К Ефесянам послание ап. Павла 4 глава 5 стих

Нравственное согласие между христианами является лишь следствием их онтологической общности. Единство Церкви в первую очередь определяется единством Божиим, а также единством таинств, вероучения и общей целью призвания её членов. Но всё это не предполагает равенства в дарах Божиих.

Много видов у крещения, но крещение одно, восклицает апостол. Почему так? Есть крещения у язычников, но они — не крещение. Они — омовения и крещением быть не могут.

 Есть много видов крещений, но только одно крещение, восклицает апостол (Еф. 4:5). Почему? Существуют «крещения» у язычников, но это не настоящее крещение. Это омовения, которые не могут быть крещением. Плоть омывается, а вина не снимается, скорее в таком омовении вина навлекается. Были крещения и у иудеев: в одних нужды не было, а другие были прообразовательные. И сам образ был для нас полезен, ибо он вещал истину.

Кульминация послания: «Одно тело и один дух, как вы и призваны к одной надежде вашего звания; один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех, Который над всеми, и чрез всех, и во всех нас» (Еф. 4:4-6).

Христос — глава, Церковь — Его Тело. Глава не может управлять дезинтегрированным, нескоординированным телом, состоящим из не связанных между собой частей. Но единство достигается не механическим соединением, даже не столько общим управлением и единой организацией (структурой), сколько общностью любви ко Христу и ближнему, ибо из Христа «все тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви» (Еф. 4:16).

Еф. 4:4 — «Одно тело и один дух» (греч.: «эн сома кэ эн Пнэвма»). Единство Церкви обязано животворящему Духу Божию, поэтому слово «Дух» («Пнэвма») в греческом тексте пишется с заглавной, а не со сторочной буквы. Западные толковники обычно имеют в виду не Святой Дух, а просто дух общей жизни, единодушие — то, что Павел чаще всего выражает словом «психи».

Единство мира земного и небесного во Христе требует, чтобы человеческие отношения были средством не самоутверждения, а постижения Бога и служения Ему. Но как достичь единства мира земного, дольнею, и мира небесного, горнею, к которому призывает Апостол? Это, пожалуй, самый сложный вопрос Павлова богословия.

Остановимся на этом подробнее. «Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородною...» (Ин. 3:16). В масоретском тексте Библии арамейское слово «тебел» обычно обозначает: «мир земной», «земля». «Он (Бог) сотворил землю силою Своею» (Иер. 51:15); «В начале сотворил Бог небо и землю» (Быт. 1:1). В Септуагинте «мир» (космос) распространяется на все творение Божие, включая человека, и осмысливается в соответствии со спасительным замыслом Божиим: «Творец мира, Который образовал природу человека и устроил происхождение всех, опять даст вам дыхание и жизнь с милостью...» (2 Мак. 7:23). Мир, таким образом, имеет свою историю, которая, начавшись до человека, доходит до его сотворения по образу Божию (Быт. 1:1 — 2:4) и теперь развивается в неразрывной (хотя и не тождественной) связи с историей человечества, с тем, чтобы завершиться в общей конечной точке: «...земля и все дела на ней сгорят» (2 Пет. 3:10) и будут «новое небо и новая земля» (Откр. 21:1).

Бог включил мир в Свой спасительный замысел, в центре которого стоит человек. Это определяет соотношение между миром и человеком, іюзникшим из мира, чтобы владычествовать над ним (Быт. 1:28) и таким образом связать его участь со своей собственной участью. Мир вовлечен и активное участие в истории спасения и через нее получает свой подлинный религиозный смысл. Каждая тварь, входящая в множественный еостав мира, получает двойное назначение. Та же вода, например, которая погубила египтян, обеспечила спасение Израиля (Прем. 11:5—14). Бог, Который создал мир для блага и счастья человека, использует мир и для наказания человечества, ставшего на роковой путь греха. Так возиикают всевозможные бедствия, когда по попущению Божию мир восстает против человека, начиная с потопа и казней египетских вплоть до современных экологических катастроф.

Мир земной нельзя отождествлять с грехом, что было бы хулой на іворение Божие. Но если мир не соотносится с Богом, рассматривается как самоценная и автономная «материя» и не используется как средство общения с Богом, как способ жизни в Нем, тогда мир становится носи- іелем и обиталищем греха и диавольских сил. Будучи в сущности своей благом, мир («материя») может стать орудием человеческого падения, иорабощения греху и смерти. Только во Христе и Его властию мир освобождается от греха, снова становится носителем, храмом Божией славы и средством соединения Бога с человеком.

Апостол Павел подчеркивает тесную связь творения мира с воплощенным Словом Божиим: «Им создано все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли, - все Ими для Него создано; и Он есть прежде всего, и все Им етоит» (Кол. 1:16—17). Следовательно, Сын Божий - Создатель и Искупитель мира. Отсюда нравственный смысл сотворения мира не может быть отделен от эсхатологической перспективы спасения. Воплощением Слова Божия осуществилось преобразование мира, о котором возвещали ветхозаветные пророки: «Я творю новое небо и новую землю, и прежние уже не будут воспоминаемы и не придут на сердце» (Ис. 65:17). Христом человек преображается в «новую тварь» (Гал. 6:15), а окончательный смысл Божественного творческого акта раскрывается в смерти и воскресении Христа. В искупленном и обновленном мире «Бог будет все во всем» (1 Кор. 15:28).

