К Ефесянам послание ап. Павла 6 глава 13 стих

Сего ради приимите вся оружия Божия, да возможете противитися в день лют и вся содеявше стати (Еф. 6:13). Вся оружия Божия — это опять те добродетели, которые апостол Павел будет несколько ниже перечислять. Есть такое выражение: «Рыцарь, спящий во всеоружии». В давние времена, когда воин вынужден был очень долго вооружаться и надевать доспехи, для того чтобы враг не напал неожиданно, он и спал в них и потом, при первой тревоге, был уже готов сразу к бою. Такое же всеоружие должно быть всегда на нас, нужно всегда бодрствовать, потому что дьявол нападает и тогда, когда мы проявляем какие-то немощи. Человек устал и лег отдохнуть, а дьявол напал. Ты заболел, тебе кажется, что можно ослабить свои подвиги, а дьявол тут как тут. Он беспощадный, коварный, подлый, и ожидать от него благородства в ведении войны не приходится.

Днем лютым назван день этой жизни. Апостол Павел учит нас: хотя этот день лютый, но он длится краткое время, подобное дню. Мы должны этот день провести в сражении, для того чтобы, когда наступит вечер нашей жизни и наша душа выйдет из тела, быть помилованными.

И вся содеявше стати. Чтобы правильно понять эти строки, нужно представлять себе, как воевали в древности и о чем говорит апостол Павел. Воина облачали в доспехи, и вся битва состояла в том, чтобы устоять против врага. Если человек наклонялся в ту или иную сторону, он делал себя уязвимым для врага. Так и мы, если увлекаемся какою-то страстью, то теряем свою устойчивость: увлекаемся либо любостяжанием, либо блудной страстью, либо гордостью, — и таким образом делаем себя легко уязвимыми для врага.

Тем самым противостояние, в которое вовлечены христиане, направлено не на людей, а на «злых духов», которые ими управляют. В этой борьбе они вооружены подобно римскому легионеру.

В этой борьбе они вооружены подобно римскому легионеру, в состоянии полной боевой готовности перед битвой. Увещевание апостола напоминает речь полководца, выступающего перед войском накануне боя (схватки с противником). Павел придаёт своей вести форму «военного послания», он обращается ко всей Церкви как к единой армии: «...возьмите всеоружие Божие, чтобы могли вы оказать сопротивление в день злой и, всё преодолев, устоять. И так стойте, опоясав чресла ваши истиной, и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благо- вествовать мир; при всём том взяв щит веры, которым вы сможете угасить все раскалённые стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч Духа, что есть слово Божие». В день сражения римские солдаты должны были во что бы то ни стало не отступить. Пока они твёрдо стоят вместе, плотно смыкая свои ряды, их легионы практически непобедимы.

Павел постоянно видел перед собою легионеров, и когда он пишет Еф., доспехи воина вызывают у него размышления. У христианина тоже есть свои доспехи, которые Апостол толкует в категориях спасения. Об этих доспехах нам говорит апостольское зачало 233, читаемое на службе исповедников (Еф. 6:11 — 17) Эти же стихи читаются в чинопоследовании на пострижение монахов: 1) последование малой схимы (рясофор) и 2) последование великого и ангельского образа (великая схима), а также в молебне за отечество и за люди во время брани «против супостатов, находящих на ны» - Большой требник, гл. 91: — «Братие, возмогайте во Господе, и в державе крепости Его. Облецытеся во вся оружия Божия, яко возмощи вам стати противу кознем диавольским. Яко несть наша брань к крови и плоти, но к началом и ко властем, и к миродержителем тьмы века сего, к духовом злобы поднебесным. Сего ради приимите вся оружия Божия, да возможете противитися в день лют... Станите убо препоясани чресла ваша истиною, и оболкшеся в броня правды, и обувше нозе во уготование благовествования мира. Над всеми же восприимше щит веры, в немже возможете вся стрелы лукаваго разжженныя угасити. И шлем спасения восприимите и меч духовный, иже есть глагол Божий».

Еф. 6:16 — «...паче всего возьмите щит веры (греч.: «фирэос тис пистюс»), которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого» (греч. «вэлос» — «дротик лукавого»). Для обозначения шита Павел использует греческое слово «фирэос» (лат. scutum). Это не маленький круглый, а большой прямоугольный щит, составлявший доспехи тяжеловооруженного воина. Самое страшное оружие древних — горящие дротики. К ним привязывалась просмоленная пакля, которая поджигалась при метании. «Фирэос» изготавливался издвухслоев древесины. Дротик врезался в дерево, пробивая первый слой, попадая в пустое пространство, и пламя гасло. Так же как тяжелое вооружение спасало древних, наша вера должна отражать горящие стрелы искушения.

Из чего же состоит это всеоружие?

Когда воин приступает к войне, он так одевается и опоясывается, чтобы ничего в одежде не мешало его движениям и ловкости, чтобы не было каких-нибудь лишних лоскутов и задоринок. А с другой стороны, при одежде военной в древности, когда не было огнестрельных орудий, имелось в виду охранить от ударов врага голову, грудь и руки; и орудия употреблялись двух родов: одни защищали, прикрывали от вражьих ударов; с другими нападали на самого врага. Орудиями первого рода были: щит в левой руке, шлем на голове или каска, броня или латы на теле; орудиями для нападений были: меч при поясе, стрела в руке.

Так и христианину – воину Христову, имеющему постоянную борьбу с врагами спасения, нужно стоять и жить постоянно, так сказать, на военном положении, препоясанным, одетым и обутым в приличные воину одежды.

