Евангелие от Матфея 5 глава 31 стих

Обобщающее толкование

На странице святые толкователи видят в Мф. 5:31 переход от внешнего ветхозаветного дозволения к более строгому новозаветному закону брака. Главная линия толкования у свт. Иоанна Златоуста, блж. Иеронима, блж. Феофилакта, свт. Игнатия, свт. Филарета и свт. Хроматия такова: Моисей допустил развод не как Божий идеал, а как временное снисхождение к жестокосердию людей. Разводное письмо нужно было, чтобы ограничить зло: не допустить убийства ненавистной жены, беспорядка, возвращения прежней жены после нового брака и новых раздоров. Но Христос возвращает людей к первоначальному Божию замыслу: брак должен быть прочным и неразлучным.

Свт. Иоанн Златоуст и блж. Феофилакт особенно подчёркивают практическую причину древнего дозволения: если бы мужей принуждали удерживать жену, которую они возненавидели, они могли бы совершить большее зло — даже убийство. Поэтому Моисеев закон допустил меньшее зло ради предотвращения большего.

Свт. Василий Великий развивает каноническую сторону: по слову Господа, разлучение брака недопустимо, кроме вины прелюбодеяния; это относится и к мужу, и к жене. При этом он отдельно говорит о последствиях: оставленная мужем женщина должна оставаться безбрачною, потому что новый союз после такого развода ведёт к прелюбодеянию.

Свт. Игнатий Брянчанинов формулирует общий смысл кратко: Христос воспретил развод, допускавшийся Моисеем, кроме случая, когда брак уже разрушен прелюбодеянием. Свт. Филарет добавляет: Новый Завет восстанавливает чистоту брака, потерянную после падения человека, и делает христианский брак неразлучным. Свт. Хроматий говорит сходно: Христос отменяет прежнее право развода и велит хранить чистый брачный союз нерушимо.

Отдельная линия — Евфимий Зигабен. Он объясняет, что древний закон позволял отпустить жену, чтобы избежать убийства, а разводное письмо защищало порядок: отпущенная могла вступить в другой брак, и прежний муж уже не мог вернуть её как свою.

Частные замечания Святых Отцов

Свт. Василий Великий уточняет: если жена сама оставила мужа и перешла к другому, вина падает на неё; если же муж оставил жену и взял другую, то он сам становится прелюбодеем и вовлекает в грех новую сожительницу.

Свт. Хроматий Аквилейский подчёркивает, что Моисеево разрешение было дано народу, жившему беззаконно и по страстям, а не потому, что таков был «дух закона».

Блж. Иероним Стридонский объясняет: разводная запись была уступкой не раздорам, а предотвращению человекоубийства — лучше разойтись, чем из ненависти пролить кровь.

Свт. Иоанн Златоуст замечает, что Христос говорит не против Ветхого Завета, а исправляет и усиливает древнее учение, раскрывая его настоящий смысл.

Блж. Феофилакт Болгарский поясняет слово «разводное письмо»: оно называлось «отпускным» и означало, что отпущенная уже не возвращается к прежнему мужу.

Свт. Игнатий Брянчанинов связывает запрет развода с обновлением человеческой природы Богочеловеком.

Свт. Филарет Амфитеатров добавляет, что христианский брак освящён и имеет образ соединения Христа с Церковью.

Ср. Втор. 24:1: «Если кто возьмет жену и сделается ее мужем, и она не найдет благоволения в глазах его, потому что он находит в ней что-нибудь противное, и напишет ей разводное письмо, и даст ей в руки, и отпустит ее из дома своего…»

Раскрывая сие начало, Господь нарочито обличил и исправил несколько заблуждений, внесенных в тогдашнее нравоучение учителями закона, то ограничивавшими, то расширявшими смысл его предписаний по воле своих страстей. Так, Он представил истинный смысл шестой, седьмой, третьей заповеди, отверг неправильное толкование закона о дозволительности развода и о праве мести, отринул ложный вывод из некоторых законов Моисеевых, – о ненависти ко врагам. Таким образом Господь показал, как надобно понимать закон и какие расположения должен питать в себе сын царствия небесного. Не только смертельный удар, но и всякий недостаток любви, не только действительное нарушение целомудрия и чистоты, но и нечистое пожелание, не только клятвопреступление, но и всякий вид неправдивости, против которой ограждаются клятвой, не только явное нарушение справедливости в отношении к другому, но и бесчеловечное преследование своего права, – все это несогласно с тем законом, какой полагает Мессия для своего царства. Главная и отличительная черта членов Его царства – любовь ко всем без различия, даже ко врагам, и как в этом, там и во всем – уподобление в совершенстве Отцу Небесному.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 110++

Закон о разводе (Втор. 24:1—3) дан был по жестокосердию евреев (Мф. 19:8), т.-е„ если бы не дозволить развода, то при строптивости мужа положение жены было бы невыносимо, как скоро произошло бы между ними несогласие. Самое повеление писать разводное письмо имело целью затруднить разводы, так как в этом письме нужно было обозначить причины или поводы развода. Но для современнаго Христу еврея, уже развивавшагося настолько, что он мог сдерживать себя в "порывах своих страстей, закон о разводе был вреден: теперь человеис переменял жен уже не по грубости своей натуры, а по холодной, разсчетливой порочности, и при этом оправдывал себя законом о разводе. При таком отношении к закону дозволение давать разводное письмо служило уже не к охранению брачнаго союза, а к его ослаблению. Поэтому И. Христос вовсе отменяет этот закон, дозволяя развод только в одном случае—по вине любодеяния, так как здесь брачные узы уже разрушены самым преступлением.

