Евангелие от Матфея 6 глава 33 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы единодушно понимают этот стих как установление правильного порядка жизненных ценностей. Главной целью человека должно быть не приобретение земных благ, а Царство Божие и жизнь по Божией правде. Земные потребности не отвергаются, но ставятся на второе место: если человек прежде всего стремится к Богу и исполнению Его воли, то необходимое для временной жизни Господь Сам подает. Именно это подчеркивают блаженный Августин, святители Иоанн Златоуст, Афанасий Великий, Игнатий (Брянчанинов), Филарет Московский, Филарет (Амфитеатров), Никифор (Феотокис), блаженный Феофилакт, праведный Иоанн Кронштадтский, священномученик Серафим (Чичагов) и Евфимий Зигабен.

Можно выделить две основные линии толкования. Первая объясняет, что означает искать Царство Божие. Одни святые (свт. Афанасий Великий, блж. Феофилакт, Евфимий Зигабен) говорят прежде всего о будущих вечных благах и общении с Богом. Другие (свт. Филарет Амфитеатров, свящмч. Серафим Чичагов) подчеркивают, что Царство Божие начинается уже здесь, в очищенном сердце человека, где воцаряются правда и добродетель. Эти объяснения не противоречат друг другу: настоящее духовное преображение ведет к будущему Царству.

Вторая линия раскрывает смысл слов о «правде Божией». Одни толкователи понимают ее как оправдание, даруемое Богом (Евфимий Зигабен, свт. Игнатий, свт. Михаил Лузин), другие — как всю полноту добродетельной жизни и исполнения заповедей (свт. Никифор Феотокис, свт. Филарет Амфитеатров). Во всех случаях мысль одна: духовное должно иметь первенство, а земное становится приложением к нему.

Частные замечания Святых Отцов

Святитель Афанасий Великий определяет Царство Божие как вкушение будущих благ — созерцание и познание Бога, насколько это доступно человеку.

Блаженный Августин различает благо и необходимость: Царство Божие является целью жизни, а пища и одежда — лишь необходимыми средствами для достижения этой цели.

Евфимий Зигабен поясняет, что слово «прежде» означает не только «раньше», но и «главным образом», а слово «приложатся» показывает, что телесные блага являются лишь добавлением к духовным.

Святитель Филарет Московский отмечает, что Христос не запрещает честный земной труд, а требует лишь, чтобы дело спасения всегда оставалось главным.

Священномученик Серафим (Чичагов) специально подчеркивает, что искать Царство Божие не означает непременно уходить из мира: человек может исполнять семейные, общественные и профессиональные обязанности, если они не становятся важнее духовной жизни.

Не менее закона тогда имел влияние на общую жизнь пример наружного благочестия фарисейского (милостыня, молитва, пост). Господь дал наставление своим последователям, как они должны смотреть и на это: творить милостыню, совершать молитвы, поститься , – но не по фарисейски (для молитвы дал Свой образец, в котором означил главные предметы всегдашних желаний и прошений христианина) и не питать привязанности к сокровищам земным, что не считали грехом фарисеи (Лк. 16:13–14), и вообще не связывать себя житейскими заботами; – впрочем, избегая пороков, не осуждать людей, им подверженных, но с другой стороны и не давать святое на попрание.

Утвердив сии правила жизни для своих последователей, Господь тем положил существенные черты различия их праведности от праведности фарисейской и твердое основание внутреннему образованию своего избранного общества. Но не только для тогдашнего времени и для известных лиц, они должны были служить законом и руководством для всех вообще последователей Его, поелику основывались на вечных законах святости Божественной и на коренных началах нравственности, утвержденных Творцом в природе человеческой.

Избранные нигде прежде не учились, исключая только того, что некоторые несколько времени находились в числе учеников Иоанна: таковы были Андрей, Иоанн. Господь избрал доказавших Ему свою любовь и привязанность к Нему, доверчивых, как детей, не зараженных мечтами ложного просвещения и предоставил Себе уже их образование, и учил их не только словом, но и делом, одних и пред народом, в доме и на пути, на суше и на море: что было темного для других, то им объяснял: имел их постоянными свидетелями своей жизни и деяний, постепенно изглаждал предрассудки, принесенные из учения Иудейского, не устранял от них все случаи ошибки, но обращал оные им самим в урок, позволял им рассуждать друг с другом о предметах, близких к их знанию, но не оставлял замечать, что Ему известны не только их беседы между собой, но и тайные помышления человеческие, умерял их сердечные движения и приводил в согласие с их обязанностями. Одним словом – очищал и просвещал их ум и сердце, приготовлял к полнейшему излиянию в них Духа истины и освящения. Сперва они были в отношении к Господу, как ученики; при конце своего поприща Он уже назвал их своими друзьями (Ин. 15:14–15), потому что ничего не скрывал от них; наконец братьями.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110-111++

Человек, живущий по Евангелию, — вовсе не «не заботящийся» ни о чем. Это тот, чья забота о ином. Он весь поглощен заботой о Царстве Божием. «Ищите Царства Божия!» Служить маммоне — практически означает заботу только о себе. Служить Богу — значит посвятить себя служению любви и обрести истинную свободу.

Не все время жизни своей будем заботиться о чреве и об одеяниях, так поступают язычники, не имеющие упования жизни вечной. Не будем же уподобляться им, но выслушаем, что говорит Господь: Ищите же прежде Царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам (Мф. 6:33). Будем, братия, искать то Царствие, которое не имеет конца; будем искать той радости, которая вводит в бесконечные веки. Будем, возлюбленные, молиться с болезнью сердечной, с воздыханиями и слезами, чтобы не осталось не исполненным нами оное блаженное слово. Прекратим здешнюю роскошь, — чтобы там приобрести райское наслаждение. Поплачем недолго здесь, — чтобы там воссмеяться (получить утешение). Будем алчущими, — чтобы там насытиться. Пойдем узкими вратами и тесным путем, — чтобы там шествовать путем широким и пространным. И ещё повторяю: смотрите, чтобы не запнул вас и не посмеялся над вами мир, и чтобы в будущий век не препроводил он вас обнаженными и бедствующими, потому что обольщение мира сего многих запнуло, над многими насмеялось, многих ослепило. А мы, братия, будем внимательны к себе самим: послушаем Господа, Который говорит: грядите по Мне (Мф. 4:19), все оставим и последуем за Ним одним; презрим всякую радость мира сего, потому что издевается он над всеми, любящими его. Постараемся же достигнуть вечной жизни, ангельского ликостояния и пребывания со Христом, потому что Ему слава и держава со Отцом и Святым Духом во веки веков. Аминь!

О чем уста твои молятся Богу? Чего просишь у Него? Упокоения ли в этом веке, или бессмертной и нестареющей жизни? Если домогаешься этого временного и непостоянного, то лучше тебя вор и блудник; они молятся о том, чтобы спастись, и ублажают тебя, тогда как ты лживо проходишь это прекрасное житие, потому что, возненавидев свет, возлюбил ты тьму; оставив Небесное Царство, возжелал земного и временного. Или убоялся ты, несчастный, что благий и человеколюбивый Бог отвергнет труды твои? Но Сам Он и благодать Его подают к тому силы тебе; Сам Он сокрушает сердце твое, и Сам дает тебе награду. Все от Него, а ты гордишься! Плату наемника взыскивает Он с тех, которые лишают Его оной; ужели лишит тебя награды за слезы твои? Да не будет этого! Сказавший: ищите, и обрящете: толцыте, и отверзется вам (Мф. 7:7), сделается ли лжецом? Никогда. Отойди, несчастный! Кто пожелал тебе зла? Кто позавидовал тебе? Соперник или ненавистник добра. У него все старание о том, чтобы ни один человек не спасся.

