Евангелие от Матфея 8 глава 22 стих

Обобщающее толкование

Большинство святых отцов понимают слова Христа как призыв без промедления поставить следование за Ним выше любых земных обязанностей, даже самых священных. Святитель Иоанн Златоуст, святитель Кирилл Александрийский, блаженные Иероним Стридонский и Феофилакт Болгарский, святитель Фотий Константинопольский, вятитель Тихон Задонский и Евфимий Зигабен единодушны в том, что Господь не отменяет заповедь о почитании родителей и не запрещает погребение как таковое. Он показывает, что, когда человек непосредственно призван к служению Богу, это призвание должно иметь безусловное первенство.

При этом выделяются две основные линии толкования. Первая, представленная святителем Иоанном Златоустом, святителем Кириллом Александрийским, блаженными Феофилактом и Иеронимом, святителем Фотием и Евфимием Зигабеном, объясняет, что ученик не должен был отвлекаться даже на краткое время, поскольку были другие, кто мог исполнить долг погребения. Христос заботится о том, чтобы ничто не увело ученика от дела спасения.

Вторая линия раскрывает смысл слов «мертвые». блаженный Иероним, святитель Тихон Задонский, блаженный Феофилакт, святитель Иоанн Златоуст и Евфимий Зигабен понимают первых «мертвых» как людей, духовно мёртвых, не живущих верой и всецело занятых земным. Вторые «мертвецы» — это умершие телесно. Тем самым Христос противопоставляет служение жизни вечной заботам, которые могут исполнить и другие люди.

Все святые сходятся в том, что Господь не проявляет жестокости к семье ученика, а воспитывает в нём правильный порядок ценностей: любовь к Богу и участие в деле спасения должны стоять выше самых естественных человеческих привязанностей.

Частные замечания Святых Отцов 

• Святитель Иоанн Златоуст предполагает, что умерший отец был неверующим, поскольку Христос говорит: «своих мертвецов». Он также подробно объясняет, что после похорон ученика могли бы надолго удержать наследственные и семейные заботы.

• Святитель Кирилл Александрийский напоминает, что и ветхозаветным священникам запрещалось заниматься погребением, когда это препятствовало их служению Богу.

• Евфимий Зигабен отмечает, что Христос не запрещает почитать родителей, а учит не предпочитать их Богу и не менять небесное на земное.

• Святитель Тихон Задонский различает три вида смерти: телесную, духовную и вечную, поясняя, что духовно мёртв тот, кто живёт во грехе и лишён действия Божией благодати.

«Оставьте мёртвым погребать своих мертвецов», — мертвецами здесь Он назвал неверующих, а «их мертвецами» — тех, кто вовсе без веры покинули тело.

Избранные в число сего нового братства не должны были ничем стесняться или удерживаться в исполнении возложенного на них поручения. Один было просился похоронить прежде отца своего, другой проститься с домашними своими: – Господь не позволил.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 155++

Но Господь сказал ему: «Иди за Мною». И, несомненно, сила Божия? исходившая от этих слов, коснулась его, как других, и он пошел за Христом.

Мы следуем за Христом силой Его благодати, призывающей и укрепляющей нас, а не нашими обещаниями. Вернее, искренность наших обещаний всегда встречает «Божественная благодать, немощная врачующая и оскудевающая восполняющая». Или как говорится при монашеском постриге: «Ей, Господу содействующу». Все препятствия устраняются, как не имеющие решающего значения. «Предоставь мертвым погребать своих мертвецов», — говорит Христос. Пусть мертвые духовно хоронят мертвых телесно. Пусть делами мира сего занимаются люди мира сего! Погребение мертвых, и в особенности отца своего, — святое дело, но теперь это не твое дело. У тебя есть иной, Богом предназначенный труд, и ты не должен откладывать его. Любовь к Богу — выше любви к родителям, хотя и та велика, и является одной из главнейших наших заповедей. Мы должны всегда предпочитать Христа самым нашим дорогим отношениям — идет ли речь о трудах ради Христа или о страданиях ради Него.

Здесь все исполнено смерти; смерть входит через окно, входит через уста твои, если только Господь не положит охрану устам твоим, потому что именно из многословия рождается грех. Прочти заповеди закона — и ты найдешь, что если живой прикоснется к мертвому, то он оскверняется. Как велико число мертвецов, которых мы касаемся! Среди какого числа мертвецов мы находимся! Потому Творец жизни говорит тебе: Предоставь мертвым погребать своих мертвецов (Мф. 8:22), а в другом месте тебе говорится: Встань, спящий, и воскресни из мертвых!(Еф. 5:14). Зачем было говорить тебе: воскресни из мертвых, если бы ты не жил среди мертвецов? Предположим, что ты чист от мертвых дел и нечистот греха, но как ты можешь оставаться чистым, находясь в теле смерти и живя среди могил мертвецов? Петру следовало обращаться к мертвым, чтобы они вышли из могил своих.
Итак, мы нуждаемся в искуплении, поскольку мы прикасались к мертвецам. Закон повелевает нам очищаться. А кто столь велик, что может быть выше закона? Назорей, посвященный Богу, если прикоснется к мертвецу, объявляется нечистым. И потому он обривает свою голову, и сбрасывает волосы, как непосвященный, и снова молится, чтобы быть услышанным. А прежде он не мог молиться из-за прикосновения к мертвецу, проводил бессмысленные дни, так как прежде приблизился к бессмысленному. Он сбрасывает со своей головы мертвое и ненужное, чтобы примириться со Христом. Итак, если назорей очи-щается, то также и нам следует очищаться.
Мы все прикасались к мертвецам. Кто похвалится, что имеет чистое сердце? Или кто дерзнет сказать, что он чист от грехов? { Притч. 20:9). Возможно, кто-то не погрешил в слове, хотя редко встретишь такого человека, о котором Бог сказал бы как о святом Иове: Он не согрешил устами своими (Иов. 1:22). Однако не всегда он мог содержать в чистоте помышления своего сердца, потому что дьявол вселяется в сердце человека. Представь, что кто-то оградил сердце свое постоянной и неусыпной защитой, однако он находится среди грешников и сам также имеет нужду в очищении. Поэтому к Исаии, когда он сказал: О, я несчастный, ибо имею нечистые уста и нахожусь среди народа, имеющего нечистые уста! (Ис. 6:5) — тотчас сошел один из серафимов и углем коснулся его уст, чтобы очистить его нечистые уста.

Один ев. Матфей передает здесь об этом. Ев. Лука о тех же двух случаях и еще о третьем, повествование о котором находится у него одного, передает в совершенно другой связи: по нему это было во время последняго отшествия И. Христа из Галилеи в Иудею (9:57—62). Очень может быть, что каждый из евангелистов, передавая один из случаев, действительно бывший в описываемое им время, здесь же разсказывает и о другом однородном, но бывшем в другое время. Книжник получил отказ; из этого отказа видна и причина, почему И. Христос не дозволил ему следовать за Собою: книжник имел плотския представления и надежды мессианския, думал, что Иисус скора блестящим образом заявит Себя Мессиею — царем, и разсчде тывал занять в Его царстве место поближе к самому царю; пораньше сделаться последователем Иисуса был у книжника корыстный разсчет. Другой же, не кннжник, а из учеников (в обширном смысле), удостоился со стороны Господа призвания (по Лк.), но просил позволения прежде пойти и похоронить отца своего; на это И. Христос отвечал ему: „предоставь (духовно) мертвым погребать своих (телесных) мертвецов. Каждый получает ответ сообразно с своим душевным настроением. Видимо, что этот ученик был похож на третьяго, о котором ев. говорит Лука: возложив руку на плуг, он еще озирался назад; этот ученик еще не совершенно отрешился духом своим ради Иисуса от всей земной суеты; отпустить его домой для похорон отца значило отдать его под влияние людей, иначе расположенных к И. Христу, и совершенно потерять его из числа своих учеников; напротив же, если он ради Иисуса с перваго же раза совершит великий подвиг самоотречения, то сделается твердым Его последователем.

