Евангелие от Матфея 6 глава 34 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы понимают слова Христа не как запрет труда и разумной заботы о сегодняшних нуждах, а как запрет тревожного, мучительного попечения о будущем. Главная мысль у блаж. Августина, свт. Василия Великого, прп. Ефрема Сирина, блаж. Иеронима и свт. Иоанна Златоуста одна: человек должен прежде искать Царства Божия, делать добро ради вечного, а не ради временной выгоды, и доверять Богу в том, что действительно нужно для жизни.

Первая линия толкования — духовно-нравственная. Её выражают блаж. Августин, прп. Ефрем и свт. Иоанн Златоуст. «Завтрашний день» у них означает всё временное и будущее, которое человек пытается заранее удержать в своих руках. Такая забота отнимает свободу души, мешает искать главное и прибавляет к сегодняшним трудностям ещё воображаемые будущие. Христос, по Златоусту, запрещает это не для того, чтобы человек остался без нужного, а чтобы он получил нужное с пользой и не потерял духовное.

Вторая линия — практическое различение заботы и труда. Её ясно дают свт. Василий Великий, блаж. Иероним и Евфимий Зигабен. Христос не отменяет работу и заботу о настоящем дне: тело имеет нужды, и труд может быть исполнением заповеди. Но забота ради себя, из самолюбия и страха, осуждается; труд ради Христовой заповеди и помощи ближним похвален. Поэтому запрещена не деятельность, а тревожная зависимость от будущего.

Третья линия — объяснение слов «довольно для каждого дня своей заботы». Отцы видят здесь указание: у каждого дня уже есть свои трудности, беды, нужды и скорби; не надо прибавлять к ним ещё бремя завтрашнего дня. Это не призыв к беспечности, а призыв жить сегодняшним послушанием Богу и не пытаться заранее нести то, что ещё не наступило.

Частные замечания Святых Отцов

Блаж. Августин объясняет: «завтрашний день» — это временное и преходящее. Делая добро, надо думать не о временной награде, а о вечном. Нужды в пище, питье и одежде допустимы, когда их требует необходимость.

Свт. Василий Великий уточняет: житейские заботы могут подавлять слово Божие и делать его бесплодным. Работать нужно не из самолюбия, а ради заповеди Христовой и братолюбия.

Прп. Ефрем Сирин применяет стих к страху перед далёким будущим: нельзя тревожиться даже о старости, если заповедано не заботиться о завтрашнем дне. Нужно возложить печаль на Господа.

Блаж. Иероним поясняет слово «завтра»: в Писании оно может означать вообще будущее время. А слово «злоба» здесь значит не грех, а трудности, огорчения и притеснения нынешней жизни.

Свт. Иоанн Златоуст добавляет: Христос олицетворяет день, говоря простым и выразительным языком. «Злоба дня» — это скудость, печаль, труд и несчастья, а не нравственная злоба.

Евфимий Зигабен говорит: забота о сегодняшнем допустима по слабости тела, а забота о завтрашнем излишня и вредна для духовного дела.

Не менее закона тогда имел влияние на общую жизнь пример наружного благочестия фарисейского (милостыня, молитва, пост). Господь дал наставление своим последователям, как они должны смотреть и на это: творить милостыню, совершать молитвы, поститься , – но не по фарисейски (для молитвы дал Свой образец, в котором означил главные предметы всегдашних желаний и прошений христианина) и не питать привязанности к сокровищам земным, что не считали грехом фарисеи (Лк. 16:13–14), и вообще не связывать себя житейскими заботами; – впрочем, избегая пороков, не осуждать людей, им подверженных, но с другой стороны и не давать святое на попрание.

Утвердив сии правила жизни для своих последователей, Господь тем положил существенные черты различия их праведности от праведности фарисейской и твердое основание внутреннему образованию своего избранного общества. Но не только для тогдашнего времени и для известных лиц, они должны были служить законом и руководством для всех вообще последователей Его, поелику основывались на вечных законах святости Божественной и на коренных началах нравственности, утвержденных Творцом в природе человеческой.