При чтении строк о беззаботных птицах и лилиях могут возникнуть некоторые сомнения: не слишком ли наивны и оптимистичны эти утверждения. Ведь каждый видит, что в природе царит безжалостная борьба за существование. И птицы только тем и заняты, что ищут себе пищу и отбиваются от хищников, для которых сами служат пищей. И цветы полевые не так просто украшены, а приобрели свою красоту в той же жестокой борьбе за выживание. Но в словах Иисуса Христа звучит не рациональный анализ ученого эволюциониста или натурфилософа. Его речи несут в себе Евангелие приблизившегося Царствия Божия и указывают на следы этого Царствия в окружающей природе. Просветленный взгляд не может не увидеть – при всем зле и несовершенстве этого мира – славу Творца во всем Его Творении. Недаром ряд изречений о лилиях и птицах завершается указанием на грядущее Царствие: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его». И тогда все прочее «приложится вам». Образно говоря, приложится и «красота лилий», и «беззаботность птиц небесных». Вот исходя из такого эсхатологического откровения Бога и Его Царствия, которое уже «приблизилось», Иисус Христос видит вокруг Себя знамения милости Творца, сохраняющего и поддерживающего жизнь в этом мире, отмеченном злом, страданиями и заботами. И не только видит знамения благодати, но и возвещает эту благодать, несмотря ни на какое зло, разлитое в окружающем нас мире, который сотворен был хорошим весьма (см.: Быт. 1:31), а в грядущем веке станет еще лучше!

Итак, первым и основным содержанием надежды для учеников Христовых прежде всего должно быть Царствие Божие: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его». «Его» – означает «Бога», то есть «ищите правды Божией». Действительно, для иудейского мира того далекого времени «правда Божия» была одной из наиболее мучительных богословских и жизненных проблем. Вспомним, что в Библии «правда Божия» означает верность Бога Своему творению, Его верность Своим спасительным обетованиям, Его верность Завету, Его верность Своему слову. Именно в этой верности – правда Божия. Бог праведен. А вот человек – нет. На Бога можно положиться, а на человека – нельзя. Бог верен и истинен, а человек неверен и лжив. Но… идет время, век за веком, год за годом, и при этом спасение Израиля только как бы отдаляется. Где же реализация, осуществление правды Божией? Где она – верность Бога? Так вопрошали иудеи, такова была проблема, на которую через пару десятилетий апостол Павел ответит восторженным утверждением в Послании к Римлянам: «Ныне <…> явилась правда Божия , <…> правда Божия через веру в Иисуса Христа для всех верующих» (Рим. 3:21–22). Эта спасительная правда Божия открывается в Евангелии Иисуса Христа (см.:Рим. 1:16–17): «Приблизилось Царствие Божие» (Мк. 1:14). Ищите его, стремитесь к нему, входите в него! Оно уже здесь!

«Ищите прежде царствия Божия и правды его» — той божественной праведности, которая вводит в него, — «и сия вся» — все потребности земной жизни — «приложатся вам».

***

Молитва есть высшее упражнение для ума.

Молитва есть глава, источник, мать всех добродетелей.

Будь мудр в молитве твоей. Не проси в ней ничего тленного и суетного, помня заповедание Спасителя: Ищите же прежде царствия Божия и правды его, и сия вся, то есть, все потребности для временной жизни, приложатся вам.

 Не нужно тебе брать ни сумы, ни посоха. Достаточно богат тот, кто беден со Христом. 

.

Ищите же прежде царствия Божия, т. е. старайтесь прежде всякой заботы о телесных нуждах найти царство Божие, — истинную Христову веру на земле и райское блаженство на небе (о царстве небесн. см. в объясн. Мф. 3:2.), и правды Его — праведности пред Богом, т. е. святой, чистой, добродетельной жизни и оправдания от грехов чрез веру во Христа Спасителя и участие в спасительных таинствах Христовой церкви. В этих словах указывается, — о чем более всего, т. е. прежде всякой заботы о телесных и житейских потребностях, должен пещись христианин. Спасение души, вот — главное дело христианина; забота о земном — дело второстепенное, а не наоборот, как по большей части бывает у нас. И сия вся (и это все) приложатся вам, т. е. земныя блага без особенной заботливости и усилия будут даны вам, — присоединятся как бы в воздаяние за труды и искание царства Божия. И мы видим, что праведники получают и земное воздаяние, — с помощью Божиею они имеют успех в своих делах. Для праведников, впрочем, как ищущих царства Божия, и скудость служит довольством, в надежде благ небесных, вечных (Мих.).