Христос удержал его, не запрещая почитать родителей, но научая, что не должно стремящемуся к небесному возвращаться к земному и, оставив животворное, стремиться к мертвенному, или родителей предпочитать Богу. Он знал, что другие погребут мертвеца, а не безразлично будет, если тот оставит вещи более необходимые. Полагаю, что умерший человек был неверующий; поэтому и сказал: предоставь мертвым по вере погребсти принадлежащих им мертвецов. Этот мертвец — не твой, потому что какое соучастие верного с неверным? (2 Кор. 6:15). Ты же если удивляешься, каким образом он не отошел по своей воле, удивляйся, каким образом вследствие запрещения остался. Если ему Христос не позволил даже на короткое время оставить Своего учения, то какого наказания будем достойны мы, отступающие от Его заповедей во всякое время.

Обращает на себя внимание, что евангелист Матфей завершает первые чудеса исцелений (очищение прокаженного, исцеление слуги сотника, тещи Петровой и многих больных и бесноватых; Мф. 8:2-16) цитатой из пророчества Исаии, из так называемой Песни Отрока (или Раба) Господня: «Когда же настал вечер, к Нему привели многих бесноватых, и Он изгнал духов словом и исцелил всех больных, да исполнится реченное через пророка Исаию, который говорит:

“Он взял на Себя наши немощи

 и понес болезни” (Ис. 53:4)».

Ведь Иисус был для Матфея не только чудотворцем, который приводил в порядок расстроенный частный мирок отдельного человека. Нет, Он был тем Рабом Божиим, о Котором пророчествовал Исаия, и Который с самого начала своей жизни – а не только на Кресте – возложил на Себя страдания и скорби всех, потому что с самого начала Его задача – искупление и спасение не только отдельных людей, но всего народа Израиля. Вспомним благовещение Ангела Господня Иосифу-обручнику: «Иосиф, сын Давидов! не бойся принять Марию, жену твою, ибо родившееся в Ней есть от Духа Святого; родит же Сына, и наречешь Ему имя Иисус, ибо Он спасет людей Своих от грехов их» (Мф. 1:20-21).

Так что не случайно, что Матфей уже теперь, после столь значимых встреч Иисуса со «множество народа», находит необходимым говорить о следовании этого народа за своим Искупителем Иисусом (Мф. 8:18-22). И здесь, в вопросе следования за Иисусом, возникает несколько проблем, кратко отраженных в следующих диалогах.

Звучит мотив пути, ухода. Иисус готов отправиться в путь: «Увидев же вокруг Себя народ, Иисус повелел переправиться на другую сторону» (8:18). Народ, окружающий Иисуса, готов следовать за Ним. Эти люди воплощают Церковь, идущую сквозь историю за своим Предводителем. Поэтому следующие диалоги можно понимать как условия для последователей Иисуса Христа в церковном обществе. А общество это многообразно, оттого и условия следования за Иисусом различны.

Вот первая история: некий книжник, то есть знаток Закона Моисея, желая следовать за Иисусом, объявляет о своей безусловной готовности следовать за Учителем: «я пойду за Тобою, куда бы Ты ни пошел». Но несмотря на эти полные энтузиазма слова, Иисус принимает книжника без особого восторга (если вообще принимает его). Кто хочет быть Его последователем, должен знать, в какие житейские трудности он себя вовлекает. Он советует книжнику взвесить все следствия такого решения, указывая ему на суровые условия существования Сына Человеческого: нет ни родного дома, ни приюта, ни защиты, ни безопасности…. Он – странник Божий, Который постоянно находится в пути. Иисус выражает это, прибегая к простым поэтическим метафорам: «Лисицы имеют норы, и птицы небесные – гнезда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» (8:20). – Эти слова ставят перед каждым из нас вопрос: чувствуем ли мы, что принадлежность к Церкви Христовой предполагает столь жёсткие требования, пусть и не буквально те же самые, на которые указывал Иисус Христос?

Хотя встреча с Иисусом дает человеку шанс исцеления и спасения, следовать за Ним вовсе не так просто, потому что каждый, кто соединяет себя с Ним, фактически уходит из «ветхого» мира и вступает в новый мир. И «плата» такого перехода велика! Вспомним слова апостола Павла: «мы умерли со Христом, то веруем, что и жить будем с Ним» (Рим. 6:8); «я умер для закона, чтобы жить для Бога. Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос» (Гал. 2:19-20). Следование за Христом в новый мир Его Царствия «оплачивается» потерей своей привычной безопасности в привычном мире, так сказать «смертью» для прежней жизни! И кто думает, что он может просто вернуться назад, стоит ему только захотеть, тот заблуждается. Именно об этом предупреждает Христос. Но, слушая Его слова, слышим ли мы их?

Затем евангелист Матфей иллюстрирует эту диалектику жизни и смерти второй историей. И этот второй диалог звучит для наших ушей как гром среди ясного неба. Один из учеников тоже хочет последовать за Иисусом. Он подходит к Иисусу перед Его уходом и обращается к нему с просьбой. Его просьба проста и понятна: прежде чем пойти вослед Христу он желает похоронить своего отца, то есть выполнить сыновний долг, который в иудействе считался абсолютно необходимым: погребение родственников в то время считалось выше всех прочих заповедей Закона Моисея. Но Иисус отвечает ему решительным отказом в промедлении: «Иди за Мною, и предоставь мертвым погребать своих мертвецов» (Мф. 8:21-22 ). И если этот ответ Иисуса звучит как гром среди ясного неба для наших ушей, то можно себе представить, каким скандальным шоком он звучал для людей, окружавших Иисуса! Отказать в погребении родного отца? Мыслимо ли это?

Святые отцы пытались как-то объяснить это. Например, блаженный Августин по этому поводу выразился чрезвычайно красиво и даже поэтично: «Amandus est generator, sed praeponendus est Creator» (нужно любить производителя, но предпочитать Создателя) Августин. Sermo 100,2.. Нам остается лишь спросить Августина: а сам-то он понимал, что конкретно означала его красивая фраза? И при чем здесь похороны?

С глубокой древности читателей Евангелий тревожил вопрос: Как мог произнести такие слова Иисус, Который столь ясно выражал Свое уважение к заповеди почитания родителей (Мк. 7:9-13)? Здесь же Он, напротив, говорит о разрыве с семьей ради Царства Божия. Да и не только в этом месте. Вспомним такие места Евангелий:

«И пришли Матерь и братья Его и, стоя вне дома, послали к Нему звать Его. Около Него сидел народ. И сказали Ему: вот, Матерь Твоя и братья Твои и сестры Твои, вне дома, спрашивают Тебя. И отвечал им: кто матерь Моя и братья Мои? И обозрев сидящих вокруг Себя, говорит: вот матерь Моя и братья Мои; ибо кто будет исполнять волю Божию, тот Мне брат, и сестра, и матерь» (Мк. 3:31-35).

«Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником» (Лк. 14:26).