Избранные нигде прежде не учились, исключая только того, что некоторые несколько времени находились в числе учеников Иоанна: таковы были Андрей, Иоанн. Господь избрал доказавших Ему свою любовь и привязанность к Нему, доверчивых, как детей, не зараженных мечтами ложного просвещения и предоставил Себе уже их образование, и учил их не только словом, но и делом, одних и пред народом, в доме и на пути, на суше и на море: что было темного для других, то им объяснял: имел их постоянными свидетелями своей жизни и деяний, постепенно изглаждал предрассудки, принесенные из учения Иудейского, не устранял от них все случаи ошибки, но обращал оные им самим в урок, позволял им рассуждать друг с другом о предметах, близких к их знанию, но не оставлял замечать, что Ему известны не только их беседы между собой, но и тайные помышления человеческие, умерял их сердечные движения и приводил в согласие с их обязанностями. Одним словом – очищал и просвещал их ум и сердце, приготовлял к полнейшему излиянию в них Духа истины и освящения. Сперва они были в отношении к Господу, как ученики; при конце своего поприща Он уже назвал их своими друзьями (Ин. 15:14–15), потому что ничего не скрывал от них; наконец братьями.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110-111++

«Не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем». Господь знает, о чем говорит. Он Сам, восходя ко Кресту, живет такой жизнью. Для чего прибавлять заботы завтрашнего дня к сегодняшним? Бог дал нам жизнь, и Он дает нам жизнь вечную — неужели Он не даст меньшего, того, что потребно для нашего тела, — одежды и пищи на каждый день? Многозаботливость — болезнь мира, отпавшего от Бога. Она не только бесполезна, она — разрушительна. Как часто люди проводят дни в ожидании бед, которые, может быть, никогда не случатся! Господь хочет научить нас всецелому доверию Богу — искусству жить одним днем. Не заботьтесь о завтрашнем дне, потому что вы не знаете, что принесет вам сегодняшний. Может быть, вы уже не будете живыми, и что будет значить ваша тревога о том, что никогда не случится! Когда придут новые заботы, Бог даст новую помощь и силу для их преодоления.

Завершается раздел о заботах кратким увещеванием: «Итак не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы». Вот как последнее предложение звучит в церковно‑славянском переводе: довлеет дневи злоба его .

Значение слов в истории языка изменяется. Для нас сейчас слово «злоба» означает отрицательную эмоцию: «Его охватила злоба, или злость». А в церковнославянском «злоба» означает «забота, тревога». Или, например, слово «озлобленный». В церковнославянском языке оно означает «озабоченный», иногда «больной». А еще странная история произошла со словом дом^еп. Оно имеет однокоренных родственников: «довольно», то есть «достаточно». Так и переведено по‑русски: «довольнодля каждого дня своей заботы ». «Довлеть» означает «быть достаточным». В современном же конвенциональном языке слово «довлеть» – по сходству звучания – стало означать «давить», «подавлять». Добавился даже предлог «над» – скажем, такой пример: «Над ним довлеет угроза разорения». Но ведь для грамотного человека это звучит нелепо: «Ему достаточно угрозы разорения», «Он доволен угрозой своего разорения». К сожалению, истории родного языка в нашем школьном образовании не уделяется никакого внимания. Оттого и встречаются такие нелепые казусы.

Не следует думать, будто Иисус Христос отрицал владение земным добром, как это делали сектанты ессеи. Он выступал против собирания сокровищ. Сокровища – это вещи, на которые человек возлагает свое упование, с которыми связывает свою безопасность и которым он себя вверяет. Собирания сокровищ приносит заботу – не естественную и необходимую предусмотрительность, а движимое страхом усилие застраховать свою жизнь через имущество. Чтобы освободить от этой заботы, Иисус Христос и указывает сначала на благость и верность Творца: «Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом», а потом на приблизившееся Царствие Божие: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам».

Таким образом, воспрещающий заботы о будущем позволил нам иметь заботы о настоящем. Поэтому и апостол говорит: Ночью и днем работая, чтобы не отяготить кого из вас (1 Фес. 2:9). Под словом завтра в Священном Писании разумеется будущее время, как говорит патриарх Иаков: И услышит меня завтра праведность моя (Быт. 30:33) и при вызове тени Самуила волшебница говорит Саулу: Завтра ты будешь со мною (1 Цар. 28:19).

