Евангелие от Матфея 9 глава 5 стих

Обобщающее толкование

Большинство святых отцов объясняют, что вопрос Христа не означает, будто прощать грехи легче, чем исцелять тело. Напротив, святитель Иоанн Златоуст, блаженный Иероним Стридонский, блаженный Феофилакт Болгарский, Евфимий Зигабен единодушно учат: оба действия требуют Божественной власти и невозможны для простого человека. Господь задает этот вопрос, чтобы привести книжников к признанию очевидной истины: если Он одним словом исцеляет расслабленного, значит, Он имеет и власть прощать грехи.

При этом святые подчеркивают, что прощение грехов является более великим делом, чем телесное исцеление. Святитель Иоанн Златоуст объясняет: душа выше тела, поэтому исцеление души важнее исцеления тела. Но оно невидимо для человеческих глаз. Поэтому Христос совершает видимое чудо, чтобы через него удостоверить людей в реальности невидимого дара прощения. Телесное исцеление становится доказательством духовного исцеления.

Можно выделить две взаимодополняющие линии толкования. Первая, представленная святителями Иоанном Златоустом, Феофаном Затворником, блаженными Иеронимом и Феофилактом, сосредоточена на откровении Божества Христа: чудо подтверждает Его право прощать грехи. Вторая линия, выраженная святителем Николаем Сербским, раскрывает внутреннюю связь греха и болезни. По общему правилу болезнь возникает вследствие греха, поэтому устранение причины — прощение грехов — важнее устранения внешнего последствия. Исцеляя сначала душу, а затем тело, Христос показывает правильный порядок восстановления человека.

Частные замечания Святых Отцов

• Блаженный Иероним Стридонский различает «сказать» и «сделать»: действительно ли прощены грехи, знает только Бог, а телесное исцеление становится видимым подтверждением невидимого действия.

• Святитель Иоанн Златоуст отмечает, что Господь говорит именно: «что легче сказать», а не «что легче сделать», поскольку чудо должно подтвердить истинность ранее сказанных слов.

• Евфимий Зигабен обращает внимание, что книжники не ответили на вопрос Христа, потому что не могли признать одно действие легче другого.

• Святитель Феофан Затворник поясняет, что Христос не объявляет прямо: «Я — Бог», а открывает это через Свои дела, предоставляя слушателям самим сделать вывод.

• Блаженный Феофилакт Болгарский подчеркивает, что видимое исцеление тел убеждает людей в истинности невидимого прощения грехов.

 «И Я согласен, сказал Он, что сказать: встань, возьми одр твой – легче, и что отпущать грехи может только Бог.

Господь простирает Свое милосердие на жизнь всего человека. Что легче — говорит Он — сказать: «Прощаются тебе грехи», или сказать: «Встань и ходи»? Что может быть более невозможным, чем сказать: «Прощаются тебе грехи», и: «Встань и ходи». Или, наоборот, что может быть более легким, чем это сказать! Только крепость и милосердие Божие могут совершить это чудо. Господь пришел исцелять и спасать. Он говорит, что где исцелен грех, самая главная болезнь человека, там естественно легко исцелить и болезнь тела.

Дома у евреев обыкновенно устроялись так: средину занимал двор, а по сторонам его шли жилыя строения; двор был вообще открытый, но в случае ненастной погоды его покрывали щитами из досок, или кожи, или полотна. Крыши собственно домов были плоския; на них со двора или с улицы вели лестницы; часто крыша одного дома соединялась с крышею другого, разделяясь от него лишь узаконенными (Втор. 22:8) перилами. Что касается устройства крыш, то оно вообще было таково: на брусья потолка накидывали большой слой тростника; этот прикрывался хворостом; затем следовал плотный слой земли, который иногда прикрывался черепицами. При таком устройстве восточных домов легко могло произойти описываемое здесь евангелистами опущение больного чрез крышу дома, был ли в это время И. Христос на дворе, или в доме. По смыслу разсказа ев. Марка (ст. 4), несшие больнаго употребили некоторое усилие, чтобы разобрать крышу (εξορυξαντες). потому можно думать, что это была крыша дома, где приходилось отрывать цемент, связывавший отдельныя шштки черепицы, а после того раскапывать землю и, наконец, уже разбирать потолок. Кровать или постель, на которой принесли больного, представляла из себя, очевидно, нечто легкое, чтб после и сам исцеленный мог понести, нечто в роде войлока, который можно было употреблять и для отдохновения на любом месте остановки и для таких случаев, как описываемый здесь.

