Евангелие от Матфея 5 глава 20 стих

Обобщающее толкование

Святые Отцы понимают Мф. 5:20 как требование не внешней, а внутренней праведности. Праведность книжников и фарисеев состояла главным образом в знании закона, внешнем исполнении правил и стремлении выглядеть праведными перед людьми. Христос требует большего: чтобы человек исполнял заповеди сердцем, делом, помыслом и ради Бога. Без такой праведности, по словам Спасителя, нельзя войти в Царство Небесное.

Первая линия толкования — Евангелие выше внешней законности. Прп. Ефрем Сирин, прп. Исидор Пелусиот, блж. Феофилакт, свт. Феофан Затворник и Евфимий Зигабен объясняют: закон запрещал прежде всего совершённый грех, а Христос требует очищать и начало греха — гнев, похотливый взгляд, грешную мысль. Поэтому христианская праведность должна быть глубже фарисейской.

Вторая линия — опасность лицемерия и человекоугодия. Прп. Симеон Новый Богослов и свт. Хроматий Аквилейский подчёркивают: фарисейская праведность была повреждена тем, что делалась напоказ, ради похвалы и выгоды. Добро, совершённое ради людей или по страсти, неугодно Богу.

Третья линия — знание закона должно стать жизнью. Свт. Игнатий Брянчанинов, блж. Иероним и свт. Феофан говорят: книжники знали закон, но не жили по нему как должно. Заповедь открывается человеку через исполнение; одно знание без жизни рождает гордость и самомнение.

Частные замечания Святых Отцов

Прп. Ефрем Сирин сравнивает Ветхий и Новый Завет: там сказано «не убивай», а здесь — не гневайся; там «не прелюбодействуй», а здесь — не вожделей.

Блж. Иероним связывает стих с предыдущим: фарисеи презрели Божии заповеди ради своих преданий, поэтому их учение не приносит пользы.

Прп. Исидор Пелусиот объясняет, что Евангелие превосходит закон тем, что судит не только дело, но и намерение, даже глубину мыслей.

Прп. Симеон Новый Богослов говорит: если человек делает добро напоказ, как фарисеи, а не ради славы Божией, он не превосходит их праведности.

Свт. Игнатий Брянчанинов подчёркивает: заповеди существенно познаются только через исполнение, а не через одно книжное знание.

Свт. Феофан Затворник различает две ошибки: книжническую — знать закон без жизни по нему, и фарисейскую — исправлять внешнее поведение без сердца.

Блж. Феофилакт кратко поясняет: «праведность» здесь означает всякую добродетель.

Свт. Хроматий Аквилейский видит в фарисейской праведности поиск человеческой славы, а в христианской — дела небесной праведности и веры.

Евфимий Зигабен добавляет: Христос не порицает Ветхий Завет, а возвышает его, требуя больших подвигов ради больших небесных наград.

Правилом жизни для сынов царства своего Он полагал закон Божественный, в первообразной чистоте и глубоком внутреннем значении, а не перетолкованный фарисеями и книжниками. Напрасно уверяли фарисеи, что он разрушает закон; нет, он пришел его не нарушить, но исполнить.

+++Горский А. В. прот. История Евангельская и Церкви Апостольской. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902. С. 109++

Праведность, которой мы призваны научиться у Христа, должна превзойти праведность книжников и фарисеев — иначе не войти нам в Царство Небесное. Христианин не только не должен допускать ничего плохого, что было у этих лицемеров, ищущих славы человеческой и ненавидящих Спасителя. Христианин должен превосходить их и в хорошем, которое они делали ради внешнего благочестия. Они думали только о внешнем, а мы должны обращать внимание на внутреннее состояние нашего сердца. Не человеком угождать, а Богу. И когда сделаем все, повеленное нам, считать себя ни на что не годными рабами, доверяясь лишь праведности Божией. 

Здесь мы имеем введение, в котором И. Христос высказывается вообще о Своем отношении к ветхозаветному домостроительству, что далее и подтверждает примерами, Ήλθον, по употреблению этого слова Св. Писании (Мф. 13:3), выражает понятие предопределения, назначения, призвания. Καταλυσαι в приложении к закону может означать; отменять, уничтожат обязательность. Прямую противоположность этому понятию выражало бы слово: κουρουν утверждать, подтверждать. Но Господь употребляет πληρώσαι: Он пришел на фундаменте ветхозаветнаго откровения исполнить, довести до конца здания домостроительства Божия о спасении людей.

Что πληρώσαι имеет отношение не только к закону нравственному, но и ко всему ветхозаветному домостроительству, приготовлявшему людей к обетованному спасению чрез закон, пророчества, обетования и прообразы, это показывают слова; закон илипророки, из которых первое обозначает Пятокнижие Моисея, а последнее — состав прочих св. книг Ветхаго Завета. Это же показывают еще я слова стиха 18: дондежевся будут,т.-е. пока не прийдет в исполнение все, чему быть должно. Если же Г. Христос для примера раскрывает далее сущность только нравственнаго законодательства Моисеева, то это потому, что заповеди сего рода нуждались особенно в таком раскрытии. Иже аще разорит едику заповедей сих (т.-е. впереди образно обозначенных йотою и чертою) малых (т.-е., повидимому, незначительных)... мний наречется в царствии небесном.Выражение мний наречется...употреблено ради соответствия выражению: болий наречется.Смысл же этой угрозы тот, кто как бы ни малозначительна казалась иная заповедь, но если кто разорить ее своим поведением и учением, он будет лишен царствия Божия. Ибостих 20 поставляет этот стих в связь с 17-м.

Что же нам Он говорит? — «Аще не избудет правда ваша паче книжник и фарисей, не внидете в царствие небесное» (Мф. 5:20). Потому что до Владычняго Пришествия не было запрещено ни клясться именем Божиим, не имели мы ни объявленных взысканий за гнев друг на друга и презрение; но ни страстный взгляд на чужую жену не засчитывался нам за прелюбодеяние; ни удержание излишков и не уделение нуждающимся не означало наше добровольное рабство Мамонне; ныне же мы должны будем дать отчет за все таковое: и не только за дела, но и за слова, и не только за слова, но и в мыслях с нас требуется чистота и строгость.

Царство Небесное есть то великое и драгоценное сокровище, о котором возвещается нам в Евангелии. Но только одни совершенные праведники имеют в нем часть. «Будьте святы, потому что Я свят», — сказал Господь. Итак, праведность, открывающая нам дверь в это благодатное Царство Божие, должна вполне соответствовать святости Божией. Она должна быть совершенна и, следовательно, должна превосходить праведность книжников и фарисеев. По словам Христа, их праведность недостаточна для Царства Небесного: они, творя дела закона по букве его, не ходили перед Богом в той истинной, совершенной любви, которой требует Царство Божие; такое хождение возможно только при действии благодати, дарованной нам во Христе.

