Евангелие от Матфея 8 глава 2 стих

Обобщающее толкование

Большинство святых отцов видят в этом стихе прежде всего свидетельство необыкновенной веры и смирения прокаженного. Он твердо убежден, что Христос обладает полной властью исцелить его, и потому не просит Господа обратиться к Богу или совершить какое-либо посредничество, а прямо говорит: «если хочешь, можешь меня очистить». Святитель Иоанн Златоуст, преподобный Ефрем Сирин, блаженный Иероним, Евфимий Зигабен, блаженный Феофилакт Болгарский и святитель Филарет (Амфитеатров) единодушно подчеркивают: сомнение прокаженного касается не силы Христа, а только Его благой воли. Тем самым больной исповедует всемогущество Господа и полностью предает себя Его решению.

Вторая общая линия толкования касается поведения самого прокаженного. По мнению святителя Иоанна Златоуста, блаженного Феофилакта, Евфимия Зигабена и других, он проявил не только веру, но и благоразумие: не прервал Нагорную проповедь и подошел лишь после того, как Христос сошел с горы. Его поклонение, коленопреклонение и смиренная просьба показывают глубокое благоговение перед Господом.

Отдельную линию представляет преподобный Ефрем Сирин. Он объясняет слова «если хочешь» историческими обстоятельствами. Прокаженный видел, что ветхозаветный закон и предписания священников сами по себе не исцеляют, а также помнил историю Неемана. Поэтому он ожидал не человеческого действия, а свободного проявления воли Самого Христа.

Блаженный Августин связывает исцеление прокаженного с только что произнесенной Нагорной проповедью: Господь сразу показывает делом, что способен очистить и укрепить тех, кто сомневается в возможности исполнить Его заповеди.

Частные замечания Святых Отцов

• Преподобный Ефрем Сирин отмечает, что прикосновение Христа показывает: Законодатель выше ветхозаветных предписаний, и закон не может препятствовать Ему совершать милость.

• Блаженный Иероним замечает, что прокаженный не был среди слушателей Нагорной проповеди, поскольку болезнь не позволяла ему находиться в народе; поэтому он первым встретил Господа после Его схождения с горы.

• Святитель Иоанн Златоуст обращает внимание, что прокаженный не требовал исцеления, а полностью предоставил решение Христу, что свидетельствует о его глубоком смирении.

• Святитель Филарет (Амфитеатров) видит в молитве прокаженного образец истинной молитвы: человек с верой открывает свою нужду и спокойно вручает исполнение прошения воле Божией.

О том, что, сходя с горы, после того как передал там Заповеди ученикам и множеству (народа), тотчас исцеляет прокажённого, протягивая Свою руку. Он обозначает, что те, которые сомневаются в том, что Заповеди должно исполнять, очищаются с Его помощью от превратности такого рода.

И далее мы видим чудо исцеления прокаженного. Это было одно из первых чудес Спасителя. Оттого что проказа считалась среди иудеев особенным знамением Божия неблаговоления, Христос, желая показать, что Он пришел отвратить гнев Божий от человечества, взяв на Себя грехи мира, начинает с исцеления прокаженного. К Тому, Кто учит не как книжники и фарисеи, припадает пораженный нечистотою: «Господи, если хочешь, можешь меня очистить». Он не сомневается в Его власти, но предает Себя Его воле: «Господи, если Ты захочешь, Ты сможешь». Когда мы не знаем, что полезно для нас, мы не должны сомневаться в Божией мудрости и милосердии, вверяя Ему свою жизнь: «Да будет воля Твоя».

Об этом напоминает только что прочитанное Евангелие, в котором был исцелен прокаженный, сказавший: Если хочешь, можешь меня очистить (Лк. 5:12). Он считал, что действие Господней силы зависит от Его воли. 

Когда И. Христос, во время того же путешествия, был во едином из градов (Лк.), в доме (Мк. έξεβαλεν ст. 43. и έζελθων ст. 45), приходит к Нему больной проказою—болезнию, как известно, неизлечимою медицинскими средствами. Вследствие заразительности этой болезни, прокаженные отлучались от общества и жили вне городов; в случае, если бы болезнь прошла, прокаженные могли войти в общение с другими только после тщательнаго изследования священников (Лев. 13 гл.). Подошел к И. Христу, больной смиренно, с сознанием своего недостоинства, молит Его об исцелении, и Господь исцеляет его. Когда И. Христос очистил прокаженнаго, то,—передает ев. Марк,—„посмотрев на него строго, тотчас отослал его». Что это был за взгляд, сие вполне понятно было лишь самому исцеленному, в душу котораго смотрел теперь Сердцеведец-Господь. Делают догадку, что Господь, совершивши сначала дело сострадания к больному, исцеливши его, потом, однако, карает его зато, что пришествием своим в дом он нарушил закон. Догадка эта получает некоторую для себя опору в том, что вслед за этим Господь повелевает бывшему больному исполнить все, предписанное законом для очистившихся от проказы (Лев. 14 гл.).

