Евангелие от Матфея 8 глава 27 стих

Обобщающее толкование

Большинство святых отцов видят в этом стихе естественную реакцию свидетелей чуда, которые ещё не до конца понимали, Кто перед ними. Святитель Иоанн Златоуст, преподобный Ефрем Сирин, блаженные Иероним Стридонский и Феофилакт Болгарский, святитель Николай Сербский, епископ Петр Хризолог и Евфимий Зигабен единодушно отмечают, что усмирение бури открывает во Христе Божественную власть над творением. Люди видят в Нём одновременно истинного Человека и Того, Кому беспрекословно повинуются ветер и море.

Можно выделить две взаимодополняющие линии толкования. Первая, представленная святителем Иоанном Златоустом, преподобным Ефремом Сириным, святителем Николаем Сербским, епископом Петром Хризологом и блаженным Феофилактом, раскрывает чудо как свидетельство Божества Христа. Если сон и пребывание в лодке показывают Его подлинное человечество, то мгновенное повеление стихиям обнаруживает в Нём Творца и Господа мира. Поэтому вопрос «Кто это?» становится началом более глубокого познания Его личности.

Вторая линия касается причины удивления. Святитель Иоанн Златоуст, блаженный Иероним и Евфимий Зигабен объясняют, что ученики и окружающие ещё не достигли полной веры. Они уже видели чудеса, но власть над морем превосходила всё, что им было известно прежде. Именно поэтому Господь не укоряет их за этот вопрос, а продолжает постепенно открывать им Своё достоинство через дела.

Таким образом, все святые сходятся в том, что чудо не только избавило людей от опасности, но и стало новым откровением о Христе, соединяющем в Себе истинное человечество и Божественное всемогущество.

Частные замечания Святых Отцов

• Преподобный Ефрем Сирин подчёркивает: Тот, Кто спал как человек, одним словом усмирил море, открыв силу Своего Божества.

• Блаженный Иероним Стридонский считает, что удивлялись прежде всего лодочники и другие спутники; если же это были ученики, то они названы «людьми», потому что ещё не познали в полной мере могущество Спасителя.

• Святитель Иоанн Златоуст объясняет, что человеческий облик и сон заставляли видеть во Христе человека, а повиновение моря и ветра открывало в Нём Бога.

• Евфимий Зигабен отмечает, что это чудо особенно поразило свидетелей, поскольку Христос, в отличие от Моисея, не пользовался никаким внешним средством, а повелевал стихиям как Господин Своим творениям.

• Блаженный Феофилакт Болгарский кратко выражает общий вывод святых: люди удивлялись потому, что по внешнему виду Христос был человеком, а по Своим делам являл Себя Богом.

«Люди же, удивляясь, говорили: кто это, что и ветры и море повинуются Ему?» Никогда не перестанет род человеческий удивляться делам Христовым. Все, что Он делает, — чудесно, наполнено бесконечной мудрости, силы и любви, как Он Сам. Тот, Кто имеет власть над ветрами и волнами, — Творец, Промыслитель и Спаситель — Господь наш, может все совершить. И мы не напрасно с таким доверием предаем Ему нашу жизнь среди самых великих бурь, все опрокидывающих внутри нас и вокруг нас. «Уповайте на Господа вовеки. Ибо Господь Бог есть твердыня вечная» (Ис. 26, 4).

Здесь ев. Марк добавляет некоторыя частныя черты, чрез которыя его разсказ делается обстоятельнее и описания события живее, изобразительнее. Так, он один говорит, что ученики, отпустив народ, приняли Иисуса, как Он был в лодке (т.-е. отправились в путь поспешно, не приготовившись к ночному путешествию по морю), и что, кроме лодки, на которой был Иисус, были и другия суда, которыя отплыли вместе с Ним (36); он один указывает, что Иисус спал, возлежа на корме на возглавии (38), и один передает самыя слова, которыми Иисус запретил ветрам и морю (39). Таким образом в этом повествовании более сходными между собою являются ев. Матфей и Лука. Но в порядке отдельных моментов события ев. Матфей отличается от Марка и Луки: по нему, И. Христос, еще возлежа, упрекает учеников в мало· верии и затем, встав, воспрещает морю и ветрам (26); по евв. Марку и Луке, Иис. Христос, встав, скачала возстановил тишину на море и затем обратился к ученикам с упреком в маловерии (Мк. 4:39—40. Лк. 24—25).