«Закон дан через Моисея; благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа» (Ин. 1:17). Закон Моисея, как закон писанный, есть дело несовершенное, откровение недостаточное. Свет его, не переставая быть светом, уступает, однако, свету, открывшемуся нам в воплощенном Слове, в Богочеловеке Иисусе Христе, Который есть полнота откровения Божия, Слово, вмещающее в Себе все слова Божий. С Ним прекращается все несовершенное, все недостаточное. «Не убивай», — говорит закон, но тот еще далеко не свят и не совершен, кто по букве не нарушает эту заповедь. Кто лишь настолько любит брата своего, что не убивает его, того любовь недостаточна для Царствия Небесного. Господь как бы говорит этим: ты хорошо делаешь, что не убиваешь брата своего, ибо это заповедь Божия; но ты этим не достигаешь того, чего требует закон любви; для вступления в более тесное общение с Богом необходима совершенная святость. Необходимо не только не убивать брата своего, но и не гневаться на него напрасно; не только не совершать греха на деле, но и в мыслях.

Авва Епифаний, епископ Кипрский, говорил: «Кающимся грешникам Бог прощает долг, как простил блуднице, разбойнику и мытарю, а от праведников требует и приращения. О сем сказал Он апостолам: аще не избудет правда ваша паче книжник и фарисей, не внидете в Царствие Небесное (Мф. 5:20)».

Переходим к 20‑му стиху: «Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное». Слова «ибо говорю вам», – как и в стихе 18‑м, где подчеркнута ограниченность действия Закона этим миром, который когда‑нибудь «прейдет», – подчеркивают большую важность того, что будет сказано. Речь идет о праведности – одном из центральных понятий и Ветхозаветной, и Новозаветной религии. Праведность как верность Закону – цель всякого иудея, ищущего не только эсхатологического спасения, но и всяческих благ в этом мире в качестве награды Божией за верность, за тщательное соблюдение заповедей Закона, не только письменного, но и множества его толкований, так сказать, «подзаконных актов». Ты здоров, богат, многочаден, занимаешь высокое положение в обществе – все это привычно воспринималось как признаки праведности. И напротив – болезни, бедность, бесчадие и унизительно низкое положение в обществе понимались как признаки греховной неправедности, несоблюдения Закона.

Иисус говорит, что праведность Его учеников должна превзойти праведность книжников и фарисеев. В оригинале сказано несколько сильнее. Вот церковнославянский текст: аще не избудет правда ваша паче книжник и фарисей, не внидете в Царствие небесное. То есть: «если ваша праведность¹ не превзойдет своим изобилием праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное». Однако понятно, что речь идет не о количественном изобилии или превосходстве. Мол, фарисеи в своей праведности дают даже десятину с тмина, а вы должны превзойти их и давать еще десятину с мяты. Иначе вам Царства Небесного не видать. Речь идет о праведности качественно иной и неизмеримо лучшей, нежели праведность фарисеев, основанной на стяжании заслуг и на ожидании наград. Но беда в том, что фарисеи и законники просто не сознавали, что существует иная праведность. Она была выше их понимания, и без нее, как сказал апостол Павел, «все под грехом, <…> нет праведного ни одного » (Рим. 3:9‑10). Именно об этом говорил Иисус Христос – о высшей праведности, которая будет не внешним формальным следованием букве Закона, а сердечным следованием воле Божией, стоящей выше всякого Закона. Блаженны те, кто алчет и жаждет высшей правды, а не правды низшей, законнической. Эта высшая правда открылась «независимо от Закона» (Рим. 3:21) в Евангелии Креста и Воскресения. О нравственной позиции, соответствующей этой высшей правде, и пойдет речь в Нагорной проповеди. О понятии «правда» уже говорилось в сцене Крещения, когда Иисус крестился от Иоанна и на его возражение, что, мол, это ему, Иоанну, надобно креститься от Иисуса, «сказал ему в ответ: „Оставь теперь, ибо так надлежит нам исполнить всякую правду“» (Мф. 3:15). В этом загадочном высказывании о «всякой правде» выражена одна из центральных мыслей богословия Евангелия от Матфея.

Слово «правда» относится к понятиям, которые вызывают у нас совсем другие чувства, нежели у людей библейского времени.

Прежде всего мы должны отвлечься оттого факта, что в современном русском языке слово «правда» стало синонимомслова «истина», а «неправда«– синонимом слова «ложь». Нам привычно сказать: «Он всегда говорит только правду» или, наоборот, «Что ты говоришь? Ведь это неправда!». Еще два столетия назад так вряд ли кто‑нибудь сказал бы. Та же мысль выражена была бы иначе: «Он всегда говорит истину» или, наоборот, «Что он такое говорит? Ведь это ложь!». Отождествление правды и истины было невозможным, ибо это понятия из разных сфер. «Истина» (греческое άληθέΐα, латинское veritas) – понятие онтологическое и означает то, что есть, что реально существует, а противоположное понятие «ложь» означает небылицу, то, чего нет, что не существует. Что касается «правды» (греческое δικαιοσύνη, латинское iustitia), то это понятие этическое и отчасти юридическое (вспомним, как назывался древнейший судебный сборник Киевской Руси, возникший в начале XI века: «Древнейшая Правда», или «Правда Ярослава»).

Собственно, и греческое δικαιοσύνη, и латинское iustitia буквально означают «право», а также «справедливость». Так и мы считаем, что правда, или праведность, человека в самом общем смысле (например, праведность судьи) состоит в том, что он к каждому относится по справедливости и неподкупно, что он не живет за счет других, что он никому не отдает предпочтения и никого не обижает. Но для израильтян было несколько иначе. Для них правда (или праведность) человека состояла в том, что он хранил верность тем обязательствам, которые он либо взял на себя сам добровольно, либо которые были на него возложены его происхождением, самой жизнью. Так, например, отец семейства считался праведным, когда он оставался верным своим женам и детям, а также своим (старым) родителям и заботился об их благе.

Это означает: согласно Библии, мы праведны в той мере, в какой мы остаемся верными нашим обязанностям. Иначе говоря, праведность можно отождествить с понятием «верность».

Такое же представление израильтяне имели и о правде Божией. Бог был для них не просто «высшим существом», Который справедлив и каждого награждает за добро и наказывает за зло. Для них Бог был Богом Авраама, Исаака и Иакова; Он был Богом, Который избрал Израиль из всех народов и сделал его Своим народом; Он был Богом, Который обещал Себя Израилю как его Господь и партнер в Завете (слово «завет» означает договор, союз). Таким образом, Правда Бога состояла для израильтян в том, что Он оставался верен Своему народу. Так, Правда Божия в глазах Израиля была тем же самым, что покровительство и помощь Божия. Поэтому молящийся псалмопевец Давид обращается не к милосердию Божию, но к Правде Божией:

На Тебя, Господи, уповаю,

да не постыжусь вовек;

по правде Твоейизбавь меня (Пс. 30:2).