Господне изречение, яко не позволительно разрешатися от брака, разве словесе прелюбодейна (Мф. 5:32), по разуму онаго, равно приличествует и мужам и женам. Но не то в обычае. О женах находим много строгих изречений. Апостол глаголет: яко прилепляяйся сквернодеице, едино тело есть (1 Кор. 6:16). И Иеремия: аще будет жена мужу иному, не возвратится к мужу своему, но осквернившися осквернится (Иер. 3:1). И паки: держай прелюбодеицу, безумен и нечестив (Притч. 18:23). Женам же обычай повелевает удерживати мужей своих, хотя они прелюбодействуют и в блуде суть. Посему не знаю, может ли прямо прелюбодеицею нарещися живущая с мужем, оставленным своею женою: ибо здесь обвинение падает на оставившую мужа, по какой причине она отступила от брака. Ибо аще потому, яко биема была, и не стерпела ударов: то подобало паче претерпети, нежели разлучатися с сожителем; аще потому, яко не стерпела утраты имения, и сей предлог не достоин уважения. Аще же и потому, яко муж ея живет в блуде, наблюдения сего не имеем в церковном обычае, но и от невернаго мужа не повелено разлучатися жене, а пребывати с ним, по неизвестности, что последует. Что бо веси жено, аще мужа спасеши? (1 Кор. 7:16) Посему жена, оставившая своего мужа, есть прелюбодеица, аще прешла к другому мужу; а муж оставленный, достоин снисхождения, и сожительствующая с ним не осуждается. Аще же муж, отступив от жены, поимет иную: то и сам он есть прелюбодей, понеже твори ю прелюбодействовати, и живущая с ним есть прелюбодеица; а поелику отвлекла к себе чужаго мужа.

***

Толкование 9 правила:

Славянская кормчая. По Господню словеси равно осуждаются муж, и жена, разве любодеяния распущаютщеся: обычай же прелюбодеянии, любодей не распущается с женою. Аще ли некия пущенным от жены мужеви сочетается, несть прелюбодейца: вина бо на оной есть, иже без вины остави мужа, и прелюбодейца есть, аще за иного пойдет: пущенный же муж прощен есть. Аще же муж жену пустив, и ину поймет, и сам прелюбодей, и той прелюбы деяти творит, и живущая с ним прелюбодейца есть.

Толкование. Аще и Господь, мужа распустившагося от своея жены, разве словесе прелюбодейного, и жену кроме подобны вины отлучившуюся от своего мужа, равно осуждает: но обычай убо церковный инако сему повелевает быти: мужа убо блуд творящего, и прелюбы деющаго, своея жене отлучитися не повелевает. Жена же аще осквернится с иным мужем, пустити ю повелевает, и ктому не держати ея мужеви. Тоже аще жена своего мужа оставит, извет имущи нань, понеже в блуде живет, и он другую жену поймет, вина и грех на жене есть, иже пустити мужа своего, его же должна бяше держати, аще и прелюбы творит, муж бо прощен есть иную жену пояти: тако же и счетавшаяся с ним, не наречется прелюбодейца, пущену ему сущу от первыя жены. Аще же оставльшая его идет за ин муж, прелюбодейца есть без всякого извета. Аще же противно сему, муж свою жену пустит, кроме словесе прелюбодейного, и ину поймет, и сам яко прелюбодей осудится, понеже пущеней от него жене творит прелюбы деяти, аще за ин муж пойдет: и живущая с ним жена прелюбодейца есть понеже чуждого мужа поят: и таковая суть правила сего, понеже власть бяше сущим, тогда от закона мужеви и жене, и свене подобны вины, законными глаголы разлучатися друг от друга. Днесь же ни муж ни жена разрушити сожития не может, аще не будет кая вина подобна: о них же яве, Иустинианова, новая заповедь повелевает.

Толкование на правило 9 священноисповедника Никодима Милаша — см. под его именем.

***

Оставленная мужем, по моему мнению, должна пребыти безбрачною. Ибо когда Господь рек, яко аще кто отпустит жену свою, разве словесе любодейнаго, творит ю прелюбодействовати (Мф. 5:32): то назвав ее прелюбодеицею, тем самым воспретил ей сожитие с иным. Ибо как возможно, чтобы муж был повинен, как виновник прелюбодейства, а жена неповинна, быв от Господа наречена прелюбодеицею за совокупление с иным мужем?

***

Мужу с женой или жене с мужем разлучаться не должно, разве кто из них уличен в прелюбодеянии или находит препятствие благочестию.

(Мф. 5:31-32): «Сказано также, что если кто разведется с женою своею, пусть даст ей разводную. А Я говорю вам: кто разводится с женою своею, кроме вины любодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать; а кто женится на разведенной, тот прелюбодействует».

(Лк. 14:26): «Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником».

(Мф. 19:9): «Я говорю вам: кто разведется с женою своею не за прелюбодеяние и женится на другой, тот прелюбодействует; и женившийся на разведенной прелюбодей­ствует».

(1 Кор. 7:10-11): «А вступившим в брак не я повелеваю, а Господь: жене не разводиться с мужем, — если же разведется, то должна оставаться безбрач­ною, или примириться с мужем своим, — и мужу не оставлять жены своей».

Заметно существенное отличие этой заповеди Иисуса от двух предыдущих – о гневе, приравненном к убийству, и о похотливом взгляде, приравненном к прелюбодеянию. Там требования Закона усиливались, перенося преступление с внешнего действия во внутреннее пространство человеческого сердца. А в прочитанном отрывке о разводе речь идет уже не об усилении Закона, а о фактической отмене его заповеди. Закон утверждает, что мужчина имеет право на развод, а Иисус говорит об отсутствии такого права. Невиданная для того времени и той среды смелость! Кто смеет противоречить Закону Моисея? Иисус посмел!

