К Ефесянам послание ап. Павла 2 глава 3 стих

Последующие характеристики показывают всю глубину и безнадёжность положения получателей послания до того, как они уверовали в Иисуса Христа. У них не было никакой перспективы спасения: они были «мёртвыми по преступлениям и грехам», подчиняясь «воле князя, господствующего в воздухе, духа, действующего... в сынах противления»; «жили в похотях плоти», являясь «по природе детьми гнева». Никакая человеческая инициатива не смогла бы здесь ничего изменить.

Когда Павел говорит «вы», он, как правило, имеет в виду язычников. Когда он говорит «мы», «нас», он имеет в виду иудеев, своих соотечественников.

Слово «грех» (греч. «амартия») заимствовано из словаря охотников и оіначает «промах». Стрела не попадает в цель, делает промах— отсюда •грех». Грех — не попасть в цель жизни, промах в жизни, отказ поставить и реализовать свою цель.

Грех - отказ человека стать тем, кем он может и должен быть по своему христианскому достоинству.

Для обозначения преступления Павел употребляет слово «параптома» (буквальный его смысл: «падение, скольжение»). Это слово применимо но отпошению к человеку, потерявшему дорогу и уходящему с истинного пути, к человеку, не понимающему смысла жизни, от которого поэтому ѵскользает истина. «Преступить» — значит пойти по неправильному пути, чотя была возможность пойти по правильному. Это значит не следовать исгиие, которую дал нам Бог. Последствия греха проявляются в умышлениом, произвольном уклонении от истины, в отказе оттого, чтобы держаться избранного пути или устроить жизнь такой, какой она могла бы стать.

Грех - это самоубійство, если он убивает христианские идеалы, ради которыхтолько и стоит жить, если он убивает волю человека. Грех может быть прощен, но результаты его остаются. Ориген: «Шрамы греха остаются».

«Между которыми и мы все жили некогда по нашим плотским похотям, исполняя желания плоти и помыслов». Иудейский народ был вне власти князя тьмы, был освобожден от этой заразы, потому что являлся народом Бога. Закон, данный Господом, ограничивал иудеев от языческого мира и его князя. Они не были под властью дьявола, дух времени не мог действовать на них изнутри. Иудеи были особым народом Божиим. Читая Священное Писание, понимаешь, что для внешних людей евреи были как заговоренные. Когда они сохраняли верность Богу, ничего нельзя было им сделать, но как только они отходили от Него, сразу же лишались защиты.

Тем не менее иудеи, хотя они и были освобождены от власти дьявола, все равно вращались в преступлениях и грехах. Действительно, человек, находящийся в преступлениях и грехах, словно вертится. У него нет четкой шкалы ценностей, он вращается, то есть живет то так, то сяк. Ему в голову приходит то одно, то другое. Нет четкости мыслей, одна болтанка. И вот иудеи пребывали в таком же состоянии. Хотя они и имели закон, но вращались в вожделениях плоти, исполняли ее пожелания и мысли. Грех евреев был даже не в том, что они служили плоти, блудили, убивали и развратничали. Не в плоти грех, а в том, что иудеи следовали мыслям, порождавшим грех плоти.

«И были по природе чадами гнева, как и прочие». Как язычники были детьми гнева, так и иудеи. Человек, который убивает, насилует, ворует, заслуживает, естественно, только гнева Божиего. Хотя иудеи имели закон, они все равно совершали такие же преступления, а потому подвергались одинаковому с язычниками наказанию. Они были по природе чадами гнева Божиего. «По природе» значит по истине, по-настоящему. Гнев Божий довлел над евреями, и ничего хорошего они не заслуживали.

чада гнева - семитский оборот (ср. 2:2): те, кто полностью заслужили гнев Божий.

Это значит, что человек вне Христовой Церкви находится под гневом и осуждением Божиим не потому только, что совершает преступления или грехи, но и потому уже, что он человек, имеет человеческое естество: Рим. 5. 12. Посему и младенцы, хотя и не успевшие совершить собственных грехов, но еще не крещенные, суть чада гнева но естеству человеческому, и кто отвергает их крещение, тот оставляет их в состоянии осуждения, и лишает их участия в Царствии Божием: Ин. 3:5; Мф. 19:14.

