Евангелие от Матфея 8 глава 26 стих

Обобщающее толкование

Большинство святых отцов видят в этом стихе одновременно обличение недостаточной веры учеников и явление Божественной власти Христа над всем творением. Святитель Иоанн Златоуст, святитель Кирилл Александрийский, святитель Амвросий Медиоланский, блаженные Иероним Стридонский и Феофилакт Болгарский, а также Евфимий Зигабен единодушно отмечают, что Господь сначала исцеляет внутренний страх учеников, а затем усмиряет бурю. Тем самым Он показывает, что главная причина их смятения — не сила стихии, а слабость веры.

Можно выделить две основные линии толкования. Первая, представленная святителем Иоанном Златоустом, святителем Кириллом Александрийским, блаженным Феофилактом и Евфимием Зигабеном, объясняет, что ученики обладали верой, но несовершенной. Их обращение «Господи, спаси нас» свидетельствует о доверии Христу, однако слова «погибаем» обнаруживают, что они ещё не осознавали полноты Его всемогущества. Поэтому Господь называет их не неверными, а маловерными.

Вторая линия, представленная святителем Амвросием Медиоланским, святителем Иоанном Златоустом и блаженным Иеронимом, раскрывает чудо как свидетельство Божественного достоинства Христа. Он не молится, как Моисей, а Сам повелевает ветрам и морю. Стихии немедленно повинуются Его слову, потому что узнают своего Творца. Это подтверждает, что власть Христа над творением принадлежит Ему по природе, а не дана извне.

Все святые согласны, что испытание было попущено ради укрепления учеников. Пережитый страх сделал чудо особенно памятным и подготовил их к будущим испытаниям, в которых им предстояло сохранять мужество и доверие Господу.

Частные замечания Святых Отцов

• Святитель Амвросий Медиоланский подчёркивает, что Христос спал только по человеческой природе, тогда как Его Божество непрестанно бодрствовало. Он также понимает «ветер» как образ враждебной духовной силы, которой Господь запрещает действовать.

• Блаженный Иероним Стридонский замечает, что стихии повинуются Христу не потому, что они одушевлены, а потому, что всё творение узнаёт своего Создателя.

• Святитель Иоанн Златоуст сравнивает это чудо с чудом Моисея: Моисей действует как раб Божий, а Христос — как Господь и Творец, повелевающий одним словом.

• Евфимий Зигабен поясняет, что Христос сначала устраняет душевную бурю учеников, а затем — морскую, поскольку именно маловерие породило страх.

• Блаженный Феофилакт Болгарский отмечает, что боязливость сама делает человека более уязвимым перед опасностью, тогда как твёрдая вера приносит внутреннее спокойствие.

Господь, пробудившись от сна, тотчас дал заметить им, как недостойно их это малодушие и маловерие: как могли они подумать, что погибнет Тот, Который творил пред ними столько чудес? Если же Он не погибнет, то нечего бояться и им. И потом, не уча их, как искуснее править против волн, не показывая никаких других обыкновенных способов к спасению от погибели, всемогущим словом Своим Он воспретил ветру возмущать море и морю повелел немедленно утихнуть (то и другое вдруг укрощается для того, что после сильного ветра море само собой не вдруг еще могло успокоиться). К изумлению Апостолов, к изумлению прочих свидетелей этого чуда, – вдруг настала на море глубокая тишина. Благое вразумление Апостолам на будущее время. С Иисусом нечего бояться, хотя бы Он и казался спящим, долго не подающим помощи.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 126-128++

Он упрекает учеников: «Что вы так боязливы, маловерные?» У учеников Христовых не должно быть страха. Господь говорит о причине их страхов — маловерие. У многих — даже из тех, кто истинно уверовал во Христа, вера еще мала, и порой не выдерживает испытаний. Верою мы должны прозревать через бурю другой берег и укреплять себя надеждой, что милостью Божией достигнем его.

Господь, «встав, запретил ветрам и морю, и сделалась великая тишина». Обыкновенно после бури бывает еще какое-то волнение воды, прежде чем она совершенно успокоится. Но когда Христос говорит, — не только прекращается буря, но все следы ее исчезают. И мы знаем, что великие бури сомнений и страхов в душе сменяются иногда чудесным покоем.

69. Святой Матфей также счел важным указать на вечную власть и показал, как Христос повелевает ветрам. Ты слышал слова иудеев: Он повелевает духам (Лк. 4:36), это не человеческое умение, а знак небесного величества. Бурное море утихает, стихии повинуются велению божественного гласа, и неразумная природа разумно подчиняется — в этом открывается тайна божественной власти. В том нет противоречия, что укрощаются волнения мирские и по слову Христа умолкает нечистый дух, оба деяния подтверждают друг друга. Ты видишь чудо в стихиях, видишь доказательство в таинственных явлениях.

40.Мы подвержены нападениям духов злобы, но, как бдительные мореплаватели, пробудим кормчего Ср.:Еф. 6:12; Лк. 8:24. , хотя и они часто подвергаются опасности! Какого же мне искать Кормчего? Того, конечно, Кто не покоряется, а повелевает ветрам, о Ком написано: 41. И Он, встав, запретил ветру (Лк. 8:24). Что значит «встав»? Он спал, но покоился только сном тела, в то же время бодрствуя втайне Своей божественной природой. Там, где Премудрость, где Слово, все происходит премудро и разумно.