Грех вошел в мир в начале истории, и через грех в него вошла смерть: «...как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всехчеловеков...» (Рим. 5:12). Тем самым «...мир становится виновен пред Богом» (Рим. 3:19), как соучастник в тайне зла, действующей в земных условиях, прежде всего те люди мира сего, которые свою эгоистическую волю противопоставляют Богу и Христу Его. У них нет оправдания, ибо все сотворенное в мире опровергает мудрования лжеименного разума: «Ибо, что можно знать о Боге, явно для них, потому что Бог явил им. Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, отсоздания мира через рассматривание творений видимы, так что они безответны» (Рим. 1:19, 20). Аза ними вырисовывается их невидимый возглавитель — диавол, «князь мира сего» (Ин. 16:11), «бог века сего» (2 Кор. 4:4).

Адам, поставленный главою мира, нарушил заповедь, и с того времени «...весь мир лежит во зле» (1 Ин. 5:19), имеет своих мироправителей — «духов злобы поднебесных» (Еф. 6:12). Дух этого мира противится Духу Божию так же, как действующий в мире «дух антихриста» (1 Ин. 4:3) противоборствует вере и любви.

«Мудрость» этого мира, представляющая хитросплетения оторванной от Бога человеческой мысли, изобличается в Библии как безумие (Ис. 33:18; 1 Кор. 1:20). С ходом истории все полнее и глубже раскрывается грех мира, все труднее становится преодолевать нагромождения эгоизма, неверия и ненависти, накопленные с первых времен и составляюгцие «камень претыкания» для желающих войти в Царство Божие: «Горе миру от соблазнов...» (Мф. 18:7). Но «проходит образ мира сего» (1 Кор. 7:31), как и исчезают его похоти: «Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего» (1 Ин. 2:16). Трагедия человека в том, что он смотрит на мир как на автономную ценность, отрывает мир от Бога, а Бога — от своей души: «какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?» (Мф. 16:26).

Состояние человека в миру не однозначно. Верующие — «не от мира», а потому ненавидимы миром (Ин. 15:19). А вместе с тем верующие интегрированы в мир (Ин. 17:11), и Христос просит Отца Своего не о том, чтобы взять их из мира, но лишь о том, чтобы соблюсти (сохранить) их от его зла и соблазнов (Ин. 17:15). Отделение верующих от мирского зла, однако, не отменяет христианских обязанностей по отношению к миру, соответствующих требованиям христианской любви: «А кто имеет достаток в мире, но, видя брата своего в нужде, затворяет от него сердце свое, — как пребывает в том любовь Божия?» (1 Ин. 3:17).

«Чистое и непорочное благочестие пред Богом и Отцем есть то, чтобы... хранить себя неоскверненным от мира» (Иак. 1:27). Такое состояние возможно тогда, когда в сердце преобладает любовь к Богу; поэтому

«не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей» (1 Ин. 2:15). Тот, в сердце кого преобладает любовь к миру, становится врагом Богу, ибо «дружба с миром есть вражда против Бога» (Иак. 4:4). Отступничество - закономерный результат мироцентризма (2 Тим. 4:10).

Чтобы избавиться от мирской скверны и зла, христианин пользуется миром, как бы не пользуясь им (1 Кор. 7:31), а в конечном счете — распинается для мира, и мир становится распятым для него (Гал. 6:14).

Мир старается вернуть себе тех, кто бежит от него. Для этого используются любые приманки и посулы: «Обещают им свободу, будучи сами рабы тления; ибо кто кем побежден, тот тому и раб» (2 Пет. 2:19). Оружием в борьбе с мирскими соблазнами является, по Павлу, «щит веры» (Еф. 6:16). Вера осудитмир и сделает нас «наследниками праведности по вере» (Евр. 11:7). Вера свидетельствует, «...что князь мира сего уже осуждсн» (Ин. 16:11). Вера, наконец, даст победу над миром, «ибо Тот, Кто в вас, больше того, кто в мире» (1 Ин. 4:4).

Мир стремительно проходит тот заключительный отрезок библейскою времени, о котором Господь предостерегает: «И за умножение беззакония, иссякнет любы (любовь) многих» (Мф. 24:12), когда христианскому благовестию нередко угрожает формализапия, перспектива превращения в очередную мирскую забаву, моду, а жизнь Церкви оказывается за бортом повседневной коммерциализирующейся жизни, вместо того чтобы быть ее центром, смыслом и целью. Иссякает любовь — значит, нарушается основное условие союза Бога с человеческим миром. «Если же друг друга угрызаете и съедаете, берегитесь, чтобы вы не были истреблены друг другом» (Гал. 5:15).

Поскольку изначальное дело человека - совершенствовать и обустраивать мир (Быт. 1:28), то какова будет ценность очеловечения мира, когда грешный человек вовлекает и мир в свой грех? Вот почему апостольская проповедь сосредоточивается не столько на становлении мира, сколько на конечном завершении, к которому мир движется.