Второе основание есть явление того же могущества Божия в нашем искуплении, которое понимается, как наше совоскресение Христу, и открывает нам чрез Христа доступ к Отцу в Едином Духе (гл. 2). Мысль о нашем совоскресении Христу возвращает нас к первому основанию упования в 1:19–23. Чередование местоимений и глагольных форм 1-го и 2-го лица множественного числа (ср. 2:1–2 и 3 и слл., далее ст. 8 и т. д.) показывает, что, по мысли ап. Павла, в этом совоскресении участвуют христиане и иудейского («мы»), и языческого («вы») происхождения, хотя и обращается он в Еф. прежде всего к христианам из язычников (ср. 2:1–2, 11 и слл. и т. д.). В единстве Тела (подр. Христова) устраняется средостение разделявшее иудеев и язычников (стт. 14–18). Это единство, достигаемое действованием Единого Духа, Который открывает и тем, и другим доступ к Отцу (ст. 18, ср. ст. 22), есть единство в Церкви (стт. 19–22). Церковь есть семья (ср. ст. 19: «свои Богу») или храм, построенный на Христе, как на краеугольном камне (стт. 20–21). Текст ст. 21 дошел до нас в двух формах, – «все здание» (так – в русском переводе), а без члена, значит – «всякое здание». Первая форма относится к Церкви Вселенской. Критики теперь обычно предпочитают вторую. Во второй форме речь идет о Церквах поместных. Но и поместные Церкви строятся на Христе, как на краеугольном камне (ср. 1Кор. 3и слл. в контексте). И то, что верно для Церкви поместной, то верно и для Вселенской Церкви.

Это значит, что человек вне Христовой Церкви находится под гневом и осуждением Божиим не потому только, что совершает преступления и грехи, но и потому уже, что он человек, имеет человеческое естество. Посему и младенцы, еще не успевшие совершить собственных грехов, суть чада гнева по естеству человеческому, и кто отвергает их крещение, тот оставляет их пребывать в состоянии осуждения.

+++Примечания к Апостолу и Апокалипсису в обличение штундистов и подобных им сектантов. Владимир-на-Клязьме, 1904. С. 97++

Еф. 2:1–6. Сие величие, по Апостолу, открылось в том, что человечество, «мертвое по преступлениям и грехам» (Еф. 2:1), «некогда жившее по обычаю мира сего, по воле князя, господствующего в воздухе (т. е. дьявола, Еф. 2:2), бывшее «по природе чадами гнева» (Еф. 2:3), Бог, «богатый милостью, оживотворил со Христом, воскресил с Ним, и посадил на небесах» (Еф. 2:4–6), т. е. дал несомненный залог всего этого в однородном с нами и прославленном человечестве Иисуса Христа.

Примечание. Почему дьявол называется князем власти воздушной, или властительным князем воздушным (Еф. 2:2)? Не потому, конечно, чтобы воздух был его родной стихией в том смысле, в каком, например, народная фантазия отводит для жилища некоторых духов водяную область (водяные), для других леса (лешие) и проч.; духовная природа дьяволов, как таковая, не имеет общности и существенной связи ни с чем вещественным. Воздух, облегчающий и проникающий со всех сторон населяемую родом человеческим землю, берет Св. Апостол лишь для наглядного изображения обширности и распространенности дьявольской власти. Как нет места на поверхности земной, куда бы не проникал воздух, так нет места, куда бы можно было укрыться от дьявольского влияния живя на земле, и куда бы власть дьявольская не простиралась. Таким образом, дьявольскую область Апостол называет воздушной в том же, очевидно, смысле, в каком ниже самих дьяволов называет духами злобы поднебесными, т. е. всюду рассеянным в поднебесной (Еф. 6:12). Св. Златоуст говорит: «По князю власти воздушные – это говорит Апостол с тем, чтобы показать, что дьявол обитает в поднебесной|||».