Итак, «сказано также, что если кто разведется с женою своею, пусть даст ей разводную», то есть письменное свидетельство о разводе. «Сказано» об этом в книге Второзаконие. Страдательная форма глагола («сказано») неявно указывает на Бога: это Бог сказал через пятую книгу Моисея – Второзаконие. Там о праве иудейского мужчины на развод говорится следующее:

Если кто возьмет жену и сделается ее мужем, и она не найдет благоволения в глазах его, потому что он находит в ней что‑нибудь противное, и напишет ей разводное письмо, и даст ей в руки, и отпустит ее из дома своего, и она выйдет из дома его, пойдет, и выйдет за другого мужа (Втор. 24:1–2).

Перевод несколько архаичный, устаревший: «найти благоволение», «что‑нибудь противное»… Вот более современный перевод этого места: если некто «женился и стал жить с женой, но она ему не понравилась, ибо он нашел в ней что‑то неподобающее¹…». Это постановление Закона Моисея имело целью обеспечить женщине возможность существования после развода. Лишенная почти всех прав в патриархальном обществе, после развода она получала право на часть имущества и на вступление в новый брак. Поэтому муж не имел права просто выгнать жену, но должен был соблюсти юридическую процедуру, а именно – дать ей свидетельство о разводе. Это «разводное свидетельство» звучало так: «Пусть это будет тебе мое разводное письмо и отпускное свидетельство и акт освобождения, чтобы ты могла выйти замуж за любого угодного тебе мужчину». Следовало вручить этот документ женщине в присутствии свидетелей, и после этого она становилась свободной.

Вообще говоря, брак в иудействе считался большой добродетелью, если не сказать – священной обязанностью. Мы уже видели, как охранялся брак седьмой заповедью о недопустимости прелюбодеяния. Таков был теоретический идеал. Но практика была иной. Разводы существовали и даже были частым явлением в иудейском обществе. Закон о разводе лишь отражал существующую реальность. При этом право развода почти полностью принадлежало только мужу. Он мог развестись с женой невзирая на ее несогласие. Ну а жена могла потребовать развод лишь в редких, чрезвычайных ситуациях. Например, если муж ее заболел проказой или, скажем, изнасиловал девственницу. Что касается мужа, основания для развода в Законе указаны очень расплывчато: муж может развестись со своей женой, если она ему чем‑то не нравится, «потому что он находит в ней что‑нибудь противное». Оставалось истолковать, что же такое – это «что‑нибудь противное». Этот весьма важный вопрос был предметом спора двух богословских школ: строгой школы Шаммая и либеральной школы Гиллеля – двух великих иудейских учителей. Строгая школа Шаммая учила, что основанием для развода с женой могут быть только ее сексуальные прегрешения до брака. Либеральная школа Гиллеля считала, что причиной для развода может быть, например, плохо приготовленный обед, болтливость жены, ее слишком громкий голос, склонность к сплетням, появление на людях с непокрытой головой и тому подобное. А некий раввин учил еще проще: мужчина, мол, может развестись со своей женой, если он нашел женщину, которая ему нравится больше жены. Понятно, что люди предпочитали придерживаться таких либеральных толкований Закона, и разводы были обыденным явлением.

Так было у иудеев. У греков и римлян в этом отношении все обстояло примерно так же. В Греции с древнейших времен внебрачные отношения в их различных формах считались нормальными. Более того, они часто занимали главное место в жизни мужчины, а иногда даже считались священными обычаями. Что касается развода, то в Греции для этого вообще не требовалось формальной процедуры. Мужчина должен был лишь в присутствии двух свидетелей отпустить женщину и вернуть ей ее приданое.

Древний Рим поначалу был совсем иным. Семейные узы там считались нерушимыми. За первые 500 лет существования Римской республики в ней не было ни одного развода. Но вместе с вхождением Греции в состав Римского государства, то есть со II века до Р. X., нравы римлян стали расшатываться. И в евангельские времена развод в Риме стал таким же обычным делом, как и брак. Что касается нравственности в имперском Риме, то об этом лучше и не говорить. Историки и писатели сказали об этом достаточно много.

Но вернемся в Иудею и к нашему тексту. Иисус Христос, как мы видим, выступает радикальным противником разводов и тем самым противоречит дозволению разводиться, ясно выраженному в Законе. Почему? Ведь женщина в древнеиудейском патриархальном обществе вообще не имела почти никаких прав. И постановление книги Второзаконие, учитывая реальное положение дел, своей целью имело дальнейшее благо разведенной женщины! Но Иисус убежден, что в этом дозволении разводиться не выражается воля Божия. Постановление Второзакония – всего лишь уступка греховному миру. Ибо муж, дающий своей жене свидетельство о разводе, – считает Иисус, – не думает о воле Божией, отраженной в акте Творения. Ведь в книге Бытие ясно сказано: «Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут два одна плоть» (Быт. 2:24). Разводясь с женой, человек забывает о том, что мужчина и женщина, которые стали в браке единой плотью, были даны друг другу Богом как помощники в жизни. Поэтому тот, кто отпускает свою жену и дозволяет ей вступить в новый брак, вынуждает ее к прелюбодеянию, то есть к разрушению брака. И тот, кто женится на разведенной, тоже совершает прелюбодеяние, преступление против брака женщины с прежним мужем. Таким образом, при разводе все участники процесса ориентируется в своих поступках не на волю Божию в ее изначальной глубине. И праведность таких людей хотя может быть и признанной обществом, но она мало чего стоит: это всего лишь праведность «книжников и фарисеев».