Сверх вышесказанного, Спаситель для возбуждения в нас несомненного упования во всех вещах на промысл Божий представляет еще доказательство, говоря: Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам. Удалив от нас всякую мысль об излишних заботах, Христос упомянул и о небесах; Он для того и пришел, чтобы разрушить древнее, и призвать нас к лучшему отечеству; потому Он все делает, чтобы удалить нас от излишеств и от пристрастия к земным вещам. Для того и о язычниках упомянул, сказав, что сих ищут языцы, которые весь труд свой ограничивают настоящею жизнью, которые нимало не рассуждают о будущности и не думают о небесах. А для вас должно быть не это важно, но другое. Мы не для того ведь сотворены, чтобы есть, пить и одеваться, но чтобы угодить Богу и получить будущие блага. Итак, усиленно и заботиться и молиться о земном не должно. Потому Спаситель и сказал: ищите царствия небеснаго, и сия вся приложатся вам. И не сказал: даны будут, но — приложатся, чтобы ты знал, что настоящие блага ничего не значат в сравнении с величием будущих. Потому-то Он и не повелевает просить настоящих благ, но просить иных благ, и надеяться, что и те присоединятся к этим. Итак, ищи благ будущих — и получишь настоящие; не ищи видимых — и непременно получишь их. Да и неприлично тебе приступать ко Владыке с молитвою о таковых благах. Будучи обязан прилагать все тщание и всю заботу свою о неизреченных благах, ты крайне бесчестишь себя, когда изнуряешь себя заботливыми помыслами о благах скоропреходящих. Но как же, — скажешь ты, — разве Христос не повелел просить хлеба? Но Он присовокупил: насущнаго, и опять к этому прибавил: днесь. * * * И действительно, ничто так не доводит нас до опасного падения и не влечет по стремнинам, ничто так не лишает нас будущих благ, как пристрастие к вещам скоропреходящим; напротив, ничто так не приводит нас к обладанию настоящими и будущими благами, как предпочтение всему будущих. “Ищите же, — говорит Христос, — прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам”. Но если бы даже не прилагались временные блага, и тогда не надлежало бы так много заботиться о их приобретении. Теперь же, получить будущие блага значит получить и настоящие. Но некоторые не убеждаются и этим и, уподобляясь бесчувственным камням, гоняются за тенью удовольствий. В самом деле, что сладостного в благах настоящей жизни? Что приятного? Я намерен свободнее поговорить с вами ныне. Но будьте внимательны и знайте, что жизнь, представляющаяся вам трудною и несносною (я говорю о жизни монахов и распявшихся миру), гораздо сладостнее и вожделеннее той, которая кажется вам приятною и удобною. И свидетели этому вы сами, которые часто, во время постигнувших вас несчастий и скорбей, просите себе смерти и называете блаженными живущих в горах и вертепах и ведущих жизнь безбрачную и беззаботную, вы, которые занимаетесь искусствами, служите в войсках, или живете без дела и праздно, и проводите дни в театре и местах пляски. И там, где по видимому тысячами текут удовольствия, и реками — увеселения, рождается бесчисленное множество горьких скорбей. Если кто воспылает любовью к одной из плясавших там девиц, тот вытерпит страдания, каким не подвергнешься ни в многочисленных сражениях, ни в многократных странствованиях, и состояние такого человека будет более тягостно, чем всякого осажденного города. Но не станем описывать подробно этих мучений, и — предоставив это на суд совести плененных любовью — рассмотрим жизнь обыкновенную; и мы найдем между монашескою и мирскою жизнью такое же различие, как между пристанью и морем, непрестанно рассекаемым ветрами. Смотри, самые убежища монахов уже дают начало их благоденствию. Избегая рынков и городов и народного шума, они предпочли жизнь в горах, которая не имеет ничего общего с настоящею жизнью, не подвержена никаким человеческим превратностям, ни печали житейской, ни горести, ни большим заботам, ни опасностям, ни коварству, ни ненависти, ни зависти, ни порочной любви, ни всему тому подобному. Здесь они размышляют уже только о Царствии Небесном, беседуя в безмолвии и глубокой тишине с лесами, горами, источниками, а наиболее всего — с Богом. Жилища их чужды всякого шума, а душа, свободная от всех страстей и болезней, тонка, легка и гораздо чище самого тонкого воздуха. Занятия у них те же, какие были вначале и до падения Адама, когда он, облеченный славою, дерзновенно беседовал с Богом и обитал в преисполненном блаженства рае. И в самом деле: жизнь монахов, чем хуже жизни Адама, когда он до преслушания введен был в рай возделывать его? Адам не имел никаких житейских забот: нет их и у монахов. Адам чистою совестью беседовал с Богом: так и монахи; более того, они имеют гораздо больше дерзновения, нежели Адам, так как больше имеют в себе благодати, по дару Духа Святого. Надлежало бы вам собственными глазами видеть это; но так как вы не хотите, и проводите жизнь в шуме и на торжищах, то по крайней мере, на словах опишу вам хотя одну часть их образа жизни, — всей же их жизни описать невозможно. Эти светильники мира, едва начинает восходить солнце, или еще до рассвета, встают с ложа здоровые, бодрые и свежие (потому что их не возмущает никакая печаль, ни забота, ни головная тяжесть, ни труд, ни множество дел, ни что-нибудь другое тому подобное, но они живут, как ангелы на небе). Итак, поспешно встав с ложа, бодрые и веселые, они все вместе с светлым лицом и совестью составляют один лик и как бы едиными устами поют гимны Богу всяческих, прославляя и благодаря Его за все благодеяния, как частные, так и общие. Поэтому, если угодно, оставив Адама, спрошу вас: чем отличается от ангелов этот лик поющих и восклицающих на земле: “Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение” (Лк. 2:14)? И одежда у них соответственна их мужеству. Он и облечены не в длинные одежды, как люди изнеженные и расслабленные, но одежды их приготовлены, как у тех блаженных ангелов: Илии, Елисея, Иоанна и прочих апостолов, у одних из козьей, у других из верблюжьей шерсти, а некоторым довольно одной кожи, и то совсем обветшавшей. Потом, пропевши свои песни, с коленопреклонением, призывают прославленного ими Бога на помощь в таких делах, которые другим не скоро бы пришли на ум. Они не просят ни о чем настоящем, у них не бывает об этом слова; но просят о том, чтобы им с дерзновением стать пред страшным престолом, когда Единородный Сын Божий придет судить живых и мертвых, — чтобы никому из них не услышать того страшного голоса: “не знаю вас” (Мф. 25:12)! и чтобы в чистоте совести и обилии добрых дел совершить настоящую трудную жизнь и благополучно переплыть это бурное море. Молитвы же их начинает отец и настоятель. Потом, как вставши, окончат эти священные и непрестанные молитвы, с восходом солнечным каждый идет к своему делу, и трудами многое приобретают для бедных. Где теперь те, которые предаются дьявольским пляскам, непотребным песням и сидят в театре? Стыжусь вспоминать об них; но, по вашей немощи, необходимо сделать и это. И Павел говорит: “Как предавали вы члены ваши в рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные, так ныне представьте члены ваши в рабы праведности на дела святые” (Рим. 6:19). Итак, посмотрим и мы на это сонмище блудных жен и непотребных юношей, собравшихся в театре, и их забавы, которыми весьма многие из беспечных юношей завлекаются в их сети, сравним с жизнью блаженных. Здесь мы найдем различия столько же, сколько между ангелами, если бы ты услышал их поющими на небе стройную песнь, и между собаками и свиньями, которые визжат, роясь в навозе. Устами одних говорит Христос, а языком других — дьявол. Там сами трубы издают звук, соответственный их нескладному голосу и уродливому виду, когда они надувают щеки и натягивают жилы. А здесь издает звук благодать Духа Святого, которая вместо труб, гуслей и флейт употребляет уста святых. Впрочем, что бы я ни говорил, невозможно вполне представить того удовольствия людям, привязанным к персти и плинфоделанию. Поэтому желал бы я взять кого-нибудь из пристрастившихся к театру, отвести в монастырь и показать ему собрание святых мужей; тогда мне уже не нужны были бы слова. Однако — несмотря на то, что беседую с людьми бренными, попытаюсь и словом хотя бы несколько извлечь их из грязи и тины. Там слушатель тотчас воспламеняется огнем нечистой любви: если мало взора блудницы зажечь сердце, то голос ее влечет в гибель; а здесь, если бы даже душа и имела что-нибудь нечистое, она тотчас оставляет это. И не только голос и взор, но и самые одежды блудниц еще более приводят в смущение зрителей. Бедняк, человек низкий и презренный, посмотрев на это зрелище, будет досадовать и скажет сам себе: эта блудница и этот блудник — дети поваров и сапожников, а часто и рабов — живут в такой роскоши; а я, свободный, происходя от свободных, живя честными трудами, и во сне не могу представить себе этого, — и оставляет, таким образом, зрелище, съедаемый печалью. У монахов же не случится ничего такого, но все бывает совершенно напротив. В самом деле, когда увидит, что дети богатых и знатных родителей облечены в такие одежды, каких не носят и самые последние из нищих, и что даже еще радуются этому, то представьте, с каким утешением для своей бедности пойдет он из монастыря! А если посетит монахов и богатый, то возвратится от них лучшим и с здравыми понятиями о вещах. Опять, в театре, когда посмотрят на блудницу в золотом уборе, бедный станет плакать и рыдать, видя, что жена его не имеет ни одного такого украшения, а богатые после такого зрелища будут презирать и отвращаться своих супруг. Как скоро блудница представит зрителям и одежду, и взор, и голос, и поступь, и все, что может возбудить любострастие, — они выходят из театра воспламененные страстью, и возвращаются к себе домой уже пленниками. Отсюда происходят обиды, бесчестия, отсюда вражда, брани и каждодневные случаи смертные; и жизнь становится несносной такому пленнику, и жена ему уже не мила, и дети не по прежнему любезны, и весь дом приходит в беспорядок, и самый свет солнечный, наконец, кажется для него несносным. Напротив, из монашеских собраний не происходит ни одной такой неприятности. Жена встречает мужа ласковым, кротким, непристрастившимся ни к какому гнусному удовольствию, и в обращении его находит больше непринужденности, нежели прежде. Столько-то зла производит театр, и столько добра монастырь: один овец делает волками, а другой и волков обращает в агнцев. Правда, мы пока ничего еще не сказали об удовольствиях монашеской жизни. Но что может быть приятнее того, когда душа наша ничем не возмущается, не мучится, не унывает, не стенает? Однако же, продолжим наше сравнение и рассмотрим, какое удовольствие доставляет нам то и другое пение, то и другое зрелище, — и мы увидим, что в первом случае оно продолжается только до вечера, пока зритель сидит в театре, а после язвит его больнее всякого жала; полученное же в монастыре удовольствие непрестанно сохраняет свою силу в душах зрителей, — навсегда остается в их мыслях и образ виденных ими мужей, и приятность места, и простота жизни, и чистота общества, и сладость прекрасного духовного пения. Вот почему те, которые всегда наслаждаются этим тихим пристанищем, бегают уже людского шума, как бы какой-нибудь бури. И не только во время своих песнопений и молитв, но и когда сидят за книгами, монахи доставляют зрителям приятное зрелище. После того, как кончится пение, один берет Исаию, и с ним беседует; другой беседует с апостолами; третий читает книги других писателей и любомудрствует о Боге, о мире, о предметах видимых и невидимых, чувственных и духовных, о ничтожности жизни настоящей и о величии жизни будущей. Пища у них самая лучшая: они питаются не вареными мясами бессловесных животных, но словом Божиим, “слаще меда и капель сота” (Пс. 18:11). Это чудный мед и гораздо лучше того, которым некогда в пустыне питался Иоанн. Не дикие пчелы, садясь на цветы, собирают этот мед, и не росу, переваривши в себе, кладут в ульи; но приготовляет его благодать Духа Святого и, вместо сотов, ульев и дупла, полагает в души святых, так что желающий всегда безопасно может вкушать его. Подражая этим пчелам, и они облетают соты священных книг, почерпая в них великое удовольствие. Но если хочешь знать трапезу их, то подойди поближе, и ты увидишь, что отрыгаемое ими все сладко, приятно, исполнено духовным благоуханием. Уста их не могут произнести ни одного дурного слова и ни одного шуточного или грубого, но каждое достойно неба. Тот не погрешит, кто сравнит уста людей, бегающих по рынкам и жадно гоняющихся за житейским, со стоками нечистот, а уста монахов с источниками, текущими медом и бьющими чистыми ключами. Но если кому обидно, что я сравниваю уста людей со стоками нечистот, тот пусть знает, что я выразился еще весьма снисходительно. А священное писание не наблюдает и этой меры, но употребляет другое, гораздо сильнейшее сравнение, говоря: “Нет в устах их истины: сердце их — пагуба, гортань их — открытый гроб” (Пс. 5:10). Не таковы уста монахов: они исполнены благоухания. Таково настоящее их состояние! А будущее их — какое слово может выразить? Какой ум — постигнуть? Их жребий ангельский: неизреченное блаженство, несказанные блага! Может быть, теперь многие из вас воспламенились и чувствуют в себе желание вести такую прекрасную жизнь; но что пользы, ежели, пока вы здесь, этот огонь горит в вас, а как скоро выйдете, пламя погасло, и это желание пропало? Как же сделать, чтобы этого не случилось? Пока горячо в тебе это желание, пойди к этим ангелам и воспламенись еще более. Не столько могут воспламенить мои слова, сколько взгляд на самое дело. Не говори: вот я переговорю с женою, кончу прежде дела свои; такая отсрочка есть начало беспечности. Послушай: некто хотел устроить домашние дела, и пророк не позволил ему (3 Цар. 19:20). Что говорю: устроить? Ученик хотел погребсти отца, и Христос не согласился даже на то (Лк. 9:60). Какое же дело кажется тебе столько необходимо, как погребение отца? Но Христос и того не позволил. Почему же? Потому что дьявол всеми мерами старается вкрасться, и если заметит в человеке, что он мало занят или откладывает дело, производит в нем большую леность. Поэтому-то некто и советует: “Не откладывай со дня на день” (Сир. 5:8). Таким образом ты можешь в большем успеть, да и домашние дела твои будут в хорошем состоянии. “Ищите же, — сказано, — прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам”. Если и мы обеспечиваем состояние тех, которые, пренебрегая собственными своими выгодами, заботятся о наших выгодах, то тем более Бог, Который и без того печется и промышляет о нас. Итак, не заботься о своих делах, но предоставь это Богу. Если ты заботишься, то заботишься как человек; если же Бог промышляет, то Он промышляет как Бог. Итак, не заботься о своих делах, оставляя важнейшее; иначе Бог менее будет промышлять о них. Но чтобы Бог более промышлял о твоих делах, предоставь все Ему одному. Когда ты, оставляя дела духовные, сам занимаешься делами житейскими, тогда уже Бог не много печется о них. Итак, чтобы все у тебя шло хорошо, и тебе освободиться от всех забот, прилепись к духовному и презирай житейское: тогда ты с небом получишь и землю, и сподобишься будущих благ, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