Возвеличение Христиан есть второе проявление божественной силы, достойной прославления. По греховности своей природы, как телесной, так и духовной, по влиянию общей преступной настроенности и воздействию духа злобы, люди с течением времени дошли до такого состояния, что были как бы нравственно-мертвыми и, как бесконечно виновные пред Богом, были обречены на смерть; но Бог, по великой любви и милости Своей, ради Христа, простил нас, благодатию Своею нравственно оживотворил нас и тем как бы воскресил из мертвых и, в лице Иисуса Христа, как Богочеловека, возвел на небеса, за Коим, как за начатком, в будущем должны последовать и верующие в Него, по мере проявления в них благодати. В этом кратком, но сильном изображении духовно-нравственного переворота в Христианах, совершенного Иисусом Христом, толковники отмечают более всего божественную благость. Так св. Дамаскин пишет: «Вас, говорит Апостол, язычников, в смерти держимых за грех, в коем жили вы под злым диаволом, властвовавшим над вами посредством злых помышлений, Бог удостоил милости и благодати и мертвость вашу во грехе преложил в жизнь, чрез общение со Христом». «Какая мрачная кончина состояния во грехе! Грешник мертв духовно, состоит под тиранством диавола, обладается духом мира, влечется необузданно движениями плоти, рабствует душевным страстям, мятется греховными помышлениями, и за все это – сын греха и, следовательно, оброчник вечного наказания. Избавленным от такой беды как не прославлять державную крепость Избавителя, благодатию Своею воскрешающего грешника от смерти греховной и вводящего его в светлую жизнь богоугождения и святости» (Преосвящ. Феофан). «Все наши дела были достойны не любви, а гнева и жестокого наказания; значит, если Бог возлюбил нас, то единственно по великой Своей милости. Видишь ли преизбыточествующее величие силы Его в нас верующих? Видишь ли упование звания: с Ним воскреси и спосади нас (Бог)? Видишь ли славу достояния Его? Да, скажешь ты, что Он со воскресил нас, это ясно; а чем доказывает Апостол то, что Он спосадил нас на небесех во Христе Иисусе? Тем же, чем доказывает то, что Он совоскресил нас. Никто бы и никогда бы не восстал, если бы не воскресил главы, а когда глава наша воскресла, воскрешены и мы. Точно таким же образом Он нас и спосадил. Когда глава сидит, сидит вместе и тело. Аще терпим с Ним, с Ним и воцаримся (2 Тим. 2:12). Если умерли с Ним вместе (для греха), вместе и оживем. Подлинно, нужен дар Духа и откровения, чтобы уразуметь глубину тайн сих». «Если желаем узнать и то, как Он спосадил нас, послушай, что Сам Христос говорит ученикам: сядете на двоюнадесяте престолу, судяще обеманадесяте коленома Израилевома (Мф. 19:28). Воссесть одесную, это – честь, высшая всякой чести, за которою нет другой почести. Сидеть со Христом, это – поистине богатство неизреченное, это – подлинно преизобилующее величество славы Его. Помысли, с кем ты воссядешь? Но кто же ты? Мертвый, чадо гнева по естеству. Что ты сделал правого? Ничего. Теперь поистине благовременно воскликнуть: о глубина богатства и премудрости и разума Божия (Рим. 11:33)» (Иоанн Златоуст).

Точно также и Иудеи, до своего обращения, принадлежали к чадам непослушания (Έν οΐς относится к τοΐς υίοις ст. 2-го), потому что (постоянно) вращались в похотях плоти своей, подобно тому как язычники находились в постоянной зависимости от мирских обычаев и понятий. Таким образом вина иудеев представляется даже большею, чем язычников. Ибо последние находились под влиянием чуждой греховной силы, от которой они никак не могли спастись, а первые сами грешили, не подчиняясь, по крайней мере до степени язычников, влиянию диавола. Они допустили свой разум (των διανοιών) заключить дружеский союз с плотию, вместо того чтобы сделать его орудием борьбы против поползновений плоти, и плоть вследствие этого стала действовать решительнее, стала смелее предъявлять' свои требования, как бы зная, что разум, ея союзник, всегда ее оправдает пред совестью человека. Но этому то Иудеи ничего не исправили в своей, испорченной прародительским грехом, натуре (φύσει) и оставались, подобно язычникам, под действием гнева Божия 

