидают своих братьев. Праведники потому и достойны удивления, что они радуются благам братьев так же, как и своим собственным. Бог же определил увенчать всех в одно время. Видишь ли о нас попечение Божие?»

которые верою побеждали царства, творили правду, получали обетования, заграждали уста львов, угашали силу огня, избегали острия меча, укреплялись от немощи, были крепки на войне, прогоняли полки чужих; жены получали умерших своих воскресшими; иные же замучены были, не приняв освобождения, дабы получить лучшее воскресение; другие испытали поругания и побои, а также узы и темницу, были побиваемы камнями, перепиливаемы, — есть такое предание, что был распилен пилой пророк Даниил, — подвергаемы пытке, умирали от меча, скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли (Евр. 11:32-38). 
Итак, апостол Павел показывает нам, что они не просто странствовали, не просто страдали, не просто умирали, но они двигались к тому городу. Они искали этот город, это особое место от Бога, то, что мы называем Новым Иерусалимом. 
Архиепископ Аверкий (Таушев) пишет: «Были побиваемы камнями» — священник Захария, сын Иоддаев. «Перепиливаемы» — говорят, что претерпел это пророк Исаия. «Скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления;те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли» (Евр. 11:37-38) — «Так великий Илия, так Елисей, великий наследник его благодати; так большая часть пророков, которые и домов не имели, но рубили дерева и строили себе кущи». 

Не менее насильственной смерти тяжела и жизнь, проводимая под гнетом нужды и бедствий. Такую жизнь проводил напр. Илия, котораго вероятно и имеет в виду прежде всего апостол, говоря о святых, ходивших в милотях (μηλωτή—-плащ из овечьей кожи, носившийся волосяной стороной наружу ст. 38). .

«были побиваемы камнями», как священник Захария, как архидиакон Стефан (2 Пар. 24:20, 21; Деян. 7 гл.);

«перепиливаемы» – как пророк Исаия (по преданию).

Трогательно само это перечисление злостраданий и подвигов великих мужей древности, сильных верою и духом, «которых весь мир не был достоин» (Евр. 11:38), – столько страдали они от мира за веру и правду Божию.

Все они не получили при жизни обещанного, и до сих пор им еще не воздал Бог окончательно Своей полной награды (Евр. 11:39). Этим Апостол хочет укрепить евреев, которые тоже многое переносили за веру, а венцов за терпение здесь не получали, отчего некоторые даже приходили в отчаяние. Древние верой получили оправдание, но не получили плодов оправдания, потому что получат их в полноте с исполнением новозаветных времен: «Бог предусмотрел о нас нечто лучшее, дабы они не без нас достигли совершенства» (Евр. 11:40), «дабы получить лучшее воскресение» (Евр. 11:35), т. е. лучшую участь по воскресении.

«Они предварили нас в подвигах, но не предварят в получении венцов. Это не несправедливость к ним, но честь нам, ибо и они ожидают своих братьев... Бог же определил увенчать всех в одно время» (свт. И. Златоуст).

