Исход 20 глава 4 стих

У немецкого философа Ницше изображен сумасшедший, который с диким блуждающим взором бегает по городу и, задыхаясь, кричит: «Мы Бога убили...»
Конечно, это неправда. Ни веру в Бога, ни религиозную идею вообще в человечестве убить невозможно. Но ее можно в значительной степени подменить. Вытравить из души религиозное чувство совершенно нельзя, но ему можно дать ложное, одностороннее направление. Человек часто пытается заменить Бога чем-нибудь другим.
Это сделано уже в первом грехопадении. Искушенный человек свою волю поставил на место воли Божией, поставил себя выше и захотел обоготворить себя...через знание. Вы помните, чем искушает дьявол Еву?
«И сказал змей жене: подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого древа в раю? И сказала жена змею: плоды с дерев мы можем есть, только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть. И сказал змей жене: нет, не умрете, но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло. И увидела жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание; и взяла плодов его и ела; и дала также мужу своему, и он ел» Быт. 3:1-6).
Если бы Евой руководила только вера, преданность и любовь к Богу, то она сказала бы змею: «Хорошо... Пусть ты прав. Пусть мы получим знание! Но какой ценой?! Нарушить заповедь Божию, пойти наперекор Божией воле, изменить Богу, оттолкнуть Его своим непослушанием! Нет, Господь для нас всего дороже... Дороже твоего знания и за такую цену – за цену разрыва с Богом – нам не надо знания... Знание нам Бога не заменит!»
Ева этого не сказала. Обещанное диаволом знание показалось заманчивее доверчивого и беспрекословного исполнения воли Божией и, быть может, на короткий момент заслонило Бога. Соблазн одолел. Грех совершился.
С тех пор люди постоянно подменяют Бога. Чаще всего подменяют кумирами своих страстей. Они служат похоти, алчности, гордости, самолюбию, тщеславию, любостяжанию и т. д. и т. д. Невозможно перечислить все те кумиры, которым люди поклоняются вместо того, чтобы служить единому истинному Богу.
И как бы предвидя это, Синайское законодательство, данное Богом Моисею, во второй своей заповеди гласит: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им» Исх. 20:4-5).

Непосредственным образом заповедь эта направлена против идолопоклонства, которым часто заражался Израильский народ от соседей-язычников, и запрещает поклонение языческим истуканам. Но так как к идолопоклонству привлекало евреев не убеждение в его истинности, а сильнее всего и чаще всего их чувственность и страстность, находившие себе удовлетворение в некоторых культах, особенно в восточных – Ваала, Молоха и других, то вторая заповедь запрещает всякую страсть, которая может стать кумиром и затмить Бога. Иначе говоря, ею запрещается всякий другой центр, придуманный человеком вместо Бога.
Но зачем такой запрет? Отчего единым центром для человека должен быть только Господь и ничто более?
Человеческие центры, которым люди поклоняются и которым служат, вносят разъединение в человечество. Многие из них, особенно центры низшего порядка, как, например, богатство, нажива, сластолюбие, тщеславие, ведут к открытой и неизбежной вражде. Другие, может быть, и не вызывают явной вражды, но все-таки людей не объединяют и объединить не могут. В конце концов, все они слишком мелки и ничтожны, чтобы удовлетворить, захватить и объединить всех. У каждого человека свои вкусы, свои страсти, свои цели. Сколько голов, столько и умов. Один любит науку, другой предпочитает поэзию, третий избирает живопись. Ясно, что при разнообразии этих целей люди пойдут различными путями и осуществить единение между ними очень трудно. А между тем единение это необходимо для человеческого счастья, для мира и согласия в жизни, для общей борьбы с его злом и победы над ним.
Кроме того, все эти кумиры, изобретенные человеком, не дают ему полного удовлетворения. Ими можно увлекаться, им можно поклоняться, за ними можно гоняться, но жить ими нельзя. Истинной жизни в них нет.
Разберемся в этом подробнее.
Все человеческие кумиры, которые могут служить для человека центрами жизни, можно разбить на три категории.
Первая группа – самых грубых, самых низменных страстей: чревоугодия, сладострастия, лености, пьянства и т. п. Даже из этих страстей люди нередко делают себе кумиры и отдают им всю жизнь и все силы.
Рассказывают об одном французе, для которого вкусно есть и пить было единственной целью жизни. Для удовлетворения этой страсти он не жалел ни сил, ни средств. Он с увлечением изучал историю кулинарии (поварского искусства) и достиг в этой области удивительных познаний. Он знал все редкие кушанья, которые когда-либо подавались к столу у королей всего мира и у всех исторически известных богачей-гастрономов. Знал, как приготовить каждое из этих блюд, и его ежедневное меню могло привести в восторг самого прихотливого и избалованного сластолюбца. Из самых отдаленных стран всего мира выписывал он редкостные и дорогие продукты для своего стола. Он истратил на это все свое громадное состояние, полученное по наследству, а когда в кармане у него остался один франк и для него стало ясно, что вести далее такую жизнь невозможно, он пошел на рынок, купил на последний франк жирного каплуна, зажарил его по всем правилам кулинарного искусства, съел и... застрелился. Жизнь потеряла для него всякую цену. Есть немало людей, которые отдаются всецело сладострастию и распутству. Без этого для них жизнь не жизнь. Есть специалисты по совращению женщин, так называемые «львы» большого света.
Кажется, нет такой низменной страсти, которую человек не обоготворил бы и на служение которой не мог бы отдать себя целиком.
Страсти этого рода человека удовлетворить ни в коем случае не могут. Они могут дать минутное наслаждение, довести до опьянения, но в конце концов действуют разрушительно не только на духовную природу человека, но и на его организм. И тяжелыми недугами, мучительными болезнями приходится расплачиваться за годы, проведенные в грязных наслаждениях. Более того: даже в период наивысшего напряжения страсти, получаемые физические удовольствия бесконечно слабее желаний, возбужденных страстью.
Страсть неутолима. Развиваясь, она требует все новых, более сильных, более утонченных наслаждений. А между тем тело изнашивается, становится все менее восприимчивым и уже неспособно давать ощущения требуемой силы. Начинается жестокий разлад между палящими желаниями страсти и невозможностью их удовлетворения. Тогда страсть только жжет и мучит человека, но наслаждений уже не дает.
Кумиры второй группы – обычные страсти нашего времени: любостяжание, честолюбие, славолюбие, властолюбие и т. д. Их главное зло в том, что они разъединяют людей, неизбежно приводя к вражде и ненависти. Те так называемые блага жизни, к обладанию которыми стремятся эти страсти: богатство, власть и т.д., поделить поровну между всеми людьми невозможно. Начинается ожесточенная борьба всех против всех за их обладание, и ненависть, рожденная борьбою, отравляет даже успехи победителей. Человек не может спокойно наслаждаться результатами достигнутых побед, ибо он чувствует, что зависть и злоба побежденных противников подстерегает его везде, что она только подавлена и скрыта, но не убита. Кроме того, и здесь действует обычный закон страсти: чем больше она растет, тем меньше находит способов и средств удовлетворения, которое здесь зависит от внешних условий, нам неподвластных. Представьте себе богача, охваченного жаждою наживы. Его страсть растет, как жажда пьяниц, требуя все больших и больших барышей. Маленькие суммы, которые радовали его прежде, теперь уже не удовлетворяют. Вчера еще он рад был нажитой копейке – через несколько лет он уже на рубль смотрит с презрением. Теперь некоторое удовольствие доставляют ему лишь сотни рублей. Но как их приобрести? Ведь это не зависит от одной воли человека. Барыши не поступают с такой скоростью, как бы хотелось. И вот опять неудовлетворение, мучительный разлад и томление духа.
Третью группу составляют кумиры высшего разряда: искусство, наука, благотворительность, общественная деятельность и т. п. Служение человека этим кумирам кажется бескорыстным, хотя в действительности к нему часто примешиваются славолюбие и тщеславие. Кроме того, они не ведут ко вражде, по крайней мере, непосредственно, ибо поле деятельности здесь безгранично. Места и дела хватит для всех, и конкуренция начинается здесь лишь тогда, когда к чистому служению этим кумирам примешиваются страсти второй категории: стремление к наживе, честолюбие и т. д. В современном обществе уровень нравственных идеалов до того понизился, что жизнь, посвященная кумирам этой группы, считается чуть ли не верхом совершенства и добродетели. Подвижники науки, корифеи искусства у нас ценятся безусловно выше скромных подвижников христианства. И тем не менее при самом искреннем и бескорыстном служении этим кумирам, полного удовлетворения и счастья человеку они не дают и дать не могут.
Прежде всего они представляют лишь частичное удовлетворение потребностей человека: в науке находит удовлетворение ум, в искусстве – чувство и т. д. Остальные стороны души остаются без удовлетворения. В религии человек захватывается гораздо полнее, ибо она удовлетворяет все потребности.
Обыкновенно в душе верующего человека религиозная потребность проявляется как стремление к личному, живому Богу, воплощающему в Себе все высшие идеалы человека – истину, добро и красоту. В Лице Божием все это сливается в дивную, неизъяснимую, цельную гармонию, и, служа Богу и объединяясь с Ним, человек весь проникается этими идеалами. Вся его жизнь, деятельность и само существо пронизываются их светозарными лучами. Уже в одном этом человек находит великое счастье, не говоря о величайшем счастье личного единения с Живым Богом.
В основе служения кумирам третьей категории лежат те же элементы; религиозной потребности – стремление к истине, добру и красоте, почему эти кумиры и кажутся такими возвышенными. Но, во-первых, эти элементы здесь разбиты поодиночке. Ибо наука есть человеческое выражение истины, искусство – красоты, благотворительность и общественная деятельность – добра. Они не сливаются здесь все в одной дивной симфонии, пленяющей всю душу человека целиком, как это имеет место в религии. Во-вторых, личный, живой Бог, который в религии является носителем и высшим воплощением идеалов истины, добра и красоты, здесь подменен чисто отвлеченными, бездушными понятиями, своего рода суррогатами, и эти суррогаты, конечно, не могут вызвать такого чистого и напряженного подъема чувства, как взаимообщение с живым, личным, святейшим Существом. Никогда нельзя ни науку, ни искусство любить так безраздельно, так глубоко, как можно любить Бога.
В конце концов, поклонение науке и искусству есть особого вида идолопоклонство, своего рода антропоморфизм, человек преклоняется здесь перед собственным созданием, перед творением если не своих рук, то своего ума и сердца. Вот почему здесь и не может быть высшего чувства благоговения. Свое собственное детище можно любить, можно им даже гордиться, но благоговеть перед ним вряд ли возможно. Скорее наоборот: здесь проявляется какое-то отечески покровительственное чувство, и, действительно, читая ученые произведения многих корифеев науки, выносишь впечатление, что они или кокетничают с наукой, или снисходительно треплют ее по плечу. Не может быть поэтому здесь и непреклонной уверенности в безусловном праве этого любимого детища на поклонение. В глубине сознания самого фанатичного поклонника науки всегда сидит червячок скептицизма, который точит его сердце постоянным сомнением: а вдруг здесь нет истины! Разве не может быть эта вывеска глубокомысленных выводов и звонкоученых слов только нарядными лохмотьями, которые прикрывают или пустое место, или ложь? И ошибка и обман вполне возможны! Ибо, в конце концов, это создано только человеком! А errare humanum est – человеку свойственно ошибаться!
И только в одном случае служение науке и искусству является плодотворным и полно захватывает человека – это тогда, когда оно связывается с религиозной идеей; когда, занимаясь наукой, человек смотрит на нее как на средство выяснить и понять тайны Божиего мироздания и открыть его вечные законы; когда искусством пользуется как средством пробудить в душе человека чувства высшего порядка – любовь к Богу или к Его земным проявлениям в истине, добре и красоте; другими словами, когда занятия наукой и искусством в действительности являются служением единому, истинному Богу, представляя лишь особую форму религиозной жизни. Если же человек теряет связь с Богом, не к Нему стремится и не в Нем ищет опоры и вдохновения, то в силу необходимости он принужден искать их в своих убогих мозгах и из себя выжимать все элементы научного труда. А это приводит к банкротству науки, ибо неизбежно ведет к сомнению и отрицанию научных аксиом и тем колеблет основы науки. Вот почему те люди, которые двигали науку вперед, были обыкновенно глубоко верующими.
Точно так же и искусство процветает и дает удовлетворение человеку в том лишь случае, если оно связано или непосредственно с религией и служит ее целям, или с одной из форм выражения религиозной потребности – служением истине, добру и красоте. То обстоятельство, что искусство всегда развивалось и процветало тогда, когда оно раскрывало религиозную идею, как это мы видим особенно наглядно в итальянской живописи, – вовсе не случайный факт. И наоборот, современный футуризм, лучизм, кубизм и т. п. есть несомненный декаданс, упадок искусства, ибо люди потеряли здесь Бога и ищут нового центра в своей убогой психике. В результате получается уже не искусство, а кривлянье, клоунская гримаса.
Вслед за искусством и наукой и все формы общественной деятельности оживают и дают человеку наивысшее удовлетворение только в связи с религией. А если так, то какой смысл подменять идею Бога человеческими кумирами? Если эти кумиры высшего порядка, они не дают полного и всестороннего удовлетворения, если низшего, то они только разрушают жизнь и вредят человеку.
«Не сотвори себе кумира» Исх. 20:4). Это первое условие развития духовной силы.

ОБЪЯСНЕНИЕ ВТОРОЙ ЗАПОВЕДИ * Что такое кумир, о котором сказано во 2-й Заповеди? Это есть идол, принимаемый за божество, сделанный по воображению человека его руками и которому воздается поклонение такое, какое возможно воздавать только истинному, вечно пребывающему Богу. * Как будет по русски текст 2-й Заповеди? Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли, не поклоняйся им и не служи им. * Можно ли выразить понимание 2-й Заповеди распространенно, применяясь к духовному уровню современнаго человека? Не делай себе идола или предмета всецелой привязанности, будь то в нехристианских религиозных исканиях, будь то среди земных существ или предметов или пристрастии, или в своих сокрытых внутренних склонностях. Да не подчинишься им, ни служить им станешь. Если что либо из перечисленнаго вытеснит из сердца живое, преданное поклонение и служение истинному Богу, — 2-я заповедь окажется нарушенной. * Как же тогда мы почитаем иконы? Мы не боготворим иконы. Мы склоняемся пред ними с благоговейным воспоминанием Божиих дел или жизни святых пред Богом людей. Иконы дают нам в красках то-же, что буквами написано в книгах. Икона — изображение действительнаго бытия; идол — вымышленное создание ума. * Кому мы молимся, когда молимся пред иконой? Святой, к кому обращена молитва, пребывает в духовном мире. Его изображенный лик, чрез его духовный облик возводит нас к Богу, ибо Господь есть Первоначало святости. Прикладываясь к иконе, касаясь устами ея края и поверхности, мы лобызаем мыслью и чувством тот святой облик, который уже пребывает в пределах небесной Церкви. Чрез святого мы черпаем Божию благодать. * Было ли прежде и существует ли теперь отрицание иконопочитания и даже его осуждение? Да. Это умственное движение, названное иконоборством, потрясало Церковь в VIII-м и IХ-м столетиях и сложилось в крупный догматический вопрос. Однако Иконопочитание было богословски обосновано и утверждено Седьмым Вселенским Собором. С ликованием оно было повсюду в Церкви возстановлено. В нашу эпоху иконопочитание имеет врагов, как среди богоборцев вообще, так и среди христиан крайнего протестантскаго толка. Они не постигли опытом общения с живым миром святых. Они не усвоили того, что главнейшим делом Христовым было — создать из возрожденных Им людей святую Божью семью. Общение между чадами Божиими на небе и на земле осуществляется в Церкви. Ощутимым средством этого общения является зрительное впечатление, которое может дать икона. * Был ли случай при жизни Спасителя на земле, когда Господь показал Его отношение к почитанию иконы? Иисус Христос отер Свой лик полотенцем и так как образ Господа отпечатался на ткани, Спаситель послал его в дар князю Авгарю, который, получив драгоценный дар, тотчас исцелился. Церковь бережно хранит это предание и установила 16/29 августа праздник Нерукотвореннаго Образа.

Вторая Заповедь (Ст. 4). «Кумира», по-Еврейски «пезель», буквально «резанаго» изображения; это выражение, по мнению гебраистов, относится преимущественно до дерева и камня, но применяется и к литому металлическому изображению (массека по Еврейски, у Ис. 40:19), потому что оно отделывалось резцом (Кук). Второю заповедью запрещается идолопоклонство во всех его формах и запрещается всякое изображение, сделанное с целью поклонения (см. след. ст.). Херувимы на ковчеге и разные изображения, как в скинии, так и во храме Соломоновом, не считались, однако, нарушением закона, потому что им не поклонялись, а чтили одного только невидимого Бога, Всемогущего. В два рода преступлений против второй заповеди впадали Израильтяне. Первый род преступления был: изображение самого Иеговы, ибо комментаторы не сомневаются, что обожание тельца в пустыне и, впоследствии, в царстве Израильском, было положительно искаженное обожание Иеговы, которого смешивали с Озирисом и обоготворяли под видом Аписа (силы творящей). Второго рода преступление было совершенное отклонение от Иеговы, и поклонение Богам чуждым: Ваалу, Астарте, Молоху, Дагону и мн. др. Мы прибавим к этому прекрасное замечание протестантского писателя О. Герлаха, который говорит, что изображение Господа нашего Иисуса Христа вполне законно, ибо он явился во плоти, был человеком, и мы имеем право с любовию изображать видимый образ его, нисколько не нарушая второй заповеди.

