К Ефесянам послание ап. Павла 4 глава 4 стих

Нравственное согласие между христианами является лишь следствием их онтологической общности. Единство Церкви в первую очередь определяется единством Божиим, а также единством таинств, вероучения и общей целью призвания её членов. Но всё это не предполагает равенства в дарах Божиих.

Кульминация послания: «Одно тело и один дух, как вы и призваны к одной надежде вашего звания; один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех, Который над всеми, и чрез всех, и во всех нас» (Еф. 4:4-6).

Христос — глава, Церковь — Его Тело. Глава не может управлять дезинтегрированным, нескоординированным телом, состоящим из не связанных между собой частей. Но единство достигается не механическим соединением, даже не столько общим управлением и единой организацией (структурой), сколько общностью любви ко Христу и ближнему, ибо из Христа «все тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви» (Еф. 4:16).

Еф. 4:4 — «Одно тело и один дух» (греч.: «эн сома кэ эн Пнэвма»). Единство Церкви обязано животворящему Духу Божию, поэтому слово «Дух» («Пнэвма») в греческом тексте пишется с заглавной, а не со сторочной буквы. Западные толковники обычно имеют в виду не Святой Дух, а просто дух общей жизни, единодушие — то, что Павел чаще всего выражает словом «психи».

Единство мира земного и небесного во Христе требует, чтобы человеческие отношения были средством не самоутверждения, а постижения Бога и служения Ему. Но как достичь единства мира земного, дольнею, и мира небесного, горнею, к которому призывает Апостол? Это, пожалуй, самый сложный вопрос Павлова богословия.

Остановимся на этом подробнее. «Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородною...» (Ин. 3:16). В масоретском тексте Библии арамейское слово «тебел» обычно обозначает: «мир земной», «земля». «Он (Бог) сотворил землю силою Своею» (Иер. 51:15); «В начале сотворил Бог небо и землю» (Быт. 1:1). В Септуагинте «мир» (космос) распространяется на все творение Божие, включая человека, и осмысливается в соответствии со спасительным замыслом Божиим: «Творец мира, Который образовал природу человека и устроил происхождение всех, опять даст вам дыхание и жизнь с милостью...» (2 Мак. 7:23). Мир, таким образом, имеет свою историю, которая, начавшись до человека, доходит до его сотворения по образу Божию (Быт. 1:1 — 2:4) и теперь развивается в неразрывной (хотя и не тождественной) связи с историей человечества, с тем, чтобы завершиться в общей конечной точке: «...земля и все дела на ней сгорят» (2 Пет. 3:10) и будут «новое небо и новая земля» (Откр. 21:1).

Бог включил мир в Свой спасительный замысел, в центре которого стоит человек. Это определяет соотношение между миром и человеком, іюзникшим из мира, чтобы владычествовать над ним (Быт. 1:28) и таким образом связать его участь со своей собственной участью. Мир вовлечен и активное участие в истории спасения и через нее получает свой подлинный религиозный смысл. Каждая тварь, входящая в множественный еостав мира, получает двойное назначение. Та же вода, например, которая погубила египтян, обеспечила спасение Израиля (Прем. 11:5—14). Бог, Который создал мир для блага и счастья человека, использует мир и для наказания человечества, ставшего на роковой путь греха. Так возиикают всевозможные бедствия, когда по попущению Божию мир восстает против человека, начиная с потопа и казней египетских вплоть до современных экологических катастроф.

Мир земной нельзя отождествлять с грехом, что было бы хулой на іворение Божие. Но если мир не соотносится с Богом, рассматривается как самоценная и автономная «материя» и не используется как средство общения с Богом, как способ жизни в Нем, тогда мир становится носи- іелем и обиталищем греха и диавольских сил. Будучи в сущности своей благом, мир («материя») может стать орудием человеческого падения, иорабощения греху и смерти. Только во Христе и Его властию мир освобождается от греха, снова становится носителем, храмом Божией славы и средством соединения Бога с человеком.

Апостол Павел подчеркивает тесную связь творения мира с воплощенным Словом Божиим: «Им создано все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли, - все Ими для Него создано; и Он есть прежде всего, и все Им етоит» (Кол. 1:16—17). Следовательно, Сын Божий - Создатель и Искупитель мира. Отсюда нравственный смысл сотворения мира не может быть отделен от эсхатологической перспективы спасения. Воплощением Слова Божия осуществилось преобразование мира, о котором возвещали ветхозаветные пророки: «Я творю новое небо и новую землю, и прежние уже не будут воспоминаемы и не придут на сердце» (Ис. 65:17). Христом человек преображается в «новую тварь» (Гал. 6:15), а окончательный смысл Божественного творческого акта раскрывается в смерти и воскресении Христа. В искупленном и обновленном мире «Бог будет все во всем» (1 Кор. 15:28).