Что это за люди, которых столь несообразными, по видимому, чертами описывает Апостол? Он ценит их дороже целаго мира: «ихже не бе достоин весь мир»; но в то же время показывает, что они брошены так, как бы ничего не стоили, потому что не имеют ни порядочной одежды, ни пищи, ни безопасности, ни жилища: «проидоша в милотех, и в козиях кожах, лишени, скорбяще, озлоблени, в пустынях скитающеся, и в горах, и в вертепах, и в пропастех земных».
Может быть, мир не узнает, или не захочет узнать сих добровольных изгнанников мира: но вам не должно быть трудно узнать их, обитатели священной пустыни! Это наши предшественники, хотя, может быть, большая часть из нас отстали от них так далеко, что мы оскорбляем их, называясь их последователями. Если нужно указать на лица: таков был Илия Фесвитянин, котораго, как приметно, Апостол особенно имел пред очами, когда писал свое изображение великих странников мира; – Илия, который затворял и отверзал небо, низводил дождь и огнь, призывал глад и плодородие, а сам едва находил пропитание, иногда чрез пустыннаго вра́на, иногда чрез убогую вдовицу; словом истреблял живых, дуновением воскрешал мертвых, но сам убегал в пустыню «души ради своея», то есть, по причине опасности жизни, и, утомленный преследованиями врагов, «просил души своей смерти» (3 Цар. 19:3. 4). Таков был Иоанн Креститель, котораго «болий не воста в рожденных женами» (Мф. 11:11), по свидетельству самой Истины, но который жил в дикой пустыне, носил грубую одежду, питался акридами, окончил свое поприще темницею и мечем. Таковы были после Павел Фивейский, Антоний Великий, Макарий Египетский, Ефрем Сирийский и множество других, которые из мрака пустынь, как звезды, просияли светом духовным, и озарили вселенную.
Но на что, для очевидцев самаго дела, собирать многих посторонних свидетелей? Таков и сей дивный муж, который пришел сюда в безлюдную и непроходимую пустыню; долго жил здесь во всяком лишении, один с единым Богом; потом, когда нашлись люди, которые, узнав цену его, предпочли миру его пустыню, и предали ему самих себя в послушание и управление, был первый в трудах и подвигах, и последний в успокоении, носил одежду, которую отвергали другие; ел гнилой хлеб; вместо изгнания непокоривых, изгонял от них сам себя; и что же наконец? – По слову Пророка, «создались пустыни его вечныя; соделались основания его вечныя родам родов, и прозвался он здатель оград» (Ис. 58:12). Не только немощные и сильные земли приходили в пустыню его просить от него благословения, советов, чудесных исцелений и побед на преобладавших врагов, но и Царица небес, ближними Царя царствующих сопровождаемая, нисходила в его святое уединение, чтобы утвердить в его пустыне благословение неба, которое в последствии времени враждебныя силы мира, при всем видимом их могуществе, тщетно покушались разрушить.
Кто бросает драгоценности? – Почему же люди, «ихже не бе достоин весь мир», которые, при высоком внутреннем достоинстве, собственно для мира должны быть драгоценны по многим благотворным для него действиям, – почему они, в таком, по видимому, небрежении, разсыпаны «по пустыням и горам, по пещерам и ущелиям земли»? Мир ли, не дав им цены, отвергнул их; или они, узнав его цену, не захотели принадлежать ему?
Гордость мира не позволяет ему признаться, что он оставлен, как недостойный: и потому он старается уверить тех, которые легковерно его слушают, что он сам, как ни к чему неспособных, отвергает тех, которые оставляют его; или что они, оставляя его добровольно, оставляют безразсудно. Но истина и опыт говорят вопреки ему, что не столько он их отвергает, сколько они оставляют его; и что он безразсуден и несправедлив, поколику отвергает их, а не они, поколику от него удаляются.
Думают упрекнуть нас, когда говорят, что некоторые из древних благочестивых пустынножителей приведены были к сему образу жизни страхом гонений. Но против чего возставали гонители? – Против благочестия. Для чего убегали в пустыни гонимые? – Для сохранения благочестия. Кто же здесь заслуживает укоризну? Воин, который, увидев себя одного в неприятельском стане, умел безопасно удалиться, и невредимо сохранить знамя, ему вверенное, неужели есть безчестный беглец? Не есть ли он некоторым образом победитель? Если мир хочет уничижить нас, называя последователями таких беглецов: то пусть осмотрится, не поставляет ли он тем самого себя в достоинство – последователя гонителей?
Справедливо ли ненавидеть тех, которые всегда вам добра желают? И так справедлив ли мир, когда он ненавидит людей, которые, оставляя его на всю жизнь, в то же время на всю жизнь обреклись желать ему истиннаго добра в непрестанных молитвах? Не совершенно ли безразсудно отвергать тех, которые не только желают нам добра, но и могут самым делом доставить нам то, чего желают? Но не сие ли самое делает мир, когда отвергает тех, которые подвигами благочестия и чистыми молитвами отводят от него громы раздраженнаго неба, и низводят на него могущественныя и действенныя благословения? Если он не постигает тайны духовных благословений: укажем ему на благословения видимыя и чувственныя. Смотрите, дикая пустыня превращается в цветущую, вековую обитель; безлюдная пустыня дает бытие многолюдному селению; пустынная обитель стоит непоколебимо против устремления врагов, уже низложивших столицу, становится щитом уже уязвленнаго царства и сокровищницею его спасения; и все сие – от одного пустынножителя! Дадим после сего миру судить о сем роде людей хотя по одним временным выгодам. Если он все еще отвергает их: он отвергает свою пользу. Если он еще почитает их ни к чему не полезными: он не знает собственных выгод.