«В одном из своих изречений мудрый Соломон сказал: брат от брата помогаем, яко град тверд и высок, укрепляется же, якоже основанное царство. (Притч. 18:19). Но я, причисляя себя не к числу людей, которые могут оказывать помощь, а скорее к числу нуждающихся в помощи, возымел однакоже стремление написать это послание к тебе, боголюбезный, не будучи в состоянии перенести тяжести мыслей. Слышно, что ты сделал нечто такое, что, если молва на счет этого ложна, пусть, говоря словами Григория Богослова, будет развеяно ветром: если же это справедливо, то я совершенно теряюсь в недоумениях. – Неужели и ты, подобно многим невеждам, испытываешь сладость любви только устами, а не проникаешь в глубь мысли, то есть, ужели думаешь, что мы не питаем к тебе искренней любви? Или это не то? Не презрение ли оказываешь ты к нашему неуменью, к нашей лености и нерадению о том, что угодно Богу? ибо с нашей стороны не было такой большой заботы и соревнования по воле Божией, как этого требует выраженная в священном писании святая заповедь. Или и то и другое предположение не верно, а следует предполагать то, что тебе больше открыто, – не решаюсь сказать: у тебя больше самолюбия и гордости; потому что любы, как говорит божественный апостол, не мыслит зла (1 Кор. 13:5), – и что ты достиг такой полноты знания, что его необходимо и полезно открыть нам. Высказать эти недоумения мы имели основательное побуждение; потому что ваша боголюбезность, во время долговременного пребывания с нами, предлагала нам свои суждения и вопросы, но ни разу ни одного слова не уронила об иконах святых ли то мужей, или Самого Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа, а также и Матери Его по плоти, святой и нетленной Богородицы. Когда ты жил с нами, ты не показывал желания тщательнее узнать дело, то есть, ты не спрашивал, какого мнения мы держимся относительно этого предмета, и, полагая, что следует отвергнуть и уничтожить иконы, не обратился даже к нам с вопросом: того ли мнения держимся мы? а предпочел хранить совершенное молчание об этом предмете. Прибывши же в свой город, решился, как мы узнали, уничтожить иконы, как будто это было общим мнением и не подлежало никакому сомнению и рассмотрению. Еще раз спрашиваем: правда ли это? Хотя наша душа и не расположена без разбора верить всему, что́ говорится; так как это делается часто для того, чтобы опутать ближнего: но все таки мы, считая нужным с братскою осмотрительностию и осторожностию раскрывать наши мысли, решились обстоятельно рассмотреть это дело, помня прежде всего то, что мы всячески должны беречься нововведений, особенно в тех случаях, когда верующим во Христа людям может представиться повод к смятению и соблазну; при том продолжительное время укрепило этот обычай в церквах. – Если писание заповедует пить вино посоветовавшись (Притч. 31:4); то с гораздо большею разборчивостию мы должны относиться к тому, в чем настоит большая нужда, чтобы нам не подвергнуться тому страшному осуждению, которое назначено Богом для человека, который соблазнит одного из малых. С другой стороны наш долг – ниспровергать слова и дела неверных, направленные к оскорблению церкви Христовой, а что́ у нее есть досточтимого и божественного, то показывать непоколебимым. Итак прежде всего следует знать, как тоже самое не только теперь, но и прежде часто поставляли нам в позор как иудеи, так и приверженцы идолопочитания, имеющие целью только одно, – опозорить все, что́ есть в нашей вере непорочного и божественного, и вовсе не старающиеся уничтожить веру в рукотворенное; так как у них вся забота и все почитание направлены к тому, чтобы ничего не считать выше видимого и чувственного, а божественное естество всячески унизить или ограничением всевидящего Промысла каким либо пространством, или представлением Его в телесных образах. Некоторые из наших предшественников, творений которых нет у нас под руками, без всякого унижения для себя, называли их новыми собаками, тщетно лающими, и отгоняли их от стада Христова. – Но слово истины обуздывает их на основании их собственных нечестивых дел; язычников оно порицает за постыдность и гнусность языческих мистерий и мифов, а иудеев посрамляет тем, что не только отцы их прибегали к идолам, но и сами они поступают противно божественному закону, исполнением которого хвалятся. Так например он (закон) утверждает, что образные жертвы (следует) приносить на определенном месте, а они не возбраняют делать это на всяком месте вселенной с обычною им непокорностью Святому Духу и в следствие приверженности к отеческой старине, и таким образом они приносят жертву идолам, а не Богу; потому что истинное служение и поклонение истинному Богу состоит в точном соблюдении святого исповедания и всех преданных таинств и законов. Сарацинам (агарянам), которые такого же, кажется, взгляда на обряды, достаточно конечно для их позора и посрамления указать на совершаемое ими до ныне поклонение находящемуся в пустыне бездушному камню и на прочие увеселительные обряды, преданные им их отцами и совершаемые ими на каком либо замечательном празднике. Между тем отличительным признаком всех христиан, находящихся во всей вселенной и состоящих под одним игом, то есть, под игом Евангелия, служит, как говорит пророк, вера их во единого Бога Отца и Сына и Святого Духа, Троицу несотворенную, вечную, неизменяемую, невидимую, единосущную и единопрестольную; причем исповедуется также совершившееся вочеловечение Сына Божия и все, что согласно с священным символом, читэемым единомысленно всем народом Христовым пред таинственным и святым возношением. Кроме того отличительным признаком христиан служит духовное возрождение, совершающееся посредством божественного крещения во имя этих же трех богоначальных упостасей, а также совершающееся божественною силою преложение и приобщение животворящих таин бескровной жертвы. Чрез это просиявает свет истины и прогоняется тьма нечестия, носящая в себе яснейший признак своего заблуждения, то есть нечестивое многобожие. Свет истины и тьма нечестия так противоположны, что, говоря по апостольски; Бог (разделил их так), как Он разделил вначале между светом и между тьмою. Итак пусть вместе с нами блаженнейший евангелист Иоанн скажет: Сия есть победа, победившая мир, вера наша (Ин. 3:4). Присовокупим и мы от себя и скажем: это тот камень, на котором Христос создал церковь Свою, который не могут ни сокрушить, ни ниспровергнуть врата адовы, то есть, нападения сил враждебных. Потому то мы и наследовали новое имя, которое, как говорит Исаия, будет благословенно. Он говорит так: благословят Бога истинного (Ис. 65:16). Мы возвещаем непостижимость и недоступность неизреченного естества Его, проповедуя при том без малейшего сомнения и самую невидимую и неописуемую и совершенно неизменяемую силу Его и божество, которое, по словам святейшего Павла, можно видеть от создания мира – чрез рассматривание тварей (Рим. 1:20). Таким образом мы удостоиваемся служить Богу живому и истинному, почтены и прославлены свободою, которою Христос освободил нас (Гал. 4 гл.), и освободились от всякого идольского заблуждения и нечестия, преимущественным отличием которого служит – говорить камню: «ты меня родил» и дереву: «ты меня сотворил», как говорит об этом пророк, а также, по словам Исаии, не обращать своего взора к небу и не размышлять, – кто сотворил все это, кто так премудро создал мир и самое имя это дал ему потому, что в нем сосредоточил много славы и множество силы. Руки Его создали все воинство небесное, как говорит об этом другой пророк. Созерцая гармоничность во всем творении, по аналогии, разумною силою души, можно усматривать зиждительное Слово Его, а чрез Него покланяться и Отцу Его, истинному Богу, как весьма ясно учит об этом и блаженный Афанасий в слове своем против идолов. «Итак, как нет ничего общего у света со тмою и никакого согласия между Христом и Велиаром (2 Кор. 6:14-15), так нет ничего общего у христиан, почитающих Единого Бога поклоняемого в непостижимое славе и силе, с теми, которые сами себе делают бога и которых таким образом пророк справедливо называет жалкими; сердце их есть пепел (Ис. 44:20), как говорит писание. Из них некоторые думают, что новый бог созидается для них из ничего действием созданного их руками идола. И коль скоро этот новый бог их от какой либо причины разрушился и уничтожился, они твердо держатся той мысли, что совсем нет у них Бога, если не сделают для себя другого таким же образом. И этому нас ясно научает божественное писание, говоря о создании израильтянами тельца в пустыне, когда, возмутившись против Аарона, они сказали: сотвори нам боги, иже пойдут пред нами (Исх. 32:1), показывая этим то, что, по их мнению, у них совсем нет Бога ни истинного, ни лжеименного, если он не сделает по их просьбе какого либо идола, которому затем они приписали исход свой из Египта, показывая этим преизбыток своего нечестия и безумия. Другие же, бывшие после них, усвоивши себе гнусность языческого идолослужения и стараясь прикрыть ее именем почитаемых ими богов, с усердием занимались приготовлением их идолов, как например Зевса, которого они назвали отцом и консулом, то есть верховным между богами и людьми, а равно и прочих, наименования которых многим хорошо известны. – Почитание же и прославление их чрез приносимые им жертвы состоит в том, что совершаются блудодеяния и невоздеражание, выказываются всех родов непристойности и, мало сказать, произносятся постыдные и богохульные и слова. Иногда они даже старались убивать людей в честь бога и торжественное щегольство постыдными делами ставилось им в честь, коль скоро оно совершилось в честь покланяемых (ими богов), как будто сами боги совершали это и сорадовались совершаемому. Между тем у христиан иконы святых мужей, даже до пролития крови, но слову апостола, противостоявших греху, а также послуживших истине словом, я разумею пророков и апостолов, или же истинно оказавшихся рабами Божии благочестивою жизнию и совершением добрых дел, суть не что иное, как образец мужества, изображение досточтимой и добродетельной жизни и побуждение и поощрение к прославлению Бога, Которому они угодили в настоящей жизни. Слово, повествующее о делах святых мужей, приносит пользу слушающим и часто призывает их к подражанию ревности их. Эта же цель достигается и чрез надлежащее рассматривание икон, ибо «что повествовательное слово передает чрез слух, то живопись показывает молча чрез подражание, говорит Василий великий Твор. Вас. вел. в русск. пер. Москва 1846 г., ч. 4-я, стр. 278–279., присовокупляя, что и тем и другим способом многие возбуждены к подражанию. Может быть кто либо скажет, что изображаемое на иконе повествование о делах (святых) кратко и обще; но для тех, кто смотрит на него, оyо служит достоподражаемым изображением самой идеи (изображенного на ней) святого, как и при идолах лжеименных богов выставлялись на показ их мерзости. Кто чрез слух узнал дела, совершенныя святыми, того это созерцание будет побуждать к припоминанию слышанного, а кто не знает еще об них, того оно будет приготовлять к усердному слушанию об них и возбуждать в нем сильную любовь к ним и славословие Богу, так что и то и другое, по слову Евангелия, слышащих о добрых делах святых будет приводить к прославлению Отца нашего, Который на небесах. Если данное чрез Моисея законодательство заповедует народу положить гиацинтовую бахрому на краях одежд в воспоминание о соделанном (для них) и для соблюдения (данных им заповедей); то тем более мы должны чрез живописное изображение святых мужей припоминать конец жизни их и подражать вере их, как учит апостол (Евр. 13:3). Изображать образ Господа на иконах в плотском Его виде следует и в обличение пустого представления еретиков, суесловящих, будто Он не по истине соделался человеком, а также в руководство для тех, кои не могут подняться на высоту духовного созерцания, но имеют нужду в некотором плотском усвоении слышанного, насколько это полезно и позволительно. Тайна, отверзшая добродетели небеса, сокрытая от веков и родов в Боге, создавшем все, усвояется не только посредством слуха, ибо вера от слуха, как говорит апостол (Рим. 10:17), но она напечатлевается и посредством зрения в душах зрителей и с силою взывает о том, что Бог явился во плоти. Тайна эта принята верою в мире и имеет оказаться тайною святейшею и спасительнейшею всех прочих. Написанное (и преподанное) посредством евангельской проповеди о жизни Господа на земле среди людей во плоти неизгладимо начертывается в народных воспоминаниях; слава же и благость Его весьма ясно проповедуются нами и служат предметом поклонения; потому что поклонение воздается не смеси дерева и красок, но невидимому Богу, Который пребывает в недре Отца; Он принимает поклонение в духе и истине, даровав нам чрез Себя доступ к Отцу, вместе с Которым Ему и воздается поклонение. И Иаков, когда поклонился, как говорится, на край жезла Иосифова, то он не жезлу воздал почтение, но тому, кто держал его. Таким же образом рассуждает народ Христов и об изображении святой и преславной Матери Господней и почитает его. Такое предание получили все прежние предстоятели святейших церквей и не встречали никакого препятствия. А когда миновали гонения и вера дерзновенно укрепилась везде, то до самого нашего поколения происходили вселенские соборы, которые изложили каноны, во многих главах своих касающиеся учения об иконах. Они не могли оставить без разъяснения и пройти молчанием этот предмет, когда по мнению некоторых этот издревле усвоенный нами обычай (делать иконы) соприкасается (с обычаем делать) изображения идолов и с обличениями, направленные против сего последнего в божественном писании, и ведет к отчуждению от Бога. Сказавший апостолам, что Он пребудет с ними до скончания века, конечно тоже обещал и тем, которые после них надзирают над церковию Его: потому что Он не имел намерения пребыть с апостолами до скончания настоящего века. Притом же, если Он сказал, что будет находиться с двумя или тремя собранными во имя Его; то неужели Он оставит непричастными божественного Своего вдохновения и лишит Своего руководительства такие огромные собрания, собиравшиеся по ревности о благочестии (и вере) в Него; так как видели, что церковь Его не достигла назначенного ей совершенства, тогда как Он вверил ее им с тем, чтобы они представили ее Ему неимеющею скверны или порока, или нечто от таковых? И не в малых и ничтожных городках утвердился этот обычай, но, можно сказать, почти во всех странах и в знатнейших и первенствующих церквах. А что обычай изображать на иконах исторические повествования из (свящ) писания есть обычай древний, доказательство этому находится в слове святого Григория нисского, надписывающемся «об Аврааме». В этом слове он говорит, что история привесения Исаака в жертву представлена была на живописной картине. Если же так было с ветхозаветными лицами и событиями; то тем более следовало изображать чудеса Господнего домостроительства и страдания Его, а также и мужественные подвиги святых мучеников, возбуждающих благую ревность в зрителях. Это наглядным образом подтверждается подвигом мужественного и дивного свидетеля истины Анастасия. – Но быть может кто-либо опять скажет, что мы должны следовать тому, что́ возвещено в священном писании, а именно: не сотвори себе кумира, и всякого подобия, елика на небеси горе, и елика на земли низу, и елика в водах под землею: да не поклонишися им, ни послужиши им (Исх. 20:5). И опять: не возмеши имени Господа Бога твоего всуе (Исх. 20:7). И во Второзаконии (Втор. 4): «не поступайте нечестиво и не делайте себе изваянного подобия». Все это очевидно имеет тот смысл, что божественное естество невидимо и непостижимо и не должно быть считаемо подобным чему-либо видимому и выражаемо в догадках и предположениях, которыми выражается только чувственное понимание. Ибо, сказав наперед: «вы не видели подобия в тот день, когда Господь говорил к вам на горе Хориве из среды огня», сказав наперед это, Моисей тотчас прибавляет: «не поступайте нечестиво, и не делайте себе изваянного подобия». Этим он напоминает им о совершенном ими изготовлении тельца, а с тем вместе и предостерегает их, чтобы они не последовали обычаю египетскому, который они знали; не впали бы в подобное нечестие и не почли бы божественного подобным этому изображению. Это же говорит и великий апостол в своей проповеди пред собранием афинян: род убо суще Божий, не должны есмы непщевати подобно быти Божество злату или сребру, или каменю художне начертану и смышлению человечу (Деян. 17:29). Тот же смысл имеет и выражение: не возмеши имене Господа Бога всуе, то есть не призывай и не приводи Бога (в подтверждение своих слов), когда в действительности нет того, о чем ты говоришь и чему ложно усвояется бытие и имя. «Нам же, говорит великий апостол, един Бог Отец, из него же вся; и един Господь Иисус Христос, им же вся; и един Дух Святой, в котором все (1 Кор. 8:6). – Видоизменением выражений не вводится физической разности (между лицами Божества); да не будет! потому что три лица суть один Бог, как учит премудрый Григорий. Итак народ Христов и доныне никому более не усвоил имени, превосходящего всякое имя, или почитания или служения, кроме святой и живоначальной Троицы; да не будет! Божественное писание, вполне узаконивши служение этим лицам св. Троицы, с тем вместе соделало нас чуждыми и непричастными заблуждению; ибо образ идолослужения ясен. У нас же как одно поклонение единому Богу, одна вера в Него и одно спасительное крещете; так и одно приносится нами Ему служение в том виде, как оно предано святыми апостолами и сохраняется (доныне) Это жертва хвалы, которую заповедал приносить Богу и Отцу божественный апостол, то есть, плод уст исповедующихся имени Его; это божественное предание в животворящих таинствах, возвещенное пророком Малахиею, который от лица Божия сказал: зане от восток солнца и до запад имя Мое прославися во языцех и на всяком месте фимиам приносится имени Моему, и жертва чиста (Мал. 1:11). Итак храм Божий, то есть церковь Его, не имеет никакого общения с идолами; да не будет! Она (церковь) по слову апостола, называется столпом и утверждением истины; имена же идолов, взывает пророк Захария, истребятся на земле; потому что, при распространении веры Христовой, всякое место будет открыто дому Давидову, то есть церкви Христовой. К этому пусть будет присоединено и то, что сказано в книге Премудрости Соломоновой, а также и то, что находится у велегласного Исаии. В первой говорится: начало блужения умышление идолов: изобретение же их тление живота. Ниже бо быша от начала, ниже будут во веки: тщеславием бо человеческим внидоша в мир, и сего ради краток их конец вменися (Прем. 14:12-14) и т. д. А у пророка Исаии сказано: посрамятся созидающии бога и ваяющии (Ис. 44:10). И потому все эти боги, сколько их ни было, иссохли и сделаны глухими и все это был только вымысел мастера; сами же они суть дерево, созданное на удовлетворение нужд человека, и обделанное в форму мужчины, для показания бессмысленности покланяющихся ему. К этому (у пророка) присоединяется: видите, не рцыте, яко лжа в деснице Моей (Ис. 44:20). Это он прибавил для ниспровержения вышеописанного нечестия. Итак мы, веруя в Сына Божия, Который есть истина и десница Отца, оказываемся непричастными высказанному пророком осуждению. И к этому я благовременно присовокуплю пророческое изречение: что плевы ко пшенице (Иер. 23:28). Какое сродство между непостоянным легкомыслием служащих твари вместо Творца, навеваемым духами нечестия, и между питательным словом истинного богопознания, находящимся у всего народа Христова? О первых пророк Исаия сказал, что они курили фимиам на вершинах гор и приносили курение на холмах под дубом, тополью и тенистым деревом; потому что оно дает хорошую тень, как говорит современный Исаии пророк (Ос. 4:13). Народ же Христов покланяется Царю веков нетленному, единому, премудрому Богу во святом доме Его, совершая поклонение в духе и истине и непрестанно принося всякую хвалу и славословие животворящей Троице. Возвещенный премудростию скорый конец идолов, то есть уничтожение их и то, что они не пребудут навсегда, совершился не в другое какое-либо время, а по явлении великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, которое церковь Его, напоенная кровию Его, всегда благочестиво исповедует и прославляет от концов до концов вселенной. Итак этот действительный и истинный поклонник Троицы, народ Христов не навлекает на себя ничего из того, что́ написано в этих книгах в порицание идолов, хотя он и имеет иконы святых мужей в воспоминание о добродетелях их. Так и блаженному апостолу Павлу совсем не вменено было в вину и осуждение то, что он, проповедуя отменение плотского обрезания и укоряя желающих оправдаться законом, сам однакоже обрезал Тимофея (Деян. 16:3), показывал вид, что соблюдает закон, и принес во храме жертву. На дела надобно смотреть не просто, но всегда должна быть принимаема во внимание цель, какою руководились делатели. Эта цель или слагает вину с делавшего или напротив осуждает его. А если бы на это не обращать тщательного внимания; то быть может повеление Самого Бога не осталось бы безупречным в глазах язычников; потому что и скульптурное и кованое воспрещено законом, а между тем осеняющие кивот херувимы славы, как называет их апостол, были сделаны этим способом. Этим херувимам воздавать честь мы научаемся не только из писания, но и блаженный Афанасий, изъясняя псаломское изречение: седяй на херувимех явися (Пс. 79:2) выражает тоже мнение. Притом же первообразы этих херувимов по естеству своему неизвестны никому из людей; потому что они суть дух и огнь и чужды всякой телесной оболочки; и если об них пророком говорится в более телесном смысле, так это имеет значение символическое и таинственное, и того, что́ прилично сказать об них, иначе нельзя понять, как в высшем смысле. Надобно сказать также и то, что христиане, изображая портреты своих родственников по плоти, или знакомых и друзей, никогда не почитают их и не удостоивают их никаких почестей. Даже и в силу императорских повелений преклоняясь (пред царскими портретами), они не измышляют того, в чем справедливо обвиняютея те, которые глаголящеся быти мудри обюродеша. И измениша славу нетленного Бога в подобие образа тленна человека (Рим. 1:22-23), как говорит апостол. Таким образом ясно, что находящееся в писании обличение к нам неприложимо. Если бы мы какие-либо благочестивые мысли, которые должны относить только к божественному, отнесли бы, увлекаясь иконами, к чему-либо более телесному, или если бы мы покинули богоприличное чествование и служение, или же почему-либо совершенно унизили нашу веру; то хорошо было бы тогда отнять у нас то, что удаляет и отвлекает нас от усердного почитания единого истинного Бога. – А теперь мы видим, что происходит противное сему. Кто-либо с сознанием взирая на икону какого-либо святого, по обыкновению, говорит: «слава тебе Боже», и при этом произносит имя этого святого. Таким образом во время нашей молитвы исполняется то, что сказано нам: и чрез видимое и чрез невидимое да прославляется всесвятое имя Христово. Но при этом мы не допускаем кого-либо из святых мужей назвать богом, хотя единый и попреимуществу сущий Бог это наименование усвоял угодившим Ему, как это написано в священной книге псалмов (Пс. 81:1, 6). Далее, мы не считаем икон достаточною опорою богопознания и ради них не презираем собраний, бывающих в церквах Божиих, а равно и славословия в них Бога днем и ночью, или, лучше псаломски сказать, вечером, утром и вполдень, как говорит Давид, и особенно во время божественного тайнодействия и литургии. Но так как мы хорошо знаем, что нет надежды на получение спасения более ниоткуда, как только от благочестивой веры и исповедания единого истинного Бога в Троице покланяемого, из которых первая находится в сердце, а второе произносится устами: сердцем бо веруемся в правду, усты же исповедуется во спасение: то поэтому постоянно возносим своими устами славословие Ему, как сотворившему нас Богу и величие Его носим в сосуде (сердца). К принятию всесвятого тела Господа и крови Его, чрез которые мы, по преданию Его, совершаем воспоминание о Его смерти и воскресении, весь народ Христов стремится с неутолимым желанием и богодвижимым усердием гораздо сильнее, чем олень на источники водные. Пусть не соблазняет кого-либо и то, что пред иконами святых мы делаем освещение и благовонное курение. Совершать это в честь святых придумано в символическом смысле; потому что они упокоение свое имеют во Христе и честь, оказываемая им, относится к Нему. Премудрый Василий говорит, что честь, оказываемая святым их сорабами, служит доказательством любви нашей к общему Владыке. Чувственные огни суть символ невещественного и божественного светодаяния, а ароматическое курение символ чистейшего всецелого вдохновления и преисполнения Духа Святого. Мы решились писать это против видимых и как бы из писания извлеченных противоречий и просим вас, чтобы вы всячески преследовали то, что не соблазняет и не смущает народа; потому что Господь заповедует не презирать и одного из малых. Равным образом пусть никто не соблазняется и тем, что такое невыносимо – страшное осуждение изрекается почитающим иконы. Ныне многие города и толпы народов находятся в немалом страхе от этого. Будем же со всяким усердием заботиться, чтобы нам не сделаться виновными в этом. Но более всего нам нужно наперед озаботиться, чтобы противники веры, враги креста Христова, не извлекли отсюда повода к гордости и чтобы не сказали, что христиане и до ныне заблуждаются: если бы они не видели в этом идолослужения, то никак не отринули бы так скоро рукотворенного. Какое оскорбление и вред причиняется этим вере Христовой, это всякий открыто скажет. Они, конечно, по обыкновению своему скажут и то, что для заблудившихся однажды нет уже возможности получить истинное разумение, как будто бы для них уже и не существовало истины. Зачем распространяться, если и сами благочестивейшие и христолюбивые императоры наши воздвигли пред царским дворцом воистину знамя своей любви к Богу, то есть икону, на которой поместили изображения апостолов и пророков и написали изречения их о Господе, – и таким образом проповедали достохвальный предмет своего убеждения – спасительный крест? Главное же то, что чрез различные иконы Бог совершал чудеса, о которых многие жаждут много рассказывать, например подавал исцеление болящим, – что мы и сами испытали, – равным образом и избавление от соблазнов, которые часто пссещали людей во сне. Замечательнее же всего го, что никакого ни возражения, ни сомнения не встречается против того, что находящаяся в писидийском Созополе икона всенепорочной Богородицы из своей длани изливала струю мира. Об этом чуде свидетельствуют многие. Если же ныне не совершается это чудесное действие от этой иконы; то отсюда не следует, что не нужно верить и тому, что́ было прежде. Равным образом не должны считаться невероятным рассказываемые в Деяниях апостольских знамения и различные дары Духа, хотя они ныне совсем не совершаются. Тогда человеколюбивый Бог, посредством такого снисхождения, соделывал весьма слабых крепчайшими в вере в Него и проявлял чрез это свою силу, как это было с апостолами. Иногда тень их, а иногда полотенце, взятое из их одеяния, доставляли врачевание. И как у них тень не всякого тела, но только одного Петра подавала исцеление страждущим, а также и полотенца не из всякой одежды, но только из однех одежд Павла исцеляли немощных в возмездие за веру их в проповедуемого ими Бога, Который благодать свою проявляет также и чрез неодушевленные предметы; точно так Он благоволил, чтобы тоже самое было и с иконами, то есть, чтобы не всякая икона или живописное изображение было источником благодеяний для верующих, но только некоторые иконы святых, или же Самого Господа; так что нельзя подумать, будто исцеления совершаются сами по себе; нет, они совершаются только по благодати Бога нашего. – Думаю также, что не следует оставлять без внимания и того, что изобразил в своей церковной истории Евсевий Памфил, а именно, что в городе Панеаде, который в Евангелии называется Кессариею Филипповою, по преданию находится дом кровоточивой женщины, исцеленной от прикосновения к, краю одежды Спасителя. Пред дверьми этого дома, говорят, стоит статуя, сделанная из меди и имеющая изображение Господа; а насупротив ее изображение женщины, преклонившейся на колени с распростертыми руками, как бы просящей о милости. Она сделана была кровоточивою из усердия, в воспоминание о сотворенном над нею чуде. У ног этой созданной во имя Господа статуи выросла какая то трава, странная по виду и неизвестная, которая служила средством к исцелению всяких болезней; что Евсевий, по его словам, видел собственными глазами. Очевидно, что Спаситель благодать Свою подавал, по Своему милосердию, в силу веры этой женщи-ны, давая этим знать, как нами выше изъяснено, что на совершающееся надобно смотреть не просто, но что должна быть принимаема во внимание цель, с какою что совершается. Тот же Евсевий говорит, что он видел и сохранившияся живописные иконы апостолов Петра и Павла и Самого Христа, писанные красками. Это мы говорим не потому, чтобы мы сами же-лали ставить медныя статуи, но только для того, чтобы показать, что Гос-подь не отвергал и того, что было сделано по языческому обычаю, но что Он благоволил и чрез эту статую проявлять чудесное действие благодати Своей. У нас же этот обычай принял гораздо более приличную форму, так что осмеивать его не следует. Этим пусть и закончится наша речь. Бог же истины, наставивший вас на всякую истину и отогнавший от душ наших всякий повод к разногласию и всякий предлог к возмущению, да удостоит нас небесного царствия, единодушно и единомысленно прославляющих Его.