Бог как партнер в Завете возвестил Израилю на Синае Свою волю, а Израиль взял на себя обязательство следовать этой воле. Эта воля Божия была выражена в Законе. Поэтому к праведности израильтян относилась верность своим обязательствам по Закону. Иначе говоря, быть праведным иудеем означало следовать своим обязанностям по отношению к Богу и людям так, как это объявлено в Законе, отразившем волю Божию.

Но что понималось под Законом во времена земной жизни Иисуса Христа и позже? Десять заповедей, содержащие самые общие принципы? Да, но не только. Законом называли также Пятикнижие Моисея – пять первых и важнейших книг Библии. Законом часто считалось все Священное Писание. Тогда употреблялось выражение «Закон и пророки». Но чаще всего под Законом понимался устный Закон, Закон книжников и фарисеев.

Дело в том, что самые общие принципы, выраженные, например, в Десяти заповедях, требовали толкования для их реального применения ко всем случаям жизни. Так со временем появился устный Закон, передававшийся в предании от одного поколения книжников к другому. Появилось множество норм и правил, которые были в конце концов кодифицированы в едином гигантском юридическом своде под названием Мишна. Впоследствии появился Талмуд, содержавший пространные комментарии к Мишне.

В эпоху Иисуса Христа религия для пользовавшихся народным уважением ортодоксальных иудеев была серьезным и трудным делом соблюдения сотен норм и правил Закона книжников. Но Иисус был глубоко убежден, что эти мелочные правила вовсе не выражают волю Божию, которую Он как Сын Божий нес в Себе и знал в совершенстве. Во всей этой суете с правилами и нормами отражена не воля Божия, а «предание старцев» и «заповеди человеческие» (Мф. 15:2, 9). Однако именно все эти нормы и правила считались делом жизни и смерти, делом праведности.

Итак, если в Нагорной проповеди Иисус призывает Своих учеников к праведности неизмеримо более высокой, чем праведность книжников и фарисеев, то это значит, что Он призывает к познанию и исполнению воли Божией в ее основном содержании, а не в «заповедях человеческих», изложенных в десятках трактатов Мишны. И до тех пор пока это не случится, люди вечно будут пребывать в страхе, не нарушили ли они какую‑нибудь из заповедей своего Закона, не лишили ли они себя «награды». Они будут пребывать в сомнении относительно своей праведности и действительно будут далеки от подлинной праведности, сокрушаясь, что «все под грехом» и «нет праведного ни одного» (Рим. 3:9‑10).

* * *

Оппоненты Иисуса Христа – книжники и фарисеи – ставили перед собой цель быть праведными. Под праведностью они понимали ревностное соблюдение всех – до самых незначительных – правил и требований Закона, сформированного преданием. Иначе говоря, они мыслили свои отношения с Богом в юридических категориях: человек соблюдает якобы данные от Бога правила и нормы, а Бог его за это награждает, причем награждает уже в этой жизни – здоровьем, богатством, вообще всем тем, что ассоциировалось с понятием «шалом». Что касается вечной жизни, то идеальный фарисей, представ на Последнем суде перед Богом‑Судией, надеялся на вечную награду за свою праведность. Впрочем, как мы знаем, далеко не все иудеи верили в воскресение и вообще в жизнь вечную. Например, влиятельные саддукеи утверждали, «что нет воскресения, ни Ангела, ни духа» (Деян. 23:8). Но основная масса народа доверяла больше фарисеям, ибо именно они были народными учителями. А они, в отличие от саддукеев, верили и в возможность воскресения, и в то, что Бог будет судить каждого человека, который по приговору Суда получит или награду, или наказание.

Итак, книжники и фарисеи стремились к удовлетворению требований Закона. Кто выполнит все, что требует Закон (письменный и устный), тот будет удостоен вхождения в Царство Небесное. На фоне этого всеобщего убеждения совершенно неожиданно звучали слова Иисуса Христа: «Говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное» (Мф. 5:20). Что понимал

Иисус Христос под лучшей праведностью, превосходящей соблюдение заповедей Закона, объясняет, собственно, вся Его земная жизнь: и Его учение, и Его деяния. Но сконцентрировано это и объясняется в Нагорной проповеди, и прежде всего в шести наставлениях, которые принято называть «шестью антитезами» (см.: Мф. 5:21–48). Эти поучения Иисуса – одно из самых важных мест во всем Новом Завете.

За всеми шестью антитезами (то есть противопоставлениями) Нагорной проповеди стоит предание о словах Самого Иисуса Христа, хотя конкретную форму им придал евангелист Матфей, что неудивительно, так как Матфей во всем проявляет себя как талантливый редактор. Этот вопрос о точности передачи речей Иисуса Христа не имеет большого значения по двум причинам. Во‑первых, Его речи все равно дошли до нас в греческом переводе, а не так, как Он их произносил на Своем родном языке. Во‑вторых, евангелист Матфей не вложил бы в уста Иисуса Христа ни единого слова, если бы он не был убежден, что Иисус по меньшей мере мог сказать именно так, а не иначе.

Все антитезы построены по единому образцу. Той или иной заповеди из Пятикнижия Моисея (цитируемой не обязательно буквально, но по содержанию) противопоставляется слово Иисуса: «Вы слышали, что сказано древним <…> А Я говорю вам <…>».

Для иудеев того времени в таком противопоставлении не было ничего особенно нового. Раввины часто противопоставляли собственное толкование тому или иному старому толкованию текста Закона. При этом использовалась точно такая же «формула»: «Ая говорю вам…». Новизна слов Иисуса не в еще одном толковании Закона вдобавок к множеству других. Абсолютно уникальным было не очередное толкование текста Закона, а новое понимание и даже новая формулировка самого Закона! Вот это уже шокировало фарисеев и книжников. Иисус говорил с авторитетом нового законодателя, как бы нового Моисея. Ни один иудей до Него претендовать на такое не осмеливался. Никому даже в голову не могло прийти подобное. Поэтому слушатели Иисуса Христа «дивились Его учению, ибо Он учил их как власть имеющий, а не как книжники» (Мк. 1:22). Иисус претендовал на такую власть даже над тем, что иудеи считали абсолютно святым и неизменным – Словом Божиим. Он знал, что имеет на это полное право. Нам сейчас это трудно осознать (настолько привычными нам стали слова Евангелий), но окружение Иисуса полагало, что Он был либо одержимым безумцем, страдавшим манией величия, либо… Он был действительно необыкновенным Человеком – Сыном Божиим.