Сколь несправедливо поступает мир в том, что унижает В собр. 1822 и 1835 гг.: уничижает...  и отвергает сих людей: столь же напрасно льстит он себе тем, будто отчаяние в его благоволении заставляет их от него удалиться. Тщетно Фараон стал бы хвалиться, что он изгнал Израильтян в пустыню; хотя подлинно «нуждаху Египтяне людей со тщанием изринути их от земли» (Исх. 12:33). Не отчаяние, но надежда вывела Израильтян из Египта; они воспользовались своим изгнанием, как средством своего избавления, и за свое бегство воспели Богу победную песнь. Истинно отрекающиеся от мира, если испытывают его неблаговоление, пользуются тем, как благоприятным случаем, чтобы тем безпрепятственнее удалиться от него; а часто, и не испытав от него никакой видимой неприязни, оставляют его совсем не потому, чтоб он отвергал их, но потому, что пустыня их призывает, и тихий, частию даже печальный, глас ея для них стократно вожделеннее, нежели шумныя радости мира. Кто гнал из мира сие чудное отроча, которое оставило его прежде, нежели имело случай узнать его? «Отроча растяше, и крепляшеся духом, и бе в пустынях» (Лк. 1:80). Знал ли мир и сего Варфоломея, прежде нежели соделала его известным пустыня; и мог ли отвергнуть его, прежде нежели он сам отвергся мира? Мир узнал уже оставившаго мир Сергия, по его подвигам и чудодействиям; и не столько отвергал, сколько привлекал его: но даже и тогда, когда был он привлекаем в такое состояние, которое хотя и в мире, но не от мира, и не для мира, – самое послушание В собр. 1822 и 1835 гг.: и не столько отвергал, сколько привлекал его, – привлекал даже в такое состояние, которое хотя и в мире, но не от мира, и не для мира, – привлекал священными узами; но при всем том, самое послушание... , столь свято хранимое Сергием во всех других случаях, не могло привести его к тому, чтобы разстаться с сладкою пустынею.
Какая же тайная сила влекла сих людей из мира, и заставляла их, оставя все в нем приятное, скитаться по пустыням в лишении, в скорбях, в озлоблении? Узнаем сию тайну от Апостола, который изобразил сих непостижимых для мира людей. Сия тайна есть вера. «Верою, – говорит он, – победиша царствия, содеяша правду», – и далее: «проидоша в милотех», – в пустынях скитающеся; и паки заключает: «вси сии послушествовани верою» (Евр. 11:33-39). Вера представила им, что они «страннии и пришельцы суть на земли» (Евр. 11:13), мысль, которую знают и неверующие, но и слыша В собр. 1822 г. этих слов нет.  пропускают мимо ушей, или, лучше сказать, мимо сердца, и потому, хотя ежедневно, видят подобных себе умирающих, однако живут в такой безпечности о будущем, с такою привязанностию к земному, как бы им жить здесь вечно! – Вера вдохнула верным своим последователям глубокое чувство тленности мира и краткости жизни, а в следствие сего и пламенное желание отечества небеснаго; научила их «невидимому» Богу «предстоять, как бы видя Его» (Евр. 11:27), взирать «на Начальника веры и совершителя Иисуса, Иже вместо предлежащия Ему радости претерпе крест, о срамоте нерадив, одесную же Престола Божия седе» (Евр. 12:2); указала им на «мздовоздаяние» (Евр. 11:26), и для них уготованное. При сих несродных миру чувствованиях, при сих высоких видах, красоты мира для них померкли, сладости чувственныя преогорчились, земныя сокровища превратились в уметы, мир явился для них пустынею, а пустыня раем, – и они побежали. Побежали, как Израильтяне из Египта, как Лот из Содома, как пленники из Вавилона. Побежали от мира, где сообщество с мирскими человеками, и тварь, суетою и злоупотреблением искаженная, непрестанно разсевали их мысль, порабощали желания, возмущали душу и совесть. Побежали в пустыню, где поколику более устранялись от тварей, потолику ближе могли ощущать Бога; отреклись от земнаго брака, дабы вместо того, тем свободнее, уготовлять себя к единому небесному «браку Агнца» (Откр. 19:7); облеклись мрачною одеждою, дабы желание украшения не имело инаго предмета, как «виссон оправдания святых» (Откр. 19:8); осудили себя на глад и жажду, дабы чувственное насыщение не притупило глада и вкуса к духовной «вечери» (Откр. 19:9) Царствия Божия; удалились, так сказать, на самую границу видимаго и невидимаго мира, и, в сообразность с назначением к невидимому, добровольно и благовременно перенесли туда и мысль и сердце; и если принуждены оставить здесь бренное тело, то по крайней мере стараются, постом, бдением и другими подвигами, очищать и утончать его так, чтобы не столько оно «отягощало душу» (Прем. 9:15), сколько душа облегчала его и воскриляла, чтобы оно, сколько можно, менее препятствовало им подражать жизни безплотных, и принимать благодатныя посещения Святаго Духа.