«И начал Петр говорить Ему: вот, мы оставили всё и последовали за Тобою. Иисус сказал в ответ: истинно говорю вам: нет никого, кто оставил бы дом, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради Меня и Евангелия, и не получил бы ныне, во время сие, среди гонений, во сто крат более домов, и братьев и сестер, и отцов, и матерей, и детей, и земель, а в веке грядущем жизни вечной» (Мк. 10:28-30).

«Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч, ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку – домашние его» (Мф. 10:34-36).

Нет, эти требования, предъявляемые последователям Иисуса, вряд ли соединимы с заповедью любви. Они – выражение бездонной противоположности между Царством Божием, которое возвещает Иисус, и привычным этим миром. Все это крайне серьезно, радикально, бескомпромиссно и… страшно! Разве не так?

Множество церковных толкований пытались всячески обойти эту радикальную серьезность, всячески смягчить слова Иисуса. Говорилось, например, о том, что здесь мы имеем, мол, неправильный перевод арамейских слов Иисуса Христа на греческий язык. Иисус, якобы, сказал, что человек может предоставить погребение своего отца специальным могильщикам, которые, мол, неправильно переведены как «мёртвые». Пусть, мол, могильщики занимаются похоронами, а ты иди за Мной!

Говорилось также, что всё надо понимать в некотором переносном, «духовном» смысле. Мол, «мертвые» – это не просто мертвецы, а духовно мертвые люди. Это все неверующие, грешники и язычники, с которыми не следует общаться и иметь с ними никаких дел Августин, О Граде Божием. 20,6.. Пусть, мол, неверующие грешники хоронят друг друга, а ты – следуй за Мной! Фома Аквинский говорил: «Между верующими и неверующими семейная любовь прекращается» Фома Аквинский, Lectura Nr.722.. Ибо мир – это «царство мертвых», с которым не стоит иметь никаких дел. Во всех этих внешне благочестивых, хотя по сути далеких от Евангелия толкованиях с их ненавистью к миру слова Иисуса Христа понимались как иносказание, как метафора, как некая загадка с сокрытым смыслом. И смысл этот оказывался полностью противоположным заповеди Иисуса: «Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа» (Мф. 28:19).

В Древней Церкви бытовали и другие, так сказать, более сентиментальные и прямо-таки сладостные толкования слов Господа. Вот, например, как их объясняет святой Иоанн Златоуст Беседа на Матфея. 27,3.: «Конечно, Иисус запретил ему не потому, чтобы повелевал не воздавать почтения родителям, но с целью показать, что ничто не должно быть для нас необходимее небесного, и что с великим тщанием должно стараться о небесных благах и не забывать о них даже на самый краткий срок, хотя бы отвлекали от того самые нужные и неминуемые дела. В самом деле, что может быть необходимее погребения отца и что легче? На это потребно было немного времени. Если же и на это малое время не безопасно оставлять духовные предметы, то представь, чего будем достойны мы, которые всегда оставляем дела христианские и самое маловажное предпочитаем необходимому, и без всякого побуждения предаемся нерадению.

 Далее, мудрости учения Спасителя должно удивляться и потому, что Он … освободил его от бесчисленного множества зол, как-то: от рыданий, плача и всего отсюда происходящего. Действительно, после погребения нужно было рассматривать завещания, заниматься разделом наследства и всем прочим, что происходит в таких случаях, – и, таким образом, волна за волной, унося его все дальше, весьма далеко увлекли бы от пристанища истины. … Если же ты еще удивляешься и смущаешься тем, что ему не было дозволено находиться при погребении отца, то вообрази, что многие не извещают малодушных о смерти их ближних и не допускают быть при гробе, хотя бы умер отец, или мать, или сын, или другой кто-либо из родственников, и мы за это не обвиняем их в жестокости и бесчеловечии – и весьма справедливо. Напротив, допускать малодушных предаваться плачу – было бы делом жестокости». – Итак, следуя мысли Иоанна Златоуста, слова Иисуса были не суровыми, а, напротив, полные милости и жалости. Господь, мол, просто не хотел, чтобы сын, огорченный смертью отца, страдал еще больше, присутствуя на его похоронах. Вот если этот ученик последует за Иисусом, то все эти печали – если и не забудутся – то, по меньшей мере, не будут приносить больших страданий. При этом, правда, Златоуст как бы забыл только что сказанное Господом, что человек, который пойдет за Ним, должен будет разделить с Ним все скорби отсутствия родного дома, отсутствия защиты, безопасности вплоть до несения Креста на Голгофу, которая у каждого своя!

А в. 19-м веке господствовали другие, более рациональные объяснения, которые как бы облегчали душу читателя и снимали камень с его совести. Мол, вот оказывается все как просто! А мы-то испугались! А мы-то думали… Оказывается, что мы, якобы, понимаем жестокие слова Иисуса не совсем правильно. И до сих пор множество толкователей придерживается мнения, что речь идет вовсе не об умершем отце, в погребении которого отказывает Иисус Своему ученику. Нет, отец был не просто жив, но мог быть даже здоровёхонек и весьма далек от смерти. «Позволь мне прежде похоронить моего отца» на языке той среды и того времени, якобы, означало, да и сейчас у семитских народов означает: «Хорошо, я пойду за Тобой, но только после смерти моего отца, чтó может случиться очень нескоро. Ну а пока я позабочусь о последних годах его жизни, как то и повелевает Закон и обычаи». А Иисус как бы говорит ученику: «Нет! Иди за мной сейчас же! Об отце позаботятся твои родственники, которые «духовно мертвые», в то время как ты уже духовно ожил». Что ж, такое объяснение чуть-чуть утешает. Но разве что «чуть-чуть», ибо ведь даже такой ответ Иисуса противоречил Закону Моисея, который требует именно от сына «почитать» родителей, то есть не оставлять их без помощи в дни их старости. То есть Иисус и в этом случае порывает с Законом, с общепринятыми обычаями и нормальными гуманными чувствами человека, когда речь идет о радикальном призыве Бога в Его Царство из царства земного.

Нет, все эти толкования, – сколь бы благочестивыми или утешительными они ни казались, – принципиально ложные с экзегетической точки зрения. Они не учитывают одного очевидного, лежащего на поверхности факта: изречение Иисуса Христа – не загадочная метафора со скрытым смыслом, а не столь уж редко встречающийся в Его речах пророческий окси́морон, цель которого не увлечь людей загадкой о таинственном смысле слов «мертвые, мертвецы», а шокировать их и – в данном конкретном случае – прямо-таки отпугнуть.

Напомню, что окси́морон (от греческого ὀξύμωρον – «заостренная нелепость, умная глупость») – это такая стилистическая фигура речи, которая содержит сочетание слов с несовместимыми значениями. Цель оксиморона – встряхнуть мысль, заострить внимание на чем-то особенно важном и необычном. С таким стилистическим приемом в речи Иисуса Христа мы уже встречались – там, где Он говорил о «бревне в глазу». Ну а в современной жизни, литературе, искусстве можно напомнить о таких известных оксиморонах как «живой труп», «мертвые души», «Старый Новый год», «бесконечный тупик», «конец вечности»… Или вот названия фильмов: «Обыкновенное чудо», «С широко закрытыми глазами», «Правдивая ложь», «Назад в будущее» и так далее.