42.Ты уже прочитал раньше, что Он провел ночь в молитве?» См.: exp. Luc. 5:43 (толкование на Лк. 6:12).; как же мог Он заснуть во время бури? Однако тем самым Христос явил уверенность в Своей власти, и, в то время как все были объяты страхом, Он безбоязненно спал. Христос, не будучи общником нашей природы, не разделял наши опасения. Хотя тело спало, но бодрствовала божественная природа, бодрствовала вера. Он сказал: «Маловерные, почему вы усомнилисьСм.: Мф. 8:26; Мф. 14:31.Справедливо обличил Он тех, кто в присутствии Христа боялся, — прилепляющийся к Нему не может погибнуть.

43.Он укрепил веру, восстановил спокойствие, велел ветру прекратиться, не аквилону или африку Аквилон — северный ветер; африк — юго-западный ветер. , но тому ветру, которому ангел Михаил в Послании Иуды сказал: Да запретит тебе Господь (Иуд. 1:9). Поэтому и святой Матфей говорит: Он запретил ветру и морю (Мф. 8:26). О если бы Господь соблаговолил смирить эти яростные дуновения и в нас, чтобы тишина, разливаясь по нашей неспокойной жизни, избавила нас от страха перед кораблекрушением! Пусть Он и не спит сейчас телесным сном, нам нужно опасаться, чтобы Он не уснул и не задремал для нас из-за сна нашего тела.

Здесь ев. Марк добавляет некоторыя частныя черты, чрез которыя его разсказ делается обстоятельнее и описания события живее, изобразительнее. Так, он один говорит, что ученики, отпустив народ, приняли Иисуса, как Он был в лодке (т.-е. отправились в путь поспешно, не приготовившись к ночному путешествию по морю), и что, кроме лодки, на которой был Иисус, были и другия суда, которыя отплыли вместе с Ним (36); он один указывает, что Иисус спал, возлежа на корме на возглавии (38), и один передает самыя слова, которыми Иисус запретил ветрам и морю (39). Таким образом в этом повествовании более сходными между собою являются ев. Матфей и Лука. Но в порядке отдельных моментов события ев. Матфей отличается от Марка и Луки: по нему, И. Христос, еще возлежа, упрекает учеников в мало· верии и затем, встав, воспрещает морю и ветрам (26); по евв. Марку и Луке, Иис. Христос, встав, скачала возстановил тишину на море и затем обратился к ученикам с упреком в маловерии (Мк. 4:39—40. Лк. 24—25).

Мы уже неоднократно видели, что Матфей пишет о словах и деяниях Иисуса, ориентируясь на своею церковь, в которой он живет и действует. Он заинтересован в ее поучении в конкретной ситуации. Именно поэтому он – в меньшей степени историк, чем, скажем, Марк или, тем более, профессиональный историк Лука. Он гораздо меньше этих евангелистов проявляет интерес к «исторической» точности слов и деяний Иисуса. Предания, дошедшие до него, он старательно редактирует, приспосабливая их к своему времени, к своим богословским, миссионерским и пастырским задачам. Матфей – творец, писатель, редактор. Но все эти человеческие качества у него пронизаны вдохновением Святого Духа, отчего мы и говорим, что его Евангелие, как и другие писания Нового Завета, богдухновенны.

Творческая манера Матфея была нам очевидна в его великолепной Нагорной проповеди. Для внимательного взора заметна она и в разбираемых нами текстах о последовании Иисусу Христу. – Проделаем небольшую аналитическую работу с этими текстами. Сначала вспомним то место, о котором шла речь в прошлой беседе. Там была произнесена суровая фраза «предоставь мертвым погребать своих мертвецов». В Евангелии от Луки (Лк. 9:59-60) Иисус сказал одному человеку из толпы, которая шла за Ним: «Следуй за Мною!». В ответ этот человек просит: «Позволь мне прежде пойти и похоронить отца моего». Иначе говоря: «Да, я пойду за Тобой, но не сейчас. Позволь мне прежде сделать то-то и то-то».

Для евангелиста Матфея такая ситуация призвания и избрания первых учеников была уже не актуальной. Это всё было в прошлом, примерно полстолетия назад. Ведь церковь, в которой живет и действует евангелист, состоит из христиан далеко не первого поколения. Они уже давно и призваны и избраны. И поэтому в его Евангелии звучит – понятная, впрочем, – просьба не какого-то «другого человека из толпы» (как у Луки), а просьба ученика, который уже в Церкви, в его, Матфея, Христовой церкви. Этот ученик уже следует за Иисусом, но теперь хочет – пусть и на короткое время – снова вернуться в свой «ветхий мир». И это к нему, к христианину, а не к человеку из иудейской толпы, обращено строгое увещание, высказанное в столь парадоксальной форме. Так историческое сообщение из прошлого превращается у евангелиста Матфея в современную проповедь, в наставление христианам его времени и его церкви. Если ты следуешь за Христом в царство свободы, то не оглядывайся назад, в царство несвободы и рабства! Так увещевал и апостол Павел: «Как возвращаетесь вы снова к немощным и бедным стихиям, которым опять и снова хотите отдаться в рабство?» (Гал. 4:9) Перевод Еп. Кассиана (Безобразова)..