Монах подобен воину, идущему на брань, который отовсюду ограждает тело свое полным вооружением, трезвится до самой победы, и беспокоится, чтобы вдруг не напал на него враг, и чтобы ему, если не предпримет предосторожностей, не попасться в плен. Подобно и монах, если, приведя себя в расслабление, обленится, то удобно уловляется врагом, потому что враг влагает в него нечистые помыслы, которые принимает он с радостью (имею в виду помыслы высокоумия и тщеславия, а также зависть и клеветничество, чревоугодие и ненасытный сон) и, сверх этого, доводит его до отчаяния и до убеждения в огромности бедствий. Если же монах всегда трезвится, то привлекает себе в помощь благодать Божию, научается Богом как угодить Ему, делается и достохвальным (достойным хвалы) о Боге и хвалителем Бога. Ибо наблюдающий себя в зеркале бывает одновременно и зрителем, и зримым; так и благодать, если найдет себе упокоение в человеке и вселится в нем, то и его прославляет, и сама им прославляется. А без помощи благодати сердце не может иметь в себе достаточных сил и исполниться умиления, чтобы надлежащим образом исповедаться Владыке; напротив того, человек бывает беден и скуден совершенствами, и поселяются в нем мерзкие и нечистые помыслы, яко нощный вран на нырищи (как филин на развалинах) (Пс. 101:7). Поэтому обязанность человека призвать благодать, чтобы она, придя, просветила его; обязанность человека, очистив себя, домогаться, чтобы благодать обитала в нем и помогала ему; при благодати же успеет он во всякой добродетели и, просвещенный ею, в состоянии будет уразуметь разнообразие и благолепие будущего века. Благодать делается для него стеной и укреплением и охраняет его от века сего для жизни века будущего.

Итак, апостол Павел - и это одна из его основных мыслей - убежден, что своими силами человек одолеть коварные силы зла не может, так как человек немощен и уязвим. Только Бог Своею силою может избавить нас от нападок лукавого и его бесовского войска. Поэтому апостол призывает нас укрепляться могуществом и силой Божией. От нас - решимость, от Бога - сила! Конкретно же апостол предлагает нам облачиться во «всеоружие» Божие. «Всеоружием» именовалась тогда полная экипировка тяжеловооруженного воина. Перечисляются известные из писаний Ветхого Завета образы, основные части воинских доспехов: пояс, нагрудный панцирь, обувь, щит, шлем и меч. Апостол указывает на духовный смысл этих образов: пояс Истины, панцирь Праведности, обувь готовности возвещать Евангелие, щит Веры, шлем Спасения и меч Духа - Слово Божие.

Всеоружие Божие — все евангельские заповеди. Поправший одну из них, — попрал все собрание их, весь закон; поправший одну из них, мний наречется в Царствии Небеснем (Мф. 5:19), пошлется в геенну огненную (по толк. Феофилакт Болгарск.). Ко всем заповедем Твоим направляхся, всяк путь неправды возненавидех (Пс. 118:128). Приимите вся оружия Божия, да возможете противитися в день лют и вся содеявше стати (Еф. 6:13).

Только принявшему все «оружия Божия» возможно «противитися в день лют»; только содевающему все без исключения заповеди возможно устоять против врага. «День лютый» — година жестокого диавольского искушения и нападения, которым подвергаются мужественные воины Христовы во время земного странствования и при которых победители переходят от вечной смерти к воскресению души1; для прочих христиан «день лют» — день разлучения души от тела, день шествия по воздушным мытарствам. Во всеоружие Божие облекались Святые Божии.

Днем лютым и этим лукавым веком называет настоящую жизнь, по причине зол, в ней бывающих, и требующих, чтобы мы постоянно были вооружены. "И, все", – говорит, – "преодолев", – то есть, победив и страсти, и непристойные пожелания, и все, что причиняет нам зло. Не просто употребил: έργάοασδαι (делать), но: χατεργάααβеαι (содевать, совершенно сделать, покончить), так чтобы не только одолеть, но и одолевши стоять; а то случалось, что многие, одержавши победу, тотчас падали. "Все", – говорит, – "преодолев", а не так, чтобы одно что-нибудь исполнить, а другого нет. При том после победы потребна бодрость; иначе то, что тебе удалось низложить, снова может подняться. Если мы не стоим, восстает то, что нами низложено. Когда же мы стоим, то оно не поднимается от падения. Пока мы бодрствуем, побежденный нами враг не воскресает. "Примите всеоружие Божье".