Надо отметить, что на недопустимость развода указывал уже древний пророк Малахия. Так что Иисус Христос и в этом случае не только не «разрушает Закон и пророков», но «исполняет» древние пророчества. А Малахия от имени Господа Бога говорил следующее:

Вы обливаете жертвенник Господа слезами,

плача и стеная,

потому что Господь

больше не обращает внимания на жертвы,

и не принимает их <…>

И вы говорите: „За что?“

За то что ты предал жену юности твоей,

хотя Господь был между вами свидетелем <…>

И разве не сделал Господь вас

единым целым и телом и духом? <…>

Прогонять жену, ненавидеть ее,

– сказал Господь Бог Израилев, –

все равно, что пятнать себя насилием <…>

Берегите дух ваш

и не становитесь предателями (Мал. 2:13–16).

Только в одном случае, согласно евангелисту Матфею, Иисус Христос признает допустимость развода: в случае предшествующего блудного поведения. Здесь Его мнение совпадает с толкованием строгой школы Шаммая. Следует сказать, что большинство современных исследователей сомневается, говорил ли Иисус Христос об этой допустимости развода. Дело в том, что в других Евангелиях подобных слов Иисуса об этом исключении из Его же собственного правила нет. Например, в Евангелии от Марка: «Кто разведется с женою своею и женится на другой, тот прелюбодействует» (Мк. 10:11; то же самое Лк. 16:18). И никаких исключений. Так что вполне возможно, и даже скорее всего, эти слова о допустимости развода в известном случае – вставка евангелиста Матфея. Однако это вопрос спорный, и мы примем текст таким, каким он до нас дошел. И чем бы мы ни считали эту фразу о допустимости развода – словами Самого Иисуса Христа или вставкой евангелиста Матфея, – она все равно требует объяснения. Но здесь мы сталкиваемся с еще одной трудностью. Синодальный перевод этих слов Иисуса таков: «кто разводится с женою своею, кроме вины любодеяния , тот подает ей повод прелюбодействовать». Итак, развод недопустим за исключением одного случая, а именно «вины любодеяния». Разумеется, речь идет не о «вине прелюбодеяния». В таком случае о разводе вообще не могла идти речь. Ведь согласно Закону такую женщину следует не «отпустить», а попросту убить, побить камнями! Вспомним соответствующую историю, рассказанную в Евангелии от Иоанна (см.: Ин. 8:3‑11). Это, кстати, относилось и к мужчине. Вот что написано в той же книге Второзаконие: «Если найден будет кто лежащий с женою замужнею, то должно предать смерти обоих: и мужчину, лежавшего с женщиною, и женщину» (Втор. 22:22). Но в евангельском тексте сказано «кроме вины любодеяния». То же и в церковно-славянском переводе: всяк отпущаяй жену свою, разве словесе любодейнаго. А если перевести с греческого буквально: «всякий отпускающий жену свою, кроме причины блуда». Итак, речь идет о блуде. Но что следует понимать под «блудом» (по‑гречески – πορνεία). Здесь мнения ученых исследователей и толкователей расходятся. Во‑первых, чей «блуд» имеется в виду? Жены или мужа? Во‑вторых, что означает «блуд», допускающий возможность развода? Эти вопросы до сих пор остаются открытыми.

Если отвлечься от многих нюансов в толкованиях, сегодня в науке существуют два основных объяснения:1) блуд следует понимать в обычном смысле распутного сексуального поведения; 2) блуд можно понимать как обозначение недозволенного Законом брака. О таких браках (включая кровосмесительные) говорится в книге Левит (см.: Лев. 18:6‑18). Но в этом случае брак считался недействительным. Поэтому и о разводе речь идти не могла. Так что преимущество за первым вариантом: «блуд» надо понимать как именно блуд. Конкретнее ничего сказать невозможно.

Если эти слова о блуде, который оправдывает развод, – вставка евангелиста Матфея (а это предполагает большинство ученых), то, надо думать, он сделал это исходя из каких‑то конкретных условий жизни христиан в его церкви. Вспомним, например, Первое послание к Коринфянам апостола Павла. Там словом «блуд» называется недозволенное сожительство одного коринфского христианина с «женой своего отца» (скорее всего, с мачехой). О разводе там, правда, речи нет, так как не было и брака. Но этого человека Павел призывает «предать сатане», то есть исключить из церковного общения. Всякое могло быть и в церкви Матфея. Оттого, возможно, он и сделал понятную его читателям, но не понятную нам вставку «кроме вины любодеяния», то есть «кроме причины блуда».

Пожалуй, возможно еще одно объяснение. Под «блудом» Библия часто понимает идолослужение. Почему бы не предположить, что, скажем, жена могла быть замечена в каком‑то суеверии типа гадания или колдовства? Больше ничего по поводу спорной фразы «кроме вины любодеяния» пока сказать невозможно. Более детально вопросам о браке и разводе специально посвящен другой раздел Евангелия (Мф. 19:1‑12).

Нормы, касающиеся развода, в Законе Моисеевом прописаны достаточно подробно:

Если кто возьмет жену и сделается ее мужем, и она не найдет благоволения в глазах его, потому что он находит в ней что- нибудь противное, и напишет ей разводное письмо, и даст ей в руки, и отпустит ее из дома своего, и она выйдет из дома его, пойдет, и выйдет за другого мужа, но и сей последний муж возненавидит ее и напишет ей разводное письмо, и даст ей в руки, и отпустит ее из дома своего, или умрет сей последний муж ее, взявший ее себе в жену, — то не может первый ее муж, отпустивший ее, опять взять ее себе в жену, после того как она осквернена, ибо сие есть мерзость пред Господом... (Втор. 22:1-4).