В первой антитезе (об убийстве), во второй (о прелюбодеянии) и в пятой (о мести) речь идет о радикальном заострении Закона. В третьей антитезе (о разводе), в четвертой (о клятве) и в шестой (о любви и ненависти) говорится даже об отмене некоторых заповедей. Но смысл всех шести антитез не в заострении заповедей и не в их отмене или в их новой формулировке, а совсем в ином: они призваны показать сущность большей, лучшей праведности. Антитезы Иисуса Христа заставляют задуматься, какой замысел, какое стремление лежит в основе той или иной заповеди, чтобы уже не останавливаться на ее букве, но идти гораздо дальше в познании изначального желания и замысла Бога.

*1 Надо отметить, что словами «правда» и «праведность» переводчики передают одно и то же слово. В церковнославянском тексте всегда используется только слово «правда», а в Синодальном переводе – иногда «правда», иногда «праведность», по воле переводчика.

Правда книжников и фарисеев удовлетворялась изучением Закона Божия по букве, за которым не следовало изучение его жизнью, за которым, напротив того, следовала жизнь, противная Закону Божию. Остающиеся при одном изучении Закона Божия по букве, впадают по причине такого поверхностного знания в гордость и самомнение, как замечает преподобный Марк Подвижник (Слово 4), и как случилось с книжниками и фарисеями. Заповеди Божии, которые существенно постигаются от исполнения их (преподобный Марк Подвижник. О законе духовном, гл. 32. Добротолюбие, ч. 1), пребыли сокрытыми для фарисеев. Душевные очи, просвещаемые заповедями (Пс. 18:9), когда они исполняются, не просветились у фарисеев. Они, от деятельности противной Закону Божию, стяжали о Законе Божием превратное понятие, и по причине Закона Божия, долженствовавшего приблизить и усвоить их Богу, удалились от Бога, соделались врагами Бога. Каждая заповедь Божия есть священная тайна: открывается здесь исполнением ее и по мере исполнения ее.

Этот отрывок связан с предыдущим изречением (testimonium), где говорится: Ни одна йота, или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все. — Итак, Он укоряет фарисеев за то, что, презрев заповеди Божий, они установили свои собственные предания. Поэтому не приносит пользы для них учение в народе, когда они нарушили хотя бы и малую заповедь закона. Это мы можем понять и иначе: образованность учителя, поврежденная хотя бы малым грехом, низводит его с высшей степени, и он мало приносит пользы, уча правде, которую он уничтожает самой малейшей виной. А совершенное блаженство состоит в том, чтобы делом исполнить то, чему будет учить словом.

Следующая часть Нагорной проповеди посвящена важнейшей теме как для всего новозаветного благовестив, так и для Евангелия от Матфея. Именно в этом Евангелии наиболее последовательно разбирается вопрос о соотношении между учением Христа и Законом Моисеевым: этот вопрос имеет ключевое значение для его читателей, многие из которых, как предполагают, были обращенными иудеями. В Нагорной проповеди наиболее четко выражены взгляды Иисуса на ветхозаветные установления:

Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить.

Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все.

Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном.

Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное (Мф. 5:17-20).

Хотя этот отрывок представляет собой четыре самостоятельные логии (изречения), все они говорят об одном и том же — о том, как учение Спасителя соотносится с Законом, который дарован Богом в Ветхом Завете. В совокупности они служат вступлением к той серии противопоставлений (так называемых антитез), которая построена на рефрене: «Вы слышали, что сказано древним... А Я говорю вам...». Иисус подчеркивает, что пришел не для того, чтобы разрушить то, что созидалось Его предками, но чтобы вывести человечество к новым духовно-нравственным горизонтам.

В Нагорной проповеди Иисус защищает Себя от обвинений в том, что Он разрушает закон: Он пришел не разрушить (καταλϋσαι) его, но исполнить (πληρώσαι). В последнем термине большинство толкователей видят не буквальное исполнение установлений Закона, но, скорее, его восполнение, доведение до совершенства. Таким образом, Иисус воспринимает Закон Моисеев как основание для того нового нравственного учения, которое Он возвещал. Ветхозаветные «закон и пророки» были дарованы лишь одному народу — избранному народу Божию, а евангельское учение обращено ко всему человечеству: это потребовало не только обогащения и универсализации Моисеевых заповедей, но и их частичного пересмотра и восполнения.

Именно в таком смысле понимает слова Спасителя сщмч. Ири- ней Лионский. Он полемизировал с еретиком Маркионом, который считал, что Христос упразднил ветхозаветные установления, а потому хотел выбросить этот стих из Евангелия1; согласно объяснению сщмч. Иринея, Иисус «не разрушил, но расширил и восполнил» заповеди Закона. Учение Христа содержит «не отрицание и разрушение прежнего», «но восполнение и расширение». Закон, «будучи дан для рабов, обучал душу посредством внешнего, телесного, как бы узами привлекая ее к повиновению заповедям, дабы человек научился служить Богу. Слово же освободило душу и научило чрез нее очищать и тело» .

Значимость «закона и пророков» подчеркивается во втором изречении: Иисус говорит о том, что Ветхий Завет сохраняет силу на все последующие времена. Об этом же Он говорит и в Евангелии от Луки: «.. .скорее небо и земля прейдут, нежели одна черта из закона пропадет» (Лк. 16:15-17). Христианская Церковь не отвергла ни одной из книг Ветхого Завета; все они вошли в состав христианского Священного Писания. У первого поколения христиан не было Библии в ее нынешнем составе; Священным Писанием для них были книги Ветхого Завета (которые не имели тогда такого названия). После появления Евангелий и апостольских посланий это собрание текстов было дополнено, Евангелие и послания приобрели статус священных книг, но «ни одна йота или черта» из Ветхого Завета при этом не была опущена.

В иерархии текстов, входящих в состав христианского Священного Писания, Евангелия заняли безусловно первое место. Второе место заняли Книга Деяний святых апостолов и апостольские послания. На третьем месте — Ветхий Завет. Эта иерархия отражена в христианском богослужении, за которым с особой торжественностью читается Евангелие и с меньшей торжественностью — прочие книги Нового Завета. В течение года за богослужением полностью прочитывается весь Новый Завет (кроме Апокалипсиса). Что же касается ветхозаветных книг, то они используются выборочно. Псалтирь прочитывается целиком в течение недели (в Великом посту — дважды в неделю), и псалмы, как и в ветхозаветные времена, составляют основу богослужения. Целиком или почти целиком прочитываются Книги Бытие, Исход, Притчи, пророка Исаии. Другие книги Ветхого Завета читаются выборочно.