Довольно для каждого дня своей заботы (злобы - слав.). — Здесь он говорит не о злобе в противоположность добродетели, но о трудностях, огорчениях и притеснениях века сего. Таким образом и Сара огорчала Агарь, служанку свою, что многозначительно на греческом языке выражается словами: έκάκοσε αύτήν, т. е. озлобила ее. Итак, нам достаточно помышлений о настоящем времени: оставим заботу о будущем, которая ненадежна.

.

Для малых сил человеческих достаточно, если оне справятся с заботами и одного только дня: довлеет дневи злоба его (довольно для каждаго дня своей заботы). Довольно тем более, что заботиться для более продолжительнаго срока не безопасно для души (Феоф.). То же самое Господь внушает и словом днесь в Своей молитве. Забота о завтрашнем — будущем дне будет излишнею заботою и забвением промысла Божия, что Господь запрещает и осуждает выше (ст. 22—33). При том же утрений собою печется (завтрашний день будет заботиться о себе), т. е. на завтра вы будете заботиться о завтрашнем дне. Здесь Господь олицетворяет время, желая сделать Свои слова более вразумительными (Злат.). Понятно, что словами: не заботьтесь о завтрашнем дне Господь не запрещает совершенно всякую заботливость, а лишь запрещает, как разъяснено выше (см. объясн. ст. 25 и др.), излишнюю, чрезмерную заботливость. Господь Сам, напитав 5-ю хлебами 5000 человек, повелел собрать остатки — для употребления после, на завтра.

То же самое (см. Мф. 6:33) Он и здесь внушает; не просто сказал: не заботьтесь, но: не заботьтесь о завтрашнем дне. Таким образом Он вместе дарует и свободу нам, и обращает душу нашу к предметам более необходимым. И если Он повелевает молиться, то не потому, будто бы Бог имеет нужду в нашем напоминании, но для того, чтобы нам знать, что мы только Его помощью совершаем все, что ни делаем, и чтобы нам непрестанным молением сделаться Ему более приятными. Видишь ли, как и здесь Он уверяет Своих слушателей, что они непременно получат настоящие блага? Тот, кто подает большее, тем скорее даст меньшее. Не для того, говорит Он, Я не велел заботиться и просить, чтобы вы бедствовали, ходили наги, но чтобы во всем был у вас достаток. А этим Он всего более мог привлечь слушателей к Себе. Потому, как при подаянии милостыни Он запрещает им показываться людям, убеждая преимущественно тем, что обещает чрез то большую честь (именно сказал: Отец твой видяй втайне, воздаст тебе яве), так и здесь, отклоняя их от искания благ настоящих, отклоняет особенно Своим обещанием — доставить им эти блага в большем изобилии, если не станут искать их. Я, говорит Он, запрещаю искать не для того, чтобы ты не получил, но чтобы получил в большем обилии, и получил, как тебе прилично получить, с истинною пользою для тебя; чтобы ты заботою и мучительным попечением об этих благах не сделался недостойным и их, и духовных благ, чтобы ты не навлек на себя излишнего бедствия и не лишился желаемого тобою. Не заботьтесь о завтрашнем дне, довольно для каждого дня своей заботы, т. е. скудости и печали его. Не довольно ли для тебя есть хлеб твой в поте лица твоего? Для чего подвергаешь себя и другому злостраданию, происходящему от твоей заботы, тогда как ты должен быть свободен и от первых трудов?