Совершенно очевидно, что все смягчающие попытки толкователей придать словам Иисуса характер общеприемлемой заповеди, проваливаются перед их необычным, шокирующим характером некоего пророческого знака, символа. – Слова Иисуса «предоставь мертвым погребать своих мертвецов» напоминают некоторые места из апокалиптичекских пророчеств великих сынов Израиля. Например, пророк Иеремия (Иер. 16) говорит, что во дни эсхатологического пришествия Божия теряют свое значение обычные земные законы, обычаи и всё, связанное с грешным человечеством. Всё это рушится перед Богом, даже власть смерти, ибо «Бог не есть Бог мертвых, но живых» (Лк. 20,38). Это в царстве земном люди умирают, их хоронят и оплакивают. Более того, в этом царстве все люди – потенциальные мертвецы. В Царстве Божием не умирают, там никто не женится и не выходит замуж, никто никого не оплакивает, и все живы вечной жизнью. Перед эсхатологической реальностью Царствия Божия теряют всякое спасительное значение обряды, связанные со смертью и погребением, теряет смысл даже их естественная основа – человеческие гуманные чувства и привязанности.

Писание неоднократно говорит нам, что оставление дома, родины, семьи, исход из социальных связей и обязательств – все это может быть свидетельством решительного следования призыву Божию и надежды на пришествие Его Царствия. Но это – не есть удел всех и каждого. Вспомним великие библейские уходы и исходы: Авраама, навсегда покинувшего родину и родственников (Быт. 12,1), вспомним уведенных в Вавилонский плен евреев, за плечами которых рухнула вся их прежняя жизнь, и остались только развалины и пепелища, вспомним братьев Иакова и Иоанна, по одному только слову Иисуса Христа покинувших своего отца Зеведея (Мк. 1,20), вспомним Савла, ушедшего по зову Воскресшего Христа из своей прежней жизни, которая тоже обратилась в руины, в прах, в ничто…

Уже в самом начале Евангельских повествований громко звучит особенная тема властного призыва: «Оставьте всё! Уходите отсюда! Следуйте за Мной!». Заметим, что этот призыв направлен к людям, которых избирает Сам Иисус, а не к тем, которые сами избирают себе Иисуса. Это призыв к избранникам: к апостолам, вестникам Царствия. Это они – Андрей и Симон, Иаков и Иоанн, Савл – оставляют всё. «Следуйте за Мной!» – эти слова не предполагают ни возражения, ни обсуждения. Так Иисус призывал Своих первых учеников и апостолов. Именно это движение вперед и означало для Иисуса Христа новое «покаяние»: «приблизилось Царствие Божие: покайтесь и веруйте в это Евангелие» (Мк. 1,15). Покаяние, то есть обращение, поворот, для Него означало не как у Иоанна Крестителя «обращение назад», к законной праведности отцов и праотцев, но обращение вперед, движение по пути Самого Христа к Царству Божию. И непригоден для Царствия Божия тот, кто, взявшись за плуг, то есть становясь пророком Царствия, оглядывается назад.

Вот и в нашем случае евангелист Матфей снова говорит об «уходе, отплытии вдаль, на другую сторону». Поэтому здесь снова звучат суровые слова об оставлении всей прежней жизни с ее законами, привычками и заботами. Но звучат они не для всех и каждого, а для избранных, для тех немногих «делателей», которым предстоит идти в мир, чтобы собирать большую жатву.

Слова Иисуса Христа, тем не менее, оставляют много вопросов. Хотя ясно, что жестокий оксиморон – не всеобщая заповедь, которая несет в себе общую истину, и хотя ясно, что речь идет о своего рода пророчестве, предназначенном для ушей избранных последователей Иисуса, – всё равно слова Иисуса заставляют нас с беспокойством о них задумываться. Не несут ли они некий важный смысл и для нас, простых христиан?

Вспомним, сколь часто бывало в истории Церкви, и как это происходит в наше время, что христиане ищут в своей церковной жизни, которую они называют «христианской», стабильности, утешительного уюта, неколебимых традиционных устоев и структур (религиозных, культовых, политических, семейных). И это так понятно, так человечно, ибо конечно же безопасная стабильность всегда удобнее, чем какой-то там «уход», грозящий неопределенностью, а то и – страшно подумать – бедностью или бездомностью… Иначе говоря, христиане уподобляются Аврааму, который спокойненько вернулся бы в привычный родной дом; Израилю, вернувшемуся к своим египетским котлам с сытной пищей; рыбакам, которые продолжали бы закидывать свои сети, да при этом еще и много рыбы наловили бы; Савлу, который продолжал бы исполнять приказы своего уважаемого «праведного» начальства и воевать против «еретиков».

Да, слова Иисуса часто бывают удивляющими, вызывающими, провоцирующими. Ведь Он говорит о предельных вещах. В них звучит нечто запредельное обыденному, привычному, земному. И это бывает страшно: ведь человеку так трудно вырваться из своего окружения, часто духовно бесплодного и жалкого, чтобы последовать голосу свыше. Но… упусти он эту возможность взлететь, и он может уже никогда не вырваться из земных пут. Нет, Иисус совсем не хотел вызвать страх у слушателей, оттолкнуть их. Но Он стремился пробудить дремлющие в глубине их духа мысли и чувства, встряхнуть их.

И вот евангелист Матфей уже в начале своего Евангелия напоминает своей Церкви: Кто вступил на путь Иисуса Христа, тот должен осознать, что он оставил многое позади себя! Но может быть, он многое обрёл? Скажем, мир, безопасность или стабильность? Отнюдь нет! – Тот, кто следует за Иисусом попадает в бурю, о чем Матфей тотчас же и напоминает (Мф. 8:23-27). Но путь за Христом через Крест ведет в Царство Небесное. К этому Царству Он призывает и готовит всех людей. Но путь куда-то предполагает уход откуда-то. Неслучайно евангелист Матфей соединяет вместе с мотивом пути мотив трудностей следования за Христом, трудностей расставания с прошлым и неведомых трудностей на пути в будущее.

Рассказ Матфея об «уходе» Христа и о трудностях следования за Ним определенно носит знаковый, символический характер. Это становится очевидным, если мы сравним то, что написано в Евангелии от Матфея с тем, что написано о том же у евангелиста Марка. Сравнивая эти два текста, мы увидим значительную разницу в описаниях одного и того же события. Но при этом мы заметим, что Матфея гораздо меньше Марка интересуют бытовые и исторические детали и подробности. Он сокращает рассказы Марка иногда чуть не в два раза, избегая того, что ему кажется отвлекающим от основного, от того, что ему представляется существенным смыслом события. Это подобно тому, как если бы Марк давал нам живописное, портретное или фотографическое изображение события, а Матфей, отметая случайное, оставлял и даже подчеркивал существенное, предлагая нам не живописное полотно, а икону.

Итак, мы читали о том, что Иисус готов отправиться в путь: «Увидев же вокруг Себя народ, Иисус повелел переправиться на другую сторону» (Мф. 8:18). Народ, окружающий Иисуса, готов следовать за Ним. Этот народ для евангелиста Матфея как бы символизирует будущую Церковь. А в Церкви – самые разные люди. И условия вступления на путь Христов у них разные. Одни, увлеченные чудотворной деятельностью Иисуса готовы были бежать за Ним, куда бы Он ни пошел. Иисус не очень одобрительно относится к таким энтузиастам и указывает им на те трудности, которые ожидают их на пути. Нет, пусть они не думают, что встретят только радости чудесных исцелений и чудесных насыщений. Вполне возможно, что они должны будут разделить с Иисусом трудности Его пути, ибо «лисицы имеют норы и птицы небесные – гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» (Мф. 8:20). Все эти люди призываются в Царствие, но далеко не все они рискнут своим привычным благополучием и войдут в него.