Видишь ли, как (апостол) отогнал страх? Если есть возможность одержать победу и стать, то зачем избегаешь борьбы? Стой бодро, по окончании борьбы, и ты – победитель. Не удивляйся и тому, что так много сказано о силе врагов. Знание об этом должно производить не страх и робость, но может предохранять от беспечности. "Дабы вы могли", – говорит, – "противостать в день злой", – напоминанием о времени побуждает (к бодрствованию). Непродолжительно время, как бы так говорит, а потому надобно стоять бодро во время брани; не должно ослабевать и после победы. В самом деле, если у нас идет война; если против нас составляются такие ополчения; если они состоять из бесплотных начал и миродержителей и духов злобы, – то, скажи мне, как можно предаваться неге? Как можно быть рассеянным? Можно ли победить, не будучи вооруженным? Пусть каждый размышляет об этом всякий день, когда им овладевает гнев, одолевает похоть, когда он пожелает этой изнеженной и беспорядочной жизни. Пусть каждый внимает словам блаженного Павла: "Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей". Эта война тяжелее войны с врагами видимыми; это борьба чрезвычайно сильная. Подумай, сколько времени он (дьявол) ведет свою борьбу, из-за чего он бьется, – веди себя осторожнее. Так, говорят; но надобно бы было изгнать дьявола из среды себя, и тогда бы все спасались. Это говорят, конечно, какие-нибудь нерадивые, старающиеся отыскать извинение своему нерадению. Тебе, человек, следует быть благодарным за то, что можешь, если захочешь, одолеть такого врага; а ты, напротив, еще досадуешь и говоришь слова, свойственные какому-нибудь беспечному и сонливому воину. Ты, впрочем, если захочешь, можешь понять и причины, почему ты так поступаешь. Но будь осторожен, ограждай себя со всех сторон: не с одним дьяволом у нас брань, но и с его силами. Как же, говорят еще, мы будем бороться со тьмой, – мы, которые сделались светом? Как нам сражаться со злыми духами, когда мы сделались благими? Злоба противоположна добру, и свет отгоняет тьму; если же мы сами стали тьмой, то мы совершенно будем побеждены. Итак, каким же образом мы победим их? Если мы постараемся быть по произволению тем, что они – по природе, то есть, если мы постараемся стать выше плоти и крови; таким образом, мы одолеем их. Так как они (ефесяне), вероятно, гонимы были многими, то не думайте, как бы так говорил (Павел), чтобы те сами по себе воевали против нас. В них действуют демоны: они-то ведут войну, и с ними у нас брань. Всем сказанным производит двоякое действие: и делает их более смелыми в отношении к воюющим на них, и ободряет их дух против врагов. И почему у нас происходит брань с ними? Потому, что мы имеем непобедимого союзника – благодать Духа; потому что мы научены такому искусству, что можем ратоборствовать не с людьми только, но и с демонами. Впрочем, если мы захотим, то можем и не бороться: брань поскольку брань, поскольку мы ее хотим. Такова именно сила живущего в нас (Св. Духа), согласно словам: "Се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью" (Лк. 10:19). Он дал нам всякую власть и бороться и не бороться. Но так как мы ленивы, то и боремся с ними? А что Павел не боролся, об этом послушай его собственных слов: "Кто отлучит нас от любви Божьей: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч?" (Рим. 8:35)? И в другом месте, слушай, что он говорит: "Бог сокрушит сатану под ноги ваши скоро" (Рим. 16:10; Деян. 16:18). Он имел власть (над сатаной), потому и сказал: "Именем Иисуса Христа повелеваю тебе выйти из нее" (Деян. 16:18). Но это уже не значит бороться; кто борется, тот еще не одержал победы, и кто победил врага, тот уже не ведет борьбы. Потому что такой подчинил его себе, пленил. Равным образом и Петр не боролся с дьяволом; но его дела были таковы, что превышали борьбу. Из числа верующих, слушающих, оглашенных, многие преизбытком одерживали победу над ним (дьяволом). Потому и блаженный Павел сказал: "Ибо нам не безызвестны его умыслы" (2 Кор. 2:11), – вследствие чего в особенности и брал над ними верх. И в другом месте, послушай, что он говорит: "И неудивительно: потому что сам сатана принимает вид Ангела света" (2 Кор. 11:14). Так он вполне знал борьбу, и ничто не укрывалось от него. И: "Ибо тайна", – говорит, – "беззакония уже в действии" (2 Фес. 2:7). Но в отношении к нам дело требует борьбы. Затем, слушай, что говорит он в другом месте: "Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божьей во Христе Иисусе, Господе нашем" (Рим. 8:38-39). Не сказал просто: от Христа, но: "от любви Христовой". Многие ведь, хотя присоединены к Христу, но не любят Его. Не только, как бы так говорит (Павел), не убедишь меня отречься Его, но и не уменьшишь во мне любви к Нему. Если и вышние силы не могли бы этого сделать, то кто другой был бы в состоянии сделать это? Говорит же это не потому, будто бы в самом деле вышние силы решились не подобное, но по предположению. Потому и сказал: "ибо я уверен" (πέπεισμαι). Итак, он не боролся (с дьяволом): несмотря на то, боится его лукавства. Выслушай собственные слова его: "Но боюсь, чтобы, как змий хитростью своей прельстил Еву, так и ваши умы не повредились, уклонившись от простоты во Христе" (2 Кор. 11:3). Мало того, и о самом себе так выражается: "Но усмиряю и порабощаю тело мое, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным" (1 Кор. 9:27). Как же ты можешь быть уверен, что тебя никто не отлучит (от любви Божьей)?

Видишь ли, что (апостол) говорил так по смиренномудрию и скромности? Он обитал уже на небе, почему и сам он говорил: "Ибо хотя я ничего не знаю за собою" (1 Кор. 4:4); и в другом месте: "течение совершил" (2 Тим. 4:7). Итак, дьявол не ему собственно полагал претыкание, а его ученикам. Почему же так? Потому, что они руководствовались не его наставлениями только, но вместе и собственным намерением. В этом отношении (дьявол) одерживал верх: но и здесь он одерживал верх собственное над ним, а над беспечностью невнимательных (людей). Когда они не исполняли приказаний (апостола), по лености или по чему другому, то он (дьявол) одерживал над ними победу. Если же апостол со своей стороны все делал, но те не слушались, то, значит, (дьявол) побеждал не его, но их непослушание. Так болезнь имеет силу не над врачом, а над невоздержностью больного. Когда тот со своей стороны представляет все нужное для излечения, а этот все расстраивает, то последний терпит поражение, а не первый. Итак, над Павлом (дьявол) не одержал ни малейшей победы. Впрочем к нашему благу служит то, что нам предоставляется возможность борьбы. Что касается римлян, то им не этого желает, – а чего? "Сокрушит сатану под ногами вашими вскоре" (Рим. 16:20). Но этим (ефесянам) желает вот чего: "Который может все творить, Его просим и разумеем" (Еф. 3:20). Кто борется, тот еще встречает препятствия; за то как он счастлив, если не падет! Победа бывает блистательнее тогда, когда была борьба. Например: если тобой овладело какое-нибудь злое пожелание, то весьма славное дело ты сделаешь, если не поддашься, а погасишь его. Но хотя бы этого совершенно нельзя было сделать, все-таки мы должны бороться и всегда укрощать себя. Если мы не падем во время этой борьбы, то мы будем победителями. Здесь не так, как у атлетов. Там до тех пор не сделаешься победителем, пока не повергнешь на землю другого; а здесь только сам не будь повергнуть и ты победитель, ты уже одолел, если тебя не опрокинули. И это правильно! Там оба бьются о победе, и если один упадет, другой получает венец. Здесь же не так: здесь дьявол старается поразить нас. Итак, если я лишу его того, о чем он заботится, то я победил. Он усиливается не низринуть только, но низринуть вместе с собою; стало быть, он уже побежден, так как он уже свергнуть и находится в состоянии погибели; он заботится о победе не с тем, чтобы потом получить венец, но с той целью, чтобы погубить меня. Итак, я победитель в том случае, когда не буду опрокинуть (дьяволом), хотя бы сам я не опрокинул его. В чем же состоит блистательная победа? В том, чтобы с крайним презрением попирать его, как поступал Павел, считая за ничто блага настоящей жизни. Будем и мы подражать (апостолу), постараемся возвыситься над земными благами, не будем ни с какой стороны доставлять ему (врагу своему) случаев к торжеству над нами.