В Нагорной проповеди Спаситель настаивает на важности закона вплоть до последней «йоты» (ιώτα). В арамейском оригинале речи Иисуса, по-видимому, здесь упоминалась буква «йод», самая маленькая в арамейском квадратном письме, использовавшемся в ту эпоху для записи еврейских и арамейских текстов. Под «чертой» (κεραία), вероятно, подразумевался незначительный диакритический знак.

Слова «доколе не прейдет небо и земля» отсылают к концу человеческой истории. Спаситель часто говорил Своим ученикам о том, что миру придет конец: этому посвящен целый ряд Его притчей, а также одно из последних наставлений ученикам, произнесенное на горе Елеонской (Мф. 24:3-51). Рассматриваемое место из Нагорной проповеди дополняет одно из утверждений Иисуса в речи на горе Елеонской: «Небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут» (Мф. 24:35).

В Нагорной проповеди Иисус говорит о том, что «доколе (έως) не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока (εως) не исполнится все». Дважды употребленное слово εως (которое в Синодальном переводе передано один раз как «доколе», другой раз как «пока») указывает на то, что два события произойдут одновременно: конец неба и земли и исполнение Закона. Таким образом, Закон продолжает свое действие до конца неба и земли, но его действие не простирается за пределы этого события. Напротив, слова Иисуса «не прейдут», то есть останутся в силе даже после того, как прейдут небо и земля.

В этом, по-видимому, и заключается наиболее существенная разница между Законом Моисеевым и тем законом, который преподает Христос Своим ученикам. Закон Моисеев имеет ценность исключительно в перспективе земной истории человечества: после окончания этой истории он утратит актуальность. Закон, установленный Христом, не имеет ограничения во времени: он адресован людям, живущим во времени, но имеет абсолютную, вневременную ценность. Он соединяет время с вечностью, историю с метаисторией. Грань между земным бытием человечества и Царством Небесным здесь полностью стирается. В этом — абсолютная новизна нравственного учения Спасителя. Может быть, именно потому оно и воспринимается как трудно реализуемое в условиях земной действительности, что сфокусировано на ценностях, имеющих сверхмирное, вневременное, метаисторическое измерение.

Не случайно в третьей и четвертой логиях трижды упоминается Царство Небесное. Эти две логии на первый взгляд кажутся содержащими внутреннее противоречие. В одной из них говорится о том, что «кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном». В другой, соединенной с предыдущей союзом «ибо» и, следовательно, мыслящейся как ее прямое продолжение, говорится о том, что если праведность учеников Иисуса не превзойдет праведности книжников и фарисеев, они не войдут в Царство Небесное. В первом случае речь идет об иерархии внутри Царства Небесного: первые места в нем займут те, кто не только говорят о заповедях, но и исполняют их; однако и те, кто не исполняют заповеди, но говорят о них людям, все-таки не будут исключены из этого Царства. Во втором же случае речь идет о полном исключении из Царства Небесного тех, чья праведность не превзойдет праведности книжников и фарисеев.

Как примирить это кажущееся противоречие? Прежде всего, по учению Спасителя, в Царстве Небесном существует определенная иерархия: в нем есть меньшие и большие. Эта мысль в разных вариантах присутствует и в Евангелии от Матфея (Мф. 11:11; 18:4}}}; 20:23}}}), и в параллельных местах двух других синоптических Евангелий. В Евангелии от Иоанна мы находим другое изречение Иисуса на ту же тему, произнесенное на Тайной вечере: «В доме Отца Моего обителей много» (Ин. 14:2). Из этого можно заключить, что двери Царства Небесного не закрыты не только для тех, кто исполнил все заповеди Закона Моисеева, но и для тех, кто исполнил почти все или только некоторые.

Слова же о праведности книжников и фарисеев можно понять в общем контексте полемики с ними Спасителя. Евангелие от Матфея содержит целую серию обличений, каждое из которых начинается словами: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры» (Мф

. Иисус прежде всего обвиняет фарисеев в том, что они «затворяют Царство Небесное человекам»: сами не хотят войти в него и других не допускают. Одно из главных обвинений — соблюдение фарисеями и книжниками лишь внешних предписаний Закона при полном безразличии к его внутреннему содержанию. Такое отношение оказывается сознательным искажением Закона и приводит их к нравственному саморазрушению. По словам Иисуса, фарисеи «по наружности кажутся людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония».

Мнимая праведность фарисеев, таким образом, существенно отличается от праведности тех людей, которые исполняют весь Закон Моисеев, но нарушают одну из его наименьших заповедей. Фарисейская праведность — это лже-праведность, лицемерие и ханжество под видом праведности. Фарисеи подобны гробам, снаружи кажущимся красивыми, а внутри полными «костей мертвых и всякой нечистоты» (Мф. 23:27). Поэтому для них невозможно войти в Царство Небесное.

Это толкование основано на буквальном прочтении двух изречений Спасителя с учетом общего контекста Его учения, как оно представлено в Евангелии от Матфея. Между тем в святоотеческой традиции существовали и иные толкования слов о «малейшем в Царстве Небесном». В частности, свт. Иоанн Златоуст полагал, что речь здесь идет о человеке, который будет ввержен в геенну и мучение. Термин «Царство Небесное», по мнению Златоуста, употреблен в данном случае расширительно — в смысле не только будущего наслаждения, но и всеобщего суда. На этом суде нарушитель заповеди окажется «малейшим, отверженным и последним, а последний без сомнения будет ввержен тогда в геенну». Еще более суров в истолковании этих слов свт. Кирилл Александрийский: по его словам, «отвергающий одну из заповедей закона отвергается Богом как богоборец и противник закона Божия» .

В то же время, вопреки мнению свт. Иоанна Златоуста, выражение «Царство Небесное», как и синонимичное ему выражение «Царство Божие», никогда и нигде в речи Спасителя не употребляется в смысле загробного существования вообще, включающего и блаженство праведных, и мучение грешных. В тех случаях, когда речь идет о посмертном воздаянии, Царству Небесному, или Царству Божию, противопоставляется геенна огненная, а жизни вечной — мука вечная. Вот лишь два примера: «И если глаз твой соблазняет тебя, вырви его: лучше тебе с одним глазом войти в Царствие Божие, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную» (Мк. 9:47); «И пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную» (Мф. 25:46). Можно привести и другие примеры, свидетельствующие о том, что, говоря о Царстве Небесном, Иисус всегда имеет в виду пребывание с Богом, даже если в этом Царстве существует своя иерархия и многие «обители».

.