Сотворение мира выражает отношения зависимости всего сущего от Бога. Причем зависимость эта не относится к началу времен, а действует постоянно таким образом, что всякая тварь, включая человека, живет и функционирует только благодаря постоянству творческою воздействия Бога. Иначе говоря, Божественная активность в мире не замыкается напрямую с активностью человеческого творения (или устроения), по пронизывает ее изнутри, сообщая ей жизнь и собственное значение. Тожественная («первичная») причинность основана на акте Творца, а «вторичная» причинность основана на творческой активности самого человека и опосредствуется свободой воли и нравственным уровнем последнего. Отсюда, чем ниже нравственный уровень людей, тем страшнее и глубже социальная и экологическая катастрофы, конфликты и кризисы, сопровождающие его «миротворческую» деятельность. Социальные и экологические бедствия постоянно напоминают о том, что человечество никогда не сможет обустроить мир без Бога, автономно, как ему вздумается.

Последний суд, ожидающий человечество, распространится на все элементы (составляющие) мира. Древняя вселенная будет вовлечена в ту же катастрофу, в которой погибнет виновное человечество. Но подобно тому как на Страшном суде праведникам уготовано спасение и жизнь вечная в воскресших и преображенных телах, так и для мира готовится глубокое обновление, о котором Апостолы говорят как о новом творении: Бог сотворит «новое небо и новую землю» (2 Пет. 3:10; Откр. 21:1).

Богоподобие человека входило в изначальный замысел творения мира. Домостроительство человеческого спасения связано с призывом к совершенствованию и уподоблению Богу (Мф. 5:48). Во Христе человек призван ко все большему уподоблению Богу, как любой из сыновей стремится к уподоблению отцу. Этим определяются все возможности человека к нравственному совершенствованию «в меру возраста Христова». Уподобление Богу выражает организующую роль человека во вселенной (мире как космосе), т. е. выражает космическое назначение человека, которым наделил его Творец. Дело плодотворного и разумного обустройства мира Господь вверил человеку как Своему «сотворцу».

Тайна творения, замысел Божественной любви отражаются в соединении имманентности и трансцендентности Бога миру. Господь одновременно и присутствует в сокровенных глубинах сотворенного, и бесконечно не схож с ним. Поэтому сотворение мира земного и горнего обретает смысл как выражение Богом Самого Себя, творящим ради славы Своей. Если человек призван к разумному устроению мира, он должен делать это только во имя Божие и ради Его славы, ибо Боготкрыл «...тайну Своей воли по Своему благоволению, которое Он прежде положил в Нем (т. е. во Христе), в устроении полноты времен, дабы все небесное и земное, (т. е. мир горний и мир дольний) соединить под главою Христом» (Еф. 1:9-10).

Да, православные, должна быть одна вера. И Христос приходит на землю затем, чтобы возвестить людям истину, которая не двоится и не троится. Руководясь истиною, человек по прямому пути чрез едино крещение идет к цели своего звания. Для единой веры дано и одно крещение. Чтобы крещение считалось истинным, православным, для этого требуется совершать его во имя Святой Троицы чрез троекратное погружение и в крайности чрез окропление, и притом так, чтобы при первом погружении сказано было: «Крещается раб Божий, или раба Божия, (имя) во имя Отца, аминь»; при втором: «Сына, аминь»; при третьем: «и Святаго Духа, аминь, ныне и присно и во веки веков, аминь». Это правило нужно знать всем вам, православные, потому что в крайних случаях дозволяется крестить всякому правоверующему, например вдали от приходского причта, за болезнью или отсутствием священнослужителя, или по опасности за жизнь младенца. А в жизни эти случаи бывают; оттого-то из мирян чаще всех совершают крещение над младенцами повивальные бабки.

Едина вера… Единоверие при братской любви и благоснисхождении объединяет народы, упрочивает общественные связи, дарует мир державам и постоянное сочувствие в достижении даже народных целей и таким образом на земле устрояет Царство Божие. При этом единении духа различие в обрядах, особенности народных вкусов для проявления своего религиозного чувства не производят недоразумений, напротив, составляют красоту и полноту жизни, подобно тому, как пестрота цветов на зеленом луге делает украшение месту.

«Один Господь». Христос, Сын Божий, Спаситель наш — один, а потому Богу неугодно, когда мы разделяемся. Когда апостол Павел узнал о разделениях в Коринфе, он писал тамошним христианам: «У вас говорят: “я Павлов”; “я Аполлосов”; “я Кифин”; “а я Христов”. Разве разделился Христос? разве Павел распялся за вас? или во имя Павла вы крестились?» (1 Кор. 1:12—13). Разделения крайне неугодны Создателю, потому что у нас один Господь. Христиане делятся, скажем, на Русскую и Украинскую Церкви, враждебные друг другу, но Церковь у нас одна на всех. Или на приходах говорят: «У нас хороший приход, а вот ваш — плохой», но это полное безобразие. Хорошо ли, когда римский епископ заявляет, что он важнее всех остальных? Это грех против любви. Одна Глава Церкви — Христос, и других глав нет, а тот, кто погружается в высокомерие, отпадает от единства Тела Христова.