Мы уже неоднократно видели, что Матфей пишет о словах и деяниях Иисуса, ориентируясь на своею церковь, в которой он живет и действует. Он заинтересован в ее поучении в конкретной ситуации. Именно поэтому он – в меньшей степени историк, чем, скажем, Марк или, тем более, профессиональный историк Лука. Он гораздо меньше этих евангелистов проявляет интерес к «исторической» точности слов и деяний Иисуса. Предания, дошедшие до него, он старательно редактирует, приспосабливая их к своему времени, к своим богословским, миссионерским и пастырским задачам. Матфей – творец, писатель, редактор. Но все эти человеческие качества у него пронизаны вдохновением Святого Духа, отчего мы и говорим, что его Евангелие, как и другие писания Нового Завета, богдухновенны.

Творческая манера Матфея была нам очевидна в его великолепной Нагорной проповеди. Для внимательного взора заметна она и в разбираемых нами текстах о последовании Иисусу Христу. – Проделаем небольшую аналитическую работу с этими текстами. Сначала вспомним то место, о котором шла речь в прошлой беседе. Там была произнесена суровая фраза «предоставь мертвым погребать своих мертвецов». В Евангелии от Луки (Лк. 9:59-60) Иисус сказал одному человеку из толпы, которая шла за Ним: «Следуй за Мною!». В ответ этот человек просит: «Позволь мне прежде пойти и похоронить отца моего». Иначе говоря: «Да, я пойду за Тобой, но не сейчас. Позволь мне прежде сделать то-то и то-то».

Для евангелиста Матфея такая ситуация призвания и избрания первых учеников была уже не актуальной. Это всё было в прошлом, примерно полстолетия назад. Ведь церковь, в которой живет и действует евангелист, состоит из христиан далеко не первого поколения. Они уже давно и призваны и избраны. И поэтому в его Евангелии звучит – понятная, впрочем, – просьба не какого-то «другого человека из толпы» (как у Луки), а просьба ученика, который уже в Церкви, в его, Матфея, Христовой церкви. Этот ученик уже следует за Иисусом, но теперь хочет – пусть и на короткое время – снова вернуться в свой «ветхий мир». И это к нему, к христианину, а не к человеку из иудейской толпы, обращено строгое увещание, высказанное в столь парадоксальной форме. Так историческое сообщение из прошлого превращается у евангелиста Матфея в современную проповедь, в наставление христианам его времени и его церкви. Если ты следуешь за Христом в царство свободы, то не оглядывайся назад, в царство несвободы и рабства! Так увещевал и апостол Павел: «Как возвращаетесь вы снова к немощным и бедным стихиям, которым опять и снова хотите отдаться в рабство?» (Гал. 4:9) Перевод Еп. Кассиана (Безобразова)..