Не проси у Бога того, что Сам Он без прошения дает нам по Своему промышлению, и дает не только Своим и возлюбленным, но и тем, которые чужды ведения о Нем. Ибо сказано: не будьте, «якоже язычницы, лишше» глаголющими в молитвах своих (Мф. 6:7). Это есть телесное, и сих языцы ищут, сказал Господь. Вы же «не пецытеся, что ясте, или что пиете», или «во что облечетеся. Весть бо Отец ваш», что имеете в этом нужду (Мф. 6:25, 32). Сын у отца своего не просит уже хлеба, но домогается наибольшего и высшего в дому отца своего. Ибо по немощи только ума человеческого Господь заповедал просить повседневного хлеба. Но смотри, что заповедано тем, которые совершенны ведением и здравы душою. Им сказано: не пекитесь о пище или одежде; потому что если Бог печется о бессловесных животных, о птицах и о тварях неодушевленных, то кольми паче попечется о нас: «ищите же» паче «Царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам» (Мф. 6:33).

Накопление богатства связано с заботой. Богатство умножается заботой и требует забот. Эта же связь между богатством и заботами подчеркнута в Послании иудеохристианского столпа Иакова, брата Господня (Иак. 4:13–17 и Иак. 5:1–6). К предостережению против забот и переходит Господь. Мы уже видели, что ст. 25 начинает новый ряд мыслей (ст. 25–34). Заботы о материальных благах бессмысленны, потому что Бог Сам дает нам то, в чем мы имеем нужду. Бог украшает и питает тварь бессловесную, даже растения. Нам ли откажет Отец в Своем попечении (ст. 26–30, ср. ст. 32)? И в свете всемогущества Божия наше бессилие выступает со всей ясностью. Мы сами не в состоянии дать себе и того малого, о чем могли бы мечтать (ст. 27). Отсюда вывод (ст. 31–34): Господь запрещает заботу о материальных ценностях (ст. 31–32); заботятся – язычники. Поскольку забота неизбежна, она должна быть ограничена потребностями текущего дня (ст. 34). Взысканию подлежит Царство (в разночтении кодексов L, θ и некоторых других есть прибавление: «Божие») и правда его. Земное приложится (ст. 33).