Теперь взглянем на нашу историю об усмирении бури. Впервые эта история была рассказана евангелистом Марком (Мк. 4:35-41). Матфей явно использует ее, но в своей манере перерабатывает ее из простого исторического сообщения о чуде в проповедь для Церкви, для христиан как последователей Иисуса. Редакция Матфея тонкая, почти незаметная для простого читателя. Но для исследователя текста, для ученого, работа Матфея очевидна, важна и интересна. Вот в чем дело: У евангелиста Марка спутники Иисуса Христа первыми входят в лодку, чтобы переправиться на другой берег Галилейского моря, и потом они «взяли Иисуса с собою» (Мк. 4:36), то есть описана простая бытовая ситуация: народ заполняет лодку и затем помогает войти в нее Иисусу. В Евангелии от Матфея не так, но история приобретает символический характер. Иисус Христос, чтобы переправиться через море к другому берегу, первым «вошел в лодку», а уже потом «за Ним последовали ученики Его» (Мф. 8:23). Иисус спокоен, он уснул. Тут поднялась буря. У евангелиста Марка страшно перепуганные пассажиры лодки будят Его и с некоторым раздражением от страха вопят: «Учитель! неужели Тебе нужды нет, что мы погибаем?» (Мк. 4:38). В Евангелии от Матфея всё не так: ученики, которых взял с Собою Иисус, разбудив Его, не злятся и не кричат на Него, а смиренно произносят литургическую церковную молитву наподобие привычной нам «Господи, помилуй!». Они молят: «Господи! спаси, погибаем» (Мф. 8:25). Заметьте: они обращаются к Иисусу не «Учитель!», а «Господи»! (Такое обращение к Иисусу возникло уже в Церкви, а не тогда, когда он странствовал по дорогам Галилеи и Иудеи). И далее: в Евангелии от Марка Иисус сначала творит чудо: Он усмиряет ветер и море, и только потом, когда «ветер утих, и сделалась великая тишина» (Мк. 4:39), Он обращается к ученикам, говоря им, что у них отсутствует вера: «Что вы так боязливы? как у вас нет веры?» (Мк. 4:40). А в Евангелии от Матфея Иисус сначала произносит поучение ученикам, в котором Он указывает им на их «маловерие»: «Что вы так боязливы, маловерные?» (Мф. 8:26), и только после этого усмиряет бурю. И, наконец, в Евангелии от Марка (Мк. 4:41) спутники Иисуса «убоялись страхом великим и говорили между собою: кто же Сей, что и ветер и море повинуются Ему?». Матфей не пишет о великом страхе учеников. Нет, у него некие неопределенные «люди, удивляясь, говорили: кто это, что и ветры и море повинуются Ему?» (Мф. 8:27). Да, окружавшая и следовавшая за Иисусом в Галилее толпа, когда видела Его чудеса, могла и поражаться, и удивляться, и даже бояться. Ведь у этих людей еще «не было веры». Но христиане церкви Матфея прекрасно знали о силе и власти Иисуса, их Господа, и вера у них была, да только вот иногда ее было маловато, на что и обращает внимание евангелист Матфей, называя их «маловерными». Так евангелист превращает историю о чуде усмирения бури в поучительную проповедь для укрепления веры своих единоверцев.

Обращает на себя внимание и символика евангелиста Матфея. Лодка (или корабль) для него уже не просто судно, в которое набивается народ, а символ Церкви Христовой. Кроме того для описания бури Матфей использует необычные слова: σεισμὸς μέγας ἐγένετο ἐν τῇ θαλάσσῃ («в море произошло великое трясение») (Мф. 8:24). Слово σεισμός хорошо известно читателю: сейсмология, сейсмический прогноз и так далее. То есть буквально σεισμός – трясение, потрясение. Вот как бывает земле-трясение, так здесь «произошло великое море-трясение». У Марка ведь сказано всё проще: καὶ γίνεται λαῖλαψ μεγάλη ἀνέμου (буквально: «и происходит большая буря ветра») (Мк. 4:37). Матфей выбирает необычное слово «потрясение» неслучайно: ведь оно постоянно используется для описания катастроф последних времен, среди которых немалое место занимает и хорошо знакомое христианам его времени преследование Церкви (Мф. 24:7; 27:54; 28:2; Откр. 6:12; 8:5; 11:13.19; 16:18).

Море здесь, как и вообще в Библии, выступает как стихия хаоса, как та бездна вод, над которою «носился Дух Божий» (Быт. 1:2). Только один Бог властен над морем (вспомним историю Исхода или историю Ионы). В нашем же случае Иисус «запретил ветрам и морю», как если бы ветры и море были какие-то живые демонические существа. Дело в том, что глагол «запрещать» используется в Евангелиях при изгнании нечистых духов. – Ученики Христовы не должны испытывать страх перед гонениями, катастрофами и скорбями, которые неизбежно будут встречаться на их пути. Им нечего бояться, потому что с ними Христос! – Разумеется, смысл рассказа в Евангелии от Матфея гораздо шире, чем усмирение конкретной бури на Галилейском море. Смысл в том, что там, где присутствует Господь Иисус, там утихает всякая буря – буря искушений и страстей, скорбей и страданий, которые сопровождают плавание любого человека по жизненному морю. 