Видя веру принесших больного, Иисус говорить расслабленному: „чадо! прощаются тебе грехи твои». Эти слова Христа присутствовавшие тут фарисеи приняли как богохульство, потому что — говорили они — прощать грехи может только один Бог. В ответь на это И. Христос выражает ту мысль, что исцелит больного не легче, нежели простить грей человеку, и потому, если они признают за Ним силу совершать первое, — а этого они не могут за Ним не признать,—то должны признать за Ним и власть прощать грехи. Но чтобы фарисеи не говорили в себе, что неизвестно — действительно ли слово Его: „прощаются тебе грехи твои”, Христос говорит разслабленному: „встань, возьми постель твою и иди в дом твой". Из того, что за последними словами Господа последовало и их действие, фарисеи должны были заключить, что и слова Его: „прощаются тебе грехи твои" имели свое действие. (Слова: Сын человеческий на земле» имеют для себя противоположение: Бог, Который на небев речи фарисеев).

Иисус ставит перед книжниками вопрос: «Что легче? сказать ли расслабленному: прощаются тебе грехи? или сказать: встань, возьми свою постель и ходи?». Ответ кажется очевиден: легче объявить о прощении грехов, потому что никто не сможет доказать, что они прощены. Труднее приказать парализованному встать, потому что за этим должно последовать его действие: он должен встать, взять постель и пойти. Почему этого не произошло сразу? Почему, когда Иисус объявил о прощении грехов, парализованный продолжал лежать, даже если это длилось совсем недолго? Из того, что было сказано о нем до настоящего момента, мы не видим с его стороны никакой реакции на происходящее. Очень вероятно, что, будучи полностью парализованным, он и не мог никак ни на что реагировать.
Прощение грехов должно вернуть к жизни его парализованную, омертвевшую от долгого бездействия душу. Его возвращение к жизни происходит в два этапа: сначала Иисус исцеляет его душу, потом тело. Это не единственный случай, когда исцеление происходит в два этапа. К слепому зрение возвращается не сразу, а после вторичного возложения на него рук (Мк. 8:23-25); десять прокаженных исцеляются не сразу, а когда отходят от Иисуса (Лк. 17:14); слепой исцеляется после погружения в купальню (Ин. 9:7).

Несомненно, что и исцелить больного, как равно и простить грехи, одинаково трудно для человека; это делать может только один Бог, или посланник Божий. Поэтому книжники молчали при этом вопросе И. Христа, так как понимали, что как прощение грехов, так равно и исцеление больного невозможно для человека, самого по себе. „Но поелику исцеления души нельзя видеть, а исцеление тела очевидно; то Я присоединяю к первому и последнее" (Злат.), как бы так сказал Господь, и — исцелил больного. Встань, возьми постель твою и иди в дом твой. Господь повелел исцеленному взять постель свою (одр) для того, чтобы все видели, что это чудо — не обман, и что больной сделался совершенно здоровым.

Хотя учителя Закона не произнесли свои мысли вслух, Иисус, подобно Своему Отцу, который всегда описывается в Священном Писании как «сердцеведец», знает их. Он отвечает им загадочно: «Не легче ли сказать: “Прощены тебе грехи”, чем сказать: “Встань и иди”?» Иисус очень часто отвечает не прямо, а встречным вопросом. Люди сами должны понять, что и исцеления, и прощение грешников в равной мере свидетельствуют о присутствии Царства Бога здесь и сейчас, в лице самого Иисуса. Возможно, Его противники в душе считают Его самозванцем и обманщиком, который, будучи не в силах исцелить больного, произносит пустые слова о прощении, а это вещь недоказуемая.