Величие Христа как главы Церкви раскрывается и в деле спасения язычников и принятия их в Тело Христово – Церковь, наравне с иудеями. Язычники были ранее «мертвы по преступлениям и грехам» (Еф. 2:1), были подчинены «воле князя» бесовского (Еф. 2:2), пребывающего, по учению иудеев, в воздушных пространствах, т. е. вплотную с людьми, чтобы совращать их ко греху. Также и иудеи водились похотями плоти и помыслов, «были чадами гнева» (Еф. 2:3). И вот из этого, казалось, безысходного состояния, вывел нас Бог, по одной Своей неизреченной милости, «оживотворил со Христом», «воскресил с Ним и посадил на Небесах во Христе Иисусе» (Еф. 2:5–6). В лице Христа как Богочеловека Бог уже возвел нас на небеса, но вступаем мы туда по мере проявления в нас новой благодатной жизни («что в Нем совершилось, то ради всех совершилось, и совершается делом во всех, кои последуют Ему верою. В первом Адаме мы все согрешили и умерли: грех и смерть Адама только развивались во времени... Таким же образом во втором Адаме мы воскрешены и посаждены на небе. В верующих потом только приложение находит совмещенное во Христе» (еп. Феофан, Толк. посл. к Ефесянам, стр. 148).

В нихже и мы вси... Мы все — иудеи; исключения никакого, мертвость духовная от грехов была повсюдная.

В нихже, — εν οις, — к чему отнесть? — Ближайшее впереди имя — сыны противления. Если к ним отнести, будет: среди их, между ними, то есть сынами противления; к чему, в подтверждение, подходит и греч. жили — ανεστραφημεν, собственно — вращались. Но ведь об иудеях вообще нельзя сказать, что они вращались среди сынов противления. Отличительная их черта — жить особняком от всех; как и держали они себя, не только у себя, в своей земле, но и когда жили в рассеянии. Потому, думается, лучше — εν οις — отнести к παραπτωμασι — прегрешениям. Мертвость духовную он производит от двух причин — от прегрешений и грехов. Прилагая далее это начало к язычникам и иудеям, к первым говорит: εν αις, — то есть αμαρτιαις; — в нихже — то есть во грехах; прилагая же к иудеям, говорит: εν οις — то есть παραπτωμασι — в нихже, то есть в прегрешениях. Так понимает это сочетание блаженный Иероним. — «В нихже должно относить к прегрешениям. Выше он выставляет два предмета — прегрешения и грехи. Относясь затем к грехам, сказал: в нихже иногда ходисте, а к прегрешениям ничего там не сказал в пояснение и приложение; теперь же говорит: в нихже и мы вси жихом — то есть в прегрешениях, — чтоб не показалось, что он по гордости себя (иудеев) исключает из числа грешников».

Замечательно, что, говоря о греховной мертвости язычников, Апостол объясняет, что они были держимы во грехах, или увлекаемы к ним, прелестями мира и кознями князя века сего. Подводя же под ту же мертвость иудеев, говорит, что эти погрязали в прегрешениях, потому что жили в похотях плоти, не стороннею силою влекомы были к ним, а своею развращенною волею падали в грехи, творя волю плоти и помышлений. Дается мысль, что ни мир, ни диавол не имели такой власти над народом Божиим, какую являли над язычниками. В самом деле, все порядки личной, семейной, церковной и гражданской жизни у иудеев заведены были по предначертанию свыше. Все были освящены волею Божиею и вели к улучшению нрава и приближению к Богу. Тлетворные обычаи мира могли протесняться в среду их только татски, незаконным путем; тогда как у язычников эти обычаи составляли существо их жизни, — из страстей вырождались, страсти питали и разжигали. Равно и князь мира терял над иудеями власть, коль скоро они приняли знамение избрания Божия, вследствие которого составляли удел Божий. Князь мира с обычаями мог входить в круг иудеев только по призыву их самих, когда они, свергши иго благой воли Божией, добровольно предавали себя их чуждому игу. На это и указывает Апостол, говоря, что и мы все были во грехах, живя в похотях плоти. Мир и князь века сего никакой над нами власти не имели, но мы сами погрязали во грехах, живя в похотях, сами для себя были врагами, похоти наши заменяли для нас тлетворную силу мира и князя его. — Но если так можно было думать об иудеях, не тем ли паче надлежит так судить о христианах?! — Не было бы среди нас места миру и диаволу, если б не падкость наша на похоти.