Но есть другие, названные «учениками», которые удостаиваются избрания Самим Иисусом. Это те, которым Он беспрекословно, с Божественной властью говорит «Следуйте за Мной!». Таких совсем немного. В основном, это будущие апостолы. Здесь уместно вспомнить слова Иисуса: «много званых, а мало избранных» (Мф. 20:16; Лк. 14:24). Эти «избранные» оставляют свою прежнюю жизнь, как бы умирают для нее, и вступают на путь неопределенности, отсутствия привычных гарантий и стабильности. Ими движет только вера и «сверх надежды надежда» (Рим. 4:18), которая не обманывает. И это утверждает следующий рассказ об усмирении бури на море (Мф. 8:23-27).

Здесь в первом случае слово мертвый означает мертвых духовно, а во- втором, мертвых телесно. Мертвым духовно называется тот человек, который относится к религии и закону глухо, холодно, подобно тому, как умерший человек не чувствителен ко всему. Таким образом слова И. Христа: предоставь мертвым погребать своих мертвецов значит предоставь хоронить своих мертвецов тем, которые холодны к Моему учению и к Моему делу спасения людей и которые сами мертвы по своим грехам (Еф. 2:1); а ты, внявший Моему слову и делу, уверовавший в Меня, иди по Мне. Господь показал этими словами, что повиноваться родителям, чтить их как при жизни, так и по смерти, должно настолько, насколько это не отвлекает от Христа, от спасения души; в противном случае, можно нарушить и эти обязанности, как Он и учил нередко (Мф. 10:37, Лк. 14:26). Господь запретил указанному ученику идти хоронить отца, с одной стороны, для того, чтобы испытать его преданность к Себе, так как любовь к Богу должна быть выше любви к человеку, хотя бы и к родителям, а с другой стороны, для того, чтобы родные и вообще попечения о житейском не отвлекли его от Него,.

Спаситель везде обращал внимание на намерение. Но почему, скажет кто-либо, не позволил? Потому что и без него было кому исполнить то дело, и умерший не остался бы без погребения; между тем ученику не должно было удаляться от дела более необходимого. Сказав же: своих мертвецов, показывает, что мертвец не Его. Умерший, по моему мнению, был из неверовавших. Если же ты удивляешься юноше в том, что он спрашивал Иисуса о столь необходимом деле и не удалился самовольно, то тем более подивись тому, что он остался при Иисусе и тогда, когда получил запрещение. Но скажет кто-либо: не быть при погребении отца не было ли знаком крайней неблагодарности? Если бы он сделал это по лености, то оказал бы неблагодарность; но если сделал это для того, чтобы не прервать необходимейшего дела, то в таком случае удалиться было бы знаком величайшего неразумия. Конечно, Иисус запретил ему не потому, чтобы повелевал не воздавать почтения родителям, но с целью показать, что ничто не должно быть для нас необходимее небесного, и что с великим тщанием должно стараться о небесных благах и не забывать о них даже на самый краткий срок, хотя бы отвлекали от того самые нужные и неминуемые дела. В самом деле, что может быть необходимее погребения отца и что легче? На это потребно было немного времени. Если же и настолько времени, сколько нужно для погребения отца, не безопасно оставлять духовные предметы, то представь, чего будем достойны мы, которые всегда оставляем дела христианские и самое маловажное предпочитаем необходимому, и без всякого побуждения предаемся нерадению. Далее, мудрости учения Спасителева должно удивляться и потому, что Он сильно привлек к Себе юношу словом и, вместе с тем, освободил его от бесчисленного множества зол, как-то: от рыданий, плача и всего отсюда происходящего. Действительно, после погребения нужно было рассматривать завещания, заниматься разделом наследства и всем прочим, что происходит в таких случаях, — и таким образом, волна за волной, унося его все дальше, весьма далеко увлекли бы от пристанища истины. Потому-то Христос влечет и прикрепляет его к Себе. Если же ты еще удивляешься и смущаешься тем, что ему не было дозволено находиться при погребении отца, то вообрази, что многие не дают знать малодушным о смерти их ближних и не допускают быть при гробе, хотя бы умер отец, или мать, или сын, или другой кто-либо из родственников, и мы за это не обвиняем их в жестокости и бесчеловечии — и весьма справедливо. Напротив, допускать малодушных предаваться плачу — было бы делом жестокости.

Но если худо плакать и сокрушаться о сродниках, то гораздо хуже удаляться от духовных наставлений. Вот почему Спаситель в одном месте и говорит: никтоже, возложь руку свою на рало и обратившись вспять, управлен есть в царствии небесном (Лк. 9:62). Подлинно, гораздо лучше проповедовать царствие Божие и других избавлять от смерти, нежели погребать ни к чему не нужного умершего, и особенно тогда, когда есть люди, могущие исполнить это дело. Итак, отсюда научаемся мы тому, что не должно терять и малого времени, хотя бы было бесчисленное множество побуждений к тому, но всему, даже самому необходимому, должно предпочитать духовное, и знать, в чем состоит жизнь и в чем смерть. Многие, ведь, из тех, которые, по-видимому, живут, ничем не различаются от мертвых, когда живут во зле; вернее — они даже хуже мертвецов. Умерый свободися от греха (Рим. 6:7), говорит апостол. А тот, кто живет во зле, служит греху. Не говори мне, что он не съедается червями, не лежит во гробе, не закрыл глаз и не обвит пеленами. Он большие претерпевает мучения, нежели умерший, не потому, чтобы черви съедали его, но потому, что страсти душевные терзают его лютее зверей. А если у него открыты глаза, то и это опять гораздо хуже того, как если б они были закрыты. Глаза умершего ничего не видят худого; а этот, имея открытые глаза, подвергает себя бесчисленным болезням. Тот лежит во гробе ничего не чувствуя; а этот заключен во гробе бесчисленных болезней. Но ты не видишь гниения его тела? Что же? Душа его еще прежде тела растлела, погибла и подвергается большему гниению. Тот смердит десять дней, а этот во всю жизнь дышит зловонием, имея уста хуже всяких нечистых мест, — так что они различаются между собою только тем, что один подвергается только естественному тлению, а другой к нему присоединяет еще гниение, происходящее от нечестивой жизни, ежедневно вымышляя для себя бесчисленные причины растления. Но этот ездит на коне? Что же? Умерший лежит на одре. Но что важнее, его никто не видит истлевающим и сгнивающим, потому что он имеет гроб своим покровом; а этот смердит повсюду, нося мертвую душу в теле, как во гробе. И если бы можно было увидеть душу человека, живущего в роскоши и нечестии, то ты увидел бы, что гораздо лучше лежать связанным во гробе, нежели быть окованным цепями греховными; лучше иметь на себе лежащий камень, нежели тяжкий покров бесчувственности. Вот почему сродникам этих мертвецов, когда они пребывают в такой бесчувственности, особенно должно приступать ко Иисусу с молением о них, подобно тому, как Мария молила о Лазаре. Пусть будет он смердящим, пусть четверодневным, — не отчаивайся, но приступи и отвали прежде камень, — и тогда увидишь его лежащим как бы во гробе и обвитым пеленами. И, если вам угодно, я представлю кого-нибудь из великих и знатных мужей. Не бойтесь: я представлю пример не указывая на имя; — впрочем, если бы я открыл и имя, то и тогда не надлежало бы бояться. Кто, в самом деле, когда-либо боялся мертвого? Что бы он ни стал делать, всегда остается мертвым. Мертвый живому не может сделать никакого оскорбления. Итак, посмотрим на связанную главу таковых мертвецов. В самом деле, так как они беспрестанно пьяны, то у них, на подобие того, как мертвые связываются многими покровами и пеленами, все чувства заключены и связаны. Если же хочешь посмотреть и на руки, то увидишь, что и они, так же как у мертвых, привязаны к чреву и обвязаны не пеленами, а что гораздо хуже, узами любостяжания. Оно не допускает им простираться к милостыне или к другому какому-либо доброму делу, но делает их гораздо бесполезнее рук умерших. Хочешь ли видеть и ноги связанные? Смотри — они также связаны заботами и оттого никогда не могут прибегать в храм Божий. Ты видел мертвого; теперь смотри и на погребающего. Итак, кто же погребает этих мертвецов? Дьявол, тщательно связывающий их и не дозволяющий уже человеку казаться человеком, но сухим деревом. Кто не имеет ни глаз, ни рук, ни ног, ни других членов, тот как может казаться человеком? Таким образом можно видеть, что и душа их обвита пеленами, и есть скорее идол, нежели душа. Итак, поскольку они пребывают в бесчувственности, сделавшись некоторым образом мертвыми, то мы приступим к Иисусу, будем молить Его о их воскресении, отвалим камень, развяжем пелены. Как скоро ты отвалишь камень, т. е. отнимешь ту бесчувственность, которую они показывают во зле, то тотчас изведешь их из гроба, а выведши отсюда, гораздо удобнее освободишь их от оков. Когда ты воскреснешь, тогда познает тебя Христос; когда разрешишься от уз, тогда Он призовет тебя и к Своей вечери. Итак вы, други Христовы, ученики Его, — вы, любящие умершего, приступите ко Христу и помолитесь! Пусть умерший исполнен чрезмерного зловония; сродники не должны оставлять его и в этом случае, но тем более приступать к Богу (чем более умножается тление), подобно как сделали и сестры Лазаревы; должны до тех пор просить, молить и умилостивлять Бога, доколе мы не увидим его живым. Если мы будем так стараться о себе и о ближних, то скоро достигнем и будущей жизни, которую все мы да сподобимся получить благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава во веки веков. Аминь.