Теперь взглянем на нашу историю об усмирении бури. Впервые эта история была рассказана евангелистом Марком (Мк. 4:35-41). Матфей явно использует ее, но в своей манере перерабатывает ее из простого исторического сообщения о чуде в проповедь для Церкви, для христиан как последователей Иисуса. Редакция Матфея тонкая, почти незаметная для простого читателя. Но для исследователя текста, для ученого, работа Матфея очевидна, важна и интересна. Вот в чем дело: У евангелиста Марка спутники Иисуса Христа первыми входят в лодку, чтобы переправиться на другой берег Галилейского моря, и потом они «взяли Иисуса с собою» (Мк. 4:36), то есть описана простая бытовая ситуация: народ заполняет лодку и затем помогает войти в нее Иисусу. В Евангелии от Матфея не так, но история приобретает символический характер. Иисус Христос, чтобы переправиться через море к другому берегу, первым «вошел в лодку», а уже потом «за Ним последовали ученики Его» (Мф. 8:23). Иисус спокоен, он уснул. Тут поднялась буря. У евангелиста Марка страшно перепуганные пассажиры лодки будят Его и с некоторым раздражением от страха вопят: «Учитель! неужели Тебе нужды нет, что мы погибаем?» (Мк. 4:38). В Евангелии от Матфея всё не так: ученики, которых взял с Собою Иисус, разбудив Его, не злятся и не кричат на Него, а смиренно произносят литургическую церковную молитву наподобие привычной нам «Господи, помилуй!». Они молят: «Господи! спаси, погибаем» (Мф. 8:25). Заметьте: они обращаются к Иисусу не «Учитель!», а «Господи»! (Такое обращение к Иисусу возникло уже в Церкви, а не тогда, когда он странствовал по дорогам Галилеи и Иудеи). И далее: в Евангелии от Марка Иисус сначала творит чудо: Он усмиряет ветер и море, и только потом, когда «ветер утих, и сделалась великая тишина» (Мк. 4:39), Он обращается к ученикам, говоря им, что у них отсутствует вера: «Что вы так боязливы? как у вас нет веры?» (Мк. 4:40). А в Евангелии от Матфея Иисус сначала произносит поучение ученикам, в котором Он указывает им на их «маловерие»: «Что вы так боязливы, маловерные?» (Мф. 8:26), и только после этого усмиряет бурю. И, наконец, в Евангелии от Марка (Мк. 4:41) спутники Иисуса «убоялись страхом великим и говорили между собою: кто же Сей, что и ветер и море повинуются Ему?». Матфей не пишет о великом страхе учеников. Нет, у него некие неопределенные «люди, удивляясь, говорили: кто это, что и ветры и море повинуются Ему?» (Мф. 8:27). Да, окружавшая и следовавшая за Иисусом в Галилее толпа, когда видела Его чудеса, могла и поражаться, и удивляться, и даже бояться. Ведь у этих людей еще «не было веры». Но христиане церкви Матфея прекрасно знали о силе и власти Иисуса, их Господа, и вера у них была, да только вот иногда ее было маловато, на что и обращает внимание евангелист Матфей, называя их «маловерными». Так евангелист превращает историю о чуде усмирения бури в поучительную проповедь для укрепления веры своих единоверцев.

Обращает на себя внимание и символика евангелиста Матфея. Лодка (или корабль) для него уже не просто судно, в которое набивается народ, а символ Церкви Христовой. Кроме того для описания бури Матфей использует необычные слова: σεισμὸς μέγας ἐγένετο ἐν τῇ θαλάσσῃ («в море произошло великое трясение») (Мф. 8:24). Слово σεισμός хорошо известно читателю: сейсмология, сейсмический прогноз и так далее. То есть буквально σεισμός – трясение, потрясение. Вот как бывает земле-трясение, так здесь «произошло великое море-трясение». У Марка ведь сказано всё проще: καὶ γίνεται λαῖλαψ μεγάλη ἀνέμου (буквально: «и происходит большая буря ветра») (Мк. 4:37). Матфей выбирает необычное слово «потрясение» неслучайно: ведь оно постоянно используется для описания катастроф последних времен, среди которых немалое место занимает и хорошо знакомое христианам его времени преследование Церкви (Мф. 24:7; 27:54; 28:2; Откр. 6:12; 8:5; 11:13.19; 16:18).

Море здесь, как и вообще в Библии, выступает как стихия хаоса, как та бездна вод, над которою «носился Дух Божий» (Быт. 1:2). Только один Бог властен над морем (вспомним историю Исхода или историю Ионы). В нашем же случае Иисус «запретил ветрам и морю», как если бы ветры и море были какие-то живые демонические существа. Дело в том, что глагол «запрещать» используется в Евангелиях при изгнании нечистых духов. – Ученики Христовы не должны испытывать страх перед гонениями, катастрофами и скорбями, которые неизбежно будут встречаться на их пути. Им нечего бояться, потому что с ними Христос! – Разумеется, смысл рассказа в Евангелии от Матфея гораздо шире, чем усмирение конкретной бури на Галилейском море. Смысл в том, что там, где присутствует Господь Иисус, там утихает всякая буря – буря искушений и страстей, скорбей и страданий, которые сопровождают плавание любого человека по жизненному морю. 