Злобою Спаситель здесь называет не лукавство, — нет, — но злострадание, труд и несчастия; так и в другом месте говорится: или будет зло во граде, еже Господь не сотвори (Ам. 3:6)? Здесь под злом разумеются не грабительства, не любостяжание, и не другое что-либо тому подобное, но наказания, посылаемые свыше. И еще говорится: Аз творяй мир, и зиждяй злая (Ис. 45:7). И здесь говорится не о злобе, но о голоде и заразе, которые для многих кажутся злом; многие обыкновенно так и называют их. Так и жрецы и волхвы пяти городов, когда, впрягши в колесницу под кивот коров без телят, пустили их идти, куда они захотят, называли злом и ниспосланные свыше наказания, и происшедшую от них скорбь и печаль (1 Цар. 6:9). Итак, то же самое Спаситель обозначает злобой и здесь, говоря: довлеет дневи злоба его, потому что ничто столько не мучит душу, как попечение и забота. Подобным образом и Павел, склоняя к девственности, предлагал следующий совет: хощу же вас безпечальных быти (1 Кор. 7:32). Когда же Христос говорит, что утренний собою печется, то говорит это не потому, будто бы день заботится о себе, но так как Он говорил с простым народом, то, желая сделать слова Свои выразительнее, олицетворяет время, сообразно общему обыкновению. Здесь Он предлагает только совет, но впоследствии времени поставляет это уже в закон, говоря: не стяжите злата, ни серебра, ни пиры в путь (Мф. 10:9). Сперва на деле, а потом и словом Он установляет новый, твердый закон, отчего и слово Его, будучи прежде утверждено самыми делами Его, легко было принимаемо. А что Он Свое учение о бесстрастии к земному доказал самыми делами Своими, то послушай, что Он говорит: Сын человеческий не имать, где главы подклонити (Мф. 8:20). И не довольствуется одним только собственным примером, но и в учениках представляет нам тот же пример, когда и им внушил не заботиться о земном, и не допустил ни в чем нуждаться. Но смотри, — Его попечение превышает нежность всякого отца. Заповедую это, говорит Он, не для иного чего, как только для освобождения вас от излишних забот, потому что если ты сегодня будешь заботиться о завтрашнем, то опять и завтра тебе нужно будет заботиться. Итак, к чему излишнее? Для чего ты стараешься отяготить настоящий день больше, чем уделено ему тяготы? Для чего возлагаешь на него бремя и наступающего дня? Таким прибавлением ты не можешь облегчить тяжести другого дня, но только покажешь жадность к излишним трудам. Чтобы сильнее тронуть Своих слушателей, Христос олицетворяет самое время и представляет его как бы обиженным и вопиющим против напрасной обиды, которую они учиняют ему. Ты получил день для того, чтобы заботиться о принадлежащем к нему. Для чего же возлагаешь на него и попечение другого дня? Ужели забота о себе не составляет для него достаточного бремени? Для чего же более надлежащего отягощаешь его? Но когда это говорит Законодатель наш и будущий Судия, то подумай, какие утешительные Он подает нам надежды, когда сам представляет жизнь нашу столь бедственною и трудною, что и попечение одного дня может нас озлобить и сокрушить. И мы, все-таки, не взирая на множество таких свидетельств, заботимся о земном, а о благах небесных совсем не печемся. Противясь словам Его, мы совершенно извратили порядок. Смотри: Он говорит: не ищите настоящего совсем, — а мы непрестанно ищем. Ищите, говорит Он, небесных благ, — а мы даже минуты не посвящаем на искание их, но сколько печемся о житейском, столько же, или еще несравненно более, нерадим о духовном. Но это не всегда нам будет проходить даром, и не всегда будет удаваться. Вот мы нерадим десять дней, вот двадцать, вот сто. Но разве нам не надлежит рано или поздно умереть и впасть в руки Судии? Но отлагательство приносит утешение? Какое же утешение — ежедневно ожидать наказания и мучения? Если ты хочешь получить какое-либо утешение от этого отлагательства, то покажи исправление, которое есть плод покаяния. Если ты думаешь получить некоторую отраду из отлагательства наказания, то гораздо больше пользы не подвергнуться наказанию. Итак, воспользуемся этим отлагательством для совершенного избавления себя от предстоящих зол. Ни одна заповедь не тяжка и не прискорбна; напротив, каждая легка и удобоисполнима, так что, если бы мы имели искреннее желание, все могли бы совершить, хотя бы подвержены были бесчисленному множеству грехов. Манассия дерзнул на ужасные преступления, потому что руки свои простер на святыню, внес в храм мерзости, город наполнил убийствами, и другие непростительные совершил беззакония. И однако, после таких великих преступлений, он все загладил. Каким же способом? Покаянием и добрым изволением.