Грех вошел в мир в начале истории, и через грех в него вошла смерть: «...как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всехчеловеков...» (Рим. 5:12). Тем самым «...мир становится виновен пред Богом» (Рим. 3:19), как соучастник в тайне зла, действующей в земных условиях, прежде всего те люди мира сего, которые свою эгоистическую волю противопоставляют Богу и Христу Его. У них нет оправдания, ибо все сотворенное в мире опровергает мудрования лжеименного разума: «Ибо, что можно знать о Боге, явно для них, потому что Бог явил им. Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, отсоздания мира через рассматривание творений видимы, так что они безответны» (Рим. 1:19, 20). Аза ними вырисовывается их невидимый возглавитель — диавол, «князь мира сего» (Ин. 16:11), «бог века сего» (2 Кор. 4:4).

Адам, поставленный главою мира, нарушил заповедь, и с того времени «...весь мир лежит во зле» (1 Ин. 5:19), имеет своих мироправителей — «духов злобы поднебесных» (Еф. 6:12). Дух этого мира противится Духу Божию так же, как действующий в мире «дух антихриста» (1 Ин. 4:3) противоборствует вере и любви.

«Мудрость» этого мира, представляющая хитросплетения оторванной от Бога человеческой мысли, изобличается в Библии как безумие (Ис. 33:18; 1 Кор. 1:20). С ходом истории все полнее и глубже раскрывается грех мира, все труднее становится преодолевать нагромождения эгоизма, неверия и ненависти, накопленные с первых времен и составляюгцие «камень претыкания» для желающих войти в Царство Божие: «Горе миру от соблазнов...» (Мф. 18:7). Но «проходит образ мира сего» (1 Кор. 7:31), как и исчезают его похоти: «Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего» (1 Ин. 2:16). Трагедия человека в том, что он смотрит на мир как на автономную ценность, отрывает мир от Бога, а Бога — от своей души: «какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?» (Мф. 16:26).

Состояние человека в миру не однозначно. Верующие — «не от мира», а потому ненавидимы миром (Ин. 15:19). А вместе с тем верующие интегрированы в мир (Ин. 17:11), и Христос просит Отца Своего не о том, чтобы взять их из мира, но лишь о том, чтобы соблюсти (сохранить) их от его зла и соблазнов (Ин. 17:15). Отделение верующих от мирского зла, однако, не отменяет христианских обязанностей по отношению к миру, соответствующих требованиям христианской любви: «А кто имеет достаток в мире, но, видя брата своего в нужде, затворяет от него сердце свое, — как пребывает в том любовь Божия?» (1 Ин. 3:17).

«Чистое и непорочное благочестие пред Богом и Отцем есть то, чтобы... хранить себя неоскверненным от мира» (Иак. 1:27). Такое состояние возможно тогда, когда в сердце преобладает любовь к Богу; поэтому

«не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей» (1 Ин. 2:15). Тот, в сердце кого преобладает любовь к миру, становится врагом Богу, ибо «дружба с миром есть вражда против Бога» (Иак. 4:4). Отступничество - закономерный результат мироцентризма (2 Тим. 4:10).

Чтобы избавиться от мирской скверны и зла, христианин пользуется миром, как бы не пользуясь им (1 Кор. 7:31), а в конечном счете — распинается для мира, и мир становится распятым для него (Гал. 6:14).

Мир старается вернуть себе тех, кто бежит от него. Для этого используются любые приманки и посулы: «Обещают им свободу, будучи сами рабы тления; ибо кто кем побежден, тот тому и раб» (2 Пет. 2:19). Оружием в борьбе с мирскими соблазнами является, по Павлу, «щит веры» (Еф. 6:16). Вера осудитмир и сделает нас «наследниками праведности по вере» (Евр. 11:7). Вера свидетельствует, «...что князь мира сего уже осуждсн» (Ин. 16:11). Вера, наконец, даст победу над миром, «ибо Тот, Кто в вас, больше того, кто в мире» (1 Ин. 4:4).

Мир стремительно проходит тот заключительный отрезок библейскою времени, о котором Господь предостерегает: «И за умножение беззакония, иссякнет любы (любовь) многих» (Мф. 24:12), когда христианскому благовестию нередко угрожает формализапия, перспектива превращения в очередную мирскую забаву, моду, а жизнь Церкви оказывается за бортом повседневной коммерциализирующейся жизни, вместо того чтобы быть ее центром, смыслом и целью. Иссякает любовь — значит, нарушается основное условие союза Бога с человеческим миром. «Если же друг друга угрызаете и съедаете, берегитесь, чтобы вы не были истреблены друг другом» (Гал. 5:15).

Поскольку изначальное дело человека - совершенствовать и обустраивать мир (Быт. 1:28), то какова будет ценность очеловечения мира, когда грешный человек вовлекает и мир в свой грех? Вот почему апостольская проповедь сосредоточивается не столько на становлении мира, сколько на конечном завершении, к которому мир движется.