Изумление совершившимся чудом Марк приписывает окружающим — предположительно, тем, кто отплыли вместе с Иисусом и Его учениками на других лодках. У Матфея никто, кроме Иисуса и учеников, до настоящего момента в рассказе не участвовал; тем не менее, он говорит о людях, которые, «удивляясь, говорили: кто это, что и ветры и море повинуются ему?» (Мф. 8:27). У Луки посторонние лица отсутствуют в сцене от начала до конца, и страх и удивление приписываются ученикам, говорящим друг другу: «Кто же это, что и ветрам повелевает, и воде, и повинуются Ему?» (Лк. 8:25). Эти слова по форме перекликаются с тем, что в предыдущей главе Евангелия от Луки говорили возлежавшие с Иисусом в доме фарисея: «Кто это, что и грехи прощает?» (Лк. 7:49). Личность Иисуса у Луки последовательно раскрывается через серию эпизодов, в которых Его действия вызывают удивление.
Отметим, что слова Марка «устрашились страхом великим» (Мк. 4:41) представляют собой семитизм и буквально совпадают со словами «устрашились великим страхом» из Книги пророка Ионы. У Марка выражение «великий страх» перекликается с выражениями «великая буря» и «великая тишина», использованными в том же эпизоде: троекратное использование одного и того же прилагательного, с одной стороны, усиливает контраст между бурей и внезапно наступившим спокойствием, с другой — отражает то исключительное впечатление, которое чудо оказало на его свидетелей.

Человецы, т. е. те, которые плыли на лодках за лодкою И. Христа. Кто это, что и ветры и море повинуются Ему (послушают Его)? Эти, сопровождавшие Христа люди, еще не знали, что Он был ожидаемый ими Мессия, они видели в Нем обыкновеннаго человека; потому так и вопрошали. Понятно, почему это евангельское сказание об укрощении бури читается 26-го октября, когда воспоминается землетрясение, бывшее в Константинополе в 740 году.

В доказательство присущего Ему величия Бог негде говорит чрез одного из пророков бесстыдно согрешающим: «Мене ли не убоитеся,— глаголет Господь, — или от лица Моего не устыдитеся, Иже положих песок предел морю, заповедь вечну, и не превзыдет его?» (Иер. 5:22)   И снова то же самое обозначая, Он в книге Иова говорит о море: «Положих ему пределы, наложив (έπιθεις)      затворы и врата: рех же ему: до сего дойдеши и не прейдеши, но в тебе сокрушатся волны твоя» (Иов. 38:10-11). А блаженный Псалмопевец, настраивая духовную лиру ко славословию, говорит Богу: «Ты владычествуеши дерокавою морскою: возмущение же волн его Ты укрочаеши» (Пс. 88:10). Итак, когда способность господствовать морем и устанавливать законы д ля вод, и под иго владычества приводить важнейшие из стихий мира характеризует собой Божественную природу, а Сын оказывается творящим это с великой властью, то как же Он не будет по природе Богом? Как же будет сотворенным Тот, Кто легко может исполнить то, что подобает одному лишь Богу и Отцу? Ибо, если мы скажем, что ничего такого нет в том, чтобы повелевать морем и налагать ему затворы и врата, то что тогда Бог и Отец напрасно хвалится этим, как весьма надежным удостоверением Своей божественности? А если одной лишь боголепной силе и славе свойственно мочь творить это, то отнюдь не позволительно уступать сущности сотворенных то, что по праву принадлежит одной лишь Божественной природе. Следовательно, не может быть сотворенным Сын, Который подходит под определения божественности тем, что от природы может делать то, что является ее собственными и исключительными полномочиями.