Данный отрывок отражает практику, распространенную в иудейской традиции. Инициатором развода может быть только муж. Если он находит в своей жене «что-нибудь противное», он должен дать ей письменное разрешение на развод; в этом случае она может вступить в брак повторно. Выражение «находит в ней что-нибудь противное» толковалось по-разному. О смысле этого выражения спорили, в том числе во времена Иисуса. Упоминание об этих спорах мы находим в Мишне — своде религиозных нравственных предписаний раввинистического иудаизма, составленном на рубеже II и III веков. Мишна сообщает, что, согласно мнению школы последователей законоучителя Шаммая, мужчина не имел права разводиться с женой, если она не нарушила супружескую верность. Школа Гиллеля считала, что причиной для развода может быть и незначительная оплошность — например, если жена плохо приготовила еду. Как полагал еще один законоучитель, Акива, мужчине позволено развестись даже если его жена не подала для этого повода, но он нашел женщину красивее.

Мнение Акивы не могло быть известно Иисусу, так как деятельность этого раввина пришлась на период после Его смерти. Что же касается позиций школ Шаммая и Гиллеля, то они, вероятно, были Ему известны. В той интерпретации Закона Моисеева, которая приводится в Евангелии от Матфея, Иисус близок к школе Шаммая — Он считает единственной допустимой причиной для развода прелюбодеяние жены. Однако Он идет дальше, приравнивая к прелюбодеянию брак с разведенной женщиной.

.

Речено же бысть (сказано) — также в законе Моисеевом (Втор. 24:1—2). Книгу распустную — разводную. Закон Моисеев дозволял развод мужа с женой. В Евангелии Марка Господь указывает и причину, почему Моисей допустил развод, — Он говорит, что Моисей сделал это по жестокосердию или грубости Иудеев (Мк. 10:2—12), т. е. чтобы жена не подвергалась опасности сделаться жалкою и беззащитною жертвою жестокости и своенравия своего мужа, Моисей постановил, что когда муж почему-либо хотел развестись с своею женою, то должен был дать ей разводную, т. е. письменное свидетельство о том, что она была его женою и что он отпустил ее по такой-то причине, и что она таким образом делается совершенно свободною от него. У Иудеев мужья иногда разводились с женами под самыми пустыми предлогами, и это не считалось нарушением закона Моисеева по букве. Но Бог, создав первых мужа и жену, соединил их на всю жизнь (Мф. 19:5. 6). Посему Господь Иисус Христос и говорит, что можно разводиться с женою единственно только по вине прелюбодеяния, так как эта вина сама по себе уже расторгает священный брачный союз; кто же разводится по другим причинам, тот делает прелюбодейцею свою жену, — дает ей повод от живого мужа грешить с другим; прелюбодействует даже и тот, кто женится на таковой разведенной, имеющей мужа, тем более, что, если бы никто не взял ея, то она, как прибавляют св. Златоуст и блаж. Феофилакт, быть может возвратилась бы к прежнему мужу — покорилась бы ему, примирилась бы с ним. Заметим при этом, что тяжко грешат те из супругов среди нас, которые или разводятся, или расходятся друг с другом, часто из-за самых пустых причин. Пусть потверже запомнят они слова Спасителя в учении о разводе.

От закона о прелюбодеянии Господь, по связи мысли, переходит к закону о разводе (ст. 31–32). Толкователи обычно останавливаются на смысле закона в иудействе, в частности, на юридическом положении женщины и, объясняя слова Иисуса исторически, бывают склонны понимать допускаемое Им изъятие (ср. безусловное запрещение развода Мк. 10:2–12) как позднейшую прибавку. Отвлекаясь от частностей, мы можем сосредоточить внимание на основных мыслях. Ветхий Завет допускал расторжение брака. Господь ставит границы. Он разрешает развод единственно в случае прелюбодеяния, т. е. тогда, когда нарушение супружеской верности положило конец союзу мужа и жены. Развод исключает повторный брак. К учению Иисуса о разводе евангелист Матфей вернется еще раз в другом контексте и даст его с подробностями (Мф. 19:3–12). Но основное уже сказано. Господь и в этом случае не отменяет закона. Но если в первых двух случаях его толкование – распространительное, то в этом последнем случае Он дает толкование ограничительное. Принципиальный подход – тот же. Мы видели, что расторжение брака по вине прелюбодеяния предполагает фактическое прекращение брака там, где имеет место нарушение супружеской верности. Это значит, что и в данном случае момент формальный отодвигается задний план. Развод как таковой значения не имеет. Развод есть явное для всех свидетельство о том, что прекратился брак. Прекращение – в прелюбодеянии.

Существо брачного союза учением ветхого Завета полагалось в наслаждении, в семейном счастии, в радостях супруга и отца. Посему ветхозаветный закон дозволял развод — в том случае, когда место супружеской любви, обусловливающей семейное счастие, заступит отвращение. «Если кто, читается во Второзаконии, возмет жену и сделается ее мужем, и она не найдет благоволения в глазах его, потому что он находит в ней что-нибудь в ней что-нибудь противное, и напишет ей разводное письмо и даст ей в руки и отпустит ее из дома своего... то не может опять взять ее себе в жену» (Втор. 24:1–4).

Новозаветный Законодатель устремляет Свое внимание не на обязанность такого супруга дать отпускаемой им жене разводное письмо и не на последствия развода, уже состоявшегося, но на побуждения к разводу и на самую свободу и возможность его. Существо брака полагает Он в обязанностях, возложенных на супругов Учредителем брака (Мф. 19:4–5), в обязанностях, исполнение коих дает награду на небесах и посему должно быть предпочитаемо всякой земной радости. Посему супруги не могут расторгнуть своего союза, как никто но может отречься от обязанности, возложенной на него божественным Законом.

