Евангелие от Матфея 6 глава 30 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы единодушно объясняют этот стих как призыв полностью доверять Промыслу Божию и не мучить себя чрезмерной заботой о земных нуждах. Христос приводит пример самой непрочной и недолговечной части творения — полевой травы, которая сегодня украшает землю, а завтра становится топливом. Если Бог столь щедро украшает даже то, что существует совсем недолго, то тем более Он не оставит человека, созданного по Своему образу и предназначенного для вечной жизни. Поэтому чрезмерное беспокойство о пище и одежде свидетельствует не о благоразумии, а о недостатке доверия Богу. Так понимают этот стих святители Иоанн Златоуст, Николай Сербский, Никифор (Феотокис), Филарет (Амфитеатров), блаженные Феофилакт и Иероним, а также Евфимий Зигабен.

Можно выделить две линии толкования. Первая — нравственная. Ее представители (свт. Иоанн Златоуст, блж. Феофилакт, свт. Николай Сербский, свт. Филарет (Амфитеатров), Евфимий Зигабен) подчеркивают, что Христос запрещает не труд, а тревожную, порабощающую заботу. Маловерие рождает многопопечительность, тогда как вера побуждает полагаться на Отца Небесного. Человек не должен стремиться к роскоши и гордиться одеждой, ведь даже красота цветов превосходит человеческие украшения.

Вторая линия раскрывает смысл сравнения. Святитель Иоанн Златоуст и Евфимий Зигабен обращают внимание, что Христос намеренно называет прекрасные лилии просто «травой», чтобы сильнее подчеркнуть их ничтожность и одновременно величие Божьего попечения. Чем менее значительна трава и чем больше Бог заботится о ней, тем очевиднее Его забота о человеке.

Частные замечания Святых Отцов

Блаженный Иероним Стридонский замечает, что никакие шелка, пурпур и искусство ткачей не способны сравниться с естественной красотой роз, лилий и фиалок.

Святитель Иоанн Златоуст объясняет выражение «так одевает»: слово «так» усиливает мысль о необычайной красоте, которой Бог украшает даже траву. Он также отмечает, что Христос употребляет слово «маловеры», а не «неверующие», соединяя обличение с кротостью.

Евфимий Зигабен поясняет, что печь — это хлебная печь, а выражение «вас» подчеркивает особую честь человека как главного творения Божия, ради которого создан мир.

Святитель Никифор (Феотокис) объясняет, что «сено сельное» — это обычная полевая трава, которая быстро засыхает и идет в печь, поэтому ее судьба особенно ярко показывает кратковременность земной красоты.

Блаженный Феофилакт добавляет, что чрезмерное стремление украшать себя делает человека подобным тленной траве, тогда как разумному существу следует прежде заботиться о доверии Богу, а не о внешнем великолепии.

 Итак, хорошо, что человеческая душа, еще нетвердая вследствие земных желаний, учится даже тех низших благ, которых желает временно, которые необходимы только для земной преходящей жизни и достойны презрения по сравнению с вечными благами будущей жизни, ожидать только от единого Бога, чтобы при желании даже и этого рода благ она не отклонялась от Того, к Кому приходит она путем презрения и отречения от них.

Не менее закона тогда имел влияние на общую жизнь пример наружного благочестия фарисейского (милостыня, молитва, пост). Господь дал наставление своим последователям, как они должны смотреть и на это: творить милостыню, совершать молитвы, поститься , – но не по фарисейски (для молитвы дал Свой образец, в котором означил главные предметы всегдашних желаний и прошений христианина) и не питать привязанности к сокровищам земным, что не считали грехом фарисеи (Лк. 16:13–14), и вообще не связывать себя житейскими заботами; – впрочем, избегая пороков, не осуждать людей, им подверженных, но с другой стороны и не давать святое на попрание.

Утвердив сии правила жизни для своих последователей, Господь тем положил существенные черты различия их праведности от праведности фарисейской и твердое основание внутреннему образованию своего избранного общества. Но не только для тогдашнего времени и для известных лиц, они должны были служить законом и руководством для всех вообще последователей Его, поелику основывались на вечных законах святости Божественной и на коренных началах нравственности, утвержденных Творцом в природе человеческой.