Правда (праведность) ваша, т. е. ваша добродетельная жизнь. Не избудет паче книжник и фарисей (не превзойдет), т. е. не будет лучше, чище праведности книжников и фарисеев. Книжников и фарисеев. Книжники — это были ученые люди из Евреев, знатоки, толкователи закона, иудейские богословы. Они назывались законниками и законоучители народа (чит. объясн. Мф. 2:4.). Некоторые из книжников были кланами синедриона, т. е. высшаго еврейскаго суда (Мф. 5:21). По мыслям и жизни своей почти все они походили на фарисеев, почему имя их часто употребляется на ряду с именем фарисеев (Мф. 23. Мих.). Фарисеи — это особенная секта еврейская (о них чит. объясн. Мф. 3:7.) Праведности книжников и фарисеев. Истинная праведность учеников Христовых должна быть основана на истинной вере во Христа Спасителя и на чистой любви к Богу и ближнему; такова была она у истинных и ветхозаветных праведников: Авраама, Давида и других; а фарисеи и книжники думали спастись одним внешним исполнением закона, без веры в Мессию и без истинной любви к ближнему, и исполнение это считали своею заслугою пред Богом. Потому их праведность была ложная, и притом еще она быланадменная, без смирения, так как они любили хвалиться этою своею праведностью, и наружная и лицемерная, так как при ней могло оставаться нечистым сердце и под ея личиною могли гнездиться даже пороки и страсти. В такой праведности Спаситель не раз обличал книжников и фарисеев (чит. о сем 23 гл.); хотя, должно сказать, правила закона фарисеи исполняли с особенною строгостью (Мих.). В дальнейших словах Господь разъясняет и пополняет заповеди закона, в своем новозаветном духе.

В следующем отрывке (Мф. 5:17–48) мы обещали показать учение о ветхозаветном законе как основании христианской жизни.

Прежде всего – о связи. В учении об условиях стяжания Царства, как оно дано не только в блаженствах, но и в словах относящихся к ученикам, ударение лежит, мы это уже видели, в области религиозно-нравственной. Понимание блаженств как заповедей блаженства позволяет выводить из них целую систему христианской морали. Но прямо она не дана, и учение блаженств нуждается в раскрытии. Для иудеев, современников Христа, нравственное учение было дано в законе. Христос учил в среде иудеев, и Мф. было написано для церкви иудеохристианской. Раскрытие нравственного учения в форме христианского толкования ветхозаветного закона вполне отвечало бы историческому моменту и условиям составления Мф. Такое значение и имеет отрывок Мф. 5:17–48, в целом не имеющий параллели у других евангелистов. Вопрос только в том, возможно ли установить достаточно ясную внутреннюю связь между нравственным учением ст. 17–48 и общими условиями стяжания Царства, как они указаны в вводном отрывке. Как будто, нет. Но такое заключение было бы преждевременным.

Конечно, полного параллелизма между ст. 3–16 и 17–48 не наблюдается. Но отдельных точек соприкосновения отрицать нельзя. И имеют они большее значение, чем может казаться с первого взгляда. Учение блаженств открывается общей характеристикой христианской духовной жизни. Сначала – добродетели, если можно так выразиться, пассивные: смирение, терпение и кротость (ст. 3–5, ср. параллель в Мф. 11:28–30), затем – активное взыскание правды (ст. 6). В ст. 17–48 нравственное учение имеет конкретную форму. Иисус толкует отдельные заповеди Ветхого Завета. Учение общее подразумевается в конкретном, но к совпадению в частностях учения сопоставление общего с конкретным привести не может по той простой причине, что частности относятся к учению конкретному и в общем изложении не имеют места. Мы вправе требовать только одного: чтобы конкретное действительно могло быть понимаемо как частный случай общего. Этому последнему требованию соотношение ст. 3–6 и ст. 17–48, несомненно, отвечает. Господь ублажает взыскующих правду (ст. 6) и многозначительно противополагает праведность христианскую и праведность фарисейскую (ст. 20). По-гречески в ст. 6 и в ст. 20 стоит одно и то же слово: δικαιοσύνη. К δικαιοσύνη Господь зовет учеников. Понятие δικαιοσύνη в системе религиозной морали предполагает определенную норму. Для иудеев норма была дана в законе. Напоминание о δικαιοσύνη в ст. 20 получает, по сопоставлению с ст. 6, тем больший смысл, что он раскрывается в ст. 21–48 применительно к отдельным заповедям ветхозаветного закона. Больше того. Мы увидим ниже, что осуждение клятвы (ст. 33–37) вытекает из сознания бессилия человека. Употребление клятвы исключается смирением. Призыв к смирению – мы это уже видели – звучит в начале Нагорной проповеди, в ублажении нищих духом (ст. 3).

В дальнейшем точки соприкосновения становятся уже совершенно осязательными.

Господь ублажает милостивых (ст. 7) и миротворцев (ст. 9). Служение делу мира есть служение Богу. Но, как и проявление милосердия, оно вытекает из любви. Распространительное толкование ветхозаветного запрещения убийства в ст. 21 и сл., суждение о законе возмездия в ст. 38 и сл. и провозглашение общего принципа любви к врагам в ст. 43 и сл. предполагает тот же дух. А ст. 25, призывающий к миру, делает понятным ублажение миротворцев В русском переводе ст. 25 и по своей словесной форме совпадает с ст. 9. По-гречески мы имеем: ίσθι ευνοων (ст. 25) и ειρηνοποιοί (ст. 9). Но отсутствие словесного совпадения не исключает указанного параллелизма. и обещаемую им великую награду. Не только это. Господь ублажает чистых сердцем (ст. 8). Не к чистоте ли сердца Он призывает, осуждая не только прямое прелюбодеяние, но и похотливое влечение (ст. 27–30) и запрещая развод, иначе как в случае нарушения супружеской верности (ст. 31–32)? Мы видели, что суждение о ветхозаветном законе возмездия (ст. 38 и сл.) вытекает из духа любви. Но те случаи, на которых Господь иллюстрирует Свое суждение, не предполагают ли они ту же обстановку гонения, к которой относятся восьмое и девятое блаженства (ст. 10, 11). Указанные точки соприкосновения, несомненно, заслуживают внимания. Они устанавливают связь отрывка 17–48 с вводной частью Нагорной проповеди. Сказанное в общей форме получает приложение конкретное.

Ближайший параллелизм не имеет места, прежде всего, потому, что отправной точкой для учения 5:17–48 служит не общее учение блаженств, а отдельные заповеди Ветхого Завета. Основные вехи даны в ст. 21, 27 и, отчасти, ст. 33. Их последовательность определяется порядком заповедей десятословия (ср. Исх. 20и сл.). С ними поставлены в связь другие законы по признаку внутренней близости (ср. ст. 31). С другой стороны, своей высшей точки толкование Ветхого Завета достигает в законе любви (ст. 43 и сл.). Отрывок ст. 21–48 иллюстрирует на примере отдельных законов исполнение Ветхого Завета в учении Евангелия. А это означает, что наряду с фактором внешним, порядком законов в Ветхом Завете, план отрывка определяется и фактором внутренним. Сложное соотношение обоих факторов, которое обусловливает план отрывка, и не позволяет искать более тесного параллелизма между нравственным учением ст. 17–48 и нравственными условиями стяжания Царства в ст. 3–16. В целом, наш отрывок развивает те же мысли, но под особым, для Мф. характерным, углом зрения.