«Одна вера». Нет двух вер. Мы не имеем права создавать свою веру. Кто этим занимается, тот отпадает от Церкви, становится еретиком. Святитель Иоанн Златоуст, толкуя эти слова, пишет: «Един и тот же для всех Господь. Или Он для тебя наименовался большим, а для того меньшим? Ты спасся от веры, а тот от дел? Тебе отпущены грехи в крещении, а тому нет? Удались от нас такая мысль!»¹. Действительно, все христиане — братья, так как все мы прошли через воду крещения, в которой были смыты наши грехи, и получили одну и ту же веру. Дар Божий одинаков, а значит и отношение друг к другу должно быть одинаковым.

«Одно крещение». Мы крестимся один раз, поскольку Святое Крещение неповторимо. Господь запрещает принимать крещение дважды. Кто крестится дважды, тот совершает тягчайший грех.

А возможно ли подумать, чтоб Бог, чистый и праведный, с одинаковым благоволением принимал и убеждения христианина, который признает Иисуса Христа своим искупителем, и веру еврея, который напротив ненавидит Христа, и религию магометанина, для которого Магомет, человек развращенный, выше всех пророков? Если б все было равно, кто бы как ни веровал, да был бы честным человеком по своей вере, — в таком случай Спаситель не обличал бы заблуждений фарисеев и верований саддукеев. Нет; отдавать одинаковую честь всем верам, между тем как они различны по смыслу и к различному образу жизни располагают, — это значит не иметь никакого уважения ни к истине, ни к добродетели; — значит одобрять всякое заблуждение и всякие безнравственные правила, в роде тех, какие, например, можно встретить в алкоране. Такое равнодушие к единой истинной, или православной, вере, которая необходимо должна же быть между прочими верами, хуже и самого неверия.

В торжественно-литургическом стиле звучат слова о единстве, к которому призвано все человечество и весь мир. Все усилия людей устроить единство и нерушимый мир, как мы видим из истории, оказываются тщетными. Единство, как и любовь, – дар Божий. Семь раз повторяется слово «один» – в знак совершенства и полноты. Церковь как Тело Христово в его целостности и единственности созидается животворящим Духом Святым. «Ибо все мы одним Духом крестились в одно тело, Иудеи или Еллины, рабы или свободные, и все напоены одним Духом» (1 Кор. 12:13). Один Дух ведет христиан к одной цели, на достижение которой возлагается одна общая надежда воскресения, бессмертия, вечной жизни и неувядаемой славы. Один Господь Иисус Христос призывает и объединяет нас в единое тело, скрепленное одной общей верой, через новое рождение в единократном крещении. Так осуществляется исцеляющее обращение от бесчисленных ложных «богов и господ» (1 Кор. 8:5-6) к единому Богу и Отцу всех, ««Который над всеми», то есть, выше всего; «и через всех», то есть, обо всем промышляет, всем управляет; «и во всех нас», то есть, во всех обитает» (св. Иоанн Златоуст).

Один Господ, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех, Который над всеми и через всех и во всех.

Как вера есть нечто другое сравнительно с крещением, Богом и Господом, так и крещение, Господь и Бог есть нечто другое сравнительно с тремя взятыми отдельно, которые называются одновременно (pariter). Я говорю так имея в виду Савеллия, который полагает, что Бог Отец есть тот же, что и Сын, и смешивает лица, когда в Том и Другом признает одно и то же божество. Вот здесь яснейшим образом называются един Бог Отец и един Господь Сын. Еще полнее это написано в послании к Коринфянам: Но нам один Бог Отец, из Которого все, и один Господь наш Иисус Христос, через Которого все и мы через Него (1 Кор. 8:6)¹. Ибо как у Бога Отца Сын не отнимает значения Господа, хотя только Сам называется Господом, так и Отец не лишает Сына значения Бога, когда только Отец называется Богом. И в другом месте мы читаем: И знайте, что Господь сам есть Бог (Пс. 99:3), и еще в другом месте: Господь Бог твой есть один Бог (Втор. 6:4)². В самом деле, если, как думают ариане, только Бог Отец есть Бог, то с такою же последовательностью можно заключить только Иисус Христос есть Господь, и что ни Отец не есть Господь, ни Сын не есть Бог.

Но, Боже сохрани думать, что в господстве нет божества, или в божестве нет господства. Один Господь и один Бог, потому что господство Отца и Сына есть одно Божество. Поэтому и вера называется единою, так как мы одинаково веруем в Отца, и в Сына и в Духа Святого, и крещение едино, потому что одинаково мы крещаемся в Отца и в Сына, и в Духа Святого. Мы и погружаемся трижды, чтобы явилось одно таинство св. Троицы. При этом мы не крещаемся в имена Отца и Сына и Святого Духа, но в одно имя, которое понимается, как Бог. И мне удивительно, по какой последовательности мысли Арий, Македоний и Евномий в одном имени, в одном и том же действии, в одном и том же таинстве подозревают различие природы (разногласие является согласным в нечестии), и имея один и тот же грязный источник в учении о творении Сына и Святого Духа, произвели различные потоки ереси?