На этом кончается гл. 6. Мы видели, что заголовок 6связывает ее первую часть (ст. 1–18) с гл. 5. Выявление праведности в деле возвращает нас к учению о праведности в блаженствах и в толковании закона Ветхого Завета. Геоцентрическое ударение определяет место этого нового отдела в плане Нагорной проповеди. Но теоцентрическое ударение мы наблюдаем и во второй половине гл. 6, наблюдаем и противоположение земного и небесного. Если отрывок 6:1–18 связан с гл. 5, то в ст. 19–34 раскрываются с других сторон те же мысли, что и в ст. 1 – 18. Господь отвлекает от земного и зовет к небесному. Он указывает аскетический путь отречения. Сокровищу временному и преходящему противополагается сокровище истинное. Это противоположение, проходящее через всю главу, оправдывает предложенное выше заглавие: учение об истинно-ценном. Высший смысл праведности в том, что она есть взыскание истинно-ценного. Истинно-ценное – в Боге и в Царстве Божием. Правда Царства (опять δικαιοσύνη) – вот к чему возвращается Иисус к концу нашего отрывка.

Есть лишь единственная цель, к которой надо стремиться человеку – это достижение Царства Бога, исполнение Его воли (дословно: «Его праведности»). Если ученики выберут такие приоритеты для своей жизни, они уже здесь и сейчас станут причастны новому Божьему миропорядку, о скорейшем наступлении которого они просят в молитве Господней, и будут воистину исполнять Его волю на земле, как она исполняется на небе. Но что значит «стремиться к Царству»? Одни полагают, что это призыв к миссионерской проповеди учеников, чем подготавливается наступление Божьего владычества. Как Иисус Своей деятельностью Благовестника, а также Целителя восстанавливает исконные замыслы Отца о мироздании, так и ученики должны стать сотрудниками Бога. Другие считают, что стремиться к Царству означает молитву о его скорейшем наступлении или подготовку себя к новым нравственным требованиям этого Царства. Все остальное Он даст вам в придачу – дословно: «все остальное будет прибавлено вам». Здесь «божественный пассив» (см. коммент. на. 4:12). Это Бог даст все необходимое человеку.

Ищите же прежде царства Божия и правды Его. Наиболее важным в жизни должны быть суверенная Божия воля и правильные отношения с Ним. Это и означает "правда", т.е. праведность (см. Мф. 3:15). Суета и забота с праведностью несовместимы; сомневаясь в благости Божией или в Его всевластии, мы уходим от истинных целей жизни. Бог удовлетворит нужды тех, кто всецело полагается на Него.

Эти слова Христовы указывают на основной закон духовной жизни человека. Под Царством Божьим и правдой Его здесь подразумеваются, конечно, не райские наслаждения, но прежде всего искание истины и святости жизни. Для одних это решение вопроса о Боге — есть Он или нет; для других — какая религия истинна; для уверовавшего в Евангелие — в какой христианской конфессии находится верное его понимание; для православного — в чем заключается правильная духовная жизнь.

Такому ищущему соответственно степени его духовного стремления откроется Бог и даст все необходимое для жизни. Апостол Павел говорит: благочестие на все полезно, имея обетование жизни настоящей и будущей (1 Тим. 4:8). Бесчисленное множество фактов свидетельствует об этом.

Имена таких людей, как, например, святитель Игнатий (Брянчанинов), Ф.М. Достоевский, игумен Никон (Воробьев), иеромонах Серафим (Роуз), и множества других, искавших истину и нашедших Бога и Христа, подтверждают эти слова Христовы.

Игумен Никон писал: «Ищи Царствия Божия и правды его — и, по слову непреложному Самого Господа, слову более твердому, чем небо и земля, приложится и все необходимое в материальной жизни. Хотя и испытывает Господь рабов Своих, но и следит за всем, за духовными и за телесными нуждами и все подает в нужное время тем, кто доверился Господу, а не своей ловкости, силе, умению и проч.» (Как жить сегодня. Письма. Молитва). «Кто ищет угодить Богу, тот не будет оставлен Богом, лишь бы мы не оставили Его» (Нам оставлено покаяние. Письмо 295).

Следующая группа поучений построена вокруг идеи важности, приоритетности достижения Царства Божия среди прочих жизненных задач: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф. 6:33). Христос говорит о невозможности компромисса между угождением Богу и привязанностью к миру на примере отношения к богатству и забот о завтрашнем дне. Речь идет не о том, что всякий христианин, живя в мире, должен совершенно удаляться от бытовых забот. Важно, чтобы обеспечение жизненных потребностей не стало страстью (служением им) и многозаботливость не вытеснила Бога из жизни верующего См. близкую мысль в Послании к римлянам: «Облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа, и попечения о плоти не превращайте в похоти» (Рим. 13:14).: «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне» (Мф. 6:24). Человек призывается во всем руководствоваться соображениями духовной пользы и избегать маловерия.

Бог, будучи Царем всех тварей, над одними людьми хочет царствовать по воле их, как и над Ангелами царствует по воле их. И если люди не хотят, чтоб Бог царствовал над ними, то Он не делает им в этом насилия, чтоб не отнять у них чрез то самовластного произволения, ибо как возможно быть твари разумною, если она не имеет своей воли? По сей причине и Господь наш Иисус Христос и Бог, соделавшись человеком, однородным с нами, и Учителем, убеждает соестественных братий Своих: ищите прежде Царствия Божия и правды его, чтоб восцарствовать над ними по воле их. Как только войдет Царствие Божие в разумное естество, тотчас преисполняет его всякою правдою и добродетелию. Почему будем всегда молиться Богу: да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя. Сего хощет Бог, для сего соделался Он человеком, в этом первый предмет проповеди и начало Евангелия. Это и значат слова: приближися царствие небесное, коими началось Евангелие. И если душа не восчувствует, что Царствие Божие пришло в нее и воцарилось в ней, нет ей надежды спасения.

***

См. Толкование на Лк. 12:31

Искать Царствия не иное что есть, как стараться покорить себя воле Божией; потому желает ли кто временных благ, ищет ли и на земле, этом жилище скорбей, истинных себе радостей, ищи Царствия Божия, старайся быть покорен Богу, и тебе все будет дано с избытком.    