Ст. 32. Аз же глаголю вам, яко всяк отпущаяй жену свою, разве словесе любодейного (прелюбодейна, Мф. 19:9), творит ю прелюбодейтвовати, и иже пущеницу поимет, прелюбодействует.

Первая цель брачного союза, — а отсюда и первая обязанность супругов, — состоит в том, чтобы избежать блуда самому и другого спасти от блуда. Но, вот, муж отсылает от себя жену. И чем тогда состоит его виновность по учению Господа? В том, что он творит ю прелюбодействовати, т. е. не только не сохраняет жену от любодеяния, но и толкает ее на блуд. Конечно, он несет тяжкую ответственность за это, как человек, чрез которого соблазн приходит. Если такая жена вступит в другой брак, то брак тот будет любодейным, ибо перемена мужей и жен и есть то, чем у евреев отличалось любодеяние от законного сожития (Ин. 4:16-18).

Но муж, отсылающий жену свою, отвечает за ее любодеяние только в том случае, когда оно началось после развода, как его последствие. Ели же любодеяние или прелюбодеяние началось еще при брачном сожитии, то уже не муж его виновник. Посему и прибавлено: разве словесе любодейного. Этим выражением ограничивается ответственность мужа за поведение разведенной жены, отчасти доизволяется и самый развод, именно как прекращение ответственности мужа за жену неверную. Это дозволение дополняется в гл. Мф. 19:9, где выражение разве словесе прелюбодейна указывает на невинность мужа в том, когда он не только пустит жену, не соблюдшую верности, но и оженится иною.

В то время существовали две наиболее авторитетные фарисейские точки зрения на причину, делавшую развод позволительным. Консервативная школа Шамма́я толковала «нечто противное» как нецеломудрие невесты или супружескую измену жены. Либеральное же направление Гиллеля понимало его очень широко: все, что может не понравиться мужу в жене, можно считать «противным», например, испорченное любимое блюдо или лицо жены, после того как муж увидит более красивую женщину. Как брак, так и развод был чисто семейным делом. Разводиться мог только мужчина, он «отпускал» жену. Развод по инициативе женщины был крайне редок, и для этого нужны были особые причины, как, например, неисполнение мужем супружеских обязанностей в течение длительного времени. Есть свидетельства, говорящие о том, что отношение к разводам постепенно становилось все более неодобрительным и количество разводов было невелико.

Закон обязывал мужчину давать жене разводное свидетельство, подтверждавшее, что она разведена, и позволявшее ей выйти второй раз замуж; там были такие слова: «Отныне ты свободна выйти замуж за другого мужчину». Но она не всегда могла это сделать, например, если была бедна и стара. Женщина оказывалась страдающей и почти бесправной стороной, хотя иногда по брачному договору она имела право получить от мужа часть имущества.

Повторный брак как прелюбодеяние

По еврейскому закону, «прелюбодеянием» считалась только неверность жены, но не мужа. Матфей не разделяет эту точку зрения (Мф. 5:28), но, поскольку его читатели должны были подчиняться закону своего общества, он рассматривает только случай с женой.

Некоторые раввины из фарисеев допускали развод едва ли не по любому поводу (как и римское право); другие признавали развод возможным только в случае неверности жены (см. коммент. к Мф. 19:1—10; и еврейский, и римский закон требовал развода за прелюбодеяние). Вместе с тем, даже наиболее строгие раввины не считали легкие разводы незаконными. Иисус, таким образом, идет дальше самых строгих раввинов: он допускает развод только в случае неверности жены, рассматривая развод по любой другой причине как недействительный, а повторный брак в таких случаях — как прелюбодеяние. Похоже, однако, что это гипербола (как в Мф. 5:29, 30), позволяющая наглядно показать недопустимость развода, — кроме тех случаев, когда один из партнеров непоправимо нарушил брачный договор.

Даже если Иисус толковал закон более строго, чем, казалось бы, требовал закон, никто не мог подумать, что тем самым он противоречит закону; «ограждение» закона было обычной еврейской практикой, которая предписывала делать все, чтобы суть закона не была нарушена.

«Сказано также: что если кто разведется с женою своею, пусть даст ей разводную». Фарисейская праведность пользовалась этим законом с самым беззастенчивым произволом – к угождению плоти. Развод допускался в самых широких условиях. «Если кто-либо, учили книжники, увидит женщину красивее своей жены, то он может отпустить свою жену и жениться на этой женщине», и это правило обосновы­валось на тексте Моисеева закона! Даже такой строгий законник, как знаменитый Шаммаи, держался мнения, что если жена выйдет на улицу без обычного на востоке покрывала на лице, то с ней можно развестись на этом основании. Школа другого знаменитого законника Гиллеля доходила в своем толковании до чудовищного расширения этого начала, именно допуская, что если жена плохо приготовит обед своему мужу, пересолит его или пережарит, то он может развестись с ней, как если бы она была поражена какою-нибудь телесной проказой. Вследствие этого легкость разводов среди иудеев приняла такие размеры, что она составляла предмет смущения и омерзения даже в глазах окружающих их языческих народов; а раввины между тем гордо объясняли эту распущенность особым преимуществом, дарованным будто бы только Израилю, а не другим народам. Разведенной таким образом женщине сразу же предоставлялось право вновь вступать в замужество, причем это право ясно высказывалось ей в той разводной, которая подписывалась свидетелями совершившегося расторжения брака. Такому господству плоти не могло быть места в новом царстве, и Христос истолковал Моисеев закон в его новом возвышенном смысле: «А я говорю вам: кто разводится с женою своею, кроме вины любодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведенной, тот прелюбодействует».