У Матфея Спаситель, просыпаясь, первым делом упрекает учеников в маловерии, и лишь потом встает и запрещает ветру и морю. У Марка и Луки Он сначала встает, усмиряет бурю, а затем, когда наступает тишина, упрекает учеников. Только Марк приводит слова Иисуса, обращенные к морю: «Умолкни, перестань». Слова же, адресованные к ученикам, у трех Евангелистов близки по смыслу. Наиболее полная версия их содержится у Марка. Матфей передает их в следующей форме: «Что вы так боязливы, маловерные?». У Луки Иисус говорит ученикам: «Где вера ваша?».
Тема веры
Снова в центре внимания, как и в других рассказах о чудесах, оказывается тема веры. Упрек в маловерии неоднократно возникает на страницах Евангелий в прямой речи Иисуса Христа. Иногда
Он адресует его широкому кругу слушателей (Мф. 6:30; Лк. 12:28), иногда всей группе учеников (Мф. 16:8), иногда одному из них (Мф. 14:31). Термин ολιγόπιστοι («маловерные»), употребленный Иисусом по отношению к ученикам после того, как они Его разбудили (Мф. 8:26), указывает на серьезный недостаток веры. В других случаях Иисус прямо упрекает их в «неверии» (απιστία — Мф 17.    20).
В рассматриваемом эпизоде вера предстает в двух аспектах. С одной стороны, слова Спасителя можно понять как напоминание о вере во всемогущество Бога, Который даже во сне хранит людей от опасности: «Когда ляжешь спать, — не будешь бояться; и когда уснешь, — сон твой приятен будет. Не убоишься внезапного страха и пагубы от нечестивых, когда она придет; потому что Господь будет упованием твоим и сохранит ногу твою от уловления» (Притч 3.    24-26). С другой стороны, под верой, как и во многих случаях исцеления от болезней и изгнания бесов, понимается вера в Иисуса Христа — в Его способность совершить чудо, защитить беззащитных, прийти на помощь, спасти от смерти.
 