См. толк. на Лк. 6:46

Ищите же прежде царствия Божия и правды Его, и сия вся приложатся вам (Мф. 6:33). 
Кто имеет не поверхностное внимание к себе и к своей жизни: тот конечно замечал, как не редко дела земныя и мирския становятся препятствием делу духовному и небесному, делу благочестия и спасения души. Например, чувствует человек внутреннее побуждение, нескудною мерою посвятить свое время Богу, как жертву добровольную: но времени требуют у него естественныя движения и перемены земной жизни, труды для снискания необходимаго пропитания, одежды, жилища, дела звания и должности в обществе человеческом, попечения о возвышении и поддержании земнаго благосостояния, сношения с ближними по нужде, по приязни, по обычаю, наконец занятия приятныя и увеселительныя; и время расхищается так, что человек не только не приносит из него добровольных жертв Богу, но и похищает у Бога время, которое сам Бог Себе усвоил и освятил заповедию.
Что же делать? как достигнуть того, чтобы дела земныя и мирския не препятствовали делу духовному и небесному? Многие люди разных времен и мест сей вопрос решили согласно, просто и счастливо. Они решительно бросили земныя и мирския дела, и предались единственно делу духовному и небесному. Для удостоверения, что сие решение вопроса было счастливо, довольно наименовать некоторых из тех, которые приняли сие решение. Таковы были: Пророк Илия, Иоанн Креститель, Апостолы, Антоний Великий, и, чтобы не ходить еще далеко, наш Преподобный Сергий. Их решимость оправдывают последствия вековыя и вечныя.
И не на удачу, и не по действию произвольнаго человеческаго мудрования, была, и может, и должна быть счастлива решимость оставить все мирское, но с одной стороны, по устроению Божию, с другой – по действию ревностнаго желания следовать воле Божией. Не знаем, как устроился для Илии образ жизни одинокий, нестяжательный, безпопечительный: но что сие было по воле Божией, можно усмотреть из того, что Бог чудесно поддерживал сей образ жизни, определив между прочим вра́на хлебодаром к человеку, который за-долго до Христа начал следовать учению Христову: «не пецытеся, глаголюще: что ямы, или что пием, или чим одеждемся »(Мф. 6:31)? Преемник же духа и образа жизни Илии, Елиссей, введен был в сей образ жизни очевидно прямым повелением Божиим. Что Иоанн Креститель жил в совершенном отречении от мира по устроению Божию, сие открыто было еще прежде рождения его, предречением Ангела, что он будет облечен «духом и силою Илииною» (Лк. 1:17). Апостолы «оставили все», также не по своему произволу, но по владычественному призванию Христову. С тех пор, как проповедано и написано Евангелие, избранные подвижники христианские из него слышали глас, призывающий их к совершенному отречению от мира. Так Антоний услышал в церкви слова Христовы: «аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое, и даждь нищим: и имети имаши сокровище на небеси: и гряди в след Мене» (Мф. 19:21); и принял сии слова так, как бы они лично к нему изречены были; и потому, вышед из церкви, продал большую часть своего имения, и роздал нищим. По некотором времени, вновь услышал он в церкви слова Христовы: «не пецытеся на утрей» (Мф. 6:34); и роздал нищим и остальное; и, от сего начав подвижническую жизнь, достиг такой меры духовнаго возраста, что вся Церковь нарекла и нарицает его Великим.
Из сказаннаго происходят два заключения: первое, что решимость оставить все для служения Богу и для попечения о душе есть вожделенный и превосходный дар Божий, и благо тому, кто сей дар обрел, с чистым расположением принял, хранит верно, употребляет деятельно; второе, что сей дар не для всех, как сие можно видеть из указанных примеров, и из приведенных слов Христовых. Правило совершенной нестяжательности Господь преподал не в качестве заповеди, безусловно для всех обязательной, но в качестве совета, условно предлагаемаго желающему: «аще хощеши совершен быти». И как не от всякаго можно надеяться совершенства: так ненадежно было бы советывать всякому, чтобы оставил все. Да и естественное устроение земной жизни таково, что требует занимающихся и земными делами. Если бы все занимающиеся земледелием решились буквально исполнять правило: «не пецыся на утрей»; и, отвергнув попечение о завтрашнем дне, тем паче отвергли попечение о следующем годе, и перестали бы пахать и сеять: такое одностороннее направление к жизни духовной разрушило бы жизнь естественную.
Но если таким образом неизбежно, чтобы многие не оставляли занятия делами земными мирскими: то неизбежно встречается опять прежний вопрос: как достигнуть того, чтобы дела земныя и мирския не препятствовали делу духовному и небесному? Более общеупотребительное и для немощи нашей более снисходительное разрешение сего вопроса можем найти в изречении Господнем: «ищите прежде царствия Божия и правды Его».
Поставление одного дела «прежде »показывает, что допускается другое дело после. Следственно в изречении Господнем заключаются две мысли: одна открытая, другая сокрытая в слове: «прежде». Мысль открытая: должно искать царствия Божия и правды Его прежде. Мысль сокрытая: не возбраняется искать и некоторых других предметов после. Таким образом из слова Христова открывается, что есть возможность, с успехом упражняться в деле небесном, в искании царствия Божия и правды Его, и, без вреда для сего дела, заниматься и делами земными, делами необходимыми, как-то: снисканием пропитания, одежды, жилища; – делами должными, как-то: исполнением обязанностей звания и службы в обществе человеческом; – делами полезными, или хотя только невинными, как-то: приобретением и употреблением разнообразных познаний в области природы и искусства, впрочем так, чтобы с сими египетскими сокровищами не погрязнуть в море житейском, но чтобы мудро и праведно похитить их у египтян, и употребить во славу Отца Небеснаго и во благо земных чад Его. Тайна добраго и безпрепятственнаго успеха заключается в том, чего вы будете искать «прежде», какое дело пойдет у вас вперед других дел, будет первенствовать между всеми делами, господствовать в ваших мыслях, желаниях и стремлениях, или, как изъяснялся один из древних Отцев, что будет у вас «делом,» и что «поделием Авва Иоанн, в сказании Аввы Феодора Фермскаго в Патерике. ». Если вы будете «прежде всего искать царствия Божия и правды Его»; если дело спасения души вашей благодатию и верою, очищения заповедями, усовершения добродетелями будет у вас первенствовать между всеми прочими делами, господствовать в ваших мыслях, желаниях и стремлениях; если сие только и будете вы почитать «делом», истинным и важным, а все земныя дела только «поделием», занятием второстепенным, маловажным, которому некоторая доля внимания уступается после главнаго дела: то земныя дела не будут у вас препятствием делу небесному; вы можете надеяться обрести царствие Божие, паче всего искомое, и между тем, не иметь недостатка и в том, о чем менее заботитесь, в потребном для земной жизни, по верному обещанию Господню: «сия вся приложатся вам». Напротив того, если вы думаете, что надобно прежде обезпечить себя в делах земных и мирских, и потом уже пещись о небесном; если какое-нибудь земное занятие наукою, искусством, художеством, промыслом, исканием выгод, блеска, и приятностей жизни, сделалось у вас первенствующею мыслию, господствующим желанием, вашим «делом» по превосходству, а дело благочестия остается у вас только «поделием», делом досуга от мирских занятий: то вы превратили порядок, предписанный словом Господним; вы не на пути к обретению царствия Божия; да и для обезпечения себя земными благами, не знаю, на чем можете утвердить свою надежду, потому что не к вам относится обещание Господне: «сия вся приложатся вам».
И вот, братия, малым, по видимому, орудием «велия испытания сердца» (Суд. 5:16). Не маловажное орудие самоиспытания есть малый вопрос: что у вас на уме и на сердце прежде всего и паче всего? Когда ты пробуждаешься утром: какая у тебя первая мысль? Говорит ли твое сердце: слава Богу, показавшему свет? или: Господи, благослови мне день? Если так: то это знамение во благо. Но если вместе с твоим пробуждением пробуждается у тебя, и увлекает тебя, мысль и забота о каком нибудь земном деле, к которому ты пристрастился, и не дает тебе «помянуть Бога и возвеселиться» (Пс. 76:4); то боюсь за тебя, брат мой; сомнительно, ищешь ли ты царствия Божия прежде всего. Если ты стоишь в церкви; а мысль твоя уходит в твой дом, или в твою работную храмину, или на торжище, или в место увеселения: не признак ли это, что у тебя мысль, бегствующая от Бога, сильнее мысли, прибегающей к Богу? Поспеши же возвратить бегствующую; и соедини мысль и сердце твое в стремлении к Богу.
Сим и подобным сему образом да испытуем каждый свое внутреннее расположение часто и прилежно; и да не косним отторгать нашу мысль и сердце от страстной привязанности к земному мирскому, дабы утвердилось сердце наше в Господе; дабы царствие Божие было постоянною, никогда не теряемою из вида, целию нашего стремления.
Пoелику же «от Господа стопы человеку исправляются »(Пс. 36:23): Ты Господи, возвративый плен Сионь от Вавилона, возврати пленение душ наших от преобладающей суеты мира, и настави нас даже до Иерусалима небеснаго, идеже во славе царствуеши Ты, и достигшие туда царствуют с Тобою во веки. Аминь.