Под похотями плоти или похотливою плотию разумеются здесь вообще грехолюбивые стремления сердца, отличительная черта которых — самоугодие, — склад души, по коему она все делает только в угодность себе, наперекор требованиям совести и внушениям страха Божия, гласно и определенно предъявляемым.

Самоугодие имеет два вида проявления — воля плоти и помышлений, конечно греховных; иначе сказать: плотские страсти и душевные страсти и склонности. Творяще волю плоти и помышлений, то есть что ни пожелает плоть и что ни задумает душа в угодность себе, все то, или одно то, и делали мы, следовали то есть требованиям и влечениям страстей и наклонностей телесных и душевных, — себялюбивых. Святой Златоуст говорит: «Все мы жили, не помышляя ни о чем духовном, — вси, потому что нельзя сказать, чтобы хоть кто-нибудь составлял в этом случае исключение. Но чтобы кто-нибудь не стал подозревать, что это говорится с намерением клеветать на плоть, и чтобы не подумал, что вина ее в этом слишком уже велика, смотри, как Апостол предупреждает все подобные подозрения и мысли; творяще, говорит, волю плоти и помышлений, то есть (самоохотно), увлекаясь похотями и удовольствиями».

Феодорит в слове — помышлений видит, как зарождается грех сначала в помыслах греховных, а потом уже чрез сочетание с ними воли производится и делом чрез тело. «Апостол, — пишет он, — показал, что не одна плоть, но и самая душа заслуживает обвинение; потому что первоначально приемлет в себя наклонность к худшему, а потом уже с помощию плоти приводит в действие, что замышлено умом».

Но, подумает кто, — что же мертвыми он себя не называет, как назвал язычников? — Это уже само собою разумеется. Коль скоро во грехах, то и мертвы, ибо где грех, там и смерть духовная. Но сверх того, ниже он и прямо причисляет иудеев к мертвым духовно, когда говорит: и сущих нас мертвых прегрешенми, — где совмещает под нас и иудеев, и язычников.

И бехом естеством чада гнева. Поелику, творя волю плоти и помышлений, погрязали мы в грехах, то за это состояли и под гневом Божиим. «Раздражили мы Бога, прогневали Его, — стали только предметом гнева Божия, и ничем другим»,— говорит Златоуст. То же пишет и Феодорит: «Сказал Апостол естеством чада гнева, то есть достойны гнева и крайнего наказания. Так антихриста наименовал сыном погибели (2 Фес. 2:3), то есть достойным погибели». По Экумению и Феофилакту — стали чадами гнева, как делающие дела, достойные гнева. Василий Великий, в 268 правиле кратком, говорит: «Чадом гнева бывает иной, поколику соделал себя достойным гнева. Ибо как тех, которые достойны Господа и делают дела света и дня, Апостол наименовал сынами света и сынами дня (1 Фес. 5:5), так следует понимать и слова: бехом чада гнева».

«Слово же — естеством стоит вместо — истинно, подлинно — αληθως και γνησιως» (Экумений, Феофилакт).

Якоже и прочии. «Значит, никто не был свободен (от гнева), но все мы, по делам своим, были достойны гнева Божия» (святой Златоуст).