Смысл чуда
Рассмотрев текст во всех трех версиях, мы можем поставить вопрос: что же на самом деле произошло, и каков смысл чуда? Мы оставляем в стороне толкования ученыхрационалистов XIX века, которые либо отрицали реальность чуда, либо приуменьшали силу шторма, либо считали, что речь идет об обычной внезапной смене погоды, которую окружавшие безосновательно приписали Иисусу. Такие толкования не помогают понять ни историческую канву повествования, ни тот богословский смысл, который в него вкладывали Евангелисты.
Гораздо полезнее для уточнения смысла евангельского повествования взглянуть на те ветхозаветные рассказы, которые могут восприниматься как его прообразы. В Ветхом Завете прослеживается особая связь между Богом и водной стихией. Присутствие Бога нередко усматривалось в стихийных бедствиях, а в их прекращении видели действие руки Божией: «В вихре и в буре шествие Господа, облако — пыль от ног Его. Запретит Он морю, и оно высыхает, и все реки иссякают» (Наум. 1:3-4). В Псалтири Бог назван «укрощающим шум морей, шум волн их» (Пс. 64:7). Перед Богом трепещут воды: «Видели Тебя, Боже, воды, видели Тебя воды и убоялись, и вострепетали бездны... Путь Твой в море, и стезя Твоя в водах великих, и следы Твои неведомы» (Пс. 76:17, 20). Бог создал воды (Пс. 94:5), Он «призывает воды морские и разливает их по лицу земли» (Ам. 5:8; 9:6}}}), но в Его же власти — прекратить их течение: «Остановит воды, и все высохнет; пустит их, и превратят землю» (Иов. 12:15).
В истории Исхода описывается, как «простер Моисей руку свою на море, и гнал Господь море сильным восточным ветром всю ночь и сделал море сушею, и расступились воды. И пошли сыны Израилевы среди моря по суше: воды же были им стеною по правую и по левую сторону» (Исх. 14:21-22). Здесь многие детали соответствует рассказу синоптиков об усмирении бури на море: чудо приписывается прямому вмешательству Бога; чудо совершается при непосредственном участии конкретного человека; в рассказе упоминается сильный ветер; результатом чуда становится спасение людей от смертельной опасности. В Псалтири этот эпизод суммирован в следующих словах: «Грозно рек морю Чермному, и оно иссохло; и провел их по безднам, как по суше; и спас их от руки ненавидящего и избавил их от руки врага... И поверили они словам Его, и воспели хвалу Ему» (Пс. 105:9-10, 12). Подчеркивается, таким образом, что в результате чуда те, кто были спасены от смерти, обрели веру.
Когда пророк Иона хотел убежать от лица Божия, «Господь воздвиг на море крепкий ветер, и сделалась на море великая буря, и корабль готов был разбиться». Корабельщики стали бросать в море кладь с корабля, чтобы облегчить его, а Иона между тем «спустился во внутренность корабля, лег и крепко заснул». Иону будят и спрашивают: «Что ты спишь? встань, воззови к Богу твоему; может быть, Бог вспомнит о нас и мы не погибнем». Бросают жребий; выясняется, что Иона является виновником бури; он предлагает бросить его в море; его спутники поначалу отказываются. Лишь после того, как они, будучи язычниками, воззвали к Богу Израиля и бросили Иону в море, «утихло море от ярости своей. И устрашились эти люди Господа великим страхом, и принесли Господу жертву, и дали обеты» (Ион. 1:4-16). В этом рассказе, опять же, многие детали напоминают евангельский эпизод: буря на море; угроза гибели; сон главного героя; его пробуждение; упрек в его адрес; внезапное прекращение бури благодаря прямому вмешательству Бога; страх перед Богом, выраженный свидетелями чуда.
Отметим, что слова Марка «устрашились страхом великим» (Мк. 4:41) представляют собой семитизм и буквально совпадают со словами «устрашились великим страхом» из Книги пророка Ионы. У Марка выражение «великий страх» перекликается с выражениями «великая буря» и «великая тишина», использованными в том же эпизоде: троекратное использование одного и того же прилагательного, с одной стороны, усиливает контраст между бурей и внезапно наступившим спокойствием, с другой — отражает то исключительное впечатление, которое чудо оказало на его свидетелей.
Напоминание о ветхозаветных чудесах свидетельствует о преемственности, которая прослеживается и в действиях, и в словах Иисуса. В Нагорной проповеди Он выступает как новый Моисей, который пришел не разрушить закон, но восполнить его (Мф. 5:17), то есть придать ему новое содержание, обновив тот завет, который Бог заключил с древним Израилем через Моисея. Чудеса Иисуса тоже напоминали Его современникам о великих пророках древности и о делах Божиих, совершавшихся через них. Однако если в истории Исхода Бог действует через человека, но при этом Бог и человек остаются разными лицами, то в истории усмирения бури Бог и человек действуют в одном лице — Иисуса Христа, Бога воплотившегося. Он совершает и обычные человеческие действия (устает, спит, пробуждается), и те, которые свидетельствуют о Его божественном достоинстве (запрещает ветру, усмиряет бурю).
Как говорилось выше, первозданный человек был создан властелином природы, которая должна была служить ему и безоговорочно подчиняться его слову. После грехопадения человек утратил эту силу. Богочеловек Иисус в Своем лице восстанавливает утраченную власть человека над природой. Он властно повелевает ветру и морю, и оно безоговорочно подчиняется Ему, подобно тому, как Его слову подчинялись бесы и Его слово избавляло людей от болезней.
При этом, если бесы и болезни выступают в Евангелиях как зло, от которого Иисус освобождает человека, то природа и даже стихийные бедствия не являются злом сами по себе. Слова Иисуса «умолкни, перестань» могут внешне напоминать аналогичные обращения к демонам (например, «замолчи и выйди из него» в Мк. 1:25 и Лк. 4:35), однако это вовсе не означает, что Иисус воспринимает море как демоническую стихию. Если каждое изгнание беса представлено как бой между Иисусом и диавольским миром, то здесь, напротив, мы видим полное повиновение стихии могущественному слову Иисуса. Если бесы пытаются сопротивляться Его силе, то море и ветер беспрекословно подчиняются ей.