Избранные нигде прежде не учились, исключая только того, что некоторые несколько времени находились в числе учеников Иоанна: таковы были Андрей, Иоанн. Господь избрал доказавших Ему свою любовь и привязанность к Нему, доверчивых, как детей, не зараженных мечтами ложного просвещения и предоставил Себе уже их образование, и учил их не только словом, но и делом, одних и пред народом, в доме и на пути, на суше и на море: что было темного для других, то им объяснял: имел их постоянными свидетелями своей жизни и деяний, постепенно изглаждал предрассудки, принесенные из учения Иудейского, не устранял от них все случаи ошибки, но обращал оные им самим в урок, позволял им рассуждать друг с другом о предметах, близких к их знанию, но не оставлял замечать, что Ему известны не только их беседы между собой, но и тайные помышления человеческие, умерял их сердечные движения и приводил в согласие с их обязанностями. Одним словом – очищал и просвещал их ум и сердце, приготовлял к полнейшему излиянию в них Духа истины и освящения. Сперва они были в отношении к Господу, как ученики; при конце своего поприща Он уже назвал их своими друзьями (Ин. 15:14–15), потому что ничего не скрывал от них; наконец братьями.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110-111++

А дальше в пример ставятся «птицы небесные», которые «ни сеют, ни жнут», и «полевые лилии», которые «ни трудятся, ни прядут». Но при этом Бог птиц питает и лилии одевает. Мы не должны эти сравнения понимать как призыв к безделью и к легкомысленному образу жизни стрекозы, что «лето красное пропела». Разумеется, человек просто вынужден в этом мире делать все от него зависящее для обеспечения себя и близких «хлебом насущным». Однако в более или менее нормальной ситуации, когда нет природных катастроф, войн, эпидемий, эта естественная забота не должна становиться тревожной озабоченностью, превращающей человека в одержимого раба материального потребительства, когда всего мало или когда человек полагается только на самого себя и на свое накопленное имущество.

Иисус напоминает: если Бог Отец желает, чтобы жил человек, Его лучшее творение, Его дитя, Он даст ему и пищу, и одежду. Иудеям эта мысль была близка и понятна. Бог заботится об Израиле. Ведь Он даровал Своему народу закон о субботе, запрещавший людям заботиться о пропитании и работать в седьмой день недели, когда они принимают Божию заботу о них. Существовал также замечательный закон о субботнем годе:

И сказал Господь Моисею на горе Синае, говоря: объяви сынам Израилевым и скажи им: <…> земля должна покоиться в субботу Господню; шесть лет засевай поле твое и шесть лет обрезывай виноградник твой, и собирай произведения их, а в седьмой год да будет суббота покоя земли, суббота

Господня: поля твоего не засевай и виноградника твоего не обрезывай; <…> да будет это год покоя земли; и будет это в продолжение субботы земли всем вам в пищу, тебе и рабу твоему, и рабе твоей, и наемнику твоему, и поселенцу твоему, поселившемуся у тебя; и скоту твоему и зверям, которые на земле твоей, да будут все произведения ее в пищу (Лев. 25:1–7).

Конкретизируя Свою мысль о Боге Творце и заботливом Отце Своего творения, Иисус Христос приводит иллюстрации из жизни природы. Если Бог питает «птиц небесных», то насколько больше он позаботится о людях; если Он одевает полевые лилии краше царя Соломона во всей славе его, то тем более оденет и людей. В этих высказываниях Спаситель опирается на известные всем его слушателям места из Священного Писания: на Псалмы Давида, на Книгу пророка Исаии, на 3‑ю книгу Царств.

О Боге в Писании говорится:

Ты произращаешь траву для скота,

и зелень на пользу человека,

чтобы произвести из земли пищу (Пс. 103:14).

О богатстве и славе царя Соломона: «И то, чего ты не просил, Я даю тебе, и богатство и славу, так что не будет подобного тебе между царями во все дни твои» (3 Цар. 3:13); о «траве полевой»:

Засыхает трава, увядает цвет,

когда дунет на него дуновение Господа <…>

Трава засыхает, цвет увядает,

а слово Бога нашего пребудет вечно

(Ис. 40:7–8).