Грех всех сравнял, как пространнее изображает это святой Павел в послании к Римлянам, собирая разные указания на это Ветхозаветного Писания (Рим. 3:10-18). Какая мрачная картина состояния во грехе! Грешник мертв духовно, под тиранством состоит диавола, обладается духом мира, влечется необузданно движениями плоти, рабствует душевным страстям, мятется греховными помышлениями, и за то все — сын гнева, и, следовательно, оброчник вечного наказания. Избавленным от такой беды как не прославлять державную крепость Избавителя, благодатию Своею воскрешающего грешника от смерти греховной и вводящего его в светлую жизнь Богоугождения и святости.

Но чтобы прямее ответствовать, почему Иисус Христос налагает на Своих последователей некое иго и бремя, и как иго сие оказывается благим и бремя легким, приведем на память знающим и приемлющим свидетельства Священных Писаний По Евреин. сборн.: Священныя предания,.. , что «человек», некогда «в чести сый, не разуме» превосходства своего Ангелоподобнаго состояния, и, обманутый прельщением искусителя, добровольно «приложися скотом несмысленным, и уподобися им» (Пс. 48:13), потому что прилепился к чувственной природе, преимущественно пред духовною. Сколько по естественному последствию сего действия, столько же по праведному наказанию сего преступления, он естественно находится ныне под игом чувственности, так что и старания сделать приятным иго плоти крушат дух его, и усилия вырваться из-под ига сего другим образом удручают его По Евреин. сборн.: удручают и удушают его,.. , пoелику грубое иго крепко налегло на него; прирасло к нему, и он, как впряженный скот, не имеет орудий сам себя разрешить от онаго. Таким образом человек, по Апостольскому выражению, «естеством чадо гнева» (Еф. 2:3), всегда «труждается» По Евреин. сборн.: «естественный человек всегда труждается»,.. , без успокоения; всегда «обременяется» без облегчения. В сем состоянии обретает его Христос: и, – примечайте, как напрасно труждающийся и обремененный жалуется на облегчителя и успокоителя; – не теперь в первые налагает, но только переменяет иго его; – переменяет иго злое и тяжкое на благое и легкое, – иго похотей и страстей погибельных на иго заповедей спасительных. 

Будучи все потомками единого грешника «и чадами гнева по естеству» (Еф. 2:3), мы наследовали горестную необходимость быть виною страданий Сына Божия; мы были Его врагами прежде, нежели могли возлюбить Его, – прежде, нежели вкусили жизнь, Он терпел от нас и для нас болезни смертные. Не знаю, долготерпеливе Господи! какие наипаче слезы мы должны за сие приносить Тебе: горькие ли слезы покаяния, или сладкие слезы любви и благодарности.
Грех наследственный не есть единственное бремя, под тяжестию которого мы страждем и которое возвергаем на страждущего Искупителя. С какою неутомимою деятельностию мы умножаем печальное наследие Адама даже и тогда, когда поклялись обнажить себя, «совлещися ветхаго человека... и облещися в новаго» (Кол. 3:9-10). Слава Всеблагому, если благодатный Иерусалим не имеет ни своих фарисеев, ревностию по славе Божией облекающих мирское славолюбие; ни саддукеев, пренебрегающих царствие Божие, потому, что оно не есть плоть и кровь; ни книжников, желающих письменем закона губить дух Евангелия; ни лжебратий, самым лобзанием уязвляющих Иисуса; ни малодушных человекоугодников, истиною Божиею жертвующих буйству человеческому: да не видим – что к сожалению видел уже Апостол – «второе распинающих Сына Божия» (Евр. 6:6). Нет ли по крайней мере таких, которые, подобно Петру, и после искренней решимости не разлучаться с Господом в животе и смерти, смутясь от гласа коварной рабыни – плоти, не смеют произнести пред нею даже имени Его: «не знаю человека» (Мф. 26:74)! и особенным только воззрением благодати возвращаются к своему обету? И можем ли мы довольно иметь Петровых «горьких слез» (Мф. 26:75) «И изшед вон плакася горько». – АВ. , дабы оплакать таковые преткновения, которые все приражаются к сердцу нашего Восставителя?