Стояние перед Богом — это выражение глубокого благоговения, которое подобает твари перед Лицом Творца. То же внутреннее отношение человек Библии выражал по-другому: поклоняясь, простирался по земле (proskynesis). Ибо перед лицом величия Господа, Творца всего, должна преклониться всякая тварь, и ангелы (Пс. 96:7), и все цари (Пс. 71:11), и вся земля (Пс. 65:4).

Поклониться до земли (Быт. 18:2) — это, в принципе, то, что надлежит совершать лишь перед Лицом Бога всемогущегоСм. Втор. 6:13; Мф. 4:10. или же, в косвенной форме, перед местом, в котором Он обитает, в святом храме (Пс. 5:8), в благолепном святилище (Пс. 28:2, 95:9), где благочестивый верующий, поклоняясь, простирается ниц перед подножием Его (Пс. 98:5, 131: 7).

Но такое поклонение может предназначаться и людям, которых Господь наделил особой духовной властью.

Так, люди кидались к ногам Иисуса «лицом к земле», когда прозревали в Нем божественную тайнуСм. Мф. 8:2, Мф. 9:18 и во многих других местах, испрашивали помощиСм. Лк. 5:12. или хотели отблагодарить Его за полученную помощьСм. Лк. 17:16. То же самое позднее происходило и по отношению к апостолам, которые действовали Его силой и Его властьюСм. Деян. 10:25.

Впоследствии в древней монашеской литературе часто говорится о монахе, который бросался к ногам другого, «творил метание», как это называли. Но здесь этот поклон, выражающий самое глубокое «уничижение», имеет вполне определенный смысл: он заостряет просьбу о прощении. Отсюда происходит и слово «метание» (metánoia) — «раскаяние, покаяние, обращение», как оно здесь постоянно толкуется. Истинный монах лишь тот, кто всегда готов к такому «уничижению» даже и перед тем, кто причинил ему зло. Тогда становится понятным, почему один отец мог даже утверждать, что именно сатана после грехопадения научил Адама спрятаться, дабы он не мог сотворить метания, когда встретил Бога, и после этого быть прощенным…Regnaut, Série des anonymes 1765.

* * *

Как часть молитвенного делания «метания» (prostratio) с библейских времен были неизменным составным элементом духовной жизни как на Востоке, так в течение тысячелетия и на Западе.

«Брат спросил старца: „Хорошо ли творить много метаний?“ Старец ответил ему: „Мы знаем, что Бог явился Иисусу, сыну Навина, когда тот пал лицом своим на землю“»Nau 301. Ссылка на Нав. 7:6-10..

Как видим, молящийся простирается по земле. «Он пал лицом своим на землю, молясь Богу»Johannes Kolobos 40., как это делал Христос в Гефсиманском садуСм. Мф. 26:39, ср. выше, с. 115.. Этот поклон, упомянутый в «Девяти способах молитвы святого Доминика», сохранился вплоть до нашего времени у доминиканцев как выражение смирения одного брата перед другим в форме venia. В Восточной Церкви издавна сложились две различные формы земных поклонов.

«Большой земной поклон совершается следующим образом: надлежит пасть ниц у подножия Креста так, чтобы колени и голова (собственно, лоб) касались земли.

При простом же поклоне колени не касаются земли, но только руки и голова, тогда как тело остается как бы парящим в воздухе»Joseph Busnaya (ср. выше, Ашп 2), с. 397..

На Востоке, отмеченном византийским влиянием вплоть до сегодняшнего дня, наряду с большим земным поклоном, при котором колени, лоб и руки касаются земли, существует малый поясной поклон, так называемая profunda латинских монахов, когда только правая рука касается земли. На христианском Востоке не совершается никакой молитвы, ни общинной, ни частной, которая бы не сопровождалась многочисленными земными и поясными поклонами. Да и какая может быть молитва без поклонов? Она останется «обыденной, холодной и пресной» (Юсеф Бусная).

К земным поклонам, очевидно, относится все то, что говорилось выше о коленопреклонениях: в дни Господни и во все время от Пасхи до Пятидесятницы земные поклоны, будучи выражением покаяния, запрещены.

* * *

Из того, что Адам был бы прощен, если бы со всем смирением сотворил «метание» перед Богом после своего падения, делается понятным, почему земной поклон становится мощным оружием против нападений врага. Один старец так советует своему сильно искушаемому брату:

«Встань, помолись и сотвори метание, говоря: „Сыне Божий, помилуй мя!“»Nau 184.

Не только во время личной молитвы, но и за общим богослужением отцы творили определенное число метаний.

«Вышеуказанные молитвы египетские отцы-пустынники начинают и кончают следующим образом: как только завершается псалом, не склоняют колен с поспешностью, как делают здесь, в этой местности, некоторые из нас, кои еще до завершения псалма бросаются в спешке на землю для молитвы, дабы как можно скорей все закончить. Поскольку мы хотим поскорее прочесть все число двенадцать псалмов, установленное отцами с древних времен, мы спешим, чтобы скорее достичь конца, считая псалмы, которые остается еще прочитать, и помышляя более об отдохновении тела, чем о пользе и о добром плоде молитвы»Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин. О постановлениях киновитян. Кн. 2 (Цит. изд. Гл. 7, с. 16)..