Сотворение мира выражает отношения зависимости всего сущего от Бога. Причем зависимость эта не относится к началу времен, а действует постоянно таким образом, что всякая тварь, включая человека, живет и функционирует только благодаря постоянству творческою воздействия Бога. Иначе говоря, Божественная активность в мире не замыкается напрямую с активностью человеческого творения (или устроения), по пронизывает ее изнутри, сообщая ей жизнь и собственное значение. Тожественная («первичная») причинность основана на акте Творца, а «вторичная» причинность основана на творческой активности самого человека и опосредствуется свободой воли и нравственным уровнем последнего. Отсюда, чем ниже нравственный уровень людей, тем страшнее и глубже социальная и экологическая катастрофы, конфликты и кризисы, сопровождающие его «миротворческую» деятельность. Социальные и экологические бедствия постоянно напоминают о том, что человечество никогда не сможет обустроить мир без Бога, автономно, как ему вздумается.

Последний суд, ожидающий человечество, распространится на все элементы (составляющие) мира. Древняя вселенная будет вовлечена в ту же катастрофу, в которой погибнет виновное человечество. Но подобно тому как на Страшном суде праведникам уготовано спасение и жизнь вечная в воскресших и преображенных телах, так и для мира готовится глубокое обновление, о котором Апостолы говорят как о новом творении: Бог сотворит «новое небо и новую землю» (2 Пет. 3:10; Откр. 21:1).

Богоподобие человека входило в изначальный замысел творения мира. Домостроительство человеческого спасения связано с призывом к совершенствованию и уподоблению Богу (Мф. 5:48). Во Христе человек призван ко все большему уподоблению Богу, как любой из сыновей стремится к уподоблению отцу. Этим определяются все возможности человека к нравственному совершенствованию «в меру возраста Христова». Уподобление Богу выражает организующую роль человека во вселенной (мире как космосе), т. е. выражает космическое назначение человека, которым наделил его Творец. Дело плодотворного и разумного обустройства мира Господь вверил человеку как Своему «сотворцу».

Тайна творения, замысел Божественной любви отражаются в соединении имманентности и трансцендентности Бога миру. Господь одновременно и присутствует в сокровенных глубинах сотворенного, и бесконечно не схож с ним. Поэтому сотворение мира земного и горнего обретает смысл как выражение Богом Самого Себя, творящим ради славы Своей. Если человек призван к разумному устроению мира, он должен делать это только во имя Божие и ради Его славы, ибо Боготкрыл «...тайну Своей воли по Своему благоволению, которое Он прежде положил в Нем (т. е. во Христе), в устроении полноты времен, дабы все небесное и земное, (т. е. мир горний и мир дольний) соединить под главою Христом» (Еф. 1:9-10).

Во-первых, в смиренномудрии и кротости, т. е. мы не должны ни гордиться своим правоверием, ни хвастать им, ни издеваться над заблуждающимися и верующими иначе. Напротив, мы должны с благоговением и благодарностью к Богу памятовать и сообщать о нашем правоверии как даре благодати Божией, посланном нам.

Во-вторых, в долготерпении, т. е. в безропотном перенесении всех подвигов, а также и обыденных лишений и скорбей за имя Христово, за свое вероисповедание; гонят ли нас, презирают ли за честность, смеются ли над нашими верованиями, приходится ли рассуждать о нашей Церкви или разъяснять неправды иномыслия – всюду постоянно нужно долготерпение, но не вспыльчивость или ревность не по разуму. Чрез терпение при гонениях православный как истинный последователь Христа приобретает венец славы. Чрез терпение, чрез сдержанность даже в рассуждениях о вере можно приобрести ко Христу душу, испытующую нас о нашем уповании. Такое терпение, естественно, предполагает снисхождение к немощной совести брата заблуждающегося, уважение к его любознательности. Вот почему апостол, завещевая долготерпение, внушает вместе с тем снисходить друг ко другу любовию как союзом совершенства, как главным условием мира. Такая-то любовь к Богу и ближнему и составляет отличительное свойство Православия.

Итак, христиане, дорожа своим званием и достоинством, пребудем усердными к Православию, в скорби… терпеливы, в молитве постоянны; …единомысленны между собою, добры друг к другу. Если возможно, будем в мире со всеми людьми (Рим. 12:12, 16, 18).

Веротерпимость, разумное, осторожное отношение к чужим верованиям и религиозным обрядам, уважение чужой совести искони было в русском законодательстве и во внешней жизни. Она основывается на общехристианской любви к ближнему и имеет целью сохранить, упрочить мир в обществе русском; мир же и есть условие благоденствия. Так смотрит на эту терпимость и св. апостол Павел.