Богохранимый император и брат! Грамоту твою, отправленную с царским спафарокандидатом¹ мы получили. Все, полученные со времени вступления твоего на царство, или с 14-го индиктиона послания твои, то есть как послание этого 14-го, так и послания 15-го, и первого, и второго, и третьего, и четвертого, и пятого, и шестого, и седьмого, и восьмого и девятого индиктионов², мы тщательно храним в святой церкви у подножия упокоения³ святого славного апостола и первоапостола Петра, где находятся также послания и благочестиво царствовавших христолюбивых предшественников твоих. И в десяти своих посланиях ты, как и следовало императору христианину, давал доброе и благочестивое обещание постоянно соблюдать и хранить все наставления наших святых отцев и учителей; и что при этом главнее и важнее всего, так это то, что это – твои послания, а не чужие: к ним приложены хорошо уцелевшие царские печати и не менее хорошо сохранившиеся твои собственноручные подписи киноварью4, как обыкновенно и подписываются императоры. В них ты благочестиво и прекрасно излагал исповедание не имеющей порока православной веры нашей; этого мало: ты писал, что нарушающий и разрушающий определения отцев проклят. И мы, получая такие (послания), воссылали к Богу хвалебное пение потому, что Бог, конечно, даровал тебе императорскую власть. Но если ты шел добре, то кто пленил твой слух и изогнул твое сердце подобно изогнутому луку (Пс. 17:35), так что ты перевернулся лицом назад? Десять лет ты, по милости Божией, добре совершал путь свой; тебе и на ум не приходило преследовать святые иконы: а ныне ты говоришь, что они занимают место идолов и что покланяющиеся им суть идолопоклонники, и решился совершенно уничтожить их. И не побоялся ты суда Божия, вводя соблазн в сердца людей не только верных, но и неверных. Христос заповедует тебе не соблазнять ни единого от малых сих потому что и за малый соблазн придется идти в огнь вечный (Лк. 17:2). А ты соблазнил весь мир! как будто ты и не думаешь узреть смерть и дать за это злосчастный ответ! Ты пишешь, что не должно покланяться творению рук и всякому подобию, «елика на небеси горе, и елика на земли низу», как сказал Господь, и говоришь: укажи мне, кто повелел нам почитать творения рук и покланяться им. И я исповедую, что это есть законоположение Божие. И почему, как император и глава христиан, ты не спросил об этом верующих ученых? А от них ты узнал бы вполне, почему Бог назвал идолов творением рук, и не стал бы смущать и приводить в недоумение и замешательство неопытных людей. Но ты отрекся от святых отцев и учителей наших, хотя и дал собственноручное письменное обещание повиноваться и следовать им. Наше писание, наш свет и спасительная сила наша, это – святые и богоносные Отцы и Учители наши; об этом засвидетельствовали нам и шесть бывших о Христе соборов, но ты не принял их свидетельств. Пишем тебе без научных приемов по необходимости; так как ты человек неученый. В словах Божиих действительно заключается Божественная и сила и справедливость; но умоляем тебя Богом: оставь высокомерие и объявшую тебя гордость и с искренним смирением отверзи нам свой слух. И да посвятит тебя Бог в истину того, о чем Он говорил. Бог говорил по поводу идолопоклонников, занимавших землю обетования. Они поклонялись золотым, серебряным и деревянным животным; покланялись всей твари и всем пернатым и говорили: вот – наши боги и нет другого Бога. Следовательно, Бог говорил, что не следует покланяться рукотворенным диавольским образам, образам приносящим вред и достойным проклятия. А есть рукотворенные образы, которые назначаются на служение Богу и во славу Его. Бог желал собственный Свой народ, освященный народ еврейский, ввести в обетованную землю, как обещал Он это Аврааму и Исааку, и Иакову, говоря, что даст им землю обетования и сделает израильтян владетелями и наследниками стяжания идолопоклонников, что сокрушит и совершенно истребит род этот, так как он осквернил и землю и воздух преступными деяниями своими. Господь предупреждал и предограждал народ Свой, чтобы он не впал в их идолопоклонство. В самом же народе израильском Бог избрал двух мужей и благословил их и освятил на делание рукотворенных образов, но во славу и на служение Богу, и на память потомству. Я разумею Веселиила и Элиава, из колен Иудина и Данова (Исх. 31:2–6). Бог говорит Моисею: «истеши... две скрижали каменны» (Исх. 34:1) и принеси ко Мне. И (Моисей) истесал и принес. И написал Бог собственным перстом десять животворящих и бессмертных заповедей (λογος). Далее, Бог говорит: «сделай Херувимов и Серафимов и сделай трапезу и позолоти ее внутри и снаружи; сделай кивот из дерев негниющих и, на память вашим поколениям, положи в него свои свидетельства» (Исх. 25 и след.), то есть: скрижали, стамну, жезл и манну. Те ли это рукотворенные образы и подобия, о которых говорит Бог, или нет? Нет; это – образы во славу Божию и на служение Богу. Когда тот же великий Моисей со страхом пожелал видеть образ и подобие Божие, тогда он, чтобы не впасть в заблуждение, молил Бога, говоря: открой мне Себя, так чтобы я видел Тебя (Исх. 33:18). И Господь сказал ему: если увидишь Меня, то умрешь; но войди в ущелье скалы, и увидишь задняя Моя. Бог показал ему в видении тайну, сокровенную от прежних веков и от родов. Но во время наших родов, в последние дни Он показал нам Себя явно и вполне, и задняя и передняя Своя, именно: увидев род человеческий погибающим в конец и умилосердившись над Своим созданием, Он послал Сына Своего, рожденного прежде веков, Который, нисшедши с неба, вошел во чрево Пресвятой Девы Марии; и заблистал во чреве Ее истинный свет. И этот свет вместо семени стал уже плотию. И крестился Господь в реке Иордане и нас крестил и стал раздавать нам залоги Богопознания, чтобы мы не заблуждались; и, – вошедши в Иерусалим, в горницу святого и славного Сиона, предложил нам в таинственную пищу святое Тело Свое и напоил нас истинною Кровию Своею. Там же Он омыл и ноги наши. И мы ели и пили вместе с Ним, и руки наши осязали Его, и Он стал известен нам. И пред нами открылась истина, а соблазны и окружавший нас мрак бежали от нас и скрылись. И «во всю землю изыде вещание Его и в концы вселенные глаголы Его» (Рим. 10:18). Со всего мира, подобно орлам, люди начали стекаться в Иерусалим, как сказал Господь в Евангелии: «иде же аще будет труп, тамо соберутся орли» (Мф. 24:28). Труп – Христос, а высоко летающие орлы суть благочестивые и христолюбивые люди. Видевшие Господа в своих повествованиях о Нем изобразили Его таким, каким видели, видевшие Иакова, брата Господня, в своих повествованиях о нем также изобразили его таким, каким видели; видевшие далее первомученика Стефана, в своих повествованиях о нем также изобразили его таким, каким видели; наконец – одним словом: видевшие в лицо мучеников, проливших за Христа кровь (свою), изобразили и их. Увидев⁵, наконец, эти изображения, люди повсюду стали оставлять поклонения диаволу и принимать это новое поклонение, поклонение не безумно-рабское, но разумно-свободное. Какое поклонение покажется тебе, император, справедливым? Поклонение этим иконам или поклонение диавольскому обольщению? В бытность Христа во Иерусалиме Авгарь, тогдашний князь и владыка эдесский, услышав о чудесах Христа, написал к Нему послание, и Христос послал ему собственноручный ответ и святое славное изображение Лица Своего. Пошли же за этим Нерукотворенным Образом и посмотри. Туда стекаются во множестве народы Востока и приносят молитвы. Много есть и других, рукотворенных образов, тщательно охраняемых христолюбивым походом зрителей, – образов, которым ты ежедневно покланялся⁶. Не их ли теперь ты презираешь? Почему мы не описываем Отца Господа Иисуса Христа? Потому что мы не видели Его, да и невозможно наглядно представить и живописно изобразить естество Божие. И если бы мы увидели и познали Его так же, как и Сына Его, – то постарались бы описать и живописно изобразить и Его (Отца), чтобы и Его образ ты, кстати, назвал также идолом. Советуем тебе, как братья во Христе: возвратись снова к истине, от которой ты удалился; оставь высокомерие и брось упорство свое; напиши потом об этом всем и повсюду и возврати (на путь истины) соблазненных и ослепленных тобой, хотя ты, по неразумию своему, и не придаешь этому никакого значения. Видит любовь Христова, что когда мы войдем в храм святого и верховного Петра и увидим живописное изображение этого святого мужа, то приходим в сокрушение и слезы наши льются подобно каплям, падающим во время сильного дождя с неба. Христос возвращал зрение слепым, а ты ослепил людей, владевших прекрасным зрением, и стал им поперек дороги, хотя и не придаешь этому значения; ты сделал их несмысленными и пресек им правый путь; ты лишил их молитвы и бдительной, постоянной ревности по Боге и вместо этого поверг смиренных людей в сон, дремоту и нерадение; ты обезглавил их. Ты говоришь, что мы покланяемся камням, стенам и доскам. Это не так, император, как ты говоришь: иконы служат нам только средством для напоминания; они пробуждают и возносят наш ленивый, неискусный и грубый ум в горний мир, предметам которого мы не можем не давать имен, названий и образов. Мы почитаем иконы не как богов, как ты говоришь, – да не будет! – мы не на них возлагаем надежды. Если пред нами находится икона Господа, мы говорим: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помоги нам и спаси нас! А если пред нами икона святой Его Матери, то мы говорим: святая Богородице, Мати Господа, будь (нашею) заступницею пред Сыном Твоим, истинным Богом нашим, во спасение душ наших! Если же икона мученика, например, Стефана, то говорим: святый Стефане, изливший кровь твою за Христа и имеющий пред Богом дерзновение как первомученик, будь нашим заступником! Так мы обращаемся и ко всякому другому святому мученику. Вот куда воссылаем мы молитвы при посредстве икон. Это не то, что ты говоришь, император, то есть, будто мы называем мучеников богами. Свидетельствую тебя Богом живым, отврати ум свой от зла и освободи душу свою от соблазнов и проклятий, какие сыплются на тебя со всех концов вселенной; над тобой смеются даже малые дети. Заверни в элементарные училища и скажи: «я истребитель и преследователь икон», – и тотчас (ученики) забросают твою голову своими дощечками; и – чему ты не научился у разумных, тому научишься у неразумных. Ты писал: «Озия⁷, царь иудейский, приказал вынести медного змия из храма, а я приказал вынести идолов из церкви». Поистине, Озий был брат твой и имел такое же упорство, как и ты; он в свое время так же преследовал священников, как ты (теперь). Этого змия освященный Давид внес во храм⁸ вместе с кивотом. Ибо что это такое было, как не тот медный змий, который был освящен Богом для исцеления болящих, уязвляемых змеями? Господь сделал из него средство уврачевания грешников, чтобы показать людям того, кто ввел в грех первое создание, сотворенное Богом, – Адама и Еву, и напоминать им о нем; а ты, как сам хвалишься, изгнал из церкви Божие благословение и святыню мучеников. Вначале ты добровольно, а не по принуждению какому-нибудь, исповедовал истинную веру, а потом, собственноручно подписав написанное тобою к нам, ты сам обрушил на свою голову проклятие. Мы же, как имеющие право, власть и силу от святого верховного Петра, думали также наложить на тебя наказание; но так как ты сам наложил на себя проклятие, то и оставайся с ним, а вместе с тобою подвергнутся ему и твои советники, которых ты опутал. Какое, значит, прекрасное намерение и какой благой путь пресек ты этим людям? Видит любовь Христова: когда мы сами входим в церковь и рассматриваем изображения чудес Господа Иисуса Христа, а также изображения святой Его Матери, имеющей на руках питающегося млеком Господа и Бога нашего, а равно Ангелов, стоящих кругообразно и взывающих трисвятую песнь, то выходим (из храма) не без сердечного сокрушения. Да и кто не будет, подобно нам, сокрушаться и не прольет слез умиления, взирая на купели, на стоящих кругообразно священников, на таинственную вечерю, на исцеление слепого, на воскрешение Лазаря, на исцеление прокаженного и расслабленного, на возлежания на траве, на короба и корзины с остатками хлеба, на преображение на горе Фаворе, на распятие Господа, на Его гроб, на Его Воскресение и святое вознесение, и на сошествие Духа Святаго? Кто не будет сокрушаться и не прольет слез, взирая на изображение Авраама с мечом, грозно поднятым над шеей сына? Кто не будет сокрушаться и не прольет слез, взирая вообще на все страдания Господа? Император! предоставь себе лучше называться еретиком, нежели гонителем и истребителем икон и наглядных изображений страданий Господних. Но (скажешь) худо и неприлично называться еретиком. Я же спрошу тебя: почему? Еретиком объявляют человека, когда он известен немногим людям и когда обольщения его встречают затруднения, – мысли перепутаны и неудобопонятны. И такие, не имеющие смирения, проповедники своих собственных догматов, тотчас обнаруживают свое незнание и ослепление и падают. Они не в такой степени подлежат осуждению, как ты. Ты начал открытое преследование того, что ясно, как день, и обнажил церкви Божии. Святые Отцы их одели и украсили, а ты раздел их и обнажил. И это сделал ты при таком многоопытном архиерее! Я разумею господина Германа, брата нашего и сослужителя. С ним ты должен был посоветоваться, как с отцем и учителем и как с человеком, который старше тебя и отличается большою опытностию в делах не только церковных, но и гражданских. Этот муж совершает ныне девяносто пятый год и был советником всех, бывших при нем, патриархов и императоров. Он не знал отдыха; потому что был полезен в делах того и другого рода. Перестав иметь его своим сподручником, ты стал слушать нечестивого сына Апсимарова и подобных ему. Когда господин Герман и бывший тогда патриархом господин Георгий убедили отца Юстинианова, сына Константова, Константина написать к нам в Рим; так вот что писал он нам с клятвою (дав при этом нам приказание послать полезных людей для созвания Вселенского Собора): «я буду заседать с ними не как император и буду говорить не как государь, но как один из них; мы будем следить за постановлениями архиереев и принимать мнения тех, которые говорят хорошо, а говорящих худо будем преследовать и ссылать в ссылку. Если отец мой низвратил какое-либо учение чистой и непорочной веры; то я первый предам его анафеме». И мы, по Божиему соизволению, отправили тогда послов и мирно состоялся Шестый Собор. Ты знаешь, император, что догматы святой Церкви дело не императоров, но архиереев, и должны быть точно и верно определяемы. Для этого-то и поставлены в церквах архиереи, мужи свободные от дел общественных. И императоры, поэтому, должны удерживать себя от вмешательства в дела церковные и заниматься тем, что им вручено. Но когда все совершается мирно и с любовию, тогда христолюбивые императоры и благочестивые архиереи, в своих совещаниях, являются одной, нераздельной силой. Ты писал, что следует созвать Вселенский Собор; нам показалось это бесполезным. Ты преследуешь иконы, ругаешься над ними и истребляешь их. Сделай нам милость, – оставь это дело и замолчи; тогда мир успокоится и соблазны прекратятся. Представь, что мы послушались тебя, что архиереи собрались со всей вселенной, что восседает уже синклит и совет; но где же христолюбивый и благочестивый император, который, по обыкновению, должен заседать в совете и чествовать тех, которые говорят хорошо, а тех, которые удаляются от истины, преследовать, – когда ты сам, император, являешься человеком непостоянным и варваром? Разве ты не знаешь, что сделанное тобою покушение на святые иконы свидетельствует о твоем непостоянстве, тщеславии и гордости? В то время, как Божии церкви наслаждались глубоким миром, ты возбудил распри, вражду и соблазны. Оставь свои замыслы и успокойся; и не будет надобности в Соборе. Напиши всем (во все страны вселенной), кого ты ввел в соблазн, будто Герман, патриарх Константинопольский, и Григорий, папа Римский, впали в ошибку относительно икон; и мы снимем с тебя заботу о грехе и заблуждении твоем, так как получили от Бога власть разрешать на земле и на небе. Свидетель Бог, – сколько ты ни писал к нам посланий, мы все их доводили до ушей и сердец царей Запада, старались примирить их с тобою, и восхвалить и возвеличить тебя пред ними; так как мы знали, как жил ты прежде. Поэтому-то и портреты твои они принимали с такою честию, какую оказывают обыкновенно цари друг другу при встрече. Так относились они к тебе, пока не знали о сделанном тобою распоряжении относительно икон. Но вот они осведомились и достоверно узнали, что ты посылал спафарокандидата Иувина к медным воротам разрушить статую Спасителя, при которой совершалось много чудес. Там находились ревностные женщины, которые умоляли спафарокандидата, говоря: нет! нет! не делай этого! Но он не внял их просьбам, поставил лестницу и, поднявшись по ней, трижды ударил топором в лицо Спасителя. Видя это и не имея сил перенести такого нечестия, женщины отодвинули лестницу и бичами засекли его до смерти. А ты, ревнитель зла, послал туда драбантов и не знаю уже, сколько убил там женщин; тогда как тут находились коммерческие люди из Рима, Франции, из вандалов, из Мавритании, из готфов, словом: со всех внутренних стран Запада. Прибыв на родину, они рассказали, каждый в своей стране, о твоих ребяческих поступках. Тогда всюду стали бросать твои портреты на землю, попирать их ногами и уродовать твое лицо. Затем лонгобарды и сарматы и прочие смежные народы, жившие на севере, напали на бедный Декаполь, заняли самую митрополию – Равенну, изгнали твоих правителей и поставили своих. Так же хотят они поступить и с принадлежащими нам царскими чертогами и с Римом; потому что ты не можешь вступиться за нас. И все это последствия твоего неблагоразумия и твоей глупости. Ты стращаешь нас и говоришь: «пошлю в Рим войско и истреблю икону святого Петра, а тамошнего архиерея Григория постараюсь привести связанным, как это сделал Констант с Мартином». Но ты должен знать и вполне понимать то, что архиереи, бывшие в Риме, водворили мир между Востоком и Западом и стали оплотом этого мира. Бывшие до тебя императоры завоевывали этот мир в поте лица. Если ты станешь нагло нападать на нас и грозить нам; то ведь нам нет надобности вступать с тобой в сражение. Римский архиерей удалится за двадцать четыре стадии в страну Кампанийскую; и поди, гонись за ветрами. Бывший до нас архиереем Мартин постоянно ратовал о мире; а зараженный неправым учением о Святой Троице единомышленник тогдашних еретических архиереев, Сергея и Павла и Пирра, злодей Констант послал воинов, схватил его, насильно притащил в Византию и после многих истязаний сослал в ссылку. Много зла причинил он также и иноку Максиму и ученику его Анастасию и сослал их в ссылку. Сам Констант, сославший их, был убит и умер в своем заблуждении. Незевксий, бывший тогда в его свите, узнал достоверно от епископов сицилийских, что он еретик, и убил его в храме; и он умер в своей ереси. А что Мартин – муж блаженный, об этом свидетельствует Херсон, куда он был сослан, а также и Босфор и весь север и жители севера, приходящие ко гробу его и получающие исцеление. Удостой, Господи, и нас идти путем Мартина. Впрочем, ради пользы многих мы хотим жить, и долго жить; потому что взоры всего Запада обращены на наше смирение. Может быть, мы и не стоим этого; но народы Запада большую надежду возлагают на нас и на того, чье изображение грозишь ты уничтожить, то есть на святого Петра, которого все западные царства почитают как бы земным Богом. Если ты дерзнешь сделать такую попытку; то Запад вполне готов отмстить тебе и за тех восточных людей, которым ты нанес оскорбления. Но именем Господа умоляем тебя: оставь свои детские затеи. Ты знаешь, что твоя сила не может быть грозой всему Риму; ты можешь грозить только разве самому городу, по причине прилежащего к нему моря, открытого для кораблей; потому что, как мы и выше сказали, если папа удалится из Рима на двадцать четыре стадии, то нисколько не будет бояться твоих угроз. Одно только сокрушает нас – это то, что в то время, как люди жестокие и дикие делаются кроткими, ты из кроткого сделался жестоким и неукротимым. Весь Запад приносит плоды веры святому и верховному апостолу. Если ты пошлешь воинов для уничтожения изображения святого Петра; то, смотри, предупреждаем тебя, неповинны мы будем в той крови, которую прольют они, а обрушится это на твою шею и на твою голову. Недавно из внутреннего Запада⁹, от Септета¹⁰, возжаждавшего, по милости Божией, зреть наше лице, мы получили приглашение отправиться к нему и преподать ему святое крещение. Чтобы не дать ответа за свое нерадение и леность, мы готовимся уже в путь. Бог же да вложит в сердце твое страх Свой и да обратит тебя от тех заблуждений, какие ты внес в мир, к истине; и да получим мы, как можно скорее, от тебя послание, в котором сообщилось бы нам известие о твоем обращении. Бог же, снисшедший с небес и вошедший во утробу Святой Девы Богородицы ради спасения людей, да поселится в сердце твоем, да изгонит из него увлекающих тебя в соблазны и да дарует мир всем христианским Церквам во веки веков. Аминь.

Вторая заповедь закона Божия. «Не сотвори себе кумира и всякаго подобия, елика на небеси горе и елика на земли низу, и елика в водах под землею:» Поуч. 1-е. (Объяснение второй заповеди). I. Вторая заповедь Божия запрещает делать себе кумиры с тем, чтобы поклоняться им и служить им. II. а) Какие кумиры здесь разумеются? — Всякие изображения какой либо твари — небесной, или земной, или в водах живущей, которой вместо Бога поклоняются и служат. б) Paзве есть люди, которые таким изображениям поклоняются и служат? Есть: например, язычники — это люди, неверующие в истинного Бога. Мы, христиане, поклоняемся и служим нашему Богу, Отцу и Сыну и Святому Духу; а они бездушным кумирам поклоняются и служат. Суетно, напрасно, греховно поклонение и служение этим кумирам. Кумир не Бог, не только не Бог, не одно изображение и притом ложного божества, такого, которого в самом деле вовсе нет, которое не существует. Кумир ничего не может посему и сделать для человека, как ни кланяйся ему, как ни проси его. Кумир — ничто, и потому - что ему поклоняться, за что почитать? Поклоняться надобно одному истинному Богу, просить надобно живого Бога. в) Как же святые изображения, иконы святые, мы почитаем? Святые иконы и изображения мы почитаем только, т. е. лобызаем их, главы и колена преклоняем, свечи возжигаем, фимиам курим пред ними, и почитаем так — потому, что иконы у нас суть изображения истинного Бога, явившегося во плоти, пречистой Матери Его и святых Его угодников. Да, почитаем только святые иконы, а не боготворим их; если бы стали боготворить святые иконы, мы погрешили бы против второй заповеди Божией, подобно идолопоклонникам, согрешили бы пред Богом, гели бы стали боготворить их, т. е. если бы стали думать, что икона сама по себе имеет божественную силу, сама собою может нас спасать. Но мы не так думаем: иконы у нас только напоминают нам о Боге, о Его делах и угодниках; взирая на икону телесными очами, мы мысленно представляем себе и как бы видим того, кого она изображает. Поклоняясь пречистому образу Божией Матери, мы Ей Самой, Царице небесной, поклоняемся. Без икон святых мы были бы то же почти, что без книг Божественных. Да, по иконам, как по книгам, мы видим, узнаем, воспоминаем нужное для нашего спасения. Итак, взирая на иконы святых, молясь пред ними, чествуя их, взимайте умом к Богу и святым, которые на этих иконах изображены, — представляйте себе, что вы Богу и святым Его молитесь, поклоняетесь, Бога и святых его чествуете, лобызаете. г) Что еще под кумирами, запрещенными порою заповедям, можно разуметь? Под кумирами должно разуметь и все то, что мы слишком любим, боготворим, т. е. любим до того, что из-за этого забываем Бога, бросаем заповеди Божии, забываем любить Егo, надеяться на Него, всего ожидать от Него. Если ты слишком любишь чреву своему угождать, лакомиться, пить, есть, объедаться, упиваться, если для тебя чувственные удовольствия выше, приятнее всего на свете если ты для чрева пост и молитву оставляешь: то чрево твое — твой кумир, твой идол, а ты грешишь против второй заповеди так же, как и идолопоклонник. Если ты слишком богатство любишь, если ты только о том и думаешь день и ночь, чтобы больше и больше денег наживать, если ты для денег оставляешь церковь, не знаешь праздников, забываешь бедных: то богатство — кумир твой, идол твой, и ты также служишь богатству, как идолопоклонник идолу своему. Если ты слишком себя любишь выше всех себя ставишь, лучше себя никого не считаешь, если гордишься, тщеславишься: то ты сам — кумир для себя, гордость твоя — идол твой. Вообще, что бы ты не любил: все кумир твой, если ты это слишком боготворишь, любишь. И потому, слушатели, не будем привязываться ни к чему земному, чувственному, временному: ничего хорошего здесь не найдем, и можем дойти до того, чтоб за этой привязанности к земному Бога забудем, заповеди Божии оставим. Временное, чувственное, земное не стоит того, чтоб к нему привязываться. III. Не делай никого и ничего для себя кумиром. Все пусто, ничтожно, - все, кроме Бога и божественного. (Сост. по „Полн. собр. сочин. прот. Р. Путятина", изд. XX, стр. 625—6). См. также Толкование на Втор. 5:6.

Слово Божие... запрещает людям уподоблять Божество чему либо познаваемому; так как всякое понятие, согласно с каким либо удобопостижимым представлением составляемое по некоему естественному уразумению и предположению, созидает Божий кумир, а не возвещает о Самом Боге.

«Не сотвори себе... всякого подобия, елика на небеси горе, и елика на земли низу,... да не послужиши им» (Исх. 20:4, 5; Втор. 5:8; Рим. 1:23; 1 Ин. 5:21). Не воздавай им божеских почестей: ибо все они суть творения единого Бога, созданные Сыном и Словом во Святом Духе. Сие Слово Божие, в последние веки восприявши плоть от девственного чрева, явилось на земле и обитало между людьми. Для спасение человеческого подъявши страдание и смерть и воскресши, Оно вознеслось с плотию на небеса, и возсело одесную величие на высоких. С сим же телом опять приидет во славе судить живых и мертвых. Посему из любви к Слову, вочеловечившемуся ради нас, имей изображение Его, чтобы оно напоминало тебе о Изображаемом, коему ты и должен поклоняться, поклоняясь иконе, возводя чрез нее ум свой к самому достопоклоняемому телу Спасителя, возседшему одесную Отца на небесах. Подобно сему имей и иконы святых, покланяйся им, не как богам, – что нечестиво, но с телесным поклонением и расположением к ним, и с подобающим чествованием, возносясь умом чрезь образ к изображенному. Так и Моисей поставил изображение херувимов во святилище (Исх. 25:18–20, 37). Самое святое святых служило образом пренебесных (предметов), а часть скинии, доступная мирским людям, носила образ всего мира. Моисей назвал эти отделение скинии святыми, восхваляя не твари, но чрез них содетеля мира – Бога (Исх. 26:33; Чис. 6:20; Евр. 9:1–5). Подобно сему и ты не боготвори икон Владыки Христа и святых, но чрез них покланяйся сначала Сотворшему нас по образу Своему, а потом, по неизреченному человеколюбию, благоволившему возстановить в нас образ Свой и восприявшему его на Себя. Покланяйся не только иконе Бога, но и образу креста Его. Ибо крест есть знамение величайшее и победоносное оружие Христа над диаволом и всеми силами врагов, так что, видя изображение его, они трепещут и обращаются в бегство. Это изображение явилось очень славным и соделало величайшие чудеса еще во времена пророков1), когда не явилось еще Первообраза. При втором же пришествии распятого на нем Господа Иисуса Христа, грядущего судить живых и мертвых, явится пред Ним и это великое и страшное знамя Его, «с силою и славою многою» (Мф. 24:30). Итак чествуй его ныне, чтобы тогда ты мог взирать на него с упованием и удостоиться спрославление с ним. Покланяйся и иконам святых, как сраспявшихся с Господом, изображая крест на лице своем, и приводя на память, что они соделались общниками Христовых страданий. Равным образом чествуй и священные гробницы и нетленные останки их; ибо благодать Божия не оставила их, как Божество не оставляло достопоклоняемого Тела Христова во время живоносной Его смерти. Делая это, и славя прославивших Бога, как явивших себя по делам совершенными в любви Божией, и сам будешь прославлен с ними от Бога, и воспоешь с Давидом: «мне зело честни быша друзи Твои, Боже» (Пс. 138:17).
*** «Не сотвори себе всякого подобия, елика на небеси горе, и елика на земли низу, и елика в водах», чтоб служить тому и поклоняться яко Богу (Исх. 20:4). Ибо все есть творение единого Бога, Который в последние веки, из девственной утробы плоть прияв, на земли явися и с человеки поживе, и за спасение людей пострадав, умерши и воскресши, на небеса с телом вознесся и сел одесную величествия на высоких, с каковым телом опять приидет судити живых и мертвых. Сего, ради нас вочеловечившагося, икону сотвори, по любви к Нему, и чрез нее воспоминай о Нем, чрез нее поклоняйся Ему, чрез нее возводи ум свой к поклоняемому телу Спасителя, седящему во славе одесную Отца на небесах. – Равным образом и святых иконы и твори, и поклоняйся им, не как богам, – что воспрещено, – но во свидетельство твоего с ним общения любви, к ним и чествования их, ум свой возводя к ним чрез иконы их; как и Моисей сотворил иконы Херувимов и поставил во Святом Святых, да и само Святое Святых было образом пренебесных вещей, а Святое носило образ всего мира, и Моисей назвал его Святым, не твари славя, но чрез них мир сотворшего Бога. – И ты не почитай богами икон Господа Иисуса Христа и святых, но чрез них поклоняйся по образу Своему вначале нас создавшему, а после сей самый нашенский образ Свой благоволившему восприять по неизреченному человеолюбию Своему, и в нем описуемым соделаться. 6) И не образу только Христа Господа поклоняйся, но и образу Креста Его, потому что он есть знамение победы Христовой над диаволом и над всем полчищем сопротивных сил, почему они трепещут и бегут, когда видят его изображаемым. Образ сей, и прежде появления первообраза, был высокопрославлен в пророках и явил великие и дивные чудеса, и во второе пришествие распеншегося на нем Господа Иисуса Христа, имеющего приити судить живых и мертвых, предыдет пред Ним, яко страшное и великое знамение Его силы и славы. Славь же Его ныне, чтоб тогда с дерзновением воззреть на Него и спрославиться с ним. И иконам святых поклоняйся, яко сраспеншихся Христу, крест изображая на лице своем и на память приводя действенно проявившееся в них причастие страстям Христовым. Равным образом чти и гробницы святых и какие-либо останки от костей их: ибо не отсупила от них благодать Божия, как и отпоклоняемого тела Христова не отсупало Божество, во время животворящей Его смерти. Делая же сие и славя прославивших Бога, как явившихся чрез дела совершенными в любви Божией, ты вместе с ними прославлен будешь от Бога, и с Давидом воспоешь: «мне же зело честни быша друзи твои, Боже» (Пс. 138:17).

Вторая Заповедь Господня запрещает почитание и изображение идолов — ложных богов, сделанных из камня или дерева, которые не могут ни видеть, ни слышать, ни говорить. Великим грехом перед глазами Создателя является сооружение таких истуканов, закрывающих собою Бога истинного. Как сказал древний учитель Церкви Тертуллиан, «идолопоклонство есть величайшее преступление мира, единственная причина Страшного Суда». К сожалению, сейчас новый расцвет язычества показал, как многие навлекают на себя гнев Божий нарушением этой Заповеди. Это и вера в гороскопы, и ношение амулетов (а ведь у многих на груди вместо святого креста висят знаки зодиака, что является идолопоклонством). Грешат против нее и те, кто поклоняется деревьям и камням, «заряжаясь» от них и «подключаясь к космической энергии». Многие в домах держат настоящих идолов — статуэтки Будды, шаманские маски, истуканы древних богов, а часто и воскуряют перед ними ароматические палочки — и при этом считают себя христианами. Приезжая в чужие страны, туристы бегут в капища, крутят молитвенные барабаны, поклоняются идолам и думают, что это просто ритуал. Но все это — смертный грех, великое преступление против Самого Бога. По правилам Церкви, тот, кто принес жертву идолам, перестал быть христианином. Также грехом против этой Заповеди является вообще всякое участие в религиозных действиях неправославных — еретических лжетаинствах, употребление в пищу еды, посвященной идолам, или мацы. Но кроме явного идолопоклонства Заповедь эта запрещает поклонение своим страстям — греховным привычкам, замещающим для многих Господа Бога. Это и чревоугодие, когда человек живет для того, чтобы есть. Для таких, по слову апостола: «Их бог — чрево» (Флп. 3:19). Это и сребролюбие — привязанность к деньгам, утверждающая, что деньги могут все. Это и пьянство и наркомания, заставляющие человека служить вместо Творца твари во вред себе и окружающим. Это, наконец, крупнейшие преступления человека — тщеславие (желание временной славы) и гордость. Последнюю часто называют чувством собственного достоинства, но стоит помнить слова Писания: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (1 Пет. 5:5). Чтобы не впасть в эти грехи, надо исполнять добродетели. Чревоугодие побеждать воздержанием и постом, сребролюбие — нестяжательностью (внутренней независимостью от материальных благ) и щедростью, а гордость и тщеславие — смиренномудрием. Часто спрашивают: не нарушают ли православные этой Заповеди, почитая святые иконы? Ответом будет твердое «нет!». Ведь мы не считаем иконы богами, не воздаем им божеских почестей и не ждем от них спасения. Почитая их, мы воздаем честь тем, кто на них изображен, стараясь подражать их добродетелям. Почитание икон установлено Самим Богом еще в Ветхом Завете, в той самой Книге Исход, где приведены и десять Заповедей. Господь повелел сделать на Ковчеге Завета чеканные изображения Херувимов (Исх. 25:18), а также вышить Херувимов на завесе перед Ковчегом (Исх. 26:31). Перед ними положено было возжигать лампады (Исх. 27:21), воскурять ладан (Исх. 30:6–7) и совершать поклонение (Нав. 7:6). Именно так и почитают иконы в Церкви по сей день.
* * * — А зачем вы явно нарушаете Божию заповедь, – спросил меня сектант, указывая на святые иконы, – ведь сказано: «Не сотвори себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли. Не поклоняйся им и не служи им» (Исх. 20:5). А вы наполнили весь ваш храм изображениями людей и ангелов. Тут ведь налицо явное идолопоклонство! -А вам не кажется, – отвечал я, – что со времени дарования этой заповеди в отношениях между Богом и людьми произошли некоторые изменения? Давайте вспомним, что Моисей сам объяснил причину того, почему в Ветхом Завете нельзя было изображать Бога. Он говорит: «Твердо держите в душах ваших, что вы не видели никакого образа в тот день, когда говорил к вам Господь на горе Хориве из среды огня, дабы вы не развратились и не сделали себе изваяний, изображений какого-либо кумира» (Втор. 4:15-16). Но с тех пор произошли величайшие события. Сам Невидимый стал видимым, и, делом исповедуя эту истину, мы изображаем воплотившегося Бога. «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ин. 1:18). И мы являем эту удивительную весть не только словом, но и делом. Вы же не можете ничем доказать своей веры во Христа, во плоти пришедшего, раз вы принципиально отказываетесь изображать Его. Посему вы полностью подпадаете под определение обольстителя и антихриста, данное апостолом Иоанном (2 Ин. 1:7)! Отвергая иконопочитание, вы также лишаетесь возможности исполнить заповедь апостола Павла: «С терпением будем проходить предлежащее нам поприще, ВЗИРАЯ на начальника и совершителя веры Иисуса, Который, вместо предлежавшей Ему радости, претерпел крест, пренебрегши посрамление (при этих словах я показал на Распятие), и воссел одесную престола Божия (и я показал икону Христа во славе)» (Евр. 12:1-2). Насколько мне известно, взирают люди обычно глазами, а это предполагает существование в Церкви икон. — Здесь идет речь о взирании не глазами, а мыслию, воспоминанием, – отвечал сектант. — Нет, вы неправы, – возразил я. – О мысленном взирании говорит следующий стих, а здесь у нас нет необходимости отступать от буквального смысла библейского текста. — Ну ладно, положим, и можно изображать Христа, но зачем делать иконы святых? Ведь они вовсе не боги, так о чем же эти иконы свидетельствуют? — Святые, конечно, не боги по природе, а по благодати сыны Божии (Ин. 1:12-13). Их иконы являются блестящим доказательством того, что подвиг Христов не остался бесплодным. Они приняли ту славу, которую Отец дал Сыну, а Он передал святым (Ин. 17:22). Вглядитесь, например, в эту икону мученицы Параскевы. Видите вокруг ее главы сияние света? Это и есть символ божественной славы, ибо «Бог есть свет» (1 Ин. 1:5). А путь, которым святая достигла Бога, указывается крестом в ее руках. Ведь сказано: «Кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня. Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее» (Мф. 10:38-39). Так и святая Параскева взяла свой крест, потеряла свою жизнь за Христа и нашла вечную радость. И мы, «взирая на кончину жизни ее, подражаем вере ее» (Евр. 13:7), как увещает нас апостол. Уже из этого ясно, что Писание учит нас почитать иконы святых и чрез них просить их о молитвенной помощи, ибо «много может усиленная молитва праведного» (Иак. 5:16).Однако в Библии есть и прямое повеление Божие делать иконы, данное еще в Ветхом Завете. Мы уже с вами говорили, что в храме Соломоновом были иконы херувимов, но сделал он их не самовольно, а лишь выполняя заповедь, данную Моисею. «И сказал Господь Моисею, говоря:.. сделай из золота двух херувимов; чеканной работы сделай их на обоих концах крышки (ковчега)… Там Я буду открываться тебе и говорить с тобою над крышкой, посреди двух херувимов, которые над ковчегом откровения» (Исх. 25:1, 18, 22). Из этих слов ясно, что Бог Сам повелел устроять священные изображения. Они угодны Ему настолько, что через них Он открывал Свою волю и творил чудеса, как творит Он их чрез иконы и до сих пор. Если вспомнить начало нашего разговора о том, что мы должны подражать небесному богослужению, то важно заметить, что, несмотря на то, что на Небесах живут сами первообразы икон, тем не менее, иконы есть и там. Ведь апостол Иоанн видел в храме ковчег завета, который покрыт иконами (Откр. 11:19). В Ветхом Завете нельзя было изображать людей, ибо они еще не были искуплены и не соединились с Богом, а сейчас, когда праведники становятся равными ангелам по богопричастности (Лк. 20:36) и даже лица их становятся как лица ангелов (Деян. 6:15), мы, конечно, и можем и должны (вспомним заповедь апостола (Евр. 13:7)) изображать святых. — Ладно. Вы доказали, что иконы не противоречат Библии, но зачем кланяться им, когда сказано: «Господу Богу твоему поклоняйся, и Ему одному служи» (Мф. 4:10)? — Вы заметили, что не сказано, что поклоняться должно лишь одному Богу. Есть разные виды поклонений. Авраам поклонился сынам Хетовым (Быт. 23:12), Иаков поклонился на верх жезла своего (Евр. 11:21). Все это называется почитательным поклонением, которым мы поклоняемся пред святынями, в частности, пред иконами. Образец такого поклонения нам дан в Библии. Иисус Навин пал лицом пред ковчегом, который был иконой невидимого Бога и был покрыт иконами ангелов (Нав. 7:6). Давид кланялся храму (Пс. 5:8) и говорил, что, пробудившись, будет «насыщаться образом Божиим» (Пс. 16:15). Да и само устройство скинии предполагало почитательное поклонение, возжжение лампад и каждение перед завесой, покрытой иконами херувимов (Исх. 26:31, 35. Исх. 30:6-7). Так что Православная Церковь во всем верна Откровению Божию! Но есть и другой вид поклонения, именуемый боголепным или служением, его мы воздаем только Богу и так мы кланяемся только пред Святым Причастием, ибо в нем нам предстоит Своим Телом и Своей Кровью Сам Бог Слово!