* * *

В течение столетий метания, которые Иоанн Кассиан описывает для своих западных читателей как часть молитвенной практики, были известны Западу не в меньшей степени, чем Востоку. Их можно найти в Regula MagistriRegula Magistri. С. 48, 10–11 (de Vogue)., как и в Regula BenedictiRegola Benedicti. C. 20,4–5.. Не только монахи, но и христиане-миряне совершали земные поклоны во время личной молитвы. В XI веке благочестивая графиня Ада совершала, как мы видели, ежедневно по двадцать земных поклонов, тогда как святой отшельник Айберт († 1140) падал ниц пятьдесят разScherschel (см. выше, Ашп. 116). С. 57–58.. Один молодой монах-пустынник совершал по 100 земных поклонов «согласно обычаю»Regnaut, Série des anonymes 1741.. Тем самым мы вновь возвращаемся к вопросу, касающемуся установления нужной меры для всех этих молитвенных форм, что повторяются множество раз. Сколько молитв следует творить, сколько коленопреклонений, сколько метанийЗдесь имеются в виду земные поклоны.?

«Что касается до количества коленопреклонений, то знаем, что триста числом определено их нам божественными отцами, кои и должны мы совершать пять дней недели днем и ночью. Ибо во всякую субботу и всякое воскресенье, а также и в другие, обычаем определенные дни и недели по некоторым таинственным и сокровенным причинам получили мы заповедь воздерживаться от них. Некоторые, впрочем, более сего числа кладут поклонов, а иные менее: каждый по силе и произволению своему. И ты совершай их по силе своей. Впрочем, блажен воистину тот, кто всегда во всем, что по Богу есть, понуждая себя, понуждает себя часто и в этом.

Ибо „Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его“»Каллист Патриарх и сподвижник его Игнатий, Ксанфопулы. Наставление безмолвствующим, в сотне глав, 39 (Цит. по изд. Добротолюбие, Т. 5. Репринтное изд. YMCA-PRESS. Paris, 1988. С. 359–360). Цит. Мф. 11:12..

Каллист и Игнатий пишут для «исихастов», то есть для монахов, что в совершенном одиночестве полностью посвящают себя молитве. Мера должна быть определена для каждого его духовным отцом, ибо только он один может соразмерить физическое здоровье с духовной зрелостью. В духовной жизни «правило» никогда не бывает жестким и навсегда связующим законом. Правильным путем становится тот, который человек совершенно свободно выбирает для себя ради славы Божией и спасения своей души.

* * *

Сегодня эта практика, что когда-то была общей для всего христианства, на Западе практически исчезла. Возможно, что большинство духовных детей преподобного Бенедикта, чье правило предусматривает земные поклоны во время молитвы, едва ли знает о них по собственному опыту. Что касается верующих мирян, то такая практика если и знакома им, то лишь в качестве литургического обряда Страстной Пятницы. Тем самым как те, так и другие лишились могущественного оружия духовной брани.

О том, какая сила заключена в метаниях, учит Исаак Сирин. Ибо иногда наступают хорошо известные и современному человеку периоды духовного застоя, полного внутреннего мрака, когда невозможно произнести даже самой коротенькой молитвы. Тогда, по совету Исаака, следует прибегнуть к частым земным поклонам, даже если кажется, что ты ничего не испытываешь внутри себя и остаешься совершенно холодным. Ибо более всего враг страшится выражений глубокого смирения и сделает все, чтобы им воспрепятствоватьIsaak von Ninive, c. 49 (Wensinck. Amsterdam, 1923. С. 228 и след.)., как он воспрепятствовал Адаму в раю после его падения поклониться Богу.

Мы уже знакомы с концепцией, лежащей в основе этого совета: бесы внимательно наблюдают за всем, что мы делаем и говорим. Даже когда внимание наше рассеяно и мы не осознаем смысла слов во время псалмопения, их, однако, слышат демоны и трепещут!Barsanuphios und Johannes, Epistula 711. См. выше. С. 106. Почему это так, объясняет отрывок из Евагрия:

«„Притаиваются, наблюдают за моими пятами":

дабы познать через наблюдение то, что мы делаем. Ибо бесы вовсе не „сердцеведцы“Evagrios, in Ps. 55,7 5..

Только Тот, Кто „создал сердца всех их“, может знать их. Поэтому единственным Сердцеведцем (Деян. 1:24) называется по праву лишь Бог»Evagrios, in Ps. 32,15 i..

Бес был и остается «чужестранцем», который лишь окольным путем получает доступ к нашему «сердцу», что составляет центр нашей личности. Он знает из опыта, то есть через пристальное наблюдение, что это сердце, из которого исходят и злые помыслы (Мф. 15:19), открывает себя через тот язык тела, на который мы по большей части не обращаем внимания. Обнаруживая вполне современную остроту восприятия, Евагрий утверждает, что бесы делают выводы о состоянии нашего сердца из наших жестов, нашей мимики, тона нашего голоса, короче говоря, из всего внешнего нашего поведения и приноравливают к этому и свою тактикуEvagrios, Epistula 16; in Prov. 6, 13 (Gehin 76)..