Богатство дает ему к этому случай, а также – деньги, почести. Все это нередко восстановляло его и делало свирепым. Но что за надобность в борьбе? Какая нужда в сражении? Сражающийся не знает, когда конец сражения, и может думать еще – не быть бы самому побежденным и раненым. А кто уже попирает врага своего, тот очевидно одержал победу. Итак, будем попирать силу дьявола, будем попирать грехи, все житейское, как-то: гнев, похоть, высокомерие и все страсти, чтобы, по отшествии нашем туда, не оказалось, что мы отказались от власти, какую получили от Бога. За это удостоимся наследовать и будущие блага. Если же в этом окажемся худыми, то кто доверить нам большее? Если того, кто оскорбил (Бога), кто сам обесчещен, презрен, повержен к ногам, мы не сможем попрать, то как Отец даст нам Свое достояние? Если не победим столько униженного, то как будем иметь дерзновение войти в дом отчий? Скажи мне: если бы ты имел какого-нибудь сына, и он, оставивши честных слуг своих, вошел в сношение с теми, которые за оскорбление тебя изгнаны из дома и делают против тебя разные ухищрения, и если бы он до конца упорствовал в таком поведении, – не был ли бы он лишен за это наследства? Очевидно, что так. Подобно тому и мы, если, оставивши послушных (Богу) ангелов, которые начальствуют над нами, станем жить согласно с желаниями дьявола, то совершенно будем лишены наследства. Но да не постигнет это никого из нас; лучше же, решившись воевать против него и победивши его, при помощи Божьей, да сделаемся наследниками царства небесного. Имеет ли кто недруга, терпит ли кто обиду, питает ли кто злобу, пусть он соберет и изольет всю эту ярость и гнев на главу дьявола. В этом случае гнев будет делом добрым, негодование – полезно, злопамятство – похвально. Как в сношениях с посторонними злопамятство составляет зло, так здесь оно есть благо. Итак, если у тебя есть недостатки, – исправь их здесь; если же не можешь сам этого сделать, то делай с сочленами твоими. Тебя ударил кто-нибудь, – имей зло против дьявола и никогда не прекращай вражды с ним. Если и не ударил, – и в таком случае злобствуй против дьявола за то, что он восстал против твоего Владыки, оскорбил Его, а также за то, что вредит братьям твоим и воюет на них. Всегда будь врагом, всегда гневным, всегда непримиримым с ним. От этого он сделается смиренным, неопасным, таким, что его можно будет одолеть. Если мы сильно разъяримся против него, он не будет нам страшен. А когда станом благосклонны, тогда он сделается жестоким, – не так (мы должны обращаться с ним), как с нашими братьями. Он враг и гонитель жизни и спасения нашего и своего собственного. Коли он не любить самого себя, то как может любить нас? Итак, ополчимся и повергнем его, имея союзником великого Господа Иисуса Христа, Который возможет сделать и нас неуловимыми для его сетей и удостоить вечных благ, которых да сподобимся все мы благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне, и присно и во веки веков. Аминь.

Оправданный пред Богом неуязвим от диавола, хотя бы подвергся самым многочисленным и 

тяжелым ударам от него; но находящийся еще под гневом Божиим: Рим. 1:18, легко поражается врагом. Итак оправдание служит для христианина бронею, оно хотя и дается даром: Рим. 3:24, но ему должны предшествовать добрыя дела: Иаков. 2, 22—24, и исполнение заповедей: Рим. 2:6. 13.

К наставлениям чад света относится и призыв 6:10–20 облечься во всеоружие Божие для борьбы с силами зла. В Православной Церкви отрывок 6:10–17 получил литургическое употребление, как апостольское чтение на пострижении монахов. Павел нарочито подчеркивает, что он думает о брани не внешней, а внутренней, духовной (ср. ст. 12), и отдельные доспехи христианского воина должны символизировать отдельные христианские добродетели, или, говоря общее, отдельные ценности, являющиеся достоянием христианина. Не исключена возможность, что наступление «дня злого» (ст. 13) Павел ожидает в последние времена. В таком случае, его мысль была бы и здесь обращена к эсхатологическим граням истории. Ко всеоружию воина Христова относится и молитва в силе Св. Духа (ст. 18). Молитва о всех святых должна распространяться и на Павла, проходящего служение в узах (стт. 19–20).

Наша брань не против крови и плоти, то есть не против людей, но против начальств, против властей.

Против каких начальств, каких властей?

Конечно, не о тех властях, которые управляют государством, совсем о других начальствах говорит святой апостол Павел, как сам тут же поясняет: "против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных", против бесов, против ангелов сатаны, ибо их поистине можно назвать мироправителями тьмы века сего.

Всякая тьма, которую видите в жизни человеческой, это дело их рук, это дело того князя, господствующего в воздухе, о котором в другом послании говорит св. апостол Павел. А кто этот князь, господствующий в воздухе? Это сам сатана, это диавол. Господствует он над огромным множеством сердец.

И вот именно против него, против его ангелов тьмы, против духов злобы поднебесных велит нам св. Павел укрепиться Господом и могуществом силы Его.

Сами мы не в силах, совсем не в силах бороться с этим страшным князем, господствующим в воздухе.

Если бы были предоставлены своим собственным силам, то пали бы мы от злобы его.

Только тогда можем бороться, если укрепимся "Господом и могуществом силы Его".

Нам надо облечься "во всеоружие Божие, чтобы... можно было стать против козней диавольских".

Только тогда, когда облечемся во всеоружие Божие, когда не на свои силы будем надеяться, только тогда устоим против козней его. А какие это козни его?

Это все то, чем стремится он погубить нас, отвлечь от веры в Бога, отвлечь от пути спасения, указанного нам Господом Иисусом Христом. Он и его ангелы, духи тьмы, только тем и заняты, чтобы нас губить. Против всех людей, а в особенности против нас, христиан, строит он козни, чтобы погубить нас. Никого из нас не оставляет в покое. Ко всем нам посылает своих бесов, чтобы они нас направляли на путь погибели, на путь служения своим похотям и страстям, на путь нечестия и даже богохульства. Это сильные, опасные и страшные враги.

А разве не понимаете вы, что всякий враг тем опаснее, чем менее думаем о нем, чем менее следим за ним, чем менее замечаем его.

И, напротив, он тем бессильнее, чем строже, чем более неутомимо всегда следим за ним, за всеми его кознями, за всеми действиями и начинаниями, направленными на нашу погибель.

А как бесчисленно много людей, никогда не помышляющих о князе, господствующем в воздухе! И не только не помышляющих, но даже не верящих в его существование. Ибо все те, кто не верит в Бога, конечно, не верят и в диавола, в его существование; нисколько не заботятся о его нападениях; нисколько не остерегаются его страшных слуг.