Раскрывая учение о Ветхом Завете как основании христианской жизни, он дает его сначала в общей форме, а затем прилагает к отдельным заповедям.

Принципиальное отношение христиан к Ветхому Завету устанавливается в ст. 17–20. Господь не отменяет Ветхого Завета. Толкование Ветхого Завета Он заключает предостережением Мф. 5:46–47: «Если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?» В глазах иудеев, мытари и язычники не исполняли закона. Язычники его не имели, мытари его нарушали. Господь зовет к исполнению. Таков общий смысл ст. 17–20.

Дело Иисуса не нарушение закона, а исполнение (ст. 17). Отрицательное положение высказывается в ст. 18. Он имеет парадоксальную форму. Образ, вообще говоря, ясен, но в частностях толкования наблюдаются колебания. В греческом слове κεραία (по-русски: «черта») видели указание на те едва заметные черточки, которыми в еврейском алфавите различается написание сходных букв, каковы, например, в теперешнем квадратном письме «и» и т. д. В таком случае йота сопоставлялась бы с κεραία как самая маленькая буква еврейского алфавита. Но возможно и другое понимание. Кεραία – это waw. Наименование κεραία оправдывалось бы начертанием буквы. Waw и jod – это те буквы еврейского алфавита, которые чаще всего опускаются в письме, не изменяя при этом смысла. Сказать, что не пропадет ни одна йота и ни одна черта, значит, закрепить со всей силой нерушимость и незыблемость закона. Но сказанное в общей – парадоксальной – форме получает свое раскрытие в следующем стихе (ст. 19). Утвердив нерушимость закона, Господь призывает к его соблюдению. За исполнение Он обещает награду, за нарушение грозит умалением. О каких заповедях идет речь? Неужели об обрядовом законе? Трудно допустить. Толкуя, в нашем контексте, отдельные заповеди, Господь обрядовый закон оставляет в стороне. Контекст дает и положительный ответ. Иисус имеет в виду те заповеди Ветхого Завета, которые в Его учении получают исполнение. Что есть исполнение? В греческом тексте русскому слову «исполнить» в ст. 170 отвечает глагол πληρῶσαι. Ст. 18 в русском переводе может ввести в заблуждение. Перевод не отличается желательной тщательностью. Словом «исполнится» передан греческий глагол, который относится к наступлению положенных Богом сроков. 2

Πληρῶσαι значит: довести до полноты выражения. Полнота – в приближении к Богу. В заключении это сказано прямо: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5:48). Место ст. 48 в контексте заставляет понимать совершенство как совершенство в любви. И здесь предостережение ст. 19 раскрывается со всей ясностью в ст. 20, который и содержит положительный тезис. Исполнение – в личной праведности. Праведность христианская, согласная с учением Ветхого Завета и открывающая доступ в Царство Небесное, противополагается праведности книжников и фарисеев. По какому признаку? На этот неизбежный вопрос и отвечает Господь толкованием отдельных заповедей Ветхого Завета. От общего суждения Он переходит к частностям.

– Говорю вам –хотя стих не начинается со слова «аминь», все же эти слова говорят о важности того, что последует. Волю Бога –дословно: «праведность» (см. коммент. на ст. 6). Что значит исполнять волю Бога лучше, чем это делают фарисеи и учителя Закона? Должны ли мы понимать это в том смысле, что христиане обязаны исполнять большее количество заповедей Закона или исполнять их совершеннее? Мы не сумеем правильно понять эти слова, если будем рассматривать их вне контекста. Если в ст. 17 Иисус говорил, что Он пришел исполнить Закон и Пророков, здесь Он обращается к Своим ученикам, требуя от них того же. Ведь в древности ученики во всем должны были копировать учителя. Сам Он относился к Закону с большой свободой, следовательно, вряд ли Он хочет от учеников чего‑то иного. Здесь надо помнить о том, что Иисус осуждал фарисеев и учителей Закона за то, что их слова не совпадали с делами (Мф. 23:3). Кроме того, их праведность не была совершенной потому, что они часто вступали в противоречие с истинной волей Бога, присвоив себе «ключи от Царства» и не впуская туда тех, кто, по их мнению, был грешен и нечист (Мф. 15:9; 23:13).

Дальнейший текст Нагорной проповеди представляет собой развернутый комментарий к этим словам, которые вне контекста могут быть поняты превратно. Иисус выступает как против показной, рассчитанной на публику набожности фарисеев с их увлечением казуистикой, так и против тех тенденций, которые вскоре появятся у части христиан: сочтя себя спасенными, они сочтут, что правила нравственности их уже не касаются (Мф. 7:24‑27).

Но «говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в царство небесное». Ревнуя о соблюдении закона и похваляясь праведностью, эти народные учители в сущности извратили весь внутренний смысл закона. В измышленных ими обрядовых мелочах они наблюдали необычайную строгость, как наприм. в соблюдении постановлений о субботе и чистоте. В последнем отношении наиболее ярые фанатики фарисейства доходили даже до чудовищного заключения, что человек, прикасавшийся к свиткам св. Писания, делался нечистым, так как дескать пергамент или кожа, на которой оно написано, могла принадлежать нечистому животному, или приравнивалась к трупу, соприкосновение с которым, по закону, оскверняло человека. И в то же время эти учители нагло попирали всякую истинную правед­ность, заключающуюся в соблюдении возвышенных нравственных начал закона. Чтобы яснее изложить свою мысль, Христос представил целый ряд сравнений ветхозаветного закона в Его истолковании со стороны книжников и фарисеев с возвышенными началами новозаветного царства.

если праведность ваша не превзойдет. Иисус порицает фарисеев за то, что праведность их — лишь оболочка (гл. 23). Сосредоточив внимание на внешнем, они обходили истинные требования Закона (Десяти Заповедей) и тем самым не исполняли их. В кумранских текстах говорится, что фарисеи "искали того, что легче", ибо они приспосабливали Закон к "реальной жизни", шли на компромисс с ней, а потому — не понимали, как нужна им благодать и как зависят они от Бога. В следующих стихах Иисус восстанавливает истинную сущность Божиего Закона, требующего полной

Религиозность книжников и фарисеев носила лицемерный характер. Они выполняли то, что могли видеть люди: совершали богослужения, различные религиозные обряды, напоказ молились, но по существу оставались безнравственными и безбожными в своей жизни. Потому Господь и называл их гробами, украшенными снаружи, но которые внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты (см. Мф. 23:27).