Здесь не говорится против добрых семейных отношений. Сам Господь заботился о Своей Матери: Ин. 19:26—27; тоже заповедали и апостолы: 1 Тим. 5:8; воспрещается привязанность к близким неумеренная, большая, чем к Богу: Лк. 9:60—62; Мф. 10:37.

  Запомним раз и навсегда зов нашего Спасителя — "иди за Мною, и предоставь мертвым/// (погрязшим в тщетных мирских заботах) погребать своих мертвецов"/// (Мф. 8:22). Кто жалуется, плачет и вздыхает о трудностях следования этому зову, трудностях, по воле Божьей бывающих с нами на пути нашей временной жизни, и подчиняется этому зову только потому, что не может воспротивиться — неразумен. 
 Ибо какое это неразумие — предпочитать принуждение к исполнению долга добровольному его исполнению; или же роптать и проклинать свою жизнь, если что встречается в ней неприятного скорбного и вообще чего-либо тягостного; или же ужасаться и переносить с горькими жалобами на свою долю то, чему подвержены все как добрые, так равно и злые люди — говорю о болезни, смерти, изнеможении в чем-либо и о прочем, что каждому из нас нежелательного встречается в жизни. Все то, что от всех равно требуется или законами общественной жизни, или непреложными законами природы, хотя бы оно для нас казалось противным или неприятным, мы должны переносить великодушно — на это мы призваны и избегнуть не можем того, что не находится в нашей власти. 

Иисус отвечает категорическим отказом. Пускай мертвецы хоронят своих мертвецов –под «мертвецами» обычно понимают людей, духовно мертвых, ведущих биологическое существование и равнодушных к истинной жизни. Вероятно, это единственно правильное понимание, тем более что идея духовной смерти не была незнакомой для слушателей Иисуса.

Если эти Его слова и сейчас приводят читателей Евангелия в состояние шока, давайте представим себе реакцию Его слушателей, для которых достойное погребение родителей всегда было священным долгом, важнейшей религиозной обязанностью человека. Этого требовала заповедь Декалога о почитании отца и матери. Если мертвого оставляли не похороненным, это считалось страшным богохульством. Ведь согласно преданиям, Бог сам похоронил Моисея. В Палестине, вероятно, по причине жаркого климата, умершего хоронили в день смерти, а за ним следовала неделя траура. Эта обязанность считалась выше многих прочих религиозных установлений. Так, в день погребения скорбящий сын мог не читать молитвы и не исполнять другие религиозные обряды. Собственно говоря, в древности для того и рожали детей, чтобы те обеспечили родителям надлежащее погребение, потому что от этого, согласно представлениям, бытовавшим у многих народов, зависело, обретет ли умерший покой или он будет обречен скитаться в виде призрака.

Иисус, сказав такие жесткие, а может быть, даже жестокие слова, вряд ли выступал против заповеди Закона Моисея. Невозможно также представить, чтобы Он разделял убеждения некоторых древних философов, которые и сейчас оскорбляют наш слух: «Трупы значат меньше, чем экскременты». Для евреев вообще было характерно глубокое уважение к телесной оболочке человека, потому что они верили в телесное воскресение.

И все же слова Иисуса ошеломляют. Вот почему существует множество попыток хоть отчасти смягчить их. Например, ряд ученых, занимающихся обратным переводом Евангелий с греческого языка на арамейский, высказали предположение, что перед нами неправильный перевод и что слова Иисуса значат нечто иное. Проблема заключается в том, что нет единого решения. Ведь разные ученые предлагают свои собственные трактовки, отличающиеся друг от друга, а это наводит на сомнения.

Может быть, ближе всего к истине предположение, что отец этого ученика состарился, но еще не умер и что ученик хотел бы исполнить свой сыновний долг, оставаясь рядом с ним и лелея его старость. В таком случае его отсутствие могло бы растянуться на много лет. Чувства сына заслуживают всяческого уважения, но Иисус не может ждать и не может полагаться на человека, который на первое место поставил не Бога, но кого‑то иного, пусть даже родителей. Конечно, многое стало бы нам понятнее, если бы евангелисты Матфей и Лука сообщили нам хоть какие‑нибудь подробности этой истории. Но они этого не делают, потому что пишут не историю, а возвещают Весть, не удовлетворяют нашу любознательность, но дают нам образцы для подражания.