Ст. 2–3. Снисходите друг ко другу любовью, стараясь сохранять единство духа в союзе мира. Трудновата заповедь, предложенная апостолом: сохранять единство духа в союзе мира. Нужно уменье соблюсти единение духа при разнохарактерности лиц, а особенно при разноверии. Часто приходится встречать, что сохраняют мир, мирволя другому, жертвуя честными своими убеждениями, унижая свое достоинство, потакая высшему, от которого получают хлеб, содержание, благоприятное положение. Желательно ли такое единодушие, когда во избежание размолвки один прикрывает проступки другого, например в растрате общественных сумм, и чрез то вредит общественному благополучию? Нет, не такое нужно благоснисхождение и забота не о таком единстве духа. Нужно, желательно и полезно то единение духа, которое имеет и началом, и целью любовь к Православию, к истине и честности. Только при этой святой силе все мы можем составить

(ст. 4) единое, могучее, долговечное тело, одну душу, одну общину, как все мы и призваны к одной надежде нашего звания, т. е. к тому, чтобы все мы правильно исповедовали Единого, Всемогущего, Истинного Господа, одну православную веру и принимали одно крещение во имя Святой Троицы для нашего спасения.

Дальше апостол Павел объясняет, на чем основано единство. Оно имеет глубинные, запредельные основы, благодаря которым мы способны его соблюдать. Сейчас люди заявляют: «Все это недостижимо. Это просто красивые сказки, которые не для нашей жизни. Раньше все это было возможно, а сейчас — нет». Но апостол пишет: «Одно тело и один дух, как вы и призваны к одной надежде вашего звания; один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех, Который над всеми, и через всех, и во всех нас» (Еф. 4:4—6).

Вот в чем основа смиренномудрия, кротости, великодушия и единства духа в союзе мира. Основа в том, что все христиане — это одно Тело в самом прямом смысле слова. Единство Тела достигается через Причастие. Когда мы вкушаем Тело Господне, мы становимся единым Телом Христа. Праведный Николай Кавасила говорил, что если бы после причащения мы имели духовные глаза, то не видели бы ничего, кроме одного сияющего Тела Христова. Кстати говоря, именно по этой причине человек, который давно не причащался, отпадает от единства. Человеку, который причащается редко, очень тяжело сохранить и смиренномудрие, и любовь, и великодушие, и другие добродетели, потому что все эти качества — не просто душевные благорасположения, а свойства, появляющиеся у того, кто находится в едином Теле Христовом. Это проявления силы Христа, поэтому все попытки создать нечто подобное без Него каждый раз оказываются утопичными.

Раз мы все составляем одно Тело, то должны друг другу сострадать и сорадоваться. Почему мы празднуем дни святых? Какое отношение мы имеем, например, к святителю Николаю Чудотворцу? Самое прямое — мы составляем одно Тело. Святитель славит Господа, и мы с ним радуемся. С другой стороны, когда нам плохо, святитель Николай помогает нам. Мы составляем единое Тело, а потому и радуемся вместе, и горе делим тоже вместе. В человеческом теле не бывает такого, чтобы голове было приятно, а ноге не было до этого дела. И когда болит палец, голова разделяет с ним боль. В организме все взаимосвязано, так и в Церкви. Поэтому апостол Павел пишет: «Вы все уже составляете одно Тело, потому что крещеные и причащаетесь».

«И один дух». Святой Павел говорит ефесянам, что они получили одного Святого Духа, пили из одного источника, а потому между ними не должно быть раздоров. Христиан оживляет один Дух Святой, дающий им дыхание, и их дух, соединенный с Духом Божиим, тоже должен быть един. Перед тем как мы произносим Символ веры, дьякон возглашает: «Возлюбим друг друга, да единомыслием исповемы Отца и Сына и Святаго Духа, Троицу Единосущную и Нераздельную», то есть единодушие основано на даре Духа Святого. Все мы миропомазаны, Святой Дух дан всем нам, у каждого из нас есть личные дары Святого Духа. Он объединяет всех нас, поэтому как мы можем враждовать? Если мы делаем это, то оскорбляем Духа Святого, живущего в нас.

«Как вы и призваны к одной надежде вашего звания»|||. У нас одна надежда — Царствие Божие. Не сказано, что некоторые христиане призваны в одно Царство, а другие — в другое. Все мы призваны в одно Царство, нам обещана одна награда. Бог всем даровал бессмертие, вечную жизнь. Святитель Иоанн Златоуст толкует это место так: «Всем даровал бессмертие, всем жизнь вечную, всем неувядаемую славу, всем братство (из единого сыновства Богу), всем наследие, для всех соделался общею главою, всех совоскресил и спосадил. Итак, имея такое равночестие в духовном, для чего вы высокомудрствуете?»¹. Некоторые люди думают про себя: «А я лучше», хотя награда одна и цель общая. Какой смысл враждовать, если все оказались на первом месте? Христианам глупо соревноваться между собой, так как у каждого в Церкви свое место, но надежда призвания — Царство Небесное — общая для всех.