 Ищите... прежде Царствия Божия и правды Его и сия вся приложатся вам. (Мф. 6:33).
Сколь многаго ищет человек в мире, и, как кажется ему, ищет по необходимости. Например: пищи, одежды, жилища, безопасности, – а для приобретения и обеспечения сих первых потребностей, – денег, изобилия, власти, чести. Сколько разнообразных средств употребляет для достижения своих целей! Как-то разум и труд, силу и хитрость, дерзость и низость. И как часто жалуется он, что искомое не находится, или найденное не удовлетворяет, что средства не приводят к цели, и достиженная цель не вознаграждает за средства, для нея употребленные! Какое же было бы счастие – найти тайну: одним способом удовлетворять всем потребностям, одним средством достигать всех вожделенных целей!
Сию тайну, действительно, открывает нам Иисус Христос, когда говорит: «ищите... прежде царствия Божия; и сия вся приложатся вам». Позаботимся, как бы нам утвердиться в сем учении, которое должно избавить нас от всякой заботы. «Не пецытеся, – говорит Он, – душею вашею, что ясте, или что пиете, ни телом вашим, во что облечетеся. – Не скрывайте себе сокровищ на земли» (Мф. 6:25, 19). Не заботьтесь ни о чем таком, о чем обыкновенно люди заботятся; предпочитайте всем заботам одну; одного и ищите паче всего: «ищите... прежде царствия Божия». Все прочее, чего ищут люди, найдется и будет приобретено само собою: «сия вся приложатся вам».
Пoелику сие учение соединяет в себе все выгоды для жизни временной и вечной, и, несмотря на то, есть люди, которые давно знают оное, а никогда оному не следуют: то должно заключать, что почитают оное или несбыточною баснею, или неразрешимою загадкою; или не верят, что можно исполнить оное, и получить плод в нем обещаемый, или не понимают и не надеятся понять, как можно исполнить оное. Против сей, вознамеренной ли, или необдуманной, явно произносимой, или кроющейся в делах сынов века сего, клеветы и хулы на истину Христианскую, что скажем мы в защищение истины? – Можем и ничего не сказать, без вреда для истины, особенно здесь, где я говорю сие, – ничего, разве еще одно слово Христово: «оправдися премудрость от чад своих» (Мф. 11:19). Ты, истинное чадо Христова духа, нам же по духу Отче, если по духу твоему жительствуем, – Ты, Богомудрый Сергие, делом оправдал и оправдываешь премудрость Божию, представляя нам в себе опытно и учение Христово, и образ исполнения оного, и плоды верного последования оному. Паче всего ища «царствия Божия и правды Его», ты оставил все, – дом, родителей, наследие, пришел сюда в пустыню ненаселенную, невозделанную, безлюдную, беспомощную, не пекся, что яси, или что пиеши, или во что облечешися; отрекся от земного сокровища и тогда, когда оно предлагаемо было тебе, как священное украшение и благословение Святителя. В сем устранении от всякого попечения о земном, что ты обрел царствие Божие, сие мы не только знаем от свидетелей жития твоего, но и сами видим даже до ныне, пoелику оно являлось, и еще является в тебе чрез дары прозорливости, нетления, исцелений, и чрез другия чудесные дарования Святого Духа. А что к сим вожделенным дарам приложилось и все, о чем ты отложил попечение, о сем свидетельствует все в процветающей до ныне пустыне твоей, и самое камение здесь вопиет о сем; ибо нет иной силы, которая бы все сие могла создать, сохранить, защитить, возвысить, обогатить, прославить, как сила царствия Божия, в Тебе живущая.
Так, чада премудрости, которая не имеет в них недостатка, оправдывают учение Христово делом и опытом, без сомнения, сильнее всякого слова и рассуждения: и подумаем мы, неуспешные ученики той же премудрости, не осуждают ли они нас своею деятельною мудростию, подобно как некогда Ной "осудил» весь первый «мир» (Евр. 11:7) не иным каким судом, как только своею деятельною верою; – не осуждают ли нас примером своим, и не делают ли безответными пред Богом, если мы знаем учение, видим исполнение оного, следственно не можем с основательностию сказать ни того, что оно несбыточно, ни того, что непонятно, – и все однако не последуем оному полною верою и точным послушанием, все печемся о земном, не ищем царствия Божия, или не прежде всего ищем царствия Божия и правды Его?
Сыны века сего, которые, по отзыву о них самой Премудрости, в своем роде еще мудрейши суть паче сынов века оного, думают, что и у них есть свое оправдание против сего суда сынов премудрости. Не всем же, говорят они, оставить мир и пойдти в пустыню. И мир создан для человеков: для чего же и миром не пользоваться? Наши звания в обществе земнородных, по необходимости заставляют нас пещися о земном. И Самому Богу, Который дал нам предусмотрительность, искусство, силу, было ли бы угодно, если бы мы, оставя все сие без употребления, вздумали ожидать беспечно, чтобы сами собою пришли нам пища в уста, и одежда на рамена, – и чтобы жилище для нас без нас создалось вокруг нас и над нашею головою? Но что говорит о сих и сим подобных земных мудрованиях небесная Премудрость? Вот что говорит Слово посредством Своего гласа, вопиющего в пустыне: «сый от земли, от земли есть, и от земли глаголет» (Ин. 3:31). И еще чрез Пророка: «мудри суть, еже творити злая, благо же творити не познаша» (Иерем. 4:22). То есть: кто живет только по земному рождению, в плотском и душевном человеке, а не по небесному рождению от Духа Божия, – в том земное только и открывается и действует; и потому, если он защищает и оправдывает земные дела, то сим оказывается только его земное свойство, и не доказывается достоинство самых дел. Мудрствующие земное могут остроумно давать благовидность даже злым делам, которые они любят, и которых не хотят оставить; между тем как истинное добро, для которого они не делают никакого подвига, хотя и близко и доступно, пребывает выше их познания и чувства, они не имеют в нем убеждения, потому что не старались найти в нем вкуса.
Не забудем, ученики Небесного Учителя, что «грядый с небесе, над всеми есть» (Ин. 3:31), что как существом Своим Он выше всякого иного существа, так и Его учение выше всякого мудрования В Чтен.: Он выше всех, так и выше всякаго мудрования. . Восставать против небесного учения сомнениями и прекословиями, значит метать стрелы на небо: небо не страшится от них ран и не имеет нужды отражать оных; они опасны для тех самих, которые пускают их над главами своими. Не испытанием и состязанием, но верою и послушанием достигаются успехи в небесном учении: «веруеши – узриши» (Ин. 11:40), таков порядок божественного просвещения! Темное объясняется, трудное облегчается, несообразимое приводится в согласие, невозможное становится возможным, когда решимся однажды, навсегда, не заповедь Христову применять к нашей воле, но волю нашу предать Христу и Его заповеди. «Аще кто хощет волю Божию творити, разумеет о учении» (Ин. 7:17).
К чему помыслы многие? К чему суетные умствования о суете? К чему выисканная забота о том самом, как оставить заботу? Пригвозди ум к слову Христову; с умом не разделяй сердца, дел и всей жизни; не попускай воображению бродить между царствием Божиим, к которому призывает Христос, и между царствиями мира, которые показывает сатана; не мечтай, чего сатана желает, но действуй, чего Христос требует. «Ищите... царствия Божия». Если с таким расположением хотя мало углубимся в учение о искании царствия Божия, предпочтительно пред всяким земным исканием: тотчас увидим, что небесная премудрость не оставляет никакого места тем недоумениям, которые силится противопоставить ей земное мудрование. «Ищите, – говорит она, – прежде царствия Божия». Прежде, – следственно, после царствия Божия, не возбраняется искать и того, что необходимо для земного нашего пребывания; следственно, искание царствия Божия не принуждает по необходимости бежать из мира в пустыню, не запрещает пользоваться в мире тем, что сотворено на служение человеку, не препятствует отправлять законные дела мирского звания, или приобретать пропитание, одежду и жилище. Есть люди, которые все без исключения оставили для царствия Божия, как например – Апостолы, которые не обинуясь сказали Учителю своему: «се мы оставихом вся, и во след Тебе идохом» (Мк. 10:28). Они за сей преимущественный подвиг получили преимущественное обетование, что сядут на двунадесяти престолах судиями народа Божия; и последователям их в сем совершенном оставлении всего, в особенности обещано, что они сторицею восприимут еще в сем веке, в залог будущего воздаяния, все, что оставили для Христа и Его Евангелия. Если хочешь, поревнуй и впишись в избранное воинство Царя Небесного, и не обязуйся никакими куплями житейскими, да воеводе угоден будешь; но если не имеешь духа оставить для Него все без остатка по крайней мере не предпочитай Ему и царствию Его никого и ничего в мире, поставь мысль о царствии Божием выше всех твоих помыслов, желание царствия Божия выше всех желаний, дела для царствия Божия выше всех дел, – радуйся, когда есть о чем, но ни о чем не радуйся столько, как о Боге, печалься, когда встречается печальное, но ни о чем не печалься столько, как о грехах пред Богом; ищи потребного, но ищи без заботы, а царствия Божия силою домогайся. «Ищите... прежде царствия Божия».
«И правды Его», присовокупляет Божественный Руководитель к царствию Божию. Важное слово, на котором некоторые не хотят утвердиться и от того разрушают все дело! Сын Адамов, каков есть теперь, хочет идти и царствовать со Христом; но сын Адамов есть плоть и кровь; а «плоть и кровь царствия Божия наследити не могут» (1 Кор. 15:50). Как рыба не может жить в воздухе: так плоть с ее страстями и похотями не может жить в царствии Божием. Надобно сыну Адамову родиться вновь, чтобы соделаться сыном Божиим. «Аще кто не родится свыше, не может видети царствия Божия» (Ин. 3:3). Скажут: мы уже возродились в крещении. Справедливо, но если сие новое порождение неповрежденно сохраняется в вас, живет и возрастает, как свойственно всякому порождению живому: то покажите в себе жизнь духа в ее движениях и действиях чистых, святых: «аще живем духом, духом и да ходим» (Гал. 5:25). Покажите «плод... духовный», который «есть во всякой благостыне и правде же и истине» (Еф. 5:9), покажите же дела правды, достойные царствия Божия, которое есть «правда, и мир и радость о Дусе Святе» (Римл. 14:17). Кто после благодати крещения не приносит сих живых плодов духа: в том жизнь духа стеснена и подавлена паки жизнию плоти, и должно опасаться, чтоб оная совсем не угасла. Желаешь ли возбудить в себе жизнь духовную, которая одна может наследовать царствие Божие? Возбуждай в себе действия, ей свойственные, сей и возращай плод правды. Не заботься условливаться с миром и плотию, чем бы тебе пользоваться от них, а им от тебя; помышляй, что всякое неправедное приобретение, неправедное употребление, неправедное удовольствие повреждает в тебе царственную жизнь нового, духовного человека, и низвергает паки тебя в осужденную жизнь ветхого человека, тлеющаго в похотех прелестных, – и потому как убегаешь яда, так убегай всякой вещи в мире, которою питается неправедное желание, или похоть; как желаешь жизни, так желай правды; как непрестанно бережешь жизнь, так непрестанно наблюдай правду. «Ищите... царствия Божия и правды Его».
Должно признаться, что не легкое искание, но какое приобретение! «Вся приложатся». Верным исканием одного, приобретено будет все, небесное и земное. Не затрудняй себя мыслию, что сие обещание слишком велико и чудесно; не колебли сам своей веры. Тот, который «Сына Своего не пощаде, но за нас всех предал есть Его; како убо не и с Ним вся нам дарствует?» (Рим. 8:32). Тот, Который в начале все сотворил для человека, – я вспоминаю и сие, но совсем не для того заключения, какое выводят из сего чада мира, – Тот, Который все покорил человеку непорочному, все покорил суете для человека согрешившего, затруднится ли все сотворенное обратить в служение человеку, воссозданному во Христе, наследнику и причастнику царствия Божия? Или, обратимся паки непосредственно к слову нашего Божественного Учителя, – Тот, Который питает птиц небесных, не сеющих и не жнущих, Который одевает крины сельные богатее, нежели как Соломон облачался, попустит ли погибнуть гладом, или жаждою, или наготою чадам Своим, которые для Него и в надежде на Него, алчут, и жаждут, и наготуют, и скитаются? Если в целом царстве земном не будет хлеба, и не будет человека, который бы мог напитать сына царствия Божия: Бог повелит вра́ну быть его хлебодаром. Правда, сие случилось с Пророком; но разве меньшего попечения достойны те, которых Иисус Христос поставил цари и иереи Богу и Отцу Своему?
Не бойтесь, Христиане, отлагать попечение о земном для попечения о небесном, ничто не будет потеряно; «вся ваша, если вы... Христовы» (1 Кор. 3:22-23). «Ищите» только «прежде всего царствия Божия, ...и сия вся приложатся вам». Аминь.