А этого ему только и надо, ибо если человек беспечен и в Бога не верует, о сатане ничего знать не хочет, то такой несчастный становится весьма легкой добычей его, ибо враг незамеченный – самый опасный враг.

И всякая несчастная женщина, до мозга костей лживая и похотливая, и всякий несчастный мужчина, пьяный часто, если не всегда, становятся легкой добычей бесов, духов злобы поднебесных. Им ничего не стоит таких погубить окончательно.

А есть и такие несчастные, которые всю жизнь проводят в преступлениях, в разбоях, в грабежах и кражах, в блуде и прелюбодеяниях, которые никогда не помышляют ни о Боге, ни о диаволе.

Об этих сатане не стоит и заботиться: они уже сами погубили себя. Они настолько увязли в грехах, что не надо их соблазнять, наталкивая на грех. О таких забот у диавола немного, ибо они самая легкая его добыча.

А что сказать о нас, христианах, которые в Бога веруют, которые не сомневаются в существовании диавола и бесов, которые слышали и помнят слова апостола Павла о князе, господствующем в воздухе, – что скажу о них?

Их искушают бесы повседневно, их толкают и на блуд, и на сребролюбие, и на тщеславие, их толкают на служение своим страстям и похотям. И если не будут такие несчастные бдительны, если не будут помнить, что враг всегда готов погубить их – то горе им. А таких большинство.

Есть еще и третьи: есть великие подвижники благочестия, святые отшельники, проводящие всю жизнь в постоянной молитве, умерщвляющие плоть свою в помыслах о Боге, о законе Его.

Вот эти всего страшнее для диавола и для ангелов его: их нельзя соблазнить так, как соблазняют людей легкомысленных, беспечных, погрязших в суете мира, тех, которые только изредка, изредка вспоминают о Боге, мало молятся, никогда не постятся и храмов Божиих чуждаются.

Вот с этими могучими воинами Христовыми диаволу и бесам его труднее всего.

На нас, слабых и беспечных, бесы нападают исподтишка, незаметно для нас, им не трудно нас бороть, толкать на путь порока.

А со святыми, с теми, которые жизнь посвятили Богу, им очень трудно.

Слабых и беспечных из нас бесы поборают весьма малозаметно для нас. Нам они никогда не являются, мы их не видим, не знаем, не знакомы с ними.

Не то, совсем не то со святыми, с великими подвижниками добра. Для них оставаться незамеченными ни бесы, ни сам диавол не могут, ибо они самым неустанным образом следят за своим сердцем, за всем, что всевают диавол и ангелы его в сердца их.

Они умеют очень тонко различать все хитрости диавола, и ему просто и легко их не побороть. Он старается обычно побороть их не низшими страстями, а страстями высшего порядка: он губит их иногда гордостью духовной, тщеславием, самопревозношением и честолюбием.

Но что ему делать тогда, когда святые не поддаются и на эти его соблазны, очень тонкие, опасные – что делать?! Тогда приходит он в ярость и как неприятель, идущий на город, если поймет, что замечен, что напасть неожиданно не удастся, отлагает всякую скрытность и устремляется в бешеном порыве, так поступают и бесы со святыми.

В житиях святых, которые, вероятно, многие из вас читали, часто повествуется, как бесы открыто и бесстыдно нападали на святых. Они нападали открыто, как неумевшие укрыться от их зорких взглядов, переставали прятаться, сбрасывали личину, являясь в своем подлинном бесовском виде. Они нападали, принимая вид диких зверей, готовых поглотить отшельника; гадов ядовитых, страшных чудовищ, наводя на них страх и ужас. Так поступали они с весьма многими, и монахами, и отшельниками, и древними, и относительно не очень далекими от нас.

Свыше 400 лет тому назад жил преподобный Нил Столбенский. Это был один из великих преподобных, и в житии его читаем, как открыто, как бесстыдно напали бесы на его отшельническую келию.

Но есть у бесов по отношению к великим праведникам и другие способы нападения: они нападают не сами, а посылают своих слуг из людей. Так было со многими святыми, так было и с преподобным и богоносным отцом нашим Серафимом Саровским, на которого, по наущению диавола, напали разбойники, смертным боем били, изувечили, переломали ребра и проломили череп.

Это одно из ухищрений диавола. Так разнообразны пути, по которым идут бесы, стремясь погубить нас. Начиная от легкого, никакого труда не представляющего нападения на беспечных, на неверующих, они прибегают ко все более и более тонким и хитрым приемам уловления нас в свои сети.

Вот о какой брани против духов злобы поднебесных, против начальств, против властей, против миродержителей тьмы века сего говорит апостол Павел. Он говорит, что в борьбе с ними для защиты нам надо облечься во всеоружие Божие. "Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять" (Еф. 6:13).

Как воин, идущий в сражение, надевает броню, берет щит, шлем и меч, так и каждый из нас должен всегда быть во всеоружии Божием. "Итак станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, – станьте смело против этих окаянных бесов, станьте, препоясавши чресла ваши, вместо воинского пояса, истиною Христовой, – и облекшись в броню праведности, и обувши ноги в готовность благовествовать мир" (Еф. 6:14-15).

О, только те, кто полон праведности, у кого много, много добрых дел и духовных подвигов, одеты в эту броню, столь страшную для бесов.

Не войну, не кровопролитие, не насилие провозвещая, а мир, святой Божий мир, апостол Павел говорит в послании Римлянам словами великого пророка Исаии: "Как написано: как прекрасны ноги благовествующих мир, благовествующих благое!" (Рим. 10:15) – даже ноги их прекрасны.

А теперь, когда так мало мира на земле, когда готовится третья небывалая по жестокости и ужасам война, нам, христианам, надо как нельзя более обуть ноги наши в готовность благовествовать мир, нужно восстать всеми силами души против тех интервенций, против тех агрессий, которые терзают так страшно вовлеченные в борьбу народы.

О, как теперь в особенности надо, чтобы везде и всюду было явно, что только о мире мы помышляем, что мы ненавидим всем сердцем войну, кровопролитие, истребление людей.