Бог – единственный Господин жизни: «Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть?». Этот риторический вопрос немного смущает. Вот если бы было сказано: «Кто из вас, заботясь, может прибавить себе роста хотя бы на один сантиметр?», – было бы понятно. Но «локоть», то есть примерно 45 см, – это многовато! Все дело в переводе. Речь идет не о «росте», а о «возрасте», о долготе жизни. Иногда меры длины мы употребляем как меры времени и наоборот. Например: «Как далеко до города?» – «Да близко, минут 10 езды». Так и здесь. «Локоть» – один человеческий шажок, который пройти можно за мгновение времени. Так что можно было бы перефразировать: «Кто из вас, заботясь, может прибавить себе возраста хотя бы на одну минуту?». А если так, если сам человек не может продлить свою жизнь, то зачем тогда делать запасы на долгий срок, зачем заботиться о долгой жизни, которая не в твоей власти? Ну а ссылки на не трудящихся птиц, на полевые цветы и великолепие Соломона, как уже говорилось, конечно, не оправдывают лени и безделья, но предостерегают и от суетной активности, и от парализующего страха перед будущим. Отсюда и призыв «не заботьтесь, не беспокойтесь!».

.

Смотрите крин сельных (посмотрите на полевыя лилии). Разумеются лилии, разные роды которых растут на востоке в диком состоянии. Ни Соломон во всей славе своей облечеся (не одевался так), яко един от сих (как всякая из них). Известно, что Соломон, сын Давида, третий царь Еврейский, преимущественно пред другими отличался богатством, пышностью и великолепием царским. И здесь та мысль, чтобы чрез указание на могущество и благость Отца небеснаго, пекущагося о полевых лилиях, как равно и обо всем сотворенном, доказать, что не следует чрезмерно заботиться о телесных потребностях, т. е. более, чем о духовных. Аще сено сельное (полевую траву), днесь суще и утре в пещь вметаемо (которая сегодня есть, а завтра брошена будет, в печь), Бог тако одевает: не много ли паче (кольми паче) вас, маловеры? Если же Отец небесный так печется ИИ об этой, можно сказать, ничтожной траве, которая завтра может засохнуть или будет брошена в печь; то не тем ли более печется Он о таком творении, каков человек (Злат. и Феоф.)? А поэтому к чему же чрезмерная заботливость? — Само собою разумеется, что указанными словами о растениях и птицах, которыя не трудятся, а Бог Сам заботится о них (ст. 25—30), подобно как и словами: Не пецытеся душею вашею, что ясте, или что пиете и проч. Спаситель не запрещает трудиться для удовлетворения житейских нужд, так как это совершенно необходимо, пока мы живем на земле. Запрещается же излишняя заботливость, т. е. такая, как будто мы не имеем Бога — Промыслителя (Злат.).

Спаситель, после того как восхвалил так красоту лилий, говорит: в пещь вметается. Итак, если Бог столь промышляет о вещах, ничего нестоящих, и доставляющих самую малую пользу, то ужели Он не будет пещись о тебе — существе лучшем из всех существ? Для чего же Бог, спросишь ты, сотворил цветы столь прекрасными? Для того, чтобы показать Свою премудрость и великое Свое могущество, чтобы мы отвсюду познали славу Его. Не одни небеса поведают славу Божию (Пс. 18:1), но и земля. И Давид свидетельствуя об этом сказал: хвалите Господа, древа плодоносна и вси кедри (Пс. 148:1, 9). Одно прославляет Творца своего плодоносностью, другое величием, иное красотою. И это есть знак великой мудрости и могущества Божия, когда Он облекает в такую красоту самое последнее Свое творение. (В самом деле, что может быть еще ниже того, что сегодня существует, а завтра нет)? Итак, если Бог и сену дает то, что вовсе ему не нужно (нужна ли напр. его красота огню?), то как Он тебе не даст того, в чем ты имеешь нужду? Если и самое последнее Свое творение Он украсил с избытком, и это не по нужде какой-либо, но ради великолепия, то тем более украсит всем нужным тебя — существо драгоценнейшее из всех.

Он сказал не просто: одевает, но: тако одевает. Видишь ли, как Спаситель постепенно более и более усиливает Свою мысль? И это Он делает для того, чтобы сильнее подействовать на Своих слушателей. Для того же Он прибавил и слова: не много ли паче вас? Это сказано с особенною выразительностью и силою. Словом: вас Он показывает не что иное, как то, что род человеческий удостоен от Бога великой чести и особенного попечения. Христос как бы так говорил: вас, которых Бог одарил душою, для которых образовал тело, для которых создал все видимое, для которых послал пророков, которым дал закон и соделал бесчисленные блага, для которых предал Единородного Сына (и чрез Него сообщил бесчисленные дары). После этого, Спаситель упрекает слушателей, говоря: маловери! Таково свойство советующего. Он не только убеждает, но и обличает, чтобы еще более побудить к повиновению словам Своим. Так Христос запрещает нам не только заботиться о красивых одеждах, но и удивляться, когда видим их на других. Убранство цветов, красота трав и даже самое сено более достойно удивления, чем наши дорогие одежды. Итак, для чего ты гордишься тем, в чем тебя несравненно превосходит трава? Заметь, как Спаситель с самого начала показывает, что Его заповедь легка, удаляя (всякую мысль об излишних заботах, точно так же, как и прежде, когда говорил Он о пище, то есть, удаляя) от того, чего слушатели боялись.