Какой же урок преподает нам этот рассказ? Иисус не всех брал к себе в ученики, а только некоторых, следовательно, эти предельно жесткие требования распространяются не на всех, а только на тех, кто избран. Иисус не отменяет ни семьи, ни сыновних обязанностей, ни заповеди о почитании родителей (ср. 15:4, где эта заповедь названа исходящей от Бога). Но есть горстка людей, которые должны, если согласны на это, во всем подражать Ему, а Он ведет битву с силами зла. Призванные Им – это воины, стоящие рядом с Ним в строю. Воин не может оставить смертельную схватку только потому, что у него что‑то случилось в семье. Долг воина – выше всего остального, правила военного времени отличаются от правил времени мирного. Если Елисею было позволено попрощаться с родителями перед тем, как занять место Ильи (3 Цар. 19:20), то сейчас иные обстоятельства, они не терпят даже короткого отлагательства, и, кроме того, перед нами не Илья, а сам Сын Божий. Те, кто с Иисусом, должны подражать Ему во всем. Он же требует от Своих ближайших сподвижников того, что Он сам уже сделал. Он не вступил в брак (не из аскетических соображений, но потому, что целиком посвятил себя Своей деятельности), а ведь брак рассматривался как исполнение Божьей воли (Быт. 2:24). Он оставил Свою мать, хотя долг сына заключался в том, чтобы заботиться о ней. Он жил, не имея ни собственного дома, ни постоянного пристанища, ночуя где придется. Иисус требует от Своих учеников того, что Он сам уже осуществил в Своей жизни. Да, это трудно, но Господь не обещал легкого, проторенного пути, Он обещал трудный путь и узкие ворота, и сам Он шел таким путем. Запрет ученику отлучиться на время похорон стоит в одном ряду с другими, не менее трудными и шокирующими словами, такими, например, как то, что Его достоин только тот, кто любит Его больше отца или матери; что Он пришел принести не мир, но меч; что первым и самым важным будет тот, кто станет последним и будет всем слугой. Вот почему так важно теперь в понятии «Богочеловек» ставить на первое место Его человеческую природу. Тогда мы сможем воспринимать Его слова всерьез, не пытаясь придумывать обходные пути, не ища себе оправданий: мы, дескать, всего лишь люди, слабые, грешные, а Он Бог, Он все может, а мы нет... Только тот, кто не откажется следовать за Ним, ничего не устрашась, вдруг поймет, что эти, казалось бы, невозможные для исполнения слова Иисуса каким‑то странным образом не вступают в противоречие с другими Его словами – о том, что заповеди Его просты и ноша Его легка (Мф. 11:30).

Иисус требует полной самоотдачи, безраздельного посвящения себя Богу, вплоть до мучительного и невыносимого разрыва уз, соединяющих людей с теми, кто им дороже всего. Здесь уместно вспомнить и о том, что первосвященникам и левитам было запрещено прикасаться к телам умерших, включая даже своих родителей. Соратники Иисуса – это народ первосвященников и левитов.

Второй уже был отчасти учеником Спасителя, но пожелал вполне сделаться Его последователем, с условием толь­ко сначала пойти и похоронить своего отца. «Иди за Мной, раздался решительный ответ Христа, и предоставь мертвым погребать своих мертвецов»; то есть предоставь мир и мирские дела их собственной заботе. Кто хочет идти за Христом, тот должен оставить даже отца и мать. Он должен предо­ставить духовно мертвым заботиться о своих телесно умерших.

«Иди за мной»: будь Моим учеником (Мф. 4:19-22). — «Предоставь мертвым» и пр.: два раза употребленное слово «мертвый» имеет здесь два разных значения: на первом месте поставленное означает мертвых духовно, на втором — мертвых в собственном смысле, телесно умерших. Иудеи употребляли слово мертвый в приложении к человеку, который безразлично относится к какому-либо предмету, или лучше, на которого известный предмет не имел влияния. Так быть мертвым для мира, для закона (Рим. 7:4), для греха (Рим. 6:11) означает, что мир, закон, грех не имеют влияния на человека, не имеют власти над ним, что он свободен в отношении к ним, действует так, как будто бы их не было. Труп в могиле не чувствителен ни к радостям, ни к горестям житейским. Так бывают люди мертвые и для религии, не понимая ни красоты, ни блага, ни истины ее, будучи глухи к голосу ее; мертвые религиозно или духовно — те, в которых нет религии; в этом смысле мертвыми называются и грешники, в которых религия не действенна; «душа во зле сущая мертва» (Ориг.). Таковы были и те, о которых говорит здесь Спаситель. Оставь мертвых, которые глухи к Моему слову, к Моему делу, которые не понимают и не разумеют его и которые мертвы по грехам своим (Еф. 2:1), предоставь им хоронить своих мертвецов; а ты, внявший слову жизни, Мною проповедываемому, иди за Мной, продолжай быть Моим учеником. Господь хотел сим, по-видимому, не совсем понятным, запрещением отдать последний долг умершему отцу или испытать характер и преданность Себе этого ученика, так как истинная любовь ко Христу должна оставить ради Него и родных и друзей (Мф. 10:37, Лк. 14:26), или предостеречь и предохранить его от его родных, которые, может быть, пожелали бы его отвлечь от Христа представлением ему семейного несчастия и удержать при доме, тогда как он нужен был самому Господу для дела великого, для Его проповеди, оживляющей мертвых духовно. Может быть, Господь видел, что заботы домашние, заботы житейские отвлекли бы совершенно этого ученика от дела Божия, как они нередко отвлекают людей от искания единого на потребу, а потому и не позволил ему отходить от себя. Без сомнения, обязанность детей — повиноваться родителям, воздавать им почтение как при жизни, так и по смерти. Господь и не разрушает сей обязанности; Он поучает только, что ради Евангелия должно все оставлять, когда того требуют обстоятельства; единое на потребу должно быть прежде всего (ср. Феофил.).

.22 См. ком. к Лк. 9:59 и Лк. 9:60.

Мертвыми названы здесь те, кого не беспокоят вопросы о смысле жизни, о душе, о Боге — кроме заботы: что есть, что пить и во что одеться (Мф. 6:25). Каковы причины этой мертвости? Главная из них заключается в порабощении человека тому, о чем Господь Бог сказал перед потопом: «не имать Дух Мой пребывати в человецех сих во век, зане суть плоть» (Быт. 6:3). Христос разъяснил это: Смотрите же за собою, чтобы сердца ваши не отягчались объядением и пьянством и заботами житейскими (Лк. 21:34). Не можете служить Богу и мамоне (Лк. 16:13-14).

А другой, принадлежавший к числу учеников господа, обратился к нему с просьбой: Господи, повели ми прежде идти и погребсти отца моего. Спаситель, предвидя, что житейские заботы совсем отвлекут от дела Божия этого человека, уже следовавшего за ним, сказал: гряди по Мне и остави мертвых погребсти своя мертвецы.

Некоторых людей Господь не допускал к этому служению; так было в случае некоего книжника, желавшего стать благовестником: «Учитель! я пойду за Тобою, куда бы Ты ни пошел» (Мф. 8:19). Ответ Христа: «Лисицы имеют норы и птицы небесные – гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» (Мф. 8:20), обличает истинное намерение этого книжника, он хотел стать апостолом «не ради Иисуса, а ради хлеба куса» (свт. Димитрий Ростовский). «Видя многие знамения, он подумал, что Иисус получает от того прибыль: посему старается сделаться последователем Его, чтоб и самому получать» Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Матфея, 8: 19–20.. Господь, по сути, отказывает книжнику, показывая, что Сын Человеческий, а следовательно, и Его ученики отказываются от того блага, которое Бог предоставляет даже диким животным, лисицам и птицам небесным, – от земного убежища и приюта, собственно, вообще от места, которое можно считать своим.

Отказывает Господь в апостольстве и другому человеку, который просился стать учеником, но перед этим хотел «проститься с домашними» (Лк. 9:61). Эта просьба указывает на неготовность и даже, по словам блж. Феофилакта, неспособность к Царству Небесному: «Ибо такой человек обнаруживает в себе привязанность к миру и отсутствие апостольского расположения; ибо апостолы, как услышали призвание от Господа, тотчас последовали за Ним, ничем иным уже не занимались, а оставили даже и прощание с родными» Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, 9: 57–62.. Поэтому Христос говорит этому человеку: «Всякий озирающийся назад, – то есть человек, который дорожит путями своей прежней жизни до желания вернуться к ней – не благонадежен для Царства Божия» (Лк. 9:62).