***

«Братия мои, укрепляйтесь Господом и могуществом силы Его. Облекитесь во все оружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских, потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против миродержителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных» (Еф. 6:10–12). Здесь говорится о брани не против тех властей, которые управляют государством, а против бесов. Всякая тьма в жизни человеческой – дело их рук, дело «князя, господствующего в воздухе» (Еф. 2:2), а это сам сатана, властвующий над множеством сердец. И именно против него велит нам святой апостол Павел укрепиться Господом и могуществом силы Его. Сами мы не в состоянии бороться с князем века сего и сможем устоять против его козней только тогда, когда, не надеясь на свои силы, облечемся «во всеоружие Божие». Он строит свои козни, стремится отвлечь нас от веры в Бога, посылая бесов, чтобы они направляли людей на путь служения страстям, на путь нечестия и даже богохульства – к погибели. Невидимый духовный враг – самый сильный и беспощадный, он тем страшнее, чем менее думаем о нем, ибо незамеченный враг наиболее опасен. И напротив, он теряет силы, если мы строго и неутомимо следим за его кознями.

Но как много людей, которые всю жизнь проводят в преступлениях, разбоях, грабежах и кражах, в блуде и прелюбодеяниях и никогда не помышляют о «князе, господствующем в воздухе», и не верят в его существование! Ибо кто не верит в Бога, конечно, не верит и в диавола. Такие люди нисколько не остерегаются бесовских нападений, а сатане только и надо этого, ведь человек беспечный, ничего не желающий знать о нем становится весьма легкой его добычей. И всякая бедная женщина, лживая и похотливая до мозга костей, и всякий жалкий мужчина, часто пьяный, без труда достанутся поднебесным духам злобы. Им ничего не стоит окончательно погубить подобных людей. О них сатане можно уже не заботиться: они сами предали себя смерти, настолько увязнув в грехах, что их не надо соблазнять, подталкивать ко греху.

А что сказать о верующих, не сомневающихся в существовании диавола – «князя мира» века "сего" (Ин. 14:30) и его слуг? Бесы искушают их повседневно, толкают на блуд и на сребролюбие, на тщеславие и на служение похотям. И если не будут бдительны, если не будут помнить, что враг всегда готов погубить, то горе им.

Есть еще и могучие воины Христовы – подвижники благочестия, святые отшельники, умерщвляющие плоть свою, проводящие жизнь в постоянной молитве и помыслах о Боге. Они всего страшнее для диавола и ангелов его: их нельзя соблазнить так, как соблазняют людей легкомысленных, погрязших в суете мира, кто лишь изредка вспоминает о Боге, никогда не постится и чуждается храмов Божиих.

На нас, слабых и беспечных, бесы нападают исподтишка, незаметно для нас, мы не знакомы с ними, нам они никогда не являются, – им нетрудно толкнуть нас на путь порока. Совсем не то со святыми, которые всю свою жизнь посвятили Богу. Ни бесы, ни сам диавол не могут остаться не замеченными ими, ибо великие подвижники, неустанно следя за своим сердцем, за всем, что всевают туда духи злобы, умеют очень тонко различать их хитрости.

Лукавый обычно старается побороть их страстями высшего порядка, иногда губит их гордостью духовной: тщеславием, самопревозношением и честолюбием. Но если святые не поддаются и на эти соблазны, очень тонкие и опасные, враг приходит в ярость и, как неприятель, идущий на город, поняв, что замечен и напасть неожиданно не удастся, отлагает всякую скрытность и устремляется в бешеном порыве вперед.

В житиях святых часто повествуется о том, как бесы, не сумев укрыться от их зорких взглядов, переставали прятаться, сбрасывали личину, являясь в своем подлинном бесовском виде, и открыто, бесстыдно нападали на них. Слуги диавола принимали вид диких зверей, готовых поглотить отшельника, гадов ядовитых, страшных чудовищ, наводящих ужас. Но есть у бесов по отношению к великим праведникам и другие способы нападения: они нападают не сами, а подсылают своих слуг из числа людей. Так было с преподобным и богоносным отцом нашим Серафимом Саровским, на которого по наущению диавола напали разбойники, избили и изувечили, переломав ребра и проломив череп.

Вот о какой брани против духов злобы поднебесных говорит апостол Павел. «Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять» (Еф. 6:13). Как воин, идущий на сражение, надевает броню, берет щит, шлем и меч, так и каждый из нас должен всегда быть во всеоружии Божием. Станьте смело против окаянных бесов, «препоясав чресла ваши», вместо воинского пояса, истиною Христовой «и обув ноги в готовность благовествовать мир» (Еф. 6:14–15). Только тот, кто полон праведности, у кого много добрых дел и духовных подвигов, одет в эту броню, столь страшную для бесов.

В-третьих, Св. Апостол под разными метафорическими образами описывает всеоружие христианское для брани с духами злобы (броня правды, щиты веры, шлем спасения и проч.), показывая, что способ успешного ведения сей брани состоит в «молитве во всякое время духом» (т. е. в непрерывном бодрствовании).

Наконец Апостол убеждает Христиан облечься во всеоружие Божие, а вместе открывает и всю силу вражию, с которою Христианин должен бороться на пути к совершенству в вере, жизни и спасении. Всеоружие Божие сначала Апостол указывает вообще в силе Божией, а потом называет и некоторые частные оружия для борьбы со врагами. Также и относительно врага нашего спасения, он сначала называет только начальника зла – диавола, а потом и многих других злых духов, многоразлично действующих чрез сынов тьмы и противления добру и истине.

Научивши Христиан бороться со своими страстями и жить среди мира, Апостол теперь научает их бороться с главными виновниками зла – духами злобы поднебесными. В борьбе первое дело – мужество. И вот Апостол говорит: возмогайте! Но чтобы быть мужественным, нужно чувствовать силу; поэтому Апостол советует верить в силу Божию и вооружаться ею. Второй момент борьбы – смело противостать врагу, и потом – устоять против него и победить все его натиски. Борьба эта особенно трудна потому, что враги наши невидимы. «Большею частию мы бьемся с духами, как бьются в потемках. Надобно однако-ж заметить, что опытные в духовной брани доходят до уразумения ухищрений лукавого» (Преосвящ. Феофан). Блаж. Иероним говорит: «Не успеет диавол увлечь похотию, любоимание предлагает; этим не успеет пленить, наводит на то, чтобы чрево сделалось богом. Вообще и он так же действует, как военачальники искусные. Заметив у человека слабую сторону, на нее все силы свои и направляет в той мысли, что, завладевши слабою, и крепкие заберет в свои руки». Но изъяснению св. Иоанна Златоуста, «Апостол назвал злых духов началами и властями по подобию того, как между небесными духами есть престолы, господства, начала и власти». К сему наш толковник присовокупляет: «Враги наши не только численны и властны, но и знатоки своего дела, отчего и титулует их Апостол: миродержители тьмы века сего, духи злобы. Словом: поднебесный означается то, что духи обитают в воздухе и преграждают нам путь к небу (пользуясь всякими несчастными случаями для искушений в день лют, который особенно будет ужасен во время мытарств, когда борьба будет лицом к лицу), почему за победою над поднебесными духами даруются великие небесные блага». Блаж. Иероним говорит: «Указывает Апостол и выгоды победы, чтобы воинов соделать более ревностными. Наградою за борьбу сию уготовано Царство Небесное».