Неповинная Авелева кровь, православные слушатели, вопияла некогда великим гласом к Богу, как говорил Каину Сам Всемогущий Господь: «Глас крове брата твоего вопиет ко Мне» (Быт. 4:10). Имеет свой глас и неповинно пролитая кровь многих мучеников, пострадавших в нашей православной церкви за святые иконы; имеет она свой глас, но не иной какой-либо, а следующий: «Пречистому Твоему образу покланяемся, Благий, просяще прощения прегрешений наших, Христе Боже». Присоединимся и мы, православные и все сыны восточной церкви, к сему кровному гласу святых мучеников. Будем так же готовы страдать и кровь свою проливать за святые иконы, и воспоем все согласно: «Пречистому Твоему образу покланяемся, Благий, просяще прощения прегрешений наших, Христе Боже». Что же скажешь на это ты, семиглавый змей иконоборной ереси, отрицающий святые иконы? Слышу, слышу, порождение ехидны, что ты говоришь. Ты отрыгаешь из уст твоих богомерзких неисцелимый аспидов яд, называющий нас, православных, идолопоклонниками, а святые иконы называющий идолами. (Обманула себя сама неправда.) Прежде всего я спрошу, аспид ядовитый: что такое идол, что такое святая икона и какая разница между идолом и иконой? Неужели не знаешь сего ты, мерзкий учитель в израиле? Образ или икона есть изображение и подобие действительной вещи, которая или есть, или была, или будет. Если кто изображает Святую Троицу в виде трех ангелов, так это было в действительности, когда ангелы явились Аврааму у дуба Мамврийского (Быт. 18:1). Если кто изображает Бога Отца в виде некоего пречестного старца, так это было в действительности, когда пророк Даниил и пророк Исайя видели «Ветхаго денми», «седящаго на престоле высоце превознесенне, и серафими окрест Его» (Дан. 7:9; Ис. 6:1). Изображает ли кто Бога Сына, рожденного, жившего с людьми «страдавша и погребенна, и воскресшаго в третий день по писанием, и восшедшаго на небеса и седяща одесную Отца, и паки грядущаго со славою судити живых и мертвых», так ведь все это в действительности было, есть и будет. Изображает ли кто Бога Духа Святого в виде голубя, так и это было в действительности, когда явился Дух Святый в виде голубином. То же нужно сказать и о всех прочих святых иконах, которые всегда соответствуют своим первообразам и всегда являются изображением и подобием истинных вещей. А идол что такое? Насколько сильно отличается он от иконы? Икона является изображением истинной вещи, а идол есть изображение пустой прелести. Что представляют мне идолы? Представляют Дия, Эрмия, Аполлона, Артемиду и прочие бесчисленные бесовские капища. Что изображают для меня идолы? Изображают солнце, луну, Купала, Лада, Перуна. Ты скажешь, что это изображения богов. Но вот в чем вопрос: истинные ли боги те, которые изображаются язычниками? Кто назовет истинным Богом Бахуса, который является начальником всех пьяниц? Кто назовет истинною богиней Артемиду, или Венеру, которая есть начальница всяких нечистот и мерзостей? Все боги язычников – бесы; «Господь же наш небеса и землю сотворил» (Пс. 95:5), как свидетельствует об этом сосуд избранный апостол Павел в послании к Коринфянам: «Аще и суть глаголемии бози или на небеси, или на земли; .якоже суть бози мнози и господие мнози; но нам един Бог Отец, из Негоже вся, и мы у Него, и един Господь Иисус Христос, ямже вся, и мы Тем» (1 Кор. 8:5, 6), и един Дух Святым, в Нем же всяческая, и мы в Нем. Я буду говорить так: посмотри, как идол, изображающий Бога, изображает на самом деле пустую прелесть, изображает обман; ведь он представляет собою бога, который есть не Бог, а бес, не Создатель, но создание. Совсем не то святые иконы, которые всегда изображают истину, как уже я говорил об этом. Из этого можно убедиться, насколько велика разница между истиною и пустой прелестью. Кто же еще дерзнет называть святые иконы идолами? Разве не слышите звук страшного грома, который, как из облака высокого, происходит из седьмого вселенского святого собора и громогласно вещает: «Говорящим, что святые иконы – идолы, анафема, анафема, анафема!» Если же святые иконы не идолы, то как можно назвать идолопоклонниками тех, которые поклоняются святым иконам? Как ты смеешь, семиглавый змей иконоборческой ереси, отрыгать свой яд на святые иконы и на поклоняющихся им? Я отвечу, но говорить буду с тобой, семиглавый змей, на основании Божественных Писаний. Разве никогда вы не читали, беззаконные иконоборцы, что заповедал Господь Моисею устроить на ковчеге двух золотых херувимов и поставить их на ковчеге Господнем? Ведь кланяющиеся ковчегу Господню кланялись и херувимам, стоящим на ковчеге, однако, они не делались чрез это идолопоклонниками, но оставались избранными людьми Божиими. Разве не читали вы в Писаниях о медном змие, которого повесил Моисей на древо, который врачевал взирающих на него и поклоняющихся ему и который был прообразом Самого Христа Спасителя нашего, распятого на древе и свидетельствующего о Себе так: «Якоже Моисей вознесе змию в пустыне на древо, тако подобает вознестися Сыну Человеческому» (Ин. 3:14)? Разве не читали вы, порождения ехидны, в исторических преданиях, что сам Христос, Спаситель наш, оставив на плащанице изображение пречистого Своего лица, послал к Авгарю, царю больному, желавшему видеть Иисуса и исцелиться от Него, каковой образ мы и называем Нерукотворенным. Разве не читали вы в Писаниях Божественных, о, треокаянные еретики, что Сам Христос, Спаситель наш, по словами Павла, называется образом «превечного Отца, сый сияние славы Отчия и образ ипостаси Его» (Евр. 1:3)? Разве не читали вы в Божественных Писаниях, что и человек сам называется образом Божиим, согласно слову Божию: «Сотворим Себе человека по образу Нашему и по подобию» (Быт. 1:26)? Почему же вы Божии образы называете идолами? Неужели и человек, являющийся образом Божиим, есть идол? Я отвечу за вас. Правильно вы говорите это о себе, ибо неприлично назвать вас образами Божиими, но лучше идолами. Вы – идолы, северные иконоборцы, ибо имеете очи и не видите Бога, изображенного на иконе Его святой, не видите чудес, истекающих от святых икон Богородицы, изображенных самим святым Лукою и творящих премногие чудеса. Вы имеете уши и не слышите, что заповедует Писание: «Возносите Господа Бога нашего и покланяйтеся подножию ног Его, яко свято есть» (Пс. 98:5). Подножием отцы святые считают святой крест, которому вы не хотите кланяться. Вы имеете уши и не слышите, что говорит об образах св. Дамаскин и с ним святые отцы и весь собор, что почесть, воздаваемая образу, направляется к изображенному на нем: кто почитает образ, почитает и изображенного на нем. Сим победил иконоборцев и Стефан святой, пострадавший за святые иконы, о котором повествуется в его житии следующее. Привели его к самому начальнику иконоборческому, Льву Исаврянину, который повелел ему попрать ногами икону Спасителя. Но что же делает святой муж? Он попросил кинсонную златицу (податную монету) и спросил: чей это образ и написание? Когда же ответили ему: кесарев, – он бросил златицу на землю и начал топтать ногами и плевать на изображение кесаря, находящееся на златице, стал унижать и обесчещивать его пред лицом самого кесаря. Смотря на это, крайне разгневался царь и все его старейшины, а муж тот с дерзновением сказал: «Вы гневаетесь за то, что я попрал образ вашего земного царя, который есть прах и пепел; как же будет гневаться Царь царствующих и Господь господствующих, образ которого вы попираете вашими скверными ногами? Разве не читали вы апостольское правило: «Не делайте, – сказано, – того другим, чего сами не хотите»? Вы не хотите, чтобы иконы, изображающие вас, были попраны; почему же вы, племя гноеименитого Копронима, попираете иконы, изображающие Самого Спаса нашего и Его святых угодников?» Что вы скажете против, беззаконные иконоборцы? Говорите, клевещите, рыкайте, звери дубравные! Мы будем слушать и, поелику возможно, отвечать. Все ваше мудрствование богомерзкое разделяется на две части. Я скажу так: в первой части вы мудрствуете, что поклоняющиеся святым иконам суть идолопоклонники. На сие я отвечу следующее. Раньше уже я говорил, насколько велика разница между иконой и идолом. Икона не может быть названа идолом, ибо она является изображением действительной вещи, идол же есть изображение пустой прелести. Смотри же, гноеименитый Копроним, как сильно отличаемся и как далеко мы отстоим от идолопоклонников. Они в образе своих идолов поклонялись богам, которые в действительности бесы, живущие и провещающие в идолах; мы же в Спасите-левой иконе кланяемся истинному нашему Богу, в Богородичной иконе – истинной Богородице, пречистой Деве Марии. Идолопоклонники своих идолов считали за богов, а мы образа не считаем за богов и не желаем считать: у нас есть один только Бог, поклоняемый и славимый в Троице Святой, икона же Его служит только изображением и напоминанием. Идолопоклонники думали и верили, что в бездушных идолах живут их боги, как душа в теле, мы же благочестивые не верим сему. Мы знаем, что Бог неописуем: Он везде присутствует и все Собой наполняет. В иконе он не пребывает, как душа в теле, и пребывать не может. Идолопоклонники всю свою надежду возлагали на идолов, а мы, православные, не утверждаем нашей надежды на иконах, но возлагаем нашу надежду и упование на того, кто изображен на иконе. Идолопоклонники поклонялись самим идолам, дереву и злату, мы же, православные, поступаем совсем не так. Когда мы кланяемся образам, мы кланяемся не самим образам, не древу, сребру или злату, не пестроте и краскам или прекрасному изображению, но поклоняемся образам совместно и нераздельно с их первообразом. Мы поклоняемся образу Спаса, а в уме имеем первообраз, Самого Спаса. Кланяемся образу Богородицы, а в уме имеем первообраз, саму Богородицу. Одним словом, мы, православные, поклоняясь иконам, никогда не разделяем образ от его первообраза; но всегда совместно и нераздельно поклоняемся и образу, и его первообразу. Тысячу раз я повторю, что самим образам, отделенным от своего первообраза, мы не кланяемся и кланяться не хотим; кланяемся же образу совместно и нераздельно с его первообразом. Не то же самое говорит и святой Дамаскин: «Почесть образа восходит к первообразному»? В другой части вы, мерзкие гноеименитые копронимы, мудрствуете, что мы, православные, поклонением нашим иконам преступаем заповедь Божию, ибо написано в десяти заповедях Господних: «Не сотвори себе кумира, ниже всякого подобия» (Втор. 5:8). Слышим, копронимчики, слышим, лобзаем с верою и любовью, исповедуем и храним десять заповедей Господних; вы же прельщаетесь, не понимая ни Писания, ни силы Божией. Прежде всего я отвечу следующее. Мы не создаем кумиров или идолов и не почитаем их, ибо одно есть образ, а иное кумир, как я уже сказал об этом. Потом я отвечу еще и так: для чего Моисей, уже получивши заповеди Господни, между которыми была и эта: «Не сотвориши себе кумира, ниже всякого подобия», почему, говорю, уже зная об этой заповеди Господней, тем не менее устроил изображение херувимов при ковчеге Господнем, сделал медного змия и вознес его на древо, чтобы прообразовать распятого Иисуса? Отвечайте же, хорошо или скверно поступил Моисей, который, зная заповедь Господню: «Не сотвориши себе кумира, ниже всякого подобия», сделал, однако, изображения двух херувимов и образ Христов, то есть, змия, вознесенного на древо? Если скверно поступил Моисей, свидетельствуйте о зле, если же хорошо, то почему укоряете нас, творящих то же? Далее я скажу следующее. Заповедь Господня: «Не сотвориши себе кумира, ниже всякого подобия» относится не к иконам, но имеет в виду идолов. Всемогущий Бог знал, что евреи имели большую склонность к идолопоклонству, ибо они смешались с язычниками, научились их делам, поработали их истуканам, сотворили в Хориве тельца, поклонились истуканам и славу Божию обменяли на подобие тельца, ядущаго траву. Что же делает всемогущий Бог, видя сию великую склонность евреев к идолопоклонству? Он дает чрез Моисея десятословные заповеди, которые начинаются так: «Аз есмь Господь Бог твой, изведый тя от земли египетския; не будут тебе инии бози, разве Мене. Не сотвориши себе кумира вместо Бога, ниже всякого подобия, которому бы имел еси кланятися, яко Богу» (Втор. 5:6-8). Теперь я призываю в свидетели вас самих, хотя и злых. Разве мы не исполняем сию заповедь Божию? Разве имеем мы богов иных, кроме того Бога, который вывел людей израильских из рабства египетского, а нас от рабства диавольского? Разве делаем мы себе кумиров вместо богов, которым воздавали бы такую же достойную честь, как и Самому Богу, когда храним у себя и почитаем те иконы, которые, как я сказал, не суть идолы, которых мы не считаем за богов, которым не поклоняемся отдельно от их первообразов и не воздаем им Божеской почести?.. Впрочем, зачем долго говорить с безумными и упорными? «Скверняйся да сквернится» (Откр. 22:11). Откройте свои мерзкие гортани со всем их преисподним ядом: «Врата адовы не одолеют святой церкви», «Церковь есть столп и утверждение истины» (Мф. 16:18, 1 Тим. 3:15); с нею мы, ее чада, вместе со всеми святыми отцами, светильниками вселенскими, Василием Великим, Григорием Богословом, Иоанном Златоустом, Афанасием, Кириллом и многими другими, со всем вселенским святым собором, собравшимся на иконоборцев, все мы единогласно говорим и готовы подписаться кровию нашею: «Пречистому Твоему образу покланяемся, Благий!» Вас же, гноеименитых копронимцев, вместе со всем седьмым святым вселенским собором проклинаем: «Анафема, анафема, анафема!»

Вторая заповедь запрещает ложное богопочитание, а требует, чтоб человек кроме ума служил Богу всем сердцем своим и всею крепостию своею.

(В ответ на вопрос о последователях еретика Косого, отрицающих иконы). На это ваше вопрошение ответ от нас вот. Итак, не дивно, что таковые хульные слова на честные иконы изрекли пришельцы оные. Кто оные, показали уже и прежде, когда Церкви святые похулили. Но не только же они, но и многие верные, прочитывающие книги Ветхого Завета, соблазняются о честных иконах. К ним всем, как и к саддукеям, Господень ответ: "Итак, вы прельщаетесь многие, не зная Писания, ни силы" (Мф. 22:29). Обличает же их помногу, на основании которой думают прельстить вас, та же Премудрость, говоря: "Так они умствовали, и ошиблись; ибо злоба их ослепила их" (Прем. 2:21), также и иудеям: "Не разлучили, говорит, святое от скверного". Так и оные пришельцы ваши, не желая отлучить святого от нечистого и своими помыслами водимые, чтобы свои оправдания выше Божиих оправданий поставить, препираются, подобны слепому, солнца сияющего видеть не могут, если ещё и не отступили от Бога. Если же отступили от Бога, ни одного слова у нас к ним. Вы же, если любите Христа и храм Бога, внимайте рассуждению о сем и не будьте противниками Богу и хулителями Христа, как оные, прельщающие ваши души от Христа к антихристу в погибель. Всё писанное в Законе и Пророках, что пришельцы оные прочитают вам, написано об идолах, о языческих богах, так как идолы язычникам были богами. Ибо язычники себе идолов богами нарекли и почтили их, как богов, и чаяние свое на них возложили, как на богов. Иудеи же устрашились идолов, переняв их от египтян. Из-за этого и Бог через Моисея запретил иудеям: "Не сотворите всякого подобия, которое видели на небе, и на земле, и в водах, и под землей, которые - звезды, животные и прочие." Согласно этим словам Божиим и Давид, и Соломон, и пророки рассуждали к иудеям, что идолы - не боги, но дерево и камень, позолоченные и посеребренные, или литые, изобретение и дело рук человеческих. Нет в идолах ни духа, ни чувства, ни помощи от них. Против образов же ни одно слово никогда не было у пророков. Ибо икона, которая есть образ - не Бог, и никто никогда не обоготворял икону, но в каком подобии икона ни будет, это образ, а не Бог. Поэтому пророки нигде иконописание не осуждали, как пришельцы оные ложно вам говорят, но от начала иконописание без осуждения.

В пересказе это означает: не сотвори себе кумира, то есть не делай себе никакого идола, не вытесывай из дерева и камня, не выливай из меди, ни из железа, ни из серебра, ни из золота, ни из чего не делай себе идола и не поклоняйся ему как богу. Слава Богу, между нами, христианами, это дело невиданное, и получается, что мы будто и не грешим против второй заповеди Закона Божия. Так ли это на самом деле? Разве наши страсти – не те же идолы, которым мы поклоняемся всю жизнь?! Вот послушайте, что говорит Апостол Павел: «их бог – чрево» (Флп. 3:19). Не к нам ли относятся апостольские слова? К нам, Господи! Потому, что мы служим чреву своему и вообще телу, больше, чем Богу. Мы чрезвычайно много времени и сил тратим на заботы о пище, но не о хлебе насущном, а о том, чем бы усладить свое чрево, чем бы утешить свое тело. Часами простаиваем в очереди за каким-нибудь лакомством, за какой-то особенной одеждой или обувью, а потом жалуемся, что не хватает времени и сил на молитву и на чтение Евангелия. Господи, прости нас, грешных! Многие ли из кающихся ныне могут сказать, что они с радостью встречают пост? А может быть, некоторые и вовсе не соблюдают посты, не имея воли даже на короткий срок обуздать свое чрево? Кайтесь Господу! Господи, прости нас, грешных! Второй страшный идол, к ногам которого сложено столько человеческих душ, у подножия которого погибло столько талантов и способностей, из-за которого пролиты и льются потоки горчайших слез матерей, отцов, братий, жен и детей – это пьянство. Не будем говорить здесь о тех неисчислимых бедах, кои проистекают от пьянства. Может быть, многие из стоящих здесь и не упиваются вином или водкой, но не случалось ли вам в гостях на празднике или вообще где-либо выпить вина более меры? Кайтесь Господу! Господи, прости нас, грешных! И еще страшнее – не спаивали ли вы кого? Не приносили ли кому тайком от родственников или от начальства вина или водки? Не давали ли вы денег в долг тайком от семьи пьяницы? Вы скажете, что сейчас все услуги покупаются за «маленькую» или за «поллитра». Но у вас, христиан, знающих, какое зло приносят в семью эти «поллитровки» и «маленькие», неужели никогда совесть не подсказывала, что мы даем вместо платы за услуги яд своему ближнему? Господи, прости нас, грешных! Мы почти поголовно виноваты в спаивании ближнего! Мы поставили ему поллитра, а человек выпьет и, потеряв рассудок, будет хулить Бога, изобьет жену, искалечит побоями детей, убьет человека – и мы разделим его грех, как соучастники преступления. Третий идол, которому мы служим, – это страсть любостяжания, то есть жадность к богатству, ненасытное желание иметь всего как можно больше. Господи! Мы все болеем этим недугом. Сердце наше возбуждено и тревожится жаждою приобретения, и не только вещей необходимых. Мебель еще бы и послужила, а мы гонимся за модным гарнитуром или шкафом, или диваном. Вполне достаточно одежды, но мы запасаем впрок, забиваем шкафы, сундуки и чемоданы лишними вещами, забываем совет: второю рубашку отдать ближнему неимущему. Господи, прости нас, грешных! Может, кто из вас, кающихся ныне, собирает деньги ради денег или, не доверяя Промыслу Божию, копит деньги на «черный день»? Кайтесь Господу! И спешите употребить этого злого идола, эти злые накопления на добрые дела. Ибо этот злой идол любостяжания расхищает молитву – вспомните, сколько раз в храме, даже когда Церковь во время Божественной Литургии призывает отложить всякое житейское попечение, мы все строим в мыслях различные суетные планы к достижению житейских целей. Прости нас, Господи! Корысть приковала наше сердце к земле. Мы захламляем наши жилища всевозможными ненужными вещами, трясемся над каждой тряпкой, нет возможности даже перечислить весь список пристрастий к тем или иным вещам! Тут и одежда, и мебель, и посуда, и обувь, и книги и цветы, и запасы продовольствия (потом все гниет, поедается молью, червями, плесневеет и делается уже никому не нужным). Эта страсть проявляется даже по отношению к таким вещам, как просфоры, антидор, артос, святая вода: мы почему-то копим их как сувениры, вместо того чтобы с благоговением и молитвою потребить их. Потом в них заводятся жучки и червячки, и мы вынуждены сжигать их, а может, некоторые и просто выбрасывают святыню. Кайтесь Господу! Господи, прости нас, грешных! И вот, обрастая этим грузом вещей, мы задыхаемся. Подумайте только, сколько времени уходит на одно вытирание пыли, перетряхивание всех этих совершенно лишних для христианина вещей. Уж до молитвы ли здесь Богу Истинному – так погрузились мы в служение идолу любостяжания. Четвертый идол, которому ничуть не с меньшим усердием мы служим – это гордость. Гордый человек сам себя делает идолом и чтит превыше всего и всех самого себя. Почти все мы думаем, что уж мы-то, верующие и часто ходящие в храм христиане, никак не страдаем этой пагубной страстью. Многие из нас считают себя смиреннейшими людьми. Давайте проверим себя сейчас вот, стоя перед Крестом и Евангелием. Гордость познается от дела, как дерево от плодов. Разве не желает каждый из нас чести, славы и похвалы? Многие из вас, наверное, думают сейчас: «Нет, мы не ищем ни чести, ни славы, ни похвалы...» А почему же тогда вы малейшей укоризны, замечания не можете стерпеть, чтобы не обидеться, не гневаться?! Да потому, что каждый считает в душе, что он – нечто, и «нечто немаловажное», как образно сказал святитель Феофан Затворник. Уж какие смиренные мы на словах! Мы ничего не знаем, мы ничего не умеем, мы и духовно-то нищие, и молиться не умеем и т. д. А если кто, даже с добрым намерением, для пользы дела, скажет о твоей неспособности или незнании, да если еще отстранят по непригодности от какой-то работы, тогда все наше ложное смирение мгновенно испаряется из души, и мы начинаем обижаться, роптать, негодовать, браниться: «Чем я хуже других? Меня не понимают, меня напрасно уничижают, я этого не заслужила!» Вот наша гордыня и заговорила! Господи, прости нас, грешных! Мы любим учить, указывать, любим вмешиваться в чужие дела, по гордости своей воображая себя много умнее и рассудительнее других. А некоторые даже без стыда хвалят себя: «Я и то сделал, и другое, я лучше других сделал». Господи, прости нас, грешных! По гордости своей мы никому не хотим подчиниться, даже тому, кому обязаны: не покоряемся родителям, которые воспитывают нас, не выполняем приказания начальства, с трудом подчиняемся даже общему правилу гражданского общежития. Что нам все авторитеты, мы только свое мнение считаем верным, всегда хотим настоять на своем. А если кто зацепил нашу гордыню каким-либо словом, где уж тут смолчать, хотя бы ради наружного смирения, – мы будем говорить до тех пор, пока наше слово не останется последним! Мало того, мы еще и потом не сразу успокоимся, а все будем жалеть, что мало наговорили, нужно было бы еще и то, и другое побольнее сказать обидчику. Вот наша гордыня, наш самоистукан. Господи! А уж увещевания и обличения даже от духовного отца, даже от самых близких и добродетельных людей болезненно переносим. Этот перечень можно без конца продолжать. Мы все больны недугом гордости, делаем себя самоистуканами, забывая, что все доброе, что может быть у нас, не наше, а Божие. «Не нам слава, а имени Твоему», а мы должны сознаться, что мыслим иначе: «Мне, моему «Я» слава!» Страшно это все, ибо гордым Бог противится и только смиренным дает благодать. Господи, прости нас, грешных! Господи! Мы еще страдаем тщеславием, то есть тщетной славой. Тщеславный сам того не замечая, в душе постоянно «трубит перед собой». Святой Иоанн Лествичник называет тщеславного христианина идолопоклонником. Тщеславие столь тонкий и отвратительный вид духовной гордости, что оно старается быть при всяком добром деле. Послушайте, как говорит об этом грехе святой Иоанн Лествичник и кайтесь Господу, узнавая себя, свое тщеславие в этих образах: когда, например, храню пост – тщеславлюсь, и когда, скрывая пост от других, разрешаю пищу опять тщеславлюсь благоразумием. Одевшись в светлую (красивую) одежду – побеждаюсь любочестием и, переодевшись в худую, опять тщеславлюсь. Говорить ли стану? Попадаю во власть тщеславия. Молчать ли захочу? Опять предаюсь ему. Куда ни поверни эту колючку, она всегда иголками кверху, (Лествица. Слово 22, п. 5). Господи, прости нас, мы все страдаем этим недугом! Что же питает человеческое тщеславие? Человеческая похвала! А как мы любим, чтобы нас хвалили люди! Уж если немного совестно бывает, что хвалят в глаза, то как хочется нашему тщеславию, чтобы хвалили нас заочно и думали о нас хорошо. На почве тщеславия вырастает еще одна страсть – лицемерие, то есть стремление разыгрывать из себя благочестивого человека, не будучи таковым на самом деле. Может, с какой корыстной целью делали добрые дела напоказ; такие дела не только не приносят никакой пользы, но и навлекают на себя гнев Божий. «Горе вам, книжники и... лицемеры» (Мф. 23:13) – вот что говорит Господь о таких. Можно надеть на себя черную одежду, можно до седьмого пота класть поклоны, можно раздать все свое имение, но если все это будет делаться напоказ, для людской похвалы или даже для самоуслаждения, ни малейшей пользы для души не будет. Пусть небольшая жертва, но поданная во исполнение заповеди «просящему у тебя дай», и в тайне, пусть краткие молитвы, но только не напоказ, пусть одна слезинка покаяния, но только не напоказ, только для Бога видная, чем лицемерная благотворительность и прочие подвиги. Есть еще идол, поклонением которому мы еще и находим себе извинение в грехах, – это раболепство духу времени. Мы погрешаем этим, совершая то или иное нарушение заповедей Божиих и церковных, оправдываем себя тем, что «теперь все так делают». Поройтесь в своей совести, не грешны ли и мы этим грехом? Господи, прости нас, грешных!