Глаголю вам, продолжал Господь, яко аще не избудет правда ваша паче книжник и фарисей, не внидете в Царствие Небесное. Книжники и фарисеи, выдававшие себя за точных исполнителей закона, оставили вящшая закона (Мф. 23:23), пренебрегли внутреннею стороною его, измыслили свою правду (Рим. 10:3) – гордую, лицемерную, наружную, которая не восходила далее внешних предписаний. Да и вообще ветхозаветной праведности для учеников Евангелия недостаточно, потому что, по выражению святого Исидора Пелусиота, «проходящим сугубые Евангельские поприща уготованы небо и небесные блага, тогда как ветхозаветные за житие, соразмерное их силам, в награду прияли землю и долгоденствие». Ветхий закон был приспособлен к приемлемости израильского народа, так что «если прежнее законодательство было ниже, то причина не в Боге, а в тех, которые принимали закон» (свт. Иоанн Златоуст). Господь Иисус Христос, желая выяснить высшие требования новозаветного закона в сравнении с ветхозаветным, представил шесть примеров.

Уже в заповедях блаженства отражено характерное для Нагорной проповеди преодоление Закона. К соблюдению ветхозаветных заповедей человек принуждался со-вне, следуя чувству долга, необходимости и страха перед смертью. Как пишет ап. Павел, за соблюдение Закона иудеям обещалась жизнь: «Закон не по вере; но кто исполняет его, тот жив будет им» (Гал. 3:12), и под жизнью здесь понималась не будущая, но физическая, земная жизнь. Закон Моисеев был своего рода охранительным колпаком, надетым на народ и за пределами его (как говорится, «шаг влево, шаг вправо…») была ясно обозначена смерть. В отличие от Декалога и других заповедей исполнение девяти блаженств не поставлено людям в обязанность. Формулировка заповедей Ветхого и Нового Завета указывает на существенное их отличие: преимущественно отрицательные, запретительные заповеди в Ветхом Завете (не делай! а если сделал – смерть) и утвердительные – в Новом (если хочешь быть блаженным – будь, заповеди даны как указание пути); ветхозаветные заповеди даются с обещанием наказания за нарушение, Новый же Завет говорит о награде за исполнение; цель исполнения Моисеева Закона – соответствие Завету с Богом, цель исполнения учения Христова – уподобление Богу. Ветхозаветные заповеди помогали иудею выполнить духовный минимум – сохранить верность Богу и остаться частью народа Божия, новозаветные заповеди указывают человеку личный путь к духовному совершенству, к святости. Заповеди блаженства предполагают особое волеизъявление от человека, и в этом трудность нового закона. Ап. Павел говорит об опасности, подстерегающей христиан из иудеев: освободившись от жесткого внешнего руководства Закона Моисеева, можно начать угождать своим страстям (Гал. 5:13) и «пуститься во все тяжкие» – если закон Христов не будет написан Духом Святым «на плотяных скрижалях сердца» (2 Кор. 3:3).

Утверждая ценность «Закона и пророков», которые в Нем Самом и через Него находят свое исполнение: «Истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все» (Мф. 5:18), Господь удаляет от учеников мысль о спасительности одного только знания или формального исполнения Закона. От верующего требуется деятельное личное благочестие и миссионерство, научение других: «Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном» (Мф. 5:19) Блж. Феофилакт поясняет, что под понятием Царства здесь понимается всеобщее воскресение как подведение итогов жизни (Благовестник. Толкование на Евангелие от Матфея, 5: 19). Для тех, кто сам нарушит заповеди Христа и соблазнит своим неправомыслием других, всеобщее воскресение станет «воскресением осуждения» (Ин. 5:29).. Подлинным учителем может быть только тот, кто в начале «сотворит», ///а потом «научит». Лжеправедность станет препятствием для входа в Царство Небесное: «Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное|||» (Мф. 5:20). Чуть позже Господь пояснит, что главной чертой лжеправедности является лицемерие, профанация духовной жизни за счет превращения ее в вид актерской игры.

Книжники и Фарисеи при всем своем мнимом искусстве в знании закола Моисеева и строгом, по видимому, наблюдении его не разумели духа и силы его, и останавливаясь на одной наружности и, так сказать, коре онаго, не проникали во внутренний смысл закона Божия. На сердцах их лежало покрывало, препятствовавшее им видеть в чтении Ветхаго Завета сокрытую в нем славу правды и славу милосердия Божия, явленную во Иисусе Христе; подобно как древле Израильтяне не могли смотреть на лице Моисея, прославленное от собеседовании с Богом на горе, с которой он принес им скрижали завета Божия (2 Кор. 3:15. Исх. 34:34, 35). Един Иисус Христос, Учредитель и Ходатай Новаго Завета снял сие покрывало с сердец верующих в Него, и открыв им всю славу правды и милосердия Божия, всю волю Божию, самый внутренний смысл закона Его, даровал им и все благодатный силы к исполнение заповедей Евангелия правдою веры и святостию жизни. Святый Апостол Петр не обинуясь говорит: яко вся нам Божественныя силы Его, яже к животу и благочестию, подана познанием призвавшаго нас славою и добродетелию: имже честная нам и великая обетования даровашася, да сих ради будете Божественнаго причастницы естества, отбегше, яже в мире, похотныя тли (2 Пет. 1:3-4), И по сему-то преизбытку дарований и откровений, который Бог сообщил верующим Новаго Завета, по всей справедливости требуется от них и большей праведности, и большей святости жизни, нежели от верующих Ветхаго Завета. Емуже дано будет много, много и взыщется от него, по словам Спасителя (Лк. 12:48). И вот по чему Он говорит ко всем Христианам: ежели правда ваша не превзойдет правды книжников и Фарисеев: то вы не внидете в царствие небесное.

And he added, “Unless your justice surpasses that of the scribes and Pharisees, you will not enter the kingdom of heaven” Matt 5:20. He finds fault with the justice of the scribes and Pharisees, for they were not seeking the faith of the divine promise but human praise and worldly glory see Matt 6:2; John 12:43. We have an example of this in the arrogant and puffed up Pharisee, who, as it seemed to himself, preferred the merits of his own justice and shamelessly vaunted himself in God’s sight with an elated mind and with arrogant words see Luke 18:10–14. 2. Thus the scribes and Pharisees retained the outward form of justice, not in order to please God, but in order to seek the reputation of human glory, in order to acquire earthly gain and material comforts. And therefore the Lord exhorts us to go beyond that infamous justice of human praise, by means of works of heavenly justice and the merits of faith, through Christ our Lord, who is blessed in the ages. Amen.