        Для Господа сказать слово – то же самое, что и сотворить дело. Для обычного смертного языка одинаково легко сказать и: прощаются тебе грехи и: встань и ходи; ибо и то, и другое остается без каких бы то ни было последствий. Но для безгрешного Господа слово есть то же, что и дело. Потому, произнося приведенные выше слова, Он подразумевает: что легче сделать – простить человеку грехи или поднять его с постели здоровым? И то, и другое дело одинаково невозможны для обычного смертного человека. «Человекам это невозможно, Богу же все возможно» (Мф. 19:26). 

       Итак, что легче: исцелить душу или исцелить тело? Душа же не может исцелиться, пока не освободится от своих грехов. Когда грехи прощены, душа становится здоровой; а если душа здорова, то и телу легко выздороветь. Потому простить грехи больному намного важнее, чем поставить его на ноги, как удалить червя из корней дерева важнее, чем снаружи очистить дерево от червоточин. Ибо пока в дереве живет червь, на дереве не может не быть червоточин. Грех является причиной болезней – и душевных, и телесных, и это почти всегда так. Исключения составляют те случаи, когда Бог по Своему благому Промыслу попускает телесные болезни праведникам, что лучше всего видно на примере праведного Иова. Но от сотворения мира действует правило: грех есть причина болезни. И Тот, Кто может уничтожить в больном грех, еще с большею легкостью может сделать его тело здоровым. Тот же, кто мог бы временно даровать телу здоровье, но не мог бы простить грехи, сделал бы то же, что садовод, который очистил дерево от червоточин, но не умеет и не может уничтожить живущего в его корнях червя. 

что легче? Безусловно, простить грехи гораздо труднее, чем совершить чудо, и книжники, похоже, это знали, ибо не оспаривали прерогативу Бога прощать грехи. Прощение грехов не сопровождается видимыми признаками. Тем самым Иисус совершает меньшее, чтобы доказать большее.

Слова видя веру их говорят о вере не только принесших больного, но прежде всего о вере расслабленного, ибо прощение греха в качестве необходимого условия требует веры и раскаяния самого человека. Отцы прямо говорят, что и Сам Бог не может спасти, то есть простить, человека без его воли и желания.

Господь здесь указал и на закон, по которому все происходящее с человеком является следствием его нравственной и духовной жизни. В данном случае Он открыл основную причину болезни этого человека, она заключалась в его греховности. Но какова связь между ними, непосредственно ли Бог посылает скорби человеку за его грехи, или это происходит иначе? Ответ на этот вопрос находим у святых отцов. Его кратко в следующих словах выразил преподобный Марк Подвижник: «Господь положил, чтобы за каждым делом, добрым или злым, приличное ему воздаяние следовало естественно, а не по особенному назначению от Бога, как думают некоторые, не знающие духовного закона» (Слово 5. Советы ума своей душе).

Что означает «следовало естественно» и какого духовного закона не знают некоторые? Духовно-телесная природа человека, как и всего сотворенного Богом мира, устроена совершенным образом: целесообразно, гармонично, закономерно. Но человеку, в отличие от прочих творений, даны особый разум и свобода, и он может жить или согласно со своей природой, или вопреки ей. Первое, сохраняя ее целостность и красоту, естественно приносит человеку благо. Второе — при нарушении человеком законов ее жизни — естественно ранит, калечит ее, принося страдания и телу, и душе. Это и есть тот духовный закон, о котором пишет преподобный Марк.

Но механизм его действия остается большей частью скрытым. Он реагирует на нарушения не моментально, а постепенно, как и многие законы, например, в области экологии,биологии,психологии. Поскольку в противном случае человек потерял бы свою свободу, подчинившись животному инстинкту страха.