Три защитительных слова против порицающих святые иконы Первое слово I. Нам, сознающим¹ свои недостатки, конечно, следовало бы всегда хранить молчание и исповедовать перед Богом свои грехи; но так как все прекрасно в свое время, а Церковь, которую Бог создал «на основании Апостолов и пророков, имея Самого Иисуса Христа краеугольным кам­нем» (Еф. 2:20) Сыну Его, – я вижу, – поражается как бы морскою бурею, слишком высоко подни­мается следующими друг за другом волнами, при­водится в беспорядок и потрясается вследствие несноснейшего дуновения злых ветров, свыше со­тканное одеяние Христа, которое «сыны» нечести­вых упорно старались разорвать, раздирается, те­ло Его, которое есть Слово Божие, разрывается на различные части, также и искони крепко хра­нимое Предание церкви², – то я не счел разум­ным молчать и наложить на язык узы, боясь с угрозою произнесенного определения, говорящего: «Если кто поколеблется, не благоволит к тому душа Моя» (Евр. 10:38). И: Если увидишь «идущий меч» и не предостережешь (Иез. 33:6) брата твоего, «кровь его взыщу от руки твоей» (Иез. 33:8). По­этому, поражаемый невыносимым страхом, я ре­шил говорить, не ставя величия царей выше ис­тины³. Ибо Давид, – слышал я, – вещал: «Буду го­ворить об откровениях Твоих пред царями и не постыжусь» (Пс. 118:46), напротив, этим сильнее побуждаемый к речи. А ведь слово царя имеет большую силу для склонения на свою сторону подданных; поэтому из живших с самого начала людей, которым было известно, что земной царь подчинен высшей власти и что над царями гос­подствуют законы, пренебрегли царскими прика­заниями немногие. II. Итак, прежде всего утвердив как бы неко­торый киль, или основание, для размышления – сохранение церковного законодательства, при по­средстве которого обыкновенно происходит спа­сение⁴, я снял преграду у слова и выпустил его, как хорошо взнузданного коня, из загородки. Ибо в самом деле я счел ужасным, даже более чем ужасным, чтобы Церковь, блистающая столь ве­ликими преимуществами и искони украшенная преданиями благочестивейших мужей, возвраща­лась опять к немощным и бедным (Гал. 4:9), где нет страха, и как бы не знающая истинного Бога, – боялась впадения в идолослужение, и даже хоть в весьма малой степени лишалась совершен­ства, как бы на средине очень прекрасного лица имея некоторый постоянно остающийся след, пор­тящий всю красоту своею неуместною прибавкой. Ведь малое, когда оно приводит к великому, не есть малое, так как есть лишь добавочная черта; чтобы издревле получившее силу Предание Цер­кви было поколеблено – не малое, потому что осуждены прежние наши «наставники», взирая на образ жизни которых должно было бы подражать вере их. III. Итак (а речь моя к вам⁵), усердно прошу, во-первых, Вседержителя Господа, для Которого все обнажено и открыто, знающего, что мое смиренное намерение в этом случае без примеси чего-либо худого и что цель чиста, – дать мне сло­во, когда откроются уста мои, и взять Собствен­ными руками вожжи моего ума и привлечь его к Себе, чтобы перед лицом Его он совершал быстрое движение по прямой дороге, не уклоняясь к тому, что кажется правым, или к тому, что он знает как левое. Потом прошу весь народ Божий, «народ святой», царское священство (Втор. 7:6; 1 Пет. 2:9), вмес­те с прекрасным пастырем словесного Христо­ва стада, который в себе самом выражает высшее жречество Христово, принять мое слово с благо­склонностию, не обращая внимания на самую не­значительную степень моего достоинства или не ища искусства в моих словах, так как в этом я, бедный, не вполне опытен, но взвесить силу моих мыслей. Ибо Царство Небесное не в слове, «но в силе Божией» (1 Кор. 2:5). Ведь цель – не побе­дить, но протянуть руку подвергающейся нападе­нию истине, так как добрая воля протягивает руку силы. Поэтому, призвавши помощницею ипостас­ную Истину⁶, отсюда поведу начало своего слова. IV. Я знаю Того, Кто неложно сказал: «Господь Бог твой Господь один есть» (Втор. 6:4); и: «Не будет у тебя других богов» (Исх. 20:3); и: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху»; и: «Да постыдятся все слу­жащие истуканам» (Пс. 96:7); и: «Боги, которые не сотворили неба и земли, исчезнут... из-под небес» (Иер. 10:11); и иное подобное этому, что «Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в единородном Сыне... Его, через Которого и ве­ка сотворил» (Евр. 1:1–2). Я знаю Того, Кто ска­зал: «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого... Бога, и посланного Тобою, Иисуса Христа» (Ин. 17:3). Верую во единого Бога, одно Начало всего, безначального, несозданного, не подвержен­ного гибели и бессмертного, вечного и постоян­ного, непостижимого, бестелесного, невидимого, не имеющего образа; в одну «пресущественную сущ­ность», в Божество – «пребожественное», в трех Ли­цах: Отце, и Сыне, и Св.Духе, и только Ему одно­му служу, и только Ему одному воздаю служебное поклонение. Поклоняюсь одному Богу, одному Божеству, но служу и Троице Ипостасей: Богу От­цу, и воплотившемуся Богу Сыну, и Богу Св.Ду­ху, одному Богу. Не поклоняюсь твари вместо Творца, но поклоняюсь Создателю, подобно мне сделавшемуся сотворенным и, не уничижив Своего достоинства и не испытав какого-либо разделе­ния, снизошедшему «в тварь», чтобы прославить мое «естество» и сделать участником в божествен­ном «естестве»⁷. Вместе с Царем и Богом поклоня­юсь и «багрянице» тела⁸, не как одеянию и не как четвертому Лицу, – нет! – но как ставшей при­частного тому же Божеству и, не испытав изме­нения, сделавшейся тем, что есть и освятившее ее. Ибо не природа плоти сделалась Божеством, но как Слово, оставшись тем, чем Оно было, не испытав изменения, сделалось плотью, так и плоть сделалась Словом, не потерявши того, что она есть, лучше же сказать: будучи единою со Словом по ипостаси. Поэтому смело изображаю Бога неви­димого не как невидимого, но как сделавшегося ради нас видимым через участие и в плоти, и в крови. Не невидимое Божество изображаю, но по­средством образа выражаю плоть Божию, кото­рая была видима. Ибо если невозможно изобра­зить душу, то сколь больше – Бога, давшего не­вещественность и душе! V. Но, говорят, Бог сказал через законодателя Моисея: «Господа, Бога твоего, бойся, и Ему одному служи» (Втор. 6:13); и: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу». Братие! Поистине заблуждаются не знающие писаний, что «буква убивает, а дух животворит» (2 Кор. 3:6), не отыскивающие скрытого под бук­вой духа. Им я по праву мог бы сказать: Научив­ший вас этому да научит и тому, что следует. Ура­зумей, как толкует это законодатель, примерно так говоря во Второзаконии: «И говорил Господь к вам... из среды огня; глас слов Его вы слышали, но образа не видели, а только глас» (Втор. 4:12). И немного спус­тя: «Твердо держите в душах ваших, что вы не видели никакого образа в тот день, когда говорил к вам Господь на Хориве из среды огня» (Втор. 4:15); «дабы вы не развратились и не сделали себе изваяний, изо­бражений какого-либо кумира, представляющих мужчину или женщину, изображения какого-либо скота, который на земле, изображения какой-ли­бо птицы крылатой» (Втор. 4:16–17) и следующее. И после краткого промежутка: «И дабы ты, взгля­нув на небо и увидев солнце, луну и звезды и все во­инство небесное, не прельстился и не поклонился им и не служил им» (Втор. 4:19). VI. Видишь, что одна цель, чтобы мы не слу­жили твари «вместо Создателя» и, кроме одного только Творца, никому не воздавали служебно­го поклонения? Поэтому всюду с «поклонением» Бог соединяет «служение». Ибо опять говорит: «Да не будет у тебя других богов пред лицом Моим. Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Бог твой» (Исх. 20:3–5). И опять: «И разрушьте жертвенники их, и сокрушите столбы их, и сожгите огнем рощи их, и разбейте истуканы богов их... Не то должны вы делать» (Втор. 12:3–4) другому Богу. И спустя немного: «Не делай себе богов литых» (Исх. 34:17). VII. Видишь, что ради избежания идолослу­жения Моисей запрещает писание изображений и что невозможно, чтобы был изображаем беско­личественный, и неописуемый, и невидимый Бог? Ибо «образа» Его, говорит он, «не видите», соответ­ственно чему и Павел, стоя в средине ареопага, также говорит. «Итак мы, будучи родом Божиим, не должны думать, что Божество подобно золо­ту, или серебру, или камню, получившему образ от искусства и вымысла человеческого» (Деян. 17:29). VIII. Иудеям, конечно, это было предписано по причине склонности их к идолослужению. Мы же (если сказать с Богословом⁹), которым дано, избежав суеверного блуждания, познав истину, на­ходиться в общении с Богом и служить одному только Богу, изобиловать совершенством Богопо­знания и, по миновании детского возраста, до­стигнуть возраста «мужа совершенна», – не находимся более «под пестуном», так как получили от Бога способность различать и знаем, что может быть изображаемо и что не может быть выражено посредством изображения. Ибо «образа» Его, гово­рит Писание, «не видите». О мудрость законода­теля! Как будет изображено невидимое? Как будет уподоблено неуподобимое? Как будет начертано не имеющее количества и величины и неограни­ченное? Как будет наделено качествами не имею­щее вида? Как будет нарисовано красками безте­лесное? Итак, что таинственно показывается в этих местах? Ясно, что когда увидишь безтелес­ного ради тебя вочеловечившимся, тогда делай изображение человеческого Его вида. Когда неви­димый, облекшись в плоть, становится видимым, тогда изображай подобие Явившегося. Когда Тот, Кто, будучи, вследствие превосходства Своей при­роды, лишен тела, и формы, и количества, и ка­чества, и величины, Кто, «будучи образом Божиим» (Флп. 2:6), «принял образ раба» (Флп. 2:7), «через это сделался ограниченным» в количественном и качественном отношениях и облекся в телесный образ, тогда начертывай на досках и выставляй для созерцания Восхотевшего явиться. Начерты­вай неизреченное Его снисхождение, рождение от Девы, крещение во Иордане, преображение на Фа­воре, страдания, освободившие нас от «страстей», смерть, чудеса – признаки божественной Его при­роды, совершаемые божественною силою при посредстве деятельности плоти, спасительный крест, погребение, воскресение, восшествие на небеса; все рисуй и словом, и красками. Не бойся, не опасай­ся! Я знаю различие поклонений. Поклонился некогда Авраам сынам Еммора, когда купил двойную пещеру «в стяжание гроба», – мужам нечестивым и страдавшим болезнью незнания Бога. Покло­нился Иаков брату Исаву и Фараону, мужу-египтянину, а также и «на верх жезла». Хотя поклонил­ся, но не послужил. Поклонились Иисус, сын На­вина, и Даниил Ангелу Божию, но не послужили. Ибо в одном состоит служебное поклонение и в другом – воздаваемое ради чести людям, отлича­ющимся каким-либо достоинством. IX. Но так как речь – об «изображении» и «по­клонении», то обсудим тщательно, в чем состоит это изображение и поклонение? Итак, изображение есть подобие с отличительными свойства­ми первообраза, вместе с тем имеющее и некото­рое в отношении к нему различие. Ибо изобра­жение не во всем бывает подобно первообразу. Однако Сын есть живое, естественное и во всем сходное изображение невидимого Бога, нося в Себе Самом всего Отца, во всем имея с Ним тождест­во, различаясь же одним только происхождением от Него как от причины. Ибо Отец есть естест­венная причина; а что происходит от Другого как от Причины, есть Сын. Ибо не Отец – от Сына, но Сын – от Отца. Ведь от Него, хотя и не после Него, имеет Сын бытие, какое есть и Отец, Его родивший¹⁰. X. В Боге есть также изображения и образцы тех вещей, которые имеют от Него быть, то есть Его совет – предвечный и всегда остающийся неизменным. Ибо Божество во всем неизменно и у Него «нет изменения и ни тени перемены» (Иак. 1:17). Святой Дионисий¹¹, сведущий в божественных делах и с помощью Божиею рассмотревший то, что касается Бога, называет эти изображения и образцы предопределениями. Ибо на совете Его все им предопределенное и имевшее ненарушимо случиться в будущем было прежде своего бытия с точностью определяемо, подобно тому как если кто-либо желает построить дом, то сначала в уме на­чертывает и изображает его форму. XI. Потом, в свою очередь, изображениями являются видимые вещи, телесно выражающие те предметы, которые невидимы и лишены формы, чтобы они хоть неясно были постигаемы умом. Ибо и божественное Писание облекает образами Бога и Ангелов, и причину указывает тот же са­мый божественный муж. Ведь, что естественно предложены образы тому, что лишено образов, и формы тому, что не имеет форм, как на причину можно было бы указать только на уместную в отношении к нам аналогию: что мы не в состоя­нии подниматься до созерцания духовных пред­метов без какого-либо посредства и для того, чтобы подняться вверх, имеем нужду в том, что родственно нам и сродно. Поэтому если боже­ственное Слово, предусматривая нашу способность к восприятию, отовсюду доставляло нам то, что способно «поднять вверх», облекает некоторыми об­разами как предметы простые, так и не имеющие образов, то почему не изображать того, что по своей собственной природе владеет образом и че­го хотя мы и желаем страстно, но что, вследствие своего отсутствия, видимо быть не может? Ибо через посредство чувства в передней полости мозга образуется некоторое представление и таким образом отправляемое к способности суждения со­храняется в сокровищнице памяти. Действитель­но, и Григорий Богослов говорит, что «ум, сильно стараясь выйти за пределы телесного, всюду ока­зывается бессильным». Но и «невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы» (Рим. 1:20). Ибо в тварях мы замечаем образы, прикровенно показывающие нам божественные отражения, так что когда говорим о Святой Троице, высшей всякого начала, то изображаем себе посредством солнца и света и луча, или бьющего ключом источника и вытекающей влаги и течения, или ума и слова и находящегося в нас дыхания, или ствола розы и цветка и благовония. XII. В свою очередь, образом будущего назы­вается такой, который под покровом загадки оттеняет будущее, как кивот Завета и жезл и стамна обозначали Святую Деву и Богородицу¹², как змий – Того, Кто через крест уничтожил силу укушения виновника всех зол – змия, как море и вода и облако – дух крещения. XIII. С своей стороны, образом прошедшего называется такой, когда воспоминается о каком-либо чуде, или почести, или позоре, или добродетели, или пороке, для пользы тех, кто после рассматривает это, чтобы нам таким образом избегать пороков и устремляться к добродетелям. Это же изображение – двояко: как через впи­сываемое в книги слово, подобно тому как Бог начертал на каменных досках закон и повелел, чтобы была записана жизнь боголюбезных му­жей, – так и через чувственное созерцание, по­добно тому как Он повелел, чтоб, в воспоминание, были положены в кивот Завета стамна и жезл¹³ (Чис. 17:8). Так и теперь мы записываем образы прошедшего и добродетели. Поэтому или устрани всякое изображение и постанови закон против Того, Кто приказал, чтобы они были, или принимай каждое сообразно с тем понятием и характером, какие свойственны всякому из них. Итак, сказавши о «родах изображения», скажем и о «поклонении». XIV. Поклонение есть знак смирения и почтения. Мы знаем различные роды и этого. Пер­вое поклонение – служебное, воздаваемое нами Богу, Который один только по Своей природе достоин поклонения. Потом, ради Бога, Который по Своей природе достоин поклонения, воздаем последнее друзьям Его и слугам, подобно тому, как Иисус, сын Навина, и Даниил поклонились Ангелу; или – «местам» Божиим, подобно тому как говорит Давид: «Поклонимся подножию ног Его» (Пс. 131:7), и посвященным Ему предметам, по­добно тому как весь Израиль поклонялся скинии Завета и, стоя кругом Иерусалимского храма и отовсюду взирая на него, поклоняются евреи еще и теперь; или поставленным от Него начальни­кам, подобно тому как Иаков – Исаву, как стар­шему, по воле Божией, брату, и фараону – по­ставленному Богом правителю; также – Иосифу его братья. Я знаю также о поклонении, воздава­емом ради взаимного уважения, подобно тому как Авраам – «сынам Еммора». Поэтому или устрани всякое поклонение, или допускай всякие, имею­щие должный смысл и характер. XV. Ответь мне на вопрос: Бог – один Бог? Да, скажешь, как мне кажется, один Законода­тель. Итак, почему Он издает противоположные законы? Ведь Херувимы не вне числа сотворен­ных существ. Следовательно, почему Он повеле­вает, чтобы приготовляемые человеческими рука­ми изваяния Херувимов осеняли очистилище? Или ясно, что невозможно делать изображение Бога, как неописуемого и несравнимого, или – кого-либо как Бога, чтобы не было воздаваемо служения и поклонения твари как Богу? Изобра­жение же Херувимов как ограниченных и рабо­лепно стоящих подле божественного престола Он повелевает делать, чтобы оно раболепно осеняло очистилище. Ибо прилично было, чтобы образ бо­жественных таинств осенялся изображением не­бесных слуг Божиих. А что говоришь ты о кивоте Завета, стамне, очистилище? Не руками ли они приготовлены? Не дела ли рук человеческих? Не из презренного ли, как ты говоришь, вещества они устроены? А что вся скиния? Не была ли она образом? Не тень ли и образец? Поэтому боже­ственный Апостол, рассказывая о подзаконных священниках, говорит: «Которые служат образу и тени небесного, как сказано было Моисею, когда он приступал к совершению скинии: смотри, ска­зано, сделай все по образу, показанному тебе на горе» (Евр. 8:5). Но и закон не был образом, а как бы переднею стеною для прикрытия образа. Ибо тот же самый Апостол говорит: «Закон, имея тень будущих благ, а не самый образ вещей» (Евр. 10:1). Итак, если закон запрещает изображения, а сам есть как бы передняя стена для прикрытия об­раза, то что мы скажем? Если скиния – тень и образ образа, то почему закон не приказывает пи­сать изображений? Но не так это, нет. Но лучше «свое время всякой вещи». XVI. Бестелесный и не имеющий формы Бог некогда не был изображаем никак. Теперь же, ко­гда Бог явился во плоти и «с человеком поживе», я изображаю видимую сторону Бога. Не поклоня­юсь веществу, но поклоняюсь Творцу вещества, сделавшемуся веществом ради меня, соблаговолившему поселиться в веществе и через посред­ство вещества «соделавшему» мое спасение, и не пе­рестану почитать вещество, через которое «содела­но» мое спасение. Почитаю же не как Бога – нет! – ибо каким образом есть Бог то, что возымело свое бытие из ничего? Хотя, по причине соединения в одном Лице Божества и человечества, тело Бо­жие – Бог, так как оно, не изменяясь, сделалось тем, что есть и освятившее его, но оно все-таки осталось таким, чем оно было по природе: плотью, одушевленною «словесною» и разумною ду­шою, получившею начало, не несотворенною. По­читаю же и благоговею и перед остальным веществом, при посредстве которого «соделалось» мое спасение, как перед исполненным божественной силы и благодати. Или «древо крестное», трижды счастливое и «преблаженное», не вещество? Или не вещество достойная почтения и святая гора? «Кра­ниево место»¹⁴ (Мф. 27:33)? Или не вещество благодатная и живоносная скала¹⁵, святой гроб, ис­точник нашего воскресения? Или не вещество чернила и всесвятая книга Евангелий? Или не вещество живоносная трапеза¹⁶, доставляющая нам хлеб жизни? Или не вещество как золото, так и серебро, из которых приготовляются кресты и дис­косы, также и потиры?¹⁷ Или не вещество, пре­имущественно перед всем этим, тело и кровь Гос­пода нашего? Или устрани почитание и покло­нение всему этому, или, повинуясь церковному Преданию, допусти поклонение иконам, освяща­емым именем Бога и друзей Божиих и по при­чине этого осеняемым благодатью божественного Духа. Не порицай вещества, ибо оно недостойно презрения. Из того, что произошло от Бога, нет ничего достойного презрения. Это то есть пре­зрение вещества – мнение манихеев¹⁸. Но то од­но только достойно презрения, что не от Бога имело причину, а что есть наше изобретение вслед­ствие своевольного отклонения и направления воли от того, что сообразно с природою, к тому, что противоположно ей, – то есть грех. Если ты презираешь и запрещаешь изображения по при­чине предписания закона, как приготовленные из вещества, то смотри – что говорит Писание: «И сказал Господь Моисею, говоря: смотри, Я на­значаю именно Веселеила, сына Уриева, сына Оро­ва, из колена Иудина. И Я исполнил его Духом Бо­жиим, мудростью, разумением, ведением и всяким искусством, работать из золота, серебра и меди, резать камни для вставливания и резать дерево для всякого дела. И вот, Я даю ему помощником Аголиава, сына Ахисамахова, из колена Данова, и в сердце всякого мудрого вложу мудрость, дабы они сделали все, что Я повелел тебе» (Исх. 31:1–6). И опять: «И сказал Моисей всему обществу сынов Израилевых: вот что заповедал Господь: сделай­те от себя приношение Господу; каждый по усер­дию пусть принесет приношение Господу, золо­то, серебро, медь, шерсть голубого, пурпурового и червленого цвета, и виссон, и козью шерсть, ко­жи бараньи красные, и кожи синие, и дерево сит­тим, и елей для светильника, и ароматы для елея помазания и для благовонных курений, камень оникс и камни вставные для ефода¹⁹ и наперсни­ка. И всякий из вас мудрый сердцем пусть придет и сделает все, что повелел Господь: скинию» (Исх. 35:4–11) и следующее. Вот подлинно дра­гоценное вещество, хотя вами считается достой­ным презрения. Ибо что ничтожнее «козьей шерсти» или красок? Разве не краска – «червленица», и «багряница», и «синета»²⁰? Вот, подлинно, и дела рук человеческих, и изображение Херувимов. Итак, почему от имени закона запрещаешь то, что закон повелевает делать? Если ради закона ты запреща­ешь изображения, то пора тебе и субботствовать, и обрезываться. Но знай, что, если соблюдаете закон, «не будет вам никакой пользы от Христа... оправдывающие себя законом… отпали от благодати» (Гал. 5:2–4). Древний Израиль не ви­дел Бога, «мы же откровенным лицем славу Гос­подню взираем»(2 Кор. 3:18). XVII. И всюду ставим чувственно выраженный образ Его, освящая через это первое из наших чувств; ибо первое из чувств – зрение; подобно тому как словами освящаем слух; ведь изображение есть напоминание: и чем является книга для тех, которые помнят чтение и письмо, тем же для неграмотных служит изображение; и что для слуха – слово, это же для зрения – изображение; при помощи же ума мы вступаем в еди­нение с ним. По этой причине Бог повелел, чтобы кивот Завета был сделан из негниющих деревьев, чтобы он был внутри и извне «позолочен» и чтобы были вложены скрижали, и жезл, и «стамна зла­тая», имеющая манну, для напоминания о случив­шемся и – предъизображения будущего (Исх. 25:10–16). И кто не скажет, что это были образы и громкие провозвестники? И находились эти предметы не с боков скинии, но перед лицом всего народа, на что взирая воздавались поклонение и служение Богу, действовавшему при их посредстве. Ясно, что служили им не как им, но, посредством их приводимые к припоминанию чудес, воздавали по­клонение Виновнику чудес – Богу. Ибо образы были положены для напоминания, не как боги, но как приводившие к напоминанию о божест­венной деятельности. XVIII. Повелел Бог также и то, чтобы были взяты из Иордана двенадцать камней; Он присо­единяет и причину, ибо говорит: когда спросит тебя сын твой: «Что есть эти камни»? – возвести, как по божественному повелению иссякла вода Иордана и «перешел» кивот Господень и весь народ (Нав. 4:1–7). Итак, как же мы не станем изображать на иконах спасительных «страстей» и чудес Христа Бога, для того чтобы, когда спросит меня сын мой: что есть это? – я сказал, что Бог-Слово сделался чело­веком и через Него не один только Израиль перешел Иордан, но и вся природа возвратилась к древнему блаженству. Через Него природа воз­вратилась из самых низких частей земли превы­ше всякого начала и села на самом Отчем пре­столе. XIX. Но, говорят, делай изображение Христа и удовольствуйся, или Матери Его – Богороди­цы²¹. О нелепость! Ты ясно признал себя врагом святых. Ибо если ты делаешь изображение Хрис­та, а святых – никоим образом, то ясно, что ты запрещаешь не изображение, но чествование свя­тых. Ибо изображения Христа, как украшенного славою, ты делаешь, изображение же святых, как будто бесславных, отвергаешь и истину называ­ешь ложью, ибо: «Но теперь говорит Господь: да не будет так, ибо Я прославлю прославляющих Меня» (1 Цар. 2:30). И божественный Апостол: «По­сему ты уже не раб, но сын; а если сын, то и наследник Божий через Иисуса Христа» (Гал. 4:7). И: «Если... с Ним и страдаем, чтобы с Ним и просла­виться» (Рим. 8:17). Ты предпринял войну не про­тив икон, но против святых. Ибо Иоанн Богослов и наперсник говорит: «Будем подобны Ему» (1 Ин. 3:2). Как соединяющийся с огнем делается огнем, не по природе, но в силу соединения, воспламе­нения и участия, так, говорю, и плоть воплотив­шегося Сына Божия. Ибо она вследствие ипостасного участия в божественной природе, не из­меняясь, обожествилась, освященная не действием Божиим, как каждый из пророков, а присутстви­ем все Освящавшего. А что и святые суть боги, говорит Писание: «Бог стал в сонме богов»(Пс. 81:1), и – что Бог стоит посреди богов, распределяя каж­дому по заслугам, как говорит божественный Григорий, толкуя это место. Ибо святые и при жизни были исполнены Святого Духа, также и по смерти их благодать Святого Духа неистощимо пребывает и в душах, и в телах, лежащих во гро­бах, и в их чертах, и в святых их изображениях не по причине их сущности, а вследствие благо­дати и божественного действия. XX. А какой храм в честь Себя обещал Бог Да­виду создать через собственного его сына и угото­вать место покоя, этот храм созидая, Соломон сде­лал Херувимов, как говорит Книга Царств, и обло­жил Херувимов золотом, также и все стены кругом, «сделал резные изображения херувимов и пальмо­вых дерев и распускающихся цветов, внутри и вне» (3 Цар. 6:29) (и не сказал: с боков, но кругом), так­же волов и львов и гранатовые яблоки. Разве не много ценнее украсить все стены дома Господня «ликами» святых и изображениями, нежели – без­словесных и деревьев? Где закон, повелевающий: «не сотвори... всякого подобия»? Но Соломон, получив­ший излияние мудрости, изображая небо, сделал Херувимов и подобия львов и волов. Закон же за­прещает это. А если мы, изображая Христа, делаем также и изображения святых, то не есть ли это, следовательно, во всяком случае более благочестивое дело, потому что они также исполнены Святого Духа? Ибо как тогда и народ, и храм очищались кровью, также и пеплом телицы, так и теперь – кровью Христа, подвергшегося мучению при Понтийском Пилате и показавшего Себя Первенцем из мучеников, а также еще – и кровью святых, на ко­торых созидается Церковь. И тогда храм Божий украшался как фигурами, так и изображениями безсловесных, теперь же – изображениями свя­тых, сделавших себя одушевленными и разумны­ми храмами – жилищем Божиим. XXI. Итак, изображаем (красками) Христа – Царя Господа, не лишая Его «воинства». Ибо «воин­ство» Господне – святые. Пусть лишит себя свое­го собственного войска земной царь и тогда пусть лишает своего Царя и Господа. Пусть снимет с себя багряницу и тогда пусть отнимает у отли­чившихся в борьбе против тирана и у обуздав­ших свои страсти приличествующее им почита­ние. Ибо если они «наследники Богу» и «сонаследники Христу», то будут также участниками и в божест­венной Его славе и царстве (Рим. 8:17). Друзья Христа, уча­ствовав в Христовых страданиях, как не назовут­ся также и соучастниками Его славы на земле? «Не называю вас рабами» (Ин. 15:15), говорит Бог, «вы друзья Мои» (Ин. 15:14). Итак, когда дана им честь со стороны Церкви, мы ли будем отнимать у них? О, дерзкая рука! О безрассудно смелый ум, спорящий с Богом и противящийся Его по­велениям! Ты не поклоняешься изображению, не поклоняйся и Сыну Божию, Который есть живое изображение невидимого Бога и неизменный об­раз. Поклоняюсь изображению Христа как во­плотившегося Бога; изображению Госпожи всех – Богородицы как Матери Сына Божия; изображе­ниям святых как друзей Божиих, противостав­ших греху до крови и излиянием ее за Христа подражавших Ему, ранее пролившему за них Свою собственную кровь; и ставлю перед собою на­чертанные подвиги и страдания их, в жизни шед­ших по стопам Его, так как через них я освяща­юсь и воспламеняюсь соревнованием подражания. Ибо говорит божественный Василий²² – возда­ваемая изображению честь переходит на первооб­раз. Если ты воздвигаешь в честь святых Божиих храмы, то воздвигай также и их трофеи. Некогда не воздвигали храма в честь имени кого-либо из людей, не чествовали празднеством смерти пра­ведных, но оплакивали. Прикасавшийся к мерт­вому, даже к самому Моисею умершему, счи­тался нечистым. Теперь же память святых празд­нуется. Труп Иакова оплакивали, а смерть Стефана празднуется всенародно. Поэтому или устрани все­народное празднование памяти святых, совершае­мое вопреки древнему закону, или согласись и на изображения, существующие, как ты говоришь, во­преки закону. Но невозможно не праздновать па­мяти святых. Ибо сонм святых Апостолов и бо­гоносных Отцов повелевает, чтобы это было. Ибо с тех пор, как Бог-Слово стал плотью, уподобив­шись нам во всем, кроме греха, неслиянно соеди­нился с нашею природою и, не изменяя, обожествил плоть через взаимное неслиянное соедине­ние Его божества и Его плоти, мы действительно освящены. И с тех пор как Сын Божий и Бог, не будучи по божеству подверженным страданию, по­страдал, принявши на Себя плоть, и уплатил наш долг, «излив» за нас выкуп²³ (Евр. 9:12), достой­ный и внимания, и удивления, мы действительно стали свободными, ибо кровь Сына достаточна для того, чтобы умолить Отца, и достойна благо­говения. И с тех пор как сошедши во ад, Он возвестил от века скованным душам, как бы плен­ным – освобождение, как бы слепым – прозре­ние, и, связавши «крепкого»²⁴, вследствие превосход­ства Своей силы, воскрес, одаривши нетлением воспринятую Им от нас плоть, мы действительно стали нетленными. И с тех пор как мы родились водою и духом²⁵, мы действительно сделались «сы­ноположниками» и наследниками Бога. Поэтому Павел называет верных святыми. Поэтому мы не оплакиваем смерти святых, но празднуем. По­этому мы – не под законом, но «под благода­тью», оправданные верою, «ведая» одного только истинного Бога. «Закон положен не для праведника» (1 Тим. 1:9)²⁶. Мы не находимся под «стихиями» закона, порабощенные, как дети, но, достигши «мужа совершенна», питаемся твердою пищей, не влекущей к идолослужению. Закон прекрасен, как бы светильник, светящий в темном месте, но до того времени, пока не «озарит день». Теперь же вос­сияла «утренняя звезда в сердцах» (2 Пет. 1:19) на­ших, живая вода Богопознания покрыла моря на­родов, и все мы познали Господа. «Древнее прошло, теперь все новое» (2 Кор. 5:17). Действительно, бо­жественный Апостол Павел говорит Петру, выс­шей главе Апостолов: «Если ты, будучи иудеем, живешь по-язычески, а не по-иудейски, то для че­го язычников принуждаешь жить по-иудейски?» (Гал. 2:14). И к галатам пишет: «Свидетельствую всякому человеку обрезывающемуся, что он дол­жен исполнить весь закон» (Гал. 5:3). XXII. Конечно, никогда «не ведая Бога», они слу­жили «не по естеству сущим богам». Теперь же, познав Бога, лучше же: познанные Богом, как опять возвратимся «на немощные и худые стихии»(Гал. 4:9)? Человек «видел Бога лицем к лицу, и сохранилась душа» (Быт. 32:30) его. Я созерцаю подобие Бо­жие, как увидел Иаков²⁷, хотя и иным образом. Ибо тот невещественными глазами ума видел не­вещественный образ, предоткрывавший буду­щее, я же – то, что воспламеняет воспоминание о Явившемся во плоти. Тень от Апостолов, плат­ки и полотенца отгоняли болезни, изгоняли де­монов. И как же не будут прославляемы тень и изображение святых? Или удали поклонение всякому веществу, или не делай нововведений и не переноси в другое место вечных границ, которые положили твои отцы. XXIII. Они передали церковное законополо­жение не только через письмена, но и через не­которые незаписанные предания. Действительно, божественный Василий в двадцать седьмой главе из тридцати, написанных к Амфилохию²⁸ о Свя­том Духе, говорит буквально так: «Из сохраненных в Церкви догматов и учений одни мы имеем из записанного наставления, другие же приняты нами тайно – сообщенные нам из апостольского пре­дания; каковые те и другие имеют одну и ту же силу в отношении к благочестию. И этому не бу­дет противоречить никто, хотя бы он, по край­ней мере, немного узнал церковные постановления; ибо если бы мы отважились отказываться от не­записанных обычаев, как будто не имеющих боль­шого значения, то могли бы незаметно нанести вред Евангелию в самое опасное место»²⁹. Это – слова великого Василия. Ибо откуда мы знаем о святом «краниевом месте»? О гробе жизни? Не так ли, как дети приняли от отца, без записи? Ибо, что Господь был распят на кресте на «краниевом месте» и погребен «в гробе, который высек» (Мф. 27:60) Иосиф ³⁰ «в скале», написано. А что это есть то, чему теперь поклоняемся, мы знаем из незаписанного предания, и весьма многое подоб­ное этому. Откуда нам известно троекратное погружение?³¹ Откуда – молитва с лицом, обра­щенным на восток? Откуда – преподанное уче­ние таинств? Поэтому божественный Апостол Па­вел говорит: «Итак, братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом, или посланием нашим» (2 Фес. 2:15). Так как много столь великого без записи передано Церкви и со­хранено до настоящего времени, то поэтому за­чем говоришь клевету относительно икон? XXIV. Места Писаний, которые, однако, ты приводишь, не учат тому, что должно гнушаться поклонения имеющимся у нас изображениям, но тем, которые боготворят эллины. Не должно из-за нелепого обычая уничтожать и наш, который благочестив. Чародеи и волшебники произносят заклинания, и Церковь заклинает оглашаемых. Но те призывают к себе демонов, эта же – Бога против демонов. Эллины посвящают демонам изображения и называют их богами, мы же – ис­тинному Богу – воплотившемуся, и рабам Божи­им, и друзьям, прогоняющим полки демонов. XXV. Если же ты говоришь, что божествен­ный и достойный удивления Епифаний³² опреде­ленно запретил их изображения, то знай, что, во-первых, эта книга, может быть, неверно над­писана его именем и подложна: будучи трудом одного, она носит имя другого, что многие при­выкли делать. Во-вторых, мы знаем, что блажен­ный Афанасий³³, запретив класть останки святых во гробах, лучше же: приказывая скрывать их под землею, желал уничтожить нелепый обычай егип­тян, которые не скрывали под землей своих мертвецов, но полагали на ложах и кроватях. Быть может, и великий Епифаний (конечно, если со­гласимся, что эта книга принадлежит ему) пред­писал, что не должно делать изображений, желая исправить что-либо таковое же. Ибо, что намере­нием его не было пренебрежительное отношение к тем изображениям, свидетелем служит Цер­ковь того же самого божественного Епифания, до нашего времени кругом украшенная изображениями. В-третьих, то, что редко случается, не бы­вает законом для Церкви, и одна ласточка не де­лает весны, как кажется и Григорию Богослову и как есть в действительности. И одно мнение не в состоянии опровергнуть предания всей Церкви, простирающейся от одних концов земли до дру­гих ее концов. XXVI. Итак, в этом смысле принимай мно­жество мест из Писания и Отцов, потому что хотя и говорит Писание, что «идолы язычников – сереб­ро и золото, дело рук человеческих» (Пс. 134:15), но оно, конечно, запрещает поклонение не бездуш­ным произведениям рук, а изображениям демонов. XXVII. Что действительно пророки поклоня­лись Ангелам, и людям, и царям, даже нечестивым, также и жезлу, сказано. Говорит же и Давид: «И по­клоняйтесь подножию Его» (Пс. 98:5). Исаия же от лица Бога говорит: «Небо – престол Мой,... земля же под­ножие ног Моих»(Ис. 66:1). А в?