С учением православной церкви о разводе мы познакомились в толковании 87 трулльского правила. В нем трулльские отцы ссылаются на настоящее правило Василия Великого и на места Священного Писания, которые приводит и святой Василий. На вопрос Амфилохия, может ли и жена требовать развода, когда муж ее уличен будет в прелюбодеянии, каким правом пользуется муж прелюбодейной жены, – святой Василий приводит слова Иисуса Христа и замечает, что эта заповедь одинаковым образом касается как мужа, так и жены (εξ ίσου καί άνδράσι, καί γυναιξίν αρμόζει, ex aequo et viris et mulieribus convenit), т. e., что муж может добиваться развода, если его жена прелюбодейна, равно то же может требовать и жена, если муж ее прелюбодей.

Сказанное святым Василием на основании приведенного места Священного Писания подтверждается и другими местами оного. Когда фарисеи, искушая Христа и стараясь уличить его в ошибке, спрашивали Его о разводе, то Он отослал их к закону Моисея, который, по жестокосердию их, разрешал, чтобы муж мог отпускать жену свою, но притом добавил, что так это не было из начала, так что прелюбодействует и тот, кто возьмет разведенную (και ό άπολελυμένην γαμήσας μοιχάται) (Мф. 19:3–9), чем приравнял измену в браке мужа всецело к измене жены (ср. Мк. 10:11–12). Между тем это учение церкви о тождественности супружеских прав мужа и жены, которое покоится на божественном праве и которое приводит святой Василий в начале настоящего правила, долго не могло утвердиться в христианском обществе, но крепко сохранялся дохристианский обычай, согласно которому только муж имел право разорвать брачные узы в случае измены жены, а жена должна была терпеть мужа-прелюбодея. Об этом обычае упоминает святой Василий в настоящем правиле и замечает, что таковой был еще в силе и тогда.

Согласно дохристианским римским законам, жена была бесправный член общества, во всем подчиненная мужу. В основание общественного благоустройства того времени положена была эта власть, причем предметом законодательства являлось охранение прав мужа, об охранении же прав жены никто и не помышлял. Вследствие этого в брачной жизни защищены были законом только права мужа, причем неверность жены наказывалась как прелюбодеяние, тогда как неверность мужа законом не наказывалась и жена, как бесправное лицо, должна была покоряться деспотической власти мужа и его родственников и терпеть, мириться с изменой мужа, не знавшего в этом иногда никаких границ¹.

Некоторая перемена в этом отношении наступила только во времена Августа, или, лучше сказать, были тогда попытки сделать кое-что в этом отношении. А именно: lex Julia de adulteriis coercendis лишила силы многие законы, которые изданы были до этого времени и в которых обезличено было свободное, помимо законной жены, общение мужа с посторонними женщинами, и объявила противозаконным и наказания достойным делом всякую связь мужа ли, жены ли, с третьими лицами². Можно было думать, что с изданием этого закона прекратится в римском обществе распущенность и утвердится равноправность мужа и жены в брачных отношениях, – равноправность, которую требуют как божеские законы, так и природа, и которою обусловливается счастье и процветание самой семьи. Однако, общественная распущенность так глубоко укоренилась, что ни этот закон Августа, ни наказания для прелюбодеев в нем предусмотренные, не могли уничтожить злой обычай. И что всего хуже, этот порок перенесен был и в христианское общество лицами, переходившими в христианство из римско-языческого общества. В христианском обществе осуждалась, конечно, всякая брачная измена, как жены, так равно и мужа; однако, согласно традиционному понятию о подчиненности жены и преимуществах мужа в браке, измена мужа наказывалась гораздо снисходительнее, чем измена жены. За измену муж считался только блудником, жена же – прелюбодейцей (Василия Вел. 21).

Отцы церкви строго осуждали такое превратное понятие о супружеских правах мужа и жены. В III веке против этого возвысил свой голос Тертуллиан, называя прелюбодеем всякого, qui aliam carnem sibi immiscet super illam pristinam, quam Deus aut conjunxit in duos, aut conjunctam deprehendit³. Впоследствии на помощь церкви пришло гражданское законодательство, причем закон императора Константина Великого предписывает смертную казнь для всякого, кто уличен будет в прелюбодеянии⁴. Отцы церкви последующих веков не переставали поучать, в своих творениях, о супружеских правах брачных лиц. Возражая тем, которые отрицали право жены жаловаться на мужа виновного в измене, Афанасий Великий объясняет, что грех прелюбодеяния (μοιχεία) имеет место всегда, блудодействует (πορνεύση) ли муж с другой женщиной, или же жена с посторонним мужчиной⁵.

Иоанн Златоуст выдвигает это еще сильнее и решительнее: «Не прелюбодеяние только то, когда мужчина блудодействует с замужней женщиной, а прелюбодеяние является и тогда, когда муж блудодействует с незамужней и необвенчаной женщиной» (άφετήν καί λελυμένην, liberam et solutam)⁶. Что и Василий Великий судит также об этом вопросе, как и прочие отцы и учители церкви, – свидетельствует и начало настоящего правила его, и дальнейшие слова о том, что прелюбодейца (μοιχαλις, adultera) всякая жена, изменившая мужу, и прелюбодей (μοιχαλίς, adulter) всякий муж, изменивший жене своей; то же говорится и в 77-м правиле Василия Великого, где подвергается осуждению за прелюбодеяние (τψ της μοιχείας κρίματι) всякий, кто изменит жене своей, причем ссылка делается как раз на упомянутое место Священного Писания (Мф. 19:9).