Одно тело - Тело Христово, которое здесь понимается прежде всего как Церковь.

один дух - (а) Святой Дух (ср. РБО, Кул.); (б) единодушие, царящее в общине верующих. Кроме того, начало стиха можно понять и как ссылку на существующий в мире порядок вещей: «как в одном теле живет один дух, так и...»

надежда вашего звания - надежда на благие дары от Бога, к которой призваны верующие и которая подобает их высокому званию (ср. 4:1).

В торжественно-литургическом стиле звучат слова о единстве, к которому призвано все человечество и весь мир. Все усилия людей устроить единство и нерушимый мир, как мы видим из истории, оказываются тщетными. Единство, как и любовь, – дар Божий. Семь раз повторяется слово «один» – в знак совершенства и полноты. Церковь как Тело Христово в его целостности и единственности созидается животворящим Духом Святым. «Ибо все мы одним Духом крестились в одно тело, Иудеи или Еллины, рабы или свободные, и все напоены одним Духом» (1 Кор. 12:13). Один Дух ведет христиан к одной цели, на достижение которой возлагается одна общая надежда воскресения, бессмертия, вечной жизни и неувядаемой славы. Один Господь Иисус Христос призывает и объединяет нас в единое тело, скрепленное одной общей верой, через новое рождение в единократном крещении. Так осуществляется исцеляющее обращение от бесчисленных ложных «богов и господ» (1 Кор. 8:5-6) к единому Богу и Отцу всех, ««Который над всеми», то есть, выше всего; «и через всех», то есть, обо всем промышляет, всем управляет; «и во всех нас», то есть, во всех обитает» (св. Иоанн Златоуст).

 Итак, старайтесь утвердиться в учении Господа и апостолов, чтобы во всем, что делаете, благоуспевать плотью и духом, верою и любовью, в Сыне и Отце и в Духе, в начале и в конце, с достойнейшим епископом вашим и с прекрасно сплетенным венцом пресвитерства вашего и в Боге диаконами. Повинуйтесь епископу и друг другу, как Иисус Христос повиновался по плоти Отцу и апостолы Христу, Отцу и Духу, дабы единение было вместе телесное и духовное. 

Послание к Магнезийцам, 13 глава

Практическое учение Еф. обнимает отрывок 4:1–6:20. Первые шестнадцать стихов (4:1–16) имеют значение вводное: они представляют собою переход от учения догматического к учению практическому. Ап. Павел призывает своих читателей к поведению, достойному их призвания (ст. 1), – того призвания, о котором он уже говорил в 1:18. Их поведение должно быть проникнуто смирением и любовью, выражающими, в союзе мира, единство, созидаемое действованием Духа (ст. 2–3). Это единство есть единство Церкви. Основания единства ап. Павел перечисляет в стт. 4–6. Повторяя в немногих словах мысли первой, догматической, части послания (ср. еще новое основание единства в едином Крещении, ст. 5), ап. Павел исповедует, как и в заключении молитвы 3: 14–21, свою веру в Триединого Бога. Единство Церкви есть единство всеобъемлющее. Церковь есть Тело Христово (ср. и здесь ст. 4), но Христос, Нисшедший и Восшедший, наполняет Своим присутствием все (стт. 8–10). Мысль Апостола остается неизменною при всяком понимании нисхождения, которое, бесспорно, относится к сошествию Христову во ад только тогда, когда нисходил (ст. 9) прежде. Вездеприсутствие Прославленного Господа в Теле Церкви надо понимать и в прямом, и в переносном смысле слова. Для верующих оно получает выражение во множественности благодатных даров, с которыми связана и множественность служений (стт. 7–11, ср. Рим. 12:4–8; 1 Кор. 12:4–30). Проистекая из единого источника, эта множественность не нарушает единства Церкви. Напротив, носители различных служений призваны идти к одной цели: созиданию Тела Христова (ст. 12), которое осуществляется в любви (ср. стт. 15–16) и достигается в единстве веры и познания Сына Божия. Церковь, хотя и Тело Христово, состоит из людей и, как таковая, представляет собою живой, развивающийся организм. Предельная цель этого развития и есть полная зрелость совершенного возраста во Христе (ст. 13, ср. ст. 16). К достижению этой цели, по существу эсхатологической, и ведет практическое делание христианина.

II. Нравоучительная часть послания

А) Общие основания христианской жизни

1) Правила для всех верующих вообще.

Еф. 4:2–3. Апостол заповедует им: смиренномудрие, кротость, долготерпение, любви исполненную снисходительность друг к другу и единство духа в союзе мира. Далее следуют основания для сего, именно.

а) Еф. 4:4–6. Так как христиане, имея одну надежду спасения, одну веру, одного Бога Отца и одного Господа–Спасителя, составляют одно тело. «Едино тело, един дух, якоже и звании бысте» и проч.