Это единство души и тела мы должны к нашей выгоде использовать и в молитве! И не только по отношению к выслеживающим нас бесам, но в особенности по отношению к противлению нашего собственного колеблющегося и неверного сердца. Как и слезы, повторяемые метания, даже если они совершаются лишь телом, разбивают то «окаменение» и ту «бесчувственность», которые, кажется, убивают в нас всякую духовную жизнь. Так таинственным образом тело, которое воистину являет собой «икону» внутреннего душевного состояния (Ориген), распрямляет в конце концов и противящуюся душу…

После величественной композиции Нагорной Проповеди, составленной из поучений Иисуса Христа, евангелист Матфей, следуя своему обыкновению, предлагает читателю и слушателю Евангелия новую композицию, составленную не из слов, но из деяний Иисуса Христа. По замыслу Евангелиста, в Нагорной Проповеди Господь преподнес учение о Царствии Божием, или, точнее говоря, учение о праведности, которая превосходит праведность книжников и фарисеев, и которая является предпосылкой вхождения в Царство Небесное: «Если праведность ваша не превзойдёт праведности книжников и фарисеев, то вы не войдёте в Царство Небесное» (5:20).

Перед началом Нагорной Проповеди у евангелиста Матфея стоит: «И ходил Иисус по всей Галилее, уча в синагогах их и проповедуя Евангелие Царствия, и исцеляя всякую болезнь и всякую немощь в людях» (4:23). В этих словах выражена некая программа повествования. Иисус учил и проповедовал, делая это с беспримерной смелостью, «как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи» (7:29). Теперь эта от Бога данная «власть» выражает себя в поступках и действиях, которые являются знаками, знамениями приблизившегося Царствия Божия. Наиболее очевидные и понятные множеству людей знамения Царствия – чудесные «исцеления всякой болезни и всякой немощи в людях». Они как бы указывают на то, что в новом веке с людей будет снято проклятие первородного греха. Сам грех мы, как правило, понимаем в узком смысле преступления против тех или иных законов нравственности. И это верное, но весьма ограниченное понимание. Понятие греха значительно шире. Грех – состояние отчуждения от Бога, от самого источника вечной жизни в блаженной свободе. Грех поверг человечество в состояние тленности, несвободы и всяческого страдания, наиболее яркими и видимыми проявлениями которого являются болезни, приближающие нас к смерти, и сама смерть. Поэтому исцеления от всевозможных болезней и являются знамениями, предвосхищениями грядущего Царствия Божия. Напомню, что сами понятия «спасения» и «исцеления» очень близки друг другу. И само слово «исцеление» во многих языках обозначает также «спасение». Например, в немецком языке Heilung (исцеление) и Heil (спасение). Родственны эти слова и в английском языке: to heal (исцелять) и holy (святой, спасенный). Родственны слова, означающие исцеление и спасение, и в греческом языке Евангелия. Но дело, конечно, не в филологии, а в самой сущности: спасение – это и есть исцеление от самой универсальной болезни – от греха как источника всех болезней и всех страданий.

Итак, открывается новый раздел Евангелия, в котором преимущественно повествуется об исцеляющем присутствии Царствия Божия в лице Иисуса Христа. Этот раздел охватывает 8-ю и. 9-ю главы.

Рассказ об очищении прокаженного есть и в других синоптических евангелиях. Наиболее подробно он изложен в Евангелии от Марка (Мк. 1:40-45). Матфей, по своему обыкновению, опускает несущественные, с его точки зрения, подробности рассказа Марка, устраняет неточности и некоторые странности языка Марка и оставляет лишь самую суть произошедшего. Сокращения, произведенные Матфеем, отодвигают в сторону бытовые подробности в пользу богословия. Но редакция – дело тонкое, и сокращения Матфея иногда вступают в некоторое противоречие с последовательностью изложения. Так, например, евангелист пишет о множестве народа, который последовал за Иисусом, когда Он сошел с горы. Но тогда не совсем понятно, как при такой большой толпе можно было удержать в тайне событие исцеления прокаженного («смотри, никому не сказывай…»). У Марка ведь все происходит в пустынном месте, где никакого народа не было. Тогда и повеление «не сказывать» понятно. Но… Матфей, как уже упоминалось, не очень интересуется деталями и подробностями, излагая лишь самое существенное.

А существенно для него, например, то, чего нет у других евангелистов: Иисус «на горе» излагал новое откровение о новом законе и теперь Он «сошел с горы». И это должно напомнить внимательному читателю о Моисее, который на горе Синай получил откровение о старом Законе, который он, сойдя с горы, преподнес всему народу. Иисус – новый Моисей. Он сходит с горы к большой толпе народа. Именно это важно для Матфея, а не логика мелких деталей.