Днем лютым или лукавым называет время настоящей жизни, поколику в оном бывают лукавые дела: день же, сказал, а не время, дабы показать краткость и маловременность жития сего: и поистине тысяча лет сего жития в сравнении с вечностью будущего века суть «яко день вчерашний, иже мимо иде» (Пс. 89:5): а вместе, чтобы и ободрить воинов Христовых, показуя им краткость времени, в которое имеют воинствовать. Но поелику враги суть начала, власти, миродержители, духи злобы, для сего повторяет завещание о всеоружии. Восприимите, говорит, все Божественные оружия, чтобы оными возмогли воинствовать против таковых врагов, во время привременной жизни нашей, в котором происходят лукавствия. «И вся содеявше», то есть, покоривши и победивши вся, как то страсти, похоти и демонов, стати до конца жизни нашей в оном состоянии победы: «стати», сказал, то есть утвердиться, ибо многие победивши первее, потом побежденными соделались и отпали. Показывает же и поименно, какое есть всеоружие оное Божие, то есть, все Божественные оружия, говоря:

всеоружие Божие. Павел объединяет образ воинского вооружения римского пехотинца с некоторыми ветхозаветными образами Бога или Его Мессии как воителя. Сказанное в ВЗ о Боге или Мессии здесь отнесено к верующему.

В виду этого же ап. советует христианам в предстоящей им борьбе с злыми силами, которыя действуют, стоят за людьми враждебными Церкви (за плотью и кровью), облечься во все оружие, в котором бы можно было смело выступить на встречу страшному врагу —- диаволу и всем его многочисленным пособникам. Эти силы ап. с иронией называет небесными (έν τοϊς έπ«ρανίοις), вероятно, потому что они сами, по необузданной гордости, продолжали считать себя жителями неба (ср. Ис. 14:12; Лк. 18:10), в действительности уже занятаго Христом (ср. '2, 6). Апостол при этом в подробности говорит о бранных доспехах христианскаго воина. Последний должен вооружиться крепким убеждением в истинности того дела, за которое он борется (станите убо препоясани чресла ваша истиною), ибо только в таком случае у всякаго воина найдется достаточно энергии для борьбы: это будет для него как бы поясом. Затем вместо панцыря он должен запастись праведностью; вместо воинских сандалий, которыя делали твердою походку воина, христианин должен воспитать в себе готовность к тому, чтобы самым делом служить благовестию мира: это даст ему твердость и устойчивость в борьбе. Вера в Иисуса Христа и в будущее блаженство послужит для него щитом, закрывающим все тело (&ορεόν): вонзившись в этот щит, стрелы диавола, концы которых он зажигает (для произведения пожара в неприятельском лагере), погаснут. Голову свою воин христианин защитит и вместе украсит щитом или выставит на вид врагов свою полную уверенность в получении совершеннаго спасения. Наконец, для отражения нападений врага надежным мечом в руках воина-хри- стианина служит слово Божие, сила котораго достаточно выказалась уже в истории искушения Самого И. Христа; здесь, впрочем, ап., конечно, разумеет уже не ветхозаветное, а новозаветное Слово Божие (сг. 11 — 17). 

«Итак, станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите шит веры... и шлем спасения возьмите и меч духовный, который есть слово Божие» (Еф. 6:14–17) (два года кесарийских уз, конвоирование в Рим и два года заточения в Риме дали Апостолу повод со всей точностью изобразить христианина в духовном всеоружии по типу вооружения римского солдата).

Как пояс дает свободу движению, так истина освобождает дух; как броня защищает от тяжелых ударов меча, так оправданный пред Богом неуязвим для нападений диавола. Воин носил особого рода обувь; так умиротворение души и примирение ее с Богом облегчает шествие христианина в мире. Главное оружие христианина, которое рекомендует взять Апостол, это вера: «паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого (искушения лукавого уподобляются стрелам, обмотанным паклей, которые римские солдаты поджигали перед заправлением в лук), и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть слово Божие» (Еф. 6:16–17).

Сего ради. Будто непонятно было, чего ради велел он впереди облещися во вся оружия Божия. Теперь, показав и скрытность врагов, их число и силу, и их уменье вести с нами брань, говорит: вот для чего! Иначе нельзя вести брани, а не только успеха в ней чаять. Приимите — αναλαβετε, — возьмите, возложите на себя, то же, что прежде — облекитесь. Да возможете противитися — αντιςηναι и противустать, — воспротивиться, и противоустоять, — не поддаться врагу, остаться победителями. В день лют, — прямее всего в минуту искушения, или внешнего, или внутреннего, когда оно налетает с такою силою, что подвергает опасности пасть, и чрез то потерять все. Так Феодорит: «Днем лютым называет день брани, дав имя сие, — πονηρα — от действующего в тот день диавола. В тогдашнее же время они явно подвергались брани, будучи гонимы, мучимы и терпя всевозможные виды смерти». Но как не бывает времени, свободного от искушения, так что и все житие человека на земле есть искушение, то не неуместно под днем лютым разуметь всю жизнь в веке сем лукавом, полном искушений. Так святой Златоуст: «Днем лютым называет Апостол настоящую жизнь, по причине зол, в ней бывающих и требующих, чтобы мы постоянно были вооружены. Днем же назвал, чтобы воодушевить. Непродолжительно время, как бы так говорил он, потому можно простоять бодро во время брани». Впрочем, из слов святого Златоуста видно, что, именуя всю жизнь днем лютым, он также именует и всякое искушение, когда говорит, что и после победы не должно ослабевать, а это то же, что, устоявши в день лют, не должно покидать бодренности, а стоять, ожидая нового лютого дня. Так и Экумений с Феофилактом.