б) Еф. 4:7–10. И так как каждому из верующих, как отдельному члену в организме, для общего и стройного его возрастания, дается особая благодать или дар от умершего, воскресшего и прославенного Христа. «Посему и сказано: восшед на высоту, пленил плен и дал дары человекам» и проч.

В качестве наивысших оснований к христианскому единению Апостол указывает на единство тела Церкви, единство Духа, соединяющего все члены Церкви единством веры и надежд, дарованных чрез единого Искупителя, посредством единого крещения, усыновляющего всех единому Отцу – Богу. Св. Иоанн Златоуст говорит: «У нас о предметах, соединенных между собою и имеющих большую связь, обыкновенно говорят: они – одно тело. Так точно и мы составляем одно тело. Хотя тело состоит из разных членов, важных и неважных, однако же ни лучший из них не вооружается против члена ничтожного, ни первый не подвергается презрению со стороны последнего. Хотя не все члены имеют одинаковое отправление, однако они равно достойны уважения. Апостол Павел требует от нас такой любви, которая бы связывала нас между собою, делая нас неразлучными друг от друга. Потом весьма кстати прибавил он: и един дух, научая, чтобы при едином теле было у нас единомыслие. Он хотел побудить этим ко взаимному согласию, как бы так говоря: так как вы получили единого Духа и пили от одного источника, то между вами не должно быть раздоров. Далее Апостол говорит: якоже и звани бысте во единем уповании звания вашего. То-есть: Бог призвал всех нас к одному и тому же: всем даровал бессмертие, всем жизнь вечную, всем неувядаемую славу, всем братство, всем наследие, для всех соделался главою, всех совоскресил и спосадил». «С Господом Иисусом Христом мы соединяемся, чтобы чрез Него воссоединиться с Богом. Вот куда возвел Апостол единение всех – к Богу Отцу, и говорит о Нем, что Он над всеми... Это означает, что Бог над всеми верующими особенно надзирает, как над сынами; чрез всех – означает, что Бог, всех их преисполняя, чрез них действует; а во всех – означает, что Бог почивает в них и благоволением, и любовию, и покоем: Он покоен в отношении к ним, ибо цели Его в них достигаются» (Преосв. Феофан).

Да подвизаются верные, чтобы быть одним телом и одним духом, — о сем увещевает святой Апостол.

Под одним телом подразумевается одна вера, без раздоров, без ересей, без самоволия: вся Церковь — одно тело, глава которому — Христос.

Под одним духом подразумевается любовь: пламенная любовь всех верующих ко Христу, от Которого проистекает и взаимная любовь.

Множество должно быть сродни единству, многие люди — как один человек.

Это чудо христианской веры и христианской любви. Нет силы в мире сем, которая была бы способна связать людей крепче, нежели любовь. Ни единство крови, ни единство языка, ни совместный очаг, ни общие родители, ни какие бы то ни было материальные интересы — ничто из этого даже близко не способно стать такой надежной скрепой и смычкой, как вера и любовь христианская. Этой сильной и неодолимой связью соединены между собой все члены Церкви. И Церковь Божия бытийствует как один человек: во времени и в вечности — одно тело, один дух.

Ничто так не противоречит сему достославному единству, как гордость отдельных людей. Гордость извращает веру, остужает любовь, создает ереси, раздирает Церковь, жертвует благом целой общности в угоду одному индивиду. Гордость есть, по существу, отсутствие и веры, и любви.

Да упасет нас Бог, братья, от гордости, исконного и первородного недуга рода человеческого, дабы присно были мы одним телом и одним духом в Господе нашем Иисусе Христе.

Тебе, Господи Иисусе; Тебе, Глава Церкви, Тебе слава и похвала вовеки. Аминь.

Единство духа христиане должны сохранять потому, что они составляют единое тело Христово, имеют одного и того же Духа Святаго и питают одну и ту же' надежду на будущее прославление .

Наивысшее основание христианской жизни, по Апостолу, есть осознание всеобщего единства в Боге через единство в Церкви. В Церкви как теле Христовом верующие относятся друг к другу как члены в теле, имеют единодушие и единомыслие, ибо все тело церковное животворится одним Духом Святым. Единство Церкви вытекает из единства Христа как главы Церкви. Поэтому есть только одна истинная Церковь, одно вероучение, одно крещение, как и один Бог: «Одно тело и один Дух... один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех, Который над всеми, и чрез всех, и во всех нас» (Еф. 4:4–6) («одно тело и один Дух» (Еф. 4:4) – En svma kai En pnwma. Исходя из того, что единство Церкви обязано животворящему Духу Божиему, в русском переводе слово «Дух» надо писать с заглавной, а не с прописной буквы. Западные толковники имеют в виду не Св. Дух, а простой дух жизни, единодушие, но ап. Павел употреблял для этого слово Yuch (см. В. Троицкий. Учение о Церкви, Серг. Посад, 1912, стр. 27).