Господь, дав заповеди, указал, как необходимо жить, чтобы не только не подвергнуться карающему действию закона, но и восстановить с их помощью нанесенные повреждения. Поэтому святой Исаак Сирин евангельские заповеди называет лекарствами: «Что врачевства для больного тела, то заповеди для страстной души» (Слова подвижнические. Слово 55). Ибо как нарушение заповедей естественно порождает страдания, так исполнение их естественно исцеляет человека.

Апостол Павел указывает при этом и на прямую зависимость всего сотворенного Богом от духовного состояния человека, ведь благодаря спасению человечества и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих (Рим. 8:21). Более того, он пишет: Разве не знаете, что мы будем судить ангелов? (1 Кор. 6:3).

Сердцеведец видел сокровенные помышления их и сказал: что сия помышляете в сердцах ваших? Что есть удобее – рещи разслабленному: отпущаются тебе греси, или рещи: востани, и возьми одр твой – и ходи? Исцеление души – прощение грехов есть незримое чувственными очами действие благодати Божией, а исцеление тела – для всех видное проявление всемогущей силы Творца.

Освобождая людей от болезней и смерти, Господь избавляет их от власти диавола. В ряде чудес исцеление болезни сопровождается прощением грехов, что отличает чудеса Христа от чудес ветхозаветных и являет Его власть как власть Сына Божия (так, сами фарисеи наводят народ на эту мысль, когда при исцелении расслабленного в Капернауме говорят: «Кто может прощать грехи, кроме одного Бога?» – Мк. 2:7). Последнее проявляется как в прощении грехов, так и в чудесах экзорцизма, то есть изгнания бесов из людей.

Власть диавола над человеком проявляет себя как в душевных, так и в физических недугах. Для примера, исцеление согбенной женщины: «Сию же дочь Авраамову, которую связал сатана вот уже восемнадцать лет, не надлежало ли освободить от уз сих в день субботний?»(Лк. 13:16); исцеление расслабленного: «И, видя Иисус веру их, сказал расслабленному: дерзай, чадо! прощаются тебе грехи твои» (Мф. 9:2); прощение жены-грешницы, пришедшей к Христу в дом Симона-фарисея: «Прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много, а кому мало прощается, тот мало любит» (Лк. 7:47). Свт. Игнатий (Брянчанинов) говорит, что «Господь, явив Свою власть над последствиями греха в телах человеческих, явил этим власть Свою над грехом вообще. Плотское мудрование не видит ни душевных недугов, ни вечной смерти; но недуги телесные и смерть тела оно видит, оно признает их, они очень действуют на него, озабочивают его. Человеку были даны знамения в нем самом, не где-либо вне; человеку были даны доказательства спасения его в нем самом, не вдали от него» Игнатий Брянчанинов, свт. Аскетическая проповедь. Беседа в понедельник 29 недели: о чудесах и знамениях, 1 // Полн. собр. творений: В 8 т. Т. 4. М.: Паломник, 2002. С. 294..