Так как Спаситель доказал уже промысел Божий о человеке, то Ему оставалось только теперь обличить слушателей. И здесь обличение Его соединено с кротостью. Он обличает Своих слушателей не в неверии, но в маловерии: если же траву полевую Бог так одевает, говорит Он, кольми паче вас, маловеры! Хотя все это Он сам совершает, потому что вся Тем быша и без Него ничтоже бысть (Ин. 1:3), однако Он еще нигде не упомянул о самом Себе. Для доказательства Его власти пока достаточно было и того, что Он при каждой заповеди говорил: слышите, яко речено бысть древним; Аз же глаголю вам (Мф. 5:21, 22 и д.). Итак, не удивляйся, если и в последующих словах Христос или вовсе не говорит о Себе, или со смирением: прежде всего Он заботился только о том, чтобы слово его было принято слушателями охотно, и во всем показать, что Он не противник какой-либо Богу, но единомыслен и согласен с Отцом. Это самое и здесь делает. В продолжение всей беседы Он непрестанно упоминает об Отце, удивляясь Его премудрости, промышлению и попечению о всем, о малом и о великом. Когда Он говорил о Иерусалиме, то назвал Его градом Царя великого; когда упоминал о небе, также наименовал Его престолом Божиим. Рассуждая о строительстве мира, Он опять все приписывает Богу, говоря: яко солнце Свое сияет на злыя и благия, и дождит на праведныя и на неправедныя (Мф. 5:45). И в молитве научил нас говорить: яко Того есть царствие и сила и слава (Мф. 6:13). Равным образом и здесь, рассуждая о промысле Божием, показывая, как Бог даже и в малых вещах является превосходным художником, говорит, что Он траву сельную одевает. И притом нигде не называет Его Своим Отцом, но Отцом их (слушателей), чтобы лучше убедить представлением о такой их почести, и чтобы они уже не негодовали, когда Он назовет Его Отцом Своим. Но если о маловажных и необходимых вещах не должно заботиться, то какого прощения будут достойны те, которые заботятся о вещах многоценных? Особенно же какого прощения будут достойны те, которые даже лишают себя сна, чтобы похитить чуждое?

Накопление богатства связано с заботой. Богатство умножается заботой и требует забот. Эта же связь между богатством и заботами подчеркнута в Послании иудеохристианского столпа Иакова, брата Господня (Иак. 4:13–17 и Иак. 5:1–6). К предостережению против забот и переходит Господь. Мы уже видели, что ст. 25 начинает новый ряд мыслей (ст. 25–34). Заботы о материальных благах бессмысленны, потому что Бог Сам дает нам то, в чем мы имеем нужду. Бог украшает и питает тварь бессловесную, даже растения. Нам ли откажет Отец в Своем попечении (ст. 26–30, ср. ст. 32)? И в свете всемогущества Божия наше бессилие выступает со всей ясностью. Мы сами не в состоянии дать себе и того малого, о чем могли бы мечтать (ст. 27). Отсюда вывод (ст. 31–34): Господь запрещает заботу о материальных ценностях (ст. 31–32); заботятся – язычники. Поскольку забота неизбежна, она должна быть ограничена потребностями текущего дня (ст. 34). Взысканию подлежит Царство (в разночтении кодексов L, θ и некоторых других есть прибавление: «Божие») и правда его. Земное приложится (ст. 33).

На этом кончается гл. 6. Мы видели, что заголовок 6связывает ее первую часть (ст. 1–18) с гл. 5. Выявление праведности в деле возвращает нас к учению о праведности в блаженствах и в толковании закона Ветхого Завета. Геоцентрическое ударение определяет место этого нового отдела в плане Нагорной проповеди. Но теоцентрическое ударение мы наблюдаем и во второй половине гл. 6, наблюдаем и противоположение земного и небесного. Если отрывок 6:1–18 связан с гл. 5, то в ст. 19–34 раскрываются с других сторон те же мысли, что и в ст. 1 – 18. Господь отвлекает от земного и зовет к небесному. Он указывает аскетический путь отречения. Сокровищу временному и преходящему противополагается сокровище истинное. Это противоположение, проходящее через всю главу, оправдывает предложенное выше заглавие: учение об истинно-ценном. Высший смысл праведности в том, что она есть взыскание истинно-ценного. Истинно-ценное – в Боге и в Царстве Божием. Правда Царства (опять δικαιοσύνη) – вот к чему возвращается Иисус к концу нашего отрывка.