И ветер утих, и сделалась великая тишина. И когда на усмиренной поверхности воды засверкало отражение тихо мерцающих звезд прояснившегося неба, то не только ученики, но и лодочники боязливым шепотом переговаривались между собой: «Кто же это, что и ветер, и море повинуются Ему»? И это чудесное событие было как бы дополнением к только что изложенным притчам о царстве небесном. Из него ученики и все верующие должны были понять, что царство небесное или церковь Христова подобна кораблю, бросаемому свирепыми волнами житейского моря. Волны по временам могут захлестывать корабль церкви и угрожать ему гибелью; но находящиеся в нем не должны бояться этого. С ними Христос, и пока Он с ними, никакие силы ада не одолеют их.

Таким вопросом задавались Апостолы, еще не зная Господа Иисуса, а лишь видя, как укрощает Он бушующее море и ветры.

Кто это, что и ветры и море повинуются Ему?

Это Тот, Кто и сотворил ветры и море. Что удивительного тогда в том, что Его слушают собственные Его создания? Не является ли топор послушным орудием в тех руках, которые его сделали? Господь всё сотворил словом, поэтому всё и повинуется Его слову.

Кто это, братья?

Это Тот, Кто и до того воздвизал ветры и успокаивал их, Кто возмущал море и обуздывал его. Это Тот же Самый, Кто делает сие и поныне.

Как Человек встал Он перед людьми и запретил разыгравшемуся ветру и разнузданному морю - чтобы истребить бытующее среди людей заблуждение о том, что ветры и моря якобы движутся и умиротворяются либо слепым случаем, либо некой злой силой, и чтобы навсегда открыть истину, что умная и добрая сила Создателя управляет и повелевает стихиями по Его Промыслу.

Кто это? - спрашивали Апостолы.

Это безгрешный Сын Божий, о Апостолы святые, Чьим именем наполните вы весь мир и за Чье имя будете мучимы и закалаемы, как агнцы волками.

Кто такие волки?

Те, кто думает, что ветер движется сам по себе, и море само по себе вскипает и утихомиривается, - либо само по себе, либо повинуясь диаволу.

О святые Апостолы, задавшие вопрос, и получившие истинный ответ, и эту истину возвестивши е всему миру, молитесь за нас, дабы и мы просветились сей истиной.

О Господи всемудрый и всесильный, усмири ветры греха и умиротвори бурю наших страстей, скверных и непотребных. Тебе слава и похвала вовеки. Аминь.

ветры и море повинуются Ему. То, что Иисус усмирил бурю, показывает, что Он — Бог, ибо в ВЗ только Бог укрощает моря и повелевает стихией (Пс. 28:3, 4; Пс. 64:8; Пс. 88:10; Пс. 106:23-30). Отсюда — удивленный вопрос учеников: "кто это?"

Где есть вера ваша? – опять спросил Господь учеников. – Что тако страшливи есте? Како не имате веры? но теперь они поражены были великим страхом и в удивлении говорили между собою: кто Сей есть, яко и ветром повелевает и воде – и ветри, и море послушают Его? – «дивились, потому что по виду он был человек, но дела Его были Божественные, говорили: кто Сей? – потому что не уверились, кто он, и имели еще неопределенное понятие о нем» (блж. Феофилакт). Суда, плывшие с ними, или были разметаны бурею по озеру, или возвратились назад.