Едино крещение. Эти слова имеют силу и против Валентина, который стремиться доказать, что есть два крещения, и против всех еретиков, чтобы они знали, что у них нет крещения, но что одна только Церковь Христова есть жизненный источник. Одно крещение может называться и потому, что, хотя мы погружаемся и трижды, по причине таинства Троицы, однако эго считается как одно крещение. Также одно и то же крещение есть в воде, в духе и в огне, и то, о котором говорит Господь: Имею креститься крещением (Лк. 12:50)³ и: Крещением Моим будете креститься (Мк. 10:39). А различие предлогов посредством которых говорится: Один Бог и Отец всех, Который над всеми и через всех, и во всех указывает на различное понимание. Ибо над всеми есть Бог Отец, потому что он есть источник всего. Через всех есть Сын, потому что Он все проникает (transcurrit) и проходит через все. Во всем есть Дух святой, потому что без Него нет ничего. Но не должно думать, что один Бог есть и Отец всего вообще, так что имя Отца может быть усвояемо даже и неразумным животным.

Но, как для десяти человек: для пяти сынов и пяти рабов, мы и, хотя одинаково и называем Его для всех десяти (horum decem)] одним Господом и одним Отцом, однако не для всех Он Отец и не для всех Господин; Так и в Его словах: Один Бог и Отец всех, нужно понимать, что для одних Он — Отец, а для других — Бог. Такое же учение о тварях и о Боге имеет и Зенон со своими стоиками. Следуя ему и Вергилий говорить (Энеида, Книга 6): Ибо Бог ходит по всем землям и пространствам моря и т.д., и еще: От начала дух питает и поддерживает небо и земли, и влажные равнины моря, и светящийся круг луны, и громадные звезды, и ум, разлитый по членам, движет всю громаду, смешивается с большим телом. Некоторые написанное у Апостола: Над всеми, через всех и во всех думают относить к Отцу и Сыну и Святому Духу так, что над всеми есть Отец — Творец всего, через всех — Сын, потому что через Сына сотворено все, а во всех — Дух святой, ибо Он подается верующим, и мы храм Святого Духа, и Отец, и Сын обитают в нас.

***

Один Господь и один Бог, потому что господство Отца и Сына есть одно Божество. Поэтому и вера называется одною, так как мы одинаково веруем в Отца и Сына и Духа Святого; и крещение одно, потому что одинаково мы крещаемся в Отца и Сына и Духа Святого. Мы и погружаемся трижды, чтобы явилось одно таинство Троицы.

Из этих слов видно, что как Один Господь, так должна быть и одна вера в Него,—одно крещение. Чтобы соединиться живым союзом с Господом, согласно слову Его: „да будут все едино": Ин. 17:21; или как объяснял Он прежде того: „Я в Отце Моем и вы во Мне": Ин. 14:20, для этого должно креститься: Рим. 6:3. 4; Гал. 3:27; Ин. 3:5.

Практическое учение Еф. обнимает отрывок 4:1–6:20. Первые шестнадцать стихов (4:1–16) имеют значение вводное: они представляют собою переход от учения догматического к учению практическому. Ап. Павел призывает своих читателей к поведению, достойному их призвания (ст. 1), – того призвания, о котором он уже говорил в 1:18. Их поведение должно быть проникнуто смирением и любовью, выражающими, в союзе мира, единство, созидаемое действованием Духа (ст. 2–3). Это единство есть единство Церкви. Основания единства ап. Павел перечисляет в стт. 4–6. Повторяя в немногих словах мысли первой, догматической, части послания (ср. еще новое основание единства в едином Крещении, ст. 5), ап. Павел исповедует, как и в заключении молитвы 3: 14–21, свою веру в Триединого Бога. Единство Церкви есть единство всеобъемлющее. Церковь есть Тело Христово (ср. и здесь ст. 4), но Христос, Нисшедший и Восшедший, наполняет Своим присутствием все (стт. 8–10). Мысль Апостола остается неизменною при всяком понимании нисхождения, которое, бесспорно, относится к сошествию Христову во ад только тогда, когда нисходил (ст. 9) прежде. Вездеприсутствие Прославленного Господа в Теле Церкви надо понимать и в прямом, и в переносном смысле слова. Для верующих оно получает выражение во множественности благодатных даров, с которыми связана и множественность служений (стт. 7–11, ср. Рим. 12:4–8; 1 Кор. 12:4–30). Проистекая из единого источника, эта множественность не нарушает единства Церкви. Напротив, носители различных служений призваны идти к одной цели: созиданию Тела Христова (ст. 12), которое осуществляется в любви (ср. стт. 15–16) и достигается в единстве веры и познания Сына Божия. Церковь, хотя и Тело Христово, состоит из людей и, как таковая, представляет собою живой, развивающийся организм. Предельная цель этого развития и есть полная зрелость совершенного возраста во Христе (ст. 13, ср. ст. 16). К достижению этой цели, по существу эсхатологической, и ведет практическое делание христианина.