Не было в древности болезни, которая вызывала бы больше страха, чем проказа. Проказой, собственно, назывались самые разные кожные заболевания: например, псориаз или стригущий лишай. При этом больный человек становился ритуально нечистым. Почему? Дело здесь не столько в санитарных нормах, сколько в убеждении, что всякая болезнь является следствием конкретного прегрешения. А уж такая болезнь как проказа является наказанием за очень тяжкое преступление. И пока человек не очистится, он лишен общения не только с людьми, но и с Богом. В книге Левит сказано: «У прокаженного … должна быть разодрана одежда, и голова его должна быть не покрыта, и до уст он должен быть закрыт и кричать: нечист! нечист! … Он должен жить отдельно, вне стана жилище его» (Лев. 13:45-46). Ведь Израиль должен быть «чистым народом»! И поселения, где жили израильтяне, должны быть «чистыми». Поэтому прокаженные находились за стенами городов. Можно сказать, что прокаженный считался мертвецом, ходячим трупом. Никакой врач не в силах исцелить такового. Только Бог может, по своей милости, сделать это. Писание сообщает нам только о двух случаях исцеления от проказы. Это исцеление Богом сестры Моисея Мариам (Числ. 12:10-15) и исцеление пророком Елисеем сирийского военачальника Неемана (4 Цар. 5:1-19). В рассказе об исцелении Неемана есть показательное место, где «царь Израильский … разодрал одежды свои и сказал: “Разве я Бог, чтобы умерщвлять и оживлять, что он посылает ко мне, чтобы я снял с человека проказу его?”» (4 Цар. 5:7). Царь, конечно, был прав: он Богом не был. Да и пророк Елисей тоже не был Богом. Но он, будучи пророком, знал волю Божию об исцелении сирийского военачальника Неемана. И вот теперь – третий случай исцеления от проказы, о котором сообщает уже Писание Нового Завета. При этом, если Мириам ждала исцеления семь дней, и если Нееман должен был семь раз погружаться в Иордан, то Иисус Христос исцелил мгновенно, одним прикосновением! В Нем и через Него действует Сам Бог.

Кстати, обращает на себя внимание жест прикосновения к прокаженному. Вообще-то по Закону прокаженный не смел приближаться к Иисусу, да и Сам Иисус по Закону должен был или отогнать от Себя прокаженного, или Сам отбежать от него. Что уж там говорить о прикосновении! Но Иисус сознательно, «со властью» нарушает постановления Закона, ибо Он – выше Закона, и никакая «нечистота» Ему не страшна. Он видит перед Собою просто отчаянно несчастного человека, которому Он протягивает руку помощи.

По-русски в традиционном переводе несколько неуклюже звучит просьба прокаженного: «Господи! если хочешь, можешь меня очистить». Да, в этих словах несчастного скользит понятная боязливая неуверенность. Но более адекватно все-таки следовало бы перевести несколько иначе: «Господи! Ты ведь можешь меня очистить, стоит тебе только захотеть!» Перевод В.Н. Кузнецовой.. В этой просьбе исследователи обращают внимание на обращение прокаженного: «Господи!». Разумеется, слово κύριε в обыденной речи означало просто «господин». Однако, Матфей (как и Лука), ощущая всю чрезвычайность ситуации, вряд ли добавили это отсутствующее у Марка слово только ради того, чтобы сделать речь прокаженного «вежливой»: мол увидел какого-то идущего мимо господина и учтиво попросил исцелить его от проказы. Нет, конечно. В мольбе прокаженного слово κύριε – не «господин», а именно «Господи». «Господь» – так церковь евангелиста Матфея исповедала Иисуса Христа, признавая Его Божественность, ибо Κύριος – заменитель Имени Божия, открытого Моисею при неопалимой купине. В лице прокаженного к Иисусу как к Богу обращается в Евангелии не просто несчастный больной иудей, но Церковь Христова. Это ощущали первые читатели Евангелия.

Исцелив прокаженного, Иисус прежде всего повелел ему не говорить о свершившемся чуде, чтобы не вызвать к Себе излишнего и опасного внимания толп народа. Всё это было бы преждевременно и могло лишь вызвать волнения подобные тем, которые возникали при появлении всяких самозваных лжемессий. Ведь Сам Иисус не заявлял о Себе, что Он – Мессия. Народ не был приготовлен к вести о таком необычном Мессии, каким Он был. Потом Иисус послал исцеленного выполнить принятый ритуальный обряд очищения и освидетельствования у священника. Это предписывалось Законом (Лев. 14). Последние слова «во свидетельство им» можно понимать именно в этом смысле – свидетельство об очищении от проказы. Но можно понимать и в другом смысле. – Поскольку полностью утаить личность Целителя было невозможно, Иисус предписывает исцеленному совершить все необходимые по Закону обряды, чтобы избежать постоянных обвинений в свой адрес, будто Он только и делает, что нарушает Закон. Может быть, и так.