Прелюбодеяние, следовательно, по учению Василия Великого, равно и всех прочих отцов и учителей церкви, является бракоразводной причиной как для жены, так и для мужа. Что же касается римского обычая, существовавшего еще и во времена святого Василия (IV век), согласно которому в брачных вопросах муж имел все права, жена же – никаких, то такового безусловно не одобряет святой Василий, а упоминает о нем только потому, что существовал еще и в его время; а что это так, – свидетельствует как способ, так и неопределенность (ούκ οίδα), с какими он вообще об этом говорит.

Впрочем, о том же мы говорим еще и в толковании 21 правила Василия Великого.

Третий пример. Речено бысть: яко иже аще пустит жену свою, да даст ей книгу распустную. Аз же глаголю вам: яко всяк отпущаяй жену свою, разве словесе любодейнаго, творит ю прелюбодействовати, и иже пущеницу поймет, прелюбодействует. По закону Моисееву (Втор. 24:1) муж мог дать жене своей разводное письмо и отпустить ее от себя. Такой закон, данный иудеям по жестосердию (Мф. 19:8), т. е. во избежание чего-нибудь худшего, Господь ограничивает и, предохраняя его от злоупотреблений, возводит брак к чистоте первоначального установления его Богом (ст. 6:8). Только нарушение супружеской верности, которое и в Ветхом Завете наказывалось смертью (Втор. 22:22), может служить, по заповеди Господа, достаточною причиною расторжения брака.

Следующая часть Нагорной проповеди показывает, что Господь исполняет Закон, восполняя его, доводя до совершенства: «Вы слышали, что сказано древним… а Я говорю вам…» Христос распространяет шестую и седьмую заповеди Декалога («не убий», «не прелюбодействуй») на внутренние движения души (не гневайся, не мысли нечистое). Соблюдение человеком заповедей начинается на уровне, невидимом миру, – в аскетике это называется борьбой с помыслами. Как сказал архиепископ Иоанн (Шаховской): «Нет такого желудя, который не заключал бы в себе дуба. Так и в грехах» Иоанн (Шаховской), архиеп. Апокалипсис мелкого греха. СПб.: СПб. благотв. общ. во имя св. ап. Павла, 1997. С. 47.. Авва Дорофей говорит, что Христос дал ученикам заповеди, посредством которых можно не только уберечься от греха, но очиститься, исцелиться и от самих страстей, порождающих грехи: «Ибо тогда цель закона была научить нас не делать того, от чего сами не хотим пострадать: потому-то он и останавливал нас от делания зла страхом, чтобы самим не пострадать от того же. Ныне же требуется, как я сказал, изгнать самую ненависть, самое сластолюбие, самое славолюбие и прочие страсти. Словом, теперь цель Владыки нашего Христа есть научить нас, от чего мы впали во все грехи сии» Дорофей, прп. Душеполезные поучения и послания. Поучение первое: Об отвержении мира. Репринт. М., 1991. С. 26–27..

Ряд ветхозаветных постановлений Христос отменяет из-за несоответствия достоинству новозаветного человека. Так, отменяются данное некогда иудеям по их жестокосердию (Мф. 19:8), то есть во избежание худшего, дозволение супружеского развода, клятв, закон талиона (возмездия), обязательство любить только близких и ненавидеть врагов. Господь указывает на недостаточность естественной добродетели для спасения и уподобления Богу: «Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?»(Мф. 5:46–47).

Then it follows, “You have heard that it was said to them of old, Whoever divorces his wife should give her a bill of divorce. But I say to you, Whoever divorces his wife except in the case of fornication causes her to commit adultery” Matt 5:31–32. In all things our Lord and Savior reforms for the better the justice of the old law. Indeed, it seemed that long ago a license for divorce was granted by Moses on tenuous grounds to the Jewish people who were living unlawfully and serving their own pleasures see Deut 24:1. This was due not to the system of law but to the unbridled pleasure of carnal people unable to uphold the justice of the law according to rigorous standards. 2. Therefore, this possibility is allowed, according to what the Lord himself makes clear in another place in his reply to the inquiring Sadducees. For when they asked why Moses had allowed a bill of divorce to be given, the Lord answered and said, “In view of the hardness of your heart Moses wrote this, that a bill of divorce is given, but it was not so from the beginning” Matt 19:8, 7. And now, not undeservedly does our Lord and Savior restore the precepts of the old constitution, removing that allowance. For he orders that the wedlock of chaste marriage be preserved by indissoluble law, showing that the law of wedlock was first instituted by himself. 3. For he says, “What therefore God has joined together, let no one put asunder” Matt 19:6; Mark 10:9. By this statement he has condemned both the permitted license of the Jews and the foolish and wretched presumption of the Manichees, who deny that marriage is from God. He shows that it is not lawful to divorce one’s wife by the pronouncement of this sentence, saying, “Except in the case of fornication.” He shows plainly that he acts against the will of God who presumes to profane a marriage joined by God by means of an unlawful separation of divorce. 4. Hence they are not unaware of how serious a damnable crime they fall into who, after divorcing their wives, want to move on to other marriages through the unbridled will of lust, apart from the case of fornication. The reason they think that they can do this without penalty is because it seems to be allowed by human and secular laws. They do not realize that they are committing a graver transgression in this, because they are placing human laws above divine laws. Thus what God has laid down as unlawful they believe is lawful because it is freely permitted by human beings. 5. But just as it is not right to divorce a wife who is living chastely and purely, so too it is permitted to divorce an adulterous woman, since she has made herself unworthy of being associated with the husband, she who dared to outrage the temple of God by sinning against her own body see 1 Cor 3:17.