Вторая заповедь. «Будем есть и пить, ибо завтра умрем!» Ис. 22:13; 1 Кор. 15:32. И действительно, чревоугодники в том только и время проводят, что едят да пьют и курят. Утром вставши, вместо того чтобы умыться и Богу помолиться, тотчас принимаются курить; потом, не помолившись и не поблагодаривши Бога за благополучно проведенную ночь и не испросивши дня безгрешного у Господа Бога, они садятся за чай; потом ждут обеда, гуляя; пообедавши, отдыхают, потом опять пьют чай или кофе, затем гуляют и опять едят и пьют. Душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись Лк. 12:19. Так говорит в себе всякий богач и, собирая всё для себя, живет только в себя и для себя, не думая о том, что сотни и тысячи бедных пред его глазами или в одном с ним городе, селе иногда не имеют хлеба, одежды и обуви, жилища и влачат бедственную жизнь, тогда как он, богач, объедается, упивается, одевается в голландское полотно, в шелк и бархат, в английское сукно, в лучшие трико¹ и драп. Ели, пили, покупали, продавали, садили, строили Лк. 17:28. В том и жизнь проводят, что едят и пьют, покупают, продают, садят деревья, разводят сады, огороды, строят да перестраивают дома, а о едином на потребу — о спасении души, о угождении Богу — и не заботятся; дела мирские, суетные, для души бесплодные, эфемерные (однодневные) поглощают всё внимание, всю заботу и старание их. Теперь послушайте вы, говорящие: «...отправимся в такой-то город... и будем торговать и получать прибыль»; вы, которые не знаете, что случится завтра: ибо что такое жизнь ваша? пар... Иак. 4:13-14. Во второй заповеди надо напасть на пьянство, роскошь, на наряды, на женопоклонство.

Не может ли почитание святынь увести от Бога в идолопоклонство? Почитание икон и других святынь в Православной Церкви основывается не только на многовековой традиции, но и на твердом богословском фундаменте. Особое значение имеют труды преподобного Иоанна Дамаскина, который опирался на идеи святого Максима Исповедника. Последний в «Мистагогии» дает толкование литургических образов. Между образом и первообразом может существовать не только условная, но и реальная (онтологическая) связь. «Для обладающих духовным зрением весь умопостигаемый мир представляется таинственно отпечатленным во всем чувственном мире посредством символических образов. А весь чувственный мир при духовном умозрении представляется содержащимся во всем умопостигаемом мире, познаваясь там благодаря своим логосам. Ибо чувственный мир существует в умопостигаемом посредством своих логосов, а умопостигаемый в чувственном — посредством своих отпечатлений» (Максим Исповедник, преподобный. Мистагогия. Введение). Вещественное начало способно к обожению. Оно при определенных условиях может вместить в себя божественные энергии. Эта мысль имеет основание в Священном Писании. В Деяниях святых апостолов говорится об апостоле Павле: «На больных возлагали платки и опоясания с тела его, и у них прекращались болезни, и злые духи выходили из них» (Деян. 19:12). Вещественные предметы, которыми пользуется угодник Божий, освящаются и приобретают целительную силу. Тем более тело святого, которое становится чистым сосудом благодати Божией, может воспринимать сверхъестественные благодатные силы. На этом основано почитание святых мощей. Это тоже имеет подтверждение в Библии: «И умер Елисей, и похоронили его. И полчища Моавитян пришли в землю в следующем году. И было, что, когда погребали одного человека, то, увидев это полчище, погребавшие бросили того человека в гроб Елисеев; и он при падении своем коснулся костей Елисея, и ожил, и встал на ноги свои» (4 Цар. 13:20–21). Для чего создается икона? Святой Иоанн Дамаскин объясняет: «Итак, мы знаем, что невозможно увидеть глазами природу как Бога, так души, так и демона, но что они созерцаются посредством некоторого приспособления, когда Божественный Промысл облекает образами и формами то, что бестелесно, и лишено образов, и не имеет телесной фигуры, для руководительства нами и для доставления нам по крайней мере поверхностного и частичного знания их, чтобы мы не находились в совершенном неведении Бога и бестелесных созданий. Ибо Бог, конечно, по природе совершенно бестелесен. Ангел же, и душа, и демон, по сравнению с Богом, Который, впрочем, Один только выше сравнения, суть тела. По сравнению же с материальными телами они — бестелесны. И так Бог, не желая, чтобы мы совершенно не знали того, что бестелесно, облек его формами, и фигурами, и образами, применительно к нашей природе; фигурами, говорю, телесными, созерцаемыми при помощи невещественного зрения ума. И этому мы даем формы, и это изображаем» (Иоанн Дамаскин, преподобный. Третье защитительное слово против порицающих святые иконы. XXV). В точном значении мы поклоняемся не иконам, не веществу, но посредством их Тому, Кто на них изображается. Воздаваемая иконе честь переходит на Первообраз. Поэтому в богословии проводится различие между служебным поклонением (греч. latreia — «служение, поклонение, культ») и почитанием (греч. proskunesis). В первом случае служебное поклонение воздается только Богу, тогда как неслужебное поклонение может относиться к святыням и святым. Неслужебное поклонение, воздаваемое святым, основывается на том, что они являются сосудом Божественной благодати. Но допустимо ли неслужебное поклонение, в чем православных упрекают протестанты? Вновь обратимся к священным текстам. «А я, по множеству милости Твоей, войду в дом Твой, поклонюсь святому храму Твоему в страхе Твоем» (Пс. 5:8). «Превозносите Господа, Бога нашего, и поклоняйтесь подножию Его: свято оно!» (Пс. 98:5). «Пойдем к жилищу Его, поклонимся подножию ног Его» (Пс. 131:7). «Поклоняюсь пред святым храмом Твоим и славлю имя Твое за милость Твою и за истину Твою» (Пс. 137:2). «Верою Иаков, умирая, благословил каждого сына Иосифова и поклонился на верх жезла своего» (Евр. 11:21). Иногда возражение против святынь основывают на том, что некоторые верующие готовы молиться иконе. Надо определенно сказать: во все времена были люди, которые имели неверные религиозные понятия. Причина здесь не в святыне, а в том, что некоторые не имеют необходимой духовной зрелости. Их надо просвещать. Есть люди, которые страдают обрядоверием. Формально-уставные стороны религиозной жизни для них важнее заповедей, но это не значит, что надо отказываться от обряда. Без него невозможно богослужение. Фарисеи и книжники заменили заповеди о любви и милосердии предписаниями закона (например, о субботе), но разве причина в законе, который был дан Богом, а не в них самих? Переписка с протестантами убеждает, что все их выступления против святынь имеют начетнический характер. Мне ни разу не встретился протестант, который бы добросовестно изучил реальную практику Православия. Схоластические прения, основанные преимущественно на цитатах, не рассматривают такие принципиальные вопросы. Почему некоторых, одержимых демонами, невозможно подвести к чудотворным иконам или к святым мощам? Они начинают бесноваться и хулить. Почему ни одна картина на религиозную тему ни в одном музее мира ни разу не мироточила, а с иконами это происходит? Что мешало любому протестанту тщательно изучить Монреальскую Иверскую икону, которая 18 лет находилась в центре храма? Она была написана на Афоне в 1981 году греческим монахом с оригинала иконы Богоматери Вратарницы. В 1982 году эту икону привез с Афона в Монреаль Иосиф Муньос Кортес, испанец, принявший Православие. Началось мироточение, когда икона была в его доме: «24 ноября, в три часа ночи, я проснулся от сильного благоухания. Вначале подумал, что оно исходит от мощей или разлитого флакона духов, но, подойдя к иконе, я поразился: вся она была покрыта благоухающим миром! Я застыл на месте от такого чуда!» Вскоре мироточивая икона была отнесена в храм. С тех пор эта икона Божией Матери постоянно мироточила, за исключением Страстных недель. Замечательно, что миро истекало главным образом из рук Богоматери и Христа, а также звезды, находящейся на правом плече Пречистой. В то же время задняя сторона иконы всегда была сухая. Миро Монреальской иконы янтарных оттенков с нежным, но стойким благоуханием. И только первое миро, источаемое иконой на Пасху, после Страстной седмицы, бывало особенным: очень светлым и со своеобразным ароматом. Другим чудесным свойством мира была его способность умножаться, что отмечали многие его обладатели. Чудотворный образ побывал в Америке, Австралии, Новой Зеландии, в Болгарии и в странах Западной Европы. Везде, куда бы ни прибыла эта икона, она распространяла любовь и согласие, как, например, в одной общине, где ссорившиеся прихожане вновь обрели путь к молитве и церковному единению. Недавно перешел в Православие известный немецкий лютеранский богослов профессор Карл Христиан Фельми. Произошло это потому, что он в течение нескольких лет честно изучал богословие и духовную жизнь Православной Церкви. У него не было предвзятого отношения к иконе. Он рассказывает в одном из интервью: «В 1956 году в Реклингхаузене, в 70-и километрах от Мюнстера, открылся Музей икон — самое богатое собрание икон в Западной Европе. Я часто ездил туда. И до сих пор поддерживаю самые тесные контакты с этим музеем. Иконы, по моему убеждению, являются важным источником для изучения православного богословия, без них невозможно понимание его богословской сути». Почему люди в храме покланяются иконам? Приведенное место из книги «Исход» относится к историческому Израилю — народу, который более 400-х лет жил в Египте среди язычников и был заражен идолопоклонством. Религиозную нестойкость евреи проявляли на протяжении всей его истории вплоть до вавилонского плена, несмотря на все запреты и наказания. Сколько было нечестивых царей (особенно в 10-коленном Северном царстве), которые вводили в стране культы, заимствованные у ассирийцев, халдеев, финикийцев. Постепенно евреи начали понимать Исх.20:4–5 предельно широко и стали бояться делать любые изображения, даже если это не носило никакого религиозного характера. Поэтому у Израиля на протяжении всей библейской истории не существовало никакого изобразительного искусства. Текст и контекст процитированного в письме места ясно показывает, что запрет делать изображения носил не абсолютный характер, а самым определенным образом был направлен против опасности заразиться идолопоклонством языческих народов, с которыми евреи были в постоянном общении. Такой же религиозно-педагогический характер имело деление на чистых и нечистых животных. Ясно, что Бог всех сотворил чистыми. Установленное законом Моисея деление символизировало выделенность религиозно-чистого Израиля из среды духовно-нечистых, пребывающих в идольском нечестии, язычников. Закон также запрещал смешивать разные породы скота, засеивать поле различными видами семян, делать ткань из разных ниток (например, шерстяных и льняных). Все это было направлено против опасности смешения с идолопоклонниками. Легко показать, что предписание не делать «никакого изображения» не носило абсолютного характера, а имело конкретную цель. Разве не было в скинии, а позже в Иерусалимском храме на крышке ковчега завета изображения двух херувимов: «И сделал двух херувимов из золота: чеканной работы сделал их на обоих концах крышки, одного херувима с одного конца, а другого херувима с другого конца: выдавшимися из крышки сделал херувимов с обоих концов ее» (Исх. 37:7–8). Сам Господь повелел Моисею сделать в пустыне медное изображение: «И сделал Моисей медного змея и выставил его на знамя, и когда змей ужалил человека, он, взглянув на медного змея, оставался жив» (Чис. 21:9. Господь Спаситель указывает на медного змея как на Свое символическое предъизображение: «И как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:14–15). Когда протестанты, баптисты и представители некоторых сект приводят против православных Исх. 20:4–5, то сознательно опускают связанный с цитируемым местом предшествующий стих: «Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим» (Исх. 20:3). У нас, православных, и нет других богов, а есть единый Бог Господь, Творец и Вседержитель, как Он Сам открыл Себя через пророков и апостолов. Ему и поклоняемся в духе и истине (Ин. 4:24). Иконы и другие символические изображения мы за Бога не принимаем, с Ним не отождествляем. Поражает, насколько протестанты, баптисты, сектанты не имеют ни малейшего знания духовной жизни православной Церкви. Казалось бы, не трудно отрыть книги по догматическому богословию и увидеть, что первый и главный раздел посвящен единому Богу. В них ясно проводиться мысль о всемогуществе Бога, о нетварности Божества, об абсолютности и непостижимости Его сущности. Богословское учение об иконах ясно выражено в молитвах на их освящение: «сице всегдашняго ради воспоминания, Тебе единаго славимаго Бога не точию усты исповедуем, но и образ пишем, не еже боготворити сей, но еже нань телесныма очима взирающе, умныма на Тебе Бога нашего зрети, и Того чтуще, Тебе Создателя, Искупителя и Освятителя нашего славити и величати и Твоя неисчетная благодеяния воспоминати…» (Чин благословения и освящения иконы Пресвятыя Живоначальныя Троицы…». Возможно, что кто-то считает, что его исцелила икона. Не думою, что он при этом перестал верить и чтить единого Бога, а стал поклоняться иконе как кумиру. Надо ему спокойно объяснить, что первоисточником всех чудес является один Господь, и он примет это объяснение. Тут нет никакой опасности. Есть люди, которые страдают обрядоверием, но из-за них никто не собирается отменять в Церкви обряд. Без него любое богослужение потеряет всякую упорядоченность. При общении с протестантами удивляет их логическая непоследовательность. При том толковании, которое они дают Исх. 20:4–5, им нужно было бы вслед за людьми ветхого Израиля отвергнуть всякое изобразительное искусство и не рисовать людей, зверей и птиц («никакого изображения того, что на небе вверху и что на земле внизу, и что в вводах ниже земли»). Евреи были последовательны. Когда Пилат привел из Кесарии Маритимы в Иерусалим когорты, на знаменах которых были изображения кесаря, израильтяне были сильно возмущены и готовы были умереть, чтобы воспрепятствовать этому (Иосиф Флавий. Иудейские древности, кн. 18.3:1). Протестанты же никогда не отвергали живопись. Создали немало картин на библейские темы. Имеют дома альбомы с фотографиями близких. В этом нет никакой духовной опасности. Если какая-нибудь протестантка в порыве материнских чувств поцелует фотографию сына, она не станет язычницей и ее никто не обвинит в идолопоклонстве. Иконоборчество, возникшее в Византии в 8 веке, было запоздалым рецидивом иудаизма. Что питает иконоборчество нового и новейшего времени? Сильный дух рационализма в религиозной жизни. Протестантизм явственно выразил тенденцию последних веков к обмирщению духовной жизни. Он оказался неспособным воспринять сакраментальную глубину великого богословского наследия святых отцов (преподобного Иоанна Дамаскина, святителя Григория Паламы и др.), учивших о благодатном воздействии Божественных энергий на тварный, вещественный мир. Нетварный Божественный свет может проникать в этот мир и освящать не только людей, живущих свято, но и связанные с ними предметы. Разве об этом нет в Библии? «И умер Елисей, и похоронили его. И полчища Моавитян пришли в землю в следующем году. И было, что, когда погребали одного человека, то, увидев это полчище, погребавшие бросили того человека в гроб Елисеев; и он при падении своем коснулся костей Елисея, и ожил, и встал на ноги свои» (4 Цар.13:20–21); «Бог же творил немало чудес руками Павла, так что на больных возлагали платки и опоясания с тела его, и у них прекращались болезни, и злые духи выходили из них» (Деян. 19:11–12). Кто создал первую икону? Бог, Который сказал: «создадим человека по образу Нашему» (Быт. 1:26). Греческое слово eikon (икона) на церковно-славянский и русский язык переводится словом «образ». Хорошо бы всем (православным, протестантам и др. верующим) помнить, что человек — святыня Божия, икона и относиться к нему с любовью и почтением как к образу Божьему.

Старец же сказал: «Бог сказал Моисею: “He сотвори всякого подобия”. Как же вы, сотворяя, поклоняетесь им?» Философ на это отвечал: «Если бы ты сказал: “He сотвори никакого подобия”, — то верно вел бы спор. Но ты сказал: не “всякого”, то есть “достойного”». На это ничего не смог ответить старец и, посрамленный, умолк.