Ничто не мешает кроме всего этого под днем лютым разуметь и особенные решительные минуты в жизни нашей, каковы смерть и суд. Так блаженный Иероним: «Днем лютым означает или настоящую жизнь, как и прежде сказал: искупующе время, яко дние лукави суть, или время кончины и суда, когда диавол — враг и клеветник, всячески будет усиливаться удержать нас на своей стороне. Так, чтобы устоять в этот день против диавола, который выступит тогда обличителем, надо восприять всеоружие Божие, все сделать и всякими добродетелями полну стать. И третье еще толкование этих слов приводится некоторыми, которые говорят, что смертию не кончается брань с диаволом, но что, когда исходим мы из сей жизни, нам предстоит брань с ним более сильная, — брань открытая, лицом к лицу». Этим очевидно указывается на мытарства, которых, как ни дичится их наша разумность, никому не миновать, как показывают многократные видения святых, достоверно засвидетельствованные.

И вся содеявше стати. Содеявше, — κατεργασαμενοι, — что означает и все сделавши, что от нас зависит, и все разделавши, разрушивши, уничтоживши. В первом случае будет мысль: когда найдет искушение, становись в бранное положение и начинай употреблять оружия свои — одно за другим, пока достигнешь того, что враг уйдет. Не то внушается: перебери оружия, а перебирай, чтоб устоять. Потому, когда все перебрано, а враг еще стоит, не значит: бросай оружия и беги или отдавайся в плен; а: все перебирай оружия, пока одолеешь врага и устоишь. Во втором — такая: борясь с искушениями, — приражениями страстей, — когда и увидишь, что враг отошел уже, не оставляй труда над собою, но потрудись изгладить из сердца всякий след искушения, чтобы вполне восставилось то мирное устроение сердца, какое было в нем до начала искушения. Последний прием у святых подвижников особенно поставляется на вид борцам, ибо им отсекается повторение бывшего искушения, которое, если оставлен след его в сердце, скоро может возвратиться.

«Вся, говорит, содеявше, а не так, чтобы одно что-нибудь исполнить, а другого нет» (святой Златоуст). И, содеявши так все, стати. Когда началось искушение, надо ему противостоять, а когда прогнано, стоять, — не сложа руки, а в той же бодренности, смотря во все глаза и во все стороны, чтоб не подкрался враг опять откуда-нибудь. Апостол хочет этим сказать: не слагай оружий, все продолжай стоять во всеоружии. Или то имеет в виду показать, что то и победа, когда устоишь на месте. Таков враг наш, что убить его мы не можем; и он имеет в цели не то, чтобы убить нас, а чтоб увлечь на свою сторону. Потому, когда мы устояли, это значит, что мы одолели врага.

Ту и другую мысль пространно излагает святой Златоуст. «Вся, говорит, содеявше стати, то есть стоять после того, как победим и страсти, и пожелания, и все, что причиняет нам зло. Надо не только одолеть, но и, одолевши, стоять; а то случалось, что многие, одержавши победу, тотчас падали. И после победы потребна бодрость, иначе то, что тебе удалось низложить, снова может подняться. Если мы не стоим, восстает то, что нами низложено. Когда же мы стоим, то оно не поднимается от падения. Пока мы бодрствуем, побежденный нами враг не воскреснет. Стой бодро по окончании борьбы, и ты победитель. Не должно ослабевать и после победы. В самом деле, если у нас идет война; если против нас составляются такие ополчения; если они состоят из бесплотных начал и миродержителей и духов злобы, то скажи, пожалуй, как можно предаваться неге? Как можно быть рассеянным? Можно ли победить, не будучи вооруженным? — Пусть каждый размышляет об этом всякий день, когда им овладевает гнев, одолевает его похоть, когда пожелает он этой изнеженной и беспорядочной жизни. Кто борется, тот еще встречает препятствия; зато как он счастлив, если не падет! Победа бывает блистательнее тогда, когда была борьба. Например, если тобой овладело какое-либо злое пожелание, то весьма славное дело ты сделаешь, если погасишь его. Но, хотя этого в совершенстве и нельзя бы было сделать, все-таки мы должны бороться и всегда укрощать себя. Если мы не падем во время этой борьбы, то мы будем победителями. Здесь не так, как у атлетов. Там до тех пор не сделаешься победителем, пока не повергнешь на землю другого, а здесь только сам не будь повергнут, и ты победитель; ты уже одолел, если тебя не опрокинули. И действительно! Там оба бьются о победе, и, если один упадет, другой получает венец. Здесь же не так; здесь диавол старается поразить нас. Итак, если мы лишим его того, о чем он заботится, мы победили. Он усиливается не низринуть только, но низринуть вместе с собою; стало быть, он уже побежден, так как он уже свергнут и находится в состоянии погибели; он заботится о победе не с тем, чтобы потом получить венец, но с тою целию, чтобы погубить меня. Итак, я победитель в том случае, когда не буду опрокинут (диаволом), хотя бы сам я и не опрокинул его. В чем же состоит блистательная победа? — В том, чтобы с крайним презрением попирать врага. Сражающийся не знает, какой конец сражения, и может думать еще: не быть бы самому побеждену и ранену! А кто попирает врага своего, тот очевидно одержал уже победу. Итак, будем попирать силу диавола, попирая грехи: гнев, похоть, высокомерие и все страсти, дабы по отшествии нашем туда не оказалось, что мы отказались от власти, какую получили от Бога (то есть наступать на всю силу вражию). Имеет ли кто недруга, терпит ли кто обиду, питает ли кто в сердце своем злобу, пусть он соберет и изольет всю эту ярость и гнев на главу диавола. В этом случае гнев будет делом добрым, негодование — полезно, злопамятство — похвально. Имей в сердце своем зло против диавола и никогда не прекращай вражды с ним. Всегда будь врагом, всегда гневливым, всегда непримиримым с ним. От этого он сделается смирным и не столько опасным».

 Видите, что всех нас записал Апостол в воинскую службу Христову, и всем раздает оружие по роду сей службы.
Посмотрим несколько ближе на сии оружия, которыя Апостол называет «Божиими», потому что не человеческим искусством и силою они устрояются, но благодатию Божиею нам даруются.