Когда один Господь—это Бог и Отец, как будет Господом Сын, если Он творение или создание? Ведь вполне очевидно, что сотворенное имеет рабскую природу. Как же тогда, при том что и вера — одна, верующий в Сына верует в Отца (Ин. 12:44), если, согласно безрассудному мнению некоторых, Сын отсечен от природного общения с Отцом? Но, при том что Господом является Бог и Отец, Господом является и Сын, и верующий в Него верует в Отца. Ибо очевидно, что Сын, природным образом существущий из Отца и в Отце, и, в свою очередь, имеющий в Себе Отца, вместе с Ним признается Богом и прославляется (συνθεολογείται καί συνδοξάζεται). И, таким образом, к единому Божеству восходит вера приступающих к Нему. Как же <75.480> тогда будет среди творений Тот, Кто все имеет общим с Отцом, как истинный плод Его сущности, а не как мы, принятые в сыновство и привитые отростки?

Нельзя принимать крещение дважды или трижды; иначе можно бы было сказать: в первый раз оно было для меня бесполезно, так в другой поправлю. Напротив, если в первый раз было без пользы, то не поправишь. Ибо «един Господь, и едина вера, и едино крещение». Только еретики в другой раз крещаются, потому что первое их крещение не было крещением.

II. Нравоучительная часть послания

А) Общие основания христианской жизни

1) Правила для всех верующих вообще.

Еф. 4:2–3. Апостол заповедует им: смиренномудрие, кротость, долготерпение, любви исполненную снисходительность друг к другу и единство духа в союзе мира. Далее следуют основания для сего, именно.

а) Еф. 4:4–6. Так как христиане, имея одну надежду спасения, одну веру, одного Бога Отца и одного Господа–Спасителя, составляют одно тело. «Едино тело, един дух, якоже и звании бысте» и проч.

б) Еф. 4:7–10. И так как каждому из верующих, как отдельному члену в организме, для общего и стройного его возрастания, дается особая благодать или дар от умершего, воскресшего и прославенного Христа. «Посему и сказано: восшед на высоту, пленил плен и дал дары человекам» и проч.

В качестве наивысших оснований к христианскому единению Апостол указывает на единство тела Церкви, единство Духа, соединяющего все члены Церкви единством веры и надежд, дарованных чрез единого Искупителя, посредством единого крещения, усыновляющего всех единому Отцу – Богу. Св. Иоанн Златоуст говорит: «У нас о предметах, соединенных между собою и имеющих большую связь, обыкновенно говорят: они – одно тело. Так точно и мы составляем одно тело. Хотя тело состоит из разных членов, важных и неважных, однако же ни лучший из них не вооружается против члена ничтожного, ни первый не подвергается презрению со стороны последнего. Хотя не все члены имеют одинаковое отправление, однако они равно достойны уважения. Апостол Павел требует от нас такой любви, которая бы связывала нас между собою, делая нас неразлучными друг от друга. Потом весьма кстати прибавил он: и един дух, научая, чтобы при едином теле было у нас единомыслие. Он хотел побудить этим ко взаимному согласию, как бы так говоря: так как вы получили единого Духа и пили от одного источника, то между вами не должно быть раздоров. Далее Апостол говорит: якоже и звани бысте во единем уповании звания вашего. То-есть: Бог призвал всех нас к одному и тому же: всем даровал бессмертие, всем жизнь вечную, всем неувядаемую славу, всем братство, всем наследие, для всех соделался главою, всех совоскресил и спосадил». «С Господом Иисусом Христом мы соединяемся, чтобы чрез Него воссоединиться с Богом. Вот куда возвел Апостол единение всех – к Богу Отцу, и говорит о Нем, что Он над всеми... Это означает, что Бог над всеми верующими особенно надзирает, как над сынами; чрез всех – означает, что Бог, всех их преисполняя, чрез них действует; а во всех – означает, что Бог почивает в них и благоволением, и любовию, и покоем: Он покоен в отношении к ним, ибо цели Его в них достигаются» (Преосв. Феофан).

Вот важная и весьма значимая, а к тому же и предельно ясная причина того, почему мы, христиане, должны сохранять единство Духа в союзе мира (Еф. 4:3) и быть одним телом и одним духом. Ибо один у нас Господь Иисус Христос, наш Создатель и Искупитель, дарующий нам воскресение.

Не существует двух истинных христов — и потому не может быть среди нас раздвоения. Одна и та же кровь пролита с креста за всех нас, равно как и одни и те же уста молились за всех нас в Гефсимании. Содержим мы одну веру в Божественную Троицу, нераздельную и животворящую, Отца и Сына и Святого Духа, в едино существо и три Ипостаси:

в Отца нерожденного,

в Сына рожденного

и в Духа, от Отца исходящего.

Одно у нас крещение во имя Отца и Сына и Святаго Духа, крещение троекратным погружением в воду — в смерть греху и диаволу и в воскресение и жизнь с Владыкой Христом.

Один Бог и Отец всех — это Отец Господа Иисуса Христа, Сына Божия Единородного. Во Христе и Христом в серб. букв.: чрез Христа и благодаря Христу. — Пер. усыновляет Он и нас, наделяя нас правом говорить Ему: Отче наш.

Видите ли, братья мои, какие тесные узы нас скрепляют! Более прочными связями ни звезды не сопряжены между собой, ни вода с землей, ни огонь с воздухом. Замечаете ли, сколь веские и чрезвычайно значимые основания призывают нас к единству!