Вторая заповедь. Вторая заповедь посвящена тому, как следует поклоняться Яхве, поскольку кумиры, которые она запрещает, — это Его изображения (предыдущая заповедь уже исключила мысль о существовании других богов). Эта заповедь не имеет никакого отношения к искусству, хотя скульптурные изображения богов действительно были произведениями искусства. Обычно их вырезали из дерева, покрывали листовым золотом или серебром и облачали в нарядные одеяния. Но запрет касался прежде всего их использования, и здесь главный вопрос заключается в возможности оказывать влияние на богов. Изображения божества на древнем Ближнем Востоке ставили там, где оно проявлялось особым образом, поэтому иногда культовую статую начинали считать самим божеством. Вследствие такого отождествления, над статуей можно было совершать различные магические обряды, направленные на устрашение, закабаление или принуждение божества. Другие обряды, напротив, устраивались с целью ублажения божества. Таким образом, эти изображения представляли концепцию божества, не совместимую с тем, как являл Себя Яхве. Кроме того, вторая заповедь запрещает делать изображения всего, что находится на небе, на земле и под землей. В отличие от Египта, в Сирии и Палестине было не принято поклоняться животным или почитать богов в виде животных. Однако и здесь некоторых животных считали носителями атрибутов божества (напр., быков и лошадей), а их живописные или скульптурные изображения могли выступать в роли божества.

Сказал Господь Моисею: не сотвори себе всякаго подобия, но не сказал: не сотвори никакого подобия, а всякого, какие делают еллины, изображая подобия и лица волхвов, прелюбодеев и убийц, зверей и птиц и гадов, называя эти подобия богами и поклоняясь им. Если же досточтимое подобие в честь и славу Божию, то ты этим не согрешаешь. Если же не веришь сему, то приведем тебе в доказательство слово Божие, сказанное Моисею. Сказав ему прежде: не сотвори всякого подобия, Бог повелевает потом тому же Моисею сотворить многие подобия (Исх. 12 и 26). Во первых храм, то есть скинию завета Господня, а потом внутри храма Бог повелел устроить все по подобию и по образу предметов небесных. А как на небе находятся херувимы, то повелел Моисею сделать из золота херувимов, и принести Себе вытесанные две скрижали, на которых перстом Своим святым начертал десять слов, и стамну златую, содержащую манну, и жезл Ааронов повелел вложить в ковчег; затем, по стенам и по завесам повелел вышить херувимов синетою и червленицею. Смотрите и слушайте разумно: скиния, сделанная из золота и серебра, из червленицы и багряницы и из других вещей, скрижали же, вытесанные из камня; так и мы делаем подобные изображения, которые почитать и покланяться им есть дело хорошее и богоугодное, только не следует их боготворить и говорить образу: ты наш бог; но почитать его как образ подобия плотского смотрения (воплощения), или как образ раба Божия и угодника, например, Илии, или образ пречистой Богородицы. Если же, мудрствуя безумно, скажешь, что честные и святые вещи, которые Господь повелел сотворить Моисею, как то: скинию, херувимов, кивот, скрижали, стамну, имущую манну, и прочее, следует почитать, поклоняться же не должно ничему, кроме одного Бога, то против этого ответим: если этим предметам не следует поклоняться, то каким образом покланялись им сам великий пророк и законодатель Моисей, богоотец Давид, царь и пророк, затем Иона, Даниил и Ездра? Все они поклонялись рукотворенным вещам. В книге Исход говорится: егда вхождаше Моисей в скинию, тотчас сходил столп облачный и являлся Гоподь в скинии в столпе облачном (Исх. 33:8-10). Люди же, видя столп облачный, поклонялись каждый из дверей своей кущи. Поклонялись же столпу облачному и скинии потому, что Бог, невидимый по существу, ради нашей немощи покрывался столпом облачным и в этом свете являлся в скинии. Итак, столп облачный служил для них как бы ризою (в которую облачался Господь); вместо же селения небесного, Он имел скинию, которая ныне именуется церковью. Разве не мог Бог беседовать к людям без скинии? Но этим он желал с самого начала показать честь и славу церкви Божией. Опять в Исходе Писание свидетельствует, что когда Моисей окончил все дела, созидая скинию свидения, и внес в храм свидения кивот Божий и закрыл завесою, тогда облак покрыл храм и славы Господней исполнился храм, и воззвал Господь Моисея из храма свидения. Когда храм был создан, не было никакого знамения; когда же внесен был кивот, тогда слава Господня наполнила храм, и Господь стал говорить из храма (Исх. 40:33-38). И к Соломону Господь сказал: освяти храм сей, егоже создал еси, еже положити имя Мое тамо во веки, и будут очи Мои ту и сердце Мое во вся дни (3 Цар. 9:3). Если же Сам Господь Бог говорит, что имя Его и очи и сердце в церкви во веки, то ясно, что Сам Господь Бог пребывает в церкви. Уразумеем же и вникнем внимательно, что где церковь в славу Господа Бога Вседержителя, там и пришествие Божие, а где пришествие Божие, то кто не поклонится этому месту? И если церкви следует кланяться, то как не поклониться образу Господа нашего Иисуса Христа и святых Его и прочим Божественным предметам, ради которых и сама церковь становиться святою? О, безумные! Зачем вы Божии священные предметы сравниваете с идолами? Поймите, что мы вам скажем, именно, что вы сами подобны идолам и, имея глаза, не видите истины, и в то время, как добрые люди кланяются писанному образу Божию, смотрительно явившемуся в человеческом теле, вы не видите в этом благочестия, а обращаете сие себе в смех. Воистину, смех ваш обращается в плач, ибо, имея уши, не слышите истины и доброго учения Священного Писания, по причине окаменения сердец ваших. Мы же, вместо скинии имеем церковь, созданную во славу Божию, и вместо скрижалей имеем Священное Писание новой благодати, вместо шитых херувимов имеем образ Христа и святых Его, вместо стамны с манною имеем святый хлеб и вино, претворяемые в Тело и Кровь Христовы, вместо жезла Ааронова имеем жезл Христов, то есть Животворящий и пречистый Крест, и прочее. И когда взираем на написанный образ Христова подобия, то исполняемся радости духовной, видя Его, Владыку, изображенным в том плотском виде, в котором Он благоволил пожить с людьми, и от этого исполняемся страха Божия и памятуем чудеса, которые Он сотворил, живя на земли. Если же видим изображения святых апостолов и учителей, то при этом возобновляется в сердце нашем их премудрое учение. Почитаем и святых ангелов, призывая их в помощь, так как они наши хранители и защитники от лукавого, руководители и податели силы, почему мы и славим их песнями и пением. Хвалим истинных пророков, как предсказавших неложно о Христе, Воспеваем и славим апостолов Христовых, как проповедавших нам Солнце Правды - Христа, превечного Бога. Ублажаем святых святителей, которые были ревнителями апостолов и изъяснили правую веру, прогнав ереси. Величаем святых мучеников, как сотворивших нетленную куплю, которые кровью приобрели небеса и не отверглись Христа. Дивимся преподобным отцам, которые трудами, постом и слезами изнурили себя, при жизни сделались мертвыми, а по смерти оказались живыми. Еретики говорят, что Бог заповедал: не сотвори богов серебряных и богов золотых. На это отвечаем: Бог сказал иудеям, которые в пустыне слили себе тельца и говорили: се бози твои, Израилю, а впоследствии воздали божескую честь Веельфегору, при Ахаве же - Ваалу, то есть Крону, при Манассии - Дию, при Иеровоаме - златым юницам, при Навуходоносоре - образу златому. И пророк о них говорит: пожроша сыны своя бесовом, оставив истиннаго Бога, сотворили идолов в честь скверных людей и бессловесных животных и именовали их богами. Мы же не идолов делаем, не тельцов, не юниц, но служим живому Богу и святым Его, ибо никто из любящих царя не бесчестит его хоругви. Если иконы, как вы мудрствуете, подобны идолам, то и скиния, которую сотворил Моисей, и церковь, устроенная Соломоном, по-вашему, подобны идольским храмам, и жертвы, которые в них приносились во славу Божию, подобны еллинским жертвам, которые они приносили идолам, и ковчег, в котором были скрижали завета и прочее, ничем не отличается от твоего сундука, в котором ты хранишь домашние вещи, и жезл Ааронов прозябший не отличается от твоего посоха, на который ты опираешься, и свещник златый, имевший семь светильников, не отличается от твоего свещника, который ты вжигаешь у себя в доме. Если все эти предметы, как мы сказали, одинаковы между собой, то и святые иконы подобны идолам. Как при Ное Бог мог и без ковчега спасти его, ибо все возможно Богу, однако же устроил ему спасение посредством бездушной и рукотворенной вещи. Так же и евреев Бог мог и без медного змия спасти от угрызений змей, но благоволил по неизреченным судьбам Своим посредством медного змия избавить их от смерти; так и нам ныне Господь и Бог наш посредством видимых святых икон и других божественных предметов невидимо устрояет спасение. Ибо так Сам Он повелел и изобразил на плащанице, образ Свой, который впоследствии был отнесен в Царьград. Затем святые апостолы повелели евангелисту Луке написать на иконе пречистый Его образ и поклонились изображенному на ней божественному Его человечеству. Евангелист Лука написал также и образ Пречистой Его Матери, Которая есть воистину Богородица. Если же вы несмысленные умом, сомневаетесь, каким образом посредством неодушевленных и рукотворенных предметов могут совершаться чудеса, то знайте, что Богу все возможно. Каким образом, когда Моисей чудодействовал, то не ему, а его жезлу сообщил Бог силу совершать чудеса, также и милоти Иилиной Бог даровал Свою благодать, и ею Елисей совершил страшные знамения, которых не мог совершить сам по себе. Иудеи почитали пророческие и патриаршеские гробы и перенесли из Египта кости Иосифовы. Послушаем Павла, говорящего о различных дарованиях духовной благодати, как сказано в Святом Писании: якоже устроих церквам галатийским, тако и вы сотворяйте (1 Кор. 16:1). Вы же, надменные сердцем, беззаконие делаете, и руки ваши сплетают неправду; не разумея истины, вы заблудились от чрева, глаголете лжу. Вы устремились в море мира сего, покушаясь врачевать души других, а сами, будучи одержимы недугом, не разумеете сего и требуете себе почитания преимущественно пред прочими. Руководясь рассуждением плотского ума своего, вы тучнеете, здравия же душевного лишены, как не сохранившие заповедей Господних. Больное око не может взирать на лучи солнечные, так и несмысленный не может говорить от Святого Писания правильно, ибо вместо истины от видит одне только тени, по причине своей порочности. Как с потерею здоровья заступает вместо его болезнь, так и по утрате душею родительницы добродетелей - святой веры, вселяется в сердце враг и ослепляет душевные очи. Как аспид глухой, когда услышит обавающаго (заговоры), то кладет одно ухо на землю, а другое затыкает хвостом своим, чтобы не слышать голоса, произносящего обаяние, так и эти неразумные, по причине своего непокорства и лености, а главное, по причине зависти, не слушают вразумления, а затем по причине безумного стыда держаться злого и пагубного своего учения. О безумные, достояния сатаны, внуки греха, пища прелести, тьма нечестия, наследники геенны, нечестивые гребцы законопреступника и скорые наставники друг другу в лукавстве! Вы празднуете нечестиво, рассуждая не преподобно и, вместо прославления имени Божия, вы соделались причиною того, что оно хулится. Это ли - свет ваш пред человеки? Это не свет, а тьма. Воистину, люди сии буи и немудры. Ослепи бо их злоба их; видяще не видят, и слышаще не слышат; сердце их суетно, не дает им разуметь тайн Божиих. Не малы ваши хитрости, но немощны, хотя и кажутся великими, тучными, с румяным и здоровым лицем, ибо в них нет сердца, очи больные, ноги не могут ходить, руки лишены здравия, язык проворен к брани, готов проглотить, но уста замыкаются, а затем и сам предается сну. Говорит Писание: аще кто противится воле Божией и учению святых его апостолов и словам нашего православнаго писания, того в дом свой не приемлите, и радоватися ему не глаголите: глаголяй бо ему радоватися, сообщается делом его злым (2 Ин. 1:10-11).

Запрещает Господь изваяние всякаго подобия. Не сотвориши себе кумира и всякаго подобия, еже на небеси горе, и елико на земли низу, и елико в водах и под землею, да не поклонишися им, ни да послужиши им (4, 5). На другом месте повелевает Бог Моисею: сотвориши себе скинию, кивот, Херувимы. Виждь, да сотвориши вся по образу, показанному тебе на горе (Исх. 25). Сотвори Моисей завесу скинии и делом швенным херувимы, и два херувима осеняющия очистилище (Исх. 26, Исх. 27) ИЗЪЯСНЕНИЕ. Многие, находя в помянутых заповедях некоторое между собою прекословие, думают утверждать, якобы творение икон и почитание оных противно заповеди Самого Бога. Но дабы таковые не могли прельщать неискусных в Писании и неутвержденных во учении святыя веры, следующия примечания о помянутой заповеди разсмотреть предлежит. 1) Противящиеся творению и почитанию икон, часть некоторую от Писания наводя, протчия слова, разуму совершенному приличныя, вовсе утаевают. Но развратники истины пусть приведут нам Писание полное. При сем полезнейшем разсуждении ведать, во-первых, предлежит, что ко изъяснению Богодухновенных Книг Священнаго Писания нет другаго истиннейшаго толкователя, кроме самого Писания Богодухновеннаго, в книгах Пророческих и Апостольских содержимаго. Сие Богодухновенное Писание многократно предваряющие словеса толкует последствующими: и напротив, последующия словеса дает разуметь из предваряющих, что всякому видеть можно из словес первыя заповеди, предварительно Богом реченныя. Полное Писание святое сие есть: Аз есмь Господь Бог твой, изведый тя от земли египетския, от дому работы: да не будут тебе бози инии разве Мене. Не сотвори себе кумира и всякаго подобия, елика на небеси горе и елика на земли низу, и елика в водах под землею: да не поклонишися им, ни послужиши им: Аз бо есмь Господь Бог твой (Исх. 20:2-5). В сей заповеди три запрещения предписывает нам Господь Бог. Первое: не творити кумира, или идола. Второе: не творити всякаго подобия и образа. Третие: не кланятися, ниже служити тому. О всех трёх запрещениях явственно предваряющее Писание толкует. В предваяющем каждому внушает: Аз есмь Господь Бог твой, не будут тебе бози разве Мене. В последствующем глаголет: Не сотвориши себе кумира и всякаго подобия, елика на небеси горе и елика на земли низу, и елика в водах под землею: да не поклонишися им, ни послужиши им: Аз бо есмь Господь Бог твой. Здесь всякому видеть можно, о каких подобиях и образах и о каком поклонении и служении глаголет Господь Бог? о таких подобиях и образах, которыя почитаются быти вместо богов и вменяются яко бози. Такожде и о поклонении и о служении глаголет сицевом, которое свойственно самому Богу приличествует и нарицается по-гречески Латрия. Сие предполагаемое правило каждаго вразумляет, преступается ли от нас сия заповедь Божия почитанием икон святых? 2) К надлежащему разумению помянутыя заповеди сея, во особенности три примечания предложить должно. Первое: заповедает Господь Бог не творити кумира. Но мы, образ Христов устрояя и почитая, кумир ли устрояем и почитаем? Известно всякому, что кумир или идол, по глаголу Павлову, есть ничтоже (1 Кор. 8:4) образительством, понеже образует бога, который несть Бог. Икона же Христова образует Иисуса Христа, который есть истинный Бог: а потому не есть ни то же, ниже кумир, или идол. Второе: заповедает Господь не творити подобия и образа: но какого образа и подобия; явствует из предваряющих Писания Святаго словес, запрещающих, чтобы не творити подобия и образа таковаго, который по суеверию человеческому вменяется вместо Бога и почитается быти яко Божество. Но мы иконы святыя и самую икону Христову не вменяем быти Бога, ниже почитаем иконы святыя яко боги, - паче же со Вселенским святым собором Никейским вторым утверждаем: иконы святыя боготворящим, анафема. Третие: заповедает Господь Бог образам и подобиям не кланятися, ниже служити тем: но каким образам и подобиям? тем, которыя образуют ложнаго бога. Таковым ложным боготворением ослепленные Иудее, отпадшие от истиннаго Богослужения, почитали Дагона, Веелфегора, Молоха, Ваала, Вила и прочих; Еллины - Иовиша (Иовис - р.п. от "Юпитер"), Марса, Сатурна, Нептуна, Венеру, Юнону, Аристея, Бакха и прочих языческих идолов. Следовательно, оное запрещение и не относится до поклонения образу Христову и Пречистыя Его Матере, и Святых Угодников Его. Четвертое: В самом поклонении усматривается великое различие: якоже ина слава солнцу, и ина слава луне, и ина слава звездам (1 Кор. 15:41): по глаголу Апостольскому: такои и поклонения, бываемого от людей, различныя предлагаются виды. Поклонение, внешним видом производимое, отдаётся или Богу, или ради Бога. Первый поклон, отдаваемый Самому Единому Богу, всегда должен есть, и называется сие поклонение латрическое, сиречь, Боголепное, Единому Богу приличествующее. Вторый вид поклонения, ради Бога, относится к твари, по различию некоторых преимуществ и достоинства покланяемых лиц. Из сего различия должно справедливо заключить, что мы, следуя Православию Святыя Церкве, что кланяяся пред иконами Иисуса Христа и Святых Угодников Его, не воздаем оным иконам поклонения Боголепнаго, или Латрическаго. Ведаем, что таковое латрическое и Боголепное поклонение должно воздавать токмо Самому Единому Богу. На сей истине утверждаясь, всяк может, да и должен безпристрастно сказать, что мы не покланяемся иконе яко Богу, но ради Бога. Истина сия объясняется следующим примером: мы, почитая Царя, почитаем и посланника его, и скипетр его, и диадиму, и порфиру его: но не равным почитанием, что всякому из опыта явственно есть. 3) Разсматривая правый смысл сея заповеди, чтоб не творити кумира, ни подобия, ни образа, всяк непогрешительно утвердить может, что оныя глаголы Божия запрещают творити всякое подобие вместо Бога. К сему запрещению относится творение тельца, при Моисее бывшее, о котором глаголет Псаломник: сотвориша тельца в Хориве, и поклонишася истуканному. И измениша славу Божию в подобие тельца, ядущаго траву (Пс. 105:19-20). В противность заповеди сея происходило при разделении царства Израильскаго творение двух юниц златых, глаголя: се бози твои, Израилю, изведшии тя от земли Египетския (3 Цар. 12:28). К нарушителям заповеди сея принадлежало идолотворение тех, которые у Иеремии пророка говорили древу: отец мой еси ты: и каменю: ты мя родил еси (Иер. 2:27). Но кто от нас, иконы святыя почитающих, таковое безумие дерзнет изрещи, разве ума лишённый? 4) При начале разсуждения сего с неоспоримостию доказано, что Писание Священное само сея толкует; сиречь, предваряющия словеса многократно изъясняет последствующими; и вопреки: последствующия предваряющими. Истина речения сего утверждается сею Божественною заповедию: во-первых, глаголет Писание: не сотвориши себе всякаго подобия и образа. А напоследок глаголет: сотвориши себе скинию, Кивот, Херувимы. Но каким образом сие противоречие можно согласить? Не иначе, токмо объяснением и толкованием предъидущих словес последними. - Понеже Скинию, и Ковчег, и Херувимы повелел Сам Бог сооружить в свою славу: то из сего правильно следует утвердить, что кумиры и всякия образы древних языческих народов, славе Его противныя, демоном же прославление приносящия отметает, что святые Апостолы, Богоносные отцы и вся Православная Церковь утверждает. А понеже Скинию, и Ковчег, и Херувимы того ради приемлет Бог, поелику оныя образы сооружаемы были к Божественной Его славе: того ради и иконы Святых Угодников Его, употребляемыя в Церкве Новозаветней, на славу его Божественную устрояемыя, приемлет и чудотворениями прославляет.

Против этой заповеди погрешают те, кто совершает непосредственное идолослужение, кланяясь твари вместо Творца, как нечестивые идолопоклонники, или опосредованно – в стремлении к веществу и мирским вещам, как корыстолюбцы, о которых сказал божественный Павел: «Умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжание, которое есть идолослужение» (Кол. 3:5), – и к тому же пресыщающие чрево, о которых он сказал: «Их бог – чрево» (Флп. 3:19). И просто, все, кто имеют лицемерное, а не истинное благочестие. И все те, кто ограничивают благочестие внешними предметами и небрегут о важнейшем в законе – суде, милости и вере (Мф. 23:23).¹

кумира. Изваяние, сделанное из дерева, камня или металла. Это запрещение могло относиться к изображениям Господа, поскольку поклонение другим богам исключается (ст. 2). С другой стороны, слова "никакого изображения" (или "в какой-либо форме") предполагают, что здесь имеются в виду языческие идолы. Запрещение основано на том, что Бог Сам являет Себя. В нужное время Он явил Свой собственный образ: Иисус Христос - образ Бога в телесном виде (Кол. 1,15; 2,9).

Не служи им, - это Он говорит, чтобы тот, кто расположен к идолам, никогда им не служил. А кто не расположен, но из-за трусости, которую он именует «приспособлением», притворяется, что делает это, чтобы показаться, подобно большинству, благочестивым, - не служит, но поклоняется идолам. И я могу сказать, что те, кто на суде или еще до суда отрекаются от христианства, они не служат идолам, но поклоняются им, относя имя Бога - «Бог», к бездушному и никчемному веществу.
*** Иудеи близки убеждениям христиан, когда, следуя Закону, гласящему устами Бога: Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим. Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху; и что на земле внизу, и что в воде ниже земли. Не поклоняйся им и не служи им, - они не почитают никого, кроме Бога, Который над всеми, Который сотворил небо и землю и все прочее. Ясно, что живущие по Закону, почитая Сотворившего небо, не почитают наравне с Богом небо. И ангелам небесным никто из служащих Закону Моисееву не поклоняется, и точно так же не поклоняется ни солнцу, ни луне, ни звездам, ни «воинству небесному»; они воздерживаются от поклонения небу и ангелам, которые на нем.
*** Ибо не было ни живописца, ни ваятеля в их государстве, так как всех таковых изгонял из него Закон, чтобы не было никакого повода для изготовления статуй, ибо оно привлекает тех людей, которые неразумны, и низводит их душевные очи от Бога к земле.
*** Полезно нам во времена, зовущие к противоположному, подумать о том, чему хочет научить Бог, говоря: Я Господь, Бог твой, ревнитель. И я думаю, что это подобно тому, как жених убеждает невесту жить благочестиво, чтобы она сохраняла всю себя для него и всячески остерегалась растратить себя на кого-либо другого помимо него, - даже если жених мудр, он может выказать ревность, прибегнув к этому средству, как к лекарству для невесты. Точно так Возвещающий заповеди, в особенности, если Он рожден прежде всякой твари (Кол. 1:15), говорит душе-невесте, что Он есть Бог-ревнитель, отвращая слушателей от блуда поклонения демонам и тем, кого они считают богами.
*** Более же всего ревнует Христос о том, чтобы дом Божий, который есть в каждом из нас, не был домом торговли (Ин. 2:16) , и не желает Он, чтобы дом молитвы был вертепом разбойников (Мф. 21:13) , ибо Он - Сын Бога-ревнителя. Будем более благомысленно прислушиваться к таким словам Писаний, которые в переносном смысле говорят о делах человеческих, чтобы показать, что ничего другого не хочет Бог, как чтобы вошла воля Его в душу всех людей, особенно же тех, кто желает воспринять божественную веру.

Вопрос 53. Какая вторая заповедь? Ответ. «Не сотвори себе кумира и всякаго подобия, елика на небеси горе и елика на земли низу, и елика в водах под землею: да не поклонишися им, ни послужиши им» (Исх. 20:4). Вопрос 54. Как должно разуметь сию заповедь? Ответ. Заповедь сия отличается от первой; ибо та говорит о едином истинном Боге, запрещая и истребляя многобожие, а сия касается некоторых внешних Священнодействий: т. е. мы не только не должны почитать ложных богов, но также не должны делать в честь их никакого изваяния, ни воздавать им Божеского служения, ни приносить жертв Богослужения. Посему против сей заповеди грешат те, которые поклоняются идолам, как богам, и приносят им жертвы, и все свое упование и надежду на них возлагают, как свидетельствует Псалмопевец, говоря: «Идоли язык сребро и злато, дела рук человеческих: уста имут, и не возглаголют: очи имут, и не узрят: уши имут, и не услышат: ниже бо есть дух во устех их. Подобии им да будут творящии я и еси надеющийся на ня» (Пс. 134:15–18). Также против сей заповеди грешат те, кои преданы любостяжанию, о каковых Святое Писание так говорит: «Умертвите убо уды ваша, яже на земли: блуд, нечистоту, страсть, похоть злую и лихоимание, еже есть идолослужение» (Кол. 3:5). Равно также и чревоугодники, о которых Писание говорит: «имже бог чрево, и слава в студе их, иже земная мудрствуют» (Флп. 3:19). Еще преступают сию заповедь те, которые прибегают к волхвованиям и чародействам, которые признают неизменными и верными «счастие» и «судьбу», замечают полет птиц, гадают по рукам, вопрошают мертвых, волхвуют над чашею и пр.; также превращают людей в овец и других животных; которые носят на шее привески для отвращения зла; носят при себе записочки; верят или волшебным изречениям или знакам, изображенным на оных; и когда смотрят на них, или нашептывают над ними молитвы, или окладывают себя таковыми записочками, думая, что с ними не могут ни сгореть, ни потонуть, ни быть ранеными; которые употребляют привески и другие какие врачевства (коих врачебная наука не одобряет), состоят ли они в очаровательных словах, или в знаках, или в других каких-нибудь вещах, которые привешивают, надевают, снимают, каковы суть серьги в ушах, или кольца на руках, и тому подобное. Вопрос 55. Как должно думать об иконах, коим поклоняется и кои почитает Православная Церковь? Ответ. Велико различие между идолами и иконами. Идолы вымышлены и изобретены человеками, как свидетельствует Апостол, говоря: «вемы, яко идол ничтоже есть в мире» (1 Кор. 8:4). А икона есть изображение, представляющее вещь истинную, на самом деле существующую в мире, как-то икона Спасителя нашего Христа, и Святыя Девы Марии, и всех Святых. Язычники поклонялись идолам, как богам, и приносили им жертвы, почитая золото и серебро за богов, например, Навуходоносор. Напротив, мы, почитая иконы и поклоняясь им, поклоняемся не краскам или дереву; но тех Святых, кои изображены на иконах, чтим поклонением, представляя в своем уме присутствие их так, как бы они были пред нашими глазами. Например, когда поклоняемся Распятому, представляем в мысли нашей Христа, висящего на Кресте для нашего спасения, преклоняем пред Ним главу и колена со благодарением; также когда поклоняемся иконе Девы Марии, возводим ум наш ко Пресвятой Богородице, преклоняя пред Нею главу и колена, и вместе с Архангелом Гавриилом, называя Ее блаженною паче всех мужей и жен. И так поклонение святым иконам, совершаемое Православною Церковию, не нарушает сей заповеди: поелику оно не есть тождественно с поклонением, которое воздаем Богу; притом Православные поклоняются не живописи, но лицам тех Святых, которые представлены на иконах. Как Херувимы, осенявшие Скинию Свидения, изображали истинных Херувимов, предстоящих на небесах Богу; и как Израильтяне поклонялись им и чтили их без малейшего нарушения сей заповеди Божией; так же, когда сыны Израилевы поклонялись Скинии Свидения и воздавали ей надлежащую честь (2Цар.6), то не делали чрез то никакого греха, и не нарушали сей заповеди Десятословия, но сим еще более прославляли Бога: так равно и мы, почитая святые иконы, не преступаем сей заповеди Десятословия, но тем более восхваляем дивнаго во Святых Своих Бога (Пс. 67:36). О том только мы должны стараться, чтобы всякая икона имела свое надписание, которое бы означало, кто именно из Святых изображен на ней, и сие для того, чтобы скорее мог удовлетвориться дух молящегося. А дабы более утвердить поклонение святым иконам, Церковь Божия на Седьмом Вселенском Соборе предала проклятию всех иконоборцев и установила почитание честных икон навеки, как показывает девятое правило сего Собора.