В основание доказательства положил Он следующий вопрос: «что есть удобее, рещи: отпущаются ти греcи, или рещи: востани и ходи?» (Мф. 9:5) Ответ на сие не был произнесен: он остался в совести слышавших вопрос. Не могли они не признать, что власть и сила человеческая недостаточна для того, чтобы сказать разслабленному: «вocтaни и ходи», и тем произвесть исцеление; должны были признать, что для сего потребна власть и сила Божественная, равно как и для того, чтобы сказать грешнику: «отпущаются ти греси», и тем действительно очистить душу. Власть Божественная в обоих случаях одна, с тою разностию, что не так очевидна в действии прощения грехов, которое простирается на душу, как в исцелении тела, которое подлежит чувствам. И так Христос Спаситель исцелил словом разслабленнаго, и тем явил и доказал Свою Божественную власть прощать грехи.
Можно спросить: что было радостнее для разслабленнаго, услышать: «отпущаются ти греси», или услышать: «востани и ходи»? – Я думаю, что слово прощения было для него столько радостнее, сколько душа и ея здравие важнее тела и его здравия. И сию-то высшую радость предлагаю, братия, и вам. Ибо Господь для того так торжественно явил над разслабленным Свою Божественную власть прощать грехи, что бы ею не один он воспользовался, но и все мы.
Кто бы ты ни был, слушающий сие, безгрешен ли ты? Полагаю, что ты сего не скажешь о себе. И если бы кто сказал сие о себе: общее удивление не замедлило бы опровергнуть нелепость. А если ты не безгрешен, то конечно грешен; если грешен, то виновен; если виновен, то достоин наказания, во всяком случае не малаго и не краткаго, потому что безмерно высоко и вечно величество Божие, которое оскорблено грехом. Что же тебе делать? Перестать грешить? – Если и можешь, и решишься, однако тем себя не избавишь. И перед человеческим судом тать или убийца, который перестал похищать и убивать, не перестает быть достойным наказания. Что же тебе делать? Делать добро? – Хорошо. Только добро, которое ты делаешь сегодня, ты и обязан сегодня делать, и следственно сим не заглаждаешь зла, сделаннаго вчера, хотя, может быть, частию исправляешь оное. Усугубить усилия делать добро? Прекрасно. Только и сим не заплатишь вполне за зло, сделанное прежде: потому что каждый день ты обязан делать добро полною мерою данных тебе сил, и следственно не можешь сделать ничего излишняго против даннаго тебе урока, что мог бы обратить себе в заслугу сверх обязанности, и в искупление своих прежних грехов. Притом люди, более нас опытные в борьбе против греха и в подвиге для добродетели, сказывают, что человек, от прародителей поврежденный грехом, и усиливший повреждение грехами произвольными, не имеет довольно собственных сил, что бы освободиться от греха, и в совершенстве делать добро. «Аз, – признается Апостол Павел, – плотян есмь, продан под грех. – Еже хотети прилежит ми, а еже содеяти доброе не обретаю» (Римл. 7:14:18). И как тот же Апостол сказует, что «оброцы греха смерть» (Рим. 6:23); что «открывается гнев Божий с небесе на всякое нечестие и неправду» (Рим. 1:18): то не печально ли, не страшно ли, даже не отчаянно ли положение грешника само в себе? Подлинно, и печально, и страшно, и отчаянно было бы оно, если бы не явился Бог – Слово, с словом прощения: «отпущаются ти греси». Сие сказано грешнику, и притом разслабленному, и он исцелен: дабы уразумел грешник, что Христос не только дарует прощение прежних грехов, но с тем вместе и силу, чтобы противоборствовать греху и делать добро впредь. Какое утешение! Какая радость! Да утешатся уязвленные печалию греха! Да воздвигнут главы свои пораженные страхом суда Божия! Да восприимут отчаянные надежду! Да радуются верующие! Да прилепятся неотторгаемо сердца наши ко Христу Спасителю благодарною любовию!

Then the Lord, in order to expose their unbelief, shows the power of his divine nature whereby he saw the secrets of their hearts, and he said to them, “Why do you think evil things in your hearts?” Assuredly in this the faithless scribes should have understood that no one else could see the secret thoughts of the hearts, except him who had previously said to Samuel, “Not as man shall God see. For man looks at the appearance, but God looks at the heart” 1 Sam 16:7. It is also written of this in the psalm: “God searches the hearts and reins” Ps 7:9. And Isaiah testifies of this and says, “By reason of the great glory and power of his might, nothing escapes you” Isa 40:26. And Jeremiah speaks of it: “Lord, you who test just things and understand the reins and hearts” Jer 11:20. Thus it is not without reason that the Lord in order to show that he is the one of whom these things had been written testified the following in Revelation and said, “And all the churches shall know that I am he who examines the reins and hearts” Rev 2:23. And so, since in what the Lord had said to the paralytic, “Your sins are forgiven you,” the unbelieving scribes try to blaspheme the Lord, saying, “Who can forgive sins but God alone?” To refute their unbelief the Lord wanted to clarify to the same people which is greater, saying, “Why do you think evil things in your hearts?” Thus he showed the power of his divine nature, not only by forgiving sins but also by telling the secrets of the hearts, since to know the thoughts of the heart is proper and unique to God alone.