Всё прочее, с левой стороны склоняющее нас к разделению, мелко по сравнению с этими фундаментальными причинами; всё это — точно песчинка на фоне высоких гор. Не может диавол разрушить наше единство, если мы сами ему не поможем. Не способен он нас никогда покорить, если мы сами ему не сдадимся.

О Господи Иисусе, сладчайший и благий, как прочно привязал Ты нас к вечному благу! Не дай этой связи порваться. Тебе слава и похвала вовеки. Аминь.

Далее. Все христиане находятся в зависимости от одного Господа, все имеют одну и ту же веру (как общее всем нравственное расположение, как детское доверие ко Христу в отличие от веры как убеждения и познания, которой еще нужно достигать см. ст. 13). Все посредством крещения во имя Си. Троицы вступили в Церковь Христову и, наконец, все одинаково имеют в Боге Отца, Который всегда один и тот же, будем-ли мы Его представлять сущим над всеми, т. е. возвышающимся над миром, или обнаруживающим себя во всем мире или, наконец, пребывающим в христианах.

Наивысшее основание христианской жизни, по Апостолу, есть осознание всеобщего единства в Боге через единство в Церкви. В Церкви как теле Христовом верующие относятся друг к другу как члены в теле, имеют единодушие и единомыслие, ибо все тело церковное животворится одним Духом Святым. Единство Церкви вытекает из единства Христа как главы Церкви. Поэтому есть только одна истинная Церковь, одно вероучение, одно крещение, как и один Бог: «Одно тело и один Дух... один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех, Который над всеми, и чрез всех, и во всех нас» (Еф. 4:4–6) («одно тело и один Дух» (Еф. 4:4) – En svma kai En pnwma. Исходя из того, что единство Церкви обязано животворящему Духу Божиему, в русском переводе слово «Дух» надо писать с заглавной, а не с прописной буквы. Западные толковники имеют в виду не Св. Дух, а простой дух жизни, единодушие, но ап. Павел употреблял для этого слово Yuch (см. В. Троицкий. Учение о Церкви, Серг. Посад, 1912, стр. 27).

Апостол везде употребил слова: «едино» и «един», приводя тем в согласие Церковь. Единого, говорит, имеем Господа, единое прияли крещение, одну принесли веру, един у всех нас Бог и Отец. Посему надлежит вам, как братьям, иметь единомыслие между собою. Сие же «над всеми» означает владычество, «чрез всех» — промысл, «во всех» — вселение.

«Вот и еще побуждение к любовному общению!» (Экумений). Прежде говорил, что надо пребывать в сем общении, поколику все суть едино тело с единым духом не для времени только, но и для вечности. Теперь выставляет побуждением к тому — то, что всякий христианин, если смотреть на него отдельно, есть то же, что и другой; как люди делаются христианами, в этом все равны, ни преимуществ один, ни заделения другой не имеют; как на свет рождаются все одним путем, — ни царь, ни последний бедняк в этом не отличаются, так все и христианами творятся одинаковым образом. Господь совершил спасение и положил начало новой жизни, яко перворожденный. К Нему приступают верою и получают доступ к общению в единой, в Нем совмещенной жизни крещением. В ком совершилось сие, тот и стал христианин. И в этом и Господь для всех одно, и вера — одна, и крещение — одно. Ни для кого не имеют они значения — ни большего, ни меньшего, — для всех равны, и всем равно силу свою уделяют. Един Господь — Иисус Христос, Сын Божий Единородный, — Бог истинный от Бога истинна, рожденный, не сотворенный, — нас ради, человеков, сшел с небес, вочеловечился, пострадал, распялся, умер, погребен, воскрес, вознесся на небо и сел одесную Отца, всех в лице Своем воссоединив с Богом. Но, чтобы делом всем воссоединиться с Богом, надлежит соединиться живым союзом с Господом, как и молился Господь: да еси едино будут: якоже Ты, Отче, во Мне, и Аз в Тебе, да и тии в нас едино будут (Ин. 17:21). Или как объяснял Он прежде того: Аз во Отце Моем, и вы во Мне, и Аз в вас (Ин. 14:20). Путь к сему единению открывает вера, которая здесь совершенно едина у всех и как бы одноречива. Всякий исповедует: я погибающий, нет мне спасения, как в Господе; к Нему прилепляюсь и Ему себя предаю и посвящаю. Это исповедание отворяет дверь к Господу. Никто лишнего, кроме того, ничего сюда не привносит, и ничто, кроме сего, при этом не берется во внимание: ни род, ни образование, ни дела, ни вера прежняя. Все прочь: только это одно исповедание надлежит предъявить для доступа к Господу. Предъявивший веру живым союзом сочетавается с Ним посредством крещения, в котором всякий в смерть Господню погружается и причастником воскресения Его соделывается, прививается к Господу и членом Его становится. Апостол говорит как бы: вот, как каждый из вас стал христианином. Смотрите же: имеет ли кто в каком-либо отношении лишнее что-нибудь против другого, чтобы особиться от него? Господь для тебя больше есть Искупитель, Спаситель и Примиритель, а для другого меньше? Вера у тебя с другим каким преимуществом соединялась, чтоб иметь силу больше, чем у других, или и она была одна, такая же, как и у всех? Крещение не в три ли погружения над тобою совершалось с призыванием имени Пресвятой Троицы, как и над всяким другим, и не ко всем ли крещенным одинаково относятся слова: елицы во Христа Иисуса крестихомся, в смерть Его крестихомся: cпогребохомся Ему крещением в смерть (Рим. 6:3—4); и: елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся (Гал. 3:27)? Святой Златоуст говорит при сем: «Един и тот же (для всех Господь). Или Он для тебя наименовался большим, а для того меньшим? Ты спасся от веры, а тот от дел? Тебе отпущены грехи в крещении, а тому нет? — Удались от нас такая мысль!»