Нет, подлинно нет ни одного греха, который бы не покорился и не был препобежден силою покаяния, или справедливее, благодатию Христовою. Лишь только мы успеем обратиться, Он уже нам помогает. И если хочешь быть добрым, никто не препятствует, — или лучше, дьявол хотя и старается препятствовать, но не может, когда сам ты избираешь лучшее, и таким образом самого Бога делаешь своим защитником. Но если ты не захочешь и воспротивишься Богу, то как Он будет твоим заступником? Он хочет, чтобы ты получил спасение не по принуждению и насилию, но по свободной воле. Если и ты, имея слугу, который тебя ненавидит, отвращается и часто от тебя бегает, не захотел бы держать его, не смотря на то, что ты имеешь нужду в его служении, то тем более Бог, Который все делает не по Своей какой-либо надобности, но для твоего спасения, не захочет тебя насильно удерживать. Напротив, лишь только изъявишь расположение, то никогда тебя не захочет оставить, что бы дьявол ни замышлял против тебя. Итак, мы сами бываем виновниками собственной своей погибели, потому что не приступаем к Богу, не молимся Ему, не призываем Его подобающим образом. А если и приступаем, то делаем это так, как бы не думали получить, — не с подобающею верою все делаем, не с усильным молением, а нерадиво и беспечно. Между тем Бог хочет, чтобы мы Его просили, и если ты просишь, являет тебе великую милость. Это единственный Должник, Который, когда мы просим Его, оказывает нам милость и дает то, чего мы не давали Ему в заем. Если Он усмотрит, что проситель неотступен, то дает и то, чего не получил от нас. Но если просят Его с нерадением, то и Он медлит — не потому, что не расположен дать, но потому, что Ему угодно, чтобы мы Его умоляли. Потому Он и представил тебе в пример друга, ночью пришедшего и просящего хлеба, и судию, Бога не боящегося и людей не стыдящегося. И не ограничился этими примерами, но и засвидетельствовал тоже самыми делами, когда финикийскую женщину отпустил с обильными даяниями. В ее примере показал, что усильно просящим Он дает и то, чего бы не надлежало давать. Несть бо добро, говорил Он, отъяти хлеб чадом и поврещи псом (Мк. 7:27), — и однако дал за ее неотступное прошение. А в примере иудеев показал, что беспечным не дает и их собственности. Потому они не только ничего не получили, но и лишились того, что им принадлежало. Они, потому что не просили, не получили и принадлежащего им, а финикиянка, за то, что просила усердно, присвоила себе и чужое, — и пес получил то, что принадлежало чадам. Столько-то полезно неотступное прошение! Хотя бы ты был пес, но если станешь неотступно просить, то будешь предпочтен беспечному чаду. В чем не успевает дружество, того достигает усиленная просьба. Итак, не говори, что Бог — мой враг, потому и не выслушает меня. Он, если неотступно будешь умолять Его, тотчас ответит тебе, если не по близости твоей к Нему, по крайней мере ради неотступной просьбы твоей. Ни вражда, ни безвременность, ни иное что не будет служить препятствием. Не говори: я недостоин, и потому не прошу. И сирофиникиянка была такова. Не говори: я многогрешен, и потому не могу просить разгневанного; Бог не на достоинство смотрит, но на расположение. Если вдова преклонила начальника, Бога не боявшегося и людей не стыдившегося, то тем более непрестанная молитва привлечет к себе Благого. Пусть ты не друг Богу, пусть просишь недолжного, пусть ты расточил отеческое достояние и долгое время находился в отсутствии, пусть ты приходишь к Нему лишенным чести и как худший из всех, пусть являешься к разгневанному и негодующему; только возымей намерение молиться и возвратиться к Нему, — все получишь, и гнев и осуждение тотчас истребишь. Но вот, я молюсь, скажешь ты, — и нет никакого успеха! Это потому, что ты молишься не как сирофиникиянка, или друг, безвременно пришедший, — не как вдова, непрестанно нудящая судию, и сын, расточивший отцовское имущество. Если бы ты так же молился, то скоро бы получил. Хотя и раздражен Бог, но Он — Отец; хотя и разгневан, но чадолюбив, и одного только ищет — не того, чтобы наказать тебя за обиду, но того, чтобы видеть тебя обратившимся и умоляющим Его.