Положив, таким образом, прочные основы любовному всех общению в противо-эгоистических расположениях сердца, или добродетелях, святой Павел выставляет самые сильные побуждения к тому (Еф. 4:4—6), чтобы святое дело сие совершалось не механически как, а свободно, по разумной решимости воли, по разумным убеждениям. Иначе, говорит, нельзя. Вы должны быть в любовном общении, ибо у вас все едино. Сего требует от вас единство тела Церкви, коего вы члены; единство Духа, Коего приемлете все и Который, проникая все члены, каждому сообщает жизнь и движение духовное, единство блаженства, к наследию коего призваны равно все, единство Господа — Искупителя и Спасителя, единство крещения, коим рождаетесь в новую жизнь, единство Бога — Творца, Промыслителя, Отца, Который одною любовию всех обнимает, единым всемогуществом правит, единым промышлением хранит, — везде сый и вся исполняли.

Что ни слово, то побуждение к единению. Изобразил Апостол весь строй христианских отношений, каков он есть по идее христианства. Из каждой черты его выходит одно и то же следствие: итак, будьте едино между собою. Я указываю вам, чем вы есте по назначению. Но, чтобы делом быть такими, надо приложить вам и свое старание. Потщитесь же соблюсти единость духа в союзе мира.

Святой Златоуст, приступая к беседе о сих стихах (4—6), так говорит: «Когда блаженный Павел желает расположить христиан к чему-либо особенно высокому, то, будучи исполнен мудрости и благодати Божией, он побуждает к этому предметами небесными — примером Самого Господа. Так в одном месте он говорит: ходите в любви, якоже и Христос возлюбил есть нас, и предаде Себе за ны (Еф. 5:2), и еще: сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе, Иже во образе Божии сый, не восхищением непщева быти равен Богу (Флп. 2:5—6), точно также поступает и здесь. И хорошо он это делает, ибо, когда бывают указаны великие примеры, у человека рождается сильная ревность и желание (подражать им). Итак, что же он говорит, побуждая нас к единению? — Едино тело, един дух, якоже и звани бысте во едином уповании звания вашего, и проч. ».

Таково существо христианства, что исповедующие его суть едино, что все верующие составляют одно живое и живосочетанное тело, в коем обитает единый дух, преисполняющий его и приводящий все в нем в движение, которое потому и едино, что оживляется сим единым духом. Вот вам первое побуждение к любовному единению в союзе мира. И это тем должно быть понудительнее, что, при единстве тела и духа, у вас еще и одни надежды. Как всякие общества единятся единством целей и надежд, так и вы на едино призваны, в одинаковых видах трудитесь, к одному стремитесь. Всем одно обетовано царство; дверь в него равно для всех вас открыта. Блаженный Феодорит пишет: «Единый прияли вы Дух, одно составляете тело, одно дано вам упование Воскресения и Царства Небесного». Отсюда само собою выходит: из-за чего же вам особиться друг от друга, нарушать единение духа, разрывать союз мира?!

Пространно излагает сие святой Златоуст, всю речь направляя преимущественно к тому, чтобы верующих расположить к единодушию. «Что такое едино тело? — Верные всех мест вселенной, живущие, умершие и имеющие явиться на свет, а также угодившие Богу и до пришествия Христова — составляют одно тело. У нас о предметах, соединяемых между собою и имеющих большую связь, обыкновенно говорится: они — одно тело. Так точно и мы составляем одно тело. Тело, хотя состоит из разных членов, важных и неважных, однако ж, ни лучший из них не вооружается против члена ничтожного, ни первый не подвергается презрению со стороны последнего. Хотя не все члены имеют одинаковое отправление, однако они равно достойны уважения. Апостол Павел требует от нас такой любви, которая бы связывала нас между собою, делая неразлучными Друг от друга, и такого совершенного единения, как бы мы были членами одного тела, ибо только такая любовь производит великое добро. Словами едино тело, он требует, чтобы мы сострадали друг другу, не желали благ ближнего своего и участвовали в радостях один другого; все это он выразил вместе. Потом весьма кстати прибавил: и един дух, научая, чтобы при едином теле было у нас единомыслие. Он хотел побудить этим ко взаимному согласию, как бы так говоря: так как вы получили Единого Духа и пили от одного источника, то между вами не должно быть раздоров. Далее говорит Апостол: якоже и звани бысте во едином уповании звания вашего. То есть: Бог призвал всех нас к одному и тому же; никому ничего не предоставил больше против другого: всем даровал бессмертие, всем жизнь вечную, всем неувядаемую славу, всем братство (из единого сыновства Богу), всем наследие, для всех соделался общею главою, всех совоскресил и спосадил. Итак, имея такое равночестие в духовном, для чего вы высокомудрствуете? Потому ли, что такой-то из вас богат, а такой-то силен? — Но не смешно ли это?! Ибо скажи мне, если бы ларь, избрав десять человек, облек их всех в порфиру, посадил на царском престоле и всем им даровал одну и ту же честь: посмел ли бы кто-нибудь из них поносить другого, потому что богаче и знаменитее его? — Отнюдь нет! Итак, ужели мы, будучи равны на небе, будем превозноситься друг пред другом земными отличиями?»