Вопрос 3. – Как должно думать о святых иконах и о поклонении Святым? Ответ. – Поелику есть Святые, и Кафолическая Церковь признает их предстателями, то посему мы и чтим их, как друзей Божиих, молящихся за нас пред Богом всяческих. Но наше почитание Святых двоякого рода: одно относится к Матери Бога Слова, которую чтим более, нежели рабу Божию, поелику Богородица хотя есть воистину раба Единого Бога, но она есть и Матерь, родившая плотски Единого от Троицы. Посему и величаем Ее высшею без сравнения всех Ангелов и Святых, и воздаем поклонение большее, нежели какое прилично рабе Божией. Другого рода поклонение, приличное рабам Божиим, относится к Святым Ангелам, Апостолам, Пророкам, Мученикам и вообще ко всем Святым. Сверх сего мы чествует поклонением древо честного и животворящего Креста, на коем Спаситель наш пострадал за спасение мира, изображение животворящего Креста, Вифлеемские ясли, через кои мы избавлены от бессловесия, голгофское место, живоносный Гроб и прочие святые места, также Святое Евангелие, священные сосуды, в коих совершается бескровная Жертва, чествуем и славим Святых ежегодными воспоминаниями о них, всенародными празднествами, созиданием святых Храмов и приношениями. Еще поклоняемся иконам Господа нашего Иисуса Христа, Пресвятыя Богородицы и всех Святых; чтим сии иконы и лобызаем, а также изображения Святых Ангелов, как они являлись некоторым Патриархам и Пророкам; изображаем и Пресвятого Духа так, как Он явился в виде голубине. Если же некоторые за поклонение святым иконам упрекают нас в идолопоклонстве, то мы такой упрек считаем пустым и нелепым; ибо мы никому другому не служим, а только единому в Троице Богу. Святых же мы почитаем двояко. Во-первых, по отношению к Богу, ибо ради Его ублажаем Святых; во-вторых, по отношению к самим Святым, поелику они суть живые образы Божии. Притом, чествуя Святых, как рабов Божиих, мы чествуем святые иконы относительно, – чествование икон относится к первообразам; ибо кто покланяется иконе, тот чрез икону поклоняется первообразу; так что никаким образом нельзя отделять чествования иконы от чествования того, что на ней изображается; но то и другое пребывает в единстве, подобно как честь, воздаваемая царскому посланнику, нераздельна с честью, воздаваемой самому Царю. Те места, кои берут противники из Писания, к подтверждению своей нелепости, не так много благоприятствуют им, как они думают; напротив, они совершенно согласуются с нашим мнением. Ибо, читая Божественное Писание, мы испытываем время, лицо, примеры и причины. Посему, если находим, что один и тот же Бог в одном месте говорит: «Не сотвори себе кумира, ни подобия, да не поклонишися, ниже послужиши им», а в другом повелевает сделать Херувимов; и если притом видим во храме сделанные изображения волов и львов, все это мы не принимаем суеверно (ибо суеверие не есть вера); но, как сказали, соображаясь со временем и другими обстоятельствами, доходим до правильного разумения. Слова Не сотвори себе кумира или подобия», по нашему разумению, то же означают, что слова: не поклонися богам чуждым, не идолопоклонствуй. – Таким образом, и содержимый Церковью от времен апостольских обычай поклоняться святым иконам, и служение, подобающее единому Богу, останутся неприкосновенными, и Бог не будет противоречить словам Своим. А что противники наши ссылаются на святых Отцов, кои будто бы говорят, что неприлично поклоняться иконам, то сии святые мужи более защищают нас; поелику они в состязаниях своих более восстают на тех, которые святым иконам воздают поклонение Божеское, или вносят в храмы изображения родственников своих умерших; таковых поклонников они поражают анафемою, но не порицают правильного поклонения Святым и святым иконам, честному Кресту и всем вышесказанным. А что от Апостольских времен святые иконы употреблялись в храмах, и верующие поклонялись им, о том повествуют весьма многие, вместе с коими и святый Вселенский VII Собор постыждает всякое еретическое кощунство. Поелику сей Собор яснейшим образом дает разуметь, как должно поклоняться святым иконам, когда предает проклятию и отлучению тех, которые воздают иконам поклонение Божеское или называют православных, поклоняющихся иконам, идолослужителями, то вместе с ним и мы предаем анафеме тех, которые или Святому, или Ангелу, или иконе, или Кресту, или мощам святым, или священным сосудам, или Евангелию, или другому чему, елика на небеси горе и елика на земли и в море, воздают такую честь, какая прилична единому в Троице Богу. Равно анафематствуем и тех, которые поклонение иконам называют идолослужением, и потому не поклоняются оным, не чтут Креста и Святых, как заповедала Церковь. Святым и святым иконам мы поклоняемся так, как сказали, и начертываем оные для украшения храмов, дабы они служили для неученых вместо книг и побуждали бы к подражанию добродетелям Святых и воспоминанию о них, споспешествовали бы к умножению любви, к бодрствованию и всегдашнему призыванию Господа как Владыки и отца, а Святых, как рабов Его, помощников и посредников наших.

Вторая заповедь гласит: Не сотвори себе кумира (Исх. 20:4). Мы постоянно создаем кумиры. Прежде всего, кумир для нас – мы сами. Обычная цель нашей жизни – это приготовить место на земле, достойное такого кумира, как мы. В этом проходят годы наших трудов и забот. В душевном плане кумиры – те увлечения, из-за которых мы забываем Бога и теряем благодать. Все наши мечты и грезы – это беспрерывное созидание кумиров. Наша фантазия, как художник, рисует обольстительные картины кумиров для наших страстей. Кумиром может стать человек, и страстная влюбленность – это как раз создание кумира. Влюбленный похож на изготовителя идолов из обрубков дерева и осколков камней. Этих идолов, созданных его собственным воображением, он украшает, им поклоняется и служит. Человек – образ и подобие Божие. Нам дана заповедь любить человека; но обожать человека – порой до состояния какого-то безумия – значит делать себе кумир из сгустка плоти и костей, который когда-нибудь обратится в тлен. Кумиром могут быть деньги, которым человек в своем обольщении приписывает непобедимое могущество. Кумиром может быть наука: большинство ученых, полагающих, что силами науки можно спасти человечество, делают из нее для себя кумир, который противопоставляют Богу Живому, причем сами выступают в роли жрецов этого «божества интеллекта». Кумиром может быть искусство, которое служит не к славе Божией, а обожествлению этого мира и человеческих страстей. Кумиром для родителей могут стать их собственные дети, ради которых они порой бывают готовы в буквальном смысле продать душу диаволу. В одном месте Священного Писания написано: «Идолы – ничто» (Пс. 113:12–15), а в другом: «Идолы – бесы» (Пс. 95:5). Сам по себе идол – духовный обман, пустота, но эту пустоту, этот духовный вакуум заполняют темные силы. Поэтому человек, привязанный больше к творению, чем к Творцу, находится под влиянием демонических сил. ​ Если сказать кратко, душевный план второй заповеди – проверка своего сердца: нет ли в нем чрезмерной привязанности или ненависти, которые отнимают место в человеческой душе у Самого Бога, когда, образно говоря, престол души добровольно отдается другому и на него взбирается невидимый зверь. Интересно, как примитивные народы изображали своих богов. Их идолы имеют вид чудовищ, каких-то фантастических животных, с выступающими вперед клыками и загнутыми, как у хищных птиц, когтями. Если они имеют человеческий облик, то похожи на изображения демонов с выпученными глазами, оскаленными зубами; кажется, что эти идолы готовы броситься на свою жертву и растерзать ее на части. Идолы наших страстей так же отвратительны, страшны и безобразны, как божества африканских племен и жителей тихоокеанских островов. Как бы мы ни украшали их, но истинное лицо этих идолов беспощадно и жестоко, как у духов подземелья. Они мучают свою жертву, вонзают в нее свои когти, но ослепленной жертве все равно кажется, что они дороже всего на свете. Когда время испытания разбивает этих глиняных богов, то душа впадает в такую тоску, что ей уже представляется, что лучше умереть, чем видеть нищету и позор своих кумиров. Христа нельзя ввести в пантеон. Благодать не может войти в душу, в которой царствуют страсти. Поэтому заповедь учит отрывать от сердца то, что ему дороже, чем Бог; отрывать с болью, как режут и прижигают пораженное гангреной тело. ​ В духовном плане вторая заповедь говорит о том, что дух человека должен быть храмом. В алтарь нельзя вносить ничего не священного, оно должно быть оставлено за его пределами. Когда во время сердечной молитвы возникают помыслы и образы, то чаще всего это прежние кумиры снова поднимают голову, снова зовут к себе. И в этом отношении заповедь не сотвори себе кумира говорит о необходимости в молитве отрешаться и отделяться от всего земного.

Не сотвори себе кумира и всякаго подобия, елика на небеси горе, и елика на земли низу, и елика в водах под землею: да не поклонишися им, ни послужищи им. Не делай себе идола, ни какого либо изображения того, что на небе, вверху, и что на земле внизу, и что в водах под землею: не покланяйся им и не служи им. Не сотвори – не делай; кумир – идол, которого почитают вместо Бога; всякаго – какого-либо; подобие – изображение (нарисованное или сделанное из дерева, камня, металла); елика – того, что; горе – вверху; низу – внизу; под землею – ниже земли, т. е. ниже земной поверхности, ниже берегов. Второю заповедью Господь Бог запрещает идолопоклонство, то есть запрещает делать себе для почитания кумиры или идолы, или почитать подобия или изображения того, что мы видим на небе (солнца, луны, звезд), и что находится на земле (растений, животных, людей), или находится в водах (рыб). Господь запрещает поклоняться и служить этим кумирам, вместо истинного Бога, как это делают язычники. С запрещением покланяться идолам и кумирам, никак нельзя смешивать православного поклонения святым иконам и мощам, в чем часто нас упрекают протестанты и разные сектанты. Почитая святые иконы, мы не считаем их богами или кумирами, они для нас только изображение, образ Бога, или ангелов, или святых. Слово икона греческое и означает образ. Поклоняясь иконам и молясь перед иконой, мы молимся не "материальной иконе" (т. е. краске, дереву, или металлу), а Тому, Кто на ней изображен. Всякий знает, насколько легче обращаться мыслью к Спасителю, когда видишь Пречистый Его Лик, или крест Его, нежели – когда перед тобою пустая стена или печка. Святые иконы даны нам для благоговейного воспоминания дел Божиих и святых Его, для благоговейного возношения мыслей наших к Богу и Его святым. Через это воспламеняется наше сердце любовью к нашему Творцу и Спасителю. Святые иконы являются для нас теми же священными книгами, только написанными, вместо букв, лицами и вещами. Еще в Ветхом Завете Моисей, через которого Богом дана заповедь, запрещающая кумиры, в то же время получил от Бога повеление поставить в Скинии (т. е. подвижном еврейском храме) золотые священные изображения херувимов на крышке Ковчега Завета. Господь сказал Моисею: "сделай их на обоих концах крышки ... Там Я буду открываться тебе и говорить с тобою над крышкою, посреди двух херувимов, которые над ковчегом откровения, о всем, что ни буду заповедовать чрез тебя сынам Израилевым" (Исх. 25:18, 22). Господь повелел Моисею также выткать изображения херувимов на завесе, отделявшей Святилище от Святое Святых, и на внутренней стороне виссонных (из дорогой шерстяной материи) покрывал, которые покрывали не только верх, но и стороны скинии (Исх. 26:1-37). В храме Соломона были также скульптурные и вышитые изображения херувимов на всех стенах и на церковной завесе (3 Цар. 6:27-29; 2 Пар. 3:7-14). И обновлены были херувимы на крышке Ковчега Завета (2 Пар. 3:10). Когда храм был готов "слава Господня (ввиде облака) наполнила храм" (3 Цар. 8:11). Изображения херувимов были благоугодны Господу, и народ, взирая на них, молился и преклонялся. Изображений Господа Бога в Скинии и в храме Соломона не было потому, что в течение большей половины ветхозаветной жизни люди не удостоены были видеть Господа. Не было изображений ветхозаветных праведников, потому что тогда люди не были еще искуплены и оправданы (Рим. 3:9, 25; Мф. 11:11). Сам Господь Иисус Христос послал чудесное изображение Своего Лика Эдесскому князю Авгарю: так называемый, нерукотворный образ. Помолившись перед нерукотворным образом Христовым, Авгарь исцелился от неизлечимой болезни. Св. евангелист Лука, врач и живописец, писал и оставил, по преданию, после себя иконы Божией Матери. Некоторые из них находятся в нашем отечестве – России. Многие из святых икон Господь прославил чудотворениями. Изображаемые на иконах животные, даже изображение диавола, не оскверняют святых икон, если это нужно для наглядного изображения исторических событий. Ведь не оскверняют упоминания их имен Священное Писание. Не противоречит второй заповеди и почитание святых мощей. В святых мощах мы почитаем благодатную силу Божию, которая действует через мощи святых. Для нас, христиан, идолопоклонство, в том виде, которому преданы все язычники, невозможно. Но зато, взамен грубого идолопоклонства, среди нас бывает более тонкое идолопоклонство. К такому идолопоклонству относится служение греховным страстям, каковы: любостяжание, чревоугодие, гордость, тщеславие и т. п. Любостяжание, это – стремление к приобретению богатства. Апостол Павел говорит, что "любостяжание есть идолослужение" (Кол. 3:5). Для корыстолюбивого человека богатство становится как бы идолом, которому он служит и поклоняется больше, чем Богу. Чревоугодие, это – лакомство, объедение и пьянство. О таких людях, которые выше всего ставят чувственные удовольствия от еды и пития, апостол Павел говорит; что "их бог – чрево" (Флп. 3:19). Гордость и тщеславие. Гордый и тщеславный человек чрезмерно высокого мнения о своих достоинствах, – уме, красоте, богатстве. Гордый чтит только самого себя. Свои понятия и желания он считает выше верховной воли Самого Бога. С презрением и насмешкой относится он к мнениям и советам других людей и не откажется от своих взглядов, как бы ни были они ложны. Гордый и тщеславный человек из самого себя (как для себя, так и для других) делает идола. Запрещая эти тонкие пороки идолопоклонства, вторая заповедь тем самым внушает следующие добродетели: нелюбостяжание и щедрость; воздержание, пост и смирение.

По этой причине, то есть для искоренения поводов к идолослужению, божественный Закон гласит: Не делай кумира, и добавляет: «а также подобия того, что на небе, и что на земле, и что в море, во всем мире», - искусства такого рода Он запретил рабам Божиим. Это еще и раньше предсказывал Енох, говоривший, что все устроение мира - то, что находится на небе, в море и на земле, - обратят демоны и духи оставленных ангелов на идолослужение, чтобы они были освящены в качестве бога вместо Бога (Енох. 19:1). Итак, людское заблуждение почитает все, кроме Самого Создателя всего: изображения этого - кумиры, а обожествление изображений - идолослужение. И при всяком совершении идолослужения повинен создатель каждого идола.

Толкование: Вторая заповедь запрещает идолослужение и всякий непозволительный способ богопочтения.

Запрещая служение языческим богам, первая заповедь запрещает поклонение и их изображениям, от которых они неотделимы. Языческие боги имеют характер чувственный – без внешних форм, идолов они немыслимы. Ввиду этого особое запрещение изображений языческих богов представляется уже излишним. Следовательно, во второй заповеди предметом запрещения является не делание изображений других богов, а создание изображений Бога откровения, Сущего. Побуждением к такому запрещению могло служить то обстоятельство, что свойственная человеку потребность наглядного представления о Боге невидимом (Втор. 4:15) могла привести к изображению Его в чувственных, видимых формах и к обоготворению этих последних – идолопоклонству. Всевышний не должен быть представляем в виде кумира, изваяния (евр. «песел» (Втор. 4:16) и под другими формами, образами¹. Запрещение делать изображения Господа основано на том, что Он невидим (Втор. 4:15), запрещение же поклоняться и служить им (Исх. 20:5) мотивируется тем, что Сущий есть Бог-ревнитель (Втор. 4:24), (Втор. 6:15), (Нав. 24:19), т. е. ревностно оберегающий Ему одному принадлежащие права на поклонение со стороны людей и не допускающий, чтобы свойственные Ему слава и прославление воздавались идолам (Ис. 42:8), (Ис. 48:11). Побуждением для евреев избегать поклонения идолам является вытекающая из свойств Бога - «ревнителя» неизбежность наказания ослушников Его воли и милости к верным Ему (Исх. 34:7), (Чис. 14:18), (Ис. 14:21). Иегова наказывает детей за вину отцов, не безвинных детей за преступления предков, что несогласно с (Втор. 24:16), (Иер. 31:30), (Иез. 18:1–32), а тех детей, собственная преступность которых («ненавидящих Меня») коренится в виновности их отцов.

Мне известно, что мои чада обеспокоены моим спором с нашими противниками, которые мертвы из-за того, что противопоставили себя Церкви. Однако, существуют и те христиане, которые пожертвовали своей жизнью ради любви к святым иконам. Вот почему необходимо мне хоть что-то сделать, чтобы они возрадовались, если только найду на это сил по благодати Святого Духа. Не ищу в этом деле ничего своего, ведь немощи мои не дадут сбыться тщеславным намерениям. Итак, с Божией помощью мы начинаем наш диспут, вопрошая их: «Скажите, за что упрекаете нас в почитании образа нашего Господа Иисуса Христа и икон святых?» Тогда они скажут: «Так Бог говорил нам в Торе» (Исх. 20:2-5). «Я Господь, Бог твой, который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства. Да не будет у тебя других богов пред лицом Моим. Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли. Не поклоняйся им и не служи им; ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода, ненавидящих Меня. О том же мы слышали у Моисея во Второзаконии (Втор. 6:13; Мф. 4:10; Лк. 4:8) Господа, Бога твоего, бойся и Ему одному служи, и Его именем клянись. Через пророков Он выражал свой гнев на израильтян за то, что они почитали идолов и изображения. В ответ надо сказать, да, это правда, то, что вы привели эти высказывания, ничто вам не препятствует собирать подобные свидетельства, но... ...Божественной воли нет на то, чтобы верующие не делали изображений и подобий. Достойны упрека те, кто говорит, что художники, изображавшие живых существ, должны будут их оживить в Судный День. Бог говорит в законе «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле вниз, и что в воде ниже земли». Это не значит, что люди не могут изображать того, кто в небе, на земле или в воде. Кто считает по-другому, вносит противоречия в божественную волю, ведь Он повелел Моисею построить скинию, по подобию той, что показал ему на горе. Он сказал ему (Исх. 25:8-9) «Устроят мне святилище, и буду обитать посреди них. Все, как Я показываю тебе, и образец скинии и образец всех сосудов ее, так и сделайте «(Исх. 25:40). Далее Он говорит ему следующее: «Смотри, сделай их по тому образцу, какой показан тебе на горе» Как ты видишь, так повелел тебе Бог. Если хочешь знать, Он фактически приказал тебе изображать лица и другие части тела, то послушай, что Он говорит Моисею (Исх. 25:18) «И сделай из золота двух херувимов; чеканной работы сделай их на обоих концах крышки» и затем: (Исх. 25:20) «И будут херувимы с распростертыми вверх крыльями, покрывая крыльями своими крышку, a лицами своими будут друг к другу; к крышке будут лица херувимов». Заметь, что Бог повелел Моисею сделать лица и крылья точно такими же, что и их образцы, которые Он показал ему на горе. Поэтому, говоря Израилю: «Не сотвори себе кумира», Бог не подразумевает, что верующие в Него не должны делать вообще никаких изображений и подобий. Скорее, он запретил им те изображения, которые они делали раньше, и которым служили, так как делали это, не зная истинного Бога. Соломон, сын Давида, тоже сделал херувимов, когда построил Иерусалимский храм, который стал тем же, чем раньше была скиния в пустыне. Об их крыльях, лицах, и других членах тела говорится в книге Паралипоменон (2 Пар. 3:10-13). Бог приказал Моисею также сделать бронзового змея (Чис. 21:8). В храме Соломон изобразил пальмы, лилии, львов и тельцов, a также бронзовое море с двенадцатью тельцами (3 Цар. 7:19, 23, 25, 29, 36). В ведении Иезекиилю Бог показал устройство храма, в котором на внутренних и внешних стенах должны быть расположены вышитые херувимы и пальмы. Каждый херувим имел лицо льва. Весь храм от потолка до пола был покрыт изображениями пальм и херувимов (Иез. 41:15-20). Все эти изображения были подобиями того, что есть на небе и на земле. Где же те, кто говорит, что в последний день художник должен будет оживить свое творение, вдохнуть в него Дух? Неужели ты думаешь, что Соломон и Моисей будут обязаны оживить все то, что они создали? Бог не мог так зло поступить с ними. Надо быть настолько удаленным от Бога, чтобы желать зла друзьям Божиим. Сами они изображают растения, но не понимают, что если те должны в последний день оживить свои рисунки, то им придется заставить свои расти и приносить плоды. В человеческом понимании это вещи одного порядка. Они заслуживают вечных мук за изображения растений, до тех пор, пока не сделают с ними то, что мы выше описывали, поэтому их нападки оборачиваются против них самих. Согласно их слишком широкому трактованию заповеди, они должны понимать, что, изображая растения, они нарушают в своем понимании слова Бога: «Не сотвори себе кумира…» так они обвиняют других в том, в чем сами согрешили, не замечая этого. Итак, два пункта являются достаточно ясными: слова к Израилю (Исх. 20:2-5) не означают абсолютного запрета изображать верующим иконы и другие подобия, a также поклоняться чему-либо еще, кроме Него. Маски сорваны с глумящихся над теми, кто чтит людей и почитает образы Христа и святых.

Еретик. Говорят, что в Писании вообще запрещено воздвигать изображения. Ибо оно говорит так: «не сотвори себе кумира, и всякаго подобия, елика на небеси горе, и елика на земли низу, и елика в водах под землею: да не поклонишися им, ни послужиши им: Аз бо есмь Господь Бог твой» (Исх. 20:4—5). Православный. Когда и кому (это было сказано)? До благодати, — соблюдаемым под законом и возводимым к единобожию, — когда Бог еще не явился во плоти и древние ограждались от языческих идолов. Для тех которые чрез праотца Адама возрастали в народ избранный, надлежало это узаконить, чтобы отклонить их от бездны многобожия. (И им было сообщено), что один Бог и отец всех, «егоже никтоже видел есть от человек, ниже видети может» (1 Тим. 6:16), как написано, — у Котораго нет никакого ни обозначения, ни подобия, ни очертания, ни ограничения, ни вообще чего бы то ни было, что подлежит постижению для человеческой мысли. О Нем можно сказать совершенно определенно: «кому уподобисте Господа? и коему подобию уподобисте его» (Ис. 40:18)? Умолчу о том, что не все то, что запрещено по отношению к Богу, запрещено и по отношению к другому. Запретивший ранее священному Моисею затем вскоре повелел: «и сотвориши, — говорит Он, — два херувима злата изваянна, ...на обоих странах: Да будут херувими распростирающе крила верху, соосеняюще крилами своими над очистилищем, и лица их ко друг другу... И познан буду тебе оттуду и возглаголю тебе» (Исх. 25:18—22). И в книге Чисел: «сотвори себе змию медяну, и положи ю на знамя: и будет аще угрызет змия человека, всяк угрызенный видев ю жив будет. И сотвори Моисей змию медяну, и постави ю на знамени: и бысть егда угрызаше змия человека, и взираше на змию медяну, и оживаше» (Чис. 21:8—9). Ты видишь, что это — слова Писания, — хотя ангелы не имеют грубого, подобного нашему, тела, хотя змий, который таинственно был принят за образ Христа, своим видом животного слишком отличался (от этого образа). Если в древности Бог благоволил, чтобы Он таинственно был представлен посредством изображения змия, то неужели Ему неугодно и непристойно, чтобы было воздвигаемо изображение телесного вида, с тех пор как Он соделался человеком? И если один вид изображения животного исцелял укушенных, то не тем ли более вид священного изображения Христа может освящать тех, которые взирают на него? Еретик. Итак, Бог впадает в противоречие с Самим Собою? Православный. О безумие! Запрещение касается изображения Бога на всяких предметах по подобию какой-либо твари, — я разумею (изображения) солнца, луны и звезд или чего-либо другого, в чем и заключается устроение идолов. Одобрение же относится к тому, чтобы Израиль посредством изображений и изваяний, насколько возможно, приводился к созерцанию единого Бога и служению Ему. Разве и самый план всей скинии, тень которой была показана Богом Моисею в символических созерцаниях, не был ясным предначертанием служения в духе?

Вопрос 38. Какая разность между кумиром и подобием? Кумир ничего не имеет для себя в основании, а подобие есть представление и изображение чего-либо. Поелику эллины делают изваяния несуществующего: сфинксов, тритонов, кентавров, — а египтяне — кинопросопов и букефалов, то подобия несуществующего называют кумирами, а изображения существующего, как-то: солнца, луны, звезд, людей, зверей, пресмыкающихся и подобного тому —подобиями.

Что такое идол? Во второй заповеди говорится об идоле. В заповеди объяснено, что идол есть изображение какой-нибудь твари, небесной или земной, или в воде живущей, которой поклоняются и служат вместо Бога. Запрещаются ли таким образом священные изображения? Иметь какие бы то ни было священные изображения вовсе не запрещается. Это ясно видно из того, что прор. Моисей, через которого Богом дана заповедь, запрещающая идолов, в то же время получил от Бога повеление поставить в скинии, или передвижном храме еврейском, золотые священные изображения херувимов, и притом во внутренней части храма, к которой народ обращался для поклонения Богу. Этот пример поясняет правильность употребления в Православной Церкви Святых Икон. Что такое икона? Слово "икона" в переводе с греческого значит образ, или изображение. В Православной Церкви так называются священные изображения Бога, явившегося во плоти, Господа Иисуса Христа, Пречистой Его Матери и святых Его. Противоречит ли употребление икон второй заповеди? "Употребление святых икон противоречило бы второй заповеди в том случае, если бы их боготворили. Но этой заповеди нисколько не противоречит почитание икон как изображений священных и употребление их для благоговейного воспоминания дел Божиих и святых Его, поскольку в таком случае иконы подобны книгам, в которых вместо букв написаны лики и предметы" (см. святой Григорий Великий. Письма, кн. 9, письмо 9, к Серенскому епископу). Как следует поклоняться иконам? Глядя на иконы, следует умом видеть Бога и святых, на них изображённых.