Версии Матфея, Марка и Луки
Обратимся к исцелению прокаженного — чуду, которое стоит на первом месте в списке совершённых Спасителем исцелений у Матфея (перед исцелением слуги сотника и тещи Петра) и на втором у Марка (после исцеления тещи Петра). У Луки это чудо также упоминается одним из первых (оно помещено после исцеления тещи Петра и чудесного лова рыбы).
У Матфея данный эпизод следует сразу же за Нагорной проповедью, открывая собой целую серию рассказов о чудесах и исцелениях:
Когда же сошел Он с горы, за Ним последовало множество народа. И вот подошел прокаженный и, кланяясь Ему, сказал: Господи! если хочешь, можешь меня очистить. Иисус, простерши руку, коснулся его и сказал: хочу, очистись. И он тотчас очистился от проказы. И говорит ему Иисус: смотри, никому не сказывай, но пойди, покажи себя священнику и принеси дар, какой повелел Моисей, во свидетельство им (Мф. 8:1-4).
У Марка рассказ приводится в значительно более развернутом виде, с большими подробностями:
Приходит к Нему прокаженный и, умоляя Его и падая пред Ним на колени, говорит Ему: если хочешь, можешь меня очистить. Иисус, умилосердившись над ним, простер руку, коснулся его и сказал ему: хочу, очистись. После сего слова проказа тотчас сошла с него, и он стал чист. И, посмотрев на него строго, тотчас отослал его и сказал ему: смотри, никому ничего не говори, но пойди, покажись священнику и принеси за очищение твое, что повелел Моисей, во свидетельство им. А он, выйдя, начал провозглашать и рассказывать о происшедшем, так что Иисус не мог уже явно войти в город, но находился вне, в местах пустынных. И приходили к Нему отовсюду (Мк. 1:40-45).
Версия Луки близка к версии Марка, но различается концовкой. Если у Марка исцеленный нарушает повеление Иисуса Христа никому не рассказывать об исцелении, то у Луки рост известности Спасителя представлен как объективное следствие совершаемых Им чудес: «Но тем более распространялась молва о Нем, и великое множество народа стекалось к Нему слушать и врачеваться у Него от болезней своих. Но Он уходил в пустынные места и молился» (Лк. 5:12-16).
Сопоставление версий данного рассказа служит одним из аргументов против широко распространенной гипотезы, согласно которой Евангелие от Марка послужило источником для Матфея и Луки, отредактировавших его для лучшего усвоения материала их церковными общинами. В данном случае рассказ Матфея более краток и лаконичен и вряд ли может восприниматься как основанный на рассказе Марка. Если у Матфея прокаженный лишь кланяется Иисусу, то у Марка он умоляет Его и падает перед Ним на колени. Матфей оставляет за кадром эмоциональную составляющую; Марк отмечает, что Иисус умилосердился над прокаженным. После того, как проказа сходит с исцеленного, Иисус, согласно Марку, строго смотрит на него и запрещает ему рассказывать о совершившемся чуде. Матфей опускает эту подробность, как и дальнейшее повествование о поступке бывшего прокаженного и его последствиях.
Если рассматривать одну из трех версий рассказа как первоисточник для двух других, то версия Матфея имеет все основания претендовать на эту позицию не только в силу своей краткости, но и по причине упоминания о «даре, какой повелел Моисей в законе». Тема соотношения между учением Иисуса Христа и законом Моисеевым занимает центральное место в Нагорной проповеди (Мф. 5:1-48). История исцеления прокаженного следует у Матфея сразу же за Нагорной проповедью. Именно в этой проповеди и только в ней Христос говорит: «Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить» (Мф 5:17). Это изречение не имеет параллелей у других Евангелистов. Интерес к теме закона Моисеева у Матфея был гораздо более значительным, чем у Марка и Луки. Вполне вероятно, что он первым зафиксировал слова Иисуса, сказанные исцеленному, а двое других синоптиков заимствовали историю у него, добавив к ней недостающие подробности.
Впрочем, все предположения о возможной литературной зависимости одного Евангелиста от другого носят спекулятивный характер. Весьма вероятно, что такой зависимости не было вообще, и каждый Евангелист опирался на свою версию рассказа, существовавшую в устной традиции. В данном случае речь может идти о двух версиях: одной (более краткой), отраженной у Матфея, и другой (более развернутой), отраженной у Марка и Луки.
Лука усиливает эмоциональную составляющую рассказа, говоря о том, что прокаженный «пал ниц, умоляя Его». Буквально у Луки сказано: πεσών επί πρόσωπον — «упав на лицо». Это типичное семитское выражение, указывающее на позу, в которой находится молящийся человек, когда падает на колени и склоняется лицом к земле. Иногда ее называют позой пророка Илии (1 Цар. 18:42), довольно часто ее изображение можно увидеть на иконах. Эта же поза имеется в виду в рассказе об Аврааме, который, увидев трех мужей, побежал им навстречу и поклонился до земли (Быт. 18:2). В древнем мире был распространен обычай падать ниц в знак почтения перед лицами, облеченными властью, вообще перед людьми более высокого ранга, а также в том случае, если человек обращался к комулибо с очень горячей просьбой. В рассматриваемом эпизоде именно в такой позе оказывается перед Иисусом прокаженный. 
Проказа