Усмирение бури не было демонстрацией силы и власти Иисуса, так же как Его сон не преследовал педагогических целей. Если предположить, что, отправляясь в плавание, Иисус заранее знал о надвигающейся буре, то весь эпизод предстает как тщательно спланированное действо, осуществленное по заранее заготовленному сценарию. Евангелия рисуют картину, создающую прямо противоположное впечатление: шторм налетел внезапно, ученики были к нему не готовы, а уставший Иисус спал. Его пробуждение и то, что за этим последовало, не было «чудом ради чуда», не было тем «знамением», которого просили от Него иудеи и которого так и не дождались. И хотя Иисус в ответ на просьбу пообещал иудеям, что они увидят от Него «знамение Ионы пророка» (Мф. 16:1-4; Лк. 11:29), речь шла о знамении совсем иного рода — о том знамении, к которому Иисус готовился в течение всего Своего земного пути и которое многократно предсказывал Своим ученикам. Речь шла о Его смерти и трехдневном пребывании во чреве земли.
Иисус предстает в истории усмирения бури похожим не столько на Иону, сколько на Бога из ветхозаветных писаний. Это сходство проявляется прежде всего в том, как Он одним мановением прекращает бурю, подобно Богу, Который «силою Своею волнует море и разумом Своим сражает его дерзость» (Иов. 26.12)    . Однако даже сон Иисуса в данном контексте уподобляет Его Тому, Кто после сотворения мира «почил от всех дел Своих» (Быт. 2:2). Призыв учеников, обращенный к Иисусу, напоминает подобные призывы к Богу в Псалтири: «Восстань, Господи! спаси меня, Боже мой!» (Пс. 3:8); «Господи! Не удаляйся от меня. Подвигнись, пробудись...» (Пс. 34:22-23); «Восстань, что спишь, Господи! пробудись...» (Пс. 43:25).
Боговоплощение — ответ Бога на вопросы человека
Вопрос, обращенный учениками к спящему Иисусу, напоминает тот универсальный вопрос, который человечество со времен Иова вплоть до настоящего времени задает Богу в разных вариантах: почему Бог не заботится о человеке, когда ему плохо? почему
Бог безмолвствует, когда от Него ждут ответа? почему Он спит, когда вокруг буря? почему Он допускает зло и не пресекает его?
Когда Иов, сокрушенный скорбями и болезнью, забрасывал Бога подобными вопросами, Бог долго не отвечал ему. Но потом внезапно ответил грозными словами: «Кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла? Препояшь ныне чресла твои, как муж: Я буду спрашивать тебя, и ты объясняй Мне» (Иов. 38:1-2). Вместо ответов, которые Иов ожидал услышать, на него обрушивается целый шквал вопросов от Самого Бога:
Где был ты, когда Я полагал основания земли? Скажи, если знаешь. Кто положил меру ей, если знаешь? или кто протягивал по ней вервь? На чем утверждены основания ее, или кто положил краеугольный камень ее, при общем ликовании утренних звезд, когда все сыны Божии восклицали от радости? Кто затворил море воротами, когда оно исторглось, вышло как бы из чрева, когда Я облака сделал одеждою его и мглу пеленами его, и утвердил ему Мое определение, и поставил запоры и ворота, и сказал: доселе дойдешь и не перейдешь, и здесь предел надменным волнам твоим? Давал ли ты когда в жизни своей приказания утру и указывал ли заре место ее?.. Нисходил ли ты во глубину моря и входил ли в исследование бездны?.. Ты хочешь ниспровергнуть суд Мой, обвинить Меня, чтобы оправдать себя? Такая ли у тебя мышца, как у Бога? И можешь ли возгреметь голосом, как Он? (Иов. 38:4-12, 16; 40:1-2}}}).
Иов не получает ответа ни на один из своих вопросов. Но он получает ответ на тот главный вопрос, к которому все они сводились: о том, почему Бог отсутствует, когда человеку плохо. Бог не отсутствует, Он рядом. Ответом Бога на все вопросы является Его присутствие в жизни человека. Потрясенный тем, что Бог явился ему Сам, Иов говорит: «Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя; поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле» (Иов. 42:5-6).
Когда ученики спрашивали Спасителя: «Неужели Тебе нужды нет, что мы погибаем?» — Он ответил им вопросами на вопрос:  
«Что вы так боязливы? как у вас нет веры?». Главная беда человека — не в том, что Бог отсутствует, а в том, что человек не замечает Его присутствия. Вера — то связующее звено между людьми и Богом, которое помогает им не забывать о постоянном присутствии Бога в их жизни. О том, что Бог рядом, что Он слышит молитву и откликается на нее, что Он активно участвует в жизни людей и всегда готов прийти к ним на помощь, что Он их любит и жалеет, Иисус неустанно напоминает — и Своей проповедью, и Своими деяниями.
Ответом от Бога на все вопрошания людей становится то, что Бог посылает к ним Своего единородного Сына. Ветхозаветное человечество жило надеждой на встречу с Богом лицом к лицу. Эту надежду выражает Иов в словах: «А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию, и я во плоти моей узрю Бога. Я узрю Его сам; мои глаза, не глаза другого, увидят Его» (Иов. 19:25-27). Эта надежда сбывается, когда Искупитель — Бог в человеческом облике — приходит на землю и люди видят Его своими глазами.
Иисус предлагает людям прямой доступ к Богу через Самого Себя, без дополнительных посредников. Поверить в Бога — значит поверить в Иисуса как посланного Богом Единородного Сына, обладающего той же властью, силой, могуществом, что и Бог Отец. Бог не далеко, Он рядом; Бог не спит, Он бодрствует и помнит о человеке; Бог не бессилен избавить человека от бедствий, но для этого требуется содействие человека, требуется вера. Такова «благая весть», принесенная Иисусом на землю непосредственно от Бога. Таков ответ, который Бог дает в Евангелии на все вопроша- ния человека. 