О, если бы и мы так воспламенялись, как согрето благоутробие Божие любовью к нам! Огнь этой любви ожидает только случая, и если малую искру приложишь к нему, то возжжешь великий благодеющий тебе пламень. Господь болезнует не о том, что обижен, но о том, что ты дерзок и неистовствуешь подобно пьяному. Если мы, будучи злы, болезнуем о детях, не смотря на причиняемые нам от них обиды, то Бог ли, Которого нельзя обидеть, будет гневаться на тебя за то, что досаждаешь Ему? Если мы, любя любовью естественною, болезнуем о детях, то тем более и вполне естественно чадолюбивый болезнует о нас. Аще и забудет жена исчадия чрева своего, но Аз не забуду тебе, глаголет Господь (Ис. 49:15). Итак, приступим к Нему и скажем: ей, Господи, ибо и пси ядят от крупиц, падающих от трапезы господей своих (Мф. 15:27)! Будем приступать к Богу благовременно и безвременно; или вернее сказать, безвременно приступать к Нему никогда нельзя. Безвременно приступать — у Него значит не всегда приступать. Того, Который всегда желает давать, благовременно всегда просить. Как дыхание никогда не бывает безвременно, так и прошение; но напротив непрошение — безвременно. Как мы имеем нужду в дыхании, так и в Его помощи, и если захотим, то удобно привлечем Его к себе. И пророк, показывая и свидетельствуя, что Бог всегда готов благодетельствовать, говорил: яко утро готово обрящем Его (Ос. 6:3). Сколько бы раз ни приступали к Нему, увидим, что Он всегда ожидает прошений от нас. Если же из источника Его милостей мы ничего не почерпаем, то вся вина наша. Укоряя иудеев, Он говорил: милость же Моя яко облак утренний, и яко роса рано падающая (Ос. 6:4). Слова эти имеют такой смысл: хотя Я, с своей стороны, все исполнил, — но как знойное солнце при самом восходе прогоняет и облако и росу, так и вы своею великою злобою останавливаете Мою неизреченную щедрость. Впрочем, и здесь вместе действует промысл: как скоро Бог усматривает нас недостойными благодеяний, удерживает их, чтобы они не сделали нас беспечными. Если же мы хотя несколько обратимся, т. е., столько, сколько нужно для того, чтобы узнать, что мы согрешили, — тогда весьма богатые и обильные изливает на нас милости. И, чем больше ты приемлешь от Него, тем более Он радуется, и более обильные готовит нам новые благодеяния. Спасение наше и щедрые дары просящим Он считает Своим богатством Так говорит об этом и Павел: богатяй во всех и на всех призывающих Его (Рим. 10:12). Но когда мы не молим, тогда гневается; когда не просим, тогда отвращается. Для того Он и обнищал, чтобы нас сделать богатыми; для того все претерпел, чтобы нас побудить к молитвам. Итак, не будем отчаиваться. Но имея такие побуждения, такие добрые надежды, если и каждодневно согрешаем, будем приступать с прошением, молением и требованием отпущения грехов. Таким образом, и на грех будем уже более косны, и дьявола прогоним, и милосердие Божие призовем, и будущих благ достигнем благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

Накопление богатства связано с заботой. Богатство умножается заботой и требует забот. Эта же связь между богатством и заботами подчеркнута в Послании иудеохристианского столпа Иакова, брата Господня (Иак. 4:13–17 и Иак. 5:1–6). К предостережению против забот и переходит Господь. Мы уже видели, что ст. 25 начинает новый ряд мыслей (ст. 25–34). Заботы о материальных благах бессмысленны, потому что Бог Сам дает нам то, в чем мы имеем нужду. Бог украшает и питает тварь бессловесную, даже растения. Нам ли откажет Отец в Своем попечении (ст. 26–30, ср. ст. 32)? И в свете всемогущества Божия наше бессилие выступает со всей ясностью. Мы сами не в состоянии дать себе и того малого, о чем могли бы мечтать (ст. 27). Отсюда вывод (ст. 31–34): Господь запрещает заботу о материальных ценностях (ст. 31–32); заботятся – язычники. Поскольку забота неизбежна, она должна быть ограничена потребностями текущего дня (ст. 34). Взысканию подлежит Царство (в разночтении кодексов L, θ и некоторых других есть прибавление: «Божие») и правда его. Земное приложится (ст. 33).