Далее, открывая основания Христианскаго единства, и убеждая к соблюдению онаго, Апостол присовокупляет: «едино тело, един дух, яко же и звани бысте во едином уповании звания вашего: един Господь, едина вера, едино крещение: един Бог и Отец всех, Иже над всеми, и чрез всех, и во всех нас» (Еф. 4:4-6). Подлинно, сколько причин, и каких сильных причин и побуждений к единству! Если для рабов бывает средоточием единения один общий господин, и еще более для домашних глава семейства, для детей отец: то кольми паче для нас, братия Христиане, Единый над всеми нами Господь Вседержитель, Единый у всех нас Отец небесный! Если едина есть вера, живущая в единстве Церкви, в общении единых таинств: то устраняющийся от единства, по необходимости должен опасаться, чтобы от него не устранилась самая вера, которая не может отлучиться от своего единства. Если все мы во Христе должны составлять единое тело, единым духом одушевленное: то кто может вознерадеть о единстве, без крайней для себя опасности? Кто не знает, что члены тела живут только в единстве тела, при несовершенном единстве бывают больны, отделясь от единства, умирают? Если мы призваны благодатию к единому упованию Царствия небеснаго: то нам очевидно нужно единение душ, чтобы безпрепятственно вступить в обладание нераздельнаго небеснаго наследия. Как верно то, что «царство раздельшееся на ся запустеет» (Мф. 12:25): так же верно и то, что царство вечное и неразрушимое не приимет в себя никаких разделений и раздоров. В чистом единении веры и любви на земли должна образоваться способность к высочайшему соединению с Богом и Святыми на небеси.

 Таким образом Апостол указует внутреннейшее средоточие и крайний верх единства церковного во «едином Боге Отце»: и знаменательно присовокупляет, что Он един «над всеми», по Своей высочайшей власти, един «чрез всех», по всеобъемлющему и всепроницающему действию Своего провидения и управления, един «во всех нас», по внутреннему благодатному действию Святого Духа. Чрез сие дается разуметь, что дабы основать и ненарушимо поддерживать единство вселенской Церкви, для сего требуются Божественные совершенства, а не человеческие силы и средства. Более открытый источник единства церковного, по учению Апостола, есть «един Господь», Иисус Христос, Который и нарицается в том же послании «Главою Церкви», соответственно сему называемой «телом Его» (Еф. 1:22-23). Прочие последовательные черты в Апостольском изображении церковного единства суть: «единство звания» ко спасению и «упования» будущих благ, «единство веры» и догматов ея, «единство крещения» и вообще таинств, наконец «единодушие" и «союз... мира». Не сими ли Апостольскими чертами ознаменовано и ныне единство и общение Церквей, составляющих Кафолическую Православную Церковь? Все оне признают единственную Божественную Главу всего тела Церкви – Господа нашего Иисуса Христа. Все оне свято сохраняют «единую веру», как проповедали ее Апостолы, как изрекли ее триста восемнадцать Отцов первого вселенского Собора, и сто пятьдесят Отцов второго вселенского Собора, – сохраняют без изменения, без убавления, без прибавления. Общение таинств между Церквами, разделенными далеким расстоянием мест и народностию, в самом действии видите вы здесь ныне. Церковь Российская дарит Церкви Иерусалимской свое святилище: а Церковь Иерусалимская, для совершения таинства в усвоенном ей святилище, призывает священноначалие Церкви Российския. Не «единение ли духа» и «союз... мира» между Церквами открываются и в том, что Церкви отдаленные, иноплеменные, с доверием и надеждою посылают своих посланников к Церкви Российской, изъявить ей свои нужды, и Церковь Российская приемлет к сердцу их скорби, и охотно простирает к ним вспомоществующую руку? Не есть ли это продолжение первоначального Апостольского общения, о котором пишет Апостол Павел: «Иаков и Кифа и Иоанн, мнимии столпи быти, десницы даша мне и Варнаве общения, да мы во языки, они же во обрезание, точию нищих да помним, еже и потщихся сие истое сотворити///» (Гал. 2:9-10)? то есть: Иаков, Петр и Иоанн, почитавшиеся столпами вселенской Церкви, преимущественно начальствуя над Церквами из Иудеев, без нарушения единства вселенской Церкви, точно такое же начальство предоставили Павлу и Варнаве над Церквами из язычников, с тем только, чтобы Церквам, терпящим бедствия и нищету, подавали помощь Церкви, пользующиеся миром и обилием.