Как могли вы подумать, что может погибнуть Тот, Кто творит пред вами столько чудес? Если же Он с вами, то нечего бояться вам“. Не называет неверными, а маловерными, потому что, когда они сказали: Господи, спаси нас! показали в этом веру; но — слово погибаем, не было уже от веры (Феоф.). Как равно и в том, что апостолы думали, что И. Христос, вставши от сна, может укротить бурю, была вера, но в том, что Он может сделать это и во время сна, было маловерие. Запрети ветром и морю, и бысть тишина велия (сделалась великая тишина). В минуту своей дикой ярости, природа узнала голос Того, Кто был ея Творец и Владыка, и радостно возвратилась в послушание Ему (Троиц. лист.).

Спаситель, прежде, чем усмирить море, обратился к ним с обличением. Буря, как сказал я, попущена была для научения учеников; это было образом имеющих постигнуть их искушений, так как и после того Спаситель часто попускал им впадать в жесточайшие бедствия, и чрез то укреплял дух их. Потому и Павел говорил: не хощу же вас не ведети, братие, яко попремногу отяготихомся паче силы, яко не надеятися нам и жити (2 Кор. 1:8). И далее опять говорит: иже от толикия смерти избавил ны есть (2 Кор. 1:10). Итак, Иисус прежде всего укорил учеников Своих, показывая тем, что надобно быть мужественными и среди сильнейшего обуревания волн, что Он все устрояет во благое. Так и самое смущение их принесло им пользу, поскольку чудо представилось им гораздо важнейшим, и происшествие навсегда сохранилось в их памяти. Когда Бог имеет намерение совершить что-нибудь чудесное, то сначала предустрояет многое для утверждения его в памяти людей, чтобы они не забывали совершенного Им чуда. Так и Моисей сначала страшится змия, и страшится не просто, но и с великим смущением, и потом уже видит совершающееся чудо; так и ученики ожидали сначала себе погибели, а потом получили спасение, чтобы они, чрез уверенность в опасности, познали величие чуда. Вот почему Спаситель и предается сну. В самом деле, если бы буря случилась во время Его бодрствования, то они или не устрашились бы, или не стали бы Его просить, а может быть даже не подумали бы, что Он может совершить подобного рода чудо. Потому-то Он и предался сну, чтобы дать им время испытать страх, и заставить их сильнее почувствовать происходящее. Человек иначе смотрит на то, что случается с другими людьми, и что случается с ним самим. Так как ученики видели всех других облагодетельствованными, а себя самих не получившими никакого благодеяния, и были беззаботны (они ведь ни хромы не были, и никакой другой подобной болезни не имели), и потому им надлежало собственным чувством испытать Его благодеяния, то Он попускает восстать буре, чтобы им чрез спасение от нее сильнее почувствовать Его благодеяние. Вот почему Спаситель совершает чудо и не в присутствии народа, чтобы не обвинили учеников в маловерии; но, взявши их с Собою одних, исправляет, и прежде укрощения волнения вод, укрощает волнение душ их, укоряя их такими словами: что вы так боязливы, маловерные? и вместе научая, что не нашествие искушений, но слабость духа производит страх. А если кто скажет, что ученики не по страху и не по маловерию приступили ко Иисусу и разбудили Его, то я скажу, что это-то самое особенно и было доказательством ненадлежащего их о Нем мнения. Они были уверены в том, что Он вставши может укротить бурю; но что может сделать это и во время сна - в этом не были уверены. И что удивляться несовершенству их в настоящем случае, когда они и после многих других чудес еще оставались весьма несовершенными? Потому-то Христос часто и укоряет их; так, например, когда говорит: еще ли и вы без разума есте (Мф. 15:16)?

Хотя и Моисей сотворил некогда подобное же чудо, однако, и здесь открывается преимущество Христа, потому что Моисей чудодействовал как раб, а Христос - как Господь. Христос не простирал жезла, подобно Моисею, не воздевал рук к небу, не имел нужды в молитве; но, как Господь повелевающий рабу и Творец твари, единым словом и повелением Он укротил и усмирил море, и буря тотчас совершенно утихла, так что не осталось никакого и следа волнения. Евангелист изобразил это так: и бысть тишина велия. И что было сказано о величии Отца Его, то Он опять явил в делах Своих. Что же было сказано об Отце? Рече, говорит пророк, и ста дух бурен (Пс. 106:25). Так и здесь говорится: сказал - и бысть тишина велия. Потому-то особенно и удивлялись Ему люди; между тем они не удивились бы, когда бы Он поступил подобно Моисею.

В доказательство присущего Ему величия Бог негде говорит чрез одного из пророков бесстыдно согрешающим: «Мене ли не убоитеся,— глаголет Господь, — или от лица Моего не устыдитеся, Иже положих песок предел морю, заповедь вечну, и не превзыдет его?» (Иер. 5:22)   И снова то же самое обозначая, Он в книге Иова говорит о море: «Положих ему пределы, наложив (έπιθεις)      затворы и врата: рех же ему: до сего дойдеши и не прейдеши, но в тебе сокрушатся волны твоя» (Иов. 38:10-11). А блаженный Псалмопевец, настраивая духовную лиру ко славословию, говорит Богу: «Ты владычествуеши дерокавою морскою: возмущение же волн его Ты укрочаеши» (Пс. 88:10). Итак, когда способность господствовать морем и устанавливать законы д ля вод, и под иго владычества приводить важнейшие из стихий мира характеризует собой Божественную природу, а Сын оказывается творящим это с великой властью, то как же Он не будет по природе Богом? Как же будет сотворенным Тот, Кто легко может исполнить то, что подобает одному лишь Богу и Отцу? Ибо, если мы скажем, что ничего такого нет в том, чтобы повелевать морем и налагать ему затворы и врата, то что тогда Бог и Отец напрасно хвалится этим, как весьма надежным удостоверением Своей божественности? А если одной лишь боголепной силе и славе свойственно мочь творить это, то отнюдь не позволительно уступать сущности сотворенных то, что по праву принадлежит одной лишь Божественной природе. Следовательно, не может быть сотворенным Сын, Который подходит под определения божественности тем, что от природы может делать то, что является ее собственными и исключительными полномочиями.

–Укрощение бури – так называемое природное чудо. В Ветхом Завете говорится, что один только Бог властен над морем (см. Исх. 14:21‑31; Пс 107(106).23‑30; Ис. 50:2; Ион. 1:1‑16). Иисус усмирил его, как если бы море было живым существом. В еврейской традиции образ моря часто выступал в качестве метафоры для обозначения злых сил. Это место, куда ушли все допотопные чудища хаоса, противящиеся воле Бога (Левиафан, Рахав, Бегемот и др.).

Спокойствие и безмятежность Иисуса во время бури резко контрастирует с паникой, охватившей учеников. Иисус объясняет их страх отсутствием веры. Ученики должны были бы брать пример со своего Господа. Только тот, кто абсолютно доверяет Богу и полагается на Него, может быть спокоен и посреди бури, и в волнах «житейского моря» (Притч. 3:23‑24; Пс. 3:5(6); 4:8(9); Иов. 11:18‑19; Лев. 26:6).