На этом кончается гл. 6. Мы видели, что заголовок 6связывает ее первую часть (ст. 1–18) с гл. 5. Выявление праведности в деле возвращает нас к учению о праведности в блаженствах и в толковании закона Ветхого Завета. Геоцентрическое ударение определяет место этого нового отдела в плане Нагорной проповеди. Но теоцентрическое ударение мы наблюдаем и во второй половине гл. 6, наблюдаем и противоположение земного и небесного. Если отрывок 6:1–18 связан с гл. 5, то в ст. 19–34 раскрываются с других сторон те же мысли, что и в ст. 1 – 18. Господь отвлекает от земного и зовет к небесному. Он указывает аскетический путь отречения. Сокровищу временному и преходящему противополагается сокровище истинное. Это противоположение, проходящее через всю главу, оправдывает предложенное выше заглавие: учение об истинно-ценном. Высший смысл праведности в том, что она есть взыскание истинно-ценного. Истинно-ценное – в Боге и в Царстве Божием. Правда Царства (опять δικαιοσύνη) – вот к чему возвращается Иисус к концу нашего отрывка.

Под завтрашним днем понимается будущее. Завтра само о себе позаботится. Каждому дню своих довольно тревог (буквально: «беды́») – возможно, это пословичное выражение. Во всяком случае, похожие слова есть и в еврейской, и в египетской литературе мудрости. Об этом же говорили Плутарх, Софокл, Сенека, Дион Хризостом и др. Как правило, человек боится неизвестности, и его заботы направлены на то, чтобы гарантировать себе максимально обеспеченное, застрахованное от невзгод будущее. Но глупо его страшиться, ведь всеведущий и милосердный Отец – Господин будущего. Истинно верующему оно не страшно, поэтому он с нетерпением дожидается того, что всегда было главной целью религии – встречи с Богом. Вера и любовь изгоняют страх.

Отношение Евангелий к текстам Ветхого Завета достаточно хорошо изучены, но здесь с необходимостью встает новая и гораздо менее разработанная проблема. Очевидно, что еврейская литература конца Второго Храма, формирующая т. н. «фоновое знание», не ограничивалась только Священным Писанием. Существовали хорошо известные и весьма популярные апокрифы. Кроме этого, необходимо учитывать фольклор, внебиблейскую идиоматику, устное предание, известные изречения различных религиозных авторитетов, афоризмы и т.п. Правомочен вопрос: в какой мере и каким образом мог использовать Господь весь этот внебиблейский языковой материал при создании образного строя Своих поучений и притч? Этот вопрос приобретет дополнительное значение, если мы примем во внимание, что обычно евангельские притчи «вводят нас в самую гущу повседневной жизни» (И. Иеремиас).

Ряд примеров обнаруживает разительные совпадения.

Мф.6:34

Довольно для каждого дня своей заботы.

Брахот 9б

Довольно для каждого часа его собственной заботы.

Мф.7:5

Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза, и тогда увидишь, как вынуть сучек из глаза брата твоего.

Бава Батра 15б Говорит ему: вынь застрявшую у тебя в зубах щепочку. А он ему на это: 

вынь сначала бревно, которое торчит у тебя из глаза.

Мк.2:27

Суббота для человека, а не человек для субботы

Йома 85б

Суббота отдана вам, а не вы субботе.

Мф.9:17

Не вливают молодое вино в мехи ветхие

Авот 4, 20

Бывает, что новый сосуд полон старого (вина), но бывает, что в старом даже и молодого не найдется.

Для сторонников исторического развития христианства подобного рода примеры служат поводом к отрицанию уникальности евангельского учения. Отождествляя образную и идейную сторону выражения, они не замечают, что очень часто Господь использует арсенал «фонового знания», включающий хрестоматийные сравнения, идиомы, словесные штампы и т.д., на правах своего рода «макролексем», вкладывая в них новое, отвечающее духу Его проповеди звучание.