Чтобы оценить всю значимость истории про исцеление прокаженного для современников Иисуса Христа, мы должны остановиться на том, что понималось под термином «проказа» (λέπρα) в Его времена, и каков был социальный статус прокаженных. В Септуагинте термин λέπρα используется для передачи еврейского цара’ат, переводимого как «проказа». Ее симптомы подробно описаны в Книге Левит: они включают в себя опухоли, лишаи, пятна или язвы на коже, нарывы, подкожные образования, углубление в коже, паршивость, гнойные выделения (Лев. 13:2-53). Ни одна болезнь в Библии не удостаивается столь подробного и детального описания.
Проказа считалась нечистотой, и прокаженные должны были жить отдельно от прочих людей, чтобы зараза не передалась другим: «У прокаженного, на котором эта язва, должна быть разодрана одежда, и голова его должна быть не покрыта, и до уст он должен быть закрыт и кричать: нечист! нечист! Во все дни, доколе на нем язва, он должен быть нечист, нечист он; он должен жить отдельно, вне стана жилище его» (Лев. 13:45-46). Обязанность объявлять того или иного человека нечистым лежала на священниках. Они же объявляли о восстановлении чистоты, если человек «исцелился от болезни прокажения». На этот случай предписывались специальные ритуалы, включавшие омовение тела исцелившегося, бритье волос по всему телу, стирку одежд, а также принесение жертвы за грех (Лев. 14:3-32).
Судя по описываемым симптомам, речь идет о комплексе кожных болезней различной тяжести — от атопического дерматита и псориаза до тяжелой формы собственно проказы (лепры). Возбудитель лепры (mycobacterium leprae) был открыт лишь в 1873 году; до того причины болезни оставались неизвестными. На начальных стадиях развития болезни, обычно поражающей человека в молодости, бактерия распространяется по коже, однако при переходе болезни в более тяжелые формы может поражать дыхательные пути, глаза, нервную систему, крайние части конечностей (кисти, стопы). Вследствие проказы лицо человека может измениться до неузнаваемости.
Симптомы проказы подробно описаны в Книге Иова: «И отошел сатана от лица Господня и поразил Иова проказою лютою от подошвы ноги его по самое темя его. И взял он себе черепицу, чтобы скоблить себя ею, и сел в пепел вне селения» (Иов. 2:7-8). О том, как болезнь сказывается на его состоянии, Иов говорит: «Когда ложусь, то говорю: “когдато встану?”, а вечер длится, и я ворочаюсь досыта до самого рассвета. Тело мое одето червями и пыльными струпами; кожа моя лопается и гноится» (Иов. 7:4-5). Не менее тяжкими, чем мучения физические, являются мучения морального характера, переживаемые прокаженным оттого, что им гнушаются родственники, друзья, слуги:
Вот, я кричу: обида! и никто не слушает; вопию, и нет суда... Братьев моих Он удалил от меня, и знающие меня чуждаются меня. Покинули меня близкие мои, и знакомые мои забыли меня. Зову слугу моего, и он не откликается; устами моими я должен умолять его. Дыхание мое опротивело жене моей, и я должен умолять ее ради детей чрева моего. Даже малые дети презирают меня: поднимаюсь, и они издеваются надо мною. Гнушаются мною все наперсники мои, и те, которых я любил, обратились против меня. Кости мои прилипли к коже моей и плоти моей, и я остался только с кожею около зубов моих (Иов. 19:7, 13-14, 16-20).
Прокаженными гнушались не только из боязни заразиться. Проказа считалась тяжким наказанием за грехи, воспринималась как проклятье, посланное от Бога. Именно так восприняли болезнь Иова его друзья, которые пришли к нему утешить его (Иов. 11:5-6).
Прокаженные в древнем Израиле были изгоями. Они жили небольшими общинами вне городов, им было запрещено приближаться к здоровым людям, от них отказывались родственники, их боялись знакомые и друзья. Болезнь, судя по всему, имела достаточно широкое распространение и в ее тяжелых формах практически не поддавалась лечению. 
Толкование евангельского рассказа
Прокаженный, о котором повествуют Евангелистысиноптики, подходит к Спасителю со странной просьбой: «Если хочешь, можешь меня очистить». Что означают в данном контексте слова «если хочешь»? Не означают ли они, что прокаженный сомневается в желании или способности Спасителя совершить исцеление? На этот вопрос отвечает Иоанн Златоуст. В словах прокаженного он видит подтверждение искренней и горячей веры в Иисуса Христа: прокаженный не настаивает на исполнении своей просьбы, «но все препоручает Ему, Его воле предоставляет исцеление»1. 
В чем заключается суть просьбы? Некоторые комментаторы XIX века утверждали, что прокаженный, видя в Иисусе Христе некое подобие священника или левита, просил о том, чтобы Он объявил его очистившимся от проказы, то есть дал ему то свидетельство об очищении, которое предписано Книгой Левит. Подобное мнение высказывают и в наше дни некоторые исследователи, отождествляя проказу с псориазом, а исцеление сводя к ритуальному объявлению об окончании периода нечистоты.
Между тем тот факт, что Спаситель приказывает исцелившемуся пойти к священникам и получить от них подтверждение своей чистоты, свидетельствует прямо об обратном: если бы Сам Христос давал предписанное законом свидетельство об очищении, в этом не было бы никакой нужды. Исцеление от проказы было лишь первым шагом на пути возвращения бывшего прокаженного в человеческое общество. До тех пор, пока священники не объявили его очистившимся, ни родственники, ни знакомые не приняли бы его обратно.