6. Since therefore the Lord desired that this disciple of his who was still thinking somewhat about the world arrive at the perfection of faith, he said to him, “Follow me, and let the dead bury their own dead.” He is showing that the faith and knowledge of Christ is to be placed before the duties of piety like this, and the burial of a deceased unbelieving father ought to be scorned for the sake of God, for the sake of him for whom we are ordered to abandon even living parents see Matt 4:22. For it is right to do more for God than for human beings, more for the father of nature than of the body, more for the author of life than the burial of a dead man, especially since duties of the same sort are usually exhibited to the dead even by unbelievers, who are themselves called “dead” here, since all unbelievers and unfaithful people are considered to be truly dead before God, according to the reliability of the Scriptures, since they do not live for God but for the world.
7. And this statement of the Lord is indeed so understood according to the letter. But let us discuss in still greater detail why the Lord said that the dead are buried by the dead. To be sure we know that there is no obligation for dead human beings to bury dead people, nor does the law of nature itself permit this. But let us see whether perhaps this can be understood in another way. We said earlier that all unbelievers and unfaithful people, though they live in this world, yet they are accounted as being dead to God. We read that it is written of them, “The dead shall not praise you, O Lord, nor do all who go down to the lower world. But we who are alive bless the Lord” Ps 115:17–18. And again, “Will you work wonders for the dead?” Ps 88:12. And Isaiah testifies of them and says, “O Lord, we know not any other God besides you. But the dead do not have life” Isa 26:13–14. And again, “For they that are in the lower world shall not praise you, neither shall the dead bless you” Isa 38:18. And the holy apostle knows that all unbelievers are dead to God when he says, “And when you were dead in your transgressions and sins” Eph 2:1. For this reason, too, he testified that the unfaithful widow is a living dead woman see 1 Tim 5:6. Here then the Lord is speaking of dead people of this sort, who are dead in respect to God, who are understood to bury their own dead in this manner, because they live by an earthly manner of life, and by means of mortal deeds of the flesh they bury themselves in eternal death. For indeed the holy apostle shows that there is a twofold nature in us, namely of the soul and of the body. Yet he called both of them “man” when he said, “For if he who is our outer man is being corrupted,” that is, the flesh, “but he who is within is being renewed” 2 Cor 4:16, namely the soul. Whence clearly we recognize that the dead who bury their own dead signify all the impious and the sinners who are dead in the inner man through the unbelief of their mind. Through their vices and sins they bury their own dead, that is, their mortal bodies in everlasting death. For just as saints and all who believe are alive to God through the works of life and justice, but they are dead and buried to this world (in accordance with what the apostle makes clear when he says, “Therefore we have been buried together with him through baptism unto death” Rom 6:4), so, too, all the ungodly and sinners are dead and buried to God, since they are living for this world through the desires of the flesh and through works of iniquity.
8. Similar to this statement is the apostle’s statement as well where he says, “What are those who are baptized for the dead doing, if the dead do not rise at all?” 1 Cor 15:29. Some indeed claim that at the time of the apostle, certain people with religious feelings to be sure but also superfluous presumption, were baptized by certain ones on behalf of their close relatives, in case they had departed without baptism, so that that baptism they themselves received would bring the benefit of salvation for the dead. But this claim seems superfluous and irrational, that some are believed to have been baptized for others, or the living for the dead. But since the resurrection of the flesh was being denied by certain unbelievers see 1 Cor 15:12, the blessed apostle, in order to convict minds of this sort who did not believe in the future resurrection of bodies, brought this testimony: “What are those who are baptized for the dead doing, if the dead do not rise at all?” This was to show clearly that each of us is baptized in this mortal body for this purpose, that he may believe that he will rise to eternal life with the same body. This agrees with what we profess in the faith of the creed (symboli), in which we receive baptism by saying, “the resurrection of this flesh for eternal life.” Therefore, to be baptized for the dead means to be baptized for our bodies, which seem to be subject to death. For souls are immortal by nature, and are not destroyed in that common death with the bodies but separated. Since, then, in baptism we are baptized not only for the salvation of the soul but for the future resurrection of the body, therefore the apostle says, “What are they who are baptized for the dead doing if the dead do not rise at all?” {Finally, that we should know that the holy apostle said this in this way, he makes clear with the examples he sets forth from the entire context of the reading itself and from the heavenly doctrine, which speaks of nothing else than the true future resurrection of the body. For this reason, too, he started with the Lord see 1 Cor 15:3–4, 13–19 who deigned to rise in the same body he had taken on for the sake of salvation}.
9. Here, then, in the words that the Lord speaks, “Let the dead bury their own dead” Matt 8:22, he has not inhibited the obligations of religious piety, by which we know that many saints have pleased God see Tob 1:17; 12:12–13, but he has forbidden mortal works of the flesh through which a person would become subject to eternal death. Whence long ago the law had shown the same thing figuratively, that anyone who had touched a dead body is defiled see Num 9:6; Bar 3:10. Surely we notice that this was said not about the burial of a body but about works of the flesh, dead in transgressions. If someone is associated with those, doubtless he is made unclean and defiled. For which reason as well the holy apostle said, “We should not share in the unfruitful works of darkness” Eph 5:11. But if we think that a person can be defiled by touching a dead body, how is it that holy Moses carried the bones of Joseph with him see Exod 13:19, from which he was not only not defiled but heaped up all the more merits for his faith in this by exhibiting devoted service and religious feelings of piety toward such an ancestor? Or how is it that that man who had been killed by thieves, as we read in the Books of Kingdoms, came back to life by touching the body of the deceased Elisha see 2 Kgs 13:21, if someone who touches a dead body becomes unclean and defiled? Contact with a dead body could do so much that not only did it not defile the one who touched it, but it summoned back from death to life the man who had been killed.
10. And to be sure, saint Matthew mentioned only these two, but Luke recorded in the same passage, the one who says to the Lord, “I will follow you, but allow me to report back to those who are at home. And the Lord said to him, No one who looks behind after setting his hand to the plow is suitable for the kingdom of God” Luke 9:61–62. This shows that the one who desires to follow the Lord, who sets his hand to the plow, that is, the one who has been established in the hope of the cross of Christ with evangelical faith and who renounces the world, ought not look back, that is, return again to the things that belong to the world. Otherwise, he becomes unworthy of the kingdom of God through vain worldly concerns of this sort and through empty desire. Whence not without cause does the holy apostle warn us not to return to the weak and impoverished things of the world see Gal 4:9. In these three young men who approached the Lord, then, both the rejection of unbelievers and the diverse graces of believers are shown. For the first man is rejected as an unfaithful unbeliever; the second, as a believer, is in fact chosen to follow the Lord and to preach the kingdom of God; but the third is warned not to look back in order to be worthy of the kingdom of God. And in the first indeed, the one who was a scribe, a type of the Pharisees and teachers of the law was shown, those who are puffed up by the teaching of the law, since they approach the Lord as tempters rather than believers see Matt 16:1; 19:3; 22:18, 35. They are rejected by reason of their unbelief. But in the second there is shown a figure of the apostles, who believe faithfully and are commanded to follow the Lord and are known to be destined to preach the kingdom of God throughout the whole world. Now in the third man there is shown a figure of the people who believe from the Gentiles, who have been delivered from the error of the age and established at the plow of heavenly hope and gospel faith. They are warned not to return again to the world in order to be able to be deemed worthy of God’s kingdom. The Holy Spirit also exhorts us through Isaiah to the grace of this gospel plow when he says, “They will shatter their swords into plows and spears into pruning hooks” Isa 2:4. In this it is shown that when the weapons of our iniquity and evil have been broken, we would live in the gospel faith and the peace of the church, through Christ our Lord, to whom is the praise and the glory together with the Father and with the Holy Spirit in the ages of ages. Amen.