Иисус и природа. Обычно приводят евангельские строки, где Иисус вспоминает о полевых лилиях, чей наряд затмевает славу Соломона. Конечно, Иисус зовет нас восхищаться творением Божиим. Более того, Он призывает нас целиком довериться Отцу, Который, украшая однодневную траву, тем более оденет и детей Своих. Но это лишь одна сторона (и, возможно, не самая глубокая) отношения Иисуса к природе.

Символическое толкование природы вовсе не исчерпывает ее значения. Природа, конечно, открытая книга, за каждым знаком которой таится неразгаданная действительность сверхчувственного мира. Средневековье обладало гениальной чертой — необыкновенной чуткостью к символике. Но дело заключается не только в этом символизме.

Вся природа ведома. В ней разлита какая-то сила, обращенная к Иисусу Христу. Иисус — смысл и цель всякой эволюции, тайная причина, указующая стрелка, «вектор» (сказали бы физики) всех природных явлений.

Но ограничивая чрезмерную и беспокойную заботливость об удовлетворении житейских потребностей, Господь не воспретил трудиться и работать для приобретения пропитания и одежды, как изъясняет святой Отец: «сказав: не сеют, Христос возбранил не сеяние, но излишнюю заботу о пище, а также словами: не труждаются, ни прядут, запретил не самое занятие, но излишнее попечение об одежде» (свт. Иоанн Златоуст).

Исключительные заботы о пище, питии, одежде, с пренебрежением других важнейших обязанностей в отношении кдуховной стороне человеческой природы, не соответствуют горнему и небесному призванию учеников Евангелия: они приличны скорее язычникам, которые «весь труд свой ограничивают настоящею жизнью, нимало не рассуждают о будущности и не мыслят о небесах» (свт. Иоанн Златоуст). Притом, какой отец не захочет доставить необходимого своим детям? А христиане имеют Отца Небесного, Который знает нужды их даже прежде прошения (Мф. 6:8), – и подает им все потребное.

Следующая группа поучений построена вокруг идеи важности, приоритетности достижения Царства Божия среди прочих жизненных задач: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф. 6:33). Христос говорит о невозможности компромисса между угождением Богу и привязанностью к миру на примере отношения к богатству и забот о завтрашнем дне. Речь идет не о том, что всякий христианин, живя в мире, должен совершенно удаляться от бытовых забот. Важно, чтобы обеспечение жизненных потребностей не стало страстью (служением им) и многозаботливость не вытеснила Бога из жизни верующего См. близкую мысль в Послании к римлянам: «Облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа, и попечения о плоти не превращайте в похоти» (Рим. 13:14).: «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне» (Мф. 6:24). Человек призывается во всем руководствоваться соображениями духовной пользы и избегать маловерия.

Now in the grass of the field that he said is here today, and tomorrow is thrown into the furnace see Matt 6:30, we recognize the signification of nations estranged from the knowledge of God and all sinners, of which it is written, “All flesh is grass and all human glory is like the flower of grass; the grass has withered, the flower has fallen” 1 Pet 1:24. That is, those who rejoice when the flower of the present life falls, and in worldly glory—people of that sort are destined like dry grass for perpetual fire. Saint David testifies about them as well when he says, “Do not be envious of them that do iniquity, for they shall soon be withered as the grass, and shall soon fall away as the green herbs” Ps 37:1–2. And again, “As for the human being, his days are as grass and as a flower of the field, so has he flourished” Ps 103:15. And again, “Let them be as the grass of the housetops” Ps 129:6, that is, the bodies of sinners, which, having no fruit in themselves of the heavenly hope, had only the flower of the world that will soon perish. But he shows the time of the present life in his words: “today is” Matt 6:30. But “tomorrow” Matt 6:30 points to the judgement of the future day. If then “God clothes” this, “how much more you of little faith” Matt 6:30, that is, if God cares for the unbelieving nations, and freely gives them earthly clothing from his goodness, how much more will he deem it fitting to provide these things for his saints and the faithful.