«Едино... есть на потребу». Сие внушает каждому здравый разум, но он уже не в состоянии руководствовать нас; сие внушает каждому Откровение, оно нас приемлет там, где сей вождь изнемогает. Едино сие, говорит оно, которое составляет всегдашнюю, существенную нужду человека, есть царствие Божие, или благодатное с Богом соединение. Человек некогда обладал сим несравненным счастием, но с тех пор, как неблагодарный, отвратясь единого, впал в многочисленность тварей, тот мир, в котором он, вне Бога, хотел основать собственное владычество, сделался его темницею, а каждая вещь его орудием. Напрасно вы теперь ищете вкуса в плодах земли: рано или поздно отверзутся очи ваши и плоды сии будут желчию в устах ваших; ибо после того, как сорван запрещенный плод, на земле растут одни проклятия. Одно только нужно – приобресть царствие Божие, восстановить внутреннее с Богом соединение посредством веры, любви и упования: тогда во внешнем вы получите все возможные выгоды и удовольствия; ибо все для вас обратится в дары и благословения Отца небесного: «ищите... прежде царствия Божия и правды его, и сия вся приложатся вам///» 

For that is what he says, “Seek first the kingdom of God, and his justice, and all these things shall be provided unto you.” Earlier the Lord declared this very thing through Isaiah as well, when he said, “Hearken to me, and you shall eat that which is good, and your soul shall delight in good things” Isa 55:2.