Вот, братия и сообитатели пустыни, краткий, но истинный чертеж пути, которым истинные предшественники наши удалились от мира, и не на случай скитались по пустыням, но на верное странствовали «ко граду, основания имущему, егоже художник и содетель Бог» (Евр. 11:10). Входить о сем в подробности не время теперь, и не нужно, может быть, для тех, которые сами деятельно идут путем сим. Но дабы нам, нерадением или прельщением духа заблуждения, не совратиться с истиннаго пути во след тех, которые блуждают «по непроходней, а не по пути» (Пс. 106:40), нужно нам прилежно всматриваться в следы наших предшественников, и поверять шествие наше. Очень нужно нам испытывать себя, точно ли потому мы удалились от мира, что возжелали благоугождать единому Богу, а не потому, что мир нам не благоприятствовал? В самом удалении от мира, не унесли ли мы с собою, как Рахиль из дома Лаванова, богов, которым служат в мире, – идолов гордости, корыстолюбия и плотоугодия? Или в самой пустыне, подобно Израильтянам, не слияли ль себе новых идолов, вместо тех, которых оставили в Египте? Чувствуем ли мы себя ближе к Богу внутренно, с тех пор, как наружно стали далее от мира? Отрекшись от преимуществ и обладания в мире, не искушаемся ли желанием преимуществ и старейшинства между собратиями? Жизнь, предназначенную исключительно для подвигов духовных, не обращаем ли в одно успокоение плоти? Благословен мирный сын пустыни, которому при таковом испытании «не зазирает сердце его»: он «будет иметь дерзновение к Богу» (1 Ин. 3:21). Благо и тому, коему, при сознании некоторых претыканий и падений, покаянная мысль и сокрушенное сердце обещают надежду прощения и утешения. Горе сеятелю соблазнов, который, в самую пустыню принесши с собою мир и его скверны, нарушает ея духовную святыню! Троякий суд падет на главу его: суд греха, суд нарушения обетов, и суд ядовитаго соблазна.
Должно сказать нечто и к благонамеренным посетителям священной пустыни. Когда мы, последуя Апостолу, говорим о пустынножителях, что вера увлекла их из мира: не подумайте, будто вам, оставшимся в мире, мы уже не оставляем веры и надежды спасения. Нет! «Вера» «есть победа, победившая» и побеждающая «мир» (1 Ин. 5:4). Можно и жить в мире, но не быть «от мира» (Ин. 15:19). Не всем заповедал Иисус Христос то, что советовал некоему юноше: «аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое, и даждь нищим, и имети имаши сокровище на небеси, и гряди в след Мене» (Мф. 19:21), то есть, для последования Христу, не только оставь беззакония и страсти мира, но и всякий с живущими в мире союз расторгни. Напротив того всем проповедывал Он покаяние, веру в Евангелие и надежду Царствия небеснаго. Он Сам жил и в мире и в пустыне: учил в мире, а для молитвы удалялся в пустыню.
«Яже вам глаголю, всем глаголю» (Мк. 13:37). Как никого не спасает одно внешнее пребывание в пустыне: так и не погубляет никого внешнее жительство в мире. Пустая пустыня, когда во внешней нет внутренней пустыни; для внутренней же пустыни есть, хотя не столь свободное, место и в мире, если кто найти его потрудится. «Егда молишися, вниди в клеть твою», то есть, в уединенную храмину души твоей, «и затворив двери твоя», то есть, удержав от разсеяния твои мысли и чувства, «помолися Отцу твоему, иже в тайне» (Мф. 6:6). – «Не любите мира, ни яже в мире» (1 Ин. 2:15). Соделайте сердце ваше пустынею, в коей бы не было ни богатств, ни красот мира, ни нечистых плотских желаний, ни страстных помышлений. Вот и для пустынножителей, и для живущих в мире, общая священная пустыня, в которую «приходит», и в которой «творит обитель» (Ин. 14:23) Себе возлюбленный Господь наш Иисус Христос, со Единосущным Своим Отцем и Святым Духом, к истинному блаженству нашему, во славу имени Своего Трисвятаго. Аминь.

Какие многообразные роды истязаний, мучений, смертей, нарочно изобретены были врагами христианства для того, чтобы поколебать терпение христианских мучеников! И как чудно совершалась в их немощи сила Божия, то спокойным, и даже иногда безболезненным перенесением мучений, то внезапным изцелением ран, то карательными действиями над мучителями, то духовною победою, превращавшею самих мучителей в христиан!
И кроме мученичества, как много и долго претерпевали многие подвижники благочестия, которые, по верному для прешедших и последующих времен изображению Апостола, «проидоша в милотех, и в козиях кожах, лишени, скорбяще, озлоблени, в пустынях скитающеся, и в горах, и в вертепах, и в пропастех земных» (Евр. 11:37-38)! И от тощих, по видимому, семен самоотвержения, добровольных лишений, претерпеваемых искушений, при орошающих слезах и теплоте молитвы, какие обильные в них являлись и являются плоды добродетелей, дарований духовных, благодатной силы и славы, еще на земле не небесной, а потом и из затвореннаго для нас неба благотворно просиявающей на землю!