. Проказа, это была страшная болезнь на востоке; она встречается и доселе, и не на одном востоке. Проказа сначала обозначается пятнами на теле в роде лишаев, затем все тело покрывается струпьями и язвами, лицо распухает, глаза делаются слезоточными, голос сипнет, волосы выпадают, десны напухают, и изо рта течет зловонная слюна. Иногда у прокаженнаго постепенно отпадают ногти, пальцы и суставы рук и ног. С болезнью проказы несчастные живут 20—30 лет и более. Болезнь эта заразительна, и потому больных ею, законом Моисеевым (Лев. 13:3 и дал.) предписано было удалять от сообщества других, и они обыкновенно жили в убогих хижинах за чертою селений и не подходили близко к здоровым. Прокажен пришед (подошел). Он, слыша о чудесах Христовых, уверовал в Него, и потому, вопреки закона, подошел к Господу.

Аще хощеши (если хочешь), можеши мя очистити. В этих словах прокаженный выражает, с одной стороны, великую веру во Христа, а с другой — то, что исцеление совершенно в Его воле: „Аще хощеши, исцели меня, аще не восхощеши, да будет воля Твоя“, как бы так говорил прокаженный Христу. Очистить, т. е. от струпьев проказы, или исцелить.

Под проказой в древности понимались разные виды кожных заболеваний. Прокаженные удалялись из общества и считались ритуально нечистыми. Тогда верили, что проказой Бог наказывал за особенно большой грех, например, за клевету. Заболевший человек становился живым трупом: он удалялся из семьи и из общества, а будучи ритуально нечистым, лишался, по мнению людей, и общения с Богом. Древние религиозные общества не заботились о своих больных, а выбрасывали их вон, защищая таким образом здоровых. Прокаженные жили вне города, собирая милостыню для пропитания. Им запрещалось приближаться к людям ближе, чем на семь шагов. Считалось, что исцелить прокаженного так же невозможно, как воскресить мертвого. «Разве я Бог, чтобы умерщвлять и оживлять, что он посылает ко мне, чтобы я снял с человека проказу его?» – восклицает Иорам (4 Цар. 5:7). Только Бог мог исцелить его.

И вот он приходит к Иисусу, не сомневаясь в Его способности это сделать и прося лишь о том, чтобы Он этого пожелал: «стоит Тебе только захотеть!» Вера его столь сильна, что он забывает о запрете приближаться, а это уже нарушение Закона. Просьба его выражена немного неуклюже, но так верно передает его робость и надежду.

От горы Христос направился в один из прибрежных городков, и при входе в него вдруг глазам Его предста­вилось крайне печальное зрелище. Пред Ним предстал про­каженный, который, с отчаянной мольбою падая сначала на колена и затем с сердечным воплем повергаясь ниц, просил об исцелении его от ужасной и отвратительной болезни. Со стороны несчастного требовалась необычайная вера в юного Пророка назаретского, чтобы признавать в Нем силу исцелить болезнь, которая по всеобщему убеждению, раз проникнув в кровь, постоянно усиливалась и была неизлечима. Все надежды жизни выразились в страстной мольбе несчастного: «Господи, если хочешь, можешь меня очистить»!

прокаженный. "Проказой" могли называть разные болезни кожи. Тот, кто касался прокаженного, становился ритуально нечистым, но Иисус нечистым не стал, а прокаженный — очистился.

Когда же Он сошел с горы, за Ним последовало множество народа, слушавшего Его наставления, и вот, подошел прокаженный и, кланяясь Ему, сказал: Господи, аще хощеши, можеши мя очистити. – Хощу, очистися, отвечал Господь, – и больной очистился от проказы. Виждь, – продолжал Господь, – никтомуже повеждь, но шед покажися иереови и принеси дар, егоже повеле в законе Моисей, во свидетельство им. То же самое Господь сказал и при другом случае исцеления прокаженного (Мк. 1:40–45; Лк. 5:12–16) //-- см. толкования там.

1. Great is the faith of this leper and perfect his confession! For first he worshiped, then he says, “Lord, if you are willing, you can cleanse me” Matt 8:2. In the fact that he worshiped, he showed that he believed that the one he was worshiping was God, for the law had commanded that God alone was to be worshiped see Exod 20:3–6; Deut 6:4–5. Then, when he says, “Lord, if you are willing, you can cleanse me,” he prevails upon the Lord his omnipotence and the nature of the divine power, under the effect of his will, that he may only will his healing, knowing that the power of his virtue is subject to his divine will. Hence since he believed that it pertained only to the Son of God to be able to will and to will to be able, therefore he says, “Lord, if you are willing, you can cleanse me.”