Христос призывает не мечтать и не переживать о том, что будет завтра, ибо его может и не быть. Должно жить по воле Божией, то есть разумно, а не по влечению чувств, по совести евангельских заповедей, а не просто по десяти заповедям Моисея или тем более по так называемым общечеловеческим нравственным нормам. И Господь никогда не оставит такого человека. Апостол Павел писал: Великое приобретение - быть благочестивым и довольным. Ибо мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем и вынести из него. Имея пропитание и одежду, будем довольны тем. А желающие обогащаться впадают в искушение и в сеть и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей в бедствие и пагубу; ибо корень всех зол есть сребролюбие, которому предавшись, некоторые уклонились от веры и сами себя подвергли многим скорбям (1 Тим. 6:6-10).

Итак, – заключил Господь Свое наставление о нестяжательности, – не пецытеся на утрей, утрений бо собою печется: довлеет дневи злоба его, – довольно для каждого дня тех забот, какие он приносит. Заповедуя оставить попечение о завтрашнем дне и научая не забывать о дне настоящем, Он запрещал уноситься излишнею заботливостью в будущее с ущербом и вредом для ежедневных, насущных обязанностей и предостерегал от мечтательности и рассеянности.

Следующая группа поучений построена вокруг идеи важности, приоритетности достижения Царства Божия среди прочих жизненных задач: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф. 6:33). Христос говорит о невозможности компромисса между угождением Богу и привязанностью к миру на примере отношения к богатству и забот о завтрашнем дне. Речь идет не о том, что всякий христианин, живя в мире, должен совершенно удаляться от бытовых забот. Важно, чтобы обеспечение жизненных потребностей не стало страстью (служением им) и многозаботливость не вытеснила Бога из жизни верующего См. близкую мысль в Послании к римлянам: «Облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа, и попечения о плоти не превращайте в похоти» (Рим. 13:14).: «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне» (Мф. 6:24). Человек призывается во всем руководствоваться соображениями духовной пользы и избегать маловерия.

  For this reason he added more and said, “Therefore, do not think about tomorrow. For tomorrow will think about itself. The day’s own evil suffices” Matt 6:34. By forbidding us from thinking about tomorrow, doubtless the Lord has removed all worldly concern from us. But we ought to inquire about the following: since he says that one must not think about tomorrow, why did he go on to say, “The day’s own evil suffices”? What exactly do we understand is being signified by the “day’s evil”? For we know that at the beginning of the world, the Lord blessed all the days, and we see light provided daily to human beings, and all the days preserve the course appointed for them by God and maintain the laws of creation. The Lord therefore has not spoken about the evil of that day, which is free from the blame of sin, but rather about our evil we commit every day. And since on a daily basis we cannot be without sin, however trivial, the Lord warns us of this, to purge ourselves with constant solicitude of faith and with just reparation for daily transgressions, however small. That is why the holy apostle teaches us to let go of anger before the setting of the sun see Eph 4:26, lest a whole day enclose us within its space in the guilt of sin. Whence saint David, who indeed lived before the gospel yet in accordance with the gospel, lest he should be held liable of some sin of the day, blotted out his daily transgressions every night by means of the reparation of tears. He says, “I shall wash my bed every night; I shall water my couch with tears” Ps 6:6. Blessed Job, too, who was not unaware of the virtue of this gospel command through the Holy Spirit, in order to purge the daily transgressions of his children, offered daily sacrifices to God not only for transgressions but even for ignorance of sin see Job 1:5. The holy apostle likewise wants us to redeem the transgressions of the day by heavenly faith. He gave the following warning about this in his epistle: “Walk with wisdom among those who are without, desiring nothing from anyone, redeeming the time, since the days are evil” Col 4:5; cf. 1 Thess 4:12; Eph 5:16. Surely he does not mean the arrangement and cycle of the days, but the sins of evil people, who daily live in this world in iniquities and crimes. And therefore by good works we ought to redeem days of this sort and this time of the present life, so that we may become worthy of attaining to that blessed day of future glory, at the coming of our Lord and Savior, who is blessed in the ages. Amen.