Далее, открывая основания Христианскаго единства, и убеждая к соблюдению онаго, Апостол присовокупляет: «едино тело, един дух, яко же и звани бысте во едином уповании звания вашего: един Господь, едина вера, едино крещение: един Бог и Отец всех, Иже над всеми, и чрез всех, и во всех нас» (Еф. 4:4-6). Подлинно, сколько причин, и каких сильных причин и побуждений к единству! Если для рабов бывает средоточием единения один общий господин, и еще более для домашних глава семейства, для детей отец: то кольми паче для нас, братия Христиане, Единый над всеми нами Господь Вседержитель, Единый у всех нас Отец небесный! Если едина есть вера, живущая в единстве Церкви, в общении единых таинств: то устраняющийся от единства, по необходимости должен опасаться, чтобы от него не устранилась самая вера, которая не может отлучиться от своего единства. Если все мы во Христе должны составлять единое тело, единым духом одушевленное: то кто может вознерадеть о единстве, без крайней для себя опасности? Кто не знает, что члены тела живут только в единстве тела, при несовершенном единстве бывают больны, отделясь от единства, умирают? Если мы призваны благодатию к единому упованию Царствия небеснаго: то нам очевидно нужно единение душ, чтобы безпрепятственно вступить в обладание нераздельнаго небеснаго наследия. Как верно то, что «царство раздельшееся на ся запустеет» (Мф. 12:25): так же верно и то, что царство вечное и неразрушимое не приимет в себя никаких разделений и раздоров. В чистом единении веры и любви на земли должна образоваться способность к высочайшему соединению с Богом и Святыми на небеси.

 Таким образом Апостол указует внутреннейшее средоточие и крайний верх единства церковного во «едином Боге Отце»: и знаменательно присовокупляет, что Он един «над всеми», по Своей высочайшей власти, един «чрез всех», по всеобъемлющему и всепроницающему действию Своего провидения и управления, един «во всех нас», по внутреннему благодатному действию Святого Духа. Чрез сие дается разуметь, что дабы основать и ненарушимо поддерживать единство вселенской Церкви, для сего требуются Божественные совершенства, а не человеческие силы и средства. Более открытый источник единства церковного, по учению Апостола, есть «един Господь», Иисус Христос, Который и нарицается в том же послании «Главою Церкви», соответственно сему называемой «телом Его» (Еф. 1:22-23). Прочие последовательные черты в Апостольском изображении церковного единства суть: «единство звания» ко спасению и «упования» будущих благ, «единство веры» и догматов ея, «единство крещения» и вообще таинств, наконец «единодушие" и «союз... мира». Не сими ли Апостольскими чертами ознаменовано и ныне единство и общение Церквей, составляющих Кафолическую Православную Церковь? Все оне признают единственную Божественную Главу всего тела Церкви – Господа нашего Иисуса Христа. Все оне свято сохраняют «единую веру», как проповедали ее Апостолы, как изрекли ее триста восемнадцать Отцов первого вселенского Собора, и сто пятьдесят Отцов второго вселенского Собора, – сохраняют без изменения, без убавления, без прибавления. Общение таинств между Церквами, разделенными далеким расстоянием мест и народностию, в самом действии видите вы здесь ныне. Церковь Российская дарит Церкви Иерусалимской свое святилище: а Церковь Иерусалимская, для совершения таинства в усвоенном ей святилище, призывает священноначалие Церкви Российския. Не «единение ли духа» и «союз... мира» между Церквами открываются и в том, что Церкви отдаленные, иноплеменные, с доверием и надеждою посылают своих посланников к Церкви Российской, изъявить ей свои нужды, и Церковь Российская приемлет к сердцу их скорби, и охотно простирает к ним вспомоществующую руку? Не есть ли это продолжение первоначального Апостольского общения, о котором пишет Апостол Павел: «Иаков и Кифа и Иоанн, мнимии столпи быти, десницы даша мне и Варнаве общения, да мы во языки, они же во обрезание, точию нищих да помним, еже и потщихся сие истое сотворити///» (Гал. 2:9-10)? то есть: Иаков, Петр и Иоанн, почитавшиеся столпами вселенской Церкви, преимущественно начальствуя над Церквами из Иудеев, без нарушения единства вселенской Церкви, точно такое же начальство предоставили Павлу и Варнаве над Церквами из язычников, с тем только, чтобы Церквам, терпящим бедствия и нищету, подавали помощь Церкви, пользующиеся миром и обилием.