Но вот волны уже совсем стали заливать лодку, которая начала наполняться водой и тонуть. Тогда с криками отчаяния и ужаса ученики стали будить Его: «Господи! Наставник! Наставник! – спаси нас, погибаем»! Также отчаянные вопли, смешанные с воем бури и ревом расходившихся волн, смутно поразили Его полупробужденный слух. В таких обстоятельствах, когда приходится неожиданно, без всякого приготовления, глядеть в лицо страшной опасности, вполне познается человек: тут выказывается не только мужество, но и величие, чистота всей его натуры. Ураган, который сломил испытанную отвагу и сделал тщетным все искусство суровых рыбаков, ни на мгновение не смутил глубокого внутреннего спокойствия Сына человеческого. Без малейшего смущения, без всякого испуга, Иисус, просто приподнявшись с облитой кормы бессильно бо­рющейся и полуутопающей лодки и не делая больше никакого движения, утишил бурю их душ спокойными словами: «Что вы так боязливы, маловерные»? И затем, поднявшись совсем и став на возвышении кормы во всем спокойствии естественного величия, Он глянул во тьму урагана, рвавшего Его оде­жды и трепавшего волосы, и среди рева возмущенных стихий раздался Его голос: «Умолкни, перестань!»

Господь укоряет учеников за то, что они, слыша Его твердое уверение: и волос с головы вашей не пропадет, - терпением вашим спасайте души ваши (Лк. 21:18-19), видя Его бесчисленные чудеса и Божественные знамения, тем не менее испугались.

Этот евангельский случай описан для научения всех верующих. Ибо подобное маловерие случается часто: забыв, что в нашей жизни нет случайностей и ничто не происходит без премудрой и благой воли Божьей, которая не может допустить и малейшей скорби человеку без крайней необходимости, он в трудные минуты жизни впадает в страх, уныние, отчаяние. Необходима твердая вера словам Христовым: Не оставлю вас сиротами; приду к вам (Ин. 14:18); Я с вами во все дни до скончания века (Мф. 28:20). Но она приобретается трудом и дает христианину мужество, силы и радость в перенесении испытаний. Игумен Никон (Воробьев) писал: «Поверьте, что в каждый миг Господь хочет Вам дать величайшие блага, но Вы не можете их принять без вреда для себя. А что можете принять — все Он даст» (Нам оставлено покаяние. Письмо 164).

Пробудившись от сна, он тотчас заметил им, что причиною малодушия их – маловерие; им не нужно было бояться, когда он плыл вместе с ними: что страшливи есте, маловери? Потом встал и с прещением сказал ветру и волнению воды: молчи, престани! Буря утихла, волны улеглись, и настала великая тишина

Избрав Двенадцать, Господь готовил их к будущему служению через личное общение с Собою, через их присутствие при совершении Им чудес и через слышание Его учения. Ученики, постоянно находясь с Господом, получали опытное знание Царства Божия. Христос сказал: «Царство Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21); одно из значений слова «внутрь» – «посреди». В Ветхом Завете пребывание Бога с народом давалось только в неких образах; в Новом же Завете Бог вошел в среду народа как Его родная часть («нарекут имя Ему Еммануил, что значит: с нами Бог» – Мф. 1:23). Ученикам Христа было дано несоизмеримо больше данного пророкам: «Ибо истинно говорю вам, что многие пророки и праведники желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали» (Мф. 13:17).

Часть чудес Господь Иисус Христос совершал не при народе, а в присутствии только апостолов или даже избранного круга апостолов: Иакова, Иоанна и Петра. Например, только в присутствии учеников совершено исцеление дочери Иаира, хождение по водам, исцеление тещи Петра, Преображение и др. Блж. Феофилакт в толковании на чудо хождения Господа по водам отмечает, что для апостолов был крайне важен личный опыт переживания чуда. Они, конечно, видели, как Он исцеляет других, как умножает хлебы, как проходит незаметно через разъяренную толпу, но важными для них были и случаи, когда они чувствовали непосредственную связь и зависимость своей физической и духовной жизни от Христа как Бога.

3. So then, “the Lord rising up says to them, Why are you afraid, you of little faith? And he commanded the wind and the sea and there came a great calm” Matt 8:26. Thereby the Lord clearly declared the power of his divinity as he checked the violent waves of the sea by the word of divine power. The winds and the sea could not have obeyed anyone other than their Lord and Creator. David had foretold what would happen when he said, “The waters saw you, O God, the waters saw you and were afraid, and the depths were troubled. There was an abundant sound of waters; the clouds uttered a voice” Ps 77:16–17. And what are those clouds that uttered a voice to the frightened waters if not the disciples, who on seeing this sign of divine power exclaimed, “Truly this man was the Son of God!”? see Matt 14:33; Mark 15:39. But the reason the apostles are understood as clouds is because they arise from the earth like the clouds and are carried to heaven without any burden of sin by the spiritual lightness of their nature, and they pour forth the rain of divine preaching to water the hearts of believers.
In another passage, too, David likewise attests that the violence of the sea must be calmed down by the Lord giving a word of command: “You rule the power of the sea; and you still the motion of its waves” Ps 89:9. And again: “He spoke, and the stormy wind stood, and its waves grew calm” Ps 107:25, 29. And again: “You trouble the bottom of the sea, and you calm the sounds of its waves” Ps 65:7. And again: “Behold, he will utter his voice, the voice of power” Ps 68:33. Surely this refers to that voice by which the tranquility of the sea was restored by virtue of his divine power, as he commanded the winds. Also blessed Job through the Holy Spirit was not ignorant that this would take place, when he spoke of the Lord and said the following: “With power he calmed the sea” Job 26:12.