4. When therefore the stormy sea had been calmed and tranquility had been established at the command of his word, it says, “Those who were in the boat marveled, saying, What sort of man is this, that the winds and sea obey him?” Matt 8:27. Long ago saint David had predicted this power of the Lord’s word and the astonishment of those who were in the boat, when he said in the psalm, “They go down to the sea in ships, doing business on the great waters; they saw the works of the Lord and his wonders in the deep. For he spoke and the stormy wind arose” Ps 107:23–24. And again, “He stayed the storm into a breeze, and calmed its waves and they rejoiced because they had become still” Ps 107:29–30.
5. Therefore we first recognize that according to the simple account of the history these things took place in this way by the power of the Lord. But we ought to diligently pay attention to what figure is shown in all these matters according to an allegorical account. For one must ask how this ship ought to be understood according to a spiritual reckoning, and what the sea refers to, and the rising waves and the winds that stirred up these waves. And what does the Lord’s sleep mean and his rebuke of the winds and the restoration of tranquility and the fitting admiration of the sailors? There is no doubt that the ship is a figure of the church. This agrees with what the Holy Spirit says through Solomon about it when he says, “She became like a merchant ship from afar” Prov 31:14. That is, it is the church that runs everywhere by the word of preaching, as the apostles sail, the Lord steers, and the Holy Spirit fills her sails. She carries with her a great and priceless cargo, by which she has purchased the whole human race, or rather the whole world, by the blood of Christ. In another passage, too, Solomon referred to this, saying, among other things, “But the trace of a ship sailing in the open sea cannot be found” Wis 5:10. This shows that the church’s way of life is not earthly or of this age, but heavenly, as the holy apostle reports and says, “Our manner of life is in heaven” Phil 3:20.
But the sea is understood to be this age, which swells with different sins and various temptations as with types of waves. We read that it has been written about this, “So is this great and wide sea, there are things creeping innumerable, small animals and great, and this dragon whom you have made to play in it” Ps 104:25–26. And again, “I have come into the depths of the sea, and a storm has overwhelmed me” Ps 69:2.
Now the winds are understood as the spiritual forces of wickedness see Eph 6:12 and unclean spirits who rage furiously to shipwreck the church by various temptation of this world, as by waves of the sea.
That the Lord is sleeping in this boat is therefore understood to mean that he allows his church to be tested by the oppressions and persecutions of this world in order to test her faith.
As for the prayer of the disciples who roused the Lord and implored his help to be delivered, these are shown to be the prayers of all the saints, who with devout faith and constant prayer rouse the patience of the Lord as from sleep whenever the storm of persecution has arisen and the devil and his angels rage violently. They pray that he might deem it fitting to help, by the aid of his mercy, those who are in danger owing to their fear of human weakness. When the winds, that is, the unclean spirits who are the authors of persecution, have been rebuked by him, and every storm of the world has calmed down, he restores his church to peace and tranquility.
But the marvel of those who were in the boat, who confess him to be the Son of God after tranquility had come, shows the character and faith of all who believe, who are in the church. They had earlier roused the Lord with their prayers, and when peace was restored to them, they confess that the Son of God is truly the Lord and defender of their church. We recognize that this was done immediately by the saints on behalf of the church in the Acts of the Apostles, after the persecution of Herod and of the Jews see Acts 12:1–5.
6. Therefore, although the church labors under the harassment of the enemy and the storm of this world, and though it is struck by some floods of testing, it cannot suffer shipwreck because it has the Son of God as its helmsman. Amid the very hurricanes of the world, amid the very persecutions of the age, the church obtains more glory and power, while she remains firm and indestructible in faith. Fitted with the rudder of faith, she sails a fair course through the sea of this age, having God as her helmsman, the angels as her rowers, and carrying the choirs of all the saints, with the saving tree of the cross erected as a mast in the middle, on which hang the sails of evangelical faith, while the Holy Spirit blows. She sails into the harbor of paradise and into the safety of eternal calm. And although this ship sails through this time of life and through these testings of the world, nonetheless it is not a ship of this world but God’s. For there is also another ship of the world that is not God’s, namely the gathering of the heretics, which lays claim to the name of this church for itself. Isaiah clearly shows that there will be a day of judgment against it when he says, “The day of the Lord Sabaoth against all that is proud and insolent” Isa 2:12. And after a little bit he says, “And against every ship of the sea” Isa 2:16, that is, every church of the heretics. Elsewhere the same Isaiah said of it, “Your ropes are broken, for your mast (arbor) had no strength, your sails were bent down and your sails shall not loosen” Isa 33:23. He said that this is a ship “of the sea” because a church of this kind does not belong to God but to the world. Although it seems to have in it the preaching of the Lord’s cross, it nonetheless shows a mast that is weak, because the proclamation of the cross is weak wherever there is not the truth of faith. Whence its sails are shown to be bent down and <not> loosened, because they are not guided by any breeze of the Holy Spirit. And so a ship of this kind, that is, a church of heretics, which has lost the rudder of the true faith and is lorded over by hostile spirits, sinks down in a shipwreck of eternal death. It does not deserve to have Christ the Lord at its helm, who is God blessed in the ages of